Стерва. Десять главных правил моей жизни

Правило 1. Цени и отстаивай свою независимость

Яркий свет резал глаза даже сквозь закрытые веки. Голова гудела, а каждая косточка моего тела ныла от ужасной боли. В мозгу всплыли подробности аварии: как меня закрутило и выкинуло в дорожное ограждение. Кажется, у меня пострадали ноги и было что-то пробито. Наверное, сейчас я нахожусь в госпитале? Неужели меня смогли спасти? Если это правда, надо будет в церковь сходить.

Попыталась приподнять свинцовые от тяжести веки, ничего из этого не вышло, только голова наполнилась ужасной болью и захотелось умереть по-настоящему. Где-то рядом уловила движение и постаралась постучать пальцем, на чем я там лежу? Хотя неважно, главное —привлечь к себе внимание. Ничего не произошло, конечностей словно и не было.

Мозг прошибли искорки холодного осознания: меня спасли, но, похоже, не всю. Стало обидно от мысли, что отныне я не смогу работать журналистом. Ну ничего, не в этом счастье; я жива, а значит, передо мной открыты все двери мира. Найду себе девочку-студентку с журфака и начну сочинять мемуары: «Как жить после аварии», «Сто причин не сдаваться», «Почему я стала писателем, потеряв все», «Исповедь главного редактора. Путь после». Даже сейчас я могла придумать ещё пару сотен броских названий для будущего бестселлера всех времён и народов, за которым очереди и днём, и ночью будут стоять.

Нервный смешок вырвался сам собой, и на этот раз топот ног оповестил меня, что похоже, мою светлость, будущего знаменитого писателя, удостоили вниманием. Вокруг что-то задвигалось, зашуршало и послышались непонятные перешёптывания. Я на мгновение окунулась в панику.

– Кажется, она в порядке.

Резковатый женский голос мне не понравился.

– Кажется?

А вот этот властный принадлежал мужчине.

– Тебе кажется?

– Простите, Владыка….

Так стоп, что за фантазия у меня странная.

– Девушка в полном порядке, правда, немного подвержена последствиям перемещения сквозь три мира.

– К завтрашнему дню она должна быть на ногах.

Об пол что-то ударилось.

– Это невозможно, – яростно зашипела женщина, – отложите на неделю, раньше поднимать бедняжку просто опасно. Она умрёт, и трех шагов не сделав.

– Тебе жить надоело? – хмыкнул ещё один мужской голос, уже более грубый и явно принадлежащий толстому человеку. – Так я быстро твои похороны организую.

– Убивай, – ехидно протянула женщина.

А кто протянула, собственно?

– Девка от этого быстрее не оклемается, а помереть так хоть сейчас успеет.

– Борвир, – спокойно так, без нажима, сказал первый, – пасть захлопни.

– Простите, Владыка, – стушевался злющий боров.

– Почему она сегодня не встанет? – спросил у женщины этот загадочный персонаж.

– Я её с того света тащила, – пояснила спасительница, – не успели, она уже там помирала. Надо было действовать быстрее, на час или два. Вы же не соизволили явиться раньше, вот теперь ждите, пока тело вновь оживёт и начнёт двигаться. Душе-то много не нужно, она в сознании, а вот телу придётся неделю восстанавливать все функции.

– Помоги ей, – рыкнул тот, который Боров, – или на корм пойдёшь, старуха.

– Мой век и так к концу подходит, – усмехнулась та, – а ты-то не боишься меня злить?

– Чур меня, нечистая. – Металлический скрежет неприятно резанул по ушам.

– Я пришлю за ней через неделю.

И мужчины покинули небольшую комнатку.

– Открывай глаза, дурёха, – постучали мне по лбу костлявым пальцем.

– Пить, – единственное, что смогла я прошептать.

– Прости, милка, – развела руками высокая чернявая девушка, – пока тело не очнётся, нельзя тебе ни еды, ни воды, ничего нельзя.

– Я за неделю с голоду помру, – обиженно проскрипела я в порыве чувств.

– Это пусть охламоны эти думают, что неделю, – махнула она на дверь, – тебе ещё час-два от силы лежать.

– Тогда почему вы им солгали? – В бескорыстную доброту я не верила.

– Понимаешь, какая штука, – пролетел по воздуху табурет, – я, милка, уже стара, седьмое столетие на днях разменяла. На покой мне не уйти, пока преемницей не обзаведусь. А эти ироды рогатые всех ведьм повырезали. Я вот последняя и осталась, да это покамест. Век мой, на самом деле, недолог, ещё десяток годков, и все, поминай как звали. Только пока я не загнусь, жениться Владыке несподручно, вот ток беда у него случилась, дочка, не стоит у него. Расстался он с силою мужицкой до тех страшных пор, пока все обычаи не соблюдёт.

– И что он такого нарушил? – Смешок опять сорвался с моих губ.

– Да жинка его несостоявшаяся мозг ему выклевала и все кольца требует и свадебки пышной, – засмеялась девушка семисот лет отроду, – а он Владыка цельный. Вот и требуется ему для столь ответственного шага отбор провести. Сотня красавиц должна под аркой пройти, из которых десятку и отберёт сам тёмный Прародитель Демон – Акий. Вроде вся сотня и прошлась, только десятую так и не отобрал противный бог. Затребовал он равенства для всех, и тогда же потерял свою силушку Владыка. Пока не исправит он несправедливость, не быть ему мужиком.

– И где он так нагрешить успел? – Лицевые мышцы уже мне поддавались.

– Так населяет наш мир ровно сто различных рас, – пожала плечами девушка, назвать её иначе язык не поворачивался, – а через арку прошли только девяносто девять разных прекрасных представительниц. И получил он за жульничество.

– И сотой не прошедшей была человек обыкновенный? – Теперь говорить мне не хотелось.

– Что ты, красавица, – усмехнулась женщина, – такого у нас куда не плюнь. Говорю же тебе, ведьм всех вырезали подчистую, последняя перед тобой сидит. А какая я невеста для владыки, когда ещё с его дедом в карты на раздевание в Академии играла. Найти же подходящую в нашем мире нет возможности, по приказу этого дурня в колыбели убивают. Тут же вот все как вывернулось, и убить меня не может, и жениться никак. Пришлось ему на компромисс со мной идти и искать идеальную девушку, что и в невесты сгодится, и мне в наследницы. Сколько мы перебрали, ты даже себе не представляешь. Остановились на тебе.

– С чего такая честь? – смогла я повернуть наконец-то шею и посмотреть на обстановку крошечной комнатки. Ничего лишнего, чисто спартанские условия.

Стол, на котором я лежала, был широким и явно старым. Это я видела в замыленном зеркале, висящем на такой же деревянной, грубо сколоченной стене. Стул, на котором сидела моя собеседница, и жёсткая металлическая кровать с тонким покрывалом на голых пружинах. Вот и все, что там было.

Одним словом, то ли ведьма жила так бедно, то ли Владыка ужасный скряга и не выделил достаточно бюджета на моё содержание. И ответа на этот вопрос я пока не знала. Надеюсь, все же на первый вариант, возвращать в родной мир меня не хотели, я это чувствовала на интуитивном уровне.

– Как бы так объяснить, – нахмурилась она, – он на твою жизнь посмотрел и решил, что ты самая послушная и тихая из них. Я-то понимала, что это он так и дальше может думать. Но кто ему объяснит, что девушка из другого мира – это не наши кроткие кумушки, которые лишнего слова сказать боятся. Ведьма, самая страшная ведьма – это девушка, выросшая на свободе. Твои десять правил пришлись мне по душе, а задурить голову этому выскочке не составило труда. Так что, детка, не подведи меня и устрой им там весёлую жизнь, чтобы запомнили.

– Вы про что? – Я широко распахнула глаза.

– У тебя неделя, чтобы свыкнуться с этим миром. – Девушка загорелась туманным светом. – А мне наконец-то пора на покой. Прости, дитя чужого мира, тебе придётся разбираться с проблемами этого. Я не хотела, но лучше ты, чем какая-то бесхребетная девица, что откажется от мести. Прости меня, девочка, но ты должна отомстить этим самовлюблённым павлинам и показать, что любая девушка может стать ведьмой, стоит только довести её до нужного состояния.

– Постойте, – попыталась я подняться, но тело ещё не слушалось.

– Моё время пришло, – окончательно развеялся туман.

По комнате закружились бело-голубые искры. Они снежинками разлетались по крохотной комнатёнке, заполняя её своим свечением. Настолько потрясающим был этот момент, что я даже не сразу начала осознавать один странный факт. Все это великолепие потихоньку оседало на меня и прилипало намертво. Такое чувство, словно с каждым новым вздохом я превращалась в огромную светящуюся гусеницу.

Огромный рой снежинок носился подле меня и заставлял испытывать первые признаки страха и неудобства. Словно на подкорке головного мозга что-то неприятное щекотало и не давало сосредоточиться на происходящем. С каждым ударом сердца становилось сложнее дышать, эти крохотные частички давили на грудь и не позволяли воздуху поступать в лёгкие.

Я уже не видела ничего сквозь плотную бело-голубую завесу, что светящимся коконом окружила моё не до конца отошедшее от переноса в другой мир тело. Даже думать об этом смешно, но лучше так, чем быть лепёшкой в машине. Как-то все это неправильно, но ничего не могу с этим поделать. Там, у себя дома, я уже умерла, а тут мне только предстоит понять, с чем я, собственно, имею дело. И если ведьма сказала, что мне придётся отомстить за весь погубленный женский род, то так тому и быть.

В голове бесцельной чередой печальных воспоминаний пронеслись все пятеро бывших мужей, изменявших мне направо и налево без разбору, и плечи сами собой дёрнулись. В издательстве даже слухи ходили, что я проклята и не умею выбирать мужиков. Ничего подобного, в начале отношений всегда все было хорошо, но стоило в паспорте появится штампу, как моих любимых словно меняло что-то. Они превращались в ужасных домашних тиранов и вытворяли такое, что вспоминать до сих пор страшно.

Игорь, мой первый… как же красиво протекал наш роман. Весь институт захлёбывался в слезах умиления и желал нам счастливой совместной жизни. Вот только она рухнула на третий месяц после свадьбы. На меня повалились упрёки, что я уделяю подругам и работе слишком много времени. Так я осталась без подруг, а уволиться не позволила Элеонора, справедливо рассудив, что её опыт бесчисленных разводов послужит мне примером, как не развалиться на части. И как всегда, оказалась права. Упрёки с каждым днём становились все глупее и глупее, муж пытался загнать меня домой, чтобы я сидела там, не видя света белого. Не вышло, ведь стоило мне первый раз появиться с синяком на руке, и добрая фея Эля, вправив мне мозги на место, потребовала уважать себя, а через пару месяцев, когда муж ударил меня второй раз, я сама подала на развод.

Саша, мой хороший и добрый мальчик. С ним мы познакомились на выпускном, когда в паспорте уже стоял первый штамп о разводе. Он был одним из гостей, которые играли свадьбу в соседнем зале. Любовь с первого взгляда, подумалось мне. Какой же он романтичный был, и вроде все хорошо и так волшебно. И вновь все разбилось о серую реальность. Он не мог меня просто любить, ему требовалось, чтобы о нем грезили все и сразу. Жена была только очередным красивым статусом. С ним мы удачно прожили два с лишним года, пока он не завёл разговор о детях и о том, что нам уже больше двадцати, так что пора бы озаботиться наследниками. Уберегла меня от глупости опять Элеонора, посоветовав сходить в клинику и сдать тест на совместимость. Оказалось, детей нормальным путём мы иметь не могли. В этот раз письмо о разводе я получила по почте от уже бывшего мужа. Так закончился мой второй брак.

Третьим я встретила Григория и жалею об этом до сих пор. За красивым фасадом мачо с белозубой улыбкой и дорогой машиной скрывался настоящий альфонс. Ради прописки в столице он решил очаровать меня. И очаровал. Господи боже, сколько обдурённых дамочек я встретила потом в суде после семи месяцев вполне счастливого брака. Хорошо хоть никакое имущество через суд не пришлось делить или расплачиваться по его долгам. Адвокаты Элеоноры сделали своё дело и выставили меня не просто его женой, а самой главной дурой того заседания. Но я не в обиде, меня признали пострадавшей, дали бумажку о разводе и отсутствии материальных претензий со стороны целой сотни престарелых дам.

Артур был предпоследним из моих мужей. С ним я познакомилась уже в достаточно зрелом возрасте. Двадцать шесть – солидная цифра, на наивную дурочку не тяну. Этот парень не был симпатичным и до приторности смазливым, вовсе нет. Он преследовал меня из-за разоблачающей его статьи про одну знаменитую балерину, жену депутата. Богатенький мальчик не перенёс оскорблений и попытался подать в суд, но наши акционеры, скажу я вам, и не таким рот затыкали. Поняв, что тут ловить нечего, он пошёл в лоб. Приехал в половине второго ночи ко мне домой и начал ломиться в двери, я же, обрадовавшись, что вот она, еда, и я могу поужинать, как была в полотенце, так и выскочила из душа. Развозчик из моего любимого сервиса уже привык, а вот тридцатилетний парень оказался не готов. Роман закрутился стремительный и головокружительный. Через два месяца мы уже праздновали свадьбу на Мальдивах и получали дорогущие подарки. Крах этого брака оказался самым болезненным. Я терпела полгода, уговаривая себя, что это он не от меня гуляет, а по привычке, и вновь спасибо Элеоноре. Когда на мой стол легли сотни снимков с девушками и не только девушками, и не только вдвоём, я схватилась за голову. Даже спустя два года он пытался меня вернуть, но я была непреклонна и даже ещё раз замуж успела сходить.

Костя, мой дорогой Костя. В нем было все хорошо. Мы были подобны зеркальным отражениям, родившимся в разных телах. Одного возраста, с одинаковыми увлечениями. Трудоголики до мозга костей. И это был единственный брак, распавшийся без помощи Эли. Просто спустя полтора года супружеской жизни мы сели и поговорили. Совместным решением подали на развод. Мы не чувствовали друг в друге супругов. Хороших друзей, которые знали друг друга, казалось бы, половину жизни – да, супругов – нет. И вот сказано – сделано. Месяц, и мы забрали паспорта с штампами о разводе. Так закончился мой пятый брак.

После чего по офису пошли гулять странные байки о проклятом главном редакторе, которой не суждено найти себе подходящего мужа и завести нормальную семью. Последние полгода я окончательно ушла в работу, махнув рукой и на злые языки, и на собственное счастливое семейное гнёздышко, о котором мечтала в детстве. Несколько недель назад отцу надоело моё одиночество, и он обещал на ближайшей конвенции журналистов познакомить меня с выдающимся акулой пера – Манхэттен. Меня это на целый краткий миг заинтересовало, пока я не вспомнила Костю и нашу суровую дружбу до гроба.

Так мои последние мечты рассыпались о скалы реальности городских джунглей. Ничего так не прочищает мозги, как пятый штамп в паспорте. И, наверное, сейчас я была благодарна всем святым в этом мире, что так и не сменила ни разу фамилию. Я смогла отстоять своё право и не пошла на поводу у общественного мнения и традиций прабабушек и прадедушек. В первом случае это было связано с кучей бумажной волокиты, на которую просто не хватало времени, в последующих с горьким опытом первого неудачного брака.

Стоило мне сделать очередной глубокий вздох, как усталость и неведомая сила надавили на грудь, вытесняя последние остатки спасительного кислорода. Словно я не мстить должна, а помереть прямо тут на столе. Как же так, я только порадовалась, что смогла выжить после аварии, и вот меня пытаются прикончить, не дав даже оклематься.

Все тело пронзила боль, теперь я ощущала, как буквально каждый нерв оголился и раскрылся, принимая на себя давление раскалённых игл. Шоковые разряды электричества заставляли даже обездвиженное, почти окаменевшее тело выгибаться в жутких приступах. Такие судороги мне ещё ни разу в жизни не доводилось переносить. Складывалось ощущение, словно меня резали раскалённым ножом и без малейшего наркоза. Хуже просто быть уже не могло.

Едва подумала об этом, как кислород вновь наполнил лёгкие, и я смогла дышать, уже равномерно и более полно. Только передо мной встала очередная проблема, и кровь в венах словно закипела в одночасье. Тело зажгло изнутри пылающим негасимым пламенем, которое огненной волной растекалось от самого сердца, повышая мою и без того нездоровую температуру до совсем уж заоблачных высот.

Я уже прощалась с жизнью, понимая, что порог жизни у человека всего сорок один градус, после которого кровь просто с невероятной скоростью начинает сворачиваться в сосудах. Только вот я уже минут пятнадцать лежу, почти неподвижно корчусь и даже не понимаю, что у меня в венах течёт: кровь или раскалённая до предела лава. Помирать я, кажется, не собиралась, даже несмотря на дикую боль и агонию в многострадальном теле.

Боль постепенно начала стихать и организм, словно ленясь и не понимая, а стоит ли, возвращался в адекватный рабочий режим, сопротивлялся и намекал, что, может, ещё и не все. Только я собиралась перевести дыхание, как поняла, нет, милая, на этом твои проблемы не закончились и жить тебе действительно осталось недолго.

Меня начало ломать. Я каждой несчастной клеточкой своего тела ощущала, как его ломает, переворачивает и соединяет вновь. Всю плоть и кости словно пронизывало раскалёнными шипами боли, заставляя голос садиться от дикого крика, что вырывался из сжатого спазмом горла. Такого я не чувствовала даже в момент аварии, когда машина ударилась в дорожное ограждение, зажимая меня в искорёженном металле.

Последним витком боли я осознала лишь отдалённые, сводящие с ума колики всех оставшихся нетронутыми органов в теле. Вся эта ситуация медленно, но верно доводила меня до тонкой непреодолимой грани, за которой уже не было ничего, только нескончаемая песнь агонии.

Словно решив сжалиться надо мной, несчастной, свет перед глазами начал меркнуть, утягивая меня в спасительную темноту забытья. И едва все звуки и свет исчезли, я готова была вздохнуть с облегчением. Но нет, я слишком рано начала праздновать собственную смерть. Остался последний виток боли, про который я смогла так неосторожно позабыть. Мозг!

Голова просто готова была взорваться от раскалённого железа, пронизывающего её насквозь. Болело все и сразу, даже то, что просто никак не могло болеть, и то болело. Наверное, я даже понимала, что в реальности такого быть не могло, иначе я уже отправилась бы на тот свет, даже со всеми волшебными силами последней ведьмы, которая смогла спасти меня из жуткой аварии. Тут вряд ли у неё хватило бы сил. Такое ощущение, что я наяву прошла все семь кругов ада, и сейчас мучилась за какие-то неведомые прегрешения, умирая в страшнейшей каре небесной. Где же я так успела нагрешить-то? Скажите мне на милость, боги неземные. Клянусь, не виновата я!

Сознание медленно угасало, и я понадеялась, что это мой долгожданный конец, и больше не придётся страдать в этом бренном теле. Ну знаете, не все так хорошо, как пишут в сказках и женских романах.

Я в одно мгновение едва не взвизгнула, окунувшись в бочку со льдом. Распахнув глаза, невидящим взором смотрела в потолок крошечной деревянной комнатки, в которой неподвижно лежала на грубо сколоченном столе.

Медленно, сквозь боль и забытьё, начали проступать картинки, которых до этого я не видела и не могла видеть. Словно века пролетели мимо затуманенного взора. Теперь я, кажется, медленно осознавала слова последней ведьмы этого мира, за такое я бы не стесняясь подсунула зарвавшемуся Владыке не такую красотулю, как я, а самую настоящую занозу в его царственной заднице.

Перед глазами стремительно проносились целые года и десятилетия. Как же этому женоненавистнику земля позволяла по ней ходить. Нет, всех дамочек местного разлива эта участь миновала, а вот ведьмам пришлось несладко. Этот народ – гордый, и какому-то древнему правителю, устанавливающему законы, не дал творить над собой суд и разбираться, кто прав, а кто не очень. Ведьмы просто принялись пакостить, и постепенно все это вылилось в полномасштабную войну с Владыкой.

В тот момент и появился дикий по всем меркам указ на истребление всех ведьм. Что из этого вышло, я не поняла… Но меня, по-видимому, не за красивые глазки выбрала последняя из красавиц-ведьм. Нет, далеко не за это… А за железный характер, волю к победе и десять нерушимых правил Элеоноры, которым я неотрывно и свято следовала. И вот теперь с первых мгновений в этом странном мире мне предстояло убедиться в первом из них. Любая уважающая себя женщина будет ценить и отстаивать свою независимость!

Меня же хотели показать всем как живую куклу, испуганную и неопытную ведьму из другого мира. После чего удачно протащить по испытаниям и в финале запереть в башне на веки вечные под предлогом того, что я ведьма и в придачу – совершенно неуправляема. Ещё бы, по их плану кроткая девица без царя в голове и элементарных знаний об этом мире могла выставить себя только полной дурой из глубокого леса. Такую ни один народ в качестве будущей спутницы Владыки не примет.

И если мне придётся за оставшиеся несколько дней систематизировать и изучить все, что касалось этикета, поведения и манер, принятых в этом обществе, я из кожи вон вылезу, но сделаю это. Я вам докажу, Владыка, что у каждой красотки, помимо внешности, бывают ещё и мозги настоящего хищника. Устрою вам такой отбор невест, что вы его до самой старости не забудете, а ваши боги будут аплодировать стоя до конца моих дней. Если уж я смогла пережить пятерых мужей всех цветов и оттенков, то вас и подавно вытерплю, виртуозно сыграв на ваших тонких нервах и душевной организации.

В отличие от остальной девятки, у меня есть то, что им даже и не снилось. Я была главным редактором самой скандальной газеты во всей столице и если надо будет, то найду, как опозорить не только Владыку, но и остальных девятерых невест. Скелеты в шкафу, порочные тайны и грязное белье – моё профессиональное увлечение, так что молитесь, Владыка, чтобы я не вышла на тропу войны.

Хотя нет, можете уже не молиться, не спасёт. Я уже пришла в этот мир, просмотрела все хроники пылающих костров, слышала женские страшные крики и ощущала нескончаемую боль всех ведьм. Вы и ваш отец уничтожили больше женщин, чем вся Святая Инквизиция в моем родном мире, и за это вы поплатитесь, клянусь перед всеми богами этого мира, спокойно закончить отбор я вам не дам. И пылать на костре я буду с высоко поднятой головой страдалицы, вы же, поднеся к нему факел, навсегда лишитесь своей иллюзорной власти.

Только такой глупец, как вы, может полагаться на своё величие и непогрешимую веру народа. Как же вы слепы и сами вкладываете нож в руку, которая вас и погубит. Надо было договариваться с моей предшественницей по-хорошему, а не со мной. Увы, говорить что-либо мне уже не имеет смысла, я дитя иного мира. Где слово может не только разрушить, но и спасти. Но вас, мой Владыка, я готова самолично спустить в такие глубины ада, что каждого моего слова вы будете ждать как смертельного приговора.

И пусть меня попробуют остановить, я выдам вам лучшие улыбки и самый огромный водопад слез. В жизни мне пришлось сыграть миллион различных ролей, и я вынесла кое-какие уроки. Журналист это тот, кто готов в любую секунду перевоплотиться в кого-то другого. Сочувствие, жалость и милосердие сливаются в одно сплошное месиво на пару с корыстью, лицемерием и полным фарсом. И я готова отыграть свою лучшую в жизни роль, если наградой за это станет ваше полное бессилие.

В себя я приходила медленно и неохотно, хотелось навсегда замереть там, в воспоминаниях, что отпечатались в моей голове. С каждым новым вдохом слепая ненависть ко всем мужчинам этих мест вскипала с новой силой. Это же надо – считать женщин товаром, с помощью жён и дочерей решать проблемы и прочие неурядицы. Подумаешь, долг перед банком, отдал дочь и пусть её отправляют хоть в бордель, хоть на органы нелегальным колдунам, жена ещё нарожает, если раньше не помрёт. Действительно, средневековье, и вполне понятно, почему ведьмы с таким мириться не собирались.

Ты будешь спокойно молчать, когда понимаешь, что одного-единственного заклинания достаточно, чтобы муженёк не то что на сторону посмотреть боялся, на тебя глаза только с позволения поднимал. Чары вещь хитрая и кому попало не вручались, все ведьмы были статные и умные, грамоте и экономии обучены, так тут кровь работает, и всем моим последовательницам теперь передастся память о другом мире, его порядках и возможностях.

Знание – сила, а информация – великая вещь. Не пристроюсь на отборе, так всегда смогу собственный бизнес состряпать прямо на коленке. У меня обучение посерьёзнее будет, чем у всего местного населения разом. Кому чего, а я всегда за занятые руки и правильно думающую голову. Месть – это, конечно, хорошо, но и без гроша в кармане много не отомстишь.

Первым делом надо написать главному редактору, или кто он тут, в самую скандальную газетёнку, благо в Империи их целых три на выбор и каждая с радостью примет анонимные статьи об отборе и Владыке. Деньги можно будет перечислять на счёт моей предшественницы, который она мне и оставила с небольшим стартовым капиталом, оный я уже планировала за пять лет приумножить и потратить на полезные вещи.

Шастать по лесу у меня пока желания не возникало, поискам затерянного ведьминого круга и города стоило уделить отдельное время и разобраться с этим как следует. А не то рискую найти ещё пару десятков неприятностей на свою голову. Чем хуже о тебе думают враги, тем тебе же лучше. Так что к приходу долгожданных конвоиров требовалось денька два не поесть и желательно ночку не поспать. Для антуража, скажем так, а то какой порядочной ведьме полагается цвести и пахнуть. Правильно, никакой.

Успешно додумав мысль до её логического завершения, с чистой совестью отключилась. Силы мне ещё пригодятся, я и так сегодня потратилась на принятие ведьминой сущности. Слишком сложное это дело для полностью сформировавшейся тётки почти тридцати лет отроду. Это только в колыбели легко, а во всех остальных возрастах одно адово мучение.

***

Всю неделю так и проходили мои дни. Я спокойно читала трактаты по волшбе и магическим основам. Пару раз едва не подожгла домик, после чего тренироваться стала исключительно на улице. Комплект одежды и белья был в наличии только тот, в котором я померла в аварии, так что обкатывать свои новые силы приходилось, в чем матушка на свет родила. При транспортировке ко двору сверкать неопрятной внешностью не хотелось. Да и позориться при всем честном народе тоже. Поэтому прыгать голой было предпочтительнее в лесу, а не по пути к арке, которая должна выбирать невест Владыке.

Забегавшись и окунувшись с головой в новый волшебный мир неведомых мне прежде знаний и умений, я едва не забыла про голодовку и бессонницу. Хорошо хоть зарубки на столе напомнили о том, что время подошло, и от вкусного завтрака я отказалась в пользу красноречивого вида замученной жизнью ведьмы из дремучего леса, которая двух слов связать не может, ибо жила, как дикарка. Чем не идеальная маска на первое время, а там уже видно будет, что и как!

К концу вечера мне уже не просто есть хотелось, мне реально хотелось жрать, покажи мне жареного кабана, целиком бы умяла и добавки попросила. Как выяснилось, магия сжигала не меньше сил, чем бессонные ночи журналистов в погоне за сенсацией. Теперь я осознала, почему у ведьм не было лишних килограммов, с таким расходом энергии попробуй потолстей. Чувствую, тот избыточный вес, который я всегда мечтала скинуть, скоро должен рассосаться с моего живота и вторых девяноста, ладно, ста трех.

Теперь же передо мной стояла дилемма, как протянуть ночь без сна. Обойдя пару раз по кругу полянку, облюбованную мною для тренировок, решила написать три важнейших письма в моей жизни. Дав для затравки интересную статейку с броским и кричащим заголовком, потёрла ручки в предвкушение аншлага. «Ведьма! Отбор проклят, или Бог решил уничтожить род Владыки». На такое поведётся даже самый не интересующийся политикой человек.

Оставалось только дождаться ответа, какая из газет готова будет заплатить больше за прямые сенсации с отбора. Кто их строчит, главному редактору станет понятно с третьей же статьи. Поэтому я не видела смысла скрывать свою личность. Если уж готова писать о себе всю правду, то и о других навру с три короба и представлю невест во всех красках. Единственное, о чем я переживала, это насчёт стиля, к которому привыкла в родном журнале. Просто за сутки изменить его не получится, остаётся только надеяться, что главред тут непривередливый и за сенсацию удавится, так же, как и я в своё время.

К моменту, когда за мной приехала делегация, я была готова убить за кусок хорошо прожаренного стейка и желательно с отварной картошечкой и укропом. Меня пару раз обошли по кругу, попялились на длинные ноги и уже хотели пощупать за грудь. Остановил их только красноречивый рык с моей стороны. Наверное, инстинкт самосохранения не позволил лезть к голодной, невыспавшейся и злой до чёртиков ведьме.

В карету меня запихнули за ради бога, ибо садиться в ненадёжную конструкцию без подушек безопасности и хоть каких-то ремней я наотрез отказывалась. Только после убедительных доводов, что это не просто безопасно, а лучшая карета самого Владыки, я сдалась и гордо вспорхнула на подножку. Черные лакированные туфли на шпильках я предусмотрительно держала в руках, их в порядок приводить дольше, чем босые ступни.

Первым делом все чинно расселись по местам и, словно оскорблённые такой участью, отвернулись. Пару раз я вежливо попросила ненужную тряпку, но, получив в ответ только полнейший игнор, пожала плечами и схватила край мантии у сидящего рядом пажа. Парнишка даже мяу сказать не успел, а я уже смачивала ткань из крошечной тучки, что наколдовала напротив себя.

Пока мы ехали, я успела полностью привести себя в порядок и даже накраситься. Слава местным богам, свою сумку я обнаружила на третий день пребывания в лесном домике – под тонким покрывалом на импровизированной кровати. Так что всего за час на глазах ошарашенной публики из замухрышки я превратилась в среднестатистическую жительницу мегаполиса и первую красавицу местных земель. Нет, от самоуверенности и завышенной оценки я точно не помру, на правду не было смысла обижаться. Что такое красота, тут судили по любовнице Владыки.

Когда до города оставалось всего десять минут, ещё раз вежливо попросила всех отвернуться и дать мне немножко времени. После очередного равнодушного молчания достала из сумки чулки и, подняв юбку до талии, стала окончательно себя упаковывать, а то невидаль какая, трусы. Похоже, на самом деле все-таки невидаль. Все дружно игнорирующие меня всю дорогу мужчины покраснели до состояния рак-варёный-обыкновенный, резко прикрыв лица ладонями. Нет, ну а что они хотели, чтобы я по лесной грязи во всем приличном ходила? После такого вещи оставалось бы только выкинуть.

Я же, справившись, завершила образ черными туфлями, которые до этого стояли рядышком на сиденье, и с нетерпением принялась ожидать явления во дворец. Похоже, закончила я как раз кстати. Трубы запели свои оглушительные трели, и под эти громогласные фанфары мы въехали в ворота столицы, а крыша кареты внезапно растворилась. Мероприятие явно было тщательно спланировано для демонстрации всем желающим растрёпанной и уродливой ведьмы. На замученную недоеданием и недосыпом красотку с правильной внешностью, – спасибо косметичке, ибо спонсором этого эффекта была она, – явно никто не рассчитывал.

Теперь же горожане во все глаза смотрели на меня, а я только печально улыбалась и делала огромные глаза рыжего и наглого кота из детского мультика. Карета заметно прибавила в скорости, а лица сопровождающих стали хмурыми, словно тучки во время урагана.

Спустя каких-то десять минут мы остановились около парадного крыльца. Странно, как-то слишком уж быстро, я закладывала на весь путь от ворот до дворцовой площади не меньше получаса. Теперь осталось только посмотреть, что же там за Владыка такой, и можно считать программу максимум на сегодня выполненной. Пошарив взглядом вокруг, я не заметила никого из величественных персон в ожидающей нас толпе народу.

Это что же получается, дорогой и всеми уважаемый Владыка не пришёл встречать невестушку? Вот вам и вторая скандальная статья от набирающего популярность в этом сезоне журналиста с броским именем Леди Ска. А что конкретно: скандал или сказка, решайте сами. Нечего из себя строить гордого правителя, а то маленькая и злопамятная ведьма очень сильно может обидеться.

По парадной лестнице меня едва ли не силком протащили, впихнули в распахнутые двери и передали в руки стражи. Только не говорите, что сразу в темницу и петлю на шею? Но нет, все оказалось гораздо проще: меня под белы рученьки доставили на поклон к Владыке. Шикарный зал с одиноким троном на постаменте чуть прослезиться не заставил. Есть здесь фотоаппарат, дайте, я же на этом миллионное состояние сколочу, причём меньше чем за пару месяцев. Да кто же ещё мог видеть, как лицо правителя этой страны столь чудным образом вытягивается от удивления? Такая сенсация пропала.

– Добро пожаловать, – по голосу я узнала того самого пузатого мужичка.

– Может, сперва расскажете, куда? – склонила голову набок и придала лицу выражение полной дуры.

– Вы сейчас находитесь в землях Владыки тёмного престола Эдагустар, – торжественно произнёс огромный воздушный шарик с ножками, – узрите и преклонитесь перед ликом самого сильного и красивого мужчины, Владыки Щарадух.

– Прикольное имечко, – хохотнула в кулак.

– Да что ты понимаешь, смертная? – томным голосом пропела дивной красы девчушка, стоявшая тут же, в зале, рядом с повелителем.

– Что ты без сладкого, пока я не соглашусь прогуляться под арочкой, – гордо и без страха я посмотрела в удивлённые глаза молчавшего мужчины.

– Ты… – От моей наглости брюнетка даже дара речи лишилась и вцепилась в руку сидевшего на троне любовника.

– И ты даже знаешь, за что боги так решили гневаться на род правителей? – Оу, какой голос, даже меня с моей ненавистью на мурашки пробило.

– Уже успели рассказать, – хлопнув глазами, я улыбнулась открывшему рот мужчине, – дорога сюда длинная была.

– Понятно, – нахмурился Владыка. – Тогда нечего тратить моё время, топай куда следует.

– А вот и не пойду, – сложила я руки на груди.

– Борвир, – царственно изрёк Щарадух.

Интересно, это имя или все же фамилия?

– Как только он ко мне прикоснётся, – скосила я глаза на толстяка, – ещё и я вас прокляну на пару приятных болячек, не способствующих деторождению.

– Что ты хочешь, ведьма?

Оу, перешли на личности.

– Прав, – посмотрела на него серьёзно и уверенно, – всех прав и свобод, полнотой которых обладают мужчины этой страны. Моя неприкосновенность до конца отбора и щедрое вознаграждение за место, которое я уступлю вон той дамочке в финале соревнований. Я же со своей стороны обязуюсь достойно отыграть роль вашей невесты и сознательно выполнять заключённый контракт.

– Что мне помешает, – склонился ко мне правитель, – немедленно бросить тебя за решётку?

– Вы слишком сильно хотите детей, – растянула я губы в улыбке, – а пока я не пройду отбор, тёмный Прародитель Демон Акий так и не смилуется над вами и не вернёт возможность пользоваться данным от природы правом детей стругать.

– Откуда в тебе уверенность, – не выдержал он и спустился с помоста, – что ты должна пройти в финал? Я могу сразу после первого испытания выгнать тебя с позором.

– Хотите, сами спросите у жены Тёмного Прародителя, – пожала плечами я, – согласна ли Первая среди всех рождённых ведьм, Прекрасная Алура, на такой исход для последней из дочерей.

– Она тебе являлась? – онемевшими губами протянула брюнетка.

– Именно она и рассказала, как отменить ведьмовские чары, – тыкнула я пальцем в проблемное место сидевшего на троне мужчины, – и наказала строго-настрого раньше финала не снимать. Чтобы все чинно и честно было.

– Это уже шантажом попахивает, – отозвался Владыка, глядя мне в глаза.

– Как хотите, – развернулась я к выходу, – моё дело предложить, ваше отказаться.

– Стой, – меня ухватили поперёк талии, – я не разрешал уходить.

– А я – меня лапать, – с оттяжкой стукнула я по удерживающим меня пальцам.

– Что творишь, девка? – Злой толстый колобок на ножках был остановлен властной рукой Владыки.

– Неужели ведьмина кровь так портит людей? – Он смотрел мне прямо в глаза. – В том мире ты была совершенно другой.

– Ошибаетесь, Владыка, – оскалилась я, – в том мире я была ещё хуже. Там я могла разрушить и превознести чью-то жизнь всего одним росчерком пера. Меня проклинали столько раз, что ни одно проклятие уже не держится. Я выбрала для себя работу, отказавшись от семьи и собственного счастья. Вы видели маньяков, так вот я один из них. Помешенная на работе, контроле и полном и тотальном знании всего и сразу, главный редактор самой скандальной колонки во всей столице. Если хотите меня задеть – попробуйте, о себе я выслушала уже все, что только можно и нельзя.

– Идёт, – подумав секунду, отозвался мужчина, – мы заключим контракт.

– И не забудьте в нем прописать мою свободу, независимость и право не выходить за вас, – цокнула каблуком по полу, – и ещё полное содержание на время проведения отбора невест.

– Разумно, – теперь меня осмотрели с ног до головы.

– Разумно было бы захватить вместе со мной мой гардероб, – хмыкнула про себя, – а не жмотничать, расщедрившись на пару трусов и офисный костюм.

– Леди так не говорят, – как-то странно блеснул глазами мой собеседник.

– Леди изволит ещё и матом ругаться, – вспомнила я, без каких слов в офисе обычно не начиналась работа, – что, скажете неформат?

– Потом с этим разберёмся, – лучезарно сверкнул улыбкой брюнет, – а пока Русалия покажет тебе комнату, в которой будешь жить, а вечером пройдёшь под аркой.

– Контракт, – встала в позу, – сперва я увижу и подпишу его. Советую вашим юристам не халтурить, или моя прогулка под аркой будет отложена до момента согласования всех интересующих моментов и полного нотариального заверения наших договорных отношений.

– Хорошо, я услышал, – и мужчина отошёл от меня, возвращаясь на свой трон. – Можете быть свободны, не задерживаю в зале.

– Пошли, – зло кинула на меня взгляд несостоявшаяся жёнушка.

– Не шипи, – усмехнулась я кривой улыбкой, – он мне и бесплатно не сдался.

– Он Владыка, – с придыханием отозвалась девушка, – он нужен всем.

– Шестого мужа мне не нужно, – меня аж передёрнуло, – мне первых пяти хватило.

– Ты замужем?

Кажется, она расслабилась.

– Нет, и слава богу, – утёрла я пот со лба, – туда уже ходила и поняла: делать там нечего.

– Что же тебя так расстроило? – Русалия перестала смотреть на меня волком.

– Спасибо моей наставнице, уберегла от проблем семейной жизни, – опять я начала вспоминать, что не следует, – а вообще это длинная история, и я не хочу о ней говорить.

– Мы пришли, – указала она на небольшую дверцу, – служанки прибудут через полчаса. Пока можешь осмотреться и располагаться.

– Спасибо, – вежливо кивнула я девушке.

В комнате оказалось светло, чисто и царил приятный цветочный аромат. Не самый худший из вариантов. Вывод: жить можно, и даже очень комфортно.

Правило 2. Никогда не преследуй мужчин!

Комната оказалась вполне функциональной, и я быстро смогла в ней освоиться. И пока я обшаривала ванную, в мою голову закралась подозрительная мысль. А почему у меня ни разу не поинтересовались, как звать-то столь прелестное чудо, как я? В то, что Владыка в курсе моего настоящего имени, я сомневалась. На работе, кроме как Главный редактор, подчинённые ко мне по-другому не обращались. В личной жизни был полнейший застой, и единственная, кто мог звать меня по имени, была Элеонора.

Если верить словам ведьмы, то показывала она этому странному Владыке только определенные части моей жизни, и задушевные разговоры с Элей в этот список точно не попадали. Такое не было предназначено для хрупкой мужской психики и восприятия в целом, ещё неизвестно, что он мог бы себе надумать после наших с ней посиделок.

Так что было подозрительно. Надо будет контракт прочитать очень и очень внимательно. Если он составлен на третьи лица, прямиком выкидывать в окно. Не собираюсь сдаваться в рабство, я хоть и последняя, но вполне себе способная ведьма.

Пока я рассуждала о жизни и бытие, сидя на краю ванны, в комнате послышалось шуршание и тихие переругивания. Так, а вот и прислуга пожаловала. С кем тут об заклад биться, что прислали самую молодую и дурную? Могла бы себе состояние сколотить.

Выходя из ванной, я ожидала чего угодно, но не парочку разодетых в дорогущие платья девиц. Это мне сейчас так тонко намекнули, что я оборванка? Милый, не поможет. Мой костюм дороже будет стоить, за него все ваши именитые дизайнеры передерутся. Полиэстер у вас не изобрели, а его сочетание с шерстью и подавно. Так что с гордостью могу заявить, моя одежда – полный эксклюзив!

– Вас только за смертью посылать, – смерила я девиц коронным взглядом «где моя статья, у нас через час печать», – что встали, одна набирать ванну, вторая вытирать пыль и приводить все в отдалённо нормальный вид.

– Чего? – Обе просто некрасиво разинули рты.

– Я невнятно объясняю? – в комнате температура упала на пару градусов.

– Простите, – присев в поклонах, девушки ринулись по моим поручениям.

Вот что значит правильно поставленная манера поведения и годами отработанный командный голос. Я когда пришла работать в издательство, готова была в обморок грохнуться от каждого взгляда начальника. Анна Николаевна уже три года как на заслуженном отдыхе, а при одном упоминании имени моего бывшего Главного редактора мурашки пробегают по позвоночнику. Святая женщина, таким памятник надо ставить.

Теперь же моя очередь тиранить молодёжь, и у меня это получалось превосходно. Все же лучших учителей, чем Анна и Элеонора, было не найти. Я безмерно благодарна отцу за возможность с ними познакомиться. И я даже не ревновала, что мой младший брат получает сейчас куда больше, чем я в своё время. Может, он и купается в роскоши, но отец уже не раз лишал его доступа к банковскому счету в надежде, что Антон возьмётся за ум. Не помогло, и я знала, что завещание родителей переписано на меня и младшую сестру.

Лада, моя младшая сводная сестра, в свои четырнадцать закончила школу и подала документы в Академию бизнеса и управления. Я даже ей подарок успела заказать в качестве поздравления. Радовало, что моя квартира достанется ей, а не Антону. Девочке не придётся жить в общаге или на съёмном, теперь у неё в Москве всегда будет свой уголок. И покидая солнечное побережье Франции, она не попадёт непонятно куда. Жаль, что я не смогу лично встретить её в аэропорту и показать Москву, которую она так хотела увидеть. Город, в котором вырос её отец.

Отогнав печальные мысли о семье и оставшемся в прошлом мире, я начала медленно стягивать пиджак и блузку. Юбка и так держалась на честном слове, за неделю нервов и постоянного колдовства я смогла сбросить пять лишних килограммов и три раздражающих меня сантиметра. Теперь фигурка смотрелась точёной и правильной, идеальная форма песочных часов. К заезженным девяносто-шестьдесят-девяносто я никогда не стремилась, мои сто-семьдесят-сто меня вполне устраивали.

Так я и стояла около кровати в одном белье и чулках, держа юбку в руках. Когда же за спиной раздался синхронный крик и грохот чего-то тяжёлого об пол, я едва до потолка не подпрыгнула, хоть и была на шпильках. Обернувшись, поняла, что, похоже, привычного мне понятия белья тут не существует. Если судить по тому, как нервно дёрнулись глаза у девиц и по полу разлетелись вещи с двух подносов. Ажурная спинка лифчика вообще была на бабочку похожа, так что нечего возмущаться и краснеть, аки девицы на выданье.

– Что опять? – посмотрела я на криворуких служанок.

– Почему вы голая? – затрепетали две эти невинные лани.

– Где я голая? – наигранно осмотрела себя с ног до головы и элегантно призадумалась.

– Вы же стоите без всего и даже белье не надели, – одна из парочки смогла взять себя в руки.

– А это что? – обрисовала все, что на мне было надето, руками.

– Тряпочки постыдные, – покраснели обе до самых кончиков ушей.

– Это вы две тряпочки, – едва за голову не схватилась, – навели тут беспорядок, разлили воду, ещё и не можете нормально выполнять самую простую работу. Кто вас вообще в прислугу нанял, моя воля, и я вам даже свиней не доверила бы. Те хоть животные, а чистоплотнее вас двоих будут. Что замерли, немедленно убрали весь этот беспорядок. К моему выходу из ванной комната должна быть стерильно чистой, новая одежда на кровати, а вы двое смиренно ожидать.

И пока эти красотки не успели очнуться, я ушла в ванную. Тёплая вода приятно пахла чем-то цитрусовым. Скинув белье и стащив чулки, с наслаждением погрузилась в мыльную воду. Кажется, неделя без нормальных условий в полудиком домике в чаще леса подействовала на меня плачевно. Спасла только родная косметичка и навыки скоростного сбора на важные мероприятия и торжества. А то представляю, какую ведьму из глуши они тут получили бы.

Почти сразу прозрачная вода окрасилась в серый цвет пыли. Как бы я ни тёрла себя в ближайшей к опушке реке, но без мыла не могла оттереться. Да и тёмные кудри ниже пояса не хотели так просто расставаться с грязью. В такие моменты и понимаешь всю прелесть технологий двадцать первого века.

Пришлось ещё трижды менять воду, прежде чем она перестала сереть. К концу всех банных процедур я чувствовала себя хрустящей до чистейшего скрежета и умиротворённой сверх меры. В таком состоянии я могла даже не ворчать и быть счастливой и расслабленной. Одеваться не стала, в комнате кроме меня и двух служанок явно никого не будет, так смысл натягивать на мокрое тело тонкие чулки.

Похоже, я поторопилась с выводами. Это я поняла уже в комнате, наблюдая, как стремительно краснеет воздушный шарик с ножками, явно не зная, куда деть глаза. Словно полотенца не видел никогда, ну и заодно меня, в него завёрнутую.

– Какая честь, – ехидно протянула я, – чем обязана?

– Вы не явились сами, – старательно смотрел он в сторону, – мне велено вас привести.

– О, посмотрите-ка на них, – подпёрла я ручкой щёчку, – помощь нужна им, а ходить должна я. Простите, мил человек, но ноги у меня не казённые, мне не доплачивают за хождения туда-сюда.

– Прикройтесь, – наконец-то не выдержал Борвир.

– Это вы вломились в мою комнату без стука и приглашения, – вежливо так напомнила ему.

– Кхм, – аж поперхнулся, бедненький, от такой наглости с моей стороны.

– Так что сделайте одолжение, выметайтесь, – подскочила я с постели и указала рукой на дверь.

– Я ещё вернусь, – и красный помидор вылетел из двери, напоследок от души гвозданув ею.

Мне же осталось только рассмеяться и упасть в мягкие перины. Это же надо иметь такой низкий моральный уровень. Ввалиться в комнату и ещё что-то требовать от её обитательницы. Это верх любой человеческой наглости и глупости. И этот мужик будет ещё предъявлять мне что-то за некультурную речь? Он явно рассчитывал на женскую истерику и стыдливость, не зная о моем умении жалить словами. Ввалившись в комнату незамужней леди как к себе домой, не утруждаясь стуком, он явно пытался вывести меня из равновесия. Не дождётся, я из другого теста слеплена, чтобы испугаться такой ерунды!

– Зачем вы так с ним? – Служанки медленно выбрались из самого дальнего угла.

– А что, надо было ему в ножки падать? – Я вновь села на кровати.

– Это же советник Владыки и военачальник всей Империи, – словно по огромному секрету девушки прошептали мне в два уха.

– Да хоть сам Владыка лично, – посмотрела на них как на полоумных, – это моя комната, что хочу в ней, то и делаю. Хочу в белье хожу, хочу в полотенце, хочу голая, захочу и устрою тут вечеринку без одежды, им до этого никакого дело не должно быть.

– Так нельзя, – словно заведённые, начали они убеждать меня, неразумную.

– Стоп, – тихо и властно приказала я, – если вы не в курсе, то я, дамочки, из другого мира. Это раз. Два – я ведьма! Да, настоящая, с даром, и злопамятная до печёнок. Что не запомню, то запишу и потом отомщу. Три – этот отбор невест мне даже за пару сотен не сдался, что уж говорить за бесплатно. Не хотят по-хорошему, будем по-плохому, и я их уже предупреждала. Касаемо вас двоих, пока вы прислуживаете мне, должны запомнить пару несложных правил. Завтрак подавать в половине седьмого утра, меня поднимать без десяти шесть. После ванной у меня обычно была пробежка, как тут с этим, не знаю. Потом выясню этот вопрос. Второе, не трогать письменные принадлежности и листы с документами. Если их подняли, то положили туда же, откуда взяли. Задержусь я тут до финала, так что советую со мной дружить. Одежда и вещи на вашей совести, будет что-то неправильно, ответите по всей строгости. В остальном генеральная уборка в последний день недели, на повседневной основе лишь лёгкая. На этом правила закончились. Вопросы?

– Так это правда? – Они во все глаза на меня таращились.

– Что именно? – Похоже, обе они ума недалёкого.

– Вы совершенно ничего не знаете об этом мире? – Девушки без спросу уселись по бокам от меня. – Вы впервые нас посетили?

– Совершенно верно, – не знаю, на какой вопрос я ответила, но умнее не придумала.

– Бедная вы, – с сожалением смотрели они на меня печальными до жути глазами.

– С какой стати? – Мне как журналистке сразу же стало интересно.

– Вас съедят на этом отборе, – похоже, ко мне начали оттаивать.

– Подавятся в лучшем случае, – весело сверкнула я глазами, – в худшем сразу отравятся.

– Вы не понимаете! – Та, что была справа, схватила меня за руку.

– Так просветите. – Странный у нас с ними выходил диалог.

– Весь отбор за вами будут пристально наблюдать не только тут