Ильза Первозванная. Первая Мертвая царевна. Легенды русского севера

ГЛАВА 1 Елена Прекрасная

Девица занималась важным делом, перебирала ячменную крупу на кашу. Отделяла зерна, и уже приготовила котёл с водой, замочить их для варева и доброй похлёбки. Дед Хорь не спеша готовил дрова для дома, обрубая сухие ветки на растопку. Баба Зая неспешно ткала на станке, вставляя уток в рядно. Одеты нарядно и ухожены были оба. Хорошие полотняные одежды, меховые безрукавки согревали, что бы не озябли на ветру. Да и обувка, ладная и толковая на ногах у каждого, всё было с толком и к месту.

Теперь пожилые люди снова могли радоваться, ушла из их дома печаль, вылечила их обоих приёмная дочка. Сидела бабка, и нарадоваться не могла на Елену.

– Что бы мы без тебя делали, внучка? – произнесла пожилая, но и не старая женщина.

– И мне с вами веселее. Скучно всё одной, да одной, – неожиданно произнесла девица, – да и брат что-то пропал… Давно не кажется! Я и искала, искала… А где он, сердешный, и понять не могу.

– Придёт, конечно придёт, – пожилая женщина положила ласковую руку на плечо девушки, – только вот, одно не пойму, что со мной? – и Зая как-то хитро улыбнулась, и погладила свой живот.

Элла, или Елена, или Алёна, это уж кто как её называл, посмотрела на лицо Заи, на руки, на бившуюся жилку на шее, отложила уж законченное дело в сторону. Неспешно ополоснуда руки в деревянной лоханке, отёрла о полотенце. Присела рядом, словно прислушиваясь.

– Непраздна ты… Понесла дитя. Видишь, услышали вас Боги, благословили. Уж скоро и родишь.

– Да как же…

– Так теперь всего в доме в достатке и здоровьем, не обижены. Верно ли? И вот, из Саргата мне передали, – и Элла положила а стол тяжёлый кошель.

Распустила завязки, а он был полон малых золотых колец. Каждое весом всего в две доли, но можно было на одно такое кольцо корову на торге получить, а за шесть- малого лосёнка. В каждой усадьбе держали приручённых ещё сызмальства сохатых, и ездили на них верхом. Правда, привыкал лось лишь к одному, кто их с детства выкормил.

Но, большими были помошниками по хозяйству лесные великаны, далеко по лесам могли носить на себе своих седоков. Чужаки, вот, ездили на конях, но с усмешкой смотрели на такое сибирцы- лось, куда сильнее и смелее коня, и никого не боится. И, уж год назад, Елена тоже завела себе лосёнка. Вначале, смешной такой был, на тонких ножках бегал за хозяйкой, поившей его молоком из соски. Но быстро рос, и превратился в могучего властелина леса. И на нём Елена добиралась на нём до Саргата и даже до Варты. Ну, в Гандвик, понятно, на лодье ходила, по Великой реке Оби.

– Да, спасибо тебе доченька. Всё равно, ты мне, да и мужу, родная доченька, – и женщина поцеловала Елену в белую щёчку.

Вроде бы и привыкла, что их воспитанница холодна, а тут её словно морозом обожгло. Зая испуганно схватилась за живот, со страхом глянула на девушку. Но та лишь подняла на неё свои льдистые глаза и сказала:

– Нет от меня зла, сама это знаешь. Никогда не было и не будет. Особенно для вас, и ты это ведаешь. А ребёнок родится уж скоро, через месяц или чуть позже. Сын у вас с Хорем будет, и не один… А потом и ещё трое родится. Это я точно знаю.

– Ох ты как! С тобой к нам счастье в дом пришло, Елена!

– И мне с вами хорошо, да спокойно. Глядишь, и найду пропавшего брата!

– Верно, так всё и будет! – спокойно ответила женщина, – А что же люди забегали? Да не иначе войско домой возвратилось? Эй, Хорей, глянь, что там?

Но знахарка сама поднялась с лавки, глянула на себя в зеркало, и осталась довольна сделанным. Подвела губы свёклой, щёки-морковным отваром, румян на скулы- и вот, не отличишь её от местных людей. А то ведь поначалу и дети от страха кричали, за мамкины юбки прятались, как видели её белое, как снег, лицо. И то, непохожа была обликом Елена на людей из Оума.

– Пойду на околицу, посмотрю… – чинно проговорила девица, – а то суета какая-то.

Поправила на голове платок, витые золотые браслеты, в виде змей, что удерживали рукава расшитой рубахи. Глухо звякнуло и ожерелье, сделанное из чеканного золота, подарок из Гандвика. Да и на косе красавицы висела золотая лунница. Каждый, кто не ведал, кто она, сразу бы опознал великую ведунью по браслетам и вышивке на богатой одежде.

Только встала она на высокое крыльцо, осмотрелась. Нет, не было видно войска. Но повсюду пылили верховые люди, возчики гнали тяжело гружёные повозки к крепости. Туда же спешили целые семьи, с детьми и стариками. Впрочем, юнцы с щитами и копьями шли к валу города, и седые мужчины, при медном оружии, спешили туда же. А тут, и забухало медное било на высокой башне крепости, предупреждая всех о опасности. Девица осмотрелась, не понимая пока, в чём же дело? Но, тревожно стало на сердце.

– Да что случилось? – крикнула Елена, не понимая.

– Погибло сибирское войско, ведунья! В осаду садимся, от чужаков! Теперь надежда только на Варту и Гандвик! – прокричал ещё совсем мальчишка, с луком в руках, и двумя колчанами полными стрел, за плечами, – хорошо, что ты с нами, Елена Прекрасная! С тобой и любая рана не страшна!

– Да помолчи ты, Юрей! – оборвал его пожилой воин, – не гневись на него, девица! На твою помощь уповаем! Так ничего, удержимся!

– Всегда я с вами! – крикнула она в ответ.

Почувствовала, как ярость словно поднимается к её сердцу, к голове, и не может больше себя сдерживать. Поспешно вернулась в дом, упала на колени перед сидевшими на лавке Хореем и Заей.

– Вы мои вторые родители, – произнесла ясно она, – простите, коли что было не так. Идти мне, видно, самой надо… В бой. Вернусь ли, так и не знаю…

– Да что же это с тобой, девица? Опять к тебе приступило? – ответила женщина, прикрывая свои дрожащие губы платком.

Было от чего боятся. Стало иссиня-чёрным лицо Елены от дикой ярости. Видела Зая такой свою девочку лишь однажды, когда по неведению на них, на дальней дороге напали лихие люди. Да только увидели её лицо, как в страхе и убежали.

– К старейшине да ведуну пойду, за разрешением своё войско собрать. Тех, кто за мной пойти не испугается! А вы, в крепость идите. Всё хорошо будет, не сомневайтесь!

Она вышла из избы, поправила платье да охабень, и свистом подозвала своего сохатого. Шершень подбежал, и склонил рогатую голову перед хозяйкой. Елена вскочила на лося, и поскакала к старейшине города. Народ на улицах столбел, кто-то отворачивался, прятал своё лицо. Облик ведуньи уже внушал ужас, а не почтение или там уважение. Именно ужас, просто дикий ужас был теперь на лицах жителей города Оума. Чёрное лицо, обрамлённое серебрянными волосами у этой всадницы, не могло не напугать. Уноты не посмели задержать её сохатого, могучего Шершня, и она так верхом во двор усадьбы и въехала. Разом спешилась у высокой лестницы, ведущей в жилое.

– Подержи, – кинула поводья уздечки уноту.

Тот лишь поспешно кивнул. Пёс старейшины, Гладкий, один не испугался, а кинулся ластится к девице, потёрся сам лобастой головой о её колено.

– И тебе привет, – Елена поерошила его шерсть между ушами.

Спокойно, как своя, открыла резную дверь и вошла без стука в терем старейшины Окаста. Тот сидел на ларе, повесив голову, и оплакивая павших сыновей. Рядом сидел и ведун Рист, глядел на образы предков в красном углу терема, словно просил у них помощи. Но те лишь глядели на потомков, не мигая и не опуская вырезанных из дерева очей. Только тени играли на искусно исполненных ликах, делая их так похожими на живых.

– Долго говорить времени нет, старейшина. Разрешишь мне побить войско чужаков так, как я смогу. И, точно, попрекать меня не станешь? – говорила Елена строго и без экивоков…

– Да как же это сделаешь?

– Сделаю, а как- то моё дело. Ну что?

Рист же молчал, не понимал в чём дело. Знал немалую силу знахарки, но что та собралась сделать, урузуметь не мог. И отчего лицо так посинело? Не спросил, подумал, может быть, дело в обычае.

– Делай Елена, что хочешь, бери чего надобно для дела ратного!, – и стукнул посохом старейшина, утверждая своё слово.

– А не нужны ли тебе провожатые, ведунья? – уважительно спросил Рист.

– Благодарна я за твою заботу. Но управлюсь. И если возьму себе помошников, то тех, кто мне надобен!

– Как пожелаешь, травница! Но опасно, уже разъезды чужаков наши воины видели.

– Ничего, не помешают. Подари мне, полную волокушу дубья дубового!

– Бери, что надобно, девица!

Удивились ганты, увидев караван Елены. Но, раз сказал старейшина Окаст, значит, так тому и быть. Два оленя ташили странный груз для Елены по дороге. Не понимали воины, стоявшие стражей, куда направилась их знахарка-спасительница?

ГЛАВА 2 Властительница Царства Мёртвых

Шла она два дня, по лесным тропам. Теперь ей было всё одно, что день, а что и ночь. Не ведала она усталости, как и её олени в упряжке, тащившие нелегкий груз, да и сохатый, словно новых сил набрался, неутомимо вышагивал по тропе, на границе степи и леса. Трава выросла здесь высоченная, не могла налюбоваться девица на такую красоту. Но тут, словно её обожгло изнутри. Она слезла с седла и повела своего Шершня в поводу. Тот не упирался, хотя шёл неохотно, всё фыркал и тряс головой.

– Да и мне не по сердцу это место, сохатый. Но видишь, иду… – тихо сказала она.

Но вот, учуяла девушка бранное поле. Да и как его не учуять? Вороны в небе вьются, лисицы лают, да волки воют. Навалены горы были убитых, много, очень много мёртвых тел. Девушка, послала своего сохатого галопом, и скакала недолго, и очутилась на месте битвы. Лежали здесь убитые ганты, обобранные и раздетые. Ведунья одним знаком пальцев отогнала ворон, и поднялась вверх чёрная стая, закрыв крыльями солнце. Елена чуть прикрыла глаза, осмотрелась… Прошла вдоль и поперёк, вздохнула тяжело и закричала страшным голосом Елена Прекрасная, опять явив себя на земле:

– Вставайте!

Раздался ужасный её крик, отразившийся от холмов и лесов, и словно побежавший вдаль, по речной долине.

Говорили потом, что от страха тогда приседали быки на задние ноги, волки забивались в дальние дубравы, и только вороны вились над воинством девицы, ибо почувствовали запах мертвечины. Но, улетели и они, ведь трупный смрад словно ветром сдуло, и над этим полем разнёсся запах луговых цветов, словно бежала сама смерть с этого места.

А случилось то, что не видел никто много тысяч лет. Поднялись мёртвые ганты, молчаливо смотрели друг на друга, словно и не понимали, как попали сюда. Брат смотрел на брата, друг на друга, дружинник-на воеводу. Вышел вперёд и сам царь, Дуптун. Преклонил он колени перед спасительницей, и протянул свою корону, золотой обруч о двенадцати лучах. И всё все встали на колени.

– Идите домой, в Оум и Саргат, передайте весть, что я теперь сражаюсь за эту землю. Дана она в мой удел! – и подняла руки над собой Елена.

И смотрела новая Повелительница, повернув на воскрешенных свой Чёрный и Страшный лик, но ганты, гуси-лебеди, не двигались с места, только бритыми лбами коснулись сырой земли. Они Просили, и Елена не могла им отказать. Подошла, звеня золотыми браслетами, и одела на свои серебрянные волосы корону, уложив под неё косы. Упал на золото луч ярого солнца, и таким огнём засияла корона, будто горел сам свет на челе Елене Прекрасной.

И тогда поднялись ганты с колен, послушные её воле, и двинулись обратно.

***

Сама же Царица, рыскала вокруг, рядом с полем боя, словно зверь лесной, Нашла и себе оружие- большой серп из кованой меди, с острейшим краем. Сменила малую рукоять на древко от копья. Покрутила в руках, да так, и будто ветер застонал, да заохал. Получила девица тяжкое и страшное оружие в свои руки. И которым можно было и рубить, и колоть! Но, не всё же ей одной делать? Нужны были ей помошники, но не советчики, а только слуги верные…

И вот, она заметила громадный курган из свежей земли. Вырос этот холм, будто сам собой, и чужаки прикрыли его сверху даже дёрном. Это было то место, в котором находники погребли своих десять тысяч убитых. Не удалось им от меня укрыться, подумала Елена. Словно рана, разомкнулись её синие губы в злой улыбке. Не собиралась она ни мановать, ни хастами силу Богов приманивать, не нужно ей это было. Ведь это она сама была этой силой. Лишь подняла руки над собой, ладонями вперед. Рукава рубахи выскочили из браслетов, упали до самых плеч, и черны были сейчас её руки, как и лицо. Она смежила веки, почувствовала, как бьётся её сердце, как будто трепещет кровь в жилах и рвётся наружу, почти закипая. Открыла глаза, и стала земля на холме, словно живой, полезли из неё оживлённые силой Царицы Мертвецы. Отбрасывали в стороны сильные руки почву, твёрдую и жёсткую, давно не видевшую дождей, прорывая себе ходы наружу. Но и эти неживые, копошащиеся в земле, словно муравьи, вылезли из своего муравейника воздать славу Подземной Царевне. Не были они больше людьми, а лишь мёртвыми телами, взятыми её силой, что бы сослужить страшную службу. Это стояли перед ней оживлённые чужаки, ставшие теперь её необоримым войском.

– Встаньте передо мной! – тяжким, низким голосом приказала Елена Прекрасная неживым.

И те встали перед ней, встав плотной толпой. Как стена выстроилась, из неживых тел, смрадная и страшная. Но, это было её войско, источник власти и силы. Ибо всякий знает, что власть лишь на силу ратную опирается, а больше и ни на что.

– Возьмите в руки дубье!

И каждый из мертвецов был теперь вооружен. Объехала Елена этих воинов, послушных её воле. Теперь у неё была и Сила, и не было никого, кто бы мог сравниться с ней.

– Вперёд!

Вскочили мертвецы по её Слову, и по её Слову взяли оружием разное дубьё, что привезла волокуша старейшины. Была она довольна этим, но, следовало и поспешить, каждая минута была дорога.

Чуяла она сама, тот путь, по которому шли громадные рати чужаков. Не скрылись от её глаз ни следы волокуш, ни комья земли, выбитые копытами коней. А Мёртвые шли за ней неутомимо, повинуясь лишь движением рук Повелительницы, словно те были детскими куклами, с привязанными к ним верёвочками. Упрямо вышагивали, не смотря перед собой. Перебирались через холмы и овраги, через кочки и буераки. И висела над этим войском, словно пришитая, целая туча серых ворон, огласивших землю своим карканьем. И закатилось солнце, спряталось за серые тучи, словно не хотело смотреть на всё это. Но, Елена торопилась, вела своего сохатого рысью, а Мёртвое воинство и не думало отставать.

Не нужен этому воинству был ни сон, ни еда. Не нуждались ни в тепле, ни в удобном ночлеге. Да и сама Елена больше не хотела ни есть, ни спать, а видела ночью, не хуже, чем днём. И точно- не была это просто девушка- а явилась во всём блеске своей славы сама Подземная Царевна. Ибо только ей, да её светлому брату послушны Мёртвые- ведь это мертвецами правит в Пекельном Царстве Элла- Елена Прекрасная.

И повела свою рать к Оуму, который осадили чужаки. Мёртвым не нужен отдых, и во тьме видят они, как днём, и пришла к городу Елена всего за полдня вместо трёх дней.

А воинство чужих встало рядом с Оумом, разбило громадную стоянку, огородившись волокушами и повозками. Чёрный дым поднимался над их юртами. Слышала она чужую гортанную речь, видела и воинов, вставших на страже.

Елена дала себя увидеть, и заметила, как за ней погнались. С десяток воинов на невысоких лошадках. Догнать Шершня они не могли, а она уложила на земли своего сохатого, и спряталась в кустах, наблюдая. Погоня приблизилась, и всадники осматривали перелесок. Царица перехватила рукоять оружия, взяв поудобнее, и бросилась на них, подобная разъярённой медведице. Двое успели выстрелить в неё из луков, да только она даже видела эти стрелы, и легко увернулась. В два удара она обезглавила обоих стрелков. Кровь ручьём ударила на густую траву, тела ещё бились в судорогах, а Царица снова рубила и колола. Чужаки пытались защищаться, но их движения казались ей ужасно медленными, вялыми. Ещё трое были убиты. Остальные попытались её окружить, кидали в неё дротики. Да где там! Рядом с Еленой из земли торчали уже с десяток древков, да ни одно острие не задело даже одежды девицы, уже почти сплошь залитой чужой кровью.

– Это демон! Бежать надо! – крикнул один из чужаков.

– Не демон, а Властительница. – закричала в ответ Елена, – И бежать поздно. Это моя Земля, и я вас всех убью, всех до последнего!

Она видела, как с ужасом смотрят эти всадники на её чёрное, яростное лицо, как задрожали руки, с трудом удерживающие поводья храпящих коней. Её синие губы разомкнулись в усмешке, и она прыгнула вперёд. Била быстро и точно, лишив голов двоих, а троих ударами древка, сбросила на землю. Ремнями связала упавших, сильно и немилосердно. Те лежали без чувств, закатили глаза к небу. Надо было напугать, крепко напугать пленных.

Елена раздумывала недолго. Взяла свой нож, висевший на поясе, ещё один ремень, и быстрым ударом пробила одну из отрубленных голов. Продела ремень через рану, огладила гладкими быстрыми пальцами кожу мёртвого лица, чуть оцарапав смуглую кожу чужого своими длинными чёрными ногтями. И то, стали ногти, как лезвия острейших ножей. Попробовала, поиграла она этим своим жутким орудием, сводя и разводя пальцы рук, и осталась довольна. И мёртвая голова открыла глаза, а губы свернулись в жуткой улыбке, так, что язык вывалился наружу. Ещё обе головы оказались на ремне, а затем Царица надела на шею себе эту чудовищную перевязь.

– Теперь уж не смолчите, точно, – прошептала Елена.

Пробуждение оставленных жить не было милосердным. Пара ударов каждому под рёбра крепкой ногой Царицы заставила их подняться на ноги.

– Тянуть долго не буду. Сколько воинов пришло?

– Наше воинство больше, чем песчинок в Великой пустыне! – усмехнулся самый пожилой из воинов.

– Шутить времени нет, – заметила Царица, сверкнув своими ледяными глазами, – отвечать быстро!

– Великий предводитель Такрат в эти земли привёл союзное войско. И мы победим! – заметил усмехаясь, самый молодой, – а я тебя не возьму в свою юрту даже младшей женой!

– Да и ладно, – спокойно, почти по слогам, проговорила Елена, – так я и не набивалась.

Затем, спокойно, не торопясь, так, что бы этот воин почувствовал, принялась отрывать у него руку. Она никогда раньше бы и лягушку не обидела, но тут… Человек кричал страшно, пытаясь вырваться. Да проще было бы вылезти из под двадцатипудового камня, чем освободиться из её рук. Она откручивала и поворачивала, пока с противным хрустом не оторвался сустав локтя, а затем не лопнула кожа. Она держала чужую руку, с которой капала кровь, и вдруг, этой рукой с размаху ударила по лицу самого старого из воинов.

– Говори, а не то я тебе так голову оторву!

Со лба и носа стекали струйки крови, и было видно, что человек дрожит. Лишённый руки всё лежал на земле, и кричал от боли, судорожно поджав под себя ноги.

– Ты сильна… Всё равно ты получишь ответ. В войске Такрата двадцать тысяч воинов, а в обозе шестьдесят тысяч. Он решил переселится сюда, на эти богатые земли.

Елена оценила слова воина, и то, что он не просил о пощаде. Она сознавала свою силу и власть, и знала, чем пронять любого. Жизнь и Смерть- вот что даёт Власть и что подчиняет любого. Царица усмехнулась своим мыслям. Но, надо было дело делать…

Она схватила лежавшего на земле, сдернула с него остатки рубахи, оставив обнажённым по пояс. Затем, не торопясь, приставила оторванную руку к окровавленной культе. Смотрела в глаза этого человека, а тот не мог от страха опустить свои. Дело было сделано…

Чужаки, не веря своим глазам, смотрели на небывалое. Да, отрубить руку- видывали такое. Ну, оторвать- так и медведь рвёт… Но что бы обратно приставить руку, и она словно приросла обратно? Не верили они происшедшему, даже своим широко открытым глазам. Оба трогали руку товарища, его самого.

– А теперь убирайтесь к себе, – резко сказала Елена Прекрасная.

Все трое неуверенно поклонились, упав на колени и быстро поднявшись. Поймали своих лошадей, сели верхом, и порысили к стоянке, иногда оглядываясь на Царицу.

Елена знала людей, и понимала, что они сейчас чувствуют. Она показала свою силу и власть над ними, а более всего, то, что она может Всё. Отпустив пленных, была уверена, что теперь все находники будут только и говорить о таком чуде, о излечении, о приращённой неведомым колдовством руке.

Но, немного она сомневалась в себе. И, летавшая вокруг её головы муха сильно так досаждала. Жужжала и жужжала. Но, буквально одно движение её длинных ногтей-ножей правой руки, и всё закончилось. Видела, как муху рассекли её чёрные ногти, и только несколько маленьких остатков, и серебристые крылышки упали в траву. Царица в задумчивости поглядела на свои руки, на ногти-ножи. И подумала вдруг:

«А может быть, надо было голову этому оторвать, а не руку? Для наглядности… Но нет, так бы сразу умер, боли не почувствовал. А тут, быть может, осознает, научится и чужую боль понимать. Только, их Такрат всё одно их убьёт. Что бы меньше говорили…»

Она побежала к своему сохатому, ожидавшему хозяйку. Шершень сразу потянул свою морду к её рукам, ожидая получить лакомство. И не ошибся, ржаной сухарь оказался на его шершавом языке. Лось довольно захрустел, а Елена опять оказалась на спине своего любимца. Рядом, так и стояло её Мёртвое войско, которых не мог победить никто.

Теперь, почитай, чужаки уже были разбиты, оставалось лишь вбить в землю их останки.

ГЛАВА 3 Её колода

Царица вольно ехала на Шершне, осматривая то место, откуда удобнее было бы напасть на чужаков. Главное, пространство было сухим, ни ручья, ни речушки рядом не было. Ручей был за стоянкой находников, и оттуда они брали воду. Сухо и удобно, место отличное, хоть коров выпасай. Хотя нет, коровы воду любят, опомнившись, припомнила Елена. Но вот, в кустах, совсем рядом, услышала шорохи. По запаху, судя, это были свои. Не могла Елена не подшутить над незадачливыми воинами. Спешилась, шла тихо, словно стелилась ужом между веток

И точно, было здесь четверо парней и три девицы, с луками-стрелами и копьями, одетыми по-охотничьи, в кожаную промасленную одежду. Один на коленях сидел, натягивая тетиву на кибеть своего лука.

– Кто вы есть? – вскричала она.

Парень оглянулся и упустил тетиву, а кибеть с размаху ударила по лбу этого «счастливца». Тот схватился за лоб обеими руками. Девки сразу рассмеялись, не сдержавшись. Смогла бы засмеяться сама Елена Прекрасная – так бы и засмеялась.

– Так мы ганты, сражаемся с врагами. Прошла весть, что ты наше войско воскресила.. А не возьмёшь ли ты, Повелительница, и нас в свою рать? – спросил один из них, – Здесь молодцы и славницы отважные собрались. Всё храбрости немалой, никогда врагов не боялись! Тивда, Хвыля, Сысой, Тан, Вайя, Апта и Прия. А меня вот, Сысоем зовут!

На каждого дюжий Сысой показал, называя имена. А того, что себе голову разбил, Тивдой звали. Елена спокойно положила ему на лоб свои ладони, разом унимая кровь.

– Что, не болит теперь?

– Нет, Царица! И слышали мы, что оживила ты всю рать гантов?

– Так и что? – спокойно ответила она.

– Чудеса… – пробормотал этот ладный юноша, – посмотреть бы на такое!

Царевна чуть призадумалась услышав эти слова, но затем её речь потекла спокойно и плавно, как тихий ручеек:

– Только Мёртвые в моём войске. Но если не боитесь, испейте моей крови, и тогда не изведаете больше смерти. Сильнее станете, во много крат. А мне только Бессмертные помошники надобны!

Все переглянулись, и поясно поклонились Повелительнице, соглашаясь со своим нелёгким жребием. Елена же перед глазами своих воинов разрезала вену на запястье, и струей ударила её кровь в братину. Сысой и Прия разом зажмурилась… Но не красная, а светлая, как вода, была кровь Царицы. И пали ниц храбрецы, поняв, кто перед ними.

– Пейте кровь мою, и будете вечно в моём Царстве, – прошептала Елена, – Но не сможете больше среди Смертных жить, таково моё непоколебимое слово! Станете наособицу, вне племени и рода, без семьи вековать!

И хотя тучи скрыли солнце, и стал накрапывать мелкий дождик, но золотая корона Повелительницы сияла, будто сама собой. Не сразу витязи смогли сделать этот шаг трудный. Казалось, вот, всего глоточек сделай- ничего такого страшного… Но, будто в сердце, в голове, каждого повисли эти слова: « не сможете жить среди Смертных». Встала перед избранными прошлая жизнь, много в которой было плохого, но и хорошего. А пройдёшь на шаг дальше – навсегда к ней путь закроется. Но ведь так хотелось каждому увидеть Золотое Царство Земной Царицы! Велик соблазн! Каждый многое слышал о том месте, в дивных рассказах, но и увидеть желали наяву воины и поляницы это место!

Первым решился Сысой. Отпил глоток, и будто опьянел разом, ноги подкосились, и упал витязь на бок, подогнув под себя ноги. Следом отпил из общей чаши Тивда, а за ним, Прия, Вайя и Апта. Немного погодя Хвыля и Тан допили досуха. Вот уже лежали на траве Семь тел, бившихся в агонии. Судороги прекратились, словно одни мертвые были перед ней. Но вот, начали предавшиеся ей стали открывать глаза, исходить кашлем.

– Голова гудит, словно с похмелья, – усмехнулся Тивда, – крепка кровь твоя, забористей старого мёда, Царица!

– О, Кащей всегда и всё на мёд мерит! – засмеялась Прия.

– Так пиво брусничное и позабористей бывает! – не согласился Хвыля.

Все из них отпили крови Бессмертной Повелительницы, ихора, и упали наземь замертво, умерли, а встали уже Бессмертными.

– В бою вам смерть не писана. И умереть теперь не сможете, если только захотите. Пойдёмте со мной, покажу я вам свою Рать, – прояснила Елена Прекрасная.

Села Царица на сохатого, а Семеро побежали за ней. Думали, что тяжело им будет, но нет, теперь не ведали усталости. Так, пробежали они восемь вёрст, словно прошли сто шагов.

– А вот и воины мои преданные! – указала на Мертвецов Елена, – не перечат, во всём слушаются, наград не просят!

Бессмертные, постарались и вида не подать. А Сысой снял шапку, поклонился в пояс повелительнице, и произнёс простые слова:

– Послужим тебе Царица! Верой и Правдой! Не пожалеешь, что нас на службу царскую!

– Не только мне, а всей Русской Земле, всей Сибири-матушке!

***

Толком никто и не знал правда, насколько велика Русская Земля. Но, соседи называли и землёй Эллы-Елены, Илеей или Элос, а кто и Улусом. И за Камнем страна та стоит, и за Обью. А Русская- так от того, что верили в Старшего из Богов- Единого, Белого или Раса. Тоже, каждый знал, что боги белые, и кровь у них прозрачная. Так на языке ханза один-един- раз, всё звучит одинаково, и означает одно и тоже. А Сибирь- по имени одного из племен ханза-гантов, сиверов или северов, тоже, кто как говорил.

ГЛАВА 4 Битва Мёртвого войска с пришельцами

Шли, шли мёртвые рати не зная усталости, и подгонять никого не надо было. Царица же посылала Бессмертных разведать, что там, впереди. Пару раз приходили с пленным, а допрос Сысой вёл. Очень это ему понравилось, власть показывать. Да и силу свою тоже. Попривык руки-ноги людям, как мухам, отрывать. А приканчивал языков Тан, смирившийся со своей участью. Даже завёл себе бронзовую секиру-лунницу, что бы быстрее жизнь прекращать. Не мучил никого зазря.

– В переходе от нас, Царица войско Таркатово, – торжествующе сказал Сысой.

– Идём сейчас же, пока чужаки своих не хватились.

Хотелось слово ввернуть в ответ Бессмертный витязь, показать свои умения в воинском деле, но вовремя смолчал. И то, что он знал такого, чего не ведала сама Царица?

– Ты Сысой, с Вайей, на левое крыло. Тивда и Прия на правое, Тан и Хвыля в центре, а при мне Апта останется. Помните, только из луков враговмөбейте. Теперь вы много сильнее любого смертного. А на копьях, да на палицах, не ратоборствуйте. Поняли?

– Так а чего не понять? Яснее ясного, – за всех согласился Тивда.

Апта осталась у седла Царицы, а остальные- побежали, куда им было указано.

– Вперёд! Бегом! – страшным и диким голосом закричала Елена Прекрасная

Вот, её Рать двинулась вперёд. И то, Мёртвые бежали без устали, куда быстрее коней. Тяжкое и страшное зрелище! Почти неслышные, молчаливые, воины бегут, не обходя препятствий, легко перебираясь через сучья упавших деревьев, заросли орешника, густую поросль леса. Ничто не могло остановить их.

Бой начался ночью. Царица бросила рати вперёд сразу, как только получила вести от Бессмертных. Но, три сотни решила оставить при себе, на всякий случай.

***

Тивда готовил тяжёлый лук к битве. Ну, как готовил… Раньше он помогал себе и ногой, а теперь враз устроил оружие, мигом накинув жильную тетиву. Посмотрел, и остался сам собой доволен. Вышло всё на диво хорошо!

– Слишком легко? – посочувствовала Прия, – Непривычно?

Она тоже со своим луком управилась быстро. Часто посматривал на пригожую поляницу витязь. И красива ведь была, и нравом неплоха, и умом выделялась.

– Всё стало теперь очень просто… Непривычно! – с сомнением проговорил Тивда, стараясь понять сам себя, – держись за мной в бою!

Но тут раздался уже слышанный ими страшный крик Царевны, от которого даже кони чужаков падали на колени. Звук подымался вверх, подобно волне, и низвергался вниз, словно страшный водопад, призывая и направляя. Бессмертные приготовились стрелять.

А Мёртвые ринулись вперёд, прямо на лагерь чужаков. Тивда поднял лук, и принялся сбивать стрелами сторожей, так и не успевших поднять тревогу. Бессмертный не сразу привык к тому, что видит ночью, как днём, а стрелы, пущенные им из его лука, летят в три раза дальше, Сила его стала просто невероятной! Да и Прия стреляла без промаха, а поражая чужаков, сгрудившихся около повозок. Те сначала не понимали, откуда на них падают стрелы, затем, пытались укрыться за тяжёлыми щитами. Но, не было им спасения! Бессмертные опустошили колчаны быстро, и теперь могли лишь смотреть на бой, но не участвовать в нём.

Мёртвые разили не переставая, не уставали и ничего не боялись. И были много быстрее любого человека, и скоро становище превратилось в груду обломков волокуш, возов, юрт, саней, и на вбитых в землю, разорванных в клочья чужаков. Чужаки старались боится храбро, но где им было удержаться! Понемногу их воинство подавалась назад, давая доагоценные минуты, что бы могли спастись женщины и дети.

Прия рванулась вперёд, схватив щит и свою палицу. Бежала она быстро, витязь и не успел удержать поляницу.

– Ты куда? – успел крикнуть Тивда.

– В схватку! – был её краткий ответ.

Бессмертный побежал следом. Теперь, он словно не чувствовал своего тела, настолько ему было легко двигаться. Казалось, ещё немного, и он бы смог взлететь, настолько сильным Тивда себя ощущал. Витязь подпрыгнул, стараясь миновать груды щепок, и лужи крови, которые оставались от истребленных людей. Здесь, над становищем, стоял непрерывный людской крик, скорее-страшный вой ужаса, раздирающий уши и мозги, тех, кто слышал подобное.

Прия билась впереди, палицей. Длинный шест с насаженном на него резным каменным навершием был страшен в умелых руках. Поляница била и на коротке, и во всю длину рукояти, не брезговала и хитрым тычком уложить неповоротливого противника. Вокруг неё уже лежали с сотню убитых и умирающих, как один из чужаков бросил копьё, угодившее ей в живот. Она согнулась, и упала. Тивда заревел, как раненый медведь, и бросился вперёд, разбрасывая неприятелей. Сила была просто невероятной. Он крушил чужаков поднятым им бревном десятками. Но тут, внезапно потемнело в глазах, словно свет в мгновение погас. И разом все прекратилось.

***

Елена Прекрасная внимательно смотрела за битвой. Мёртвые справлялись неплохо, давили и давили чужаков, не давая им оторваться и сбежать. С досадой и приметила, что двое Бессмертных ринулись в сечу, и быстро сгинули в этой кутерьме.

Тяжко было управлять Мёртвыми, ведь они были подобны пчёлам в улье, а Елена была их царицей. Так что толпились кругом Мёртвые вокруг Царицы. Пора, кажется, пора было вмешаться и самой в сечу, что бы напугать Такрата и его присных, и показать, кто тут госпожа.

Она поправила свою сияющую корону, поудобнее перехватила рукоять оружия, разящего серпа на длинной рукояти.

– И нам пора в бой, Апта. Держись около моего Шершня!

– Я не отстану, Царица!

И предводительница войска подняла руки над собой, призывая Мертвецов, стоявших рядом. И тут сама Елена подняла вскачь своего сохатого, а за ней побежали Мёртвые на становище чужаков. Апта бежала рядом, не отставая ни на вершок. Не было заметно, что устала или запыхалась поляница, и ни капли пота не было ни на висках, ни на лбу.

Шершень ринулся вперёд, разбрасывая могучими рогами чужаков, и топча их копытами. Елена же рубина и колола без устали, прикрывая и Апту от вражьих ударов. Перед ними образовался целый завал из погибших и ещё стонущих раненых. Лежали мёртвые на раненых и умирающих, и эта страшная горка ещё стонала и шевелилась.

Царица, не слезая с созатого, поддела тело краем серпа, проверяя, жив, или умер чужой воин. Но нет, ей только показалось, кажется… Но тут один, не выдержав напряжения, не смог дальше лежать под мертвецами, поднялся и побежал. Апта догнала его в два шага, и разом разбила беглецу затылок своей палицей.

Но, Елена приметила, что большой отряд чужаков успел покинуть становище. Все шли верхами, без возов, налегке. Догнать же этих беглецов, но бросить остальных, Елена не могла.

ГЛАВА 5 Дар Бессмертия

Елена глянула опять на поле битвы и смерти. Земля просто превратилось в кровяное озеро, ведь ими истреблено было двадцать тысяч мужчин, женщин и детей. Никто не спасся, кроме бежавших. По знаку Царицы село на землю её неживое войско. Бой, кажется, закончился.

Да Мертвецы не понимали ничего, и не различали, кто там перед ними. Подчинялись лишь своей Повелительнице. Единственное, Бессмертных они отличали, обходили стороной.

– Апта, надо будет добычу собрать. Нечего взятому с боя добру пропадать.

– Займусь этим, царица!

Поляница сняла нарядную одежду, надёв старьё. Апта принялась обдирать тела, укладывая добро в кучи, а обнаженные тела бросала поверх разбитых волокуш. Дело двигалось быстро. Маленькая кучка золота, большая- меди, и громадные- годной одёжи и обувки.

Сысой и Вайя закинули щиты за спины, палицы несли на плечах, о чюм-то весело переговаривались. За ними шли Хвыля и Тан.

– Так, кажется и всё? – с надеждой в голосе произнес Тан, – а Прия и Тивда в бою сгинули. Но тела мы несём! Не бросили ведь своих. – похвалил витязь сам себя.

И то, на носилках тащили они два тела, своих погибших в битве товарища. Сказать честно, ошеломлены этим были все оставшиеся. Ведь Елена говорила, что Бессмертными стали? А тут вот, двое уде погибли!

– Вот, надо Апте пособить, – добавил Сысой, – да что теперь сделаешь для Прии и Тивды? Им всё одно света больше не видать. Надо нам ещё и Царицу найти!

– Я пойду, стада отгоню, – вспомнил о важном Тан, – богатую добычу взяли! Теперь, лишь бы не разбрелись коровы!

Но тут четверо Бессмертных увидели Елену Прекрасную сплошь залитую вражьей кровью, с её страшным оружием, серпом на длинной рукояти, всё крепко сжатой в руке. Не заметили сразу из-за целого вала тел убитых чужаков, скрывших всадницу. На её шее висела перевязь с пятью человеческими головами, которые Елена в ярости просто оторвала от ещё живых тел. Бессмертные подходили к Елене Прекрасной с разных сторон, заметив теперь величественную всадницу. Подошла, закончив свою работу, и Апта, с окровавленной палицей и побитым щитом.

– А где ещё двое? Тивда и Прия? Что такое? Как посмели нарушить мой приказ?

– Да так вышло. Никто и не знает, что получилось, Царица, – и Сысой встал на колени, – ты уж прости нас… Но, мы их нашли. Вот, Тану помогали и мы нашли!

Товарищи принесли тела, и положили перед Царицей. Елена оглядела ледащих на земле Бессмертных. Прия была убита копьём в живот, другому, Тивде- отрубили голову. Сысой осторожно положил её к шее трупа, залитом кровью.

– Вот для чего я и приказала так волосы носить, -и она показала на косицу на затылке Тивды, – ухватится удобно…

Она обошла убитых, иногда бросая, быстрый взгляд на Бессмертных. Ледяные глаза Царицы порой сверкали от ярости, а иногда, Сысой это заметил, лучились добротой.

– Вы храбро бились, маловерные, – изрекла Элла, – но сказано же – «В бою вам смерть не писана», – и соскочила с сохатого, вытащила наконечник из тела, и не гнушаясь крови, измазав в ней свои серебристые волосы, снова приставила голову к телу Тивды.

Бессмертные в молчании так и стояли на коленях, опустив головы. Что скажешь? Погибли их соратники, дело такое, клятвеннк может пасть за вождя. Нет в этом стыда. Ну, а если и не стали Бессмертными, так силу получили невероятную, как сейчас размышлял Сысой.

Подобного и не видел никто… Первой ожила убитая от раны в живот Прия. Сначала у неё затряслись руки и ноги, затем она села, на землю, ничего не понимая, но скоро очнулась, и даже шрама не осталось на месте глубокой раны.

– Ты жива! – воскликнул радостно Хвыля, – а мы уже собрались тебе дубовую колоду готовить!

– Обождать придётся, – ответила поляница, ощупывая свой живот, – а больно было- то как! И померла не сразу…

Но её глаза заметили недвижимое тело витязя. Повернулась вмиг, словно и не было тяжкой раны. Тут верно, ей в глаза соринка попала, и она поспешно прикрыла ладонью глаза.

– Не печалься, – сказала Елена, – скоро уже оживёт… Если Хвыля тело не перепутал!

Витязь переглянулся с Сысоем и Аптой, а те только пожали плечами. Тан положил на землю оружие, и собрался бежать к месту битвы. Одна Вайя лишь была спокойна, и даже улыбнулась.

– Так а что я-то! – с уверенностью заявила поляница, – Тан сказал, что это точно тело Тивды… Рисунок на плече, рыба-кит, ведь его же!

– Надо нам рисунки на кожу набить, что бы сразу нас отличали, – проявил смекалку Тан, – и что бы общий мотив был, и, для каждого какой-то отдельный знак. Что бы уж и не перепутать! Так вернее будет!

Царица только усмехнулась, услышав такие слова. А, Прие и не до смеху было. Поляница подошла ближе к телу Тивды. Голова уже приросла к шее, будто пустила корни, как свежий саженец на грядке. Наконец, и этот витязь потянулся, и встал. Правда, ноги витязя подкосились, но Прия поймала его, подставив руки.

– Что-то голова кружится… Не пойму, отчего… Только увидел, как ты на землю упала, – говорил витязь, – так гостинчик у меня для тебя… – и он достал красивый серебряный браслет.

– Спасибо, – и поляница одела его на правое запястье, – и тебе от меня, – и отдала кинжал чёрной бронзы с рукоятью из зуба Индрик-зверя, – он прямо волшебный. Удачу приносит!

– Ну ладно, хватит вам миловаться! – крикнул Сысой, – надо добычу собрать! Пока тела не закостенели!

Урок этот был тяжёлый, грязный, да нудный. Собирать ценное с тел. Царица уехала чуть дальше, по своим делам, а они копошились тут. Руки у всех по локоть в крови были. Но, усталости и рядом не было. Так, в семером всех и обобрали. Сысой занялся тем, что обтерев свои руки о траву, принялся увязывать всё собранное в тюки, используя сыромятные ремни чужаков. Тан и Хвыля помогали, как могли. А Тивда таскал трупы. Устать не устали, но попачкались сильно.

– Надо бы ополоснуться, – глубокомысленно заметил Хвыля, оглядев себя.

– Вода в ручье холодная, – не согласилась Апта, – а то и заболеем. Всё же почти уж осень.

– Нас ничто не возьмёт. Никакая хворь, – лихо заявил Тивда, и побежал к ручью, срывая на ходу заскоруслую от крови одёжу.

Кинулся с разбегу в воду, аж задохнувшись от холода. Нырнул, с наслаждением смывая с себя кровь и пот. Полегчало сразу, правда, и холод чувствовался.

– Ну что? Не зябко?

Услышал рядом знакомый голос. Рядом плескалась Прия, сосредоточенно смывая кровь с живота, груди, ног и лица. Пытался отвернуться Тивда, но уж больно красива была поляница. Стройные, женственные бёдра, грудь, так и манившая его взгляд. Хотя, красоты рядом стоявшей Апты тоже. Но, тут вдпуг почуствовал звонкий удар по своей спине, даже задохнулся от неожиданности.

– Нечего на других пялится! – заявила Прия, – так и я хороша же? Или нет?

– Глаз не оторвать! – ответил Тивда и заработал жаркий поцелуй.

Не ожидал такого витязь. Но поляница, ухватив его за руку, повела из ручья. Подхватив свои пожитки оба спрятались в кустах неподалёку. Прия устроилась на его коленях, и долго целовала возлюбленного. Тивда чувствовал касание мягкой груди красавицы, её нежных рук, и сам не мог оторваться от девичьих упругих бёдер, стройной спины и сладких зовущих к себе губ.

Возвратились все попозже, когда солнце к полудню поднялось. Сысой сидел у костра, варил похлёбку. Рядом, на раскладном кресле расположилась Елена. С доброй улыбкой на снежно-белом лице встретила три пары.

– Вы всё верно поняли… Любовь и Смерть- вот вокруг чего вся жизнь крутится, И нет на всём Свете ничего важнее! Ну, а пировать потом станем, как находников разобьём! Но, и о деле не забывайте. Приглядывайте за стадами, что мы отбили и взяли у чужаков. Скотину к Оуму погоним, вернем нашим людям награбленное.

Изрекла такие слова Царица, и замолчала надолго. Сама Повелительница не ела ничего, пила лишь мёд. Словно и этого напитка ей было довольно.

Сысой же неспешно раздал деревянные миски да ложки. Запах стоял от варева, просто необыкновенный. Тивда почувствовал, как оголодал за целый день. Но, засмотрелся на языки костра, поднимавшиеся к небу.

– Чего думаешь? – вмешалась в его думу Прия, – ешь давай, а то остынет!

Сама же поляница вовсю работала ложкой. Он присел рядом, попробовал угощения, и похлёбка оказалась ещё лучше на вкус, чем на запах. Хороша была оленина с перловой крупой, ох и хороша! Так, за едой, всё происшедшее за день для Тивды забылось. Кроме Прии, конечно.

ГЛАВА 6 Понять и подумать

Так Бессмертные, из колоды Елены, и поняли её силу. Но впереди их ждал ещё бой, да не один. Все думали, что они за чужаками кинутся, добьют их войско, но, Повелительница решала всегда по- иному, на свой лад. Она осмотрела то место, где укрылись рати чужаков. И ров ведь успели вырыть широкий, и земли насыпать для вала, и трудов не пожалели тыном огородится. Не ленились, видно, что здорово испугался вождь Такрат!

Объезжала это место Царица не спеша, не торопила своего сохатого. А Шершень держался молодцом- гордо держал голову с ветвистыми рогами, вышагивал уверенно, копыта не скользили по глинистой, свежеотрытой земле. Видела она вражьих бойцов за тыном, а они пытались достать её стрелами. Но, лишь бессильно втыкались они в мягкую землю, не нанося вреда. Тут и зарокотали бубны, а шесты с какими-то чучелами из меха высоко поднялись над укреплением. Видно, в дело иноземные шаманы вмешались, пытались отогнать её, испугать. Да, что-то духи чужаков на её земле слабоваты были, не совладали. Только зря свои снадобья шамана истратили. Ехала дальше Елена Прекрасная. Но, приметила камешек добрый, на вид, так в пуда два, не больше. Она слезла с сохатого, не поленилась нагнуться, ухватила его одной рукой, и швырнула в шаманов, высунувшихся из-за тына. Гранитный валун летел быстро, со свистом, и ударил в неразумных, только кровь в разный стороны брызнула. Разом этот убийственный камень лишил жизни пятерых заклинателей духов. Страшным криком ответили чужаки, да что Елене были чьи-то вопли? Но, надо было ей вернуться к своей колоде. Но, была довольна собой, что опять смогла страху нагнать на врагов.

Глянула Царица и на своё Мёртвое войско, ещё добавила в ряды новых бойцов из только что убитых чужаков. Но, сложно было найти неизуродованные тела. Нашла всего сотни две годных, их и подняла для боя.

Её войско от боя не уменьшалось, а только росло. Мановала, расставляя своих безмолвных слуг у вражьих укреплений, ставила так, что и мышь не могла проскочить. И, приказала напоследок:

– Убивать всех чужаков, кто попытается из этого места сбежать или подойти!

Молчали Мёртвые воины, но знала Елена, что выполнят они её приказ!

***

– Теперь в Оум вернемся. А Мертвые здесь, в перелеске, у тына чужаков остануться. Умельцы мне очень нужны, что бы вас ещё сильнее сделать… Есть тут одна задумка! – объяснила, но не всё, Елена.

Никто и спорить с предводительницей не собирался. Понятно, что знает Госпожа как лучше сделать, значит, так тому и быть. Что тут обсуждать? Правда, не поняли Бессмертные ничего, что хочет Елена?

– Чую, ещё два войска у чужих осталось… Умельцы мне нужны! В Оум идём! – повторила она, – да и вы, своих сохатых в поход захватите. Пригодятся! Куда быстрее двигаться станем!

Шли всю ночь. А наутро приблизились к громадному валу Оума. К ним подъехал разъезд из четырёх воинов, на сохатых. Стражники смотрели сначала настороженно, затем узнали Елену.

– Привет тебе Царица! Рады очень, что пришла!

– И я тебя рада видеть, Ливен! Нам старейшина нужен! Дело срочное, и оннь!

– Сейчас и провожу. Звонко! – стражник обратился к товарищу, – за старшего останешься! Да гляди во все глаза!

– Всё исполню, не сомневайся!

– Пойдёмте со мной! Сохатого лучше бы здесь оставить, – попросил Ливен Царицу.

Знала Елена, что немного места в крепости, и с готовностью покинула седло. Оружие своего из руки не выпускала, а ожерелье из голов, так и украшало её наряд.

– А это моя колода, Бессмертные, со мной пойдут, – как о должном предупредила Повелительница.

– Как скажешь. Ты в своей власти, госпожа. Пойдёмте, гости дорогие!

ГЛАВА 7 Царица Сибирской земли

У моста через ров они снова встретили стражакёьдвенадцать бойцов. Но, те сразу узнали Царицу, и поясно поклонились. Бессмертные прошли по мосту, в арку обширных ворот, и засмотрелись… Да и было отчего. Снаружи ведь город был больше похож на громадный заросший травой холм, лишь сверху с высокой башней, и деревянной оградой для лучников, а внутри… Обширная улица шла кругом вдоль внутренней стены. А в стене, в самом холме, были устроены небольшие жилища, наподобие пчелиных сот, с окнами и дверями. Целых два этажа было жилых, а нижний- хозяйственный. И, с внутреннего двора, поставлены удобные всходы наверх. И Тивда заметил, как хозяйки во дворе набирают воду в одно из четырёх колодцев, а потом несут к себе, для своих семей. Готовили пищу же тоже внизу, в хозяйственных помещениях, Здесь же трудились и ремесленники, занимаясь важным делом для города.

– Вот как… – только смог и произнести Тивда, – но, теснова