Коротышка, или Байкер для графа Дракулы
ГЛАВА 1
Люблю людей, плюющих на чужое мнение. Серьезно!
Согласитесь, это же чистый кайф – послал того, кого хотел, туда, куда ему не хотелось, и при этом ощутил себя вполне… м-м-м… нормально?
Всегда завидовала тем, кто привык жить, не оглядываясь на других. Кому по-барабану на чужие взгляды, домыслы, разговоры за спиной, тычки пальцами в свою сторону. И речь даже не о такой типа невозмутимости в ответ даже на прямые высказывания, укоры и порицание. Ну, и еще оскорбления, плевки под ноги и попытки вызвать наряд правоохранительных органов, укомплектованный, вдобавок, парой-тройкой священников и экзорцистов.
Нет, мне всегда нравились люди, для которых общественное мнение – мнение тех, кого не спрашивали.
Однако…
При всей моей симпатии иногда хочется взять… скажем, ружье, и объяснить, в какой конкретно момент своего свободного и раскованного поведения они оказались неправы!
Застонав, перевернулась на живот, затыкая пальцами уши, пытаясь отрешиться от громкой музыки, орущей на весь таунхаус, откровенно завидуя соседям, которых у нас нет.
То ли дом за стенкой еще не купили, то ли въехать не успели… короче, даже если они скоропостижно скончались, им крупно, просто нереально повезло!
– Доброе утро, млин, – понимая, что взывать ко всем богам всех мифологий подряд, как и к Судьбе, Карме, вселенской справедливости и прочим придуманным персонажам – дело абсолютно бесперспективное, я, свесив ноги с кровати, кое-как с нее сползла. Встав на коленки, чувствуя полный недосып из всех возможных, громко крикнула, стараясь перекричать музыку, рвущую мощные динамики в гостиной. – Неаполь, антивирус Касперского тебе с просроченной лицензией, да на старый ноутбук! Имей совесть, а?!
Тухляк.
Как я уже и говорила, общественное мнение – это мнение тех, кого спросить забыли.
Музыка стала только громче, заставив меня уткнуться помятым лицом в край кровати, раскинув руки в разные стороны, испытывая дикое желание устроить абстракционизм соплями на белом пододеяльнике.
За что? Ну, за что, Господи, ты послал мне в родственники не только толстошкурого братца, которого даже вопль Иерихонских труб с похмелья поутру не разбудит, но и его невесту, по которой плачет весь филиал имени Кащенко разом?!
На четвереньках добралась до тумбочки и, нашарив очки в прямоугольной голубой оправе, водрузила их на нос, возвращая зрению более четкий фокус. Скривилась.
Не люблю утро… как и жизнь, в принципе.
Натянув на голову плюшевый капюшон просторной пижамы, вышла через открытую дверь в коридор, поминая недобрым словом собственную привычку никогда не закрываться. Зверская нелюбовь к закрытым помещениям почти ежедневно играла со мной плохую шутку, врываясь в сонный мозг песней Майкла Джексона, как сегодня…
Ну, или группой «Стрелки», как вчера.
Не знаю, как маявшийся с похмела братец, активно отмечающий всю неделю подряд какое-то там архиважное событие, но я вчерашний утренний ор с подвыванием «Ты бросил меня!!» в исполнении древнего попсового коллектива и Неаполь, оставленной накануне дома в качестве моей сиделки, можно сказать, оценила.
Слегка. До нервного тика, дрожащих губ и активного заикания вкупе с приступом икоты.
Семья – прекрасная штука…
Убейте идиота, ляпнувшего подобную глупость!
– Доброе утро, кисянь! – стоило мне только оказаться на огромной кухне на первом этаже, крикнула танцующая у плиты девушка, лучащаяся жизнерадостностью, весельем и здоровым пофигизмом, помноженным все на тоже наплевательское отношение к мнению окружающих.
Окружающие в моем пока что единственном лице приступ оптимизма предпочли не разделить и, прихватив из вазы зеленое яблоко, уселись за круглый столик, стоящий посреди огромного помещения, имеющего каким-то странным образом форму полукруга с одной стороны, и квадрата с другой. Выпуклая стена, вдоль которой тянулся кухонный гарнитур из простого, шлифованного светлого дерева, красовалась огромными, почти до потолка окнами, выходящими на внутренний двор с хлипким высоким заборчиком и зелененьким газончиком.
Красота, мать ее итить.
Правда под данный пейзаж больше бы подошла какая-нибудь сопливая мелодия из американского сериала про псевдо счастливую семью, их идеальные отношения и прочую муть, щедро приправленную туповатым юмором.
Но, увы, в музыкальном меню у нас сегодня король поп-музыки, твердо и почти агрессивно заверяющий, что «They Don't Care About Us» – им наплевать на нас.
И черта с два ведь поспоришь!
Вгрызаясь в зеленое, кисловатое яблоко, игнорируя гору свежее пожаренных драников, лежащих красивой горкой на черной матовой тарелке передо мной, вытянула под столом подмерзающие ноги, проклиная себя за забывчивость и, как следствие, отсутствие теплых тапочек. И с любопытством всмотрелась в порхающую возле плиты тощую, высокую фигуру.
Сегодня местная помесь парикмахера, стилиста, аниматора и клоуна в одном довольно милом лице решила шокировать мало подготовленную публику образом а-ля Майкл Джексон в стиле русалки ню.
В смысле: классическая, великоватая ей рубашка в тонкую голубую полоску с закатанными рукавами, белые теннисные тапочки, подходящая шляпа, приминающая нежно-бирюзовые кудри… ну и всё, собственно!
Приятного аппетита, как говорится…
Хотя готовит Неаполь так же, как танцует сейчас – неплохо, красиво, умело, ну и вкусно, коль можно применить сие определение. И активно, да. Перемещаясь, резко поворачиваясь, крутясь на месте, подкидывая шляпу и тут же ловя ее, попутно переворачивая очередную порцию драников на шкворчащей маслом сковородке.
Сгрузив на тарелку еще горку калорийной и убийственной для печени еды, девушка, прокрутившись на месте, оказалась возле меня и прогнулась, протягивая руку в тщетной попытке всучить завтрак. Получила укоризненный взгляд в духе «сам дурак», обворожительно улыбнулась и, почтительно склонив голову, «отплыла» назад к плите лунной походкой.
Дурдом «Солнышко»! Бессмысленный и беспощадный…
А убавившая громкость музыка возвестила о том, что вскоре к нам пожалует сам директор и начальник данного сомнительного приюта для душевно травмированных личностей.
Не удивительно, что на ранее предлагаемой мне тарелке тут же оказалась горка сметаны и кетчупа, кофеварка стала булькать, подогреваясь, а Неаполь, довольно мурлыкая себе под нос, мило двигая тощим задом, принялась стругать вареную колбаску.
Подавив тихий вздох, я обзавелась кружкой с чаем – не самый сладкий из фруктов неприятно ударил кислотой по больному желудку.
– Доброе утро! – от сонного баса, раздавшегося со стороны арочной двери жалобно дзынькнули тарелки в шкафчике, явно поспешившие поздороваться в ответ. Громкий короткий топот, и напротив меня плюхнулся на стул огромный полуголый пещерный человек, одетый по странному стечению обстоятельств не в шкуру мамонта, а в обычные черные трусы-боксеры.
Ну и всё – сегодня у влюбленных по календарю, похоже, стремление к минимализму и отвержение трудов человеческих. Что горбатились бедные китайцы в подвалах над своими тряпками, что нет, кто-то явно их старания не собирался оценивать!
– Стаська, это чё за хня на тебе надета? – получив свой завтрак, состоящий из огромной тарелки драников, такой же тарелки с бутербродами, крохотной чашечки кофе и поцелуя в щеку от невесты, дорогой братец нахмурил кустистые брови, внезапно озаботившись моим внешним видом. – Нормальных шмоток нет, что ли?
Китайцы на свое далекой родине наверняка в этот момент разожги костры и вознесли благодарственные молитвы.
– Если кого-то не устраивает компания панды, это проблема не панды, – философски пожала плечами, сооружая себе бутерброд из нарезанного свежего огурца и мягкого тостового хлеба.
Неаполь, в этот момент сгружающая грязную посуду в посудомойку, тихо хрюкнула, но воровство ингредиентов для своей маски для лица простила. У нее вообще имелась странная привычка – пока не приготовит завтрак, не накроет на стол, всех не накормит и не уберет посуду, почти ни слова не произнесет вслух. Так и будет вытанцовывать с блаженной улыбкой и мурлыканьем себе под нос.
И по сравнению с этим, моя пижама в виде большой плюшевой панды кажется брату странной…
Кто из нас всё-таки дурак?
– Тьфу, бестолочь, – ласково ругнулся любимый братик. Махнув на меня рукой, вызвав мой беззвучный хмык, великовозрастная детина с фигурой капитана Буйволсона из мультфильма «Зверополис», с аппетитом этого самого буйвола принялась за еду.
Буквально через пару минут к нам присоединилась и закончившая трудовые потуги Неаполь, аппетит который, к слову, вряд ли чем уступал аппетиту ее нареченного. Если даже не превосходил!
Короче, не успела я дожевать несчастный бутерброд, а все драники уже куда-то испарились. Что было абсолютно не на руку моему проснувшемуся желудку, наконец-то осознавшему, что он хочет жрать. И, не смотря на все предубеждения, от одной несчастной картофельной лепешки ему ничего не будет!
Поздняк метаться, дорогой. В большой семье клювом не щелкают!
Сгубив вторую половину огурца на второй бутик, я откинулась на спинку стула, спокойно хлюпая чай в умиротворенной тишине кухни, под чье-то мерное чавканье и неизменного Майкла Джексона, надрывающегося с флешки, воткнутой в домашний кинотеатр, обитающий в гостиной.
Зеленоволосый двойник его сидел от меня по одну сторону, по другую гордо восседали в трусах больше ста килограмм литых мышц и зверского характера, а их милую компанию разбавляло существо в очках и пижаме-панде…
Про дурдом «Солнышко», кажется, я уже говорила.
– Белка, сними эту хрень, – как только закончилась еда, красавец с короткой рыжей щетиной на лице взялся за свой кофе, а заодно и мое воспитание. – Я, млин, как с мультяхой завтракаю!
– То есть общество позеленевшего Джексона тебя не смущает, да? – справедливо возмутилась, фыркнув в кружку, которую обхватила обеими ладонями. И отказалась, ссутулив плечи, ниже опуская голову. – Отвянь, братиш. Моя пижама, померить не дам!
– Чучело, – беззлобно фыркнул доморощенный управленец и, протянув руку, сдернул с моей головы капюшон. – Хоть это стяни, а то как… эта… самая… Стаська-а-а… Это чё за хренотень?!
– Нитевидные роговые придатки эпидермиса, – вздохнув, пробубнила, снова принимаясь за порядком остывший чай, не обращая внимания на рассыпавшуюся по плечам шевелюру и чью-то челюсть, удачно угодившую в тарелку со сметаной. – Составная часть защитного покрова у млекопитающих и их предков, которая в простонародье именуется как волосы… А чё?
– Ты, ёпт, заканчивай мне энциклопедию цитировать! – не сдержавшись, мужик, как и положено мужику, треснул кулаком по столу, едва не опрокинув все кружки разом. Благо хоть я свою держала, но подпрыгнуть умудрилась вместе со стулом, от чего очки благополучно сверзились с носа и закончили свой путь в ароматном «липтоне». Мой укоризненный взгляд брат проигнорировал, грозно пробасив. – Че с лохмами сделала? Чё за твою мать?
– Слышь, Муфаса, – машинально огрызнулась, вытаскивая очечи и стряхивая с них воду. – А кто собственную гриву обкорнал поперек привычки и логики? Что к моей шевелюре прикопался? Я тебе не Симба, чтобы твоей стройной копией ходить! И вообще… можно подумать, меня кто-то спрашивал.
Последний момент я уточнила уже совершенно тихо, успокоившись окончательно. Очки были протерты и водружены на нас, так что вместо раздражающих размытых пятен снова появились очертания и лица…
Одно лицо. Второе, виновное в смене мое имиджа, лихо и незаметно покинуло кухню, пока ее драгоценная половина зло фыркала в кружку, как тот самый Буйволсон на водопое.
Ну да, выпад в точку.
Роскошная, медная и, не побоюсь этого слова, грива Илюхи всегда была примером его гордости, а так же зависти некоторых его друзей, сейчас даже не вспомню, кого именно. Брательник исправно стриг ее не короче своих широченных плеч, вдобавок лелея и оберегая приличную щетину на фейсе. Если подумать, имидж сурового рыжебородого варвара, на которого он походил с его-то ростом и комплекцией, был ему к лицу…
И надо было ему встретить на своем пути Неаполь!
Всё! Приличная, хоть и не слишком коротка стрижка, вдобавок к чисто выбритым щекам и подбородку.
Одень он на свое мощное туловище строгий костюм – некоторых введет в заблуждение, скажут, мол, приличный человек!
Позор на мои неровно подстриженные лохмы.
Кстати, чего, собственно, он хочет от меня, если сам доверил собственную внешность укуренному стилисту Леди Гагы? Серьезно, есть подозрения, что у нее она по-тихой подрабатывает, больше ничем я ее повышенную креативность объяснить не могу!
– Белка, такую шевелюру изгадили, – продолжал сокрушаться братиш, качая головой на крепкой бычьей шее. – Ну на кой хрен?
– Не поняла, – позади него словно из ниоткуда выросла Неаполь, успевшая уже собрать волосы в кучерявый хвост, сменить рубашку на обтягивающую футболку, а на ноги натянуть белые джинсы. – Чё за выпад, да мимо кассы, моя небритая любовь? Я ж ща как изгажу кому-то карму с ширмой, неделю зеркала под покрывалом ныкаться изволят! Ты обалдел? Это я когда кому-то что-то портила?!
– Да не Кис, прическа-то нормальная, – вздохнув, окончательно скис Илюха. Помешав крохотной ложечкой остатки кофе, отшвырнул ее на стол и сморщился. – Только какая она теперь нафиг Белка?
– То Зайки, то Белки, – закатив глаза, Неаполь принялась сердито убирать со стола. – Зоофилия полным ходом, питекантроп! А от сестры отстань, она в поряде. Все ногти, лапки, реснице вон, похлопай и взлетай! А рыжий ей хоть и шел… Она жизню свою меняет, али как?
Угу. Меняю. Сама того не ведая и не зная!
Да, брат просил привести в порядок меня, мою бледную моську, и поблекшие, некогда шикарные, как и у него, медные волосы.
Ну, сам просил, сам получил, чего сокрушаться теперь? Мне вообще фиолетово, как я выгляжу, по большей-то части…
А на подругу зря гонит. Она хоть и с прибабахом в голове, но трудов и сил в меня вложила кучу, пока он исправно квасил в своем клубешнике.
Повторюсь, меня не особо волновало, что она со мной творила – маникюр, так маникюр, черный, а не розовый, и слава десятому виндоусу! Ресницы вроде как нарастила, с бровями что-то делала, из гривы приличную рваную лесенку сотворила, правда длину на кой-то черт оставила.
Ну нафига мне волосы ниже лопаток?
– Чё, перегнул? – вытянув длинные ноги под столом, специально задев мои, негромко поинтересовался брательник, покосившись в сторону раковины, в которой Неаполь мыла посуду, недовольно шипя себе под нос, яростно грохая тарелками.
– Аха, – согласно кивнула, раздумывая, стащить что еще съестного, или оставить так, как есть. Подумав, умыкнула венскую вафлю с карамелью и дополнила. – Старалась, всё-таки.
Вздохнув, Илюха поднялся, скрипнув ножками стула по паркету. Затем подошел к девушке и обнял ее со спины, за что тут же получил острым локтем в брюхо. Даже не поморщился – пресс там такой, что черта с два пробьешь кувалдой.
Пробовать, конечно, не пробовала, но ради прикола пару раз на нем ногами попрыгала, когда братец на спине лежал… Кувалду, к сожалению, отобрали.
– Ну, Кисонька, – рыжий совершил вторую попытку подмазаться к своей девушке, обняв ее еще раз, принимаясь что-то шептать ей на ухо.
Не знаю, какие серенады он ей там исполнил, особым красноречием мой родственник никогда не отличался. Но, видать, подходящие эпитеты подобрать все-таки ухитрился: чем больше он говорил, тем веселее становился стилист, постепенно забывший про льющуюся воду, руки в пене и грязные тарелки.
А уж когда этот любвеобильный варвар начал ее шею поцелуями покрывать, крепче прижимая девушку к своему телу, та и вовсе расцвела. И голову запрокинула, довольно урча. Запустила одну руку в его растрепанные после сна волосы, принимаясь приговаривать, с каждым последующим поцелуем, поднимающимся вверх по ее шее:
– Ежик ползет, ежик ползет, ежик ползет…
Ля-я-я… кто-нибудь, подарите ему бритву!
Сплюнув, я сунула в зубы последний бутерброд и, прихватив кружку только что налитого чая, направилась на выход из этого заполненного любовью помещения. Обиженный бас Ильи догнал меня уже в коридоре:
– Ну, Стаська!
– Плотитеффь… тьфу! Плодитесь и размножайтесь, дети мои! Только не забудьте вытереть за собой стол, нам еще за ним обедать!
– Белка!
– Двадцать три года, как Белка, – хмыкнув, отозвалась, банально бубня себе под нос, направляясь по широкой лестнице наверх. – И как не любила щенячьи нежности, так до сих пор терпеть их не могу!
Нет, на самом деле за брата я была рада. Ну да, Неаполь, конечно, из разряда прискочет – вынесет мозг – отлюбит – уедет, но зато ему с ней весело. Признаться, я когда первый раз ее увидела, обалдела, а уж когда услышала…
Думала, всё, личные зеленоволосые черти пришли по мою душу. Но нет. Оказалось, у брательника всего лишь сдвиг по фазе, и он не только втрескался по уши в дикую неформалку, но еще и жениться на ней собрался!
Правда, это было только его желание, сама девушка, насколько я знаю, пока еще активно посылает Илюху и все его предлагаемые органы с конечностями на тот самый детородный орган, тоже ей активно предлагаемый.
Но это – явно явление временное.
Как там было? Никуда не денутся, влюбятся и женятся?
Короче, совершат самую наиглупейшую ошибку из всех возможных.
– Белка, ты это, – и часа не прошло, как на пороге террасы второго этажа нарисовался Илья, уже вполне прилично одетый в кожаные штаны, обтягивающие упругий зад, и футболку-сетку. На ногах пока что носки, на голове черно-белая бандана, на шее плетеный шнурок с азартно оскалившейся черепушкой, на левом запястье браслет из его собратьев поменьше… Вот это я понимаю, наконец-то выглядит, как человек! – В клуб поедешь?
– Двинулся? – изумленно вскинула брови, рассматривая неприлично серьезного братца. – Кого я там любила?
– Стась, завязывай, – сложив руки на могучей груди, показав литые мышцы везде, где тело напряглось, нахмурился байкер. – Хорош в четырех стенах сидеть. Прокатишься, клубешник оценишь, ты там не была ни разу.
– А чего, без моего пристального осмотра и авторитетного мнения он перестанет исправно работать и приносить тебе бабки? – еще больше удивилась, оставляя допитую кружку на широкие перила, на которых сидела, разглядывая небольшую тихую улицу загородного коттеджного поселка, скрытую под тенью весело шелестящих листочками берез. Здесь было тихо, прохладно. А самое главное – безлюдно.
– Белка, не зли меня, – еще больше нахмурился рыжий. И вздохнул. – И курить бы ты завязывала, что ли…
У меня чуть тонкая сигарета с шоколадным привкусом изо рта не выпала. Чёт не вовремя Илюха сегодня старшего брата врубает…
– Харлей, тебе чё от меня надо? – тихо и проникновенно поинтересовалась, выдохнув приятный, сладковатый дым. Развернувшись к нему лицом, поджала под себя ноги, не слезая с перил, и мрачно добавила. – Что за внеплановые признаки активности материнской платы? Мы, кажется, уже это обсуждали. В твоем «Максимусе» мне ловить нечего. Твои друзья – не мои друзья, и вряд ли вообще меня вспомнят. Так что давай не будем лаяться, а просто свернем эту тему. Я никуда не поеду.
– Неаполь к предкам сваливает, на неделю почти, – добавил информации братец, прозванный еще в бурных подростковых годах известной маркой байков. – У меня работы в клубешнике навалилось. Ты одна тут будешь куковать?
Я пожала плечами. А почему нет-то?
– Ни хрена, Белка, – слегка треснув пудовым кулачищем по дверному косяку, непримиримо заявил рокер. – Одевайся давай, и погнали. Потусишь, с парнями пообщаешься, может, работенку тебе какую найдем.
– На кой буй? – изумилась еще сильнее, впервые услышав о подобных планах. Стлевшая сигарета обожгла пальцы и я, зашипев, скоро затушила окурок в пепельнице. Сунула пальцы в рот, глядя на совершенно серьезного братца… и поняла, что он не шутит. – Братиш, ты обалдел? Какая работа? Хочешь, чтобы я тебе весь коллектив распугала?
– Заканчивай! – как всегда, Харлей был громок, прямолинеен, краток, суров, красноречив и не цензурен. И только увидев, как я застыла, вздохнул, проводя ладонью по уже абсолютно гладкому подбородку. – Извини. И все равно, Белка, не дело это. С тобой всё в поряде, да и наши еще не таких видали. А из дому тебе один черт выходить надо, сколько можно за компом виснуть? Примочки твои никуда не убегут. На крайняк, если совсем тухло будет, к Жеке нашему в каморку забьешься, ноут его заберешь для развлекухи. Идет?
– К Жеке… – задумчиво протянула, пытаясь вспомнить, кто, собственно, это такой. И усмехнулась, качая головой, так и «не вспомнив» этого байкера, всегда тяготеющего именно к компьютерам, программам и прочим милым хакерскому сердцу вещицам. – Нет, братик. Не идет!
Не пошло, угу…
Поехало!
Прошел всего какой-то час, как злая, помятая и активно недовольная жизнью я, со стоном и затекшим телом вывалилась на асфальт из довольно-таки вместительного, но всё-таки багажника!
– Что б тебе дети под старость лет такое делали! – с хрустом разминая поясницу, зло посмотрела на добродушно ухмыляющегося братца, поигрывающего ключами возле своего кроссовера немецкого производства. – А зная, кого ты собрался в жены брать, могу сказать, что так оно и будет!
– Белка, хорош пищать, – фыркнул владелец клуба, на парковке которого мы и стояли. Точнее, один из его владельцев. – Я тебе сказал – поедешь, значит, поедешь. Хорош уже сопли на кулак мотать! Жизнь чё, кончилась что ли? Тебе сколько лет?
– Так восемьдесят пять вчера стукнуло, милок, – согнувшись, гнусаво прошмякала, подгребая к мужчине на трясущихся ногах. – Ты б пожалел старушку, касатик!
– Да хоть сто один, – как в официальном саунтдреке фильма «Сволочи», кое у кого не было ни любви, ни тоски, ни тем более жалости. – Куплю вставную челюсть и пойдешь ей скалиться! Хватит затворницей сидеть!
– Харлей, – выпрямившись, я поморщилась от неприятных ощущений и машинально поправила на переносице очки, только потом сообразив, что их там нет. Пожалуй, отдельное, едва ли ни единственное спасибо его девушке надо сказать именно за удачно подобранные линзы. – Вот тебе нужен этот геморрой, а? На кой черт тебе в развлекательном заведении моя хмурая морда?
– Всё, я сказал!
– Ну ё-мое… Мистер «забодаю-забодаю», самодур и тиран… Да хрен с тобой! Но за последствия не отвечаю! – ругнулась, понимая, что этого рыжего барана хрен переубедишь, если он уперся. – И если что-нибудь…
Договорить я не успела. Меня прервал появившийся из-за угла паркетник – копия Илюхиного, но кипенно-белого цвета. Пара секунд, и тонированная в круговую машина оказалась ловко припаркованной возле своего брата-близнеца, вызвав у меня вящее недоумение. Кто ж из байкеров решил народ попугать своими вкусовыми предпочтениями? У них у всех вроде как все сплошь и рядом черные четырехколесные монстры, да и черта с два они летом на них сядут…
– А вот и Вишенка, – довольно прогудел братец, глядя, как открывается дверца со стороны водителя.
Я даже поинтересоваться не успела, что там за ягодка такая, а на прогретый летним солнцем асфальт уже легко спрыгнула… девушка.
У меня вырвался невольный хмык, чутка похожий на завистливый.
Красивая. Ростом как я, но вся такая хрупкая и изящная, похожа на фарфоровую статуэтку. Шикарная копна темных волос, переливающаяся шоколадными оттенками, и плавные, привлекательные, миловидные до невозможности черты лица. Прям нереально милые – так и хочется подойти и потискать за щечки!
На аккуратных ножках открытые босоножки с плетеными лаковыми ремешками голубых и бирюзовых цветов, выше – укороченные тонкие нежно-бирюзовые брючки. Еще выше – приятного желтого цвета шелковая футболочка с орнаментом, на тонком запястье изящные часики, в ушах серьги-гвоздики, на шее маленький кулон. Все украшения в едином стиле, с небольшими синими камнями, вроде как сапфирами. На макушке очки-авиаторы, бровки красивой, идеальной формы, реснички длинные, изогнутые, а глаза даже без косметики синие-синие!
Да и весь внешний облик в целом…
Ухоженная. Приятная. С тем самым неуловимым лоском, налетом роскоши и явно хорошим вкусом.
Повторный хмык удалось заткнуть в последний момент.
– Рано ты сегодня, Ришка, – бесцеремонно приобняв девушку за плечи своей лапищей, довольно пробасил Харлей. И кивнул в мою сторону. – А это Стаська, сеструха моя. Приволок, наконец-то.
– Станислава, да? – девушка улыбнулась просто и открыто, приветливо и мягко… короче, меня от вежливости слегка покорежило. – Приятно познакомиться. Я Арина.
– Трепло ты, братец, – сунув руки в карманы серых джинс, ставя пометку сказать спасибо Неаполь, за ее своевременное вмешательство. Если б не она, светить бы мне сейчас перед этой шикарной някой любимой пижамой… – Обо всём успел растрещать?
– Харлей всего лишь говорил, что у него есть сестра, – мило фыркнула девушка приятным, нежным и глубоким голоском. Хм, интересно – оно еще и поёт, что ли? – Обещал познакомить. Харлей, я привезла эскизы бильярдной для «Анубиса». Посмотришь? А то мы с Сашей опять не сошлись во мнениях…
– Ришка наш второй арт-директор, – пояснил брательник, забирая протянутую ему папку. – Еще думаем, кто из них после открытия во второй клуб перейдет… Санька помнишь? Во! Он опытнее, но у Вишенки вкус тоньше…
– Харлей, ну хватит, – с мягкой укоризной посмотрела на него «Ришка». Блин, с какого бодуна этому утонченному созданию дали такое прозвище? – Это вопрос решенный. К «Максимусу» я привыкла, а то, что вы собираетесь сделать из нового клуба – немного не мой уровень. Ладно, я побегу. Стася, приятно было познакомиться. Как будет время, заходи, попьем чаю, поговорим. Я обычно в кабинете на первом этаже, справа от сцены. Харлей, увидимся.
– Аха, – отозвался рыжий, залипший намертво в содержимое той самой папки.
Улыбнувшись еще раз, приятная до безобразия девушка, явно из высшего света и выпавшая из института благородных девиц, как минимум, легкой походкой направилась в сторону входа в огромное здание клуба.
Глядя, как удаляется ее изящная фигурка, я всё-таки хмыкнула еще раз. Достала сигареты, закурила и, сунув руки в карманы крутки, повернулась к машине улетевшего в нирвану братца.
Блестящий на солнце лакированный бок коряво, но послушно явил мне собственное отражение: тощую фигуру, немного не дотягивающую до мешка с костями и именем Неаполь. Из одежды серые джинсы, белая майка, кеды, и кожаная куртка из тонкой кожи, плюс перчатки с обрезанными пальцами. Худое, осунувшееся лицо с острыми скулами и таким же подбородком, в обрамлении растрепанных, неровно остриженных темно-русых волос, с пепельным отливом и обилием выбеленных прядей.
Не комильфо…
– То, что надо! – наконец-то отмерев, радостно потер руки Илюха, захлопывая папку. Сунул ее подмышку, сцапал меня за руку и шагнул вперед, довольно пробасив. – Айда, с остальными познакомлю! Епта… Стаська, ты опять?
– Не опять, – усмехнулась, когда байкер остановился, сообразив, что я с места так и не сдвинулась, и не потянул он меня волоком только каким-то чудом, учитывая нашу разницу в габаритах.
– Тогда в чем дело? – грозно нахмурился суровый начальник местной развлекаловки, носящей гордое имя «Максимус». – Если ты снова…
– Не снова, – хмыкнула, раздавливая подошвой кед несчастный окурок. И, освободив свою руку, снова сунула ее в карман куртки. – На этот раз без шуток, Илюх. Я никуда не пойду.
ГЛАВА 2
– Да почему…
– Да потому! – перебив его, коротко и зло ругнулась. А потом, взъерошив волосы еще больше, уселась на корточки, обхватив голову ладонями. И тихо проговорила, не глядя на брата. – Не пойду, Харлей. Хватит шутить. Какая работа? Где я и где эта девочка-лапочка? У нее наверняка воспитание, образование, опыт, да и вообще… С людьми она общаться умеет. А я что? Ни того, ни другого, ни третьего. С людьми полгода как не разговаривала в принципе. Какую к черту работу ты мне найти собрался? Опозоришься только моими потугами. И вообще… Если у вас арт-директор такой, боюсь представить, кто у вас там еще обитает. Мне куда со своим рылом, да в их ряды? С меня и байкер так себе, если помнишь…
– Хорош, Стась, – опустившись рядом, тяжело вздохнул мужчина. – Ну поцарапала мой байк, чутка, с кем не бывает? Ты сколько уже без опыта, почти пять лет? Ничё, вспомнишь, это дело наживное. Чё мне, для сеструхи железа жалко?
– Да не байке дело, – мотнув головой, убрала с лица волосы и снова закурила. Впервые сладковатый дым сигарет горчил на языке, оставляя неприятное ощущение. – Дело во мне, Харлей. У меня нет ни опыта, ни образования, ни внешности… Ни хрена. Я столько времени даже толком ни с кем не разговаривала. И теперь даже слов найти не могу. А о чем вообще говорить – понятия не имею. Отстала от жизни конкретно…
– Ладно тебе, Белка, – поднявшись, брат утянул меня за собой и молча, но так капитально обнял, прижимая к своей немаленькой груди, в которую я тут же уткнулась носом, совсем как в детстве. Тогда казалось, что он чертов грубый великан, всегда надо мной издевающийся, проявляющий замашки тирана и деспота… И лишь с годами пришло осознание, что именно он своими запретами и ором пытался сделать для меня, как лучше. – Херня война, прорвемся. Наверстаешь еще упущенное. А Гиппократу твоему башню рано или поздно сверну, обещаю.
– Только о нем не надо, ладно? – тихо проговорила, морщась, но продолжая обнимать этот шкаф за необъятную талию. Самый надежный и дорогой шкаф из всех возможных… Жаль только, что я поняла это слишком поздно. – Бывший муж – не та тема, которую я хотела обсуждать.
– Да понимаю, чего там, – невесело хмыкнул Илюха и, отстранившись, пригладил своими лапищами мое воронье гнездо на голове. – Прошлого не вернешь. Но жить-то как-то надо дальше, не?
– Да я б с радостью, – отозвалась, поежившись от прохладного ветерка, ссутулив плечи и снова сунув в карманы замерзшие руки. Меня по жизни морозило на нервной почве – теперь, кажется, с этим ничего поделать нельзя. Нарушенное кровообращение весьма неприятная штука, и теперь даже на июньском солнцепеке я чувствую себя как страус в Антарктиде. – Но боюсь, Илья. Правда, боюсь. Твои друзья меня вряд ли вообще помнят. Да и позорить тебя я не хочу.
– Ты это заканчивай, – мне снова подарили грозный взгляд из-под кустистых бровей. Закурив, братиш вдруг зло усмехнулся и сплюнул на землю. – Впарил тебе херню всякую… Кого, твою мать, и как позорить? Ты чё, банду мою не помнишь? Где они и где манеры? Забей. Ты была своей в доску, такой и осталась. Пацаны тебя как родную примут, обещаю. А о том, что случилось, они не в курсях. Знают, что развелась, и всё… А Ришку тебе надо узнать получше, плохо о ней не думай. Ну чё, идешь или дальше сопли на кулак мотаем?
– Да иди ты, – фыркнув, слегка пихнула его кулаком в бок. И, оглядев внушительное здание передо мной, вздохнула. – Но в чем-то ты прав, братиш… Жить дальше как-то надо. Хрен с тобой, рыжий. Пошли, пока я добрая. Посмотрим, что там со временем из твоей братвы выросло…
Начинать жизнь с нуля – всегда страшно. Начинать ее, не имея на то ни малейшего желания, страшно вдвойне. Забыть пять лет жизни в другом городе, в который я свинтила, оборвав по собственной глупости и наивности все связи – вообще невозможно в принципе.
Но… кто б мне варианты оставил к размышлению.
Я братца знаю. Если что задумал, хоть бери молоток и бей промеж глаз – поржет, но планов своих не оставит. И раз он дошел до крайней меры вроде транспортировки моих костей в собственном багажнике, значит, надоела я ему своим нытьем до самой каким-то чудом не пропитой печени.
Конечно, самый лучший и желанный для меня вариант – просто оставить меня в покое. Но, блин… кто даст-то?
Илюха как лучше хочет. И в этот раз, пожалуй, надо оценить его потуги. Ну, или хотя бы попробовать.
Всё-таки его банда – не высшее и люто ненавидимое мною общество, мнение которого с какого-то куста меня волновало, и чьего осуждения я боялась. Правда, так и не умудрившись вовремя понять: а какого ж все-таки хрена я вообще о нем думать стала?
Как говорится, знал бы где брякнешься, заказал бы ортопедический матрас. И если мы все умны, то исключительно числом задним!
Входя в прохладное нутро самого популярного в городе, элитного клуба, я дала себе зарок: перебороть собственные, тщательно привитые кое-кем комплексы, и с размаху на старые грабли больше не прыгать.
И, не успев как следует вложить эту мысль в свою дурную голову… присвистнула, обалдело оглядывая пространство вокруг.
Или я чего-то не понимаю в новомодных развлечениях золотой молодежи, или кто-то из дизайнеров двинулся на «Холодном сердце» и истории Джека Фроз…
Ну или среди работников клуба затесалась Снежная Королева, а в подсобке окопался несчастный Кай, складывающий из льдинок пресловутое слово «вечность».
Когда, любопытства ради, я перерывала официальный сайт «Максимуса» пару лет назад, найденные мною фотки внутреннего интерьера впечатляли, не скрою. Но, блин… вроде как после этого, к пятилетию клуба, здесь делали ремонт, насколько я знаю. И кто же, мне интересно, так скреативил, что устроил здесь самое настоящее ледяное царство?
Креатив пер со всех сторон, начиная от подиумов танцовщиц, которые поднимались и опускались на стене, справа от входа, и заканчивая полукруглыми белыми диванчиками и хромированными столиками за ними. Несмотря на их обильное количество, место для танцпола оставалось внушительным. Сцена, оформленная в стиле ледяной пещеры, внушала шок и трепет, пугая своей натуральностью и мрачноватостью. Бар и пространство за ним были словно вырезаны в глыбе льда, а над ним с балкона второго этажа свисали нефиговые такие острые сосульки. Широкая лестница наверх с заснеженными перилами и ледяным узором вместо столбиков слегка мерцала искрящимся синим цветом в полумраке, мягко мигали и бегали огоньки внутри ледяных ступенек…
И только пол оставался ровным, темным и полупрозрачным, но и под ним легко угадывались пока не горящие еще неоновые круги и росчерки.
– Стаська, рот захлопни, – упавшую челюсть кое-кто добрый и рыжий с щелчком поставил на место, добродушно усмехаясь в ответ на звучное клацанье зубов. – Так понравилось, что ль?
– Типа того, – пожала плечами, не желая признаваться в собственном буйном восторге. А заодно поставила памятку пересмотреть все мультики на эту тему: на прошлой неделе я уже заценила старую добрую диснеевскую анимацию, а вот до пиксаровских работ, кажется, еще не всех добралась. – Оригинальный полет мысли. Кто ж так накурился?
– Пошли, покажу, – щурясь как огромный сытый котяра, братиш грабастал меня за руки и поволок наверх, где на втором длиннющем балконе виднелись кабинеты за стеклянными стенами. И здесь пол был похож на ледяной, а одно из помещений так вообще напоминал чертог той самой Снежной Королевы.
И все бы ничего, детский сад там в одном месте заиграл, вкусы у кого-то поменялись, вдохновились не тем или вискарь паленый попался…
Но натуральное чучело Свена, того самого оленя из мультика, стоящее между кабинетами, убило меня напрочь!
И это меня еще чокнутой называют, да?
– Эта типа, если клиент к этому моменту окончательно не перепугается и не свинтит, значит, и ваши мордами благополучно переживет? – попыталась пошутить, тыкая пальцем в реалистичную шерсть животного. И повернулась к гогочущему братцу. – Чего ржешь? Ну и поверки у вас на психику… Здесь хоть кто-то нормальный есть?
– Найдешь, твой будет! – чувство юмора родственника своей хреновостью от моего иногда не слишком отличалось. И он, махнув рукой, направился в сторону второй стеклянной двери на балконе. – Пошли!
Пошли так пошли.
Пожав плечами, я развернулась и потопала в обратном направлении. А что? Сам сказал, не уточняя направления!
Не прокатило.
Догнал, выругался, треснул по затылку и уволок обратно, после чего первой запихал в открытую дверь своего кабинета.
Точнее, не только своего – все время забываю, что у «Максимуса» двое официальных владельцев. Ну и еще кучка «внебрачных», составляющих ту самую пресловутую и дико известную своими заскоками банду байкеров.
Второй директор оказался мне смутно знаком.
Почесывая гудящий затылок, залипнув возле порога, я долго рассматривала застывшую возле рабочего стола нехилую такую фигуру, замершую ко мне в пол оборота, не сводящую глаз с листка бумаги, зажатого в крупном кулаке в черной перчатке без пальцев.
Средний рост, приличный торс, узкие бедра и неифговый разворот плеч. Мощности и громоздкости моего братца нет, но тоже ничего. Небрежно растрепанные светлые волосы длиной до основания шеи, прикольного золотисто-русого оттенка, вполне симпатичный, только моська хмурая какая-то. С недосыпа чувак страдает, что ли?
Белые джинсы с художественными дырами заправлены в темные кеды до щиколоток высотой, сверху белая футболка с черной символикой анархии, на бедре крупная цепь – сразу видно, наш человек!
И где я его уже видела?
Осознание пришло не сразу. Но как только оно накатило, я выпучила глаза, приоткрыла рот и ткнула пальцем в сторону парня возле стола, тупо пялясь на молчаливо посмеивающегося Харлея. Тот подтвердил мои догадки веселым кивком и я…
По старой, казалось бы, давно забытой привычке, преодолев разделяющее пространство, с визгом повисла у байкера на спине, обхватив руками далеко не хрупкую шею!
– Мифка! – безбожно, как в детстве, коверкая звуки, взвизгнула, чмокнув парня в ухо, кажется, даже дрыгая ногами. Какое-то странное, иррациональное чувство радости комком забилось в груди, стоило только почувствовать под собой широкую спину на которой я так всегда любила кататься. И сопротивляться нахлынувшим эмоциям не было никакого желания!
– Стаська? – откровенно прифигел с трудом узнавший меня рокер. И, кое-как стащив меня со своей спины, схватил за подмышки и ухитрился подбросить в воздух. – Реально, ты что ли?
– Неа, – прыснула, болтая ногами в воздухе, когда меня поймали. И хихикнула, вспоминая, как на подобное обычно реагировал недовольный Харлей. – Поставь ребенка обратно!
– Какой к черту из тебя ребенок уже? – расхохотался Михась, активно подросший, возмужавший и раскачавшийся за то время, что я его не видела. Но на ноги поставил, а потом стиснул мое тощее тело в суровой медвежьей хватке. – Офигеть, мелочь! Ты подросла!
– Сам мелочь, – шутливо пихнула его в живот, хотя как раньше, не злилась совершенно. Ну да, в бурные подростковые времена, когда мне только стукнуло тринадцать, а эти лбы справляли свое совершеннолетие, таскавшаяся всюду за ними худощавая рыжая девчонка с конопушками действительно была навязчивой мелочью…
Правда они меня и не выгоняли из своей банды никогда. Совсем наоборот, хоть и подтрунивали, а иногда и честно издевались, но внимание сестре одного из «своих» уделять не забывали. На байке научили ездить, машину водить, да и вообще…
Блин, да я ж реально по ним соскучилась!
А по Мишаньке так вообще – я до сих пор помню, как этот ворчливый, но уже тогда коренастый паренек, одноклассник и лучший друг моего нелюбимого старшего брата, когда подолгу задерживался у нас в гостях, охотно читал мелкой мне на ночь сказки…
Наши родители, к сожалению, такой ерундой не заморачивались.
– А красавец, красавец, – обойдя рокера по кругу, довольно щелкнула языком, оценив со всех сторон рельефное тело и упругую шикарную задницу, под одобрительный ржач довольного брательника и под смеющимся взглядом друга детства. И сурово поинтересовалась, щелкнув последнего по лбу. – Надеюсь, холост и свободен?
– Ну-у-у… – возведя свои умопомрачительные зеленые глазки к потолку, байкер откровенно ухмыльнулся.
– Как? – схватилась за сердце, симулируя священный шок и ужас. – Как ты посмел? А я? А как же я? Так, покажи ее мне! Покажи немедленно, какая фурия посмела покуситься на моего любимого плюшевого мишку!
– Белка, хорош, – прекративший, наконец, гоготать Илюха прошел и плюхнулся в глубокое офисное кресло за одним из столов. Отшвырнул подальше вытащенный из заднего кармана телефон с сигаретами и вольготно устроился, закинув ноги на стол. – Ща всю душу из Михея вытрясешь!
– И вытрясу, – топнув ногой, непримиримо заявила, сверля взглядом невозмутимого Михася. – Он мне изменил!
– Как я мог, Стась? – меня приобняли, шутливо щелкнув по носу. – Тебе я всегда верен!
– Смотри у меня! – пригрозила ему, хотя сама расплылась в идиотской улыбке, чувствуя какое-то невнятное трепыхание в груди.
Кажется… я реально по нему скучала. По всем им.
Пять лет отдельной жизни – слишком большой срок, только по прошествии которого ты замечаешь, как на самом деле все изменилось вокруг тебя. Словно я… просто выпала из жизни на это время.
И сейчас, уже не безжалостно стебаясь, а шутливо подтрунивая друг над другом, я поняла, что возможно, я пропустила лучшие годы своей жизни.
Конечно, в Миху я была влюблена в далеком, глубоком и не совсем безоблачном детстве. Не, со временем, конечно, переросла и все такое, но кто ж из девчонок не западал на друзей старшего брата?
Помнится, мне еще лет семь было, когда я категорично заявила, что это – мой медведь, и черта с два кто его получит!
Но Мих хорош, да. И раньше, а сейчас так и подавно! Интересно, что ж там за оторва умудрилась захомутать этого прямолинейного и упертого байкера? Кто вообще его вынести ухитрился? Его крутой норов ни в одни стандартные двери не пролезет!
– Итак, рассказывай, – развалившись за его столом, я повторила позу Илюхи. То есть аккуратно примостила ноги на краю темного полированного стола, пристроила локти на мягких подлокотниках и сложила пальцы домиком, как злодей кинофильма. – Кто она? Рост? Вес? Размер груди?
– Белка!
– Что? Должна же я узнать конкурентку, по ее лицу и бюсту!
– Кхм… я вам не помешаю? – вежливый стук по стеклянной двери, мягкая улыбка и в кабинет вошла та сама леди с красивым именем Арина и страшной кличкой «Ришка».
– Допрос откладывается, – вздохнула, но ноги со стола скинула, махнув рукой. – Валяй.
– Белка!!
– Всё нормально, Харлей, – снова улыбнулась девушка, кажется, ни капли не обидевшись. Легко скользнув внутрь, удерживая на руке круглый блестящий поднос, он выставила сначала перед моим братом большую белую чашку, от которой исходил легкий кофейный аромат и шел пар, а после вручила невесть с чего лыбящемуся Михе высокий кофейный стакан с британским флагом на боку. Тот емкость принял, сделал хороший глоток и… поплыл.
Да ла-а-адно?
– Стась, знакомься, – приобняв слегка смутившуюся девушку за тонкую талию, с улыбкой представил ее Мих, прислонившись пятой точкой к столу, и пристроив на нем стакан. – Моя невеста, Арина.
Угу… где там Харлей со своим очередным «Белка!»?
Сейчас бы точно пригодилось!
– Очень рада, – серьезно покивала, натянув на лицо подходящую к случаю улыбку, очень надеясь, что она не выглядит натуральным оскалом.
Нет, за Потапыча я была искренне рада…
Только как же на него свалилось это нежное благовоспитанное чудо? Он же терпеть не мог великосветских львиц и прочих гламурных дамочек! Или он за пять лет умудрился измениться не только внешне? Да и вообще…
Как-то я не ожидала подобного. Дикое, бесшабашное веселье вдруг куда-то ушло, оставив вместо себя грусть, горечь и какое-то детское разочарование. Я подозревала, что изменилась вся банда, и что как раньше уже ничего не будет, но… не думала, что настолько.
Если не у всех, то у многих появились девушки, грандиозные планы на будущее, любимая работа. Семья.
Похоже, как я и подозревала, мне в их жизни места не будет.
М-да.
– Извини, Ришка, – вздохнул братец, поднимаясь, чтобы перегнуться через стол и ответить мне очередной не сильный, но обидный подзатыльник в воспитательных целях. – Стаська иногда такую ахинею несет!
– Харлей, я же сказала, всё нормально, – укоризненно посмотрела на него девушка, пока Мих, никак не прокомментировав мое выступление, взялся за свой кофе. Однако видно было – задела я медведя слегка… – Стасю я прекрасно понимаю.
Да ну?!
Фыркнув и потирая гудящий затылок, я поднялась, не собираясь извиняться. Не люблю лицемерить и улыбаться в лицо неприятному мне человеку. Мишутка мне дорог, но его невеста мне не нравится. Хотя бы потому, что таких, как она, добрых, мягких, отзывчивых и понимающих в природе не существует. Тем более в высшем обществе!
– Куда намылилась? – видя, как я почти незаметно прокралась по пушистому светлому ковру к выходу, еще больше нахмурился рыжий, со стуком оставляя бедную чашку обратно на блюдце. – Белка!
– Что, я прогуляться не могу?! – справедливо возмутилась, попутно открывая входную дверь. – Видишь, любовь тут у людей, а я явно рыжая… Короче, Харлей, не нагнетай. Пойду, прошвырнусь, может еще кого встре… Твою ж мать!
– Мило, – со смешком прокомментировал мое восклицание неожиданно вошедший в кабинет тип, в которого я ухитрилась врезаться, банально не его заметив. Зажмурившись, потерла отбитый о пуговицу лобешник… и вздрогнула, услышав насмешливо-удивленное. – Коротышка?
– Чё? – округлила глаза, уставившись на мужскую грудь, красиво облегающую тонкой белкой рубашкой из жатой ткани с короткими рукавами. Перевела взгляд выше. Затем еще выше. Затем еще. И еще, пока не наткнулась на лицо стоящего передо мной высоченного гиганта. И, признав в нем знакомые привлекательные черты, с трудом выдавила из себя. – Опачки… Цепеш?!
– Приятно быть узнанным, – хмыкнула эта… дылда. Все такая же сногсшибательная (теперь и в прямом смысле), со светлыми, идеально зачесанными назад волосами, ироничным взглядом зеленых глаз и насмешливой ухмылочкой, которая всегда меня бесила.
И если Михася я тихо обожала, то его старшего брата Владислава, имеющего звучную кличку граф Дракула и всех ее вариаций, просто не переваривала!
– Неожиданный сюрприз, – небрежно сунув руки в карманы белых, идеально отглаженных брюк, усмехнулся мой личный кошмар всех времен и возрастов.
Не шучу – он хоть к банде не принадлежал, и виделись мы не сказать, что часто, но был единственным, кто не отказывал себе возможности откровенно надо мной поиздеваться!
И это не я коротышка, у меня рост чуть выше среднего… это его два метра обаяния и сарказма мне вечно жить мешают!
– Сплюнь, – мрачно посоветовала, обдумывая, как похитрее обойди застывшую в дверном проеме мужскую фигуру. Неплохую фигуру, должна признать, хотя по объему до своего младшего брата не дотягивает. Но плечи ничего себе такие. Черт. О чем я думаю? – Будешь удивляться – морщины появятся, лицо постареет, скажут, мол, вампир-то фальшивый…
За моей спиной громко расхохотался Мишка, не смотря на капитально подпорченное мной настроение. Ну да, насколько я помню, со старшим братом они всегда были в контрах, и младший ждал, не дождался, когда же эту глисту двухметровую сможет кто-нибудь уесть…
У меня, кстати, это если и получалось, то только изредка.
– Белка, блин… Дракуленок, ты чет сегодня рано, – закурив, выдохнул Харлей дым в пространство шикарно и со вкусом обставленного кабинета. – Дела?
– Что-то вроде того, – усмехнулся мужчина, рассматривая меня насмешливым взглядом с высоты своего роста.
Попыталась хрюкнуть с многозначительным взглядом при вариации его прозвища…
Дохлый номер! На меня посмотрели так снисходительно, как на маленького глупого ребенка, мигом отбив все желание ерничать и шутить на эту тему.
Тьфу.
– Влад, чай будешь? – аккуратно обойдя меня, поинтересовалась Арина, приветливо улыбаясь светловолосой глисте на пороге.
– Нет, спасибо, – с улыбкой откликнулся тот, охотно отступая, чтобы девушка могла выйти. И, тормознул ее, достав из кармана что-то небольшое и овальное.
Девушка тут же расплылась в очаровательной улыбке, но протянутый ей киндер-сюрприз забрала…
У меня, кажется, челюсть на пол рухнула повторно.
Это… и как это понимать? Чтобы Цепеш принял девушку брата, да еще и сладкие взятки ей таскал… Да что ж такого здесь приключилось, пока я бездарно тратила время на худшие годы моей жизни?
Желание сорвать на ком-то испорченное настроение стало почти невыносимым. А я ведь говорила Илюхе, что тащить меня сюда – не самая лучшая идея… Сам же знает – я не всегда и не на все могу адекватно реагировать!
– Какими судьбами, Харлей? – пройдя в кабинет, мужчина вольготно расположился в кресле для посетителей. И, глядя на меня с неизменной ухмылкой, поинтересовался, постукивая длинными пальцами аристократа по подлокотнику. – Снова родители попросили присмотреть за надоедливой младшей сестрой?
– Да… иди ты, Цепеш! – тихи и проникновенно ругнулась, едва сдержавшись чтобы не сказать, что покрепче. Но при выходе из кабинета дверью саданула да…
И пофиг, что потом на данный выверт психики скажет потом любимый братец!
Чёрт… ну почему я снова себя ощущаю, как будто мне одиннадцать лет?!
От желания разнести что-нибудь вроде ледяной барной стойки я удержалась с трудом. Вдохнула-выдохнула… не помогло. Чуть-чуть попрыгала на месте, выругалась, перекурила и только тогда, наконец, немного успокоилась.
В конце концов, Дракулу я видела первый раз после долгой разлуки и, надеюсь, этот же раз был последний – я просто физически не вынесу, если этот улыбчивый блондин с повадками настоящего вампира еще хоть раз назовет меня Коротышкой!!
Ну почему он именно ко мне привязался, а? Почему ни к этой девочке-лапочке по имени Арина?
Что в ней такого-то, раз оба Алёхина на нее смотрят и не нарадуются?
Кстати… где, она говорила, ее можно найти? Первый этаж, дверь за сценой… Вот сейчас как раз на месте и разберемся!
Пожалуй, видел бы брательник, куда я намылилась четким, уверенным шагом – прилетел бы тут же. Но… не судьба, как говорится!
Обиталищем арт-директора оказалось просторное светлое помещение с двумя окнами, прикрытыми жалюзи, шершавыми стенами, высоким потолком и тремя обычными столами, оснащенными компьютерами. От обычного офисного кабинета, пожалуй, его отличало только наличие мольберта, ящика с рулонами бумагами, доски в пол стены, на которой можно писать маркерами, и присутствие гитары в аккуратном чехле. Ну и куча разноцветных стикеров на всех трех мониторах, вместе с ворохом бумаг и стаканов с цветными фломастерами.
Арина сидела за крайним столом, неподалеку от выхода, а совсем рядом с ним в углу приткнулась кушетка в виде идеального прямого угла на хромированных ножках, перетянутого плотной прессованной кожей. На нее я и уселась, сверля девушку настойчивым, колючим взглядом, активно пытаясь вызвать у нее нервозность и, как следствие, вывести на откровенный разговор.
Ну должны же быть у этой куколки недостатки, ну хоть какие-то!
– Что-то случилось, Стась? – не отвлекаясь от бумаг, которые просматривала, спокойно и вежливо поинтересовалась Арина, вообще никак не отреагировав на бесцеремонное нарушение ее покоя и одиночества.
– Да мне просто интересно, – хмыкнула, удивляясь ее невозмутимости и выдержке. – Если ты арт-директор, чего ж сама с подносом бегаешь?
– Привычка, – пожала она плечами, снова мягко улыбаясь. Но и от дела не отвлекаясь! – К тому же, Харлей мой друг, а Миша мой парень… Почему я не могу сделать им приятное и не принести кофе? Мне не сложно.
– А Цепеш? – не прекратила я допроса, хотя ответ показался весьма… любопытным. – А к нему-то подмазываться зачем?
– Стась, я прекрасно понимаю, что для тебя я человек новый и, по всей видимости, почему-то тебе очень не нравлюсь, – отложив бумаги в сторону, Арина все-таки повернулась ко мне, смотря прямо и открыто. Со все той же чертовой, неповторимой мягкой улыбкой, в которой не было ни капли снисхождения! – Но Миша и Влад – моя семья. И о них я забочусь так, как умею. Пожалуйста, не нужно приплетать сюда несуществующие вещи, оскорбляя меня странными предположениями.
У меня появилось дикое желание присвистнуть.
Да, на меня много раз повышали голос. Кричали, ругались, матерились, пытались унизить – спасибо моему и раньше-то не шибко покладистому характеру. Но… вот так вот тихо, спокойно и мило мою зарвавшуюся наглость на место ставили впервые!
И ведь… как на это возразить-то?
Ай да Ришка… в тихом омуте черти водятся, да? Ну теперь-то становится понятно, что Потапыч нашел в этой вежливой скромнице! Стержень там внутри похоже ого-го…
Ответить я не успела, раздался тихий, аккуратный стук, и в кабинет вошла официантка, если судить по ее форме. Весьма нестандартной: черные брючки, балетки и длинная блуза-туника насыщенного синего цвета, с рукавами три четверти, закрывающая одно плечо и кокетливо, но не вызывающе открывающая второе. На поясе короткий черный фартук с кармашками и блестящей синей надписью «Максимус».
В меру, красиво, со вкусом, и наверняка работницу легко можно было отыскать взглядом среди гостей в этом ледяном царстве.
Надо же! Не думала, что работники клуба окажутся столь… продуманными.
– Ваш чай, – улыбаясь, но как-то не вежливо, а по-свойски, улыбнулась приятная шатенка, на вид чуть старше меня, выставляя перед арт-директором изящную, но немаленькую по размеру чашечку с абстрактным серебристым рисунком. Получив в ответ благодарную улыбку, официанта отступила и, зажав поднос подмышкой, вдруг прижала ладони друг к другу перед грудью и склонила голову в уважительном поклоне. – Кавай-сан…
– Спасибо, Кать, – со смешком отозвалась Арина, пока у меня натурально округлялись глаза. Ну и язык, как всегда, полетел вперед паровоза, выплюнув краткий и красноречивый вопрос:
– Хто??
– Квай-сан, – хихикнув, пояснила шатенка, поворачиваясь ко мне. – Это когда она официанткой была, мы ее просто «каваем» звали. А невесту шефа и начальству такое не по статусу, ну мы и изменили немного.
– Катя, – укоризненно посмотрела на нее «невеста». И ей даже ругаться или добавлять еще что-то не пришлось – официантка тут же замахала руками, отступая назад, возведя глаза к потолку:
– Да-да, помню-помню. Статус ничего не меняет и вообще, быть официанткой тебе привычней. Молчу! Кавай-сан, разрешите откланяться…
– Как всегда, – вздохнула Арина, качая головой и едва заметно улыбаясь, как только за забавной работницей закрылась дверь. Забавной… и на удивление вовремя говорливой! – Не обращай внимания, Стась. Это так… местный юмор.
– Уху, – согласилась, поднимаясь с дивана и якобы лениво потягиваясь. – Мне б кто юморной тоже чаю сделал… Лан. Сейчас чего съестного раздобуду и вернусь.
– Хорошо, – просто согласилась девушка, явно не заподозрив никакого криминала в моих действиях. Хотя, на самом деле кто знает, какие на самом деле бродили мысли в этой ухоженной головке – ларчик-то, как оказалось, с секретиком!
К моему счастью, разговорчивая официантка нашлась тут же, за барной стойкой на первом этаже. К счастью потому, что перекусить мне действительно не помешало бы. Испорченный лекарствами желудок весьма не вовремя о себе напомн