Искра души

Пролог.

По коридору шел мужчина. По одной его походке было видно, что он совсем не прост. В нем чувствовалась сила, уверенность и власть. Он как корабль разбивал в брызги волны, которые не смели противиться господину. Он шел, не обращая внимания на людей стоящих подобострастно приклоняя головы. Он шел к той, что была светом его сердца, нитью его жизни. Нет, у него и мысли не возникало спросить у советника, где его супруга и почему ее нет в тронном зале. Потому что ЗНАЛ – она в личном саду семьи. Да и причину знал, но что он еще может сделать…

Мужчина двигался ни к главным дворцовым воротам, а к неприметной дверце прикрываемой иллюзией. Рука медленно коснулась пелены иллюзии, позволяя древней магии открыть проход в небольшой садик, по периметру которого росли исполины деревьев с бирюзовыми листьями, словно пушистыми шапками укутывающие весь ствол. Трава отливала играющим изумрудом, а цветы потрясли бы любого художника своей нежностью. Дорожка в саду вела лишь к одному месту…

На небольшой полянке росло небольшое деревцо, ствол которого был практически черным, а листья, сотканные из света напоминавшие о равновесии в царстве. На веточках искрились цветы-звездочки. Оно было идеально, если бы не одна ветка. Она была искарежина настолько, что казалось будто ее пытались сломить, вырвать не оставив и сучка. На этой ветки тоже были цветы, но ДРУГИЕ. Сухие, бесцветные, замеревшие во времени и пространстве. И лишь один небольшой, только-только появившейся бутон говорил, что ветвь еще жива. В ней есть жизнь. Этот бутон еще невесом. Именно над ним склонилась высокая, статная женщина с пшеничными волосами, убранными в незатейливую прическу. На женщине было простое перламутровое ниспадающее платье с прямыми рукавами. Весь облик абсолютно не подходил императрице Авриэля. Женщина ласково легкими движениями касалась слабого бутона шепча ему ласковые слова. Едва касаясь губами, посылала нежный поцелуй. А по лицу из голубых как небо глаз текли слезы. Слезы боли, тревоги и… надежды. Опять надежды.

Мужчина смотрел на свою любимую, и сердце разрывалось на осколки. Он подошел и обнял за плечи: «Мирэйя, мы всегда будем верить и ждать!»

– Просто я очень боюсь. Боюсь, что это последняя.. что мне до скончания времен придется сначала увидеть эту надежду, а через некоторое время похоронить ее, как и прежде. Моя душа рвется к ней, а найти так и не может – прошептала уставшая женщина.

– Ты же знаешь, мы обыскали все вокруг, но следов так и не нашли. Как возможно сокрытие ауры силы мы можем предположить, но ведь нет отклика и на зов крови. А связь поколений истончается… Ее очень хорошо скрывают – твердо проговорил он в ответ.

Глава 1. Завеса над прошлым

Солнечный лучик медленно полз по столу, перепрыгнул на кровать и уже совсем близко подкрался к девушке… Она не спала, а наблюдала за этим пронырой. Буравила его взглядом и тихо просила его остановиться и замереть. И в то же время неистово хотелось, чтобы он быстрее до нее добрался и согрел, наконец озябшие руки, погладил по лицу и растопил лед страха. В небольшой комнатушке было по-своему уютно: у окна стоял массивный деревянный стол, на котором лежали стопочкой книжки, перья с белым опереньем стояли на подставке склонив макушки, чернила темным пятном напоминали озёрные омуты и листы бумаги, исписанные аккуратным почерком. В самом углу стоял большой шкаф, скрывая в своих недрах историю жизни ни одной девицы, проживающих когда-то в этой комнатушке. А с противоположной стороны уместилась небольшая кровать и стул, на котором висело простенькое серое платье и чепец. Возле стула стояли старые, потертые туфельки. Их бы давно уже сменить, да кто ж выдаст обновки девушке, с которой все решено… И лишь небольшой букетик маленьких беленьких цветочков в небольшой вазочке напоминал о том, что здесь действительно живет именно девушка, а не строгая и чопорная матрона.

Глаза было очень страшно открывать, но сколько не прятать голову под подушку, а все-таки нужно именно сегодня изменить свою жизнь. Через два дня будет поздно: ритуал храмовники проведут и мне, как и всем до меня придется существовать… Нет, это просто невыносимо! Наверно было бы проще жить и принять свою судьбу не знай я правду.

Меня всегда удивляло – Почему в целом замке одна подопечная? И всего две женщины: одна из которых добрая дородная кухарка, а вторая строгая и везде сующая свой нос надзирательница. И я, их подопечная. Все остальные – это храмовники, да послушники, но с послушниками мне запрещено общаться с тринадцати лет. До этого я бегала практически по всему замку, устраивая небольшие проказы, но как только стала проявляться магия все сразу изменилось… Мне запрещалось выходить за двор замка, да я вообще нигде не была, только мечтала, как выйду за стены этой тюрьмы. Вот в свои тринадцать лет и узнала, что я пленница.

Было такое же светлое утро. Я бежала на кухню словно на крыльях. Лишь один человек в этом замке каждый год рано утром делал мне подарок. Пока храмовники и послушники были в общем зале на молитве, я мчалась на кухню к Марте, к моей светлой женщине. Когда я почти добежала, то резко остановилась. Из кухни доносился разговор Марты и госпожи Анхелики, моей «надзирательницы». Голос Марты был так тих, что мне еле удавалось расслышать её слова, а госпожа Анхелика еле сдерживалась отрывисто выплевывая целыми выражениями.

– Марта, да как ты не понимаешь, что еще каких-то четыре года и от нее остается лишь воспоминание и боль. Зачем ты упорствуешь? Я не могу все время покрывать вас.

– Анхелика, ты же знаешь, я обязана жизнью сына её матери. Она мне как дочь.

– Да если святой отец Антоний узнает, что ты общаешься с Эвридикой, он не только выкинет тебя на улицу, но и сотрет память. Тогда кому ты будешь нужна?

– Все я понимаю, а клятва мне покоя не даст, ты же знаешь…

Я слушала и не могла понять… Что от меня скрывают? И что будет через четыре года? Я будто приросла к этому месту, а горло свело судорогой. Воздух как будто испарился из легких. Внутри стал расти горячий ком, медленно обостряя все чувства….

– Да и Эва имеет право знать, что её ждет. Ведь она здесь в клетке, пусть и пока она этого не осознаёт в полной мере.

– Марта, ну а дальше что? Думаешь Эвридика справится со всем ЭТИМ.

–Ани, дорогая, поверь эта девочка такая же сильная, как и её мать. Она сможет выскользнуть из этой клетки. Мы можем лишь ей в этом помочь, как и обещали Силесии.

–Ну хорошо… Тогда роли остаются прежними… остается лишь вручить подарок имениннице.

– Я думаю, она скоро прибежит ко мне… ты будешь сегодня с нами?

– Не думаю, что Эвридика будет рада меня видеть! – с грустью сказала госпожа Анхелика.

– Она всё поймёт, Ани. Всё это необходимо именно для неё.

… Жар достиг самых кончиков пальцев. Как будто сотни искорок пытались вырваться наружу. Терпеть стало не выносимо. Я отчаянно затрясла руками пытаясь «сбросить» этот жар с пальцев. А волны жара все набирали свою мощь с каждым мгновением все сильнее и сильнее. Как в тумане почувствовала резкую боль в руке и раздался звон бьющегося стекла… В глазах немного прояснилось и я увидела как ко мне склоняется запыхавшаяся Марта.

–Ани, беги за святым отцом. Сейчас мы не можем ничего изменить. Я побуду с Эвой.– крикнула Марта госпоже Анхелике и с затаённым внутри страхом посмотрела на меня. Как только стихли шаги «надзирательницы» Марта погладила меня по волосам и стала шептать четко проговаривая слова:

– Эва, доченька, ни так я хотела тебе это сказать, но у нас совсем мало времени. Сейчас тебя уведут в зал, в котором будет большой кристалл. Делай всё, что тебе скажут, но когда ты будешь «растворяться» в кристалле ты должна думать о своём имени. О своём настоящем имени. Ты меня слышишь? – я ничего не могла ответить лишь моргнула глазами в знак согласия – Имени, которое тебе дала твоя мать Силесия. Твоё имя Алерия. Повтори пожалуйста.

– Аа-ле-ри-яя – губы практически не двигались, но я упорно пыталась проговорить имя.

– Правильно, милая. Алерия- прошептала Марта, из глаз которой капали жгучие слёзы – Никому больше не говори его. Это очень важно!– Марта продолжала гладить по волосам, утешая и говоря, как она меня любит.

Я пыталась сосредоточить взгляд и рассмотреть её, но ничего не получалось. Вскоре послышался топот ног. И Марта резко отстранилась от меня, надев на лицо маску равнодушия и безучастия. Она встала, медленно подошла к настоятелю, поклонилась и поцеловав руку четко проговорила: «Девушка в сознании. Она пришла за завтраком, поскольку никого не нашла в обеденной зале. Ей резко стало дурно. Мы подумали, что вам нужно об этом знать».

– Вы все правильно сделали, Марта. Всё остальное позже – сухо проскрежетал святой отец Севелий и развернулся, показывая дорогу остальным.

Меня несли послушники по коридорам в часть замка, куда до этого момента ходить было строго запрещено. И я бы с огромным любопытством рассматривала все вокруг, если бы не разрастающийся пожар внутри. Казалось бы, куда еще больше разрастаться, но этот процесс все не прекращался и не прекращался. Из всего пути я запомнила лишь высокие каменные своды, уходящие куда-то вверх, да огромную деревянную двухстворчатую дверь, которая распахнулась, как только приблизилась наша процессия. Меня поставили на ноги, поддерживая за руки и медленно подвели к постаменту, на котором находился камень, величиной с человеческий рост. Камень был практически прозрачный, с рубленными линиями граней и лишь в самом центре клубился разноцветный вихрь. Вихрь, словно капля краски на воде, закручивался в различные замысловатые фигуры и поблескивал в луче солнца, падающего из окна на самой высокой точке каменного свода. Свет от окошка падал на зеркала и отражался прямо на кристалл.

Я стояла еле держась на ногах и не могла отвести взгляд от завихрений внутри кристалла, они словно гипнотизировали меня лишая воли. Краем глаза заметила, как из небольшой двери в тени вышел святой отец Антоний. Он был высоким старцем с седыми волосами, жестоким и цепким взглядом и высоким лбом. На его лице я видела улыбку полную сарказма лишь, когда приезжал правитель государства, в остальное время он был сдержан в эмоциях. Всегда говорил коротко и ёмко, ничего лишнего. Казалось, что говорит он так, потому что все его мысли это одна огромная тайна и каждое лишнее слово может её раскрыть. Святой отец Антоний был одет в белую как снег сутану с красным, словно кровь, кантом понизу и рукавам. На груди висел амулет в виде изогнутого полумесяца (символ – сосуда) и пламя огня, а в руке держал деревянный посох с наболдажником, в центре которого был рубин размером с куриное яйцо, опутанный тонкими нитями золота. Святой отец Антоний встал в двух шагах от кристалла и начал на распев читать на незнакомом мне языке с каждым разом все громче и громче. А отец Савелий подвёл вплотную к кристаллу положил мои руки на его грани и стал объяснять, что делать:

– Эвридика, слушай меня внимательно и повторяй все, что я тебе говорю. На твоих руках сейчас скопилась большое количество магии. Ты должна сейчас вслушиваться в ритм слов святого отца и постараться раскрыть своё сознанию для камня. Представь себя родником, из которого бежит вода прямо в кристалл, как в чашу. Представляй, как он наполняется этой водой до самой верхней точки. Ничего не бойся, завтра ты просто придёшь в себя. Просто ты сейчас….. немного поспишь, а завтра всё будет, как и прежде…

Я слушала его, но меня никак не мог отпустить голос святого отца Антония, он как будто заставлял меня выплёскивать потоки энергии, вихри в кристалле зачаровывали, влекли к себе, затягивали… разум как будто отделялся от тела и медленно перетекал в кристалл ускоряя клубы красок. На задворках сознания голос чтеца достигал высоких нот. По всему телу прошёл разряд и огромной волной понёсся в кристалл. А судорожно старалась удержать лишь одну мысль: «Я Алерия – дочь Силесии».

***

В следующее мгновение жар схлынул, а я почувствовала такую легкость, что казалось себе пёрышком парящим от легчайшего ветерка. Распахнула глаза и.. Нет я и мысли не допускала, что умерла и попала.. А куда я попала?! Вокруг было отнюдь не темно. Был полумрак, сияли ни стены, пол или потолок, сияло как будто само пространство вокруг меня. Глазу не за что было зацепиться. Ощущение пустоты и в тоже время наполненности переполняло меня. Было чувство постоянной раздвоенности. Как объяснить ощущение, что я себя одновременно чувствую и нет? Это противоречие с каждой минутой все давило на меня и давило. В голове кружилось много мыслей, я не могла поймать ни одну из них и тут как «молотом по наковальне»: «Я Алерия – дочь Силесии».

Все терзающие меня противоречия схлынули, и снова появилась легкость. В теле, в голове, в мыслях, в сердце, в душе. Я стала оглядываться вокруг. Сияние не прекратилось, оно стало приобретать различные краски и оттенки. Кое-где стали появляться то плавные, то резкие всполохи, приобретая различные очертания, но никак, не приобретая определенной формы. Сколько прошло времени пока я за всем этим наблюдала, сказать не смогу… но вскоре я заметила приближение яркого свечения. Оно медленно приближалось ко мне, приобретая форму молодой женщины в длинном струящемся платье, полы которого как будто сотканы из окружающего вокруг меня «пространства». У женщины было красивое лицо с мягкими чертами, с ласковой улыбкой на устах, большими синими глазами окруженными длинными ресницами и небольшим носиком слегка вздернутым кверху. Светлые волосы были распущены мягкими волнами и спадали на грудь незнакомки. Платье было с длинными широкими рукавами, которые слегка приоткрывали тонкие пальца рук. Пока она ко мне приближалась, от неё так и веяло теплом и спокойствием. Не дойдя трёх шагов до меня, она остановилась и стала приглядываться ко мне. Потом протянула руку и сказала: «Алерия… доченька… как долго я тебя искала!»

Всё, мой мир перевернулся. Я смотрела на неё и не могла поверить, что эта женщина моя мать. Как? Откуда она здесь? Что вообще происходит? Вопросы кружились и не могли никак озвучиться мной. Язык онемел. Но меня так и влекло к этой женщине с такой силой, что я сделала эти три шага и уткнулась в её грудь. Слёзы лились нескончаемым потоком, а женщина гладила меня по волосам и шептала о том, как она мечтала меня увидеть. Вот так я и познакомилась с моей мамой. После этого очнулась я лишь поздно ночью, в своей кровати.

Тот день был самым лучшим подарком для меня. Все эти годы мы общались с мамой каждую субботу, когда меня приводили к кристаллу отдавать магию, растворяясь в нем. И сегодня последний день, когда я её увижу. Сегодня я и стану виновницей её кончины. Я так долго готовилась к этому дню, знаю, что ничего не могу для неё сделать и всё же… Если наш с мамой план сработает, я буду свободной. Если нет, то навсегда буду привязана к кристаллу до момента привязки к нему моей дочери. До сих пор не могу поверить во все, что узнала от матери. Но от правды никуда не деться – мы здесь вечные пленницы для подпитки кристалла. Нет даже не так, а для того чтобы горстка правящих жили «долго и счастливо». Несколько поколений женщин моего рода вкачивало свою магию и душу в этот чёртов кристалл. Нас выращивали как «животных держа на поводке», чтобы не сбежали.

А сегодня должна состояться моя привязка, и обрыв привязки мамы, после которой её не будет существовать даже в виде видений в кристалле. Ритуал назначен на заре. Сейчас храмовники готовятся к нему, а я уже почти все свои приготовления уже сделала, остались штрихи. Пробраться в келью Святого отца Антония и забрать книгу с амулетом. Это все вечером, а пока… моя добрая Марта уже наверно ждет меня.

Соскочив с кровати, побежала в соседнюю комнату умываться, надеясь смыть всю тяжесть своих мыслей. Зачерпнув воду ковшом из бочонка плеснула в таз. Вода была прохладная, она так и не успела согреться за ночь, но это не важно. С огромным наслаждением зачерпнула воду ладошками и стала умывать лицо, шею и руки. Насыпала порошок на щетку и почистила зубки. После вернулась в комнату и стала надевать серенькое платье и туфли. На последок расчесав волосы и собрав их в пучок надела на голову чепец. Вроде готова. Заглянув в зеркало, увидела не слишком высокую девушку со слегка угловатой фигуркой. Сильно выделялись глаза серого с синими прожилками цвета с длинными как опахала ресницами. Такой же, как и у мамы, небольшой носик, вздернутый к верху, слегка припухлые губы. Щечки отдавали легким румянцем. Волос из под чепца практически не было видно, но сбоку так и норовил вылезти непослушный локон светло- русых волос. Он был словно посеребрен дымкой изморози отливая ярким переливом. Чепец я и ношу все время, стараясь снимать только на ночь, когда ложусь спать. Все думают, что это заслуга госпожи Анхелики, и лишь я и Марта знаем, что это все благодаря маме. После той первой встречи с ней у меня стали появляться посеребренные локоны. И чтобы до святых отцов не дошёл сей факт, приходилось чопорно надевать чепец и строить из себя благочестивую и набожную леди. Как это мне надоело!!!

Я улыбнулась своему отражению и вышла из комнаты. Медленно ступая по плитам в коридоре, направилась в кухню. Кухня находилась в левом крыле замка, недалеко от которой были хозяйственные постройки. Уже на подходе к кухне витали ароматы выпечки и трав. Марта была кухаркой от Светлого. Ну а знания различных трав, вообще наводили на скрытые в ней возможности знахарки или травницы. Когда я напрямик спросила у нее об этом, она сказала, что подобные знания никому не повредят, и стала потихоньку, втайне от всех меня обучать. Она приносила различные травы, объясняла, где их можно найти, какие части использовать и что из них можно приготовить. Я старалась быть прилежной ученицей, тщательно зарисовывая растения и записывая рецепты в книгу. А книгу мы хранили здесь на кухне в тайнике, чтобы при проверке моей комнаты никто не узнал о моих «странных» знаниях.

Наконец я окунулась в атмосферу тепла и уюта.

– Доброе утро милая! С днём рождения и надеюсь свободы – сказала Марта, подошла и обняла, поцеловав в щеку.

– Светлого дня Марта. День покажет, какой будет моя жизнь – ответила я и тоже обняла единственную добрую душу в этой клетке.

– Ладно уж к чему грустить в такой день. Садись за стол, а то молитва скоро закончится. Нужно торопиться – мы прошли к большому столу.

Краем глаза я заметила, как Марта махнула рукой в сторону двери, а с верхней балки, находящейся почти под самым потолком стал спускаться, прыгая по полкам и цепляясь за выступы в стене спрыгнул большой черный как ночь кот, с маленьким белым пятнышком на кончике хвоста. Он метнулся к двери и сел навострив уши.

– Теперь можно и поговорить – вздохнула Марта, неся тарелки с кашей к столу, на котором уже стоял кувшин с травяным взваром и мягкие, теплые булочки. – Ты готова?

– Так долго как мы еще ни к одной войне не готовились! – хотела я пошутить.

– Дочка это и есть война. Это сражение за жизнь и я бы хотела, чтобы ты в нем победила. Тогда и я буду уверена, что все это не зря. Я люблю тебя как родную и хочу чтобы ты, наконец, была счастлива – я улыбнулась на мгновение и вновь сосредоточилась на разговоре.

– Я выяснила у святого отца Савелия, что ритуал они начнут на заре, дабы «собрать максимум магии». Мама говорила, что ритуал поделен на две части, так как требует много энергии извне. У меня будет время до рассвета с момента соединения с кристаллом. Мама сможет лишь устроить всплеск энергии внутри, чтобы меня выбросило назад, но это будет и её конец – я опустила глаза, так как начинало пощипывать от слез. Не время проявлять слабость.

–Эва, родная, ты же понимаешь, что любая мать пойдет на все ради своего ребенка – Марта все же заметила слезинку и приобняла меня.

– Все я понимаю. И то, что её все равно не станет через два дня, и что этого не избежать, но сердце сжимается как будто тисками.

– Так соберись, Эва! Сейчас не время унывать, ты сильная и со всем справишься – я передернула плечами стряхивая с себя тяжелые мысли и вытерла набежавшие слезы – Ну вот другое дело, милая.

– Марта у тебя получилось вызвать обоз? – спросила я.

– Да, – с гордостью сказала Марта – и с этим мне помог Чирок – и хитро поглядывая на кота. Кот слегка повёл ушами и резко ударил хвостом о пол – И как же ему удалось нагнать столько полёвок в кладовую ума не приложу! Отец Антоний был в бешенстве, когда я ему сказала об угробленных продуктах. Он сперва не поверил и пошёл проверять, а одна из полёвок «вдруг» возьми и со страху спрыгни с пучка душицы на его голову. Вот крику то было, а ещё старец! – хихикнула она – Обоз прибудет ближе к вечерней молитве и немного задержится для починки телеги. Дочка ты помнишь, как найти схрон?

– Да. Слева от окна картина на раме, у которой в углу рисунок в виде полумесяца и пламени. Нужно найти небольшую выемку в виде дверцы и как бы открыть её. Откроется ход за стеллажом книг. В трёх шагах от выхода будет кадка с водой…

– Молодец. В суме ещё будет письмо и подарок от Анхелики. – проговорила Марта.

– От госпожи Анхелики!? – я так и не поверила своим ушам. Если бы не тот разговор, услышанный мной четыре года назад, я бы никогда не поверила, что она может хотя бы просто захотеть мне помочь, а так… – Она разве не в замке?

– Нет, Эва. Со вчерашнего вечера она больше здесь не работает. Твое обучение больше не требовалось…Не верь глазам своим, суди людей по их поступкам. Иногда за маской безразличия скрывается истинное участие.

Я решилась задать ей вопрос, который очень давно мучил меня. Вдруг ответит:

–Марта, а откуда ты знаешь об этом ходе, ведь в том крыле прибирают лишь послушники, да и я там бываю лишь в дни отдачи магии?

– Помнишь я говорила тебе, что обязана жизнью своего сына твоей матери? – я кивнула головой – Мой сын был послушником. Мы скрывали, что я его мать. Он ушел из дому в шестнадцать лет и пробыл уже около двух лет в услужении, когда я терзаемая невозможностью его хотя бы иногда видеть нанялась в кухарки. Муж мой погиб на охоте, а детей Светлый мне больше не дал. Я была счастлива видеть его, и когда он стал бы храмовником, хотела уйти за ним в новый приход. Он был приставлен к уборке в покоях Святого отца Антония и однажды слишком задержался в его покоях. Услышал какой-то шум, решил притаиться в нише, так как голоса были незнакомы. Когда открылся ход вошли два человека, а за ними и отец Антоний. Незнакомцы были Королём Сербием и его советником. Разговор шёл о Селестии и её привязке к кристаллу. О том, что амулет сокрытия ауры удалось объединить с возможностью частичного изъятия магии, чтобы избежать её всплеска. Что могло привлечь внимание послов, находящихся в резиденции короля. Впервые ритуал приходилось откладывать, так как были подозрения, что послы отправлены не случайно и ждут изменения в магическом фоне, который возникает при привязке. Когда разговор был закончен, отец Антоний открыл ход и ушёл провожать визитёров. Мой сын решил не выдавать своего присутствия и уйти, но когда он выходил из покоев ему встретился отец Савелий. Если бы ни эта встреча, то никто бы не узнал о том, что кто-то был случайным свидетелем разговора. Чуть позже он нашел меня и рассказал обо всем, а спустя каких-то полтора часа после нашей встречи я увидела, как моего сына окровавленного несут к выходу из замка. В тот момент я была с Силестией. Она знала кем приходился мне этот юноша и махнув рукой мне сказала: «все будет хорошо!» Окрикнула послушников, те замерли, а она случайно коснувшись его запястья послала «искру». Все списали на всплески магии. Позже я узнала, что таким образом она не дала душе моего сына покинуть его тело, «зажгла в нём огонек жизни». Сейчас мой единственный сын жив и счастлив, хоть и живет далеко от меня, в другой стране. Лишь раз в полгода я получаю от него послание. Я очень благодарна Силестии и …

В этот момент Чирок отскочил от двери, махнул хвостом и скрылся за мешками в углу. Я выпрямила спину и медленно стала есть слегка остывшую кашу. Марта отошла к котлу над очагом и с маской полного безразличия ко мне медленно помешивала варево. В зал вошел один из послушников и сказал, что можно накрывать в обедне, а святые отцы Антоний и Савелий просят продать еще и укрепляющий отвар. Кухарка махнула головой в знак согласия, а послушник повернул обратно.

– Тебе нужно сегодня поменьше бегать ко мне, а то возникнут лишние вопросы. Анхелики больше нет и прикрыть нас не кому – тихо проговорила она. В голосе слышалась грусть. Я быстро доела остатки каши, выпила взвар и, не притронувшись к булочкам, пошла к моей доброй и любимой Марте. Я обняла её со спины.

– Спасибо. Я тебя никогда не забуду.

– Беги дочка, да прибудет с тобой Светлый! – проговорила она в ответ.

Глава 2. «Побег»

Неутомимо приближался вечер, а я так и сидела на кровати поглядывая на букетик цветов на столе. Один из листочков отлетел от цветка и медленно упал на стол. Так и я смотря на этот хрупкий листок боялась остаться одной. Если всё получится, то рядом со мной не будет ни доброй Марты, ни вездесущей госпожи Анхелики, ни тем более самого дорогого для меня человека – мамы. Больше всего меня страшила, что именно я буду невольной виновницей её небытия.

***

– Доченька, ты моя жизнь, помни об этом. Я сделаю всё, что от меня зависит, лишь бы у тебя была другая судьба. Чтобы ты никогда не стала марионеткой в руках этих «святош».

– Мама, но как я смогу себя простить после этого? – мне не хотелось разрывать эту зыбкую связь… Мама погладила рукой по моим посеребренным волосам. Моя голова лежала на коленях у мамы, а я, закрыв глаза, пыталась удержать слёзы.

–Алерия, это единственная возможность освободиться от кристалла и попытаться найти свои корни. Я говорила тебе, что никому не позволялось наречь именем своё дитя. Лишь мне удалось это. У всех до меня также рождались девочки, но их уносили от матерей, едва малютки оглашали криком этот мир. Мне повезло, что в моей жизни появилась Марта. Она помогла мне вызвать роды раньше срока. Я никогда не забуду, как ты появилась на свет… Я родила тебя на кухне, на старой мешковине под светом от пламени камина. Но это было счастье. Нам никто не смог помешать.

Был поздний вечер и весь замок готовился ко сну, святые отцы должна были вернуться ближе к ночи с приёма короля. Я уговорила Марту мне помочь, а Чирок должен был предупредить о возвращение святых отцов. Я не скажу, что всё было легко и просто, ведь до срока оставался целый месяц, но другой возможности у нас могло и не появиться. Я изо всех сил пыталась сдержать крик до хруста сжимая обыкновенную палку… Твой первый крик был для меня самой прекрасной музыкой. Я приложила тебя к груди, а Марта подала мне лист бумаги и перо. Написав имя «Алерия», капнула на листок свою кровь и бросила его в огонь. Мы создали «узелок» нашей с тобой связи. Ты уснула и лишь когда подъезжала карета к замку Марта взяла тебя на руки и хлопнула тебя по попке…Раздался детский крик. Мы сделали вид, что ты только что родилась… Я претворилась, что полностью без сил, а Марта, завернув тебя в полотенце, тут же побежала до святого отца.

Именно эта связь позволила мне найти тебя среди всех тех душ, которые были привязаны к кристаллу прежде. Не думай, что оборвав связь с кристаллом, ты будешь виновна в моем небытии. Я всегда буду с тобой рядом, в твоём сердце и в твоей магии.

Слова мамы согрели меня словно теплый огонёк…

***

Эти воспоминания легкой зыбкой пронеслись перед глазами. Я не могу отступить, ведь это означало бы предательство. Предательство самого близкого мне человека. Как после стольких усилий я могу повернуть обратно. Я постараюсь сделать всё, чтобы жертва моей матери не была напрасна. Подбодрив себя, я сняла чепец, заплела косу, скрутив её, заколола шпильками. Сняла своё серенькое платье и надела на себя серый балахон послушников (припрятанный мной в шкафу под ворохом старой одежды). Поверх него надела светло голубой предназначенный для ритуала. На ногах остались туфли, которые нужно будет снять. С собой из комнаты взять я ничего не смогу – заметят. А ненужное внимание мне ни к чему. Накинула капюшон на голову и стала ждать…

Прошло около полу часа, когда в дверь постучали.

Ну, всё, пора менять свою жизнь. Оставим в прошлом страх и нерешительность, им нет места в моём будущем.

Я встала с кровати и пошла открывать дверь. На пороге стоял уже взрослый и высокий мужчина в серой хламиде. С резкими чертами лица, темными почти черными волосами и карими глазами. На груди у него как и у всех старших храмовников висел амулет в виде полумесяца и пламени, только металл был попроще, у этого вроде серебро, начищен так, что аж сверкает.

– Тишайшего вечера, Эвридика! Следуйте за мной – сказал, как отрезал. Конечно, зачем ему передо мной лебезить, если после ритуала «привязки» я не смогу даже на день отлучиться из замка. Вечно на «коротком поводке». Не даром, при моём воспитании ежедневно вдалбливали беспрекословное подчинение «святошам» и правящим и трепет от моей «великой миссии». Только никто из них мне не говорил, чем мне это грозит: кристалл будет постоянно тянуть из меня сперва магические силы, а после рождения дочери, еще не известно кому они меня подложат, еще и душу, сначала по капли, а после того как дочку осмотрят, оценят её здоровье и состояние в целом, через два дня, вытянут остатки души, запечатав в кристалле до следующей «привязки» уже моей дочери. Как же тошно от их «святости».

Меня вели по коридорам в зал для совершения ритуала… Каждый шаг звучал набатом в моей голове. Каменные стены давили, а сердце, словно птица, трепыхалось в попытке улететь на свободу. Пройдя по узкому коридору жилой части замка, вышли к залу центрального входа. Именно здесь мы встречали короля Сербия при его официальном посещении замка. И мне единственной приходилось низко кланяться и целовать подол его одежды в знак «смирения и почтения», все остальные склоняли головы в поклоне, а святой отец Антоний слега кивал в знак приветствия. «Равный равному».

Как только мы вошли в зал, голоса смолкли, недалеко от центрального входа, я увидела Марту. Она стояла и беседовала с одним из храмовников, отвечающим за хозяйственную часть. Я лишь на долю минуты поймала её взгляд, но и этого хватило, чтобы увидеть таившуюся в глазах грусть, любовь и поддержку. Моё сердце согрелось в лучах тепла исходившего от неё. Сердечко дёрнулось и стало успокаиваться… всё у меня получиться. Иначе не может быть.

Мы подошли к церемониальному залу, двери в который были уже раскрыты. По кругу уже стояли старшие храмовники, к ним же присоединился и мой сопровождающий. У самого кристалла стоял святой отец Антоний. Вроде всё как обычно, но рядом с ним на подставке лежала раскрытая древняя книга, листы которой уже посерели. Ко мне же подошёл святой отец Савелий. Он подвёл меня к самому кристаллу и положил мои руки на его грани.

«Раскрой свою душу Эвредика! Исполни своё предназначение…» – проговорил он мне.

Вот и святой отец Антоний обратил на нас своё драгоценнейшее внимание, вскинул руки, в одной из которых был неизменный посох и заговорил:

– Братья мои, вот и настал долгожданный день Единения. Мы все готовились к нему ни один год, каждый исполняя все наказы Светлейшего. Многие века назад боги обратили внимание на своих искренне верующих детей, преподнесли им в дар кристалл позволяющий приумножить силы или спасти верную душу, дабы помочь в трудном пути. Они наказали своим любимым детям выбрать деву с доброй душой и влить душу и магию девы в кристалл для его пробужения. Наши мудрейшие святые нашли такую деву и сделали всё необходимое для того чтобы кристалл обрёл свою душу. Мы же должны обновлять дабы душа не угасла… Сегодня начинается путь обновления силы. Боги выбрали эту девушку, ниспослав ей свою милость соединить свою магию с кристаллом для начала его обновления. Возрадуемся же этому и вознесём молитвы к богам нашим.

Храмовники стали напевать свои молитвы слегка покачиваясь. Через некоторое время все смолки, а святой отец Антоний стал зачитывать из книги нараспев… Его голос напоминал волны, он то высоко поднимался, то опускался вниз. И от этого всё больше хотелось закрыть глаза и наконец дотронуться до камня. В кристалле всё с большей скоростью закручивались клубки красок в замысловатых спиралях. Кое-где по граням кристалла играли огненные блики. Как только святой отец Антоний сменил ритм прочтения на «раскаты грома» ко мне подошёл святой отец Савелий и подвёл меня к камню и положил мои руки на ближайшие грани. Перед глазами всё поплыло, а меня тянуло к полу. Я опустилась на колени, спуская руки вниз по граням, прислонила голову к поверхности…. Слов я уже не разбирала, в ушах стоял гул. Я попыталась открыть газа.. Последнее, что я увидела – это искру в глубине вихря, которая разрасталась с каждым мгновением, она как будто пыталась вырваться из заточения. И как только искра заполнила весь кристалл, меня ударило…

Очнулась я всё также паря в невесомости, только через мгновение я уже видела лучащееся добротой лицо своей мамы. Она как и прежде была прекрасна, время было не властно над ней, ведь что для чистой души вечность… лишь мгновение. Мама подошла и обняла меня: «Алерия, доченька, я так тебя люблю». Легкая грусть отразилась в глазах моего дорогого человека. Мама погладила меня по голове и поцеловала в щеку.

– Алерия, у нас не так много времени. Я чувствую, как сила кристалла ищет новый сосуд, из которого будет черпать свою мощь. Пока я рядом с тобой «кровь от крови, плоть от плоти» моя магия скрывает тебя, но стоит разорвать руки, как к тебе устремляться «щупальца» чтобы тебя привязать.

– Мама я так боюсь… Я не смогу без тебя. Кроме тебя у меня нет никого.

–Доченька, не бойся, я всегда буду с тобой в твоём сердце. Ты должна быть сильной, пообещай мне! Слышишь меня? Ты должна пообещать мне что не остановишься и сделаешь всё, слышишь меня ? всё чтобы вырваться на свободу… Обещай! – мама посмотрела на меня строго. У меня из глаз текли слёзы. Я смотрела на неё и понимала, что больше её не увижу. Хотелось всё бросить и остаться здесь с ней…– Аурелия поклянись мне, что не остановишься, не повернёшь назад, как бы тяжело тебе не было! – Меня трясло так, что зуб на зуб не попадался..

– Дочь… – Мама руками трясла меня повторяя как заклинание – Дочь… Клянись… Поклянись памятью обо мне… Аурелия…

– Клянусь! Клянусь тебе не сходить с пути, каким бы тяжёлым он ни был. Клянусь…– Мама крепче меня обняла, одна слезинка упала из её глаз мне на щеку опалив меня жаром. Мы постояли так немножко успокаиваясь. Но время не хотело замедлить свой бег, чтобы мы подольше могли насладиться друг другом. Тишиной когда два сердца бьются размеренно отдавая свою любовь не требуя ничего взамен, а души рвутся друг к другу в попытке защитить, согреть.

–Хорошая моя, запомни, ты должна найти свои корни… научиться пользоваться магией, но никому, слышишь, никому не раскрывай, кем ты являешься. Я мало тебе рассказала о том, кто мы, но и этих крох хватает, чтобы понять, насколько опасно раскрывать тайну нашего происхождения. Многие захотят получить возможность воскреснуть…только ни ты, ни я так и не познали своей силы. У тебя сейчас будет накапливаться магия, но тебе нужно научиться сдерживать её пока не обретёшь контроль и не научишься пользоваться ею. Помни всё, о чем мы с тобой говорили.– я смотрела на маму и старалась запомнить каждую её черточку, сохранить её образ…

– Я постараюсь…– смахнув слёзы, улыбнулась. Мама не должна запомнить меня слабой и плачущей. Ради неё и себя я стану уверенной и улыбающейся.

–Аурелия пора… Прошло достаточно времени, чтобы храмовники закончили ритуал и надеюсь убраться восвояси. Тебя они не могут до утра унести от кристалла и это нам на руку. Будь осторожна моя хорошая… – мама с улыбкой посмотрела на меня – приготовься…

«Я тоже любл…»– жгучая боль пронзила, отбрасывая меня в пустоту…Мама отпустила меня и отошла на шаг. Всё пространство вокруг не просто сияло, а искрилось, переливаясь радужным светом. Искорки тянулись к ней, как цветы во время дождя, стараясь скорее добраться до желанной цели. Они как маленькие бабочки карабкались вверх по сияющим кружевам её платья и сплетались в комок на её груди. В это время со всех сторон стали появляться замысловатые разноцветные фигуры. Изгибаясь и вскидывая словно языки пламени они двигались в нам, не минуты не позволяя усомниться в том к кому они приближаются. Время словно ускорило свой ход, приближая эти языки-щупальца с немыслимой скоростью. Я смотрела на маму и верила ей как никому в этом мире. А она последний раз посмотрела на меня: «Я люблю тебя!» – вырвав из груди комок ярких искорок, бросила его в меня…

Мир возвращался ко мне медленно, нехотя, а изнутри всё кипело, причиняя боль. Стараясь не выдавать себя, я ждала еще несколько минут, присушиваясь к звукам, а уж потом открыла глаза. Вокруг стояла оглушающая тишина, а пространство просто наполнено энергией. Отсутствие храмовников порадовало, а вот отсутствие яркого света немного напрягало – было не видно скрывающиеся в темноте углы. Наконец, решившись, чему быть того не миновать, я приподняла голову и огляделась. Я так и лежала в своей хламиде у кристалла на постаменте. Так бы и пролежала до самого утра пока не успокоились всплески энергии магии при «привязке» к кристаллу. Вокруг никого, через зеркала из окошка сверху падал лунный свет на грани кристалла, ловя радужные всполохи. Не теряя времени, отцепила капюшон скрывающий лицо, а главное волосы. Стащила ненавистную хламиду с себя и спрятала её в глубине зала, чтобы не попалась на глаза сразу. Расправила серый балахон послушника и снова накинула капюшон на голову. Подошла к двери в покои святого отца Антония и медленно стала открывать её. Лишь бы она не скрипнула…. Видимо Светлейший решил обратить на меня свой взор и помог привлечь удачу. Нужно поскорее успеть сбежать прежде, чем эта капризная дама не отвернётся от меня. Я проскользнула в комнату, прикрыла дверь и притихла. Судорожно огляделась… Комната представляла собой рабочий кабинет: массивный дубовый стол занимал центральное место, несколько кресел для посетителей возле стены и огромное кресло обитое красным бархатом во главе стола. Плотно зашторенное окно было за спиной хозяйского кресла. Стеллаж с книгами практически во всю стену. Прям напротив стола висело несколько картин: портрет короля Сербия как и положено был в центре, взгляд которого как будто прожигал насквозь. Так и хотелось поскорее скрыться, чтобы избежать его гнева. Слева висела картина в массивной раме с морским пейзажем, сквозь буйство морской стихии одинокий парусник пытался пробиться к брезжащему вдалеке свету. Волны практически нависали над ним, грозя перевернуть, словно легкую скорлупку, однако тот наперекор всему прорывался к желанной цели. На картине справа был деревенский пейзаж: под ночным осенним небом была целая стайка уснувших домишек, лишь кое-где в окнах виднелся свет, а вдалеке возвышался густой лес. Было ещё несколько картин поменьше, только они как-то терялись среди этого великолепия. Недалеко от стеллажа была дверь, вероятно в спальню святого отца.

Я окинула взглядом стол, на котором было писчие принадлежности, несколько книг, рукописей и свитков, а также небольшая шкатулка. С надеждой взяла шкатулку и раскрыла её… Надежды рухнули – несколько писем, пару колец и печатка. И где же мне найти книгу и амулет для скрытия магии и ауры. Хоть на мне и есть подобные заклинания, но они имеют кратковременный характер и требуют пусть не частого но всё-таки обновления. Без них, где я найду мага с достаточным уровнем силы и мастерства, а тем более денег за его услуги?! Ничего не даётся легко. Вдруг в одном из ящиков? Я просматривала один ящик за другим: документы, письма, еще письма, свитки, какие-то камни… ну где же? Вот и последний ящик… нет. Ничего. Думай Аурелия.

По верхнему краю стола рисунок из переплетающихся символов – интересно. Справа под столешницей небольшой символ. Ну, вот же – месяц и пламя в ободке. Нажимаю на углубление на пламени, щелчок… слегка выдвигается узкий ящичек, а там! Светлейший придержи ещё даму Удачи. Книга в кожаном переплете с какими-то символами на обложке и небольшой застежкой сбоку. Именно из неё читал святой отец Антоний. Когда я её касаюсь, она начинает слегка светиться, но никаких неприятных ощущений не чувствуется. Словно тепло струится ко мне. Странно, неужели нет никакой защиты, такого ведь не может быть. Под книгой вожделенный амулет – прозрачный как слеза камень в лапках паучка на цепочке. Сразу надеваю на шею и прячу под балахоном. Что это за странная шкатулка? Вроде я взяла всё, что нужно, но руки, так и тянуться посмотреть хоть одним глазком. Ну и зачем святому отцу засохший листок. Как только я беру его в руки, листок рассыпается искрящейся пылью и оседает на книгу, лежащую на столе. Застёжка открывается тихим щелчком. Я, все ещё не веря, касаюсь застёжки, думала, что просто спрячу книгу за пределами замка, если не смогу её открыть, а тут. Укол в палец, да что же это? Небольшая иголочка втягивается обратно в замочек, скрывая в своих недрах рубиновую капельку крови. По книге проходит рябь всколыхнувшая символы, на которых появились дополнительные штрихи. Открываю, а на обратной стороне появилась запись: светлоликая Аурелия из рода Дарящих, третья этхон… а следующие несколько слов на каком-то другом языке. Ну вот, кое-что о себе уже известно… Были ещё несколько амулетов, но на них наверняка есть защита, поэтому рисковать не стоит.

Захлопнула тайник и пошла к картине с деревенькой. Вот и заветный символ на раме. Ну и где же эта дверка. Я несколько минут вглядывалась в домишки пытаясь найти заветную выемку на дверке, но ничего. Похоже, меня подводит зрение, ведь я уже осмотрела каждый домик. От бессилия я поднимаю голову вверх. Не может быть. Я не сдамся. Опускаю взгляд и улавливаю легкую необычность леса. Почти у самого края картины в полутонах виднеется еще один домик, но он как будто прикрыт лапами деревьев. Однако просматривается легкий его силуэт. А вот и выемка на дверке, прям размером с небольшой палец. Сдвигаю влево: на картине в этом месте как будто виднеется огонь в глубине домика, а в комнате сдвигается часть стеллажа, открывая проход. Схватив книгу, выскакиваю в проход, и в тот же миг с тихим шорохом за моей спиной закрывается проход.

Запах сырости раздражал, а темнота так и давила, паника накрыла незаметно. Найти стену – не проблема, а вот выход… ну где же ты. Едва касаясь стены, шла вперёд. Под руки так и попадалась то паутина, то мелкие веточки, или быть может корешки. Отсутствие света рисовало в воображении все потаённые страхи и главный – меня поймают! Ну вот и потянуло свежестью вечера, а я наткнулась на стену перед собой. Дошла. Стала ощупывать стену, натыкаясь на острые края камней. Справа вроде небольшой рытяжок с деревянной ручкой. Потянула вниз, стена впереди отъехала… Легкий вечерний ветер ударил в лицо, наполняя трепетом и надеждой. Не время расслабляться! Оглядываюсь… Ну вот и кадка с водой у самой стены. Хорошо, что кадка не полная. Стараясь не уронить, наклоняю кадку и достаю из под неё холщёвый мешок. Как благодарна, что выход из хода вывел на небольшой сад, а то сверкала бы своей наготой. Вытащила из мешка вещи, а обратно запихала балахон и книгу.

Так быстро я ещё никогда не одевалась: штаны хоть и поношенные, но теплые, мешковатую рубаху перетянула поясом, небольшой жилет из тонкой кожи для тепла, старенькие, но главное целые, мягкие пешие сапожки, волосы скрутила и спрятала под кепой. Если не приглядываться, то я похожа на худощавого мальчишку, хотя с натяжкой. Но ничего заберу вещи собранные Мартой у скупщика, а там переоденусь и сольюсь с общей массой горожан. Накинула мешок на плечи и стала обходить двор в сторону дворовых построек. Судя по всему, большая часть храмовников готовятся ко сну. Нужно поторапливаться, а то телегу не выпустят до утра, а там и святой отец Антоний может вернуться после отчета перед королём.

Прячась в тени деревьев, обошла жилую часть замка, притаилась за углом в тени деревьев. У хозяйственной части пока еще бурлила жизнь: под телегой запряженной крепким гнедым жеребцом лежал мужчина и что-то чинил, рядом с ним стоял крепкий, высокий мужчина в годах, из кухни доносились голоса Марты и старшего храмовника Сенекия.

–Долго ещё они здесь будут?– возмущению храмовника не было предела.

– У них что-то с осью, сказали немного осталось

–Да они тут уже два часа стоят! Если они не уберутся отсюда в течении часа, то сама будешь разговаривать с отцом Савелием.

– Но не могу же я на себе вывести бочку, я не ломовая лошадь!

– Я всё сказал, у них не больше часа! – как только стихли шаги храмовника, из замка выглянула Марта. К ней подошёл крепкий мужчина в просторной рубахе и шапке набекрень, именно он и стоял рядом с телегой. Они о чем-то переговорили и мужчина направился к телеге. Постоял там немного, сказав пару слов отошел ближе к замку в тень.

Я подняла небольшой камушек и кинула ему в спину. Мужчина обернулся, увидев меня он сделал знак и показал идти в сарай, в который я и прошмыгнула.

– Марта, голубушка, а где боченок-то, ты бы показала, откуда сию радость тащить, а то Митёк уже закончил. Надо бы и честь знать. Негоже женатым мужикам в чужой хате ночевать.

– Дак в сарайке стоит, сейчас покажу…– они вместе пошли к сараю.

Как только Марта зашла в сарай, я выскочила навстречу.

–Эва, у тебя получилась – она обняла меня и поцеловала в щеку– давай дочка, времени совсем нет.

Марта открыла крышку достаточно большой бочки, а мужчина помог в неё забраться. В бочке лежал мешок побольше с вещами, собранными сердобольной Мартой.

–Там тебе вещи и еда на первое время, подарок от Анхелики и немного денег. Береги себя дорогая – говорила Марта чуть не плача.

– Я люблю тебя и никогда не забуду. Спасибо за всё.

–Всё, нечего сырость разводить! Нагутаритесь еще, как всё образуется – пробормотал мужчина, таща что-то вроде деревянной бадьи – сиди спокойно и пригни голову, вытащить тебя смогу только ближе к лесу как скроемся с глаз охраны – Бадью установили у меня над головой в креплениях и залили прокисшее вино, накрыли крышкой и закрепили, чтобы не открылась. Было очень тесно, но лучше ехать с неудобствами, но свободной, чем жить в тюрьме на коротком поводке до поры до времени. Сквозь стенки услышала тихое: «Прощай! Храни тебя Светлейший!»

В сарай зашёл второй мужчина и они перетащили бочку на телегу. Раздалось басистое: «Трогай!» и раздался скрип колёс. Я затаила дыхание. У ворот телегу осматривали охранники и даже открывали крышку бочки, но совать палку и проверять дно никто не решился, никому не хотелось иметь дело с храмовниками. От запаха прокисшего вина слезились глаза, но хозяин телеги плеснул «по-братски» охранникам на нужды. Как только за телегой закрылись ворота, отрезая меня от старой жизни, я, наконец, смогла перевести дыхание. Руки тряслись от напряжения, а сердце стучало как бешенное. Лишь размеренный ход телеги начал успокаивать меня. Прошло, по-моему, не меньше часа, когда телега остановилась, и меня достали из бочки.

– Ну что, теперь мы можем и нормально познакомиться. Я дядька Тихон – друг Марты, а это мой сын Митёк – усаживая рядом с собой, говорил старший мужчина. Было темно, но свет взошедшей луны позволил увидеть улыбку на его бородатом лице.

–Меня Эвой зовут… вы так мне помогли… спасибо – я не знала, что и сказать, человеку, рискнувшему мне помочь.

– Отдыхай пока, мы довезем тебя до городской площади, а там ты сможешь найти себе комнату в таверне или пойдешь дальше. Тебе решать. К себе привести не смогу. Домочадцы не должны тебя видеть.

–А как же вы?– не хочется, чтобы кто-то из них пострадал из-за меня.

– Не волнуйся так, на нас никто не подумает, а если и придут проверять, то ничего не смогут узнать – он показал небольшой амулет в виде перекрещенных палочек с завитками, для сокрытия мыслей. – Он заговорён на все что касается тебя. А активируем его, как только с тобой расстанемся. Так что отдыхай, набирайся сил.

Я прилегла на колючую солому в телеге и под мерный шаг жеребца, и скрип колёс смотрела в небо. Какое же оно необъятное! Сумерки совсем уже уступили владения ночной красавице. На угольной небесной глади яркими искрами рассыпаны звёзды. Они подмигивали мне, даря надежду на будущее. Ветер доносил терпкий запах леса, а душа моя пела! Я смогла. Впереди трудный путь, и конечно мне ещё рано расслабляться, но как же манит, пьянит и будоражит заветное слово – Свобода.

Глава 3 «Планируют многие, а мы думаем как воплотить…»

Найти возницу почтовой кареты не составило огромного труда… Конечно не составило! Его ведь чуть не вышибли и первой же таверны, в которую я забрела в поисках крова. Этот «слегка» подвыпивший индивид на радостях решил сыграть в «бирок» с местной братией. Вот что может побудить человека в годах сыграть на деньги с заправскими игроками. Отсутствие ума – думала я, ан нет, его обокрали в таверне две «обворожительные» милые «ГАДЮКИ». Одна виляя своими аппетитными бедрами отвлекала, а вторая умыкнула кошель. Мужчины! Куда делся ум у этого «семейного» и «праведного» мученика? Видимо в тот момент, когда эти «нимфы-гадюки» скрылись за дубовыми дверями таверны, этот мученик и вспомнил о наличии извилин в его голове! Не найдя заветного кошеля, возница полетел на поиски воровок, но если «птичка упорхнула, то поздно ставить силки». Искал он их видимо долго, а когда вернулся обратно, то владелец таверны запросил остаток за предоставленную комнату. Денег нет. Ему и предложил поучаствовать в игре один «сочувствующий» постоялец. Своё кольцо тот конечно проиграл и стал возмущаться о нечестной игре. Его и выпихнули из таверны, дав сроку сутки на поиски денег, либо не видать ему коня, как своих ушей.

Вот на вылете из таверне мы и познакомились… Он летел красиво! Махал руками, брызгая кровью из носа и сплёвывая вышибленный зуб. Бедняга. Да и приземление было эпическим – в лужу. Представляете достаточно чистая и сухая площадь и одна единственная лужа, помойная.

Как-то не смогла я пройти мимо «утопающего», вот и помогла ему всать…

– Я вам еще покажу, как меня, Махея, как какого-то плешивого катейку выбрасывать. Я на вас Ордену пожалуюсь! Прохиндеи! – отряхиваясь от луковой шелухи кричал он.

–Уважаемый, давайте я вам помогу! – стряхивая грязь с шапки возницы, говорю я.

– А тебе сорванец чего надо? Поглумиться решил над чужой бедой!– зыркнул он своим тяжёлым взглядом и выхватил из рук шапку.

–Да нет, что вы, я просто ищу с кем бы в Кронвельд добраться, к тетке – переубеждать, что перед ним девушка совсем не хотелось, а так в полутьме и не заметно, что у паренька грудь есть. Вот прикуплю плащ с капюшоном и не важно будет, кто под ним скрывается парень или девушка, ну и грудь перетянуть ведь можно. Кстати этим и надо заняться в ближайшее время.

На лице возницы видно было, как одна мысль сменяется другой. Сперва вроде надежда, а потом и явное намерение кого-то обдурить. И этот кто-то видимо я.

–Так это я как раз туда и еду. Я почту развожу, ну и попутчиков беру, только мест у меня не осталось. На козлах поедешь? Возьму как с дорогого друга – ну значит точно втридорога.

– А сколько будет стоить проезд? – посмотрим, на сколько губу раскатает.

– Ну, дак если бы в карете место было, то три серебром, а раз на козлах поедешь, да и парень ты отзывчивый. Не бросать же тебя в беде. Вот и на один серебром и сговоримся – ответил он. Да видимо у этого малого совсем мозги отшибло.

– Нет, что вы я не буду вас утруждать, там и для одного вас, скорее всего места мало. К чему вам такие неудобства. Я уж с каким-нибудь обозом поеду, да и нет у меня таких деньжишь. На дорогу батя только и оставил что двадцать медяков –протараторила ему я. Лицо у возницы перекосило. Рыбка срывается… видимо деньги ему прям сейчас нужны.

– Да ладно тебе, малый, составишь мне компанию, если что подсобишь маленько. Коня покормишь или похлебку сваришь. Ехать ведь дня два, а мне так порой поговорить охота, а не с кем – посмотрел на меня такой добродушной улыбкой, аж всё внутри скрутило от сладости. А сладкого много вредно!

Я подумала немного для вида, ну и конечно согласилась. Я-то пока в своём уме. Мне поскорее из города уехать нужно, а то с утра, скорее всего уже разыскивать будут, тогда точно мне несдобровать: «Тогда я согласен, только во сколько отправляемся? А то мне еще сделать кое-что нужно».

– С первым лучом солнца, в пять часов. Успеешь? И да расчет сразу – и глазами так хлопает, наивный, он, наверное, думал, что я прям по доброте душевной сразу всё и выложу.

–У меня сейчас десять есть, а десять в мешке у ростовщика. Подождете часок, я сбегаю? – мне всего-то нужно отлучиться, чтобы вид себе придать, да плащ раздобыть потеплее, а то замерзну я на ветру ехать.

– Хорошо, давай половину и поспеши, ждать мне некогда – на его морде так и было написано – «ну, что не сделать для дорогого человека».

Я по-быстрому вытащила задаток и, помахав рукой, юркнула за хозяйские постройки в блаженную тень. Сейчас срочно нужно найти, где раздобыть плащ, да и посмотреть, наконец, что мне Марта собрала в мешке. Обошла торговую площадь, скрываясь в практически непроглядной темени построек. Времени уже давно заполночь, до отправления часа два, а вопросов две телеги и обозик. На площади было всего две таверны, снимать комнату, чтобы передохнуть смысла нет, да и вдруг кто увидит и запомнит меня, вещи в темноте не особо рассмотреть, значит буду исходить из того, что нужен мне сейчас небольшой минимум на два дня до поездки. А еда мне точно нужна, на одном воздухе не протяну… Тем временем подобралась ко второй таверне с громким таким названием «На распутье дорог». Здание было в два этажа, с спальными комнатами на втором и обедней на первом. Именно с первого этажа слышались голоса загулявших посетителей. Я подняла голову и стала бесцельно осматривать здание, обдумывать что делать дальше. Простояла, прислонившись к стене, недалеко от входа в таверну минуты две, как услышала резкий шум открывающегося окна. Сразу юркнула в ближайший сарай, оказавшийся конюшней. Три рысака, тихо похрапывая, стояли на привязи и лишь один из них был оседлан. Выглянув на улицу, увидела, как со второго этажа выныривает молодой мужчина. Он был только в одних штанах, а в руке держал ботинки и плащ. Комната за мужчиной озарилась светом:

–Ах, ты шалава подзаборная….да я тебя…– к мужчине метнулся более крупный индивид похожий на внушительного медведя, хватая того за руку. Последовал удар кулаком в лицо. И видимо, горе-любовник полетел кубарем вниз. Медведь посмотрел вниз на картину расплостаного брусчатке любовничка. А из комнаты так и слышалось завывания и заверения в большой и светлой любви. Последовало несколько пощечин.

– А ты подожди минутку, я сейчас с этим ушлепком побеседую и вернусь. И не дай Светлый тебя здесь не найду. Шалава. – крикнул медведь и хлопнул дверью.

Любовничек лежал не двигаясь. Спасать парня надо, а то не прощу же себе. Подбежала к нему. Дышит, значит просто отключился.

– Вставай давай. Живее – отвешивала пощечины не жалея рук. Вроде эта сволочь семью разрушила похоже, но человеколюбие не позволяло спокойно наблюдать как его будут убивать и возможно даже с особой жестокостью. Наконец, он открыл ошалевшие глаза – Что случилось? А… голова – схватившись за оную стал вставать.

– Пошли быстрее или хочешь жизни лишиться. Там муж спускается..

–Не муж, отец – проговорил этот осталоп.

– Да какая разница…

–Надо бежать – сказал герой-любовник. Гений, ну просто гений. А подорвался так, что чуть меня не снёс. И метнулся к конюшне. А мысли то у нас схожие. Через мгновение он уже вывел коня и вскачил на него. Распахнулась дверь, выскочил из таверны отец-медведь. Увидев оттого папашу герой-любовник пустил коня вскачь, а я так бы и стояла, но не очень-то хотелось попасть под горячую руку и я скрылась в тени конюшни. Похоже не заметил. Папаша видимо решил догнать возможного претендента на руку и сердце своей нерадивой дочери, раз с такой прытью сиганул за ним. Я подождала еще минут пять и, убедившись, что никого нет, решила подобрать вдруг обретенное богатство в виде ботинок и плаща. Жениху-любовнику сейчас точно не пригодится, ему бы себя от женитьбы сберечь. Сидя в конюшне, все-таки решила перевести дух и хоть немного оценить содержимое мешка. В итоге из одежды: платье, цвет не разобрать, серый чепец, пара чулков, туфли, сорочка, пара панталонов и сменная мужская рубаха, ну и конечно мой балахон. Вот его и использую, чтобы перетянуть грудь. Здесь нашлась и книга с рецептами и описаниями трав, которую мы