Воины Игры. Угзи короля
“Научи войори снова слышать Сердце. Остальное сделает мой орден.”
Генерал-лейтенант Вейше Гёре
Эмиссар короля.
1. Дхавал-Нилам снижался на площадку дворца, борясь с сильными боковыми порывами ветра. Молния ударила в пяти метрах от него, оставив тёмное пятно во дворе. Он не видел этого. Лишь услышал звук, ощутил локальную кратвовременную перемену температуры и резкую вспышку запаха озона. От мощного электрического разряда по всему телу поднялись волоски, как и дрогнули заплетённые в косы без боевых цепей волосы. Цепи ему не полагались.
Братья вернутся не скоро. Его, как самого младшего, освободили с тренировки раньше.
Юноша тяжело приземлился, следуя звуковому маяку в полушлеме и с трудом сложил крылья – ураган разыгрался нешуточный. Маяк пищал в наушниках то слева, то справа, указывая верный путь. Ухватившись обеими руками за мокрые от дождя поручни, чтобы его огромные крылья не снесли его с крыши, нихмир быстро прыгнул в ложе ската. Съехал, чуть согнув колени на террасу и скользнул в тёмный проём коридоров, ловко поднимаясь на ноги. Веси и окна закрыты почти все. Он понял это по слабому сквозняку.
Стряхнув с крыльев воду, Дхавал спустился по лестнице, на ходу закрывая оставшиеся окна силовыми щитами, находя их наощупь. Ночная буря обещала быть сильной и разрушительной, и юноше не хотелось ненароком поскользнуться в луже воды в одном из коридоров. Это последняя буря на Войоре, прежде чем Сердце планеты начнёт биться ровно и спокойно. Братья же остались в пещерах. Они не рискнули в грозу лететь домой. Их попытки уговорить младшего остались без ответа – Дхавал всё равно не понимал, что такое гроза и был невероятно упрям. Кроме сильного, штормового ветра и оглушительного грома, он ничего не видел.
Юноша шлёпал по мокрому каменному полу босиком, стащив сапоги и бросив их в сторону. Сгонял ладонями со своих тонких и никчёмных доспехов воду, когда, проходя мимо кабинета Семёна замер, услышав своё имя. Губы тут же поджались: опять обсуждают его недостаток. Стянул с головы полушлем и стиснул его обеими руками.
– Дхавал-Нилам не сможет заниматься устройством суда. Он не сможет этого, – мать расстроенно шагала по кабинету из стороны в сторону. Она нервно тёрла озябшие руки, а Дхавал слышал запах её кожи, когда она так делала. Он ощущал её настроение по шагам, по манере говорить, по дыханию, которое отчётливо слышал.
– Да, почему ты решаешь за него? – Семён сердился. – У него не остаётся выбора, потому как ты и Яхиль заняли своими старшими сыновьями все главенствующие места. Пусть хоть судьёй поработает год-два.
– Он слишком добр. И я не знаю… Он… Он чист и невинен.
– Ой-ли?! Нужно было думать, когда давали ему имя, – сварливо буркнул Семён. – Ему никогда не стать бойцом или учёным. Он не сможет контактировать с урханами или гирдами…
– На счёт гирдов, мы не можем знать наверняка. Гирды могут стать его глазами. Да, и при чём здесь имя? – Сикху шумно села в кресло. – Ему приходится тренироваться больше, чем остальным. Он вынужден посвящать всё своё время обучению и новым симуляторам. Ты и сам злишься, когда он садится в твоём кабинете, чтобы овладевать математикой и навыками работы с интерактивными колбами. Я согласна с тобой, ему не стать бойцом или полноценным учёным, но и работу судьи ему нельзя доверить. Нужно искать альтернативу. Возможно, он сможет заниматься медициной или ремонтом увойдов и крейсеров. Он смышлёный. И слепота не мешает ему определять на ощупь детали. Или медицина. Да, медицина ему дастся легче.
Си-кху шумно вздохнула.
– И при чём здесь его имя, Семён?
– Имя? Имя создаёт матрицу будущего. Назвав его камнем, чего ты ожидаешь, Сикху? Он будет лежать на земле недвижимо? Он станет чьим-то орудием? Или будет сверкать всеми гранями, украшая собой кого-то и вызывать лишь зависть и алчность? Ты словно забыла, в каком мире мы живём. Мы живём в мире игроков, где любое слово, а уж тем более имя может стать судьбоносным.
Семён зашуршал бумагами на столе. Казалось, беседа закончена. Землянин затих, скрипнуло его кресло.
– Хорошо, Си-кху. Тогда начнём с медицины. В этом он определённо, талантлив. По запаху определяет любые отклонения в организмах. Надеюсь, ты найдёшь ему достойного учителя. И пора забыть о его бесполезных мечтах, нужно мальчика занять делом. Он в любом ином противостоянии просто погибнет.
Дхавал тихонько вытер мокрое от дождя лицо сгибом локтя. Они ничего не знают о нём. Его пайкчхики когда-нибудь тоже будут греметь фестонами победы, как у отца. Медицину же он и так знает. Да и что о ней знать? “Права 278” всё делает без его участия.
Юноша стиснул зубы и, развернувшись, пошёл к отцу, идя на запах корицы. Стены он чувствовал волнами иной температуры, чем его тело.
– Папа?
– Да, Дхавал. Я здесь, иди на мой голос, – Гарвалл потянулся к нему и ухватил за запястье, но сын раздражённо выдернул руку и сам присел в кресло рядом, осторожно приподнимая ещё мокрые крылья.
– Отец, почему “Права 278” не смогла вылечить мои глаза? Из-за своей слепоты я не могу себе позволить то, что могут делать остальные. Все воины… Все. Кроме меня.
Джахарвалл задумался и присел на край своего стола, глядя на гибкого и жилистого сына.
– Ты и сам всё знаешь. Во мне было столько огня, что он ослепил тебя ещё в утробе матери. Нам с тобой просто не повезло. Когда твоя мама вынашивала тебя, рядом не оказалось моих семейственников, которые могли забирать часть моего неона. Поэтому тебе и маме досталось очень много огня Сердца Войора.
– Но мама не ослепла, – буркнул юноша недовольно и взмахнул рукой. Всё в этом жесте указывало на досаду и раздражение. Но отец продолжил, разглядывая на своей коже появляющиесяи исчезающие змеиные узоры, наподобие чешуи, проступающие светящимся неоном. Сверкающие сполохи прокатывались едва заметными волнами по всему его телу. Но Гарвалла это мало беспокоило. Он был уверен, что это результат его странствий в прошлом.
Сын не мог видеть, а от остальных это загадочное явление Гарвал успешно скрывал.
Отец вздохнул, оглядывая уютный кабинет и касаясь кончиками пальцев со спрятанными когтями гладкой поверхности стола.
– Я никогда тебе не говорил. Но, думаю, тебе следует знать, что все угзи в давние времена завязывали перед боем глаза. Они слепли. Но, видели телом, духом. И у них не было кристаллов.
Дхавал вскинул голову, глядя в пустоту белыми глазами перед собой.
– Найди мне угзи, отец, чтобы он научил меня слышать тьму, видеть духом, как они, – Дхавал поднялся и решительно двинулся на выход, ориентируясь на сквозняк.
– Таких больше нет, сын. На нашем Войоре, в этой плоскости Тессеракта истинных угзи не было. Они остались на другом Войоре. Нашим же семейственникам незачем завязывать глаза. Истинным угзи это было нужно как компенсация их слабым телам и невероятной гибкости. Нынешние угзи и без того достаточно могучи. И они не потеряли в скорости и ловкости, когда стали меняться под воздействием неона славного бога Сатталаха.
Юноша на мгновение остановился на пороге, но всё же уверенно шагнул в тёмный коридор, ведь темнота ему не страшна, она всегда с ним. И он не знает, что такое темнота и свет с рождения. Он знает только слова, не имеющие для него значения. Его нога коснулась холодного металла – угзи отца. Массор.
– Тебя проводить, Нилам? – угзи отца всегда называли его вторым именем, а не основным. Они с восхищением говорили, что его глаза белые, как глаза гирдов или псов богов. И крылья его белы, как снег, с серебряными полосами. Но он не понимал, о чём они говорят. Он не знает и этих определений.
– Нет, Массор.
Но угзи не уходил. Дхавал слышал его дыхание – кот волнуется и думает.
– Говори, Массор, – юноша слегка толкнул гиганта в бок. – Я слушаю тебя.
– Я знаю, где есть угзи, способный обучить тебя, – сердцебиение кота ускорилось едва заметно. Он беспокойно оглянулся на кабинет отца.
– И?
– Для этого придётся покинуть эту плоскость. Тебе не разрешат общаться с семьёй, пока не завершится обучение. Мастера угзи не отпускают своих учеников, пока полностью не обучат их. А твоё обучение будет очень долгим. Возможно, ты никогда не вернёшься в свою семью.
Дхавал улыбнулся.
– Сделай это, Массор. Найди мне учителя.
Массор шумно вздохнул. Кажется, он уже пожалел, что заговорил с сыном своего семейственника на запретную тему. Но сдавать назад не привык.
– Я сделаю это для тебя, Нилам. Знаю, каково тебе – словно животное, запертое в клетке. Не положено хищному существу жить в неволе.
Дхавал кивнул, поджав губы. Да, именно так он себя и ощущал – зверем в клетке. Он задыхался от бессилия и злобы на себя, что копится в нём годами. Задыхался от удушливой заботы семьи, от сочувствующих эманаций, от попытки его беречь. Он жаждал самостоятельности. И готов был пойти на всё, даже на расставание с семьёй ради глотка свободы.
Угзи проводил худощавого юношу глазами и вздохнул. Генерал убьёт его. Но доложить ему обо всём надо. Иначе, что будет с мальчиком, когда родителей не станет? Дхавал не из тех, кто стерпит опеку. Он весь в своих родителей: упрямый, своевольный, гибкий и опасный, хотя ещё не осознаёт своей силы и потенциала.
Массор вошёл в кабинет и уставился на Джахарвалла, сверля стальными глазами.
– Ты не хочешь отпускать его, Гарвалл.
Его нихмир медленно мерил шагами комнату. Сведённые брови, напряжённые челюсти.
– Да. Я беспокоюсь.
– Лучше побеспокойся о его будущем. Ему нужно научиться видеть. Ты и так отнял его драгоценное время, нянчась с ним. В таком возрасте его уже ни один мастер не возьмётся обучать.
– И, что ты предлагаешь, Массор? – Джахарвалл, наконец, соизволил повернуться в его сторону.
– Ихелион.
– Глава клана “Пещерный зверь”? Да, ты с ума сошел?! – Джахарвалл посмотрел на него как на сумасшедшего. Его татуированное лицо побелело.
– Как знаешь. Продолжай калечить будущее своего младшего сына и дальше. Я умываю руки, – Массор в ярости ударил кулаком по косяку и вышел.
Если генерал не желает позаботиться о своем сыне, то, как он может вообще о ком-либо заботиться?!
Разозлённый угзи врезался в брата и попытался оттолкнуть его.
– Ты чего? – Раккан прижал его за горло к стене и ухмыльнулся, скаля истекающие жидким металлом длинные клыки. – Успокойся, брат.
Массор встопорщил усы и убрал руку Раккана со своей шеи.
– Джахарвалл.
Раккан понимающе кивнул. Они часто не находили общего языка.
– Что опять?
– Он не желает отправлять Нилама на обучение к мастерам, – Массор снова попытался двинуться в западное крыло замка.
– Ну, и пусть. Мы сами отправим его.
Раккан вдруг нахмурился и с подозрительным прищуром уставился на брата-близнеца:
– Подожди-ка, я не понял. Ты, что ж, предложил Джахарваллу отправить отпрыска к Ихелиону?!
– Да, Раккан. Нам нельзя, мы не можем вмешиваться в дела войори и кланов угзи. Ихелион, увидев нас, решит, что мы пришли отвоевать его клан и начнется битва. А мне он нужен живой. Кроме него никто не научит мальчика видеть.
– Ты рискуешь своей головой. Гарвалл не простит тебе, если с его младшим сыном что случится.
– А то я не знаю, – криво ухмыльнулся Массор, хлопая брата по плечу. – Но с Ниламом ничего не случится. Он выживет в любых условиях. Он потомок Сатталаха и сын легендарного генерала Джахарвалла.
– Ну, да, ну, да, – Раккан басовито хмыкнул в кулак.
Братья поплелись в свою часть замка.
Джахарвалл прикрыл глаза. Ни Яхиль, ни Сикху не одобрят предложение угзи. Но Массор прав: Дхавалу нужен хороший учитель. И это должен быть угзи. Свободный угзи, без семейного войори, как мастер Ихелион. Правда, конкрентно этот угзи славится жестокостью и коварством. И клан у него соответствующий – наёмные убийцы четырнадцатой плоскости Тессеракта. Да, уж, Семён перестарался, создавая в новой Игре условия для движения Тессеракта. Но игрок прав: когда исчезли войны, Тессеракт едва не остановился из-за нарушения закона замещения душ. В своё время Яхиль и Джахарвалл полностью искоренили все войны, остановив движение душ. Обитатели миров умирали только от старости. Болезней больше не было, благодаря комплексам “Правы 278” во всех плоскостях. Десять лет назад пришлось убирать комплексы из многих миров – планеты начали страдать перенаселением и дифицитом ресурсов. Рай превращался в ад на глазах. Войны всё же начались. За земли, воду, еду, и даже воздух. Назревала катастрофа. Коллапс утопической идеи добрых сердец. Яхиль ещё тогда говорила, что такая права приведёт к страшным последствиям, к криве. Он не верил ей. А напрасно.
Джахарвалла же больше беспокоило другое – приближалось время свёртки Тессеракта в микромир и смешение плоскостей. Они могут потерять мальчика в ином подпространстве, когда плоскости поменяются местами. Если Дхавал останется навсегда в чужой плоскости и чужом Тессеракте, то возникнет вероятность его встречи с самим собой. Никто из учёных, и сама Яхиль не могли сказать, к каким последствиям это может привести. Одни говорили о нарушении пространственно-временного континуума, другие о мгновенной смерти обоих тел, возможно, выброс и отталкивание их душ, как позитивно настроенные элементы в иные измерения. То есть, они погибнут, обретя новые тела в иных плоскостях, включив по всему Тессеракту закон замещения душ своих двойников. Встречи с двойником можно избежать, найдя плоскость, где Дхавала уже нет или никогда не было, а закон замкнут на двух душах. Это сможет вычислить только Яхиль. Ситуацию с переходом сына в четырнадцатую плоскость осложняло и то, что мальчик с рождения видит сны о прошлых воплощениях, утверждая, что он когда-то был игроком, создавшим в событийных рядах это тело для войны. Джахарвалла пугали его смутные воспоминания, хотя и сам он нередко испытывал странные ощущения, будто Дхавал ему не сын, а брат и, в связи с этим, он не имел права распоряжаться судьбой сына. Их определённо, что-то связывало в далёком прошлом.
Сын часто описывал только один сон: бескрайние поля золотой пшеницы на Земле. И в этих полях снуют тени игроков. А потом приходит он – человек с чёрными глазами и медными волосами. Он протягивает руку, а коснувшись пальца юноши, смешивается с ним, показывая память Игры, где поднимаются из войорских песков осколки уничтоженного мира. Мира, который катится в пропасть.
Тот землянин во сне говорил, что всем Тессерактам скоро конец. Нарушен баланс. И Тьма уже пришла и поглощает миры один за другим. Игра вышла из-под контроля руками некоего Лансе. Тот создал кривых…
Дхавал замедлил шаги. Кривых? Не тех ли, с которыми бился его отец в молодости? Не тех ли, кто похитил Яхиль, забрав её в Межреберье Тессеракта?
Все эти жуткие истории мало походили на правду. Разве может человек выжить после длительного плена Тьмы? Но Яхиль выжила. А отец сумел её вернуть в мир живых.
И бог Сатталах уходил что-то искать в другие измерения. А оставшиеся на Войоре его семейные коты говорили о странных видениях, утверждая, что миру действительно грозит уничтожение. Некая чернота надвигается на Тессеракт, поглощая миры. И Сатталах видел это своими глазами. Но не сумел вернуться обратно. Его угзи же умерли в муках, так и не дождавшись своего покровителя и брата крови.
Дхавал вернулся в свою комнату и заперся. Ночь будет длинной и шумной – гроза не прекращалась, лишь нарастала.
Тем временем Джахарвалл отправился в лабораторию. Несколько часов он кружил вокруг жены, убеждая её в необходимости отправки сына Сикху на обучение. Наконец, Яхиль вспылила:
– Спроси у Сикху, согласна она или нет! Это её сын!
– И мой! – рявкнул в ответ генерал. – Мы и так потеряли время, оберегая его вместо того, чтобы помочь! Через два года сдвинутся Тессеракты! Я не знаю, удастся ли нам после этого найти Ихелиона!
– Кого?! – золотистые глаза Яхиль едва не вылезли на лоб. – Да, ты с ума сошёл?! Это же знаменитый на весь Тессеракт убийца! Он же ни на шаг не подпустит к себе твоих угзи! Он убьёт их! Или они его!
– А я – знаменитый на весь Тессеракт генерал! – Джахарвалл тут же покраснел и опустил глаза, внезапно, вспомнив свой последний бой на Ваалби. Он свалился, перебрав вина в грузовой отсек корабля смердов и заснул в нём в пьяном угаре. Изрезанный его кнутами флагман рухнул в океан. Его спасли Сханнам и Атторх. Лучше бы не спасали – его угзи много лет ржали над ним.
Яхиль улыбнулась и погладила его по щеке. Она тоже хорошо помнила тот день. Ей пришлось выбросить душу любимого из нави, прежде чем шагнуть в мир живых следом за ним. Его слеза на её груди сделала своё дело – пробила криву, заставив Стража вернуть ей тело.
– Только, если ты сам доставишь Ихелиону Дхавала, я думаю, всё получится. Твоя слава гремела во всех мирах, Гарвалл. Ты старше мастера убийц. Надеюсь, ты в его глазах такой же герой, как и в глазах остальных молодых героев, начавших всего лишь играть в новой игре Семёна. Им не ведом ужас крови, что ты испытал. Но, прошу, возьми шар путей демонов с собой.
Яхиль обняла его. Джахарвалл опустил глаза на её светлую макушку и улыбнулся, гладя её по волосам цвета носа гирда.
– Хочешь яблоко? Я вывел новый сорт.
– Очень, – жена подняла смеющиеся глаза. – Я голодна. Как только поем, примусь за сбор данных по закону замещения душ Дхавала и мастера Ихелиона по всем ближайшим плоскостям.
– А мастера-то зачем? – Джахарвалл застыл в проходе, держа тёплую ладонь Яхиль.
– А затем. Если их обоих не окажется в одной плоскости? Или будет только двойник Дхавала? Не забывай – Ихелион – убийца. Он мог погибнуть не один раз в плоскостях, включив свой закон замещения. И есть небольшая вероятность, что мальчика не придётся отправлять в иное измерение. Надеюсь, что смогу найти Ихелиона в нашем Тессеракте или плоскости.
Джахарвалл широко улыбнулся и поцеловал Яхиль в лоб.
Ихелион вскинул на высокого старика жёлтые прищуренные глаза. Его насторожил звон его пайкчхиков. Бросив украдкой взгляд на землю, угзи отступил на шаг и засопел – этот старик с устрашающей крестообразной татуировкой на всё лицо ему не по зубам. Ничего подобного кот в жизни не видел – косы старика были связаны в широкий гиль на спине, и из гиля тянулись десять метров цепей с фестонами побед. С полосатых, редкого цвета крыльев струилась золотая пыль, оседая на полу пещеры и сразу тая. Нихмир королевской крови. Но почему с таким огромным количеством фестонов?
– Кто ты и зачем пришёл?
– Генерал Джахарвалл Синжерро из пятой плоскости, мастер, – нихмир прошёл мимо него и по-хозяйски заглянул в темноту пещеры, откуда за ним наблюдали члены клана убийц. – Я привёл тебе ученика.
Ихелион внимательно посмотрел на хрупкого юношу и нервно облизнул губы. Он никогда не слышал о нихмирах с полосатыми и белыми крыльями. Юноша вообще странный – весь белый, даже большие глаза миндалевидной формы, как у гирда. Только волосы и ресницы черные, как смоль и брови вразлет, создающие какой-то сюрреальный контраст со всем обликом.
– Я не беру учеников. Давно, – Ихелион попытался улизнуть, войдя в ускорение, но сильные пальцы в мгновение ока ухватили и подняли его в воздух.
Угзи выпучил глаза, удивлённо глядя в сталь взгляда незнакомца. Глаза генерала действительно цвета жидкого металла. Кот увидел в этих глазах своё отражения. Как он сумел его поймать?!
– Я генерал Джахарвалл Синжерро, – раздельно и чётко проговорил старик, поднимая стремительно чернеющие крылья. – От меня никто не убегает. От меня только уходят в рёбра Тессеракта за новыми телами под звон сналла. Ещё раз попытаешься сбежать – на моих косах появится новый фестон победы, а твой клан станет моим.
Мастер безотрывно смотрел на истекающие жидким металлом клыки незнакомца. И такого он никогда не видел. Уж не тот ли воин явился в их мир, что прославился на весь Тессеракт уничтожением всех смердов? Как же его звали?
– Я понял.
Генерал поставил его на ноги и удовлетворённо кивнул.
Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Ихелион усмехнулся и пригладил рыжую гриву.
– Ладно, возьму. Но он нихмир. Я не знаю, чему могу научить летающее ядовитое существо. Нихмиры и так сильны. Вас ведь учат с колыбели держать оружие в руках и останавливать биение сердца во время охоты.
– Он слеп. Научи его видеть.
Мастер раскрыл рот и растерянно уставился на юношу. Генерал шутит?! Не бывает слепых войори и нихмиров! Нет такой болезни ни в одной плоскости Тессерактов!
– Ты смеёшься надо мной, генерал Джахарвалл? – угзи подошёл к юноше и, схватив его за голову, всмотрелся в белые глаза и совершенно бесполезный кристалл, напоминающий белый полупрозрачный с прожилками сапфир. Руки мастера непроизвольно отдёрнулись – юноша действительно слеп. Абсолютно.
– Я не собираюсь нянчиться со слепым нихмиром. А ещё он крайне ядовит и мне весь клан отравит, – Ихелион разозлился.
– Я же сказал, у тебя не будет клана. У тебя будет новое тело в иной плоскости, если не возьмёшься обучать его, – Джахарвалл начинал беситься.
– Отец, оставь его, – сын примирительно поднял руку. – В его пещере семь тысяч сто одиннадцать убийц, держащих тебя на прицелах. И половина из них очень обижены – ты прервал их обед. А ещё там, у одной из них через минут двадцать начнутся роды. Нам лучше уйти, отец.
Отец? Семь тысяч одиннадцать убийц? На прицелах? Прерванный обед? Роды? Ихелион медленно повернулся к юноше, глядя расширенными от удивления глазами на его слепые глаза. Во взгляде убийцы сверкнула алчность, оставшаяся незамеченной генералом.
– Ты как это сделал, сын генерала Джахарвалла?
– Посчитал сердца, что слышу. Оружие издаёт вибрации. Чую запах готовящейся пищи. В воздухе, идущем из пещеры, пахнет эстрадиолом – гормоном беременных на поздних сроках, а также слышу биение младенцев. Их двое у будущей матери. От тебя же пахнет страхом и потом. Твоё сердце, мастер сейчас замедляется – твой страх проходит. Ты удивлён. Твой пот – результат активной тренировки, что ты проходил за пару минут до нашего прихода. У пота, который появляется от страха иной запах. Прости, мастер, мы помешали тебе. Отец, уходим. Он не станет заниматься мной.
– Нет! – мастер снова нервно облизнул усы и повернулся к генералу. – Я беру его. Но не смогу научить видеть. Я помогу ему научиться слышать. Слышать мир, как угзи.
Мастер приблизился к Дхавалу вплотную и оглянулся на седого генерала.
– Мальчик, твои слух и обоняние будут твоими глазами. Ими ты сможешь увидеть даже цвет и свет. Я помогу тебе. Попращайся с отцом. Ты не встретишься с ним, пока не станешь чувствовать мир, как угзи в бою. Иди за мной.
– Да, мастер, – Дхавал широко улыбнулся и протянул руку отцу, чтобы обнять его на прощание.
– Ты должен успеть всему научится за два года, сынок. Потом Тессеракты сдвинутся, и мы потеряем связь с этой плоскостью. Возможно, навсегда.
– Тогда, отец, я попрощаюсь навсегда с тобой. На всякий случай. Я люблю тебя, папа. Маме передай, что буду думать о ней каждую минуту и петь её песни, чтобы она слышала мой голос сквозь рёбра мироздания и не скучала.
Джахарвалл прижимал младшего и самого любимого сына к груди, с тревогой вслушиваясь в криву мастера. Он с трудом разжал объятия – ему казалось, что видит его в последний раз.
– Я тоже люблю тебя, мой мальчик. Надеюсь на скорое твоё возвращение, сынок.
– Постараюсь, отец.
Дхавал слушал удаляющиеся шаги отца. В душе поднималась тревога и страх. Он стоял долго на уступе скалы, вслушиваясь в ветер и двигатель улетающего модуля. Впервые остался без поддержки семьи. Впервые вне безопасных стен дома.
Тряхнув крыльями, юноша последовал за мастером, ориентируясь на его шаги и запах. По шагам старого кота, Дхавал слышал землю и каждый камешек, попадающийся ему на пути – камни отражали звуки шагов, как и вся скала с низким входом в пещеру.
Мастер посадил его в своей большой нише посередине.
– Сегодня только один урок… Как там тебя зовут?
– Нилам. Мое имя Дхавал-Нилам. Так назвала меня мама…
– Да, Нилам. Больше не перебивай своего учителя, – голос мастера был спокоен. – Итак. Заучи последовательность: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый. Всё это цвета. В спектре они дают белый. Это основные девять цветов. Ты должен знать последовательность наизусть, чтобы я мог помочь тебе увидеть их.
– Я запомнил.
– Поднимись.
Нилам встал и едва успел прикрыться крыльями – шест мастера качнул нижнюю часть его пряжки схенти.
– Что ты делаешь? – юноша растерянно и смущённо закрылся крыльями.
– То, на что я сейчас указал – источник жизни. Красный. На половину ладони выше – оранжевый.
Нилам раскрыл крылья, поняв, что мастер не собирается его калечить.
– Здесь, – Ихелион мягко толкнул в живот шестом. – Здесь желтый, в сердце – зелёный. Горло – голубой. Лоб – синий. Макушка – фиолетовый. Держи.
Нилам поймал яблоко и стал недоуменно крутить его в руках.
– Это модель устройства всех живых тел. Ось, что пронизывает яблоко – все цвета в том порядке, что я тебе сказал. Кожура – потоки энергий, что безостановочно движутся сразу в двух направлениях. Когда живое существо думает или создаёт образ, потоки движутся внутри снизу вверх и уходят по кожуре вниз, чтобы снова подниматься вдоль позвоночника, выбрасывая идею, мысль, образ из головы. Из макушки бьет фонтан белого света, а снизу образуется чёрная дыра, втягивая энергии для питания потока. Когда мы мечтаем или ищем ответ на свой вопрос, то неосознанно поднимаем взгляд вверх, обращаясь к своему источнику света, бьющемуся из макушки.
Когда существо создаёт нечто материальное, то потоки движутся в обратном направлении. Так рождаются предметы в наших руках и дети. Свет выходит снизу, а в голове образуется темень. Оттого мы теряем голову, когда находимся со своими женщинами. Чем больше мы создаём, тем плотнее и больше наше яблоко становится со временем. Если существо сумеет собрать всё воедино, то она взрывается светом во все стороны и образуется неон Сердца, как у твоего отца. Чёрные же дыры могут втягивать как криву, так и праву. И то, чем ты питаешь свою суть, позже проявит себя в содеянных мыслях или предметах. Твоя слепота – результат избытка правы и неона, что набрали родители перед твоим рождением. Вероятно, ты последний ребёнок, самый любимый и долгожданный. Слишком много правы вложили в тебя твои родители, ослепив своим светом ещё при зачатии. А вот если бы они напитались кривой, ты родился бы, к примеру, без ног или с больным сердцем. Просто запомни всё, что я сказал. Завтра мы отправляемся в лес к урханам. Мой урхан поможет тебе увидеть цвет через меня. А теперь ешь и ложись спать.
Мастер ушёл, оставив Дхавала-Нилама одного. Юноша нашёл гнездо по запаху трав и тихо свернулся в нём, прислушиваясь к звукам пещеры. Он не представлял, как можно увидеть то, о чём он не имеет никакого понятия. Да, он запомнил, что говорил мастер, слово в слово. Но, какой в этом смысл? Нилам крутил в чутких руках яблоко, гладя его глянцевую кожуру и видя в ней звук своих пальцев, запах яблока и остаточный запах рук мастера, текстуру, форму. Это всё складывалось в голове понятными образами формы и истории, но не видением. Совокупность всех этих ощущений Нилам про себя называл зрением, утешая себя надеждой, что узнает завтра больше о мире. Сейчас он понял, почему Яхиль и отец любят яблоки. Этот плод – структура всего сущего. Структура строения тела живого существа. Яблоко способно восстанавливать поле “яблока” сущности, используя обратную связь. Войори ест или только держит в руках яблоко, и эта информация “ползет” по кожуре сути, латая повреждения души. Делая её снова цельной, чтобы неон циркулировал без задержек.
Он мог с уверенностью сказать, что порой он действительно что-то видит – внутри головы иногда складывались странные, непонятные образы, напоминающие изогнутуюсветящуюся проволоку. Они двигались, издавали звуки и запахи. Так, порой он ощущал окружающих. Иногда вспыхивало нечто, озаряющее череп изнутри. Но, как это описать и что это такое, он не знал. Когда он прикасался к лицам любимых матери и отца, его руки знали их черты, но не более. Он слышал даже биение сердца живого существа, которое могло находиться от него в десяти километрах с помощью контакта босых ног с землей. Чувствовал все оттенки дыхания окружающих. Его крылья помогали ему ловить звуки, потому полёты для него были мукой и тяжёлым испытанием. Он не разделял звуки. Они лились вокруг него огромной сферой, вызывая в теле множество разных реакций – озноб, мурашки, шелест воздуха по коже, потоки температур, даже самые незначительные; запахи двигались лентами тонкими и толстыми, плотными и едва ощутимыми. Большинство этих сигналов он научился различать ещё в раннем детстве. Наверное, потому родители заметили его слепоту слишком поздно – когда он не смог взлететь. Летать учила его сестра. Она завязывала себе глаза, чтобы понять, что именно нужно брату для понимания полёта. Сначала она сама пробовала летать без зрения, и только потом взялась обучать Нилама. У неё получилось. Но приземляться без звуковых маячков в шлеме он так и не научился. Однако именно в воздухе он узнал, что можно использовать чувство гравитации для вертикальной ориентации. Её он начал тоже использовать и на земле. Гравитация давала ещё множество возможностей ощущать мир вокруг себя – любой объект, находящийся над его головой, создавал слабое поле давления, которое он чувствовал, и потому всегда знал высоту потолка в помещении. Падающий предмет создавал под собой давление, а над собой турбулентный след. От падающего или летящего предмета в стороны исходят волны, а над ним образовывалась зона втягивания, сжатия воздуха. По ним можно было определить размер предмета. Отслеживая эти волны, Нилам научился безошибочно хватать летящие предметы, успевая за краткие мгновения получить об объекте всю необходимую информацию: вес, размер, объём, плотность и масса, иногда текстура и форма.
Он вспомнил, как отец учил его обращаться с мечами-хамелеонами.
– Аккуратно. Ощупай весь клинок и запомни его форму. Вес не изменится. Изменится чувство баланса. Запомнил?
– Да.
– Теперь сложи в своей голове то, что помнят твои руки. Осторожно. Не торопись. Передай мечу желаемую форму. Ощупай его, убедись, что форма сотворена именно так, как тебе нужно. Так. Аккуратно, не торопись.
– Я чувствую его!
– Спокойно, Дхавал. Теперь проверь форму руками. Молодец. Ты запомнил длину и изгиб?
– Да.
– Меч должен стать продолжением руки, тебя всего. Сосредоточься, сынок. Тебе нужно создать такую форму, чтобы ты мог слышать его свист. Это облегчит твоё обучение. Серповидная, перфорированная узорами сабля. Перфорация создаст звуковой эффект во время движения. Сделай перфорацию в нескольких местах с разными звуковыми эффектами. Так, по свисту ты поймёшь, как глубоко погружается металл в цель. И попал ли ты вообще по цели. Лезвие очень острое, потому некоторые объекты ты можешь не ощутить пока…
– Муха? Я что, попал по мухе?
Отец вскинул удивлённо брови и опустил взор. На полу действительно лежали две половинки крошечного насекомого.
– Как ты это понял, сынок?
– Вибрация клинка, – пожал плечами юноша.
– А так? – Джахарвалл срезал свой волос и бросил его на лезвие “хамелеона” сына.
Дхавал растерянно вслушивался в своё оружие и его микроскопическую вибрацию.
– Волос? Это был твой волос?
Отец рассмеялся.
– Да. А это волос Раккана. Лови…
Дхавал перевернулся и, закрыв крылом голову от сквозняка, ощупал на запястьях браслеты. В пятистах метрах слышалось тяжёлое дыхание роженицы. Ей больно и плохо – малыши упорно не хотели появляться – один из них неправильно повернулся. Нилам поднялся и пошёл на звуки. На глазах всего племени он вошёл в нишу роженицы и присел рядом.
– Я могу помочь, – тихо сказал он.
– Ты слепой, уходи, – жёсткий голос воина ударил хлыстом.
– Пусть помогает, – запах мастера и его шаги приблизились.
Нилам протянул руки и осторожно коснулся тугого и твёрдого живота, вслушиваясь в свои пальцы. Под ними ощущалась спинка одного из малышей. Это как раз тот, что лежит неверно. Именно этот малыш должен появиться первым. Нилам бережно и настойчиво начал сдвигать по кругу твёрдое тело под плотной кожей в коротких промежутках между схватками, прислушиваясь к внутреннему бурлению жидкости, шевелению пуповин и крошечных тел обоих малышей. Мать едва сдерживала крик.
– Потерпи, кошка. Скоро всё разрешится. Дайте мне приблизиться к матери.
Воин и мастер отошли, освобождая ему место. Спустя несколько мгновений в его чуткие руки хлюпнуло первое тельце. Тёплое. Пуповина намотана на шею. Малыш жив. Всё хорошо. А вот и второй появляется. Нилам улыбнулся, осторожно снимая с мордочки скользкую плёнку пузыря и отдавая на запах и звук, бешено колотящегося от волнения сердца воина первого мокрого младенца-котёнка, пронзительно запищавшего после обрезки пуповины. Ниламу пришлось терпеливо, не торопясь и так же настойчиво выжать обмякший живот – послед не отходил. У кошек-угзи послед должен отходить сразу, не так как у войори и людей Земли. Вот и всё.
Дхавал поднялся и, выйдя в грот, двинулся к тихому озеру, чтобы вымыть руки. Только после этого юноша спокойно удовлетворённо заснул в своём гнезде, закрыв голову белыми крыльями.
– Он же слепой, – воин ухватился за руку мастера, глядя ему в лицо расширенными глазами. – Как он это сделал? Как он повернул малыша? Как он нашёл озеро и не упал в него?
Ихелион не ответил, задумчиво отведя взгляд. Он понял, что никогда не пожалеет, что взял слепого нихмира на обучение. Юноша – игрок, светарий и оправдывает своё необычное имя. Чистый, белый сапфир. Чист своей слепотой. Чист своими намерениями и мыслями. Но мальчик в клане убийц. И сам Ихелион – самый сильный и опытный из наёмников. Мальчик останется в клане после обучения. Таких угзи нет ни в одном клане их Войора.
Он проснулся и по запахам понял – утро, и кто-то рядом сонно сопит.
– Я не сдамся и буду с тобой, даже если ты не примешь меня. Буду твоей тенью. Всегда. Буду твоим щитом. Всегда. Буду твоими глазами. Всегда. Буду твоим мечом. Всегда.
Это он слышал сквозь сон ночью. Какая-то клятва, произносимая незнакомым голосом над его головой. Наверное, приснилось.
Толкнув спящего, Дхавал приподнялся на локте и коснулся источника дыхания пальцами. Угзи. Молодой. Возможно, его ровесник. Кот открыл глаза и испуганно оттолкнул его руку.
– Что ты делаешь?
– Пытаюсь узнать, кто ты, – Дхавал поднялся и занялся своими волосами, переплетая их в новые косы, принюхиваясь к запахам еды из общего грота.
– Меня зовут Радан. Мастер сказал, чтобы я присматривал за тобой.
– Мне не нужны няньки.
Угзи рассмеялся, неожиданно оказался рядом и хлопнул по плечу, вызвав испуганный трепет крыльев.
– Смирись, Нилам, это приказ мастера. В клане его приказы не обсуждаются. И тебе не советую спорить с ним. Давай помогу заплести волосы, сапфир. Это бинарный клан. Здесь все работают парами. Меня приставили к тебе только на время. Как только завершится твоё обучение, ты либо покинешь клан, либо тебе найдут другого напарника. Кстати, а где твои боевые цепи?
– Нет у меня их, – промычал Нилам. – Калекам цепи в волосах не положены.
– Подожди-ка. У меня кое-что есть для тебя. Ты ведь теперь в клане наёмников. Так, что, цепи теперь твои по праву.
За спиной удивлённого Нилама послышался тонкий звон металла. Кот действительно вплетал ему первые в его жизни цепи!
Юноша судорожно вздохнул и едва заметно улыбнулся.
Пока угзи вплетал ему цепи без единого фестона победы, Дхавал вслушивался в окружающее. Более половины клана уже покинули пещеры.
– Почему ты назвал меня сапфиром? Где все воины? В пещере остались только женщины и дети.
Руки нового знакомого на мгновение замерли.
– Твоё имя так переводится с языка пустынных угзи. А воины ушли. Кто на задания, а кто на тренировки. Нужно торопиться. Мастер скоро придёт за тобой. Я буду сопровождать тебя повсюду. Слушай, а ты хоть умеешь пользоваться своими косами и мечами, что на запястьях?
Дхавал растерялся. Он не знал, что ответить. Да, отец учил. И мать много времени уделяла его тренировкам. Но сможет ли он на практике защитить себя? Ему никогда не приходилось участвовать в реальных боях.
– Чего молчишь? Не умеешь, – угзи вздохнул. – Всё, пошли завтракать. Иди за мной. Дать руку?
– Нет.
В голове роились тысячи вопросов, но юноша не озвучил ни одного, чтобы собственным голосом не прерывать потока звуков, окруживших его плотным шаром. Он знал, что со временем ответы появятся на все его впросы. А сейчас нужно отдать себя без остатка тренировкам и занятиям с мастером. Болтовня Радана его немного раздражала, и юноша нервно повёл крылом, почуяв смену температуры – кто-то подкрадывается со спины. Знакомый запах. Это муж роженицы, которой Дхавал вчера помог. Он слышал его замершее дыхание и намеренно застывающее сердце, чувствовал тепло его тела, вибрацию земли, давление взгляда на затылок, холод стальных наконечников его когтей. Этот холод рванулся к его правому уху. Дхавал перехватил запястье обеими руками и выбросил крадущегося через себя, пригибая голову и прижимая крылья для более удачного броска. Перед ним раздался удар тела, вызвав сильную вибрацию по полу. Словив всей кожей волны гравитации, он бросил себя вперёд в ускорение, сметя ногой несколько чаш других угзи, сидящих вокруг и рядом. Дхавал ухватил источник судорожного дыхания чуть ниже, сомкнув пальцы на горле, и быстро поднял тело над собой. Оно в руке затряслось от смеха.
– Пусти! Это приказ мастера! Нужно было испытать твои возможности. А ты и правда истинный хищный нихмир! Класс!
Дхавал медленно разжал пальцы и отступил. Снова присел, найдя свою чашу с едой. Он уже знал, что мастер стоит рядом и наблюдает за ним. Зачем он это сделал? Зачем послал к нему столь огромного и сильного угзи? Что за шутки?
Радан ошалело огляделся на Миарму, отряхивающего с себя пыль. Мастер, стоящий рядом, коснулся плеча нихмира.
– Нам пора в лес, сапфир, – предводитель был удивлён. Ему не придётся тратить на этого юношу много времени. Он быстро научится видеть.
– Скажи, мастер, – Дхавал шёл следом, по неровной скалистой тропе. – Скажи, что если, прикрываясь твоим приказом, кто-нибудь попытается заставить меня делать то, что может навредить всему клану? Я не слышал твоего приказа Миарму, чтобы он напал на меня со спины. Любой угзи теперь может использовать меня в своих целях.
Шаги мастера замедлились. Ихелион на мгновение оглянулся на слепого юношу и двинулся дальше.
– Ты прав, сапфир. Никогда не слушай других угзи. Если рядом нет меня, то ты не обязан выполнять никаких поручений, кроме просьб Радана. Этот юнец не станет тобой манипулировать. Со вчерашнего вечера он – твой семейный угзи. Он произнёс над тобой свою клятву. Разве ты не почувствовал порез на запястье?
– Нет. Я спал крепко. И ты злишься, мастер.
– Да. В моём клане не принято соединять свою кровь с войори. Он нарушил традиции и законы клана. Но, я не стану его наказывать, это его выбор. Он сын того, кто когда-то пожертвовал своей жизнью, спасая мою. Прощая Радану его преступление сегодня, я закрыл долг перед его отцом. Больше никаких поблажек ни ему, ни тебе не будет. Иные же, кто осмелится принять твою кровь в моём клане, потеряют голову от моего меча. Знай это, сапфир. На будущее.
Мастер прыгнул и приземлился в двух метрах дальше. Дхавал облизнул внезапно пересохшие губы. Раскрыть крылья он не мог, ощущая справа холод гладкой стены скалы. Ему придётся прыгать. Он запомнил волны гравитации автоматически, но страх сковал его мышцы.
– Прыгай, сапфир.
– Я не могу.
Ихелион присел, с улыбкой глядя на побледневшего юношу. Никакого провала на тропе нет. Мастер вытянул перед собой шест и стал им равномерно постукивать по земле, создавая слепому маячок. Странно, Нилам шагнул вперёд, а не прыгнул. Он неуверенно шёл на стук, короткими шагами, но, не прощупывая стопами землю.
– Я же сказал прыгать, – делая свой голос сердитым, прошептал старик едва слышно.
– Здесь нет провала, мастер. Ветер не меняет своего направления. Если бы здесь был провал, я почувствовал бы смену потоков. И твой шест даёт мне вибрации целой земли, а не прерванной.
– Верно, сапфир.
Ихелион поднялся и двинулся дальше, больше не оглядываясь назад. Юноша шёл след в след, ровно ступая за ним, повторяя каждое движение и даже ненарочный взмах руки. Удивительно.
Они спускались к лесу больше двух часов. В голове юноши отпечатывался маршрут с запахами, вибрацией, температурой. Пару раз его сбивал с толку ветер, меняющий направление – пещеры, провалы и трещины на тропе. Но он смиренно следовал за излучающей тепло спиной кота.
– Мы могли оказаться здесь значительно раньше, если бы ты мог летать, – мастер вошёл под сень спящих урханцириусов и остановился.
Дхавал услышал низкочастотный призыв – волны воздуха разбегались центрическими кругами от мастера. Нечто огромное приближалось, раздвигая ветви. Оно крылатое. Юноша слышал тяжёлый шорох странных крыльев. Такие крылья не для полёта. Отец говорил, что крылья урханов нужны для ускорения и используются драконами, как оружие и щиты, закрывающие нежные бока и всадника. Оно действительно с огромными рогами, царапающими ветви и желеобразную кожу деревьев, всё, как рассказывал отец. Дхавал бесстрашно ступил вперёд и протянул руку. В ладонь ткнулся гигантский костяной клюв зверя. Кожу обдало горячим влажным дыханием.
– Его имя Саап, – Ихелион наблюдал, как нихмир двигается вдоль неподвижно замершего зверя, ведя кончиками пальцев по гладкой кожистой чешуе.
– Ветер. Ты назвал его ветром, мастер, – Дхавал восторженно прикасался к урхану, чувствуя биение огромного и мощного сердца.
Урхан с любопытством следил за ним кристаллом. Он тоже впервые видел странное создание, совершенно лишённое зрения. Белый с прожилками кристалл гостя тоже не излучал ничего, кроме тепла неона королевской крови. Зверь в недоумении коснулся клювом ослепительно белого крыла с тонкими серебристыми полосками. У этого нихмира крылья больше и мощнее, чем у других его сородичей. Они постоянно меняли положение, помогая ловить звуки. А вот яда в нём пока мало. Форма глаз нихмира, осторожно и щекотно водящему по его коже кончиками пальцев, напоминала глаза гирда – вытянутые и большие, обрамлённые чёрными ресницами под такими же чёрными бровями. От нихмира не исходила угроза. Её совсем нет. Это не воин. Он не знает запаха крови. Как странно.
Урхан повернулся к своему наезднику. Зачем он привёл сюда слепого нихмира?
– Научить его видеть цвет и свет, Саап. Мне нужна твоя помощь, – ответил на его мысли рыжий глава клана.
– С ним невозможно создать контакт кристаллов, – растерялся дракон, коснувшись лба угзи своим кристаллом.
– Да, я знаю. Ты мне дашь силу создать образ цвета и света, я вложу это в голову юноши. Он должен знать цвет и свет.
– Зачем?
– Он будущий угзи моего клана. Возможно, – неуверенно ответил наездник.
Дхавал приложил свои ладони к сухим ладоням мастера и застыл. В его голове стали распускаться яркие образы.
– Красный. Оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый, – повторял он за мастером, восхищённо впитывая в свою память новые образы. Мозг озарился светом.
– Белый! – выдохнул Дхавал.
– Чёрный!
Так вот, что его окружало всю жизнь! Чёрный цвет! Всегда чёрный!
В его руки тяжело легли камни.
– Они все разного цвета, – сказал мастер. – У каждого цвета есть свой вкус, запах, вибрация, частоты. Научись отличать их. Если смешивать несколько из этих цветов, ты получишь новые образы. Приступай, – шест ударил его по плечу, принуждая опуститься на холодную осеннюю землю.
– Ты не покинешь это место, пока не освоишь цвета. Встретимся в пещерах.
Дхавал повернул слегка голову, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Мастер бросил его в лесу с разноцветными камнями в руках. И это всё обучение?
Камней в его руках оказалось больше, чем девять. Что это за новые цвета?
Дракон наёмника ушёл, выполнив свою задачу – дал основы понимания цвета через своего наездника-угзи. Больше он ничем не сможет помочь слепому крылатому нихмиру.
Ихелион стоял на выступе. Вторую неделю юноша не возвращался. Мастер беспокоился. Лес полон стаями диких и голодных гирдов. И помнит ли слепой нихмир обратную дорогу? Искать юношу в лесу нет смысла. Напрасная трата времени. Он либо съеден хищниками, либо сгинул в огромном лесу и не вернётся. Так тому и быть.
Мастер взвесил в руке деньги, оставленные генералом за обучение его сына, и усмехнулся. Он уже придумал, что ответить генералу, если тот заявится. Несчастный случай. Утонул в пещерном озере. Тело не нашли. Вот и всё. Меньше хлопот.
Угзи расправил плечи и завязал себе глаза. Сегодня он должен выполнить заказ богатого купца и убрать его соперника. Чудно. Пора на охоту.
Рыжий убийца бесшумно скользнул по стене, растворяясь в тенях сумерек. Из леса доносился далёкий рёв гирдов. Они тоже охотятся.
Радан осторожно выглянул из своей ниши. Предводитель клана и самые сильные бойцы ушли. Кот быстро кинул в ранец еду и воду. Затянув на запястьях сюрикены и метательные серпы, закинул на спину лук и дроты, включил мечи-хамелеоны, проверяя заряд. Только после этого спокойно направился к выходу.
– Ты куда? – его ухватила мать за булаву на хвосте и потянула на себя.
– На охоту. Я слышал шише.
– Иди, – цепкая рука разжала пальцы. Кошка отвернулась, снова занявшись своими делами.
Молодой угзи быстро свесился с края карниза, повиснув над тёмной пропастью. Его чуткие уши вслушивались в лес под ним. Гирды двинулись на запад, загоняя жертву. Кот отпустил когти и, падая, сложил руки у груди, готовясь сгруппироваться на широком листе либриуса. Если клан узнает, что он отправился на поиски пропавшего семейного войори на закате, их обоих убьют. В любом случае, ему придётся где-то отыскать стадо шише, чтобы вернуться не с пустыми руками. Но стада ушли на юг и сейчас далеко.
Угзи бесшумно приземлился в мягкое ложе листа и замер, чтобы через секунду завязать себе глаза – так легче будет отыскать слепого нихмира. Завернув на спине всё оружие, угзи прыгнул и, оттолкнувшись обеими ногами о ствол урханцириуса, вошёл в ускорение, путая следы, прыжками о камни и деревья. Он уже знал, где искать Сапфира. В трёх десятках километров гирды гнали жертву в скалистое ущелье, в западню. Они всегда так делают, когда не могут сразу, одним ударом мощной лапы свалить ускользающую жертву. А Сапфир не сможет взлететь без маячков. Значит, он бежит. Успеть бы.
Кот взвился в воздух и, ухватившись за ветви ллояра, прыгнул вверх. По кронам он быстрее доберётся до ущелья. Он стремительно прыгал с кроны на крону, поворачивая чуткие уши назад и вслушиваясь, боясь слежки и преследования соклановцев. Он ещё слишком молод, чтобы покидать пещеру без напарника. Ему, наверняка, уже выслали в погоню Тиарру, его неразлучного партнёра по спаррингам и заданиям.
За спиной метнулись разгорячённые охотой тела гирдов. Их жажда крови и голод неслись сокрушительной волной перед ними, гоня перед собой напуганного слепого юношу. Дхавал сложил крылья, чтобы ускорить бег и мчался на пределе сил, ускользая от молниеносных ударов гигантских когтей четырёх гибких огромных восьмиметровых хищников. У его головы щёлкнули клыки, Дхавал споткнулся и быстро покатился, сомкнув вокруг себя крылья. Дерево! Развернув крыло, он метнулся вверх и, оттолкнувшись от ствола, снова вошёл в ускорение. По верхнему когтю крыла царапнул зуб гирда. Дхавал задыхался от страха, но продолжал отчаянно бежать, потеряв по пути все камни, что дал ему мастер. В крыло ударилась голова зверя и скользнула клыками по суставу. Вскрикнув от боли, юноша отлетел от удара огромной лапы и врезался всем телом в ствол сотуса. Верхние когти его крыльев мгновенно вцепились в кору и рванули тело вверх, уводя от смертоносных ударов когтей разъярённых хищников. Вися на ветвях, Дхавал из последних сил уворачивался от бросившихся следом зверей. Он нанёс удар в голову гирда. Хищник смолк и, раздирая агонически сжимающимися когтями ствол дерева, сполз вниз. На костяшках осталась кровь. Юноша кинулся подниматься ещё выше, уходя от рычащих, плюющихся пенной слюной гирдов. Они стремительно лишали его путей. Осталась последняя ветвь. Дхавал бросился грудью на соседнее дерево. Боль прошила всю ногу. Вскрикнув, он ухватился за зерно ллояра, слыша и чувствуя прыжок хищника прямо на его спину. Он отпустил руки и упал на землю. Зверь метнулся над ним. Ещё двое, тяжело дыша, теперь неторопливо спускались вокруг него с деревьев. Они уже знали, что жертва не уйдёт. Юноша подскочил и с разбега снова оттолкнулся от ствола, входя в ускорение. Бежать он больше не мог. Ногу разрывала страшная боль. Он даже не чувствовал крови, льющейся тугими струями следом за ним. Рана слишком глубока, чтобы его медная кровь начала сворачиваться. Он прыгал, ударяясь ногами о стволы и изгибался, уходя от когтей и огромных зубов. Он не мог ни подняться выше, ни спуститься на землю, постоянно лавируя на одном уровне. Вскоре гирды это поняли. Мощный удар сбил его в прыжке и отбросил на несколько десятков метров.
Дхавал часто дышал, мешая себе слышать. Сердце билось где-то в горле от ужаса, парализовавшего всё его тело. Только крылья медленно стали смыкаться, в последней попытке защититься. Над лицом полыхнул красный жар дыхания хищника. Дхавал видел! Дыхание зверя ярко красного цвета!
Внезапно оно посинело, и зверь со стоном рухнул рядом, не успев вонзить огромные когти в тело жертвы. Вокруг раздались свисты дротов. Дхавал неподвижно застыл, закрывая лицо руками и крыльями, и захлёбываясь судорожным дыханием. Спустя несколько секунд земля рядом едва слышно дрогнула и завибрировала от беззвучных, мягких, крадущихся шагов. Ветер принёс запах Радана.
– Радан! – Дхавал ухватился трясущейся рукой за протянутую крепкую ладонь и, всхлипнув, потерял сознание.
Угзи быстро вывалил из ранца всё, чтобы найти перевязочный материал. Нога нихмира была вспорота до кости от бедра до голени когтем гирда. Радан торопился – на запах крови могут появиться ещё не одна стая хищников. Белоснежные крылья юноши пришлось связать за его спиной, чтобы не мешали. Кот взвалил нихмира на плечо и вскарабкался по стволу на крону. Нужно срочно отнести его в пещеру. В любую ближайшую. Радан сорвал с глаз повязку и устремился в южном направлении, тревожно оглядываясь назад, почуяв преследователя. Тиарра идёт по его следу. Надо запутать его!
2. Прислушиваясь к звонким падающим каплям воды, Дхавал уткнулся лицом в густую гриву угзи и заплакал. Он понимал, что это не по-мужски, но пережитый ужас до сих пор отзывался ледяным звоном в его голове. Нога болела и постоянно кровоточила. Разбитый сустав крыла отёк и не проворачивался. Он не мог двигаться.
Радан не шевелился. Он слышал своего семейного войори. Нужно дать ему время. Кот тихо вздохнул, и покопавшись в кармане, достал сюрикен, стал вертеть его в пальцах. Нет смысла притворяться спящим.
Они оба действительно оказались ровесниками. Обоим по шестнадцать лет. Белое, тёплое, бархатное крыло слепого нихмира заботливо укрывало его от холодного ветра, задувающего в пещеру. Нужно добыть пищу и целебные травы, иначе они долго не продержатся в диком лесу.
– Спасибо, Радан, – прошептал всё ещё всхлипывающий юноша.
– Потом сочтёмся, Сапфир, – угзи выкатился из-под его крыла. – Подожди меня здесь. Я скоро вернусь.
Крыло в ответ спрятало бледное и мокрое от слёз лицо.
Сложно себе представить, что можно родиться совсем без зрения. Угзи намеренно прячут глаза. Но они уже с рождения знают, как выглядят предметы и цвета. Всё вокруг просто восстанавливается в их голове в виде образов памяти, наполняясь новыми чувствами температуры, вибрации и так далее. Но, что можно увидеть, когда ты совсем ничего не знаешь об окружающем тебя пространстве?
Радан неподвижно сидел на ветке урханцириуса, следя жёлтыми глазами за спокойно идущим к нему шише. Джерит вонзился в шею травоядного, пробив артерию. Животное сделало попытку побежать, но в первом же прыжке потеряло ориентацию и, ударившись о ствол, медленно осело. Угзи несколько секунд продолжал вслушиваться в лес, прежде чем спуститься, и забрал добычу. Он успел собрать все целебные травы, чтобы вылечить страшную рану своего нового друга. Хотя, пока другом слепого нихмира не назовешь. Радан внезапно подумал, а не совершил ли он ошибку, произнеся над спящим войори клятву семейственности? Не будет ли он теперь всю жизнь нянчиться с ним? Обратного пути нет. Клятва угзи связывает кровь обоих. Клятву слышит Сердце и соединяет войори и его угзи на всю жизнь.
Почему он вообще принял кровь войори?
Вспомнил. Королевская кровь. Её зову невозможно противиться. Кровь нихмира притягивала его, манила, растворяла в тепле…
Услышав зов клана, Радан испуганно метнулся в крону и затих, прижимая к груди шише. Он ещё не давал клятву клану. Если он сбежит, его найдут и накажут. Кот тихо вздохнул. Надо возвращаться домой, но бросить нихмира одного он не мог. Ночью лес снова заполнится угзи. Они будут искать его, проверяя все пещеры, каждый камень и дерево. Вернуться придётся сегодня до заката. С шише. Где взять второго? Их осталось мало в этом лесу. Звери уходят на юг, чувствуя приближение зимы.
Радан замер. Удача снова улыбнулась ему – второй шише!
Кот медленно отложил добычу и потянулся за дротом, стреляя ушами и не отводя суженных зрачков с травоядного.
– Мне нужно уходить, – Радан сбросил на пол пещеры туши шише и присел рядом, оглядывая пропитанную кровью повязку на ноге нихмира. – Ты справишься без меня, сапфир? Я завтра попытаюсь прийти сюда снова.
– Да, – нихмир содрогался от озноба.
– Я сейчас зашью тебе рану. Будет очень больно. Другого выхода у нас нет. Меня ищет весь клан. Вот, возьми.
В руку Дхавала толкнулся стержень рукоятки кинжала.
– Зачем? – едва сдерживая лихорадочный стук зубов, выдавил юноша.
– Зажми в зубах и не ори, пока буду зашивать тебе рану и делать перевязку.
Такой адской боли Дхавал никогда не испытывал, но стойко терпел, периодически рыча.
– Все, Сапфир, отдыхай. Думаю, ты знаешь, как свежевать мясо и приготовить его на огне. Костёр ночью не разводи. Только днём. Понял?
Дхавал облизнул пересохшие губы и обессиленно кивнул, закрываясь крыльями.
– Где ты был? – Ихелион ухватил его за шиворот и встряхнул, глядя проницательными глазами в испуганные глаза юного угзи.
– На охоте, вожак. Мама разве не сказала?
Ихелион кинул на шише удовлетворительный взгляд и отшвырнул Радана в сторону.
– Тебя искал Тиарра. Ты запутал следы.
– Гирды гнали добычу в ущелье, поэтому я предпринял меры, чтобы они не вышли на мой след, если их охота не удастся.
Ихелион потерял к нему интерес и углубился в свой новенький портативный компьютер, изучая поступающие со всего Войора задания и выбирая из них самые оплачиваемые и опасные. Он уже знал, кого из своих угзи посылать, и на какие задания.
Радан сглотнул и, бросив любопытный взгляд через широкое плечо мастера. Задания просто сыпались. Что происходит?
– Мастер, на Войоре, что, война?
– Не совсем, малыш. На некоторых континентах началась война за ресурсы. Они воюют, а мы зарабатываем деньги и репутацию. Скоро мы выберемся из этих пещер, дружок. Я так думаю, что в скором времени, мне удастся подмять соседний клан и забрать их угзи нам. Расширяя наши силы, мы сможем большего добиться. А теперь ступай. Не отвлекай меня. На следующую охоту пойдешь с Тиаррой. Он злится на тебя. – Мастер хохотнул.
Радан отвернулся и пошёл в свою нишу.
– Как, кстати, твоя кровь? – Ихелион не повернул головы.
Радан не понял вопроса.
– Кровь?
– Ты же принёс клятву войори. Ты должен его чувствовать. Он жив?
– Вроде да, – Радан тревожно свернулся в гнезде, нервно скребя когтями по каменному полу, свесив руку.
Ихелион бросил на сверкающие жёлтые глаза в темноте насмешливый взгляд.
– Как сдохнет, скажи. Тессеракты ускоряют движение. Я должен быть в курсе всего, малыш.
– Хорошо, мастер, – Радан испуганно прикрыл голову хвостом и замер, вслушиваясь в своё сердцебиение. Оно не должно выдать его страха. Предводитель решил избавиться от слепого ученика? Или задумал что-то плохое?
На рассвете его поднял напарник.
– Пошли, вожак послал на охоту. Клану нужна еда. Я обнаружил стаю пеннотов. Повеселимся, брат?
– Ага, – Радан без желания натянул ремни ранца на плечи и поплёлся за напарником.
Они не стали прыгать на листья либриуса, а пошли кривой тропой вниз, чтобы свернуть на север. Радан с досадой оглянулся на юго-запад. Там пещера, скрывающая сапфира. Как избавиться от партнёра?
– Скажи, а каково быть семейным угзи, Радан? – Тиарра балансировал на старом, упавшем дереве сотуса и стриг ушами воздух.
– Будто у тебя ничего не было в груди, а потом появилась полнота. Будто появилась цель в жизни, что ли. Не знаю, как сказать. Голос мыслей в голове, его дыхание и сердцебиение придаёт силы. Даже мускулы стали расти.
– Да ну? – Тиарра подскочил ближе и, сверкая весёлыми глазами, потянул руку друга. – И правда. Как такое возможно? У тебя даже шерсть меняет цвет. Ты становишься чёрно-серебристым. Круто! А ты видел свои зубы? Они тоже растут! С ума сойти! А эти кисточки на ушах! Ты меняешься очень быстро, Радан. Тебе не больно?
“Больно” – хотел ответить угзи, но отвернулся. Он чувствует, что Сапфиру совсем плохо.
– Послушай, Тиарра, мне нужно уйти. Ты сможешь охотиться без меня?
– Куда ты собрался? – рыжий напарник внезапно остановился и уставился ему в лицо, подозрительно сощурив зелёные глаза. – Я вчера потерял тебя из виду, и ты опять за своё?
– Мне очень нужно.
– Я отвернусь, – не понял Тиарра.
– Нет. Мне нужно уйти на несколько часов.
Рыжий угзи сердито засопел. Он был старше и нёс ответственность за них обоих.
– Ты нашёл своего слепого крылача?
– Да. Он ранен. Гирды едва не убили его вчера. Не говори ничего предводителю. Пожалуйста. Сапфир мне нужен, а я ему. Он мой семейный войори.
Тиарра отвёл глаза. Он слышал, что угзи умирают, потеряв своих войори крови. А он не хотел, чтобы его брат гнезда умер.
– Нам нельзя разлучаться, – выдавил он