Да будет тень

Глава 1. Разведка

Знакомьтесь, это Паша и Валерия. Вполне взрослые молодые люди.

Валерия, в свои неполные двадцать, является классической студенткой, со всеми вытекающими из «от сессии до сессии…». Хотя учится прилежно и увлечённо. Павла же назвать взрослым можно с полной уверенностью. Двадцати трёх лет от роду, вполне сносно окончил среднюю школу и техникум. Прошёл срочную службу в армии, поступил в технический университет на заочное. Открыл небольшую автомастерскую, каких полно в любом населённом пункте. Автослесарь и шиномонтаж в одном флаконе. В общем, ведёт взрослую и осознанную жизнь, с весьма определёнными планами на будущее. Руки у Павла растут откуда нужно. Есть и голова на плечах, за рассудительность которой, время от времени, Валерия высказывает парню претензии, о излишней продуманности и прагматичности. За то, что тот никак не желает поддаваться воле случая, стремиться предусмотреть ход событий наперёд.

– Ну вот самую чуточку расслабься, вот столечко. – говорит Лера Павлу, сводя большой и указательный пальчики, щуря глазки, как нашкодивший ребёнок.

Однако, справедливо будет отметить, что Павел никогда не был занудой. Валерии всегда было с ним интересно, и на самом деле, она очень ценит его умеренный прагматизм и надёжность, на которые у неё вполне долгоиграющие виды.

Дружат молодые люди давно, можно сказать с самого детства. Когда-то, лет так дцать назад, в садоводческом товариществе, что в близости Екатеринбурга, у Павла появились новые соседи по участку. Соседи, в лице дяди Димы, тёти Наташи и мелкой катастрофы с шилом в одном месте. Родители, на фоне кустарно-грядковых интересов, быстро нашли общий язык, а к концу дачного сезона сдружились на столько, что стали дружить, как говориться, семьями. Катастрофа же, по имени Лерка, затеяла горячую дружбу с Павликом.

Избавиться от присутствия непоседливой девчонки Павел никак не мог. Благодаря уговорам, угрозам и шантажу со стороны родителей, вынужденно исполнял роль няньки для этой вертушки. Нянькой быть было дело крайне неблагодарным. За её проделки отдуваться и держать ответ перед взрослыми, всегда приходилось Павлу. Но самое неприятное, что иногда ему доставалось от самой виновницы неприятностей. Она его колотила, выдавая свои огрехи перед взрослыми, за банальный недогляд и полную не компетенцию няньки. А спустя какое-то время, колотушки маленькими кулачками сменились на вполне продуманный шантаж. Вредная Лерка, под предлогом того, что Паша за ней не уследил, и она всё расскажет родителям, тащила его во всё более сомнительные авантюры. В общем, язвой она была ещё той.

Зато теперь, Павел считает, что присутствие в его жизни той мелкой бестии, сформировало в нём зачатки ответственности. Валерия же, нет-нет, да корит его за излишнюю бдительность и заботу о ней, словно о маленьком ребёнке.

А надо признать, бдить есть за чем. Валерия, из вертлявой и нередко чумазой пигалицы, превратилась в безумно привлекательную девушку. Средний рост. Спортивное телосложение. Никаких торчащих коленей и рёбер, и в то же время не капли лишнего. Изящная талия, уверенная высокая двоечка, плавные обводы бёдер создавали полную гармонию её девичьих прелестей. Стройные ножки, загар, который ложился на её кожу быстро, ровно и не сходил до следующего солнечного сезона. Округлые черты лица, прямые чёрные волосы до самой поясницы, утянутые в конский хвост, и яркие, изумрудного цвета глаза, всегда производили фурор среди парней. Такое сокровище Павлу приходилось буквально оборонять, ибо от желающих познакомиться, отбоя не было. Ещё в подростковом возрасте, когда мальчишки стали проявлять интерес к его подруге, да-да, именно подруге, братских чувств у Павла к Лере никогда не было, ему пришлось записаться в секцию рукопашного боя. Будучи несколько раз побитым сверстниками в неравном бою, так как провожать Леру необходимо было в чужой район, он получил надёжную и сильную мотивацию к спорту. С Лерой его естественно никто не трогал, а вот на обратном пути приходилось отбиваться и за свою честь и за честь девчонки.

Никаких спортивных вершин Павел не достиг и бросил рукопашку уже через пару лет. Но пара десятков поставленных ударов и физическая подготовка, позволили чувствовать себя гораздо увереннее в уличных противостояниях. По крайней мере, один на один. Да и палка или мелкий нож в руках противника, больше не казались преимуществом последнего. Вынудить Павла драться было не так уж и легко, но если до этого доходило, дрался он с удовольствием и неспортивным ожесточением.

Это сейчас, когда круг общения и друзей уже сформирован, и большинству абсолютно понятно, что Паша и Лера вместе, никто не пытается подбить к девушке клинья. Даже в университете, где учится Лера, попытки подкатов давно пресечены, как самой девушкой, так и Павлом. Не все принимают аргументацию Валерии.

Друзья шутят, что Пашка Лерку никому не отдаст, ведь не зря же он столько лет растил её и воспитывал. Ну, а если без шуток, то у них всё серьёзно, и по сути, движется к свадьбе, а родители уже давно называют друг друга сватами. Но Леркины подруги не понимает, что она нашла в Павле. Ведь он обыкновенный. Да высокий, да сложен неплохо, но обыкновенный же. В толпе потеряется на раз. Взгляд за него не цепляется. Вот уж воистину на вкус и цвет…

– Здрасти, будущая родня. – объявил о своём присутствии Павел, входя в квартиру Леры. Дверь была не заперта.

– Да уж скорей бы. – отозвалась из кухни тётя Наташа. – Я вам сейчас в дорогу пирогов допеку.

– А где моя прелесть? – спросил Павел, усаживаясь на диван в зале.

– В магазин пошла твоя прелесть. Чего-то у неё там не оказалось, а без этого никак нельзя. Да вернётся она минут через десять. – тётя Наташа потрепала Павла за волосы и вернулась на кухню к пирогам.

– Какие люди. – поприветствовал Павла дядя Дима. – Показывай, чего ты там смастерил.

– Да вон она, под окном стоит.

Под окном стаяла «буханка» оливкового цвета.

– Достойный аппарат. – оценивающе резюмировал дядя Дима, разглядывая УАЗ. – Когда протестируем? Когда на рыбалку рванём?

– После похода.

– Военные мосты сам поставил?

– Ага. Пришлось из трёх одну собирать. Вчера на учёт поставил и номера получил.

Вернулась Лера, разуваясь на ходу, с восторженным визгом запрыгнула Павлу на колени. Она всегда встречала его так, будто не видела целую вечность. Чмокнула в губы и тут же потянула в коридор.

– Я всё приготовила, готова, погнали скорее.

– Вот пироги возьмите.– тётя Наташа протянула пакетик с пирогами, обёрнутый полотенцем. – Что бы тёпленькими были.

– Надолго? – поинтересовался дядя Дима.

– Две недели. – ответила Лера, упаковывая пироги в рюкзак.

Дядя Дима обнял детей, а тётя Наташа поцеловала обоих в щёчки, подозрительно так улыбаясь.

– Аккуратнее там. – напутствовала мама. – Паша, следи там за ней.

– Как следует следи. – добавил отец.

– Ой, мааааа, не начинайте. У нас же уговор, пока не закончим учёбу, внуков вам не видать. – пресекла родителей Лера, и продемонстрировала им язык.

Павел схватил рюкзак, и они выскочили в подъезд.

– Про рыбалку не забудь! – напомнил дядя Дима за закрывающейся дверью.

– Да-да.

– Смотри, что покажу. – Павел, обгоняя Леру, открыл заднюю дверь буханки. – Глянь, умывальник, настоящий топчан, газовая плита и холодильник. Чуток цивилизации повезём с собой.

Павел гордился тем, что у него получилось переделка серийной буханки. Теперь она более чем пригодна для походов и приключений в местах с отсутствием дорог. Подготовленная ходовка на военных мостах, лебёдка на бампере, кенгурятник, багажник на крыше и дополнительное освещение. Внутреннее пространство задних дверей приспособлено под ёмкости для запасов воды. Одна из ёмкостей ещё и умывальник. В салон встроена газовая конфорка и баллон с пропаном, холодильник, откидное спальное место, аптечный бокс и ещё несколько непримечательных, но нужных доработок.

– Клаааас. Теперь ты смотри, – Лера ткнула в карту, которую достала из кармана рюкзака. – как планировали, добираемся до Карпинска, там закупаем продукты на две недели, дальше Конжаковский Камень. Дим Димыч достал пайки́?

– Да.

– Мы с тобой разведка! – Лера восторженно поколотила Павла в плечо. – По машинам.

– Так точно, мой генерал.

Лера излучала неподдельное счастье, а Павлу было чертовски приятно и тепло внутри от того, что к этому счастью он имеет непосредственное отношение.

У Паши с Лерой есть общие приятели, компания увлечённых. Точнее говоря, приятели эти были Лерены, а Паша в их круг влился, потому что Лерка без него никуда. На факультете, где учится Валерия, есть старшекурсник, Колян. Парень как парень, ничем не примечательный, но на фоне общего увлечения археологией они познакомились и даже сдружились. Папа Коляна, Фёдор Филиппович, оказался очень интересным человеком. Богатый дядька, владелец какого-то предприятия и пары торговых центров, «активист» теории большого заговора и выживальщик. Увлечённо и эмоционально рассказывал о том, как после войны, правительство СССР начало строить на Урале секретные военные бункеры, рассчитанные на ядерный конфликт и связанный с ним последующий апокалипсис. Подземные города, с оружием, техникой, складами и всем необходимым не только для того что бы пережить ядерную зиму, но и для восстановления промышленности и общества после неё. Рассказывал что-то об оружии возмездия и о каких-то мёртвых руках. Говорил, что самый известный такой объект это гора Ямантау, про которую не писали только самые ленивые газеты, журналы и писатели фантасты. Да и объект этот действующий, пусть даже не весь, но частично точно. И бывал он на нём не единожды. На действующую территорию естественно не попасть, охрана и всё такое, а вот поисками брошенных сооружений занимался. По его мнению, часть комплекса была законсервирована, а скорее заброшена в девяностые, когда до армии никому и дел не было. Вроде и входы находил, да вот только проникнуть не удалось.

По его мнению, и по думке Дим Димыча, офицера снабжения одной из воинских частей и старого приятеля Фёдора Филипповича, аналогичный комплекс должен был находиться в окрестностях горы Конжаковский Камень. Этот объект уж точно должен быть или заброшен, или иметь повышенную секретность, так как давно про него уже ни слова, ни полслова. И поискать этот бункер стоило. Не для того что бы разграбить или чем-то поживиться, а ради самого факта обнаружения.

Обо всём этом Фёдор Филиппович рассказывал настолько заразительно, что увлекал сразу, и желающих поучаствовать в поисках было в достатке. Тем более, что затрат это не требовало. Фёдор Филиппович всегда сам организовывал и спонсировал экспедицию. Кого попало не брал. Тем, для кого это было развлечением или возможностью оригинально провести отпуск, от ворот поворот давал незамедлительно.

Обычно, в экспедицию входил костяк из четырёх идейных: сам Фёдор Филиппович, Колян, по праву наследника, Дим Димыч и ещё один их общий знакомец, которого Лера пока не знала. Ещё было трое-четверо постоянных и увлечённых, присоединяющихся по мере семейных или служебных возможностей, и пара новичков.

Экспедиция на Конжаковский Камень планировалась на август. А перед основным походом, Павлу и Лере предстояло быть теми самыми новичками, которые сегодня ехали на «разведку». В их задачу входило обнаружение путей подъезда, определение мест для ночных стоянок. Выбранные локации, а так же обнаруженные интересности и непонятности, необходимо будет занести на карту, которую им передал Дим Димыч. Карта была военная, подробная, но «чистая», как контурная. Населённые пункты, просёлочные дороги, отметки высот, мелкие речушки на ней, конечно же, были. А вот тропы, делянки, ручьи и прочие следы деятельности человека отметить нужно было самостоятельно. Предусмотрительный военный заранее отметил места, где, по его мнению, в семидесятых годах размещались быстро-сборные корпуса временных воинских частей. После окончания строительных работ, военные, естественно, за собой всё демонтировали и постарались скрыть следы пребывания. Но обнаружить неестественно ровные для гористой местности площадки или случайно забытый бетонный блок, было вполне вероятно. Одна из таких предполагаемых локаций служила начальным ориентиром для развёртывания разведки.

Ещё Дим Димыч обеспечил ребят сухпайка́ми на десять суток и новенькими камуфляжами, скорее всего общевойсковой православной цифрой. Паша не особо разбирался в камуфляжах, срочку он служил простым мехводом БМП-3. Лера и того больше, не отличала военный камуфляж от нарядов охотника-рыболова. А вот обувь они покупали сами. Хорошие недешёвые ботинки, как раз предназначенные для горных походов.

В Карпинск въехали часам к четырём. На въезде заправили бак до полного, и ещё две двадцатилитровые канистры. Далее, не особо выбирая, сделали остановку у ближайшего магазина. Закупили крупы, макароны, консервы, хлеб, чай, соль, сахар, бутилированную воду. Овощи, такие как картофель и лук с чесноком, Павел взял из дома. В рюкзаке у Леры были прибраны несколько пакетиков с приправой и лавровый лист. Подготовиться постарались основательно.

В машине доживали домашние пирожки, допили остатки кофе из термоса.

– Соку хочу, – направилась к магазину Лера, – я мигом.

Хороша чертовка! – подумал Павел, глядя на Леру.

Возвращаясь из магазина, она остановилась у края дороги, пропуская автомобили. Одета была в камуфляжную футболку, свободные хаки шорты с объёмными накладными карманами и горные ботинки жёлто-коричневого цвета. Голову венчала чёрная бейсболка с надписью ФСБ, через застёжку которой продёрнут хвост чёрных волос, струящихся почти до самой поясницы. Милитари-девушка, Лара Крофт, только без оружия. Мужчины-водители откровенно притормаживали, что бы рассмотреть девчонку.

– Когда переодеваться будешь, красота?

– На месте, как доберёмся.

– Если тебе какая-нибудь нечесть покусает ноги, раны зализывать не буду.

– Ой, куда ты денешься. – съязвила Лера, демонстрируя язык.

– Ой, детёёёёё.

– Погнали, взрослый ты наш.

Несколько раз останавливались на трассе, сверяясь с картой. Наконец свернули на дорогу наиболее подходящую по приметам. Выбранная дорога закончилась на удивление быстро, буквально через сто метров превратившись в тупик изрядно замусоренной опушки для пикников. Вышли, осмотрелись, определились с направлением, продолжили движение. Проехали ещё метров сто, снова остановились.

Впереди, поперёк движения, лежало поваленное дерево, сгнившее практически в труху. Попинали. Решили перескочить на УАЗе. Получилось. Дерево хрустнуло под колёсами автомобиля, не оказав особого сопротивления. Следующие метров семьсот-восемьсот лавировали между деревьев по еле заметной дороге, заросшей высокой травой и кустарником в человеческий рост. Необходимо было добраться до следующего ориентира, минерализованной противопожарной полосе. Ну, знаете, такие странные, и не понятно кем выкопанные окопы в лесу, делящие его на квадраты, приблизительно два на два километра. Дальше вдоль полосы налево, а затем, на третьем пересечении полос направо, потом прямо, пока справа не покажется следующий ориентир. Несколько выровненных площадок, расположенных каскадом на подъёме горы. Предположительно, это и будет местом локации старой воинской части.

Подниматься на саму гору, запланировано не было. Что там искать-то? Трава да камни, и исхожено всё туристическими тропами, дикими и организованными. А вот подгорье, изучать придётся основательно, уж если где и есть шанс обнаружить замаскированный вход, так это как раз в подножье.

По просеке ехали медленно, то и дело останавливались, осматривая дальнейший путь. Пару раз путь пришлось расчищать, а при пересечении рва даже воспользовались лебёдкой. УАЗ при подъёме провалился и повис на раме.

К вечеру добрались до подъёма в гору. Появилось отдалённое подобие некогда накатанной дороги, где лесной грунт перемешивался с небольшими камнями. Поехали гораздо быстрее и увереннее, хотя несколько раз объезжали деревья, выросшие посреди дороги. Ещё через сорок минут появилась искомая площадка.

– Всё, прибыли, – скомандовал Павел. – мальчики налево, девочки направо. Тут и ночевать будем.

Место остановки действительно походило на описания Дим Димыча. Паша пошёл осмотреть место будущего лагеря.

Площадка, метров сто на сто пятьдесят. Ровная, как из под бульдозера. Одной стороной подходила к скалистой отвесной стене горных пород, торчащей из зарослей подлеска метра на четыре в высоту. С другой стороны, оканчивалась небольшим, метра на три спуском, внизу которого начиналась подобная территория, побольше. За второй, но ещё ниже, снова выровненная площадь, но значительно меньше первой. Всё обильно поросло деревьями, травой и кустарниками всех мастей. Такой вот каскад из трёх «плато», без признаков какой-либо цивилизации. Ну, или почти без признаков.

На нижнем ярусе было небольшое свободное пространство, небольшая опушка, со следами пребывания человека. Подкошенная трава, костровище, обложенное камнем. Два крючка, вкрученные в деревья, очевидно крепление под гамак. За кустами яма с прикопанным мусором.

Чьё-то укромное место отдыха, где не гадили себе под ноги, но и мусор с собой не уносили. Да и приходили сюда, очевидно, пешком.

Напротив средней площадки, условно через дорогу, Павла заинтересовала полоса деревьев, значительно ниже своих собратьев. Будто выросли они гораздо позже. Прошёлся между деревьями и шагов через тридцать наткнулся на шпалу. Корявую такую, полусгнившую, спревшую шпалу, до сих пор пахнущую креозотом.

– Предположительно узкоколейка. – вспомнились слова Дим Димыча.

– Наверху расположимся, у скалы. Там и света больше и красивше.

– Я палатку ставить и ужин готовить, а добытчик за дровами. – по-хозяйски распорядилась Лера, протягивая Павлу топорик.

Палатка простенькая, китайская, без наворотов. Но раскладывалась сама за счёт специального каркаса. Остаётся только закрепить.

Лера очистила место от веток и мелких камней, быстро справилась с установкой палатки, принесла несколько крупных камней от скалы. Павел натаскал сухих ветвей, выкопал небольшое углубление под будущий костёр, обложил камнями. Развёл огонь. Лера уже что-то отмеряла в котелок из расчёта ужина и завтрака.

– А это нам на кой? – Павел продемонстрировал Лере кусок камня с торчащей из него арматурой. – Ещё один след цивилизации. Надо будет пометки на карте сделать, я вон там ещё шпалу видел.

Павел отбросил ненужную находку как можно дальше, в кусты у самой скалы.

Стук камня о камень, потом железа о железо, тишина и звук падения во что-то вязкое, с тихим, едва различимым – Буль.

Ребята вопросительно посмотрели друг на друга.

– Колодец?

– Да ну нафиг, я там камни собирала. Нет там никаких колодцев.

Не говоря больше ни слова, разведчики пошли к подножью скалы. За кустами, в самой гуще ветвей, в скальном углублении обнаружили бетонное кольцо колодца с решёткой вместо крышки.

Павел принёс топор, вырубил кусты под самый корень, освобождая максимум пространства. Осмотрел решётку.

Ржавая арматура, ржавые петли и столь же ржавый навесной замок.

Посветил в колодец фонариком. Глубина метров десять. На стенке ржавые ходовые скобы, для спуска и подъёма.

– Посмотрим? – Павел обернулся к Лерке.

Та утвердительно кивнула головой.

Подогнал УАЗ поближе к колодцу. Замок поддался паре ударов обухом топора. Петли заскрипели противно и пронзительно, с немалым усилием решётка отворилась. Спускаться решили по стропе, закреплённой к бамперу УАЗа, на ржавый металл скоб надёжи нет. Налобный фонарь, ещё один в карман, и вот уже Павел скрылся в колодце. Осторожный, но недолгий спуск и он на дне. Под ногами илистая лужа и тот самый каменюка с арматурой. Осмотрелся. Темно. Горловина колодца в нише под скалой, свет практически не доходит, да и вечер уже на улице. А в лесу, как известно, темнеет раньше. В обе стороны тоннель.

– Что там? – раздалось сверху.

– Не знаю, возможно, тоннель вентиляции. Дим Димыча бы сюда. Спускаться будешь? Возьми ещё фонарь с собой.

– Сейчас, не ходи без меня.

Спустилась Лера. Павел закрепил включённый налобный фонарь на одну из ходовых скоб, обозначая выход.

– Туда или туда? – указал парень в оба направления. – Если будут развилки, сразу возвращаемся и вообще, далеко не проходим. Дистанция, пока видим свет фонарика.

– Туда.

Шли, светя фонарями по стенам и по полу. Тоннель сухой, тянет сквозняком, никаких коммуникаций, надписей, обозначений. Стены бетонные, шершавые, серые. Пол тоже. Никаких следов в пыли.

Дошли до места, где тоннель увеличивался и представлял собой квадратную, почти кубическую комнату, с продолжением тоннеля в противоположной стене.

Остановились, осветили стены фонарями. Пусто. Глянули друг на друга. Словно хотели одновременно задать один и тот же вопрос о возвращении.

Вдруг помещение залилось вспышкой яркого света, больно ударившего по глазам. Инстинктивно, Павел постарался прикрыть собой Леру, закрываясь от яркого света рукой.

– Какого ху… – ему не дали договорить.

Мощный удар под колено, Павел рухнул на пол, и свет погас.

Глава 2. Русский нерусский

Когда Павел очнулся, то обнаружил себя лежащим не на полу, а на каком-то приспособлении, напоминающим кресло стоматологического кабинета. Такое кресло в помещении было не единственным, и на беглый взгляд их насчитывалось десятка три-четыре. В креслах, подобно Павлу, располагались люди, кто-то в бессознательном состоянии, а кто-то уже пришёл в себя. Павел попробовал встать, но обнаружил, что он, как и остальные, крепко зафиксирован к креслу ремнями. Узкими ремнями крепились ноги в двух местах, запястья, плечо, а двумя широкими живот и грудная клетка. По левую руку от Павла находилась Лера. В таком же кресле, так же зафиксированная ремнями. К её рукам и ногам тянулись прозрачные трубки, крайне похожие на медицинскую капельницу. Правда никаких штативов с флаконами медикаментов поблизости не было, трубки тянулись прямо из кресла. На лице у Леры была кислородная маска, с парой гофрированных прозрачных шлангов, так же уходящих куда-то в конструкцию кресла. Лера была ещё без сознания.

Павел осмотрел себя. Точнее, то, что позволяла осмотреть с его положения относительно свободная голова и шея. Ни маски, ни трубок на нём уже не было. На руках отчётливые следы проткнутых вен.

Беглый осмотр помещения никакой ясности в происходящее не внёс. Последнее, что помнил Павел, это свет, удар, боль в колене и темнота. Кстати, боли в колене не было. Это позволило предположить, что с момента последних событий прошло достаточно времени, чтобы колено зажило. Помещение полностью металлическое, то есть абсолютно. Пол, стены, потолок всё из металла, никакого намёка на отделочные материалы. Окон нет, свет приглушённый, воздух спёртый.

Между рядами кресел ходят несколько девушек. Все темнокожие. Не смуглые, а прям темнокожие, как негры. Одеты однообразно, в какую-то униформу, что-то вроде комбинезонов. Комбинезоны у всех разные, но все подогнаны по фигуре.

Девушки освобождают людей от медицинских систем и масок, ставят какую-то инъекцию в шею. Странные медики с абсолютно безучастными лицами. Ни переживаний, ни состраданий, только спешка, будто опаздывают куда-то.

Одна из девушек подошла к Лере. Извлекла из вен иглы, сняла маску. Каким-то фонариком ткнула в шею. Почему фонариком? Да потому, что инъектор, серый цилиндр, светился с одной стороны как обыкновенный фонарь. Возможно способ обеззараживания места укола.

В сознание Лера не пришла. Девушка приподняла Лере веко, посветила инъектором в зрачок, а затем надавила ей большим пальцем в носогубную складку. Лера тут же мотнула головой и стала приходить в себя.

С полной отречённостью от реальности, Лера крутила головой по сторонам, стараясь сообразить, что происходит. Наконец остановила свой взгляд, осознав, что смотрит на Павла.

– Пашка, это мы где?

– В душе не чаю.

В этот момент в помещение вошла пара десятков вооружённых парней. Таких же чёрненьких. На многих из них были чёрные костюмы с элементами накладной брони, на некоторых чёрные шлемы с непрозрачным забралом. Парни, что в шлемах, встали по обеим сторонам от входа, сразу взяв оружие наизготовку. Остальные стали отстёгивать очнувшихся и выставлять в две шеренги в коридор, между рядами кресел. Короткие реплики, что временами военные отряжали в адрес поднимающихся, не имели никакого смысла для Павла. По его ощущениям, это была какая-то тарабарщина Равшана с Джумшутом. Но действовали военные быстро и слажено. Грубо, но без лишнего насилия. Да и казалось, что язык тыр-быр-мыр понимают все кроме Павла и Леры.

Вот отстегнули Павла и пихнули в образующийся строй. Через минуту, туда же угодила и Валерия.

– Что за язык?

– Да сама не понимаю, смесь какая-то. Тут и испанские слова, и английские, и что-то арабское проскакивает, и китайское.

– И не одного русского. – добавила Лера.

Один из военных крикнул что-то в адрес говоривших, положа руку на оружие. Без всякого переводчика было понятно, что разговорчики в строю до добра не доведут.

Ну, вот вроде всех построили. Старший военный осмотрел нелепый строй по головам, сказал что-то резкое и напутствующее, указав оружием направление движения. Строй повернул направо и медленно побрёл в сторону выхода. Повинуясь общему движению, пошли и Лера с Павлом.

Строй повели по длинному металлическому коридору. Всюду сновали чёрные люди. Все в похожей униформе, отличающейся, в основном, только по цвету.

Павел заметил какие-то надписи на стенах над дверными проёмами. Прочесть надписи оказалось невозможно. В основном, тексты состояли из латинских букв, но встречались и элементы арабской вязи и явно буквы кириллицы. Такие как «ф» и «ю». Хотя, может это вообще буквы греческого алфавита.

Процессия дошла до широкого открытого дверного проёма. Трапециевидный проём был явно оборудован сдвижными в стену дверями, так как никаких распахнутых створок не было. Что интересно, более длинное основание трапеции располагалось сверху, сужая проём в нижней части.

За проёмом ещё одно металлическое помещение, узкое и длинное, с рядом сидений вдоль стен.

Военные завели людей, усадили и велели пристегнуться. Глядя, что делают соседи, Павел и Лера проделали то же самое, по-прежнему не понимая, что происходит, и где они оказались. Строй замкнули шестеро военных в шлемах. Двое проследовали куда-то между рядами, скрылись в проёме, не то за стеной, не то за переборкой. Четверо заняли стоячие места возле двери, зафиксировав себя ремнями. Из-за переборки раздалась команда. Дверь проёма скользнула сверху вниз, перечеркнув догадку Павла, с металлическим лязгом закупорила помещение. Раздались металлические щелчки, помещение наполнилось гулом трансформатора, качнулось и к желудкам пассажиров подступило предательское ощущение свободного падения.

– Летим? – прошептала Лера.

– Или падаем. – так же, еле слышно, отозвался Павел.

Спустя какое-то время, нутро металлического пространства начало наполняться звуками. Звуки приходили снаружи. Металл щёлкал, потрескивал, иногда поскрипывал. От стен начало раздаваться тепло.

Через пару минут стоны металла стихли и снаружи пришли еле слышные отголоски завывающего ветра. Снова появилась ясность ориентации в пространстве, вверху верх, внизу низ. Ещё минут десять не покидало ощущение полёта, явно направленного вниз, потом помещение выровнялось и резко снизило скорость, будто лифт достиг первого этажа. Пару раз качнулось, обрело твёрдую опору. Дверь с шипением скользнула вверх, в проём проник приятный вечерний свет и свежий воздух.

Солдаты отстегнулись, скомандовали что-то, явно указывая на то, что и пассажиром пора освобождаться от ремней, следовать на выход.

Народ, не дожидаясь отдельных приглашений, поспешил выполнять распоряжение.

На улице людей встречали такие же вооружённые негритята. Они громко смеялись, тыкали в людей пальцами, выстраивая их в один ряд.

Уже в строю Павел оглянулся посмотреть на транспорт, доставивший их в новое, непонятное место. Недоумению Павла не было предела. Позади них стояло нечто, напоминающее небольшую подводную лодку, без надстройки, но с Х-образными короткими крыльями чуть позади центра корпуса. На крыльях были подвижные двигатели, возможно реактивные. Под корпусом, по всей его длине, под углом к земле, располагались немалого размера шестигранные пластины, состоящие из мелких шестигранных сот, излучающих синеватое свечение.

– Дожили до светлых времён, как в кино. – подумал Павел.

Строй пленных, Павел был абсолютно уверен, что они находятся в плену, был выстроен на внушительных размерах площади. Точнее говоря, это была огромного размера, вычищенная от мусора и выровненная территория, окружённая по периметру какими-то металлическими зданиями. Этот бредово-футуристический антураж, всем своим видом говорил о том, что здания эти, не что иное, как корпуса огромных космических кораблей, какими их представляют режиссёры фантастических фильмов.

По факту так оно и было. Четыре корпуса космических гиганта располагались квадратом, формируя собой и мощные стены, и жилые помещения одновременно. Места, где космические корабли примыкали друг к другу, были наглухо заварены толстыми листами металла. В двух кораблях, расположенных на противоположных сторонах периметра, в центральной их части, были организованы внушительного размера арки с воротами. Внутри этого «средневекового замка», на вычищенной территории, располагались посадочные площадки, места парковки какого-то транспорта и пара строений, внешне напоминающих складские ангары.

Перед строем появился очередной темнокожий, очевидно какой-то главнюк. Важно продефилировал вдоль пленных туда и обратно, рассматривая серую массу людей, подошёл к одному из пилотов подводной лодки. Началась оживлённая беседа с громкими репликами и жестикуляцией. Люди явно спорили, пытаясь договориться. Накал страстей то разгорался, то угасал.

Наконец переговоры пилота и главнюка завершились, и последний продемонстрировал своим бойцам жест, подняв руку с выставленным вверх указательным пальцем, описав несколько круговых движений. Переговорщики разошлись, а к строю подлетели какие-то платформы.

Плоские платформы, некое подобие речных барж, таких же внушительных размеров. Именно подлетели, не касаясь земли. Павел абсолютно ясно разглядел, что никаких колёс или их подобия под платформами не было. Лишь ровный синий свет освещал почву под баржами.

Солдаты, охранявшие строй, преступили к распределению людей. Никто, никого особо не сортировал, бойцы просто отсчитывали десяток пленных, направляя их в сторону той или иной платформы. Павел вовремя сообразил, по какому принципу осуществляется отбор, и поменялся местами с парой человек, увлекая за собой Леру. Таким образом, они оказались вместе на одной платформе. Там их встретил парень-европеец, управляющий платформой, и очевидно, старший, ну, или какой-нибудь начальник средней руки. Он что-то говорил, явно поторапливая пассажиров. Люди поднимались и сразу же усаживались прямо на пол платформы. Этому примеру последовали и Павел с Лерой.

Платформа медленно тронулась, и чуть покачиваясь, направилась в сторону ангаров.

Там, в открытом проёме ангара, были приготовлены здоровенные ящики. Водитель платформы гаркнул на ближайших к краю, а те, не дожидаясь физических ускорений, спрыгнули, и с неподдельной оперативностью, загрузили на платформу четыре ящика. Судя по звукам, ящики были пластиковые.

Проследовав через всю площадь, платформа достигла южного корабля, где мягко опустилась на грунт у открытой аппарели. Синий свет под платформой погас.

Водитель скомандовал, указывая людям на белые толстые листы, накиданне вдоль борта корабля. Сам же спустился последним, пересчитав народ по головам, велел сесть.

Из открытого дверного проёма, по откинутой аппарели сбежали четверо парней, схватили ящики, поволокли внутрь.

Люди садились на белые листы, очень напоминающие пенопласт, кто-то молчал, кто-то переговаривался с соседями. Воспользовавшись образовавшейся паузой, Павел осмотрел Леру, справившись о её самочувствии.

– Ты хоть что-нибудь понимаешь? – прошептала Лера.

– Да, но только одно. Мы в какой-то глубочайшей заднице.

– Как думаешь, что дальше?

– Думаю, дальше будет только глубже.

На этом рассуждения о положении вещей пришлось прекратить, так как парень, привёзший их, начал что-то объяснять. Слушать его повествование было, конечно же, бессмысленно. Из услышанного, не было понятно не полслова. Однако ребята пытались уловить суть по реакциям остальных людей, но и это не давало никаких результатов.

В конце выступления оратора, люди вдруг одобрительно закивали головой, переглянулись и замерли, словно встали на паузу. Глаза у них забегали, а взгляд стал стеклянным, будто они смотрели не на парня, а сквозь него. Павел и Лера пребывали в недоумении. Их реакция не осталась незамеченной.

Оратор подошёл к ним, присел напротив на корточки, посмотрел в глаза.

– Митс? – спросил он.

Павел и Лера переглянулись.

– Митс. – утвердительно выдохнул парень, обречённо махнув рукой.

Он поднялся, что-то крикнул в проём, из которого тут же образовалась девчушка, лет пятнадцати-шестнадцати. Девчонка, позвала сидящих людей за собой, а Павлу и Лере, парень сделал знак, остаться. Сам же, спустя минуту, отошёл на возвышение, устеленное неким подобием ковров и оборудованное балдахином. Ложе находилось недалеко, с противоположной стороны аппарели, и его от ребят отделяли каких-то шесть метров. С этого места, вальяжно растянувшись на коврах, парень спокойно наблюдал за Павлом и Лерой.

– Пашка, мы, в плену? – Лера дёрнула парня за плечо.

– Скорее всего. Но абсолютно не понятно у кого. Глянь туда. – и он указал в сторону взлетающей подводной лодки. – Возможно, мы даже не на земле.

– Пашка, ты у меня дурачок что ли?

– Ага, с рождения.

– Да я серьёзно. Может мы залезли, куда не следовало и теперь нас военные просто покашмарят для порядка, чтобы впредь неповадно было, да отпустят. Мы же ничего плохого не сделали.

– Лер, да ты глянь вокруг. Почему все военные негры? Зачем весь этот маскарад? Ради двух человек, случайно влезших в чужой подвал? Это явно не наш мир. Все эти космические корабли, парящие платформы, странное оружие у военных, язык, абсолютно непонятный.

– Ну, может мы в Африке.

– Да в какой Африке? Мы точно где-то в космосе у чёрта на рогах.

– Такого быть не может. – Продолжала отпираться Лера.

– Конечно. Не может быть, потому что быть не может? Если о таком никто и никогда не сообщал, то это лишь подтверждение, что отсюда не возвращаются.

– Ну, может мы просто заложники и за нас выкуп потребуют.

– Обязательно. Ты только свою ФСБшную бейсболку надеть не забудь, для подтверждения важности персоны. Может связываться зассут, и так отпустят. Кстати, где бейсболка?

– Вот. – Лера сжала губы, раздувая обиженный вид, натянула на голову бейсболку.

– Да всё будет хорошо. – Павел обнял девушку. – Нас не бьют и не убивают. Не пытают и не калечат. Значит, всё будет хорошо.

И вот с этими самыми словами, Павел заметил, что проходившая мимо компания людей, явно ими заинтересовалась. В группе особо выделялся один парень, одетый как землянин. На нём была военная форма. И форма эта, точно была НАТОвского образца.

Натовец замедлил ход, повернулся и медленно направился в сторону сидящих. Его компания последовала за ним. Не понятно было, что вызвало такой интерес? Толи русская речь, толи Лерен головной убор, а может и камуфляж Павла.

Павел питал надежду на дружескую встречу, пусть и не земляка, но Землянина. Но сбыться надеждам, оказалось не суждено.

– Русский? – спросил натовец, пнув Павла в подошву ботинка. Поступок и интонации однозначно указывали на то, что это наезд.

Павел поджал ногу в колене, чётко понимая, что сделает в следующий момент. Краем зрения заметил, как со своего места поднимается местный распорядитель.

– Спрошу, Русский? – с акцентом и надрывом переспросил натовец.

– Да! – резко отозвался Павел, нанося НАТО-гопнику мощнейший удар в пах ногой.

– Фааааааак!!! – простонал тот.

Павел перекатился в сторону, тут же поднялся, успел блокировать удар ещё одного нападающего, отвечая ударом локтя в переносицу. В этот же момент, подоспевший обладатель коврового ложа, отрядил увесистый пинок в лицо натовца, и ещё парочку уверенных хуков оставшимся участникам нападения. Действовала помощь быстро и чётко. Никаких лишних движений. Цель, удар, аут. Больше никто на драку не решился.

Местный подошёл к натовцу, за грудки поднял его с земли, что-то очень грубо рявкнул тому в лицо. Затем развернул и отвесил напутствующего пенделя, задающего направление движения.

– Пендос! – прозвучало вдогонку.

Павел просто охренел от такого поворота событий.

– Русский? – теперь уже раздаватель звездюлей поинтересовался у Павла.

– Русский. – с кивком подтвердил тот.

– Вир Оот. Но лучше просто Вир. – парень протянул Павлу руку.

– Павел. – с ответным рукопожатием отозвался Паша

Только сейчас до Павла дошло, что местный говорит на русском. На очень хорошем русском.

– Павел трудно. Паш, так правильно. – поправил местный.

– Не вопрос. Паш так Паш.

– Она? – Вир указал на Леру, которая вжалась в металлические конструкции стены, укрываясь от драки.

Павел уже сообразил, как тут обстоят дела с именами.

– Лер. – секунду помолчал и добавил. – Моя жена. Тоже русский. Русская.

– Жена, это хорошо. Меньше проблем будет. Тут лишние беспорядки никому не нужны. Ладно, пошли внутрь. Не стоит тут больше глаза мозолить.

Павел вдруг обратил внимание, что несмотря на всю неоднозначность обстановки, Лерка расплывается в улыбке.

– Ты чего? Что развеселилась?

– Хи-хи, жена. – Лера ущипнула Павла за бок.

– Да, уж. Женщины. – подумал Павел.

Внутри корабля было серо и уныло. Правда, где-то раздавались звуки, не то чтобы музыка, но точно какая-то отрывистая мелодия. Внутреннее пространство космического исполина не было задействовано даже на процент. Та палуба, с которой на улицу вела откинутая аппарель, являлась практически его срединно-горизонтальным уровнем, и единственной, на данный момент, жилой зоной. Днище и нижние палубы, были смяты в результате падения гиганта, и углубились в почву. Большая часть верхних палуб, деформированы и безвозвратно непригодны, по той же причине. Более или менее целой осталась средина, да и та не использовалась в полном объёме. Несколько коридоров с каютами и пол десятка общих хозяйственных помещений.

Напротив аппарельного проёма большое свободное пространство оборудованное под столовую. Столы, стулья, какие-то аппараты, не то холодильники не то духовые шкафы.

– Столовая раньше на другой палубе была, выше. – ответил на не заданный вопрос Вир, поймав взгляд ребят. – В той стороне коридора туалеты, мужской и женский. В этом, в торце, душевые. Общие. Нам сюда.

Свернули в перпендикулярный коридор, прошли мимо нескольких дверей.

– Запоминайте, четвёртая дверь справа. В этом коридоре были каюты сержантского состава и пилотов. Все двухместные. Дверей нет, так что первое время, личные вещи оставлять не советую.

Вир вошёл в проём каюты напротив. Взял с полки пару ремешков на липучке. Одел ребятам на запястья.

– Вы дикие. Это ваши персональные метки, до тех пор, пока вам не установят нейросеть. А сейчас в столовую.

Вернулись теми же коридорами до помещения столовой.

– Запоминайте сразу, повторять не стану. – начал Вир. – Это кухонный 4-D синтезатор. Меню тут всегда одно, так что просто поднесите сюда метку, получите порцию на ужин. На завтрак ещё синтезатор выдаст сухой паёк, забрать не забудьте вон из того лотка. Когда поедите, всё бросьте в ту приблуду с дверкой, это деструктор, ну, или утилизатор. Ни с кем не трепитесь здесь. Хотя… кто вас тут поймёт, диких-то. Обратную дорогу найдёте сами. Всё.

И Вир удалился.

Первый аппарат выдал на картонном разносе какую-то кашу, в пластиковом лотке. Хотя, скорее не кашу, а холодец, консистенции не жидкой и не замёрзшей. Кусочек чего-то, напоминающего хлеб, и запечатанный стаканчик с жидкостью. Тут же на разносе была пластиковая ложечка.

Ели молча. Еда была практически безвкусной, но жрать хотелось до одури. Холодец, что по вкусу, что по консистенции, был похож на крахмальный клейстер. Хлеб, напоминал кукурузный, а жидкость, оказалась просто водичкой с сахаром. Но, несмотря на относительно небольшую порцию, чувство насыщения пришло.

Возвращались в свою каюту не спеша, думали каждый о своём и старались разглядеть как можно больше. Но ничего примечательного так и не обнаружили. Хотя оба обратили внимание, что люди тут передвигаются свободно, на привязи никто не сидит. Несколько человек свободно вышли из корабля, пошли куда-то, будто по своим делам.

У каюты Леру с Пашей дожидался Вир.

– Лер, это тебе. – Вир протянул Лере нечто похожее на наручные часы. – Это ручной коммуникатор. Переводчик. Вот тут местное время, это кнопка громкой связи. Будешь знать, что о вас вокруг говорят. Паша, как я понял, за себя постоять может.

Лера застегнула ремень устройства на запястье.

– Сразу внесу ясность, всё равно ведь собрались вопросы задавать. – продолжил Вир. – Вы попали в задницу мира, на границу неизученных миров. Планета Тэй. Вы в рабстве. Но это не совсем то рабство, которое вы себе представляете. В теории, вас могут выкупить или вы можете выкупить себя сами. Каждый день мы выходим за периметр лагеря на разбор кораблей. Основная задача, разборка корпусов. Внутри кораблей можно найти всевозможные полезные вещи. Устройства, амуницию, оружие, дроидов, базы знаний, артефакты и многое другое. Всё найденное необходимо сдать по прибытию в лагерь. У всего есть стоимость на рынке, особенно ценно то, что находится в рабочем состоянии или является редкостью. За каждую найденную вещь вам на счёт зачислят определённый процент от её стоимости. Набираете пятьсот тысяч кредитов, выкупаете себя и валите на все четыре стороны. Из того, что найдёте, в личное пользование можно оставлять продукты, ручной инструмент, одежду. Комбинезоны любого поколения, кроме спасательных и военных. Не вздумайте присвоить оружие. Если кто найдёт, или если кто сдаст, что вы утаили оружие, на вас оденут рабский ошейник и о выкупе можно будет забыть.

– А не получится так, что после выкупа посадят в рабство снова? – интересовалась Лера.

– Тут не беспредел. После выкупа даётся три стандартных дня, чтобы скрыться. Потом, – Вир на секунду задумался. – Потом как повезёт. Да тут нормально, можно жить. Питанием обеспечат, жильём, базы знаний предоставят. Правительство на планете от содружества, так что официально рабства здесь нет. Во избежание лишних проблем, Арварцы, с каждым рабом заключают контракт. Такой контракт имеет юридическую силу во всех мирах без исключения.

– Арварцы кто?

– Рабовладельцы. – ответил Вир на вопрос Леры. – Дальше. За своими вещами следите самостоятельно. Если у вас что-то украдут, значит, плохо смотрели, вина только ваша. Драки разрешены, но не до убийства. Напал и убил, значит испортил имущество хозяев. Должен выплатить стоимость его выкупа. При этом, предела самообороны нет. Убил, обороняясь, или в твоём случае, Паш, защищая жену, претензий нет. Мухлевать с этим не получится. В случае чего, сделают ментоскопирование, и правду узнают.

– А ты Арварец? – снова интересовалась Лера.

– Нет, я Аратанец.

– А русский ты откуда знаешь? – напирала Валерия.

– Всё, на сегодня, отбой. Завтра будем решать, что с вами делать. Утро вечера умнее.

– Мудренее. – поправил Павел.

– Я так и сказал.

Глава 3. Новое солнце

Проснулись Павел и Лера с восходом солнца. И хотя с вечера долго ворочались, погружённые в собственные размышления, и не могли уснуть, но выспаться всё же удалось. Оказалось, на планете сутки банально длиннее и составляют двадцать семь часов. Покидать постель не спешили, решив, что должна быть какая-то команда. Но с нарастающими из коридоров звуками и явными признаками пробуждения жизни, вышли из каюты.

Сначала направились в туалеты. По пути Лера включила переводчик на громкую связь.

По разговорам стало понятно, что вечер вопросов и ответов продолжается. Новички допытывали бывалых всяческими вопросами. Оказывается, на территории их лагеря есть разделение на четыре сектора. Западный, северный, восточный и, соответственно, южный. Отряд, в который попали Лера с Павлом, так и называется, отряд «Юг». Работы за периметром распределяются по направлениям в соответствии с названиями отрядов. Так что, сегодня все они поедут на юг, ну может немного западнее, чем строго южное направление. Ещё, в лагере есть кафе, бойцовская арена с тотализатором и даже бордель. А каждые три декады, когда пребывает поезд, хозяева организуют некое подобие рынка, где можно что-нибудь купить или продать. В остальные дни контактировать с соседними отрядами нежелательно, так как это практически всегда приводит к стычкам. Особенно не стоит связываться с отрядом «Восток». По словам бывалых, там сейчас заправляют какие-то пендосы.

Ещё, нужно всегда успевать возвращаться в лагерь до закрытия ворот. И уж тем более, даже не пытаться выйти за периметр ночью. Хищников на планете вроде как нет, но вот когда пару месяцев назад, завалило металлом нескольких человек, то трупы их потом так и не нашли. Лужи крови, лоскуты одежды под завалом обнаружили, но не единой косточки.

Охрана в лагере следит за внутренним порядком, выполняя роль обычной полиции, а не тюремщиков. Бежать отсюда некуда. Или дроны быстро обнаружат, или угодишь в лапы патрулей соседних лагерей. А то и того хуже, расправятся с тобой ночные пожиратели. Те самые призраки, что уносят трупы погибших.

Так, под разговоры соседей, незаметно для себя, дошли до «м» и «ж».

То, что обнаружилось в туалетах, превзошло все ожидания. Лере оказалось попроще, она, воспользовавшись переводчиком, просто обратилась к одной из девушек за разъяснениями. Та, спокойно всё объяснила и показала. Павел же последовал методу – что крестьянин, то и обезьянин. Смотрел, что делают люди, повторял, стараясь привлечь как можно меньше внимания.

Во-первых, вода в туалете отсутствовала как класс. Лицо здесь не умывали вообще. Руки обрабатывали в специальных боксах, очевидно с УФ-лампами. Ни зубной пасты, ни зубных щёток так же не было. Вместо этого, люди подходили к раковинам, над которыми размещался пластиковый ящичек с кнопкой. Нажимаешь на кнопку, ящик выдаёт стаканчик с розовой жидкостью. Полощешь рот, сплёвываешь в раковину. Всё, считай – умылся.

Унитазы… Металлическая воронка, гриб лисичка, высотою сантиметров семьдесят. И опять же, нет ни воды, ни туалетной бумаги, и даже кнопок нет. Как пользоваться?

Пришлось Павлу, вопреки его желаниям, подглядеть и за такой процедурой. Благо, сделать это было не сложно, так как никаких кабинок в помещении предусмотрено не было. Просто ряд таких приспособлений вдоль стены, которые, как оказалось, рассчитаны и на быстрое облегчение, и на процесс, когда нужно присесть и подумать.

Вышли ребята, конечно же, под впечатлением. Особенно Лера. В женском туалете нашлось нечто такое, что произвело более мощное впечатление, чем местная сантехника.

Лера взяла Пашу за руку и отвела в сторону.

– Погоди не уходи. – прошептала она, указывая на дверь женской уборной.

Оттуда выходили девушки всех цветов и мастей. Были тут и темнокожие, и арабы, азиаты и европейцы. Все молодые, не старше тридцати. Даже подростки были, но никого среднего или пожилого возраста. И тут… В коридор вышла безумно привлекательная девушка. С кожей кремового цвета, милыми чертами лица, длинными каштановыми волосами. Высокая, стройная, с точёной фигурой и четырьмя руками. Да-да, с четырьмя руками.

Паша охренел. Вот как стоял торчком, так и охренел в полный рост.

– Не нужно на неё так пялится. – это к ребятам подошёл Вир. – О́ша, она Креатка, у них так не принято смотреть на женщин. Это очень своеобразная раса. Все её соплеменники превосходные воины, псионы и сильные эмпаты с рождения. Если дойдёт до конфликта, что вполне вероятно, если на неё так таращиться, то разделает под орех на одном дыхании. Я бы точно с ней не рискнул связываться.

Лера ткнула Пашку в бок, как бы намекая, что пора бы опустить бесстыжие глаза и хихикнула на ушко: – Я Громозе́ку вспомнила.

После завтрака прозвучала команда на погрузку.

Отряд «Юг» вывалил всем своим нестройным составом на улицу, и без всякой поверки отсутствующих и присутствующих загрузился на платформу, располагаясь прямо на полу. Набралось чуть больше ста человек. Паше и Лере, Вир указал место у возвышения носовой части баржи. Дождался, когда вслед за людьми на платформу взберётся пара десятков паукообразных дроидов, занял место водителя. Это было единственное место оборудованное сиденьем. Нажал кнопку пуска, платформа поднялась на полметра, осветив синим светом своё подбрюшье, и покачиваясь, двинулась к западным воротам.

Управлялась платформа легко. Слегка изогнутый джойстик со встроенными колёсиками акселератора и набора высоты, заменяли водителю и руль и педали. Двигалась платформа плавно и практически бесшумно, издавая только лёгкое трансформаторное гудение.

За воротами двигались по расчищенному от завалов пространству, именуемому здесь «Западным» проспектом. Широченный коридор среди гор мелкого хлама и мусора. Настолько широкий, что на нём без труда могут разминуться две платформы. Движение было не быстрым, километров сорок, не больше. Впереди летела ещё одна баржа, которая так и продолжила движение на запад, когда отряд Вира, спустя час пути, свернул, как и полагается на юг.

Тоннели завалов, сформированные остовами некогда величественных кораблей, сменялись небольшими пустошами, с редким металлоломом. Но таких пустошей оказалось крайне мало.

Очень впечатляли большие корабли, линкоры, крейсеры, авианосцы и большие десантные корабли. Похожи они были на многокилометровых китов с черепашьим панцирем. Во времена их бытности, большинство судов энергетических щитов защиты не имели, и укрывали свои экипажи за толстенной композитной бронёй. У некоторых моделей толщина такой брони достигала десяти метров.

Так что, в качестве легального занятия, разбор кораблей был достаточно прибыльным делом. Элемент брони, толщиной и шириной по десять метров, и высотой четыре, весил больше трёх тысяч тон. По полкредита за тонну, это полторы тысячи кредитов. Платформа за один раз способна транспортировать три таких элемента. За день две ходки. И того девять тысяч. Да помноженные на четыре отряда, тридцать шесть тысяч в сутки. И это только броня. А ведь помимо неё, ещё есть драгметаллы и энергошины. Роботы, рабочие или которых можно починить. Вооружение, боеприпасы, всевозможное оборудование, топливные элементы, реакторы, нейросети, базы знаний, импланты, банковские чипы на предъявителя и многое другое. Рабский бизнес процветал.

– Вир, расскажи про это место, про планету. – начала Лера, подсаживаясь ближе к нему. – Что тут ещё есть? Города может какие, или ещё что.

– Планета называется Тэй, я вчера вам говорил. Четырнадцать или тринадцать тысяч лет назад планета была как цветущий сад. Её населяли Тени и Архи. Как-то они умудрялись сосуществовать в одном мире, абсолютно не мешая друг другу. Есть легенды, что Тени вывили расу Архов искусственно. У Теней тут был огромный город, с храмами, садами и парками, производствами, больницами и лабораториями. В космосе планету защищала система планетарной обороны. Одним словом, хорошая была планета. Но потом случилась война Теней против Джоре, война до полного уничтожения. Битвы за планету были жестокими. Говорят, что здесь погибли четыре миллиарда людей, ну или не совсем людей. Нет, разумных было, конечно же, меньше, но результат от этого приятнее не становится. Планета подверглась орбитальной бомбардировке, и превратилась в пустыню. Выжили пара-тройка видов насекомых. Город теней был уничтожен массированной атакой с орбиты. Сторожевые станции были разбиты и сброшены на поверхность планеты. Потом, после боёв, ещё несколько столетий на планету сыпались из космоса останки воевавших флотов. Планета стала непригодной для жизни.

Несколько тысяч лет спустя, Содружество решило, что раз уж эта планета превратилась в токсичную пустыню, то очень разумно будет устроить здесь вселенскую свалку. И со всех ближайших систем на Тэй потянулись караваны мусоровозов. Сваливали всё, радиоактивные отходы, корпуса вышедших из строя звездолётов, бытовой мусор. В общем всё, что оказалось ненужным хламом.

Планету загадили настолько, что камню негде было упасть. Но был в этом и плюс. Благодаря огромному количеству хлама, прекратилась эрозия, песок пустыни стал заиливаться в самом низу под кораблями. Стала скапливаться вода. А где есть вода, там жизнь снова пробивает себе дорогу.

И вот, где-то, тысячу лет назад, обнаружив, что флора на планете интенсивно восстанавливается, и даже образовались несколько внутренних, хоть и мелких, но всё же морей, было принято решение очистить планету от мусора. Далеко отсюда, – Вир указал рукой в сторону запада. – основали тюрьму, куда свозили заключённых и каторжников. Они-то и занимались сбором мусора и его переработкой в промышленных деструкторах. Триста лет назад тюрьму упразднили, и она превратилась в город. Теперь там вокруг благодать, километров на пятьсот во все стороны, луга и фермы водорослей. Люди работают на перерабатывающих заводах, доход постоянный, город почти процветает.

– Это единственный город? – снова интересовалась Лера.

– Да, Татаракка. От него в обе стороны вдоль экватора тянется дорога антиграва, по ней локомотивы грузовые ходят. Перевозят металлолом. – Вир указал рукой в сторону движения платформы. – Сейчас на холм поднимемся, хороший вид откроется.

Платформа действительно поднималась по склону холма, и чем выше она взбиралась, тем ниже становились стены, наваленных друг на друга остовов.

Верхушка холма, почти свободная от хлама, поросла высокой травой, но ни кустов, ни деревьев здесь не было. Внизу, среди архитектуры железной свалки, себя вольготно чувствовали вьющиеся растения. Тоненькие, с ярко-зелёными цветками, плотно окутывали землю, поднимаясь вверх по металлическим трупам, почти на метр. Более мощные, подобно земным лианам, взбирались до самого верха, крепко вплетаясь своими стеблями в элементы конструкций. А потом спускали длинными прядями вниз свои листья. Да и листья ли? Тоненькие, словно человеческий волос, мягкие двухметровые ниточки, собирались в огромные пучки-метёлки. И если коснуться этих ниточек, то они резко чернели, а спустя минуту начинали окрашиваться, от стебля, в фиолетовый цвет и вспыхивали ярко-красным на самом кончике. Ещё внизу встречались практически настоящие деревья. Несколько стеблей, толщиной в человеческую руку, закручивались вокруг друг друга косичкой, выбрасывая на своей вершине, длинные листья-стрелки, похожие на перья павлина. Но таких деревьев было немного, внизу им явно не хватало солнца.

С гребня холма открывался вид на безбрежную пустыню металлолома, тянущуюся от одного горизонта к другому. Казалось, что останки кораблей не оставляют не единого кусочка свободного пространства, плотно соприкасаясь своими телами. Корабли целиком, корабли разорванные на части, громоздящиеся друг на друга, и огромное количество разношёрстных металлоконструкций, разбросанных тут и там.

–Неужели, всё это когда-нибудь удастся разобрать, переработать и пустить в дело. Целая планета-свалка. – думала Лера.

Пока Лера прибывала во всеобъемлющем созерцании, пытаясь осознать весь пространственный и временной масштаб катастрофы, Павел больше внимания уделял деталям. Он выхватывал взглядом какие-то фрагменты кораблей, пытаясь сопоставить их с земными аналогами. Пришёл к выводу, что тут, как и на Земле, корабли, скорее всего, делятся по классам. Основным критерием, наверняка, служит «водоизмещение», ну или размер судна. А возможно и военная направленность.

Во взгляде Павла, в отличии от Леры, было меньше изумления, но больше оценки, или даже анализа окружающего мира.

– Да