Альтарика. Спящее сердце

Пролог

Верите в инопланетян? Да все, наверное, уже верят, хоть никто и не видел особо. О них много говорят, фильмы снимают, теории какие-то строят. Народ сообщества создает. Целые ученые даже есть – уфологи называются.

Думаю, не ошибусь, если скажу, что всем на них глубоко параллельно. Ну есть и есть они. Летают там где-то на своих тарелках. И пусть летают. Главное, чтоб нас не трогали.

Но когда зеленые человечки начинают «трогать», вот тогда становится страшно. Мы не знаем, на что они способны. Насколько опасны. Их разум чужд нам. Они другие. И мы чувствуем себя беззащитными, даже на своей собственной планете.

Так случилось и со мной. Меня забрали. Совершенно точно инопланетяне. Однако я даже не знаю, как они выглядели на самом деле. Я их так и не увидела, оказавшись в месте, которое может очень быстро меня убить. Или сожрать, что еще неприятнее…

Глава 1

Что последнее я помню? О, это был прекрасный вечер. Он обещал стать запоминающимся и очень горячим. Я – девушка занятая. Секретарь начальника отдела продаж в крупнейшей IT-компании страны. Это лишь со стороны может показаться, что секретарь только и делает, что пасьянс раскладывает да ноготочки полирует на рабочем месте. Вообще нет. Ни разу. Мой начальник – козел (но, надо признать, умный козел) скинул на меня абсолютно все организационные и административные вопросы и всё делопроизводство. Но козел он не поэтому, а потому что руки свои распускать начал в последнее время. Это бесит меня. Ведь если дело и дальше так пойдет, то мне придется уволиться, несмотря на шоколадную зарплату. И пусть я очень давно вышла из крайне токсичных отношений, где был не мужик, а ревнивый параноик, и меня не касались вот уже почти год, на Виктор Палыча я даже при этих условиях не соглашусь ни за какие деньги.

Так вот, вечер обещал стать сумасшедшим. На корпоративе в честь подписания жирного контракта с зарубежной фирмой я встретила просто потрясающего брюнета. Голубоглазый, с ослепительной улыбкой и телом греческого бога, затянутый в шикарный черный костюм, мужчина из всей этой толпы размалеванных женщин выбрал меня. Я тоже, конечно, была размалевана, но на фоне ярких разноцветных платьев, мое маленькое черное так легко было пропустить. Но этот Аполлон взял курс прямо на меня, четверть часа мурлыча своим бархатным голосом мне на ухо бессмысленные речи и угощая коктейлями. А после пригласил найти место потише.

Опрометчиво, скажите вы? Возможно, но мы живем в современном мире. Этот парень не выглядел, как маньяк. И я так сильно изголодалась по крепкому мужскому… телу. Конечно, он получил положительный ответ. Единственное, чем я себя обезопасила, написала смску Нике, присутствующей на вечеринке, что ухожу с красавчиком, на которого она тоже стреляла восторженными взглядами.

А дальше? Дальше большой черный провал… Последнее, что помню, как передо мной открывается белая дверь мерседеса и непонятный холод, коснувшийся выступающего позвонка на шее. А следующее – бездонное чувство ужаса от невозможности вздохнуть. Отдаленно звучит мерзкий звук глухой сирены. Я распахиваю глаза, обнаруживая себя в какой-то стеклянной трубе. Здесь жарко, влажно и абсолютно нечем дышать. Красный свет вспышками освещает темноту, пугая меня до состояния безумия. Я резко переворачиваюсь на бок, ощущая какие-то тяжи на руках. Но меня это не волнует. Воздух. Нужен воздух! Хотя бы глоток!

Отчаянье заставляет колотить по толстому стеклу, по которому бегут тысячи капель, блестящих багровой краснотой. Выход. Должен же быть где-то выход. Истово желая жить, я начинаю дико вертеться, колотя по всему, до чего могу дотянуться. Грудь уже ломит, а по периферии зрения начинает ползать темнота, когда пальцы запутываются в тонких проводах. Я бешено дергаю их, но ничего не происходит. Зрение цепляется за дырочки, из которых они торчат, где рядом расположен ряд разноцветных кнопок. Думать, какая из них для чего, я не могу, поэтому самозабвенно луплю по всем сразу.

Раздается натужное «пфш-ш-ш», и стеклянная колба открывается. Воздух с хрипом влетает ко мне в легкие. Желая оказаться, как можно дальше от своей ужасной камеры, я бешеной рыбиной выталкиваю себя и с грохотом падаю на металлический решетчатый пол, продолжая жадно глотать кислород. Левая рука, на сгибе, болит и жжет, но это пока не привлекает моего внимания. Я дышу, дышу, дышу. Противный красный свет по-прежнему мигает, а сирена продолжает надрываться громко и отвратительно. Постепенно мое дыхание нормализуется, и я понимаю, что мокрая насквозь, по бокам висят термоядерно-рыжие сосульки волос, с которых капает вода, а левая рука истекает кровью из двух дырок в венах. Должно быть, те провода являлись какими-то катетерами.

Дрожа с головы до пят, я тяжело сажусь, осматриваясь, где нахожусь. Мое и без того загнанное сердце начинает колотиться еще быстрее. Огромное вытянутое пространство сделано полностью из металла. Ничего кроме металла, мигающей лампы, темных стеклянных колб и гигантской разорванной дыры, находящейся на другом конце. Там беспрестанно коротит синими вспышками из кучи змеевидных пучков проводов, а дальше… Дальше раскинулись просто невероятных размеров деревья, кусты и неизвестные растения. Они слабо горят и дымятся от прибиваемой с неба стены дождя. Джунгли? Это джунгли? Но ни в одних джунглях нет таких размеров растений! Да и растений таких нет! Я не ботаник, но точно знаю, что столь громадных листов ромбовидной формы и ярко-голубого цвета на Земле нет!

В панике мой взгляд вновь устремляется на окружающий металл. Дыхание учащается, выдавливая из глаз слезы животного страха. Мозг не желает принимать единственный возможный вариант. Корабль? Это космический корабль? Я не могла на нем оказаться. Может, это шутка коллег? Да! Наверняка розыгрыш! Масштабы, конечно, очень впечатляют. Вот почему тот красавчик подошел именно ко мне. А дальше, наверное, как-то усыпил, чтобы реализовать эту жуткую подставу. Меня немного смущает, что всё это уголовно наказуемо, но если через пару часов я окажусь дома, то я готова простить зачинщиков. Лишь бы это была шутка.

От страстного самовнушения меня отвлекает резкое движение и глухой стук, прорывающийся между противным «бэ-бэ-бэ» охрипшей сирены. Я поворачиваю голову и вижу, как в соседней от моей открытой колбы с безумными глазами бьется девушка.

– Вот черт, – выдыхаю я, резко вскакивая и едва не падая обратно, провалившись шпилькой в щель металлического пола.

Могу представить, что чувствует сейчас эта бедняга, поэтому даже не пытаюсь вытащить застрявший каблук, просто выпрыгивая из своей туфли.

– Успокойся! – ору я, подбежав к запотевшему стеклу. – Там кнопки! На той стороне кнопки! Где провода!

Но девушка меня не слышит. Стекло слишком толстое. Она лишь открывает рот, как огромная рыба, бешено таращит глаза и колотит по стенам.

Поняв, что докричаться до нее не получается, а воздуха там вряд ли больше, чем было в моей капсуле, я начинаю лихорадочно осматривать всё вокруг в поисках кнопки. В темноте мне удается нащупать узкий выступ с небольшой клавиатурой в «голове» стеклянной трубы. Не знаю, для чего они все нужны, но, полагаю, самая большая и красная – то, что мне необходимо. Стоило по ней ударить, как раздался уже знакомый «пфш-ш-ш».

Тут же из колбы вывалилась мокрая, как мышь, шатенка. Рухнув на пол, она встает на корточки и жадно втягивает воздух. Ее трясет. Левая рука так же, как и моя, разодрана в кровь. Я не трогаю ее. Меня простреливает ужас того факта, что не одна капсула имеет «жителя». Пока девушка хрипела на полу, я подошла к соседнему стеклу.

– Мать моя женщина… – вырвался из меня испуганный выдох.

Еще одна! В ее сосуде стремительно убывала вода, и она безмятежно спала. Я быстро подбежала к следующему, обнаружив еще одну пленницу. В ее капсуле плещется чуть больше мутноватой жидкости. И следующая оказалась не пуста, а количество мути достигало половины.

Пробежав до конца, я насчитала восемь спящих девушек. И самые последние полностью погружены в воду. Надежды на злую шутку таяли на глазах. Никто бы не стал тратить столько денег на подобные декорации. Не ради меня. Из капсулы, где исчезла жидкость, раздалась дробь панических ударов, и я поспешила на помощь. В этот раз на разговоры время не тратилось. Пальцы быстро отыскали нужную кнопку и выпустили на волю мокрую брюнетку.

С грохотом бухнувшись на пол, она тоже остервенело принялась втягивать воздух. Я не знала, можно ли открывать капсулы, пока девушки спят, поэтому дожидалась момента, когда они проснутся, чтобы выпустить их. На четвертой несчастной до меня донесся истерический вопль шатенки:

– Что происходит!? Что это такое!? Что происходит!? Что происходит!?

Я бы с удовольствием присоединилась к ее воплям, но меня ждали задыхающиеся девушки, поэтому крикуха осталась без поддержки. Точнее, без поддержки она была, пока брюнетка не восстановила дыхание. Как только это произошло, по разорванному кораблю прокатился душераздирающий вопль одной затяжной противной буквой «а». Прооравшись, она начала рыдать с подвываниями и что-то невнятно булькать словами, похожими на: «не верю… что это?.. как такое может быть…». Через какое-то время к ней присоединилась выпущенная третья девушка с темным каре, завыв в голос, а за ней четвертая со светлыми волосами и тонкими эльфийскими чертами лица. А вот пергидрольная блондинка с огромной силиконовой грудью и накаченными губами удивила. От нее не раздалось ни звука. Она лишь в ужасе взирала на всю обстановку и голосящих девушек.

Что касается меня? Я даже радовалась, что занята полезным делом, иначе, несомненно, пополнила бы коллекцию этого «вытья на луну». Меня так же, как и девчонок, одолевали дикая паника и животный страх, но они быстро сменились обидой и злостью, когда взревевшая шатенка вдруг врезалась в мое трясущееся от холода тело и вписала нас в металлическую стену.

– Ай! Ты сдурела!? – крикнула я, едва успев нажать на кнопку разблокировки последней капсулы.

– Что ты с нами сделала!? Где мы!? – заорала она, долбя меня о металл, тряся за плечи.

Взбесившись до белых пятен в глазах, я ударила бешеную истеричку ладонью в лицо, оттолкнув от себя.

– Да при чем здесь я, дура!? Я спасла тебя, а ты теперь на меня кидаешься!?

– Вот и именно! Ты единственная, кто была не в этой колбе! Куда ты нас притащила, маньячка!?

Мне захотелось наброситься на эту сумасшедшую и выколотить из нее всю дурь. Слушая наши крики, другие девушки притихли.

– Да нужны вы мне триста лет! Я так же, как и вы, ничего не понимаю! Я очнулась вон в той стеклянной бочке за две минуты до того, как очнулась ты! И поверь, мне тоже очень сильно хотелось порыдать в голосину, но, к сожалению, пришлось отложить, так как ты долбила в стекло, мечтая оттуда выбраться! И, если бы не я, задохнулась бы! Так что не стоит благодарностей!!

Зрачки шатенки так сильно расширились, что затопили всю радужку, не позволяя распознать ее цвет. Она пребывала в ужасе, пытаясь заглушить его бешенством, сжимая и разжимая мокрые от воды и крови кулаки.

– И только тронь еще меня, я из тебя мозги вышибу! – прилетело ей       предупреждение.

Угроза вряд ли мне по силам, но истеричке-то это неизвестно. Больше никто ни на кого не нападал. Склочная шатенка отошла к покореженному металлу выхода, выглянув в сожранные мраком джунгли. Если бы не догорающие листья на странных деревьях и гигантской траве, вообще ничего невозможно было бы разглядеть.

К ней присоединилась «эльфийка», пугливо подойдя к раскуроченной стене.

– Господи боже… – удалось мне расслышать тихий шепот, в момент тишины «бекающей» сирены.

За ней последовали остальные девчонки, как и я. В безмолвном потрясении мы простояли очень долго, разглядывая дымящиеся буйные пейзажи. Никогда в жизни мне не приходилось видеть растения таких размеров и расцветок. Учитывая то, что мы стояли в чем-то, напоминающем часть космического корабля, выводы напрашивались сами собой. Это ни разу, ни одним маленьким листочком не походило на Землю. Здесь даже воздух был другой. Он словно раздувал легкие. Это ощущалось даже слегка неприятно, будто ты сейчас еще пару раз вздохнешь и взлетишь воздушным шариком в небо. В очень черное… жуткое небо.

– Надо скорее взять огня и разжечь костер здесь, – вдруг раздался хриплый голос.

Я повернула голову, с удивлением осознав, что говорит пергидрольная силиконовая блондинка.

– Если здесь есть хищники, огонь поможет отогнать их. Я пойду возьму его с горящих деревьев, пока он не погас, а кто-нибудь пусть соберет веток и камней, – уверенно продолжила она, с ужасом рассматривая танцующие во тьме тени.

– Я не пойду… не пойду… не пойду… – зачастила перепуганная насмерть толстушка, освобожденная одной из последних.

Для убедительности своих слов она даже попятилась назад. Больше всех ее реакция разозлила злобную шатенку.

– Мы все здесь в одной лодке. И все боимся. Очень похоже, что мы не на Земле, и, если это так, нужно объединяться и очень быстро сделать всё, чтобы защитить себя.

– Не пойду. Не пойду. Не пойду, – словно заведенная, повторяла толстушка.

– Подбери сопли и шевели задницей! – гаркнула самая агрессивная из нас.

– Оставь ее, – встряла я, понимая, что бесполезно трогать столь испуганного человека. – Нас здесь достаточно, чтобы собрать палок и камней. Пошли.

Шатенка что-то процедила сквозь зубы, но от толстушки отвернулась. Нам всем потребовалась пара минут, чтобы решиться спрыгнуть на темную землю. Отправились пятеро: я, блондинка, шатенка, «эльфийка» и красивая мулатка, вытащенная из капсулы предпоследней. Одеты мы были по-разному. На блондинке красовалось лишь шелковое нижнее белье ярко-красного цвета. На мне всё то же черное короткое платье. Шатенка была одета в домашнюю футболку со смурфами и теплые штаны с носками. «Эльфийке» повезло больше, она являлась счастливой обладательницей теплого спортивного костюма тройки и дорогих добротных кроссовок. Мулатку судьба тоже не обидела. От дождя и застывшего холодом воздуха ее прятал белый кроп топ, голубые плотные джинсы, черная кожаная косуха и тоже кроссовки.

Первой на землю спрыгнула блондинка, одолжившая у еще одной темноволосой девушки домашние пушистые тапки-зайки. Следом пошла я и «эльфийка», собирать палки посуше для костра. Мулатка и шатенка за нами, ответственные за камни. Мне пришлось отломать каблуки, дабы не переломать ноги.

Мы старались держаться поближе друг к другу, в ужасе замирая и реагируя на каждый посторонний звук. Никто не разговаривал, сконцентрировавшись каждый на своей задаче и скорости ее выполнения. Любой куст вызывал во мне неконтролируемые приступы страха, когда нужно было отодвинуть синий, голубой, зеленый или розовый лист, чтобы отыскать хоть какую-нибудь палку. Прямо скажем, палок здесь валялось немного. Были веточки, но, как и следовало ожидать, ни одной сухой. Минимум сильно влажные.

Неподалеку бормотала под нос ругательства блондинка, пытающаяся разжечь кривую сырую палку от тлеющего ствола. Но та лишь дымилась, разливая в воздухе горький, очень специфический запах. Мы ориентировались на нее. Как только ее уродливый факел, наконец-таки, загорелся, все дружно побежали к кораблю. Снаружи он выглядел как огромный черный лепесток ромашки, оторванный от соцветия.

Передав девушке с длиннющей, ниже ягодиц, косой огонь, блондинка взяла пучок собранных веток себе и велела мне и «эльфийке» очищать их от мягкой влажной коры, первая показывая пример. Шатенка и мулатка, по команде нашего образовавшегося командира, принялись раскладывать камни круглым валом. Оставшиеся девчонки, придя в себя, присоединились к чистке «хвороста».

Пока мы не развели костер, никто не говорил. Но как только в корабле вспыхнули горячие оранжевые лепестки, поднимающие черное пахучее облако под самый потолок, и все уселись по кругу, начав греть руки, мулатка вдруг заговорила:

– Меня Офелия зовут, – очень тихо произнесла она, обхватив себя за колени и глядя в центр огня.

– Меня Аня, – подхватила злая шатенка.

– Я Дана, – отозвалась «эльфийка», сидящая напротив меня.

– Лилия, – представилась я, с каждым именем ощущая всё большее осознание чего-то неизбежного, что бесповоротно поменяет мою жизнь.

– Фрида, – вздохнула блондинка.

– Ева, – присоединилась девушка с длинной косой.

– Таисия, – всхлипнула плакса брюнетка.

– Агата, – сипло каркнула девушка с каре.

– Эмилия, – едва ли не шепотом проговорила самая тихая из нас с сырыми пепельными волосами.

И тишина. Все ждали, когда представится последняя подруга по несчастью. Однако пышнотелая мадам с ярко-вишневыми волосами, сидевшая между Евой и «эльфийкой» Даной, продолжала с непередаваемым ужасом в глазах смотреть в сторону джунглей.

– Ну? – недовольно разбила тишину злюка Аня. – Есть у тебя имя? Или мы тебя «не пойду» звать будем?

Губы у толстушки задрожали, будто она так же, как и я, чувствовала, что, назвавшись, обратной дороги уже не будет. Так ее и не будет. Мы сидим в куске железа с разведенным костром, и помощи ждать неоткуда. Вряд ли за нами вернутся те, кто похитил. Наш кусок корабля оторван. Велика вероятность, что это лучшая его часть, других может уже и не быть.

– Ри-римма-а, – всхлипнула толстушка, уткнувшись в ладони и завыв.

Ее никто не осудил, ибо каждая желала сделать также. Шок не давал нам разговаривать еще какое-то время. Мы молча варились в собственных неутешительных мыслях и предположениях, пока темнокожая Офелия вновь не заговорила:

– Нас похитили, да?

– Очень похоже на то, – мрачно подтвердила наш организатор – Фрида.

– Но… кто? Зачем? – неуверенно мяукнула Офелия, будто боялась, что похитители могли прятаться за стеной.

– Кто? – агрессивно переспросила Аня. – Мы вылезли из капсул какого-то космического корабля в непроходимых джунглях, на какой-то поганой Пандоре, где растут лопухи размером с обеденный стол. Кто, черт возьми, нас мог похитить?

Длинноволосая Ева и брюнетка Таисия тут же заревели, так же, как и Римма, уткнувшись в ладони.

– Нечего нюни распускать, – строго отрезала Анна. – Надо решать, как нам выбираться отсюда.

– Выбираться? – удивленно переспросила Фрида. – Выбираться куда? Этот корабль единственное безопасное место сейчас для нас. Мы посреди джунглей, которые в сто раз могут быть опаснее наших земных. А я б и туда не сунулась.

– Мы должны это выяснить. Вдруг за ближайшим поворотом здесь уютный город с летающими машинами?

Фрида выпучила на Аню свои голубые глаза, явно сомневаясь в ее умственных способностях.

– Это мы сможем выяснить, как только взойдет солнце, – влезла я, пытаясь не поддаваться панике и мыслить рационально. – Найдем самое высокое дерево и влезем на него, чтобы осмотреть местность. Если эта планета – одни сплошные джунгли, то я поддержу Фриду. Безопаснее будет остаться здесь и попытаться выжить.

Глава 2

Солнце, а точнее, три солнца близились к закату (слава тебе, Господи!). Похоже, время здесь шло иначе. Мы это заметили еще ночью, пока, разбившись на пары, лежали в обнимку друг с другом и стучали зубами. Кто-то из девчонок даже успел предположить, что на этой планете может и вовсе не быть никаких дней. Опровергла эту теорию Ева, окончившая биологический факультет какого-то университета в Нижнем Новгороде. Она сказала, что без солнечного света такие джунгли вряд ли бы вымахали.

А через пару часов, на радость нам, взошло солнце… За ним еще одно, а после третье. И с каждым из новых небесных светил температура стремительно повышалась. Воздух налился чудовищной духотой, так что дышать становилось практически невозможно. Мы обливались по́том, чувствуя бесконечную жажду. Именно это вновь выгнало нас за пределы корабля. Нам нужна была вода и, конечно, еда. В этот раз отправились все, разделившись по двое. Ну почти. Красноволосая Римма напрочь отказывалась покидать железные стены, начиная истерически вопить, будто от нее руки отрывают. И одна она боялась оставаться, так что, отправляясь на поиски пропитания, мы решили не брать с собой Таисию, поручив им поддерживать огонь. Стоило бы послать толстушку, ведь у нас имелись заботы куда более важные. Однако, понаблюдав за ней, мы поняли, что что-то там совсем не в порядке. Похоже, у Риммы было нечто фобии. Девушка настолько сильно боялась того, что располагалось за пределами корабля, что даже не могла выйти облегчиться. Вместо этого она с величайшим трудом высовывала свою голую дрожащую задницу над краем отлома и, не переставая истошно вопить, делала свои дела.

В напарницы мне досталась Агата с коротким каре и большими оленеподобными карими глазами. Образовавшиеся пары далеко от корабля не рисковали уходить, находясь в постоянной слышимости. И, надо сказать, это был самый страшный день в моей жизни, как, полагаю, и у остальных девчонок. Со всех сторон постоянно раздавались визги, переходящие в слабовольные хныканья. Проклятые джунгли кишели невероятным количеством гадов, насекомых и неизвестных уродливых животных, которые будто росли на радиоактивных стероидах. Если уж змея, так размером с анаконду. Если жук, то не меньше вороны. А про животных и вовсе страшно говорить. Из-за одного такого, я до сих пор прихрамываю. С великим трудом забравшись на высокое дерево без сучков, но оплетенное крепкими лианами, я хотела сорвать нечто очень похожее на гигантское манго. Вот только стоило до него дотронуться, как на меня с сумасшедшим верезгом выпрыгнуло что-то, отдаленно напоминающее огромного лемура. Его желтые глаза готовы были вот-вот лопнуть от натуги, настолько широко он их таращил. Иглоподобные зубы длинной с мой указательный палец едва не тяпнули меня за тянущуюся к плоду руку. А сам бешеный зверь вцепился в «манго» шестью пушистыми цепкими лапами, как в родную мать. Разумеется, с безумным воплем я свалилась с дерева, где меня с солидарным испуганным визгом встретила Агата. Чудо, что мне удалось отделаться лишь ушибом ноги, а не переломом кучи костей.

И так повторялось не раз, не два и не три. Куда бы мы ни пошли, куда бы ни залезли, кто-то с ором выгонял нас, и мы бежали сломя голову прочь. Но, оказывается, была и польза от наших сорванных глоток. Зверье, что жило поблизости, очевидно, посчитало нас чем-то опасным и поспешило покинуть близлежащую территорию. Так что ближе к вечеру шорохов, странных звуков и пугающих рычаний вокруг корабля стало значительно меньше. Полагаю, крупные хищники покинули это место раньше, когда произошло кораблекрушение, иначе без сомнений нас уже кто-нибудь да слопал. Учитывая размеры местной флоры и фауны, можно предположить, что они вряд ли помещаются в ладошке.

Убитые усталостью, пережитыми ужасами и напряженной работой, мы вернулись в наш новый «дом», лишь когда первое солнце белого цвета нырнуло в пушистые сине-зелено-розовые шапки кошмарных джунглей. Улов оказался не так уж и велик: четыре гигантских «манго», отвоеванные у лемуров Даной и Офелией, пять штук огромных, круглых, волосатых шаров черного цвета, принесенных Аней и Евой в надежде, что это будет чем-то родственным с кокосом, два гигантских синих яйца, не без труда притащенных Фридой и Эмилией, уверяющих, что сорвали это с какого-то куста, и два десятка желто-зеленых вытянутых фруктов с резким сладковатым запахом, найденных нами с Агатой на высоком голуболистном дереве. Воду никто из нас не раздобыл.

Несколько часов мы убили на разделку неведомых плодов с бронебойной кожурой. Ее взяла лишь металлическая пластина, что нам удалось отломать от покореженной стены. За это время желтое солнце «булькнуло» в радужное море горизонта, оставив на странном голубовато-зеленоватом небе киснуть персиковыми сливками последнее, самое маленькое оранжевое солнце.

Манго пахло отвратительно, но бордовые внутренности казались сочными и мягкими; черные кокосы напоминали желтое дерево, как по запаху, так и по твердости; небольшие желто-зеленые фрукты, названные нами лимонами, при раскрытии пахли удушающе сладко, что вызывало даже небольшое чувство тревоги; а вот синие яйца оказались самые аппетитные с легким душистым ароматом, напоминающим арбуз, вымоченный в гречишном меде.

Однако мы не знали, не умрем ли после первого же ужина. И вновь на помощь нам пришла наша силиконовая секс-бомба, научив, как правильно пробовать новую незнакомую еду, исключая ее ядовитость. Сначала мы выдавливали сок на кожу, ждали минут пятнадцать, когда ничего не происходило, капали капельку на язык, ожидая еще час. После того как мы поняли, что никто не распух, не посинел, не задохнулся и не умер, то принялись осторожно есть.

Всё было… странным. Вкусы абсолютно незнакомые, оседающие на языке сладостью, горечью и вязкостью. Вновь всех нас удивили синие «яйца», оказавшиеся самыми мягкими и сочными. Настолько, что смогли утолить даже многочасовую жажду. Так что «яйца» стали нашим фаворитом, затмив приторное «манго». Да и добыть их проще всего, даже лезть никуда не надо. Нагнись под розовый разлапистый куст и достань синие «арбузы».

С заходом последнего солнца температура резко снизилась. Но мы настолько вымотались за этот бесконечный день, что, разбившись по парам, попадали вокруг костра, проваливаясь в глубокий мучительный сон. Как выяснилось зря.

Нас поднял душераздирающий вопль Риммы. Не знаю, как у меня не разорвалось сердце. Сначала захотелось прибить эту дурную невротичку, но когда я увидела причину ее криков, то мысленно поблагодарила небеса за фобию, не давшую ей уснуть. На корабль вползла темно-зеленая змея с яркими желтыми пятнами по всему длинному телу. Размером она была с крупного удава. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что это наверняка невзрослая особь.

Крики и вопли забились о стены корабля. Мои там тоже присутствовали. Похоже, столь громкое приветствие напугало пресмыкающееся. Оно подняло свою ужасную ушастую башку и раскрыло огромную пасть со здоровенными острейшими зубами. Крики сразу вышли на новый уровень громкости.

Наверное, кого-нибудь точно бы сожрала эта мерзкая гадина, если бы не наша тихоня Эмилия. Она отважно бросилась на змею сзади, сдавив ее под головой. Тварь тут же начала дергаться, обматывая кольца вокруг ног Эмилии. Я вжималась в стену, будто меня парализовало, смотря на раскрытую пасть и капающую жидкость с самых длинных зубов.

Другие девчонки оказались расторопнее. Фрида и Ева бросились на помощь, вцепляясь в длинное сильное тело. Однако змея казалась значительно сильнее обыкновенного удава. В какой-то момент Эмилия вскрикнула. Кольца на ее ноге сжались так, что светлая кожа, выглядывающая из-под зеленых домашних шорт, опасно покраснела, наливаясь синевой. Это вывело меня из ступора. Схватив оторванную металлическую пластину, используемую ранее вместо разделочного ножа, я подбежала и начала колотить змеищу острым углом по голове. Помогло. Она ослабла, и Эмилии удалось звездануть ее об пол, а затем еще, еще и еще, пока хвост на посиневшей ноге не стал обмякать. Она долбила ночного гостя до полного изнеможения. Одно костяное «ухо» вдавилось в череп, а по металлу растеклась вязкая лужица синеватой крови.

– Гадость какая, – передернуло меня.

Активно борющиеся девчонки попадали на пол, тяжело дыша.

– Думаю, стоит организовать дозор, а то завтра можем кого-нибудь не досчитаться, – загнанно выдохнула Ева.

– Согласна, – поддакнула Фрида. – А эту уродину можно попробовать зажарить и съесть. На одних фруктах мы долго не протянем.

– Я могу первая подежурить, – вызвалась я, понимая, что ближайшее время после такой встряски вряд ли усну.

– Хорошо. Я после тебя тогда, – подала голос Аня, всё еще жавшаяся к стене.

Тридцать дней спустя.

– Эй, дамы, тварища какая-то опять пришла! – разбудил нас едва ли не скучающий голос дежурившей «эльфийки» Даны.

Нас частенько кто-то навещал из местной фауны. В основном по ночам. Настолько часто, что мы даже привыкли. Взрослые особи нас не беспокоили, лишь любопытный молодняк, который мы всем скопом безжалостно убивали, а затем разделывали. К сожалению, есть их было крайне сложно. Мясо любого животного, рептилии и пресмыкающегося напоминал бетон, поэтому в еду мы использовали лишь внутренние органы.

Тридцать дней в дикой природе превратили нас в совершенно других людей. Не имея ничего, мы цеплялись за каждую косточку, пытаясь сделать предметы, необходимые для выживания. Так у меня появилось копье и нож, а еще отвратительная расческа-гребешок, но я и ей радовалась, как дитя. Полуголая Фрида на ночь обматывала себя вонючими змеиными шкурами, ибо они воняли меньше, чем остальные останки чужой кожи. Другие из черепов понаделали посуду.

Мы… привыкали. Поняв, что Валдис Пельш не придет и не подарит мне букет цветов, объявив всё это розыгрышем, я просто выживала, прекрасно понимая, что каждый день может стать последним.

– Большая? – послышался в ответ сонный голос Ани.

– Да нет, с собаку примерно. Ящерица какая-то, – лениво описала Дана.

– Ну так убей ее.

Послышался тяжелый вздох и звук прыжка. Все дозорные сидели на ближайшей к выходу капсуле. Верезг испуганного существа смешался с активной возней.

– Да сдохнешь ты или нет! – пропыхтела борющаяся Дана.

– Смотри, чтоб не укусила, – зевнула наставление Ева.

– Без… сопливых… – выдавила из себя дежурная, а когда возня стихла, она негромко добавила: – Господи, до чего ж они все тут страшные. Чур печенка моя! Я ее заслужила.

– Вот блин, не успела, – тихо посмеялась Тая.

Из моей груди вырвался лишь тяжелый выдох. Вот она теперь моя жизнь. Ночами раздумываю, правильно ли я поступила, сделав лазерную эпиляцию и лишившись дополнительного обогрева, и соревнуюсь с другими за кусок печенки…

***

«Чтоб вас за жопу ёжокот укусил», – продираясь сквозь заросли розовых лопухов, приговаривала я, беспрестанно вертясь в сторону любого слабого звука и держа свой костяной нож наготове. Учитывая, что это густонаселенные джунгли, вертеться приходилось часто.

Но ругалась я из-за страха, а не злости. Вчера Офелия вновь подняла вопрос поиска источника пресной воды. С такой жарой и влажностью, поднимающихся каждый божий день, получаемой жидкости из фруктов и собираемой за ночь дождевой воды в черепа, нам десятерым катастрофически не хватало. Мы все не мылись месяц. А учитывая, что днем мы обливались потом, а ночью сохли и замерзали, вонь от нас стояла страшная. Да чего там… Я сама себе напоминала потный носок, который засалился и одеревенел настолько, что можно гвозди забивать.

По воцарившемуся единодушию, стало ясно, мое мнение разделяла каждая. Так что, вновь разбившись на пары, мы двинулись в разные стороны на поиски, договорившись вернуться до того, как сядет первое солнце.

Компанию мне составила моя неизменная спутница – Агата. Вот только она наступила на гигантского зеленого жука, издавшего пронзительный визг, и, отпрыгнув, неудачно приземлилась на выступающий корень, запнулась и подвернула ногу. Насекомое же совсем не пострадало. Жучара, злобно вжикнув, расправил свои хитиновые глянцевые крылья и улетел. Надо бы было вернуться к кораблю, однако и мне, и Агате показалось, что воздух напитан более прохладной влагой. Тщательно всё обсудив и взвесив, мы всё же решили проверить, ведь путь преодолен внушительный, в несколько часов.

Я помогла подруге забраться на фиолетовое дерево и отдала ей на всякий случай свое копье, чтоб при нападении остроклювых «мартышек», она могла отбиться. Мой же путь лег дальше и тянулся уж очень долго. Часа полтора я всё топала и топала вперед, пару раз избежав встречи с ушастыми «анакондами», а воды не наблюдалось. Давно пора бы вернуться, однако прохлада в воздухе разливалась всё больше и ощутимее. Нос улавливал запах свежести, и одно это гнало меня вперед.

И я была вознаграждена за свое упорство. Стоило раздвинуть серо-голубые сердцеподобные листы, как передо мной предстало удивительное бирюзовое озеро. Я готова была сорвать с себя свое засаленное платье и без оглядки нырнуть в эту чистейшую, кристальную гладь. Однако прожив в этом диком месте больше месяца, подобную глупость я себе позволить не могла. Не тогда, когда от моего возвращения зависит Агата и информация об источнике.

Озеро тихо плескалось в своем природном бассейне, мягко накатывая на изумрудную землю. Оно казалось прозрачным стеклом, позволявшим заглянуть в свой подводный мир. Там плавали зеркальные рыбы, отливающие самыми разными цветами, будто драгоценные бусины в королевской шкатулке. Да, они, как и всё на этой планете, были огромными, но вроде не казались агрессивными. На всякий случай, я всё же кинула в глубь маленький кусочек мяса нашего ночного «варана». Почувствовав вибрацию, небольшая компания блестящих рыбех ринулась к гостинцу. Самая расторопная вытянула пухлые губы и втянула в себя мясо. Я не разглядела ни зубов, ни других хищных приспособлений. Вроде обычные рыбы, отличающиеся большим количеством красиво порхающих плавников, размером и чешуей, напоминающей пластины.

Не в силах терпеть, я стянула с себя платье и ступила в приятную прохладную воду. Протяжный стон наслаждения сорвался с моих губ. Однако бдительность терять не следовало. Осторожно ступая по мягкому, песчанистому дну голубоватого цвета, я внимательно следила за рыбой. Мои шаги пугали их, и они синхронными косяками уходили в глубь озера, расчищая мне дорогу. Когда вода достигла пояса, я уже не стала себя сдерживать, полностью нырнув в блаженную прохладу.

Вода, словно нежное дыхание, обволакивала мою кожу, целовала, ласкала. Так сложно было заставить себя вынырнуть, наслаждаясь этими сладостными прикосновениями. Вот уж не думала, что когда-нибудь буду едва ли не плакать от счастья, просто погрузившись в воду. Но это было так. Оттеревшись до скрипа, я не могла заставить себя вылезти, продолжая нырять и плавать. Не знаю, сколько прошло времени. Растягивая его, я с трудом приказала себе выйти на берег, но лишь для того, чтобы взять платье и выстирать его. Оно немного претерпело изменения, так как мне пришлось оторвать от него небольшие полоски, чтобы привязать кости к палкам и сделать себе оружие. С ужасом представляю, что будет с ним через год. Что мы все будем делать, когда ткани истреплются и их нельзя будет надеть? Ходить голышом?

Ладно. Пора отправляться обратно. Белое солнце еще высоко, но уже начинает катиться к горизонту. А мне сначала надо идти до Агаты часа полтора, а потом до корабля часа два-три, если не больше, учитывая, что подруга подвернула ногу. С сожалением вздохнув, я натянула на себя мокрое платье и наклонилась подобрать костяной нож, как боковое зрение уловило движение в голубых кустах. Мозг тут же послал команду телу замереть, а глазам стать внимательными и острыми. Потребовалась минута, чтобы я разглядела проблеск чего-го зеленого среди прорезей гигантских листьев. Это что-то шевельнулось. Что-то очень, очень большое и самое главное живое.

Хищник! Должно быть, за мной охотится хищник. Ведь озеро слишком далеко от корабля! Медленно взяв нож, я также медленно глянула на ближайшее дерево. Успею ли добежать? Голубые листы разъехались в стороны. Я уже почти дернулась к спасительному стволу, как вновь непроизвольно застыла. Из тени вышел здоровенный, высокий, абсолютно зеленый мужчина. Не животное. Не человек. Но определенно точно мужчина.

Глава 3

Аш-дары проигрывают. Последний бой с ху-раджами принес сотни жертв и потерю Водных земель вместе с пятнадцатью водными женщинами. Страшная трагедия нашего племени! Но не для ху-радж. Они обрели настоящее богатство и в самое ближайшее время увеличат численность своего.

Мой отец Рагр – вождь народа аш-дар, серьезно ранен. Мой брат погиб. Я обязан сделать всё, чтобы вернуть принадлежащее нам по праву. Вернуть водных женщин. Существование всех нас зависит от них.

Сейчас отец не может принимать решения. Ответственность легла на старейшин и меня. Аш-дарам нужна сила, коей не обладают ни ху-раджи, ни бра-горды, ни ис-хусы. Именно поэтому я здесь – в землях Жизни. В нас всех есть сердце Воли, но оно крепко спит. Я хочу разбудить его.

На Альтарике нет никого, кто жил бы от сердца Воли. Хотя легенды гласят, что когда-то давно многие жили не просто от дыхания именно этого сердца. Якобы оба источника бились в нас. И сердце Жизни, и сердце Воли. Я не застал ни одного альтариканца, кто дышал бы от сердца Воли. Старейшины же говорят, что последним был Орсу́р. Он обладал могущественной силой, мыслью мог заставить свои кости и мышцы вырасти, приобретя несравнимую ни с чем мощь и скорость. К сожалению, у неоспоримых преимуществ сердца Воли имелась и обратная сторона. Альтариканец жил гораздо меньше, чем с дыханием сердца Жизни. Хотя среди моего народа есть сказки, рассказывающие, что сотни глубоких оборотов трех Шинтаров назад, существовало много тех, кто имел два неспящих сердца. Над ними было не властно время и смерть.

Вот только в эти сказки я не верил. Ведь если те альтариканцы не страшились времени и смерти, то где же они сейчас? И как они запускали их одновременно? Это невозможно. А вот в пробуждение сердца Воли верили все, и я в том числе. В этом может помочь лишь озеро духов, в землях Жизни.

Я должен убить свое бьющееся сердце, чтобы заставить работать второе. Это опасно. Очень опасно. Уже давно никто не решается на этот ритуал. Племена потеряли сотни сильных мужчин, пошедших на эту жертву и напрасно погибших, так и не пробудив свое спящее сердце. Я осознаю все риски. Но у аш-даров нет другой надежды, кроме меня. У нашего народа осталось лишь двадцать женщин, которых нужно защищать и оберегать. Старейшины одобрили мое решение, хотя среди них и был жаркий спор. Я один из самых сильных мужчин аш-дар. Сын вождя. Надежда племени. Моя смерть может стать концом нашего существования. Но риск оправдан. Обретя хотя бы одно сердце Воли, аш-дары подавят всех остальных, и зеленых альтариканцев станет больше остальных. Это глубинное и самое страстное желание любого аш-дарца.

Земли Жизни спокойны. Здесь не водятся крупные хищники. Лишь ползучие раша́ры могут доставить небольшое неудовольствие. Но, как правило, они обходят стороной альтариканцев. Умные твари. Вся остальная живность не несет совершенно никакой опасности. В отличие от земель племен и охотничьих земель. Здесь угроза смотрит тебе в глаза на каждом шагу, желая разорвать твою глотку.

Разница ощущается мгновенно, стоит перейти невидимую границу. Что-то меняется в воздухе. Он становится тяжелее. В него вплетается горькая нота смертельного для крупных хищников растения – лабра́ха. Она смертельна и для альтариканцев при долгом нахождении в землях Жизни. Поэтому мы здесь не живем.

Озеро духов недалеко. Я волнуюсь. Мне страшно подвести свой народ. Я боюсь стать не гордостью и достоянием племени, а позором, бесцельно убившим самого себя.

Мои мрачные мысли кусают меня, когда у самого подхода к источнику, где прохлада обнимает со всех сторон, я слышу тихий сладкий стон. Мягкий и нежный. Он похож на женский, но намного тоньше. Да и женщин здесь точно не может быть. Хмурость стягивает мои черты, и я подхожу к кусту цвета ху-раджев, чтоб не спугнуть существо, издавшего этот звук, и посмотреть на него.

Прорезь листов позволила мне увидеть большое озеро. И первый взгляд удивил меня. Над кристальной гладью горит огонь? Нет. Он резко исчез и вновь появился на поверхности через какое-то время. Скорее всего, это шерсть какого-то неизвестного животного. Хотя я никогда прежде не видел ничего подобного.

А в следующее мгновение все мысли о животных вылетели из моей головы. Огневолосое существо крутанулось в воде, запрокинув голову и подставив белое лицо под лучи Шинтаров. Неужели… это лесная ими́лта? Самая прекрасная женщина из старых сказок всех альтариканцев?

Мое дыхание участилось, а кровь устремилась к напрягшемуся члену. Но я не уверен. Видно лишь маленькую голову. Я заклинал создание показать себя больше, впиваясь жадным взглядом. Словно услышав мои мольбы, тонкая фигурка всплыла на поверхность воды, начав плавать на спине. Мне с трудом удалось подавить свой стон. Совершенно очевидно, что это женщина. Белая и гладкая, как нежное брюхо дитя хищного ли́нта. Я смотрел на самую красивую грудь с двумя ярко-розовыми сосками, что мне когда-либо доводилось видеть. На плоский, абсолютно беззащитный живот и ровные ноги. Голая. Она была совершенно голой! Ее тело не защищало ничего! Странная белая кожа выглядела слишком мягкой и уязвимой. Меня разрывало от желания рвануть к озеру и потрогать ее, дабы убедиться, что я ошибаюсь. Должно быть, мои глаза обманывают меня. Столь хрупкое существо не выжило бы даже в землях Жизни с настолько тонкой шкурой, не имеющей даже цвета.

Все мои инстинкты заставляли меня сорваться с места, схватить эту крошечную красивую имилту и защитить. Ноющий член говорил еще об одном голодном желании, но для этого женщина должна сначала сама раскрыть для меня свои гладкие ноги. Таков закон. Не мы выбираем, а они. Женщин слишком мало. А после последней битвы их стало еще меньше. Смотря же на эту имилту, я понимал, что хочу, чтобы она была моей. Я не хочу давать ей права выбора. Не хочу показывать ее другим мужчинам. Я боролся с желанием достать свой член и начать гладить его, наблюдая за этой огневолосой женщиной. Пусть она сначала выйдет из воды. Тогда и я ей покажусь. По легендам имилты – дар Альтарики достойным мужчинам ее земель. Имилты созданы, чтобы осуществить самые сокровенные желания и благословить здоровым потомством.

Я горд и счастлив, что Альтарика посчитала меня таковым, даровав мне столь совершенную женщину. Просто нужно еще немного потерпеть и дождаться, когда она ступит на сушу. Однако огневолосая не спешила, дразня меня. Тонкие пальцы то и дело запутывались в красивых прядях, массируя корни и вызывая блаженную улыбку на полных устах, заставляющую мой член твердеть всё сильнее.

Когда имилта наконец направилась к берегу, я тоже приготовился выйти. Вот только не смог. Вид появляющегося из воды мягкого тела ошеломил меня, приковав к земле. Наши женщины выглядят иначе. Они выше, крепче, мощнее. На их теле много жестких мышц и больше волос. У них есть грудь, вскармливающая потомство, но она ненамного отличается от мужской, становясь более выраженной лишь после рождения детей.

Эта имилта выглядела совершенно иначе. Линии ее тела были более изящными и глубокими. А грудь казалась невозможной. Такой… полной, богатой, животворящей…

Мое дыхание сбивалось. Рот наполнился слюной от желания почувствовать ее вкус и запах на своем языке. Ноги словно вросли в землю. Я весь обратился в зрение, пожирая взглядом столь притягательное создание. Имилта так и не вышла из воды. У самого берега, она наклонилась и подобрала что-то черное с земли, вернувшись обратно к центру озера. Белые ручки топили странную тряпку и терли ее края друг об друга, время от времени придирчиво осматривая. Закончив свое непонятное занятие, имилта вновь поплыла в сторону суши. Я следил за каждым ее плавным движением, завораживающим меня. Настолько, что, когда она начала натягивать на себя черную тряпку, мне не сразу удалось осознать неправильность происходящего. Лишь когда мягкая упругая плоть спряталась от моего взора, я это понял. Легенды гласят, что имилты прекрасны, совершенны, но абсолютно дики. Они не носят одежды, не имеют языка. Их великолепные тела желают лишь нас – мужчин, чтобы заполучить в свое чрево наше семя и привести новое сильное дитя на Альтарику.

Быть может, легенды ошибаются? Не все имилты ходят голыми? Как бы то ни было, ждать я больше не мог. Мне не понравилось, что огневолосая скрыла от меня свое тело. Если она здесь для меня, то это не то, чего я хочу. Она вновь потянулась к земле, когда я двинулся к ней.

Шум привлек внимание имилты, и ее белое лицо резко повернулось в мою сторону. В невероятных зеленых, как моя кожа, глазах расцвел страх. Это заставило меня остановиться. Она боится? Боится мужчину, которому ее даровали? В маленьком кулачке я заметил острый белый треугольник. Костяной нож? У имилты есть оружие? Странно. Возможно, это еще один подарок Альтарики? Ведь я охотник. Один из лучших среди аш-даров. Что может быть лучше, чем охота на опасную дичь? Лишь охота на женщину, желающую быть пойманной.

Когда имилта бросилась от меня прочь, я даже не раздумывал, рванув следом. Ее красивые ножки слишком маленькие и слабые, чтобы убежать от меня. Но я позволил ей поиграть со мной. Позволил добежать до дерева Тхе и зачем-то вцепиться в него. Что она собиралась делать? Залезть на него? Да, точно имилта. Красива, но неумна…

Это случилось так неожиданно, что я споткнулся и едва не потерял равновесие, пропахав влажную землю своим грузным телом. Нежный аромат имилты влетел в мой нос и коснулся корня языка. В левой части средней трети живота в то же мгновение изнутри ударилось то, что не должно было биться. Его перебили привычные удары сверху. Я вновь вздохнул сладкий аромат, и стук снизу повторился, но намного мощнее, а затем еще раз и еще. Не может быть…

Потрясение ледяным холодом опалило мой возбужденный разум, но я не смог на нем сконцентрироваться. Имилта находилась на расстоянии вытянутой руки, и мне намного сильнее хотелось коснуться ее, чем разбираться с проснувшимся сердцем Воли. По мере приближения мое тело гудело от потребности схватить огневолосую, сжать, сорвать непонятную черную тряпку и наполнить ее собой. Что-то происходило со мной. Жар наполнял мышцы и кожу. Зрение подергивалось. А желание присвоить эту маленькую женщину стало неконтролируемым. Я не просто хотел это сделать. Я должен был!

Поймать ее оказалось несложно. Руки легко схватили и прижали чуть ли не невесомое тело к груди. Этот восхитительный теплый аромат облепил меня облаком, так что я не смог сдержать рычащего стона, переместив одну ладонь на спрятанную черной преградой большую манящую грудь, осторожно ее сжав. Великая Альтарика! Как хорошо она ощущалась в моей руке…

Имилта звонко взвизгнула, начав извиваться в моей хватке. Я даже не сразу понял, что она пытается вырваться, кажется, пиная меня по ноге. Мой напряженный член, уже болевший от желания, упирался в мягкую елозившую по мне плоть, не позволяя заметить эти едва ощутимые удары. Потребность проникнуть в ее горячее влажное влагалище становилась невыносимой.

Держа имилту за напряженный живот, который всё равно казался невероятно мягким, я поспешил задрать край странной черной одежды, обнажая белую круглую попку. Она тоже выглядела аппетитней, чем у привычных мне женщин. Приготовив для себя имилту, я потянулся к завязкам своих штанов.

– Нет! Нет! Нет!! – разлетелся по воздуху пронзительный крик неизвестного мне слова.

Она говорит? Даже кричит, как будто бы ей очень страшно. Это слегка остудило мой пыл. Альтарика послала ее мне. Она должна меня хотеть ничуть не меньше, чем я ее. Неуверенность пронеслась по моему разуму.

Этим воспользовалась имилта. Почувствовав, что хватка на ее теле ослабла, она ударила меня локтем в ухо. Боли я не почувствовал. Меня удивило само наличие удара. Однако это было не всё. Она попыталась выскользнуть из моих рук, вот только я не собирался ей позволять этого. Но меня слишком сильно заинтриговало поведение дикой имилты. Я захотел посмотреть на нее и просто развернул к себе лицом. Самым красивым на свете лицом…

С громким криком огневолосая дернулась вперед, ударив мой нос своим лбом. И тут же захныкала, прикладывая к нему бледные ладошки. Из моей груди выкатился рык страха и непонимания. Что она творит? Разве можно биться об меня своей слабой головой? А вдруг она себе навредила?

Эта мысль вызвала настоящий ужас. Мое верхнее сердце забилось чаще, однако нижнее и вовсе стало неиствовать. Я спешно усадил имилту на землю и, оторвав ее маленькие ручки ото лба, принялся осматривать место ушиба. На белой коже образовался красный круг, выглядевший припухшим.

– Что ты наделала, имилта? Ты могла поранить себя, – сокрушенно произнес я, поглаживая большими пальцами бархатные порозовевшие щеки.

Непередаваемые ощущения от ее потрясающей кожи могли свести меня с ума, заставляя в груди бешено реветь оба сердца, но страх за хрупкую жизнь выводил инстинкт защитника на первое место. В зеленых блестящих глазах с длинными пушистыми ресницами застыло удивление, смешанное со страхом.

– Тыштразваеш? – сорвались непонятные тихие слова с этих восхитительных полных лепестков губ.

Звук настолько нежного голоса вырвал из меня стон потребности. Невозможно сопротивляться такой мягкости и слабости. Я хочу обладать ею. Хочу взять себе и защищать. Без меня она не выживет.

Склонившись, я с наслаждением облизал гладкую скулу, желая почувствовать ее на своем языке, впитать этот аромат, что почему-то вызывает страшное чувство голода…

– Госди! Перстан! Помгие! Агата! – вновь начала кричать имилта, принявшись колотить меня своими крошечными кулачками и толкать в грудь. – Нет! Нет! Овалиотмея!

Что за странная имилта? Мне было больно отстранятся от нее. Всё тело кричало об обратном. Но она, определенно, сопротивлялась. Как только я перестал нависать над ней, огневолосая спешно отползла от меня.

– Непоходиконе! – тоненько пищала она своим звонким голосом что-то непонятное, выставив вперед ладонь.

– Я не причиню тебе вреда, имилта, – нахмурившись, негромко произнес я, пытаясь не пугать. – Со мной ты в безопасности. Всё хорошо. Я заберу тебя в свое племя и буду защищать. Я Боргар, сын Рагра – вождя племени аш-дара. Тебе нечего бояться.

Женщина замерла, внимательно слушая мои слова и разглядывая. Потерев свой лоб, она кинула взгляд в сторону розовых зарослей, а после вновь посмотрела на меня. Сердце Воли реагировало на каждое ее движение, начиная отстукивать столь сильно, что вибрация спускалась вниз живота, сводя и без того напряженный член.

Казалось, имилта пребывала в смятении. Что крайне настораживало. Разве дарованные Альтарикой женщины могут испытывать подобные чувства? Разве способны они на страх и агрессию? Что-то здесь не так.

– Тыродеразумный, – разглядывая меня, задумчиво пробормотала она своим сладким голосом, от звука которого мне пришлось сжать кулак. – Естьещетакикаты?

Она что-то спрашивает? Но я не понимаю ее языка, оттого хмурюсь всё сильнее. На Альтарике нет речи, подобной этой.

– Ты имилта? – задаю я вопрос, пытаясь хоть что-то выяснить о женщине, которую собираюсь взять с собой.

Земли Жизни щедро одарили меня сегодня, пробудив сердце Воли и вручив мне эту огневолосую красавицу. При этом первый дар настолько затмевался вторым, что я до сих пор не в силах был на нем сконцентрироваться, чтобы осознать.

Темные брови на белом лице причудливо изломались, сделав его таким несчастным, что внутри мне стало нехорошо.

– Янепонимаютея. Какженампогорить?

– Ты имилта? – настойчиво повторяю я, желая подтвердить или опровергнуть свое предположение.

Пару раз хлопнув ресницами, она вдруг прикладывает руку к своей груди, полностью притягивая всё мое внимания к этому движению, так что странное слово услышать удается не сразу.

– Хихиа, – говорит огневолосая, прихлопывая свою мягкую грудь, а затем повторяет еще раз: – Хихиа.

Белая ладошка вспархивает в воздух и прикасается к моей обнаженной груди, вызвав во мне настоящий взрыв эмоций, и начав хлопать по ней. Я непонимающе поднимаю глаза на свою имилту, встречаясь с ее ожидающим взглядом. Мне хочется набросится на нее, трогая белое гладкое тело, и чтобы она трогала мое своими прохладными пальчиками. Но ее глаза просят о другом. И я сосредотачиваюсь на цели понять, что именно они просят.

– Хихиа, – вновь стучит она по себе, а затем по мне.

«Имя!», – озаряет меня. – «Она говорит свое имя и ждет, когда я скажу свое! Но разве у имилт есть имена?».

– Боргар.

– Бога? – неуверенно переспрашивает Хихиа.

– Нет. Бор-гар, – повторяю я по слогам.

– Бо-гар.

– Бор-р-гар, – удлиняю я пропущенную букву.

– Бор-р-гар, – идеально повторяет имилта.

– Да, – киваю я, улыбаясь.

– О-о-о, – удивленно протягивает она, заглядывая прямо мне в рот. – Какиострыклыки.

– Что?

– Твоизуы, – резко встает Хихиа на колени и, приподняв мою верхнюю губу, дотрагивается до клыков. – Очеострые.

Ее прикосновение пронзает меня горячей молнией, ударяющей прямо в низ моего живота. Не понимаю, почему так сложно стало себя контролировать. Сердца синхронно ударяют меня, заставляя зрение на миг подернуться, когда я хватаю хрупкое тело и прижимаю к себе, желая лизнуть гладкую, вкусно пахнущую шею.

– Нет! – вновь восклицает это неприятное слово имилта, ударяя меня сначала по щеке, а затем по плечу. – Нет, Боргар!

– Нет? – повторяю я его на ее несуразном языке.

– Нет. Неляменялапать.

Сурово сведя брови, я выпуская сладкую Хихиа из рук, размышляя, что она слишком разумна для имилты. Выучив мое имя, она тут же начала употреблять его в своей речи. Обращаться ко мне.

– «Нет», значит, нельзя, Хихиа? – спрашиваю я.

– Хихиа? – вдруг повторила женщина и издала самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал.

Смех. Это ее смех. Столь чудесный, что я готов был слушать его целыми днями напролет. Мой взор скользил по изогнутым розовым губам и совсем маленьким затупленным зубкам. Вот почему мои ее так удивили. Как же она ест? Это вызвало во мне беспокойство. Но смех и вид этих губ так взволновал меня, что я вновь неосознанно потянулся к ней, погладив нежные беззащитные лепестки. Без прежнего страха, но всё с тем же недовольством, Хихиа хлопнула мою руку.

– Нет, – грозно отмахнулась она, а затем более доброжелательно сказала: – Нет. Не Хихиа. Хилиа.

– Хилиа, – подчинился я, желая еще раз увидеть улыбку.

– Нет. Ли-ли-а.

– Ли-ли-а.

– Почти. Ли-ли-йа.

Последний звук слышался более мягко. Но для моего языка, он оказался слишком сложным. Я попытался его воспроизвести, но имилта лишь тихо рассмеялась, вынуждая мои сердца стучать громче.

– Ланозовименяпрото Ли-ли.

– Ли-ли?

– Да, да. Лили.

Лили. Странное имя. Но оно такое же мягкое, как и она. Что ж, возможно, чтобы раздвинуть для меня свои красивые ножки, ей надо было познакомиться? Мы познакомились. Теперь я должен сделать ее своей. Утвердить, прежде чем приведу в свое племя. Чтобы каждый мужчина знал, что Лили моя. Пробудившееся сердце Воли делало эту потребность практически невыносимой.

Я схватил Лили за изогнутые бока, пытаясь притянуть к себе, но она вновь яростно заколотила меня по напряженным мышцам.

– Дачтотакое! Нет, Боргар! Лили нельятрогать!

Мне это совсем не нравилось. Почему она отказывает? Разве Лили не чувствует того же, что и я?

– Нет? Лили, но я хочу тебя.

Неужели она этого не понимает? Почему вынуждает говорить столь очевидные вещи? Но кажется женщина и правда не понимает. Чтобы донести до нее смысл слов, я схватил ее за запястье и прижал к своему твердому члену. Зеленые глаза широко округлились, а лицо будто бы стало еще бледнее.

– Дапоняаячеготыхочеш, – поморщилась Лили, пытаясь отдернуть от меня свою ладошку, разрывая мою душу разочарованием. – Нет, Боргар. Нет.

Я уже ненавидел это слово. Однако услышав его из уст своей маленькой Лили, не мог не подчиниться и отпустил запястье, тоньше, чем у детей аш-даров. Ее отказ ранил. Просто она еще не знает, что Альтарика создала ее для меня в великий дар. Но я это исправлю. Объясню, что она моя. И тогда Лили позволит мне войти в нее и признает своим мужчиной.

– Хорошо, – согласно кивнул я. – Но ты моя, Лили. Тебе придется с этим смириться. Тебя признало мое сердце Жизни и даже сердце Воли. Но я дам тебе время принять меня. Пошли, Лили. Здесь спокойно, но опасно долго находиться. Нужно уходить. Не бойся. Со мной в охотничьих землях тебе нечего бояться.

Осторожно взяв Лили за руки, чтобы не вызвать ее агрессивную реакцию, заставлявшую защищаться, я поднялся, указав в направление, куда нам нужно идти. Проследив взглядом за моим пальцем, она вдруг резко выдернула свои ладони из моих.

– Нет, Боргар, нет! – воскликнула Лили и ткнула совсем в другую сторону. – Мненужнотуа.

Что за упрямая женщина? Почему надо всё время говорить это «нет»? Куда она показывает? В самое сердце земель Жизни?

– Нет, Лили, – строго отказал я, не собираясь терять ее из-за глупых идей. – Мы идем в ту сторону.

– Нет, – отрицательно мотает она головой, сложив на груди руки. – Тамдругидеочки.

Не желая больше слушать это мерзкое слово, я просто подошел и закинул Лили на плечо, направившись прочь от озера. Горячий женский аромат затопил мои ноздри и дразняще осел на корне языка, вынудив меня выпустить сдавленное шипение сквозь зубы. Извивающееся на плече тело Лили выдержки не прибавляло. Я так ярко представил каково это – находиться внутри нее, что пришлось прикрыть глаза, чтобы справиться с желанием разложить ее на земле и не начать проверять. Терпение, Боргар. Всему свое время. Дай этой маленькой женщине привыкнуть к тебе.

– Стой, Боргар! Умоляостановись! Пожалута! – тем временем п�