Артемия. Принцесса
Пролог
Сидящий в глубоком кресле мужчина был невероятно стар. Он доживал на свете уже второй век, и жизнь не пощадила его, всласть поглумившись над его внешностью. От времени его волосы стали даже не белыми, а бесцветными, точно так же, как и глаза, которые уже давно слепы. А тело его и вовсе напоминало скелет, обтянутый похожей на тонкий пергамент кожей и словно бы начисто лишённый мышц. И тёплая, не по погоде, одежда лишь подчёркивала возраст старика.
И словно в противовес ему – король. Тёмноволосый, с ярко-синими глазами, высокий даже сидя в низком кресле – он выглядел сущим подростком, несмотря на свои сорок лет. И смотрел он с несвойственной возрасту надеждой.
– Учитель… – Лерион нахмурился, вспоминая положенную случаем формулировку. – Оракул. Скажи мне, что видишь ты?
Он нетерпеливо расправил лежащий на подлокотнике листок, готовясь записывать.
– Две дочери, отцу на радость …
Голос старика совершенно не соответствовал внешнему виду – сильный, напевный и тягучий баритон любые слова превращал в сказку.
– Похожи, словно капли две, – старик сделал паузу, начав мерно раскачиваться, словно маятник часов. – Узнай же ту, что силой обладает. А главный выбор женщине оставь.
– Что?.. Учитель?..
Король хотел спросить, о чём речь, но старец распахнул глаза и посмотрел прямо на него. Слепые глаза на один удар сердца обрели насыщенный фиолетовый цвет, в котором можно было разглядеть смесь синего и красного цветов, сошедшихся в диковинном танце.
– Не ошибись, иначе же обеих потеряешь! – сурово произнес Оракул, глядя прямо в душу своего собеседника, от чего не робкий, взрослый и властный мужчина, смутился словно нашкодивший подросток.
Несколько секунд молчания, но и во второй раз ему так же не удалось задать мучивший вопрос: не работающие уже несколько десятилетий напольные часы, стоящие около стены, внезапно начали отбивать полдень.
В комнату осторожно заглянул слуга.
– Ваше Величество… Там… – паренёк старательно пытался говорить спокойно, но отдышка всё равно прорывалась. – Королева!.. Она… Она зовёт вас!
Старик, как и пророчество оказались… Не забыты, нет. Но их значение сильно упало в цене, вытесненное более важной новостью. Бежать монархам не пристало, но шагал Лерион очень и очень быстро, практически не обращая внимания на дорогу и перешагивая всевозможные препятствия совершенно механически.
В покои своей жены король ворвался, чудом не сметя с ног повитуху, и выдохнул. Его супруга, его королева, его любовь… Его Кармель лежала на кровати бледная и измотанная, с растрепавшими волосами, от влаги приобретшими цвет гречишного мёда. Увидев мужа, молодая женщина улыбнулась той самой, полной нежности улыбкой, от которой, кажется, даже цветы в палате расцвели пышнее. Подойдя к ней, Лерион церемонно коснулся поцелуем её руки. Лишь то, что поцелуй длился дольше положенного, выдавало всю его любовь.
– Лери… Моя Светлость, я рада, что ты пришёл, – тихо произнесла Кармель, умиротворённо закрывая глаза.
Король запечатлел на её руке ещё один долгий поцелуй, с неохотой отстраняясь.
– У вас две девочки, – повинуясь молчаливому приказу произнесла повитуха.
Она указала на кроватку, в которой мерно посапывали две крохотных малышки. И рядом уже сидела их будущая нянька, выбранная лично Кармель. Сима выглядела немногим старше самой королевы, и была её названной сестрой, и король мог не переживать за своих дочерей. Величественно кивнул прислуге, и покинул покои, окончательно успокоенный.
А оставшийся в одиночестве старик, сидя в башне, едва заметно улыбнулся, слепыми глазами глядя на что-то, ведомое лишь ему одному.
– И мир затрепетал, предчувствуя беду. Но колесо Судьбы уж начало свой ход… – последнее дыхание сорвалось с губ Оракула вместе с его самым последним предсказанием, после чего он буквально растворился в воздухе, рассыпавшись серебристой пылью, которую тут же подхватил порыв ветра, появившийся из ниоткуда…
***
– Кармель, ты уверена?..
Сима с тревогой смотрела на королеву. Они были в покоях одни, если не считать двух спящих малышек, и можно было говорить не без лишних церемоний.
– Я просто не могу поступить иначе, – в глазах Кармель плескалась печаль пополам с решимостью, но при взгляде на дочерей её голос наполнился нежностью. – Не могу. Я прожила жизнь. Я люблю и любима… А моя малышка умирает, не прожив и пару месяцев.
Женщина сморгнула непрошенную слезинку и подняла на свою молочную сестру взгляд, полный мольбы.
– Ты позаботишься об Артемии? О моей наследнице…
– А как же Астерия? Она тоже твоя наследница, – с укором заметила Сима.
– Астер моя дочь. Но именно Мие не повезло стать наследницей. Только в ней может проявиться моя кровь…
Королева ласково погладила малышку по голове. Бледная, хрупкая и маленькая на фоне лежащей рядом близняшки, девочка спала тревожным сном. Не надо быть лекарем, чтобы понять, что жизнь в её теле держится с трудом.
– И всё же стоит сначала попробовать вознести молитву Богине, – неуверенно возразила Сима.
– Арион не всесильна, – строго возразила Кармель. – И скорее всего плата будет та же. Ты позаботишься о моих девочках? – королева требовательно посмотрела на Симу. И столько мольбы было во взгляде, что та не смогла отказать.
Кармель улыбнулась светло и умиротворённо, и с нежностью поцеловала обеих своих дочерей.
– Я, Кармель Оннор Китенская, младшая жрица Арион, Богини жизни, отдаю свою жизнь взамен и в уплату за жизнь своей дочери, Артемии, – уверенным тоном начала эта женщина, совсем ещё девушка, лишь недавно ставшая матерью. Она взяла ленту, которую вышивала не так давно. Белоснежная лента с серебристой вышивкой «Артемия». – Я прошу и требую… Арион защити её, как свою дочь! – торжественно провозгласила Кармель.
После этих слов королева провела кинжалом, поданным Симой, поперёк своей правой ладони и сжала этой рукой ленту, позволяя крови впитаться в шелк. Вместе с кровью, в шелк переходила и сила, и жизнь.
В отличие от Астерии, которая выздоровела всего через два дня после того, как заболела, Артемия была слабой. И сейчас Кармель без раздумий отдавала всю себя своей маленькой дочери, на протяжении тринадцати дней балансирующей на краю смерти и жизни.
Сима с болью и тоской наблюдала как Кармель жертвует себя на алтарь ради жизни дочери. Несмотря на все возражения и попытки отговорить, женщина прекрасно понимала чувства королевы. Жить, зная, что ты мог спасти своего ребенка, но не сделал этого… Невыносимо.
Глава 1. Время взрослеть
Нет, ну до чего обидно! На улице тепло-тепло, а ведь зима закончилась всего-то с недельку назад. И солнышко светит так ярко. И снега осталось совсем чуть. А меня – не пустили!
«Мия, ты же ведь ещё болеешь». «Не стоит, Ваше Высочество». «Ваше Высочество, вам почти шесть, проявите же благоразумие». «Нет и ещё раз нет. Я сказал!»
Я надула губы и отвернулась от служанки, пытающейся накормить меня противной вязкой кашей. С комочками! Посмотрела в окно и вздохнула. Астер вот никто не запрещал гулять! Вон, даже за то, что с пажами играет, не поругали. И даже брат с ней там – вместе в снежки-и играют. Им наверняка весело.
Вздохнув, обиженно надула губы, и отвернулась. Съем кашу и выздоровлюсь! И тоже пойду снежки играть. И у Астер выиграю.
Служанка ушла, оставив меня с кашей наедине, и я лениво ковыряла комочки, представляя, что это те же снежки. Только крохотулечные и съедобные.
– Эй, Мия!
Астерия с самым заговорщицким видом заглянула ко мне и, бдительно осмотревшись, проникла в мою временную комнату и плотно закрыла за собой дверь. Я невольно хихикнула – выглядело это точь-в точь, как в тех лёгких романах, что служанка изредка и тайком читала нам на ночь.
– Принцессы не говорят «эй», – наставительно повторила я слова Симы. – Ай! Не щипайся!
– А ты не вредничай, – Астер громко фыркнула.
Подойдя ближе, она продемонстрировала сложенные домиком руки – как если бы она лепила снежок. Но было совершенно не похоже, что у неё в руках снег. Я попыталась заглянуть внутрь, но эта хитрюга, которая смеет зваться моей сестрой, хихикая, уворачивалась.
– Ты чего? Дразниться пришла?!
– А нечего было вредничать, – Астер совершенно не по-принцессьи показала мне язык, и наконец села рядом со мной на кровать, вытягивая руки, чтобы мне виднее. – Смотри.
Она медленно раскрыла ладони, демонстрируя мне бабочку. Пестрая красавица расправила крылышки, словно красуясь передо мной и вовсе не спеша улетать. А я любовалась ей, приоткрыв рот.
– Но ведь ещё рано? – шёпотом уточнила я, боясь спугнуть настоящее весеннее чудо.
– Ага, – довольно согласилась Астер, осторожно пересадив бабочку мне на подставленную ладонь. – Терион сказал, она оттого и позволила себя поймать, что сонная ещё.
– И ты принесла её мне? – я уставилась на сестру широко распахнутыми глазами.
– Конечно! – Астерия рассмеялась и прижалась, крепко обнимая. – Сима ведь рассказывала, что бабочки – проводники Арион. Теперь ты обязательно скоро выздоровеешь, и мы сможем наконец пойти играть вместе!
Я шмыгнула носом, чувствуя внутри странное тепло. И крепко-крепко обняла сестру в ответ.
– Обязательно!
***
– Так больше продолжаться не может! – Шона раздражённо стукнула кулаком по подоконнику.
Король устало вздохнул, отрываясь от бухгалтерских сводок, чтобы посмотреть на сестру.
– Ортан мне свидетель, своим бездействием ты губишь младшую дочь! – горячо воскликнула Шона.
– У неё всего лишь простуда, – Лерион потерял интерес к разговору.
– Всего лишь простуда, – ядовито повторила женщина. – Всего лишь такая же, как унесшая жизнь твоей жены.
В тишине громко хрустнул сломанный карандаш, а король обжёг сестру взглядом исподлобья и сжал губы в тонкую полоску, с трудом удержавшись, чтобы не осадить её.
– Да послушай же! – быстрым шагом Шона подошла к столу брата и оперлась на него обеими руками. – Это будет всего лишь спектакль. Да, будут определённые сложности и для девочек, и для тебя. Но, зато ты подаришь им обеим несколько лет спокойной жизни! – её глаза лихорадочно блеснули.
Лерион упрямо отвёл взгляд. Но в этот раз не спеша возражать, как бывало раньше. И Шона тонко улыбнулась. Осталось совсем чуть-чуть и победа в этом споре окажется на её стороне.
***
Тёмно-красное платье с короткими рукавами-фонариками и без каких-либо украшений. И такого же цвета бант, вплетённый в мои светлые волосы. Я невольно поёжилась, увидев своё отражение.
– Мне не нравится, – я жалобно посмотрела на Симу.
Её одежда тоже имела красный оттенок, но гораздо более тусклый и менее… Пугающий.
– Мне тоже, моя девочка, – она осторожно погладила меня по голове и грустно улыбнулась. – Но сегодня так надо.
Я тяжко вздохнула, но разжалобить няню не удалось. Ещё раз расправив мою одежду, она взяла меня за руку и потянула прочь из комнаты. Коридор был заполнен незнакомыми мне людьми, и все они были в одежде красных тонов.
– Няня, – тихо позвала я, опасливо прижавшись к ней поближе. – А где Астер?
– Чш-ш, – она прижала палец к губам и едва заметно качнула головой, призывая воздержаться от вопросов.
Я снова вздохнула, покоряясь. Чем ближе к выходу в сад, тем больше людей. И многие из них смотрели на меня. С жалостью, с грустью, пара даже слёзы утирала. И по спине от этого постоянно мурашки. Как будто служанка опять забыла закрыть окно, и теперь оно неприятно дует в спину.
Во дворе всё было украшено, но… Тот же самый, неприятный, тёмно-красный цвет, словно у гранатового сока. С глазах рябило. Даже листва на деревьях и трава, едва начавшая желтеть, казалось, приобрели этот багряный оттенок. Я передёрнула плечами.
Сима уверенно вела меня вперёд – туда, где уже стояли старшие сёстры и брат. Но Астерии там не было. Я вертела головой, пытаясь высмотреть близняшку, но её нигде не было видно. Кажется, кроме меня здесь вообще детей не было.
А чуть в стороне, на небольшом возвышении, рядом с трибуной стояло несколько странных длинных коробок. Две больших, деревянных, и одна более миниатюрная, но богато украшенная. Тревожно заныло внутри и я снова огляделась. Где же Астер?!
– Бедная девочка. Так нелепо…
Чужие голоса долетали обрывками, и я цеплялась за руку Симоны, не понимая совершенно ничего. Больше всего это напоминало праздник. Но это совершенно точно не было праздником!
И атмосфера ещё эта. Даже солнце светило как-то тоскливо.
Отец прошёл сквозь толпу, будто разрезая её на две части. В красном камзоле, со скорбным лицом. И лишь тётя Шонель выделялась в этой толпе своим коричневым балахоном – из красного у неё были только лента в косе и тонкий пояс на талии.
Отец… Нет, сейчас это был король, во всём его величии. Он остановился рядом со мной и положил руки мне на плечи, а Сима понятливо отошла в сторону, опуская взгляд. Без её руки я почувствовала себя неожиданно одиноко. Словно совсем одна, в этом огромном красном море.
По неуловимому знаку отца, незамеченный мной ранее оркестр, начал негромко наигрывать тихую и грустную мелодию, от которой стало ещё тоскливее. Я нервно теребила в руках выданный платок, с тревогой оглядываясь по сторонам. Астер нигде не было! И взгляд всё чаще устремлялся на подозрительный короб на постаменте. Но сестра ведь не могла придумать и спрятаться там!
– Сегодня, – печальный голос папиного советника заставил меня вздрогнуть. – Тяжёлый день для всех нас.
Сердце пропустило удар, и до жути захотелось пить. Нет…
– Любимая многими принцесса…
Нет-нет-нет! Сима рассказывала мне сказки. Но там умирали всегда только плохие! А Астер – хорошая! Она не могла! Нет-нет-нет!..
– Мы провожаем принцессу Алтемию в последний путь.
Советник скорбно опустил голову, и этот жест, дань уважения, вслед за ним повторили и все остальные. Краем глаза я видела, что даже противная тётя Шона повторяет.
Сердце гулко ухнуло вниз, и я не сразу осознала сказанное.
Не Астерию!
На душе стало легко. Хоронят не Астер! Но… Я весь день нигде её не видела. И ведь… Я же здесь. Живая! Пусть даже он и перепутал моё имя, но сомнений быть не может. Они думают что там – я? Но… Астерия?
Я беспомощно осмотрелась по сторонам. Но никому не было до меня дела. Брат тщетно пытался сохранить непроницаемое лицо, но я видела, как вздрагивают его губы – точь-в-точь, как у Астер, когда она плакала. Корнелия успокаивала брата. А Лонесия… Она вообще, кажется, в облаках витала.
– Отец, – я робко подняла на него взгляд. – А я ведь…
– Да, ты права… Дочь, – он с натугой улыбнулся. – Симона проводит тебя в комнату. Не стоит тебе видеть то, что будет дальше.
И воспользовавшись моей растерянностью, вручил меня няне, позволяя увести меня прочь. Я вцепилась в заветную руку, чувствуя себя чуточку увереннее. Но не смогла перестать смотреть на украшенный гроб. Даже мир потускнел. Но я отчаянно кусала губы. Астерия бы выдержала. Астерия бы повела себя как настоящая принцесса. Астерия бы смогл-ла…
Я цеплялась за руку няни и как самое сильное из известных мне заклинаний повторяла: "Астер бы смогла". Лишь когда дверь комнаты закрылась, и я смогла посмотреть на Симону.
– Почему они думают, что я там? Я ведь здесь! И где Астер? Они перепутали нас? Что с Астер?
– Ох, моя девочка, – Симона прижала меня к себе и с нежностью погладила меня по волосам.
– Где Астер? – я шмыгнула носом, глядя на няню.
– Она жива, – она грустно улыбнулась. – Она – жива.
Я растерялась. Астерия жива – это же хорошо! Но почему-то няня не выглядела радостной. Даже, кажется, наоборот – разгрустилась ещё сильнее, чем там, на улице.
– Но кто тогда умер? – я совершенно ничего не понимала.
– Принцесса Артемия, – Симона прижала меня к себе и снова начала гладить меня по голове. – Сегодня, для всего королевства официально умерла принцесса Артемия – самая младшая из дочерей короля.
– Я же жива. И Астер жива… – неуверенно повторила её же слова и выгнулась, чтобы посмотреть на её лицо.
– Астерия теперь словно сказочная Рапунцель. Заперта в огромной башне и ход туда есть лишь для избранных, – няня шумно выдохнула и покачала головой.
Астер в огромной башне. Словно в сказке. Я улыбнулась дрожащими губами. Ей наверно понравится такая игра. Там наверняка столько всего разного-интересного.
– Как думаешь, отец разрешит завтра к ней сходить?
– Нет, Мия, – улыбка няни выглядела беспомощно. – Боюсь, мы не относимся к избранным.
***
Сима оказалась права.
Вычислить башню, где спрятали Астерию, было легко. В замке их вообще всего две, и обе рядышком стоят, но одна чуть ближе и там живёт придворный магистр. А вот вторая уже много лет заброшена. Но меня не пустили. Вообще в ту сторону не пустили!
Без Астерии было скучно и одиноко. Сима хорошая, и меня любила, но и с ней мы теперь виделись крайне редко. А прогулки теперь проходили исключительно в компании служанки и больше напоминали занудное шествование из одного угла сада в другой.
Старшим было не до меня. Они тренировались, чему-то учились. С ними занимались учителя – умного вида дядечки, в камзолах без украшений, но явно недешёвых. К ним приходили гости. У них даже друзья были! И отец на каждом ужине осведомлялся у них «как твои успехи дочь моя, сын мой».
И лишь я чувствовала себя белой вороной. Вечно в стороне. И никому не нужная. Словно Астер и в самом деле умерла, и теперь до меня не было дела никому, кроме верной няни.
Но всё равно дворец казался другим. Как будто на картину пролили крепкий чай и все яркие цвета потерялись. Мой любимый дом стал более мрачным, хотя меня уверяли, что ничего не изменилось, а освещения так и вовсе добавили.
Служанок вокруг меня тоже стало как будто меньше. Но какая разница, если мои платья были по-детски простыми, и даже одной из слуг было достаточно чтобы справиться с тем, чтобы помочь мне одеться.
Желтые листья почернели и опали. Снег выпал и сошёл, обнажая зеленеющую траву и распустившиеся весенние цветы.
Словно один бесконечно долгий, по какому-то недоразумению затянувшийся день. По одному и тому сценарию. Поздний подъём. Поздний завтрак в одиночестве. Унылая прогулка по одному и тому же маршруту. Занудное вышивание. Обед в одиночестве. Опять прогулка. Ужин в собственных покоях и сон.
Все возможные торжества и приёмы в их честь, прошли мимо меня. Дни рождения старших сестёр, брата, отца тоже обошлись без меня.
И даже в мой день рождения ничего не изменилось. Праздника не планировалось изначально: «Ах, у Астерии ещё траур по сестре. Не время для приёмов». Меня даже не спрашивали, просто оповестили об этом через служанку.
Я сидела у окна, от скуки глядя на улицу. Одно из любимых занятий с тех пор, как нас с Астер разлучили – так я могла смотреть на недосягаемую башню в дальнем углу сада и представлять, что близняшка так же скучает по мне.
И сейчас я с удивлением смотрела на отца, который неспешно шествовал в сторону этой самой башни. Он шёл к Астер! Поздравлять, наверно…
Грустный вздох вырвался сам собой. Он увидится с Астер. Ей он подарит подарков – за ним шёл его личный слуга с несколькими коробками… И накормит чем-нибудь вкусным – поверх коробок примостился характерный поднос с круглой крышкой.
А я получу на ужин пресную кашу, которую буду есть в одиночестве. Снова.
Я шмыгнула носом и отвернулась от окна.
Никогда не думала, что взрослеть – больно.
Дверь распахнулась, впуская решительно настроенную Симону. Даже редкие выбившиеся из причёски волоски, топорщились весьма воинственно. Служанка, которая вроде как считалась моей, пыталась её удержать, но няня её попросту не замечала.
– Я так и знала, – Сима сокрушённо покачала головой и недовольно уставилась на служанку. – Подготовьте одежду принцессы.
Пискнув что-то невнятное, девушка бочком-бочком и умчалась прочь из комнаты. Няня неодобрительно покачала головой, глядя ей вслед. А я, наблюдая это почти-представление, даже забыла о недавней грусти.
– Пойдём-ка, моя милая. Давно пора сменить эту комнату.
– Но ведь… Мы здесь с… – я неуверенно оглянулась по сторонам. – С сестрой же…
Мне так и не объяснили, почему меня теперь называют именем Астерии, а её саму заточили в башню. Отец просто запретил поднимать эту тему хоть с кем-то. До сих пор помню его «Никто не должен знать правду! Для твоего же блага». И пронизывающе-ледяной взгляд из-под кустистых бровей.
Я передёрнула плечами, вынырнув из неприятного воспоминания, и отметила, что Симона успела собрать мои немногочисленные вещи, и теперь с грустной теплотой смотрела на меня.
– Это мы тоже обсудим. Но не здесь.
Няня протянула мне руку, предлагая взяться за неё как раньше, когда я была младше. Я с грустью оглянулась по сторонам, но… Комната давно уже потеряла свои краски и казалась даже более мрачной, чем остальной замок. Единственной её прелестью было то, что из окна была видна башня Астерии.
Вздохнув, я осторожно взяла Симу за руку, позволяя меня вести. Да, немного не по статусу – в моём возрасте вроде как полагалось быть более самостоятельной и не цепляться за юбку няни, но… А ещё, принцессам в моём возрасте полагалось быть принцессами, а не невидимым привидением, которое не замечает никто в замке, а внимания уделяют даже меньше, чем кухонным котам.
И, что характерно, Симу никто не попытался одёрнуть или остановить. Охранники, в нарядных ливреях, провожали нас взглядами, как так и надо. Служанки просто кланялись, поспешно отступая с дороги, а больше чужих на третьем этаже замка и быть не могло.
– Куда вы идёте? – перед нами, из коридора, выступила тётя Шонель.
В своём привычном коричневом балахоне, с зелёным поясом, расшитым цветами, и пристёгнутом к нему церемониальным молотком. В полумрачном освещении она выглядела скорее длинной, чем высокой. А чопорно-поджатые губы и острые черты лица добавили сходства с пугалом.
Я поспешно опустила взгляд, боясь выдать свои эмоции. Она не только моя тётя, но ещё и сестра короля – принцесса-по-крови. И, что тоже очень важно, старшая жрица бога плодородия. К ней нельзя относиться без должного уважения – за это меня могут серьёзно наказать. Ради такого, я уверена, обо мне о-очень быстро вспомнят.
– В новую комнату для принцессы, – Симона выдержала взгляд Шоны без малейшего смущения. – Из старой она давно выросла, вы ведь прекрасно это знаете.
Осторожно я бросила взгляд на няню, но на её лице была обычная благожелательная улыбка, без какого-либо подобострастия и попытки угодить. Мне до такого ещё учиться и учиться.
– И король вам позволил? – Шонель тонко улыбнулась.
– Всем известно, что Астерия любимая младшая дочь короля Лериона, – в том же тоне отозвалась Симона. – Разве это дело, что принцессе уже семь лет, а она до сих пор живёт в «детской» комнате, которую делила с сестрой-близняшкой.
Я невольно восхитилась своей няней. Она разговаривала с особью королевской крови на равных и, кажется, совершенно не испытывала не малейшего пиетета. Надеюсь, когда-нибудь я тоже смогу так же.
– В самом деле, – улыбка старшей жрицы странно дёрнулась, как если бы она увидела противного таракана. – Что ж. В таком случае, я помогу подобрать подходящую комнату для моей любимой младшей племянницы.
Нашего согласия или хотя бы просто ответа не требовалось. Развернувшись, леди Шонель пошла впереди нас, даже ни разу не обернувшись, чтобы убедиться, что мы идём за ней следом. А на мою попытку спросить почему именно так, Сима незаметно покачала головой, мимолётно приложив палец к своим губам, призывая молчать.
Я понятливо кивнула, осторожно осматриваясь по сторонам. Так далеко от своей комнаты я раньше не заходила – меня не пускали на «взрослую половину».
Здесь действительно было иначе. И светлее, и свободнее. И наряднее: на полу лежал мягкий ковёр, и даже картина на стене висела. И ещё – здесь пахло весной: тот неуловимый запах нагретого солнцем воздуха и первой травы.
Шона свернула в очередной коридор и остановилась перед дверью.
– Здесь принцессе будет очень комфортно. И старшие сёстры рядом.
– Благодарю, леди Шонель. Это большая милость с вашей стороны, – Симона церемонно поклонилась.
Я повторила поклон за ней – не так изящно, но старательно.
– Спасибо за ваш подарок, леди тётя.
Жрица неопределённо хмыкнула и устремила пронзительный взгляд на мою няню.
– Но вы, Симона, должны помнить, что теперь и спрос с девочки будет другой.
– Не сомневайтесь, леди. Я – не забуду.
Глава 2. Бесценный подарок
Сима открыла дверь комнаты, но внутрь зашла первой. А я, последовав за ней, в удивлении остановилась, не сделав и пары шагов от порога.
Здесь абсолютно всё было совершенно иначе. И теперь стали понятны слова няни. Мы с Астер делили на двоих достаточно скромные покои, а здесь под понятием «комната» скрывался их целый комплект! Маленькая гостиная, отдельно спальная и огромная гардеробная. И всё это в приятных глазу нежно-зелёных тонах и с растительными мотивами.
Но больше всего удивления у меня вызвала маленькая комната, обставленная в разы проще, чем прочие. Хотя нет, наверно по размерам она совпадала с моей старой комнатой. Но выглядела всё равно уютнее.
– Нравится?
Я с сомнением посмотрела на няню.
– Но ведь даже если нет, мне ведь всё равно придётся жить здесь?
– Нам, – с тёплой улыбкой поправила меня Симона и указала в сторону меньшей спальной. – Я буду теперь жить здесь. И отвыкай звать меня няней. Теперь я буду считаться твоей дуэньей. А если тебе не нравится отделка, то принцесса «Астерия» вполне может высказать своё недовольство и попросить поменять убранство её покоев.
– Мне нравится, – я робко улыбнулась в ответ на пылкую речь.
Няня… Нет, Симона довольно кивнула и, сказав обустраиваться, быстрым шагом вышла из комнаты, оставляя меня одну.
Само состояние одиночества не было так уж непривычно.
Медленно я прошлась по комнате ещё раз, пытаясь привыкнуть к тому, что теперь это моя комната. Но даже после десятого повторения, оно не легло на душу. Не ощущалась как именно моя комната.
Покачав головой, отошла к окну и с любопытством выглянула наружу. В замке я ориентировалась не очень хорошо – меня не везде пускали, – поэтому я слабо представляла, как далеко нахожусь от своих прежних покоев. Однако же и отсюда были видна башня Астерии. Правда выглядела как-то по-другому, но, наверно, это из-за того, что я смотрю на неё с другой стороны.
Я шумно выдохнула и слабо улыбнулась. Не знаю почему, но возможность видеть башню меня немного успокоила. И в целом, я чувствовала себя лучше, чем там, в «детской», как её назвала Сима. Свободнее что ли. И дышалось здесь легче.
В этот момент вернулась и сама няня в сопровождении незнакомой мне служанки, несущей блестящий металлический поднос с круглой крышкой. Поднос с едой нашёл своё место на столике, а служанка, не дожидаясь каких-либо распоряжений, просто ушла.
Симона неодобрительно поджала губы, но никак не отреагировала на такую невежливость. Вместо этого она прошла к одному из нежно-зелёных диванчиков и, опустившись на мягкую поверхность, негромко позвала меня.
– Иди сюда.
Я с любопытством приблизилась и послушно заняла местечко поближе к няне. Мне жуть как нетерпелось узнать, что находится под крышкой. Очень уж хотелось верить, что там что-то отличное от обычной пресной каши. И ещё теперь мне было видно, что и сама Сима пришла не с пустыми руками, а с миниатюрным холщовым мешочком, вкусно пахнущим какими-то травами.
С торжественным видом, няня вручила свою «ношу» мне, а сама потянулась к подносу. Из-под крышки вырвался пар с причудливой смесью ароматов мяса и сладких ягод. Я неверяще смотрела на тарелку рассыпчатой каши с кусочками аппетитного гуляша, большой кусок вишнёвого пирога и поистине огромную чашку земляничного компота.
– С Днём Рождения, Мия, – Симона тепло улыбнулась.
– Спа… Спасибо, – я отвела взгляд, смутившись.
Это первый раз, когда меня поздравляют вот так. Раньше нас с Астер поздравляли одновременно, и при большом числе народа. А сейчас…
Взгляд невольно скользнул к окну – как там Астерия?
Словно почувствовав изменение в моём настроении, Сима забрала у меня из рук мешочек, который я так и не открыла, и достала белоснежную шёлковую ленту.
Я ещё не приступала к еде, но всё равно тщательно осмотрела собственные руки, убеждаясь, что на них нет каких-нибудь пятен. Очень не хотелось заляпать столь драгоценный подарок. А в том, что он баснословно дорогой, сомневаться не приходилось. Взяв его в руки, я ощутила особую гладкость эльфийского шёлка. У Корнелии была лента для волос из такой же ткани, помню как она показывала её нам с Астер…
От неприятных мыслей отвлекла сверкнувшая серебром витиеватая полоса по центру ленты. Подумав, что мне показалось, всё же об эльфийской ткани я знаю слишком мало, разгладила шёлк, осторожно поворачивая его на свету.
– А-с… А-р? А-р… Ми… – я хмурилась, но вышитые особым образом буквы имели слишком много завитушек, а мой навык чтения пока не так уж хорош.
– Артемия.
Я подняла голову, непонимающе глядя на Симону, и она улыбнулась.
– На ленте вышито «Артемия». Твоё имя, – улыбка няни стала теплее, а пальцы осторожно обвели буквы. – Его вышила твоя мать.
С трепетом я тоже обвела буквы и улыбнулась. Наконец у меня появилось что-то связанное с мамой. Что-то кроме пары официальных портретов, на которые можно было только любоваться и то изредка.
Я потянулась за мешочком, чтобы спрятать свою драгоценность, но Сима покачала головой.
– Эта лента нужна, чтобы вплести её в волосы.
– Но если кто-то увидит, что там вышито, – неуверенно возразила я, тем не менее, покорно повернувшись спиной и позволяя заплести мне волосы.
– Кушай, Мия, – в голосе няни слышалась улыбка. – А я расскажу, почему тебе не стоит бояться, что кто-то увидит эту ленту в твоих волосах.
Любопытство взяло верх над лёгкой грустью, и я медленно кивнула, соглашаясь. А вместе с интересом пришёл и аппетит.
– Как ты знаешь, в нашем мире сейчас шесть богов. И твоя мать была жрицей одной из них… Не вертись! – строго произнесла няня на мою попытку повернуться к ней. – Да, Кармель была жрицей, пусть только младшей. Её служение было посвящено Арион.
– Богине любви? – я непонимающе нахмурилась.
– Жизни. Арион покровительствует жизни. И именно у её последователей красный цвет считается траурным.
Я попыталась скосить глаза, чтобы посмотреть на няню, но та всё ещё колдовала над моими волосами. Шумный вздох на неё тоже впечатления не произвёл. И рассказ ни про богов, ни про маму она продолжать не торопилась. Уже и каша закончилась, и кружка компота опустела наполовину, когда Симона наконец довольно выдохнула и отпустила готовую уже косу.
– Ты хотела что-то спросить? – няня наконец заметила, что я нетерпеливо ёрзаю на месте.
– Если мама была последовательницей богини Жизни, то почему… – я замялась, не зная, как правильно будет сказать.
– Почему умерла? – Сима с лёгкостью поняла, что меня волнует. – Богиня уже не всесильна, и некоторые болезни теперь нельзя исцелить простым обращением к божественной милости. Иногда для излечения надо предложить что-то… – она замялась, осторожно подбирая слова. – Достойное. На замену. Кармель просто сделала выбор.
Я не мигая, смотрела на неё, медленно осознавая то, что должна была бы понять давно. Мне ведь рассказывали, что она умерла, а я выздоровела. Точнее, рассказывали не мне, а служанки между собой, но… Получается…
– Из-за этого отец меня… – горло сдавило и я шмыгнула носом.
– Вот уж точно нет! – сердито произнесла Симона. – Его Величество Лерион, прости, Арион, просто неотёсанный мужлан! Даром, что король, – она шумно выдохнула и покачала головой. – Нет, Мия. Даже думать не смей, что ты в чём-то виновата. Ни перед Кармель, ни тем более перед отцом. Твоей вины нет ни в чём. Скорее уж Лерион чувствует себя виноватым, от того и ведёт себя так… – она поджала губы, сдерживая рвущееся наружу слово. – Недальновидно.
– Но я ведь его ни в чём не виню.
– Я знаю, – няня снова вздохнула и нежно погладила меня по руке. – А теперь запомни, Мия. Ты – принцесса. Несмотря ни на что. Кто бы что ни говорил. Ты принцесса по крови, и вести себя должна соответственно.
Я неуверенно кивнула, соглашаясь.
– Пойдём спать, моя принцесса. Завтра нам предстоит тяжёлый день.
– А что за ритуал?
– Ах да…
***
Комната поражала своим размером. Больше, чем королевские покои, обставленная самой удобной мебелью, сделанной специально под личный заказ Его Величества. Лишь немногим меньше единственной комнаты Оракула, но об этом знал разве что сам Лерион. Но Астерию комната никогда особо не впечатляла. Так же, как не впечатлила ее и огромная гора различных праздничных коробок с бантами.
Вместо того, чтобы с энтузиазмом распаковывать многочисленные подарки, принцесса сидела на своей кровати и показательно дулась на отца: выпяченные вперёд губы, закрытые глаза, ещё и голову в сторону отвернула. Она всем своим видом показывала обиду, а король лишь беспомощно улыбался, глядя на неё.
Совесть ненавязчиво напомнила про вторую дочь, у которой сегодня такой же важный день, но которой он даже банального подарка не отправил, но Лерион привычно подавил эту мысль. У младшей из близнецов вокруг были служанки, няня – они вполне смогут устроить ей праздник. А вот для Астер праздник может устроить только он сам.
– А-астер, – мягко позвал мужчина, одновременно вспоминая, каково это, вести себя столь осторожно. – Неужели тебе неинтересно, какие я приготовил для тебя подарки?
Астерия с подозрением скосила глаза, сделала вид, что задумалась, и энергично покачала головой.
– Там есть и подарки от сестёр и брата, – он решил зайти с другой стороны
– И от Мии? – с ещё большей подозрительностью уточнила Астер.
– Нет, – Лерион немного растерялся от такого вопроса.
– Тогда точно неинтересно! – девочка обиженно поджала губы и снова отвернулась.
Король вздохнул и потёр переносицу, понимая, что недооценил привязанность дочери к сестре. Но теперь возможности переиграть уже не было – он не мог пойти против собственных же слов. Да и Шона наверняка обидится за такое пренебрежение, она ведь и в самом деле старалась сделать как лучше.
– Папочка, – медленно повернулась к нему Астерия, по-прежнему подозрительно щуря глаза. – А что ты подарил Мии?
Лерион обезоруживающе улыбнулся, невольно умилившись упорству дочери. «Совсем, как я когда-то».
– Мии я вручу подарок завтра, – твёрдо пообещал король.
– Клянись! – тут же потребовала девочка.
– Ты мне не веришь?
Удивление вышло не очень естественным, и Астер это явно почувствовала – она медленно покачала головой.
– Хорошо, – мужчина кивнул. – Клянусь.
Смысла врать дочери он не видел. К тому же, стоило признать, что в требовании дочери есть разумное звено. Мия ведь тоже его дочь и так же достойна подарка.
– Ла-адно.
Астерия согласилась весьма неохотно и по её тону отчётливо слышалось, что не очень-то она поверила отцу. И это задело его гораздо сильнее, больно уколов в самое сердце.
– Тогда сразу начнём с самого интересного подарка.
Лерион улыбнулся, доставая небольшой холщовый мешочек, пахнущий травами, и вытянул из него шёлковую ленту – ярко-зелёную, с вышитым серебряными нитями именем «Астерия». Принцесса с любопытством рассматривала подарок, вертела в руках, пропустила через пальцы. Разве что на зуб не попробовала, хотя и очень активно принюхивалась.
– Это вышила твоя мать, – с полной нежности улыбкой произнёс Лерион. – Специально для тебя.
– У Мии такая же?
– К сожалению нет. Кармель… Не успела вышить вторую, – король покачал головой. – А теперь, Астер, повернись ко мне спиной.
– Зачем? – и снова эта подозрительность, больно царапающая сердце отца.
– Ленту надо вплести в волосы. Твоя мама говорила, это оберег.
– Тогда вплети её в волосы Мии! – в глазах Астерии светилась решимость.
– Нельзя, – Лерион покачал головой. – На ней вышито именно твоё имя. И кому другому эту ленту вплести нельзя.
– Почему?!
– Таков ритуал, – мужчина мягко улыбнулся. – Ну же, Астер. Я ведь не враг своей семье… Не враг тебе.
Астерия подозрительно прищурилась, пристально рассматривая лицо отца в поисках признаков лжи. И нехотя кивнула, поворачиваясь спиной.
А Лерион отпраздновал маленькую победу. Прошло всего полгода, а он уже смог вернуть доверие дочери. Пусть не целиком, но в том, что дальнейшее примирение пройдёт быстрее, он уже не сомневался.
***
По моему лицу скользнул солнечный лучик, разбудив. И глаза открылись сразу же, сами собой. Впервые за долгие полгода я по-настоящему выспалась и чувствовала себя отдохнувшей и полной сил.
Сима распахнула шторы и с улыбкой повернулась ко мне.
– Выспалась?
Потянувшись, я кивнула и перекинула косу вперёд, чтобы полюбоваться маминым подарком. Но ленты не было. Она просто исчезла. Заплетённая коса, пусть и растрепавшаяся, была, а ленты – не было!
– Не переживай из-за ленты, – няня заметила моё удивление. – Магический ритуал прошёл успешно, и теперь лента навсегда стала твоим оберегом.
Я медленно кивнула, вспоминая вчерашний рассказ про обережный ритуал, и ещё раз придирчиво осмотрела косу. Совершенно не верилось, что целая и весьма прочная лента могла просто испариться, не оставив от себя не следа. Но подозревать Симу во вранье ещё более глупо. К тому же, я совершенно ничего не смыслю в магии.
– Пойдём. Завтрак уже остывает.
Согласно кивнув, я вскочила с постели, и тут же наткнулась на укоризненный взгляд Симоны.
– Мия, прошу, не забывай, что ты принцесса. И приучайся вести себя соответственно даже в такие моменты – когда рядом нет посторонних.
Вздохнув, я кивнула и поспешно выпрямилась. Няня права. И, не будь этого спектакля со смертью принцессы Артемии, уже вчера бы состоялся грандиозный приём, на котором нас бы официально представили двору.
Симона кивнула одобрительно и взглядом указала на дверь гардеробной, где меня, как выяснилось, уже ждала служанка. А вместе с ней и совершенно новое платье. Приятного цвета нежно-зелёной листвы, и с лиственной же вышивкой по подолу. Более взрослое, чем все прежние. Более сложное, но пока ещё без множества нижних юбок.
Быстрый завтрак – прямо в покоях. И не понять, считать ли это милостью, или же наказанием, ведь вся остальная семья должна завтракать вместе… За исключением Астер, которую не выпускают из башни.
– А теперь идём.
С удивлением я посмотрела на сосредоточенную няню. Она немного изменилась со вчерашнего дня. Волосы забраны в строгий пучок, на носу массивные очки, и одежда тоже более строгая. Обычно так одевались учителя сестёр. И стоит признать, Симоне такой наряд шёл значительно больше, чем более простое платье нянюшки.
– Ваше с Астер обучение должно было начаться ещё осенью. Но король, видимо, просто забыл об этом.
Я неуверенно кивнула – последняя фраза няни звучала как-то неискренне. Сима ещё раз придирчиво осмотрела меня и, удовлетворённо кивнув каким-то своим мыслям, присела в положенном придворном поклоне.
– Моя принцесса, позвольте сопроводить вас к Его Величеству.
Переход к официальному общению выбил меня из колеи. Я моргнула, непонимающе глядя на няню. Но она молчала, не сменив ни позы, ни выражения лица, и терпеливо ожидала моего ответа.
– Дозволяю?..
Одобрительный кивок показал мне, что я отреагировала правильно. Именно так, как от меня ожидали.
В этот раз Сима не давала мне руки, а вела меня, идя чуть впереди. Совсем как охранники отца, когда его сопровождали. Теперь мне стала чуть понятнее смена её поведения – няня просто уже начала меня учить «как следует быть принцессой». От этого внутри стало теплее. Пусть меня лишили Астер, но хотя бы няня по-прежнему со мной.
Спустившись на второй этаж, мы прошли парой галерей и вышли к массивным дверям королевского кабинета. Стражи не обратили на нас никакого внимания, а я удивилась, поняв, что за дверьми находится не сам кабинет, а его маленькая копия. С личным слугой отца в качестве ещё одного оплота обороны, видимо.
– Принцесса? У Его Величества сейчас магистр Виарно. Вы можете подождать здесь, пока они закончат.
– Думаю, магистр не будет против тоже поучаствовать в обсуждении предстоящего принцессе обучения, – в тон ему отозвалась Симона.
Пара минут игры во взгляды, и слуга уступил. Согласно прикрыв глаза, он встал из-за стола и постучал в дверь, негромко оповещая короля о моём приходе. А получив ответ, с недовольным видом пригласил нас внутрь.
Я поспешно присела в придворном поклоне, склонив голову. Хотя получилось крайне далеко от идеала и я почти физически почувствовала недовольство отца, вызванное этим фактом. А магистр поднялся с кресла и отошёл в сторону окна, не отводя от нас заинтересованного взгляда.
– Что вы хотели на этот раз, Симона? – король соизволил поднять голову от бумаг, и в его голосе мне почудилось… Смирение?
– Ваше Величество, Мие пора начинать обучение.
– Рано.
– Но Ваше Величество!..
– Это не обсуждается, – синие глаза отца сверкнули холодом, заставляя няню осечься.
– А я считаю, что она права.
Магистр отошёл от окна и, обойдя стол, остановился посередине между королём и нами. Словно не желая выбирать ничью сторону в этом споре.
– Всему необходимому её обучат позже, – король даже не посмотрел в мою сторону. – А пока она может наслаждаться беззаботной жизнью принцессы.
– Ваше Величество!..
– Хороша же у тебя будет наследница, – маг хмыкнул. – Ни манер, ни простейших знаний. Какое мнение о ней сложится у народа? И какое – о тебе? – в его голосе отчётливо слышалось неодобрение. – Если даже Лонесия умеет больше.
Отец поднял тяжёлый взгляд на магистра, но тот даже не дрогнул.
– Хорошо, – король поморщился, словно что-то вспомнив, и посмотрел на меня. – В середине лета, как ты знаешь, состоится приём в честь моего дня рождения. Если к тому моменту ты научишься всему необходимому, что изучает твоя сестра в башне, я позволю и тебе поучаствовать в представлении "принцессы Астерии" двору.
Я растерянно моргнула. Слова задели, но обдумывать времени не было. Судя по всё тяжелеющему взгляду отца, каждый миг промедления играл не в мою пользу.
Медленно, я выполнила придворный поклон, тщательно стараясь сделать всё идеально.
– Я приложу все силы, чтобы не разочаровать Вас, отец.
Глава 3. Уроки танцев
Я была уверена, что с учителем танцев меня познакомит отец или его личный слуга. Или вообще, что учитель придёт непосредственно ко мне, чтобы познакомиться здесь, в знакомой мне обстановке.
Но, после короткого стука в дверь, не дожидаясь хоть какого-то ответа, в комнату вошла тетя Шона. Хотя очень хотелось сказать, что тётя в комнату вплыла: плавно и величественно. И даже её наряд сегодня выглядел почти как нормальное платье – с пышной юбкой, и тонкой вышивкой по подолу.
Я замерла с булочкой в руках, удивлённо глядя на столь необычный вид леди Шонель. А по её лицу словно судорога пробежала – на пару ударов сердца её улыбка показалась мне кукольной и совершенно безжизненной. Наваждение прошло, стоило мне только проморгаться. Прошло, но не забылось.
– Ты уже готова? Тем лучше.
Я медленно кивнула, не понимая, зачем оглашать очевидное, и с сожалением отложила недоеденную булочку обратно на поднос. Сомневаюсь, что тётя готова ждать, пока я закончу завтрак.
– Идём.
И вновь – повелительные интонации, не допускающий возражений.
Я осторожно скосила глаза на Симону, но, видимо, сейчас ситуация как-то отличалась от той, что пару дней назад, когда они общались почти на равных. Сейчас Сима всем своим видом демонстрировала кроткость и послушность, как и подобает слугам её статуса.
Расправив платье, я послушно пошла следом за тётей. От нетерпения хотелось идти быстрее, а от волнения подрагивали пальцы и пересохло во рту. Но говорить об этом леди Шонель было бессмысленно – это понимала даже я.
Мы спустились на второй этаж, и прошли назад – наш путь лежал к комнатам, расположившимся под покоями моих сестёр.
Музыку было слышно практически от самой лестницы. Она плыла по коридору неспешная, тихая и нежная, словно сказка на ночь, читаемая заботливой нянюшкой.
– Здравствуй, Корнелия, – в голосе тёти слышалось что-то похожее на нежность.
Я удивлённо подняла голову и поспешно сделала реверанс, лишь теперь заметив старшую сестру. Вот уж кто-кто, а она была самой всамделишной принцессой. И даже домашнее платье – всего с одной нижней юбкой, – смотрелось на ней величественно, подчёркивая красоту.
Сестра скользнула по мне равнодушным взглядом и, на миг неприязненно поджав губы, повторила мой поклон, но уже по отношению к тёте.
– Дня, леди Шонель.
– Как сухо, – Шона усмехнулась.
– Извините. Меня ждут занятия, – на лице Корнелии не дрогнул ни единый мускул.
Я лишь тихонько вздохнула, глядя как царственно удаляется сестра. Вот он – идеал принцессы. То, на что стоит равняться. Я посмотрела на Симу, но не решилась задавать вопрос в присутствии тёти. Не хотелось выглядеть совсем уж несмышлёной неумехой. К тому же, если вдруг прогулка Корнелии в одиночестве действительно что-то из ряда вон, то своим вопросом я лишь привлеку внимание тёти к этому факту.
Дверь танцевальной залы нам с поклоном открыл слуга. Музыка стала громче, буквально выливаясь в коридор и завораживая своей нежной простотой.
Просторная комната была отделана в светло-персиковых тонах, и казалась просто огромной – одна из стен была полностью отделана зеркалами. Даже массивный рояль светлого дерева просто терялся. Солнечные блики на блестящем паркете, добавляли помещению света и завораживали. Я даже не сразу заметила, что здесь есть люди.
Лона завершила какой-то особо хитрый поворот в руках учителя и, оказавшись к нам лицом, просияла от радости.
– Леди Шонель! – учитель танцев изысканно поклонился.
Краем глаза я заметила маленькую стайку других девушек, которые так же прилежно исполнили реверансы. Лишь сама Лонесия, проигнорировав правила приличия, спешила к нам. И только строгий взгляд тёти заставил мою сестру вспомнить о забытом, и всё же выполнить положенный придворный поклон.
– Я рада, что вы пришли.
Застенчивость второй принцессы совершенно не сочеталась с её же смелостью буквально минутой назад. Но, кажется, это несоответствие поставило в тупик лишь меня. Ни тётя, ни свита Лонесии, ни даже Симона не выказывали ни малейшего удивления подобным поведением.
– Мистер Тей, – пронзительный взгляд леди Шонель устремился на подошедшего учителя танцев. – Познакомьтесь, младшая принцесса Астерия.
Я подняла голову и застыла, с удивлением рассматривая светлые, с отчётливым зелёным отливом волосы мужчины и яркие фиолетовые глаза. Такой же высокий, как тётя. Он выглядел словно заморский принц… Совершенно нечеловечески. Кажется, он даже красивее, чем отец или Терион.
– Польщён знакомством, Ваше Высочество, – ещё один грациозный поклон, но уже адресованный лично мне.
Щекам стало жарко, а ладони моментально вспотели. Огромного труда стоило не опустить голову – принцессам положено встречать похвалы с гордо поднятой головой. Краем глаза я видела, как Лонесия обиженно надула губы. Наверно недовольна, что её обожаемый учитель кланяется не только ей?
Выпрямившись, мистер Тей устремил полный обожания взгляд на леди Шону. А я смогла наконец перевести дыхание.
– Вы должны обучить младшую принцессу. Она не должна, – последнее слово прозвучало как будто чуть громче, – ударить в грязь лицом.
– Леди Шонель, это большая честь, – осторожно согласился мужчина, опасливо косясь на меня. – Но, не кажется ли вам, что с подобной честью лучше справится… Другой преподаватель?
– Не кажется, – тётя чопорно поджала губы. – Вам оказана величайшая честь – учить младшую и самую любимую из дочерей нашего короля. Вы смеете оспаривать его волю?
Звучало чересчур возвышенно и торжественно, но при этом – странно. Словно с торжественностью переборщили.
– Разумеется нет, леди Шонель, – улыбка мужчины тоже выглядела не очень естественно. – Я буду рад обучать Её Высочество Астерию.
Я чувствовала себя безмолвным зрителем в театре. Просто наблюдатель, от которого ничего не зависит и даже реакции от которого не ждут. Неприятно.
Мой тихий вздох остался без внимания – его заметила только няня, бросившая на меня быстрый взгляд. Но я всё равно напомнила себе, что стоит быть осмотрительнее. Детство уже кончилось и про это стоит вспоминать почаще.
– У вас есть почти три месяца. На приёме в честь дня рождения Его Величества Астерия должна продемонстрировать всё, чему научилась.
Лонесия, стоявшая около тёти с кислым, как от десятка съеденных лимонов, лицом посмотрела на тётю удивленно и промолчала. Хотя даже мне было очевидно, что у неё на языке крутится куча разнообразных вопросов.
Мистер Тей пожевал губами и, шумно выдохнув, исполнил ещё один безукоризненный поклон.
– Я сделаю всё возможное, леди Шонель.
Жрица величественно кивнула, принимая такой ответ.
– Пойдём, Лонесия, моя дорогая. Я тебе кое-что расскажу по дороге.
Если сестра и собиралась возмутиться, то теперь её явно одолел интерес: и глаза заблестели, и взгляд на меня был скорее победным. Да что там, мне тоже стало любопытно, что такого важного хочет рассказать тётя. Вот только мне можно даже не надеяться на какие-то откровения. Судя по всему, леди Шонель питает слабость исключительно к Лоне – не могу вспомнить ни одного раза, когда она обращалась ещё хоть к кому-то столь же ласково.
Вслед за двумя старшими принцессами потянулась и свита Лонесии, и очень быстро в танцевальном зале мы остались вчетвером. Я с Симоной, учитель танцев и не видимый мне, но однозначно имеющийся музыкант за роялем.
Мистер Тей повернулся ко мне и окинул новым взглядом. Гораздо более придирчивым.
– Что ж, Ваше Высочество. Давайте, пожалуй, познакомимся ещё раз. Я лоири, а зовут меня Далор Тей-лаас. Вы можете обращаться ко мне просто мистер Тей.
Загадочное слово «лоири» не говорило мне совершенно ни о чем. Я медленно кивнула, бросив взгляд на няню. Но Сима стояла, едва заметно улыбалась и, кажется, не собиралась никоим образом участвовать в разговоре и дальше. От этого я немного растерялась, но это же заставило меня собраться. Я – принцесса. И… «Астерия бы точно справилась».
– Хорошо, мистер Тей.
– Замечательно. А теперь, Ваше Высочество, позвольте пригласить вас на танец, – мужчина протянул мне руку.
По комнате медленно поплыли первые ноты незнакомой, но приятной мелодии. Я неуверенно подошла ближе к учителю.
Разница в росте была колоссальна. И, со стороны, мы наверняка смотрелись нелепо. Мужчина танцующий с ребёнком. Тем более с таким неуклюжим ребёнком, как я. Танцы никогда не были моей сильной стороной и сейчас я отчаянно путалась в ногах и юбке. Судорожно цеплялась за поддерживающие меня руки, чувствуя, что иначе я попросту упаду здесь. И улыбка учителя становилась всё более неестественной.
До жути неловко – моё собственное тело совершенно не желало слушаться меня. И за ошибкой следовала лишь новая ошибка. Будь здесь кто-то кроме Симоны, тревожно смотрящей на меня со своего места, я бы вовсе сгорела от стыда!
– Что ж, – учитель отпустил меня и отошёл на пару шагов, улыбаясь совершенно деревянно. – Для первого раза весьма неплохо.
Я почти чувствовала, как скрипит его голос, выдавая эту бессовестную ложь. Лоири вздохнул и с силой потёр переносицу, возвращая в улыбку немного искренности.
– Думаю, нам будет лучше начать завтра. Скажите, – он повернулся к Симоне. – Каков распорядок дня у юной принцессы?
– Для танцев выделено время в первой половине дня, – с серьёзным видом ответила Сима.
Я недоумённо моргнула. Отец ведь сказал, что у меня не будет других занятий… Хотя нет, няня права. Не стоит учителю танцев знать о подобном. Это ведь наверняка неправильно. Ведь и у сестёр, и у Териона занят весь день.
– В таком случае, увидимся завтра, Ваше Высочество, – он изысканно поклонился.
– Доброго дня, учитель Тей-лаас.
Реверанс Симоны был гораздо глубже, чем мой, а вот комнату первой покинула я. И, может мне только показалось, но мужчине не понравилось то, что я назвала его полной фамилией.
Это ответвление коридора сейчас было пустынно: ни слуг, ни стражи поблизости не наблюдалось.
– Кто такие лоири? – я спросила совсем тихо.
– Раса. Как эльфы, оборотни, гномы… Лоири – потомки ифритов и сильфов. Правда теперь об этом напоминает только их необычная расцветка, – с улыбкой, так же тихо, пояснила Сима.
Мы вышли в более просторный коридор и медленно направились в сторону лестницы. Словно прогуливаясь, под ненавязчивыми взглядами стражи. Хотя скорее я просто оттягивала момент возвращения в покои. И незаметно любовалась наружным садом – окна моих покоев выходили на сад внутренний, а по коридорам домашнего этажа особо не погуляешь.
– Но почему?..
– Они хорошие танцоры. И неплохие учителя.
Сима разгадала мой вопрос и даже, вроде бы, ответила на него. Но я всё равно не понимаю. Неужели в нашем королевстве нет нужных учителей?
Я остановилась и повернулась к окну, вопросительно глядя на няню, но не спеша озвучивать очередной вопрос.
Ответ Симы был слишком поспешным и слишком общим. Эта тема запретна? Неприятна? Всё дело в том, что мы не одни или в том, как я сформулировала? В голове роились мысли, и каждая новая догадка тянула за собой новые и новые вопросы. Новые и новые – до бесконечности.
Тихо вздохнув, я отвернулась от окна, продолжая путь в собственные покои и невольно косясь на двери, по правую сторону от нас. Где-то там у Териона и сестёр сейчас занятия с учителями. Их обучают, а мне…
– А что у нас…
Сима неодобрительно поджала губы и неуловимо качнула головой.
– Что у меня, – я со скрипом исправилась. – Дальше, по распорядку дня?
– Обед и вышивание, моя принцесса, – с готовностью отозвалась няня, а в её голосе отчётливо слышится одобрение моей сообразительности.
Вышивание. Звучит любопытно – сразу вспомнилась шёлковая лента. Но… Я наморщила нос. «Вышивание» не звучало как что-то полезное. Да ещё и слова отца, о том обучение будет много позже и лишь при условии, что я докажу, что достойна. Да ещё и учитель-лоири так скривился, когда я всего лишь назвала его полной фамилией. И эти их слова, звучащие вроде бы правильно, но оставляющие стойкое ощущение, словно я просто не всё слышу.
Я прокручивала эту мысль всю дорогу и решилась, когда дверь покоев закрылась за спиной няни, оставляя нас вдвоём.
– Сима, а ты… – я на пару ударов сердца задержала дыхание, и нервно облизнула губы. – Ты можешь научить меня этикету?
– Этикету? – Симона замерла, глядя на меня с непритворным удивлением.
– Да, – я кивнула, ещё раз подтверждая свои намерения. – Там, в танцевальном зале, у меня было ощущение, что я чего-то не понимаю. И реакция этого лоири…
Некомфортно поведя плечами, я не отвела от няни умоляющего взгляда. Может, немного наивно, но – она ведь вела себя с тётей Шонель на равных. Да и с королем тоже.
– Моя девочка, – Сима улыбнулась с грустной нежностью, но в её голосе отчётливо слышалась гордость. – Разумеется, научу. Научу всему, что знаю. Только мы, в отличии от мистера Тея, не будем ждать завтра.
***
И снова нежная мелодия текла по комнате подобно широкой реке: неспешно и величественно, неся в себе глубину и грозя захватить в плен безвозвратно.
Мне не приходилось даже задумываться над своими движениями – тело действовало само, ведомое музыкой. Взмах, пируэт, поворот… Изящно и нежно.
– Стоп!
Мистер Тей плавно взмахнул рукой, призывая музыканта за роялем перестать играть, и обратил на меня укоризненный взор с грустной улыбкой.
– Ваше высочество, вы снова ошиблись.
Страдальческий вздох в этот раз удался ему особенно хорошо.
Я понуро опустила голову, всем своим видом демонстрируя готовность внимать новой порции наставлений и объяснений. Хотя, на самом деле, просто спрятала лицо – слушать одни и те же указания на одни и те же ошибки, мне надоело ещё в конце первого месяца наших занятий. Но тогда я ещё верила, что в самом деле эти самые ошибки совершаю. Верила, что учитель действительно старается мне помочь и научить.
Но сейчас… Кажется, ни разу за два прошедших месяца, он не был доволен тем, что я делаю. Не могу вспомнить ни единого раза, когда он не то, чтобы похвалил, но хоть как-то высказал своё одобрение, поддержал. Да что там, он даже не пытался показать что-то на своём примере или научить чему-то ещё.
Я видела его занятия с Лонесией и точно знаю, что хвалить мистер Тей умеет. Её ведь он хвалил.
А я… Очевидно, что ему просто нет до меня дела. Будь я хоть сто раз принцесса, хоть сколько раз младшая и любимейшая королевская дочь – для него я была навязанной обузой.
Неприятно, досадно… Зато прекрасный образец, чтобы закрепить полученные от Симоны знания: наглядно увидеть невербальные проявления эмоций. Да и танцевать под музыку в просторном зале приятнее, чем в моих заставленных мебелью покоях.
Дверь открылась, прерывая проникновенную речь. Я с любопытством обернулась назад и изящно выполнила реверанс, приветствуя леди Шонель в сопровождении Лонесии.
Нежно-бирюзовый цвет платья сестры удивительным образом гармонирует с камзолом учителя танцев. Настолько сильно, что впору заподозрить Лону во влюблённости в этого лоири и намеренном выборе наряда в тон. Кажется, тётю посещает та же мысль – она нахмурилась гораздо сильнее, чем обычно.
– Леди Шонель?..
– Я хочу видеть, чему вы научили мою племянницу, – голос тёти Шоны звучит резко и недовольно.
– Разумеется, Ваша Светлость, – лоири снова склоняется в поклоне.
Знак музыканту, первые ноты, плывущие по комнате, и дверь открылась снова, впуская Его Величество Лериона, в сопровождении личного слуги и придворного магистра.
– Брат? – тётя удивилась не меньше, чем я, но в руки себя взяла быстрее. – Ты тоже пришёл посмотреть на успехи Астерии?
– Да. Начинайте.
Сейчас это был именно король, а не отец, и я оробела. Одно дело, понимать, что учитель Тей предвзят, говоря исключительно о моих промашках. Но совсем другое – станцевать перед отцом, который тоже предвзят.
Лоири изысканно поклонился благодаря за разрешение, и дал новый знак музыканту, уже успевшему занять своё место после приветствия особ королевской крови.
Первые ноты незнакомой мелодии заставили растеряться окончательно. Так же, как и протянутая рука учителя.
Музыкант продолжал играть, улыбка лоири становилась всё более натянутой, а Лона смотрела с всё возрастающим превосходством. Отец, кажется, остался равнодушен – он смотрел не на меня, а чуть в сторону, выжидая. Вот тёте точно было всё равно, её лицо было совершенно непроницаемо. Лишь Сима и, может, магистр смотрели на меня с теплотой молчаливой поддержки.
– Мисс Симона, – придворный маг с поклоном предложил руку моей няне. – Позвольте пригласить вас на танец.
– С удовольствием, лорд Виарно, – она изящно, не хуже иной принцессы, ответила реверансом, принимая протянутую руку.
Отмерев, я немного поспешно повторила показанное движение, а после пары па вспомнила и сам танец – его показывала сама Сима. Правда, без музыки. Улыбка учителя Тей-лааса окончательно застыла, да и двигался он совершенно деревянно. Мне это было особенно