Тайны моей возлюбленной

Неужели вы думаете, что когда ночью лежишь в постели один, то мысль о том, что тебя любит полмира, может тебя утешить?

Полмира – это ничто, если не любит тот, кто тебе нужен.

© Бриджит Бардо

Глава 1. Приевшаяся роль

Лэрн Тристан Дельт-гор с любопытством рассматривал женщину перед собой: она сосредоточенно копалась в проводках протеза и более ни на что не обращала внимания. Рассматривал он её отнюдь не мужским взглядом, то есть сосредоточился далеко не на фигуре, а на работе женщины.

– Лэрн, подайте мне отвертку с жёлтой ручкой, – не глядя, сказала Августина, требовательно протянув руку.

Голос был низкий и грубый, что совсем не сочеталось с её точеной фигуркой, сейчас затянутой в чёрный рабочий комбинезон. С её изящными руками с тонкими запястьями и длинными пальцами, уверенно сжимающими как отвертку, так и молоток. С её миловидным лицом в форме сердца с россыпью веснушек, пухлыми губами и выразительными зелёными глазами. Последним штрихом были волосы – тяжёлые рыжие локоны, сейчас стянутые в высокий хвост. Чёлку, чтоб не лезла в глаза и не отвлекала, придерживали рабочие очки. Этой женщине было самое место на балу – блистать в обществе молодых кавалеров, но никак не в старом здании в рабочем квартале, который Анигер Тремс снял и обустроил под своё рабочее место.

Вот только сейчас Тристан замечал то, на что раньше никогда не обращал внимания: на слишком гладкую на вид и чистую кожу; на то, как женщина двигалась – четко и быстро, словно точно знала, сколько нужно потратить силы и энергии на каждое движение; на окружающую девушку атмосферу.

Тристан не знал, догадываются ли остальные работники "Шага вперёд", кем именно она является. Коллектив в компании был дружелюбен, все относились друг другу со взаимным уважением, а Августину считали заместителем Анигера Тремса и обращались к ней с вопросами в его отсутствие.

Тристан с легким стыдом вспоминал, как, впервые придя сюда, пытался заигрывать с ней. Конечно, не всерьёз, ведь уже тогда он осознал, что без памяти влюбился в собственную супругу. Но именно это привело к тому, что ему с трудом удалось наладить с ней связь.

Месяц назад мужчина узнал тайну своей супруги Регины, из-за чего ему стало интересно понаблюдать за работой женщины-инженера. Она вначале кидала недовольные взгляды, особенно, когда он начинал задавать вопросы. Не отвечала, но и не прогоняла. Сейчас даже снизошла до разрешения подавать ей различные инструменты.

Тристан усмехнулся: женщина уже поняла, что называть номер отвёртки или форму наконечника бесполезно, и перешла на расцветку ручки – и вложил в её ладонь указанный инструмент. Она тут же открутила пару болтов в протезе, сняла небольшую панель и вытащила на свет ещё несколько проводков.

– У вас всё нормально? – в комнату вошёл Анигер Тремс, как всегда во всём белом и в неизменных очках с красными стёклами, скрывающими его глаза.

– Нет. Не нормально, – произнесла женщина, отъехав на стуле от стола и устремив на начальника недовольный взгляд. – Анигер, что этот… многоуважаемый лэрн тут делает? – спросила она без капли уважения в голосе, кивнув на Тристана. – Он нам понадобится, когда мы будем подключать протез непосредственно к живому человеку. Сейчас его присутствие бесполезно.

– Ну вот, а я только понадеялся, что мы наконец-то нашли общий язык, – печально посетовал лэрн. – Я даже немного в отвертках стал разбираться! – с гордостью добавил он, заставив женщину закатить глаза к потолку.

– Августина, Тристан имеет полное право наблюдать за ходом разработки. – Лэрн покосился на Анигера. Он до сих пор не привык к тому, как этот заносчивый мальчишка – так мужчина окрестил его при первой встрече – разговаривает со своими подчиненными: жёстко, властно, не терпя никаких возражений. – Вдобавок ему нужно запомнить, как выглядит "основа". Или ты планируешь разобрать и собрать протез непосредственно во время операции?

Августина не ответила, кинула на Тристана очередной недовольный взгляд, поджала губы и вернулась к столу.

Понаблюдав немного за действиями своего работника, Анигер подошёл ближе, склонился над столом, уперев в него руки, и задал вопрос, смысл которого Тристан не понял. Что-то насчет запоздалого отклика и перемены действий пальцев. Августина принялась объяснять, попутно указывая отвёрткой на проводки, и в конце хмуро закончила:

– Я пытаюсь разобраться в причине, но пока не могу её найти.

– Отойди, – приказал Тремс, снял пиджак и кинул его на софу, которая уже была завалена верхней одеждой других работников "Шага вперёд".

Женщина послушно уступила место начальнику, и тот с азартом принялся копаться в протезе, порой требуя подать ему различные инструменты. Названий многих Тристан не знал, но пытался запомнить. Наблюдая за слаженной работой двух техников, лэрн испытывал всё большее восхищение и задавался вопросом: «А кто подавал инструменты моей супруге? Наверное, никто, ведь она никому не могла довериться».

Представив Регину, одиноко сидевшую в комнате и так же склонившуюся над каким-нибудь изобретением, мужчине вдруг очень сильно захотелось её увидеть. К счастью, время близилось к ужину. Попрощавшись с изобретателями, хотя они не удостоили его ответным вниманием, Тристан поспешил домой, на ходу раздумывая, какие сладости сегодня привезти своей любимой супруге.

Подняв голову, чтобы уточнить у Августины одну деталь, Тремс понял, что лэрна в комнате нет.

– Когда ушёл лэрн Дельт-гор? – спокойно спросил он, пытаясь не показать охватившего волнения.

– Где-то полчаса назад, – ответила женщина и открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не успела. Начальник резко вскочил на ноги и бросился к выходу, крикнув на ходу:

– Дальше сама!

Августина закатила глаза к потолку и вернулась к протезу. Она привыкла, что её начальник уходил и появлялся, когда ему вздумается, но не одобряла подобную халатность. Хотя гении всегда были со странностями и данный факт усмирял её раздражение. Вдобавок она прекрасно знала, кто скрывается под маской Анигера Тремса.

Одна из причин выбора для компании именно здания бывшей швейной фабрики скрывалась в том, что оно располагалось в двадцати минутах ходьбы от дома №17 на Гелвеес-парк. Если идти быстрым шагом и срезать несколько улиц, то и вовсе пятнадцати. Анигер же сорвался на бег, поэтому сократил время вовсе до десяти минут. Забежав в дом и немного отдышавшись, Тремс принялся раздеваться: снял очки и парик, опомнился и побежал мыть испачканные руки, затем скинул мужскую одежду и втиснулся в тёмно-серое платье, обулся и вошёл в старинный шкаф с ручками в виде двух змеиных голов со сплетёнными языками.

Регина не успела: Тристан уже ждал в её спальне, привычно устроившись в кресле и поглаживая млеющую на его коленях Слоника.

– Регина, – с улыбкой встретил он свою супругу, переложил саванна в соседнее кресло и поднялся на ноги.

– Тристан, – смущённо ответила девушка и извиняющимся тоном спросила: – Я сильно опоздала?

– Нет. До ужина ещё десять минут. – Тристан подошёл ближе и сощурился. – Что это у тебя тут? – Мужчина потянул руку к её лицу, но девушка отпрянула и кинулась в будуар, бросив на ходу:

– Испачкалась, наверное, где-то! Я сейчас! Подожди!

Забежав в ванную комнату, Регина посмотрела в зеркало и выругалась. Её щека была измазана чем-то. Наверное, она задела лицо, когда снимала очки, но из-за спешки не посмотрела в зеркало и потому не заметила этого. Умывшись, девушка пообещала себе впредь быть более осмотрительной.

Нужно отдать Тристану должное: неудобных вопросов он не задавал. Регину это радовало и в то же время печалило, заставляло нервничать и чувствовать себя виноватой. Чем ближе было окончание их отсрочки, тем больше лэри понимала: она боится рассказывать супругу правду.

Хоть девушка решила для себя, что будет наслаждаться оставшимися месяцами их супружеской жизни сполна, но с каждым часом всё больнее было осознавать, что дни их счастливой жизни скоро окончатся. Она исполнит свой план, перевернёт их страну вверх тормашками и, несмотря на боль и страх, признается во всём Тристану. И он, конечно же, от неё откажется. Какой мужчина сможет терпеть подле себя супругу, слишком умную для женщины и поставившую под сомнение авторитет мужчин, притом не скатываясь до зависти и страха? Даже Минос – единственный поддержавший её мужчина – когда думает, что она не видит, смотрит на неё именно со страхом и завистью. И в детстве он заинтересовался ею только из-за силы металирана. Если бы не магия, то он никогда бы не обратил на неё внимания. Какое ему дело до очередной племянницы, хоть и от родного брата?

Регина до боли в пальцах вцепилась в раковину и всмотрелась в зеркало, где отражалось её уставшее и какое-то растерянное лицо.

Не следует поддаваться чувствам. Не следует поступать необдуманно. Не следует убегать. Да, потом будет больно и тяжело, но Регина совершит переворот в стране и наконец-то получит признание!

Разве не этого она хотела всю свою жизнь?

Лэри Изольда с добродушной улыбкой приветствовала племянника с супругой. Погода была солнечная, и, хотя ветер оставался прохладным, женщина распорядилась накрыть стол в беседке. В саду уже проклюнулась ярко-зелёная трава, начинали цвести голубые перелески. Молодые листья на деревьях распускались с нерешительностью, словно боялись, что вновь ударят морозы, а почки с каждым днём набухали и светлели. В воздухе пахло весной, свежестью и сладким печёным тестом с персиками. Это Клара недавно достала пирог из печи и поставила на подоконник, пока готовила напитки госпоже и её гостям. Когда служанка принесла угощения к столу, Изольда мягко спросила:

– Тристан говорил, что ты тоже сладкоежка, поэтому мы с Кларой решили испечь персиковый пирог. Надеюсь, угадали?

– Благодарю, – ответила Регина и послала улыбку служанке. – Персиковый – мой любимый.

– Тетушка! Как ты могла! – в сердцах воскликнул Тристан и обвиняюще добавил: – Я уже не первый месяц пытаюсь узнать, какие любимые сладости у моей супруги, а ты угадала с первого раза! Как тебе это удалось?

В ответ тетушка лишь загадочно улыбнулась, не став сдавать племянника, ведь именно он однажды обмолвился о пристрастии супруги к пирогам.

– Не волнуйся, Тристан, я не только их люблю, так что продолжай угадывать, – ответила Регина с улыбкой, отломила кусочек сдобы, положила в рот и с наслаждением прикрыла глаза: воздушное тесто таяло во рту, а вкус сладких персиков и мягкого крема взрывал вкусовые рецепторы.

– Просто признайся: тебе нравится, что я каждый день кормлю тебя сладостями, – с напыщенным недовольством возразил лэрн, искоса наблюдая за лицом супруги. Все же не сдержался и погладил её по руке под столом.

– Но ты их тоже ведь ешь, – припомнила лэри, подалась к Изольде и доверчиво сказала, понизив голос: – Представляете, он всегда покупает две коробки, потому что боится, что за одну мы можем подраться!

Тристан подался с другой стороны и скопировал тон Регины:

– Представляете, я специально покупаю две коробки, но моя сладкоежка-супруга всё же умудряется таскать сладости и из моей!

– Я всего лишь пару раз брала! – Регина залилась румянцем (она не думала, что супруг это заметил!), попыталась выдернуть руку, но мужчина лишь сильней сжал её.

Тетушка не выдержала и рассмеялась, затем посмотрела на племянника и сказала:

– Мальчик мой, запомни на будущее: никогда не стоит упрекать женщину в её мелких слабостях, иначе она обидится и назло будет творить большие глупости.

– Я не упрекаю, – тут же пошёл на попятную Тристан и даже руки поднял, мол, я сдаюсь на вашу милость. Правда, одну сразу опустил назад под стол и вновь сжал ладонь девушки. – И рад, что моя супруга не разделяет новомодные у молодых лэри диеты и не морит себя голодом лишь затем, чтобы влезть в платье на один размер меньше.

Лэри Изольда хмыкнула, думая о том, как изменился племянник. Кардинально он, конечно же, не поменялся, остался все тем же шалопаем, но вот его отношение к супруге… Женщина замечала каждый взгляд, который Тристан кидал на Регину, каждую улыбку и прикосновение. Понять простую истину было нетрудно: её племянник наконец-то влюбился! И Регина явно отвечала ему взаимностью, что радовало. Лэри подавила радостную улыбку, представив, как будет нянчиться с внуками, пусть и двоюродными. Главное, предупредить девушку. Изольда надеялась, что Регина воспримет её слова всерьёз.

– Мальчик мой, я вдруг поняла, что ужасно хочу холодного десерта с курагой и черносливом. Не съездишь в город? – с намёком посмотрела на племянника женщина.

Тристан кинул быстрый взгляд на супругу и ответил, помедлив:

– Хорошо, тётушка. Регина, тебе тоже привезти?

– Спасибо, – кивнула девушка и подарила ему широкую улыбку, которая должна была сообщить, что всё в порядке.

Мужчина поцеловал на прощанье ладонь супруги. Оставшись наедине, женщины несколько минут спокойно пили чай и ели пирог, а когда звук двигателя стих, Регина прямо посмотрела на лэри Изольду и спросила:

– О чём вы хотели со мной поговорить?

– Наблюдательности и ума тебе не занимать, а вот терпению стоит поучиться, – с покровительственной улыбкой ответила женщина.

– Я никогда не понимала это глупое правило высшего света: изображать из себя слепую дурочку и ждать, когда к тебе обратятся, – тем же ровным голосом ответила супруга племянника. – Зачем попусту тратить время, если разговору быть?

Изольда откинулась на спинку стула, взяла в руки кружку, желая погреть ладони, и произнесла, скопировав тон Регины:

– Теперь я понимаю, чем ты привлекла Тристана. Ты открытая и прямая, наивная и в то же время умная. Моего племянника всегда окружали лицемеры, да и сейчас окружают. Их интересовали его статус, внешность или деньги. Что же в нём привлекло тебя?

Регина помедлила перед ответом, но сказала искренне:

– Изначально мне нравилось его поведение.

– Поведение? – удивлённо переспросила лэри.

Одно дело, когда его образ жизни привлекает мужчин, но девушку?..

– Мне нравилось, что Тристан честен с собой и в своих желаниях, – ровно продолжила Регина, – но, познакомившись с ним ближе, я поняла, что это не совсем так. Это случилось, когда Тристан признался, что у него нет друзей, а со своим последним другом он общается до сих пор лишь из-за общих воспоминаний и не желает его обидеть. Это показалось мне странным, и я захотела стать его другом.

– Другом? – рассмеялась пожилая женщина. – Девочка моя, дружба между мужчиной и женщиной – один из самых больших самообманов. И чаще всего себя обманывают именно женщины. Но не будем вдаваться в философские беседы. Будет желание – приезжай, поболтаем.

– Хорошо, – согласилась Регина, сделала глоток чая и продолжила: – Чем больше я общалась с Тристаном, тем больше понимала, что он совсем не такой, кем хочет казаться. Я увидела многие его стороны, и тот образ, что был у меня в голове, разбился вдребезги. Наверное, с этого всё и началось. Он подкупил меня своей заботой, внимательностью и добротой. – Девушка потупила взгляд и тихо призналась: – Так ко мне ещё никто не относился.

– Девочка моя! – счастливо воскликнула Изольда. – Разве ты не понимаешь: именно ты заставила его измениться! На самом деле Тристан ещё тот шалопай, но я очень рада, что в его жизни появилась ты. Именно поэтому я хочу тебя предупредить. – Голос женщины стал серьёзен. – Когда у вас появятся дети и если среди них будет девочка, внимательно следи за ней. Никогда не давай читать книги о магии или смотреть, как мальчики учатся магии! Это очень важно!

Регина внимательно всмотрелась в лицо женщины, и ей вдруг стало не по себе. Слишком понимающий у той был взгляд.

– Подробности вы мне рассказать, конечно, не сможете.

Изольда удивилась – не такой реакции она ожидала! – но виду не подала.

– Да, – кивнула пожилая женщина.

– Я тоже не могу вам ничего рассказать, хочу лишь заметить: ничего не вечно, всё меняется. – Регина допила чай и поставила кружку на блюдце. Звук получился слишком громким, словно молоток судьи, поставивший последнюю точку. – Я надеюсь, что изменения не заставят себя долго ждать.

Когда супруги уехали, лэри Изольда села возле окна и стала смотреть на сад. Несмотря на спокойный вид, мысли её в голове мчались хороводом. Одна особенно не давала покоя.

Неужели Регина – одна из Сестричек? Если это так, то она должна собрать как можно больше информации, попытаться поднять прошлые связи и рассказать об этом Тристану. Она не позволит, чтоб женщину, которую наконец-то полюбил её мальчик, использовали в предстоящей революции, потому что не верила, что она обернётся успехом. Король и «Ловцы ведьм» не позволят пошатнуть их авторитет и лишить их власти!

– Надеюсь, Регина, ты не принимаешь участия в этом фарсе, – решительно прошептала пожилая женщина, – иначе я сама запру тебя где-нибудь, пока ситуация не успокоится!

Утро Вильяма Оркиста начиналось в семь часов. Пятнадцать минут он тратил на утренние процедуры и ещё пятнадцать – на завтрак и проверку свежей прессы. Не было потрачено ни одной лишней секунды – все его движения были отработаны до автоматизма. Ровно в полвосьмого мужчина выходил из «Дубового поместья» и направлялся на биржу. К восьми он был на месте, записывал изменившиеся за сутки цены, слушал последние вести, обсуждал текущие вопросы и возвращался в поместье. Начальник просыпался к девяти, и на столе уже ждала сводка последних новостей.

– Есть чем меня порадовать, Вильям? – был его самый частый вопрос.

– В Сембре собираются открыть новую шахту по добыче алмазов, но информации пока мало.

– Разузнай о ней.

– Уже отдал приказ.

– Напомни мне повысить тебе жалование, Вильям, – привычно усмехался начальник.

– Непременно, лэрн, – отвечал Оркист.

Все считали Золотого повесу ловеласом и бездельником, который живет за счёт денег семьи. Лишь единицы знали, что Тристан с двадцати двух лет удачно играет на бирже. И совсем избранные были в курсе того, что лэрн разрабатывает собственные магические плетения заклинаний для артефактов.

Днём Вильям занимался привычными для него делами: встречался с людьми, собирал информацию, разбирал бумаги. Обычная и ничем не примечательная жизнь. Он настолько погряз в рутине, что уже и не помнил другой жизни.

Хотя нет. Помнил. Своё детство он не забудет никогда. Как и момент, когда оно кончилось. Когда его жестоко отобрали.

Но один день в жизни Вильяма Оркиста отличался от привычной суеты. Он выпадал на разные числа, никогда не повторялся и всегда приводил его в разные места.

Сегодня был именно этот день.

Ступая по вымощенной бетонной плиткой улице, Оркист заметил подбежавшего мальчишку.

– Дядь, купи газету, – произнёс он. – Медяк всего стоит.

Мужчина кинул мальцу монету, тот ловко поймал её и протянул прессу.

– Особенно интересная статья про птиц на седьмой странице, – добавил мальчишка, шмыгнул носом и убежал.

Вильям проводил его взглядом, на несколько секунд окунаясь в воспоминания, как когда-то так же продавал «дядям» газеты. Открыв седьмую страницу и прочитав небольшую статью о вымирающих птицах Торении, мужчина засунул газету под мышку и направился в квартал работяг, внимательно высматривая, нет ли за ним хвоста.

Дом, к которому он подошёл, ничем не выделялся на фоне других. Такие же обшарпанные, не белившиеся уже многие годы стены, покосившийся деревянный забор, из-за дождей и солнца ставший светло-серым, потрескавшаяся крыша, забитые окна, в которых отсутствовали стёкла. Это было самое дно Атрана и одновременно самая честная его часть, не прикрытая фальшью и лицемерием. Грязная, жестокая, но правдивая.

В дом Вильям зашёл не стучась, так как дверей попросту не было. Воздух был затхлым и смердел плесенью, гноем и болезнью. На старом прогнившем матрасе, кинутым прямо на пол, лежала женщина с изуродованным телом. Оркист равнодушно посмотрел на неё и на трёх детей – двух мальчиков-погодок и девчонку. Их тела тоже изуродовала хворь. Хуже всего было одному из мальчишек: болезнь разъела его правую ногу почти до кости.

Антидот от «чёрного грибка» уже давно создали, вот только не у всех хватало денег на его покупку.

– Помогите. – Голос девушки был тих и слаб. – Помогите, пожалуйста.

– Я могу помочь лишь одним способом.

На секунду в глазах девушки появился страх, но затем смирение. Она еле заметно кивнула.

Жаль Вильям не захватил с собой никакого оружия, а в доме не было даже ножа. Пришлось слегка повозиться.

Спустившись в подвал, Вильям кинул прессу на пол, и через пару секунд под ней появилась воронка. Мужчина шагнул следом за упавшей в неё газетой и очутился в странном месте. Описать его можно было лишь тремя деталями: лампа, деревянные стол и два стула, а за кругом света – непроглядная тьма, которая, кажется, наблюдает за тобой.

Вильям присел за стол. Потянулись минуты ожидания. Она появилась прямо из тьмы, шагнула к столу, села напротив и тут же спросила:

– Информация насчёт Регины Дельт-гор подтвердилась?

– Да. Тристан её действительно любит и пойдёт на всё, чтобы защитить.

– Что насчёт информации об этой женщине?

– Безуспешно, – хмуро ответил Вильям. – Я не смог найти ничего сверх того, что уже предоставил вам.

– Нам это не нравится, – холодно ответила она. – Нужно больше данных.

– Что я, по-вашему, ещё могу сделать? Я всего лишь человек! У меня даже магии нет! – в раздражении повысил мужчина голос.

Это место всегда плохо на него влияло и мешало совладать с собой. Оно словно специально вытягивало на свет все его так тщательно подавленные эмоции и, казалось, упивалось этим.

– Это очень прискорбно, – вздохнула женщина. – Твоя мать была одарённым магом.

– Что же вы её тогда не спасли?! – Вильям вскочил на ноги. От резкого движения стул упал, но звука удара не последовало.

Женщина несколько долгих секунд смотрела ему прямо в глаза, усмехнулась и задала встречный вопрос:

– А почему не спас ты?

Вильям мог ответить на этот вопрос. Дать логичный и понятный ответ. Оправдать себя… но он смолчал, развернулся и направился к воронке.

Этот непохожий на другие день закончился, и впереди его вновь ждала рутина. До следующего не похожего на привычные будни дня.

Выбежав из дома, мужчина яростно и быстро задышал, словно его душили призраки оставшихся лежать внутри четырёх тел. Наконец-то его дыхание успокоилось. Вильям прикрыл глаза ладонью и быстро стёр выступившие слёзы.

Как же ему приелась эта роль.

Глава 2. Повод для гордости

После посещения лэри Изольды супружеская чета Дельт-гор поехала домой, и Тристан нет-нет, да посматривал на свою супругу. В конце концов Регина не выдержала и нервно произнесла:

– Тристан, прошу, следи за дорогой.

– Извини, – посерьёзнел мужчина, вспомнив об автокатастрофе, где погибла её семья, но вскоре не сдержался, кинул на супругу очередной взгляд и спросил: – О чём вы разговаривали с тётушкой, когда я уехал?

– Да так, болтали о женском.

– Неужели моя супруга наконец-то научилась юлить? – усмехнулся лэрн.

Девушка кинула на него насмешливый взгляд и парировала:

– Неужели мой супруг наконец-то перестал бояться женских разговоров?

Тристан не сразу понял, о чём она, а затем громко рассмеялся.

– Ты до сих пор помнишь об этом?

На этот раз она ответила прямо:

– Я храню все твои письма.

Мужчина смутился: он иногда писал в них такие глупости, а она сохранила их, словно сокровище! И в то же время ему приятно было это слышать.

– Может, мне опять начать тебе писать? Только теперь любовные письма?

Регина смотрела на улыбающееся лицо супруга и чувствовала, как сжимается сердце. После того как они разойдутся, всё, что ей останется – это письма. И пусть уж в них будут написаны насмешливые просьбы не опаздывать, чем слова любви. Хранить их будет слишком тяжело.

– Не надо, – тихо ответила девушка и, не желая развивать эту тему, добавила: – Давай прогуляемся в парке?

Тристан почувствовал, как изменилось настроение супруги, и послушно свернул в сторону ближайшего парка. Ему и самому хотелось прогуляться и остудить голову. Завтра будет один из самых тяжёлых дней в его жизни, и мужчина сильно волновался. Даже спонтанная поездка к тётушке Изольде была вызвана желанием не проведать родственницу, а обсудить с ней предстоящую операцию. Помочь, правда, женщина не сильно смогла, так как её способности были иные, чем у Тристана. Но хоть выслушала и поддержала.

Чета Дельт-гор остановилась у "Кленовой долины" – одного из самых больших и красивых парков в городе. Тут насчитывалось больше двадцати видов различных клёнов, а количество высаженных деревьев перевалило за пять тысяч. Правда, сейчас сквер выглядел не так прекрасно и величественно, как по лету и осени. Листьев на деревьях ещё не было, но почки с цветами уже набухли и совсем скоро должны будут распуститься.

Немногочисленные пары неспешно прогуливалась по тропинкам. Пожилой лэрн гулял с двумя доберманами. Группа девушек разместилась на лавке и о чём-то весело разговаривала. Женщина в возрасте продавала горячие напитки и засахаренные фрукты. Чета Дельт-гор тут же купила себе несколько сладостей и углубилась в парк.

Гуляли они в молчании, и каждый думал о своём. Регина чувствовала волнение и нервозность мужа, но облегчить их не могла. Напротив, сама переживала, ведь именно ей, а не Анигеру предстоит завтра участвовать в операции.

Девушка взяла супруга за ладонь, крепко сжала их и произнесла:

– Всё будет хорошо, Тристан.

– Спасибо, Регина, – мужчина поцеловал руку жены, натянуто улыбнулся и признался: – Я безумно волнуюсь и даже немного в ужасе. Николас… Он не только мой брат, но всегда был для меня образцом для подражания. Наш отец, – лэрн скривил губы, – скажем так, придерживался своеобразных взглядов на воспитание детей. Именно Николас помогал мне изучать мир и магию, давал советы… Даже когда я ушёл из дома и начал изучать артефакты – он поддержал меня. Хотя я прекрасно знал, что ему это не нравится, ведь он считал, что я попросту закапываю свой талант.

Мужчина остановился и провёл рукой по лицу, словно хотел согнать неприятные воспоминания.

– Какая ирония, что сейчас я помогу встать брату обратно на ноги благодаря тому, что начал изучать артефакты.

"…и ещё потому что решил познакомить его с Региной," – добавил он про себя и с нежностью посмотрел на супругу.

Осмыслив всю полученную информации и обрывки разговоров с Тремсом, Тристан поразился от осознания: Регина придумала модель чувствительного протеза именно после знакомства с Николасом! Возможно, тогда, в библиотеке брата, когда он подшучивал над литературой, которую читает девушка, она уже думала об "основе". Ему безумно хотелось спросить об этом. И ещё о тысяче вещей, но мужчина сдерживал себя.

Чем больше Тристан узнавал Регину, тем больше понимал, какое сокровище ему досталось. Мужчина с нетерпением ждал окончания отсрочки, когда она откроется ему и он сможет показать, что готов принять её со всеми тайнами. Он прекрасно понимал, что она ожидает от него худшего решения и думает, что он откажется от неё, узнав правду. Не зря Регина сказала, когда он сделал ей предложение: «А главное, дай время себе». Она не была уверена в нём. Это, с одной стороны, злило Тристана, но осознание и принятие ситуации лежали на другой чаше весов. Ко всему, он прекрасно понимал опасения девушки, ведь теперь сам хранил от неё тайну, которую страшился рассказать. И ещё боялся, что именно Регина отречётся от него. Золотой повеса впервые в жизни страшился кого-то потерять, но и понимал, что не сможет скрывать от супруги правду. Теперь, вспоминая их разговоры, мужчина с горькой усмешкой осознавал и её предупреждения, и слова о «неподходящем времени». Но если бы всё повторилось и он заранее узнал, кто такая Регина Аско-льд, то всё равно бы полюбил её.

Тристан заглянул в серые глаза девушки и, поддавшись порыву, произнёс:

– Спасибо. Я не верил в судьбу, пока не встретил тебя.

Она немного помедлила и задумчиво сказала:

– Если рассматривать жизнь с точки зрения математики, то это сложная система, соединяющая множество точек между собой посредством линий и отрезков. Существует «теория бабочки», которая гласит, что сложные системы чрезвычайно зависимы от первоначальных условий и небольшие изменения в окружающей среде ведут к непредсказуемым последствиям. Это означает, что все точки нашей системы, первоначально максимально приближённые друг к другу, в будущем имеют значительно отличающиеся траектории. Таким образом, произвольно маленькое изменение текущей траектории может привести к значительному изменению в её будущем поведении.

– В судьбу ты не веришь, я понял, – Тристан не стал скрывать своего удивления под маской веселья. С супругой лэрн старался быть как можно искренним, что поначалу получалось у него не очень удачно. Но он старался и понимал, что девушка тоже пытается быть с ним как можно откровенней. Она уже не скрывала от него свои мысли и взгляды. Правда, мужчина иногда не совсем понимал, что она говорит.

– Я лишь хотела сказать, что наша жизнь – это совокупность бесконечных изменений в мире. Мы не в силах предугадать и остановить их все, и без разницы, как это называть, судьбой или чередой случайностей. – Регина пожала плечами. – Ответ на этот вопрос люди вряд ли когда-нибудь найдут, поэтому им остается лишь предаваться философским размышлениям.

– Знаешь, я раньше никогда не задумывался о своей жизни в глобальном смысле, – задумчиво признался лэрн, – и сейчас осознал, насколько мои слова о том, что я не верил в судьбу, пока не встретил тебя, самодовольны. Ведь я появился на свет благодаря тысячам моих предков. Не было бы одного из них – не было бы и меня. Был бы кто-то другой, но не я. Так что я перефразирую свои слова, – теперь Тристан посмотрел на Регину с восхищением, – я признателен судьбе или случайностям, благодаря которым появились я и ты и наши точки встретились в этой огромной системе. – Широко улыбнувшись, мужчина весело добавил: – Но признаться, мне всё же приятней думать, что это судьба, а не просто череда случайностей!

Тристан остановился, окинул взглядом частную клинику и проглотил ком в горле. Вот он – момент истины. День, к которому множество людей, и он в частности, готовился весь последний месяц.

Подойдя ближе, мужчина увидел знакомую машину и нахмурился. Родители обнаружились в палате Николаса. Отец стоял возле кровати и смотрел, как матушка рыдает на груди сына. Когда Тристан вошёл внутрь, лэри Тереза кинулась к нему.

– Тристан, ты пришёл!

– Матушка, ну что вы в самом деле, – растерялся мужчина и погладил родительницу по волосам. – Вы должны радоваться, а не плакать.

– Я… я рада! – всхлипнула лэри. – Но не могу сдержать слёзы.

– И я говорил вам не приезжать сегодня, – мягко продолжил Тристан. – Операция займёт не один час, так что поезжайте лучше домой…

– Нет! – женщина решительно взглянула в глаза сыну. – Я останусь и буду ждать окончания операции!

– Хорошо, матушка, – согласился он, понимая, что родительницу не отговорить. На отца он вовсе не смотрел.

С того раза они больше не разговаривали. Лэри Тереза, как и при прошлой серьезной ссоре, пыталась их помирить, но теперь Тристан был непреклонен.

В палату вошёл хирург – это был невысокий и худой человек с наполовину седой головой и цепкими, серьёзными глазами – и Анигер. Тремс, как всегда, был во всём белом, только теперь это была медицинская форма.

– Что вы тут устроили, лэри, – с порога сказал хирург, строго глянув на Терезу. – У вашего сына сегодня серьёзная операция, и ему нельзя нервничать!

– Простите! – всхлипнула женщина.

– Мегги, – позвал хирург медсестру, которая ждала в коридоре, – проводи чету Дельт-горов в свободную палату и накапай лэри чего-нибудь успокоительного.

– Я могу остаться и подождать окончания операции? – с надеждой спросила Тереза.

– Если не будете никому мешать, то оставайтесь, – разрешил мужчина и посмотрел на Тристан. – Лэрн, вам следуют переодеться. Тремс покажет где. Через десять минут вашего брата заберут.

– Я понял вас, доктор Слент, – кивнул Тристан. – Я только перекинусь с Николасом парой слов и сразу пойду.

Потребовалась несколько минут, чтоб лэри Тереза попрощалась с Николасом и покинула его палату. За ней молчаливой тенью последовал Джонатан. Возле дверей он остановился и посмотрел на сыновей. Было видно, что он хочет что-то сказать, но не знает что именно.

Времени оставалось не так уж много, поэтому Тристан, впервые за последние два месяца, обратился к отцу прямо:

– Я постараюсь сделать всё что в моих силах, Глава.

Джонатан поморщился, кивнул и вышел.

– Я подожду в коридоре, – сказал Тремс.

– Спасибо.

Когда братья остались наедине, Николас покачал головой и бросил с насмешкой:

– Наша матушка не изменяет себе и по любому поводу сразу в слёзы.

Тристан присел на кровать брата, натянуто улыбнулся.

– Я помню, как упал с дерева и поломал руку, так она почти два дня проплакала у моей постели.

– Я тоже это помню! И как она наказала меня за то, что я тогда не усмотрел за тобой.

– Хорошо, что она так и не узнала, что именно ты меня и надоумил забраться на него!

Братья переглянулись и рассмеялись. Это немного помогло снять напряжение.

– Волнуешься? – спросил Николас.

– Ещё как, – признался Тристан и потёр переносицу. – Мне даже сон сегодня приснился, что во время операции я забыл все формулы и Тремсу пришлось бегать и искать мне книги по магии.

– А я вот нисколько не волнуюсь! – ошарашил брат своим признанием и широкой улыбкой. – Я верю в тебя, Тристан, и очень горжусь тобой. Ты молодец. Спасибо тебе огромное.

Слова Николаса так тронули мужчину, что ему захотелось последовать примеру матушки и расплакаться. Но вместо этого он сжал плечо брата и ответил:

– Спасибо!

В комнату вошли два медбрата, везущие каталку. Тристан встал с кровати и кинул на Николаса прощальный взгляд.

– Скоро увидимся.

– Проваливай! – весело отмахнулся он от него с широкой улыбкой.

Мужчина вышел из палаты и подошёл к дожидавшемуся его Тремсу:

– Извини, что задержался.

– Поспешим, – коротко ответил Анигер, и душевидящий услышал в его голосе волнение и легкую панику.

Что ж, не только для Тристана эта операция будет первой. Они несколько десятков раз обсудили и проговорили каждое своё движение, каждую формулу и последовательность подключения "основы" к конечностям. Даже практиковались на манекене. Но то, что предстоит сделать сейчас, было намного труднее и страшнее. Тристан чувствовал, что у него дрожат руки и сердце готово выпрыгнуть из груди.

Может, попросить Мегги и ему накапать чего-нибудь успокоительного?

Мужчины остановились возле двери с табличкой "Раздевалка. Медперсонал", и Тремс произнёс:

– Твой шкафчик четырнадцатый.

– Я быстро.

Тристан переоделся за считанные минуты, и мужчины быстрым шагом направились к операционной. Перед тем как войти, им пришлось вымыть руки по локоть в специальном веществе и надеть ещё один слой защитной одежды. Внутри доктор-душевидящий уже погружал Николаса в магический сон, из которого его не сможет выдернуть даже самая сильная боль. Двое других врачей-магов подключали мужчину к специальным аппаратам, которые должны были отслеживать состояние пациента во время операции.

– Встаньте у стены, – приказал доктор Слент новоприбывшим, кивнув в сторону, где стояли несколько медсестёр и Августина. – И надеюсь, господа, вы не боитесь крови. – Хоть нижнюю часть лица хирурга закрывала маска, но было понятно, что он усмехается.

Сочтя вопрос риторическим, мужчины подошли к Августине. Она стояла возле медицинского столика, где лежали две созданные специально для Николаса "основы" и мужские виниловые ноги сорок третьего размера.

На вид отличить их от настоящих было крайне трудно. Конечности были изготовлены с такой дотошностью и вниманием к мелочам, что можно было рассмотреть каждую волосинку, родинку и выемку на коже. Но вот если прикоснуться – сразу станет понятно, что это не человеческая плоть.

Присутствие Августины немного успокоило Тристана. Если человек сможет допустить ошибку, то она – явно нет. Анигер тут же закрыл глаза и начал проверять магические плетения в "основе". Он знал, что с ними всё нормально, но для успокоения не мог не удостовериться ещё раз.

– Все по местам! – эхом разлетелся голос доктора Слента.

Операция началась!

По плану операция должна была проходить в три этапа: хирург срезает мёртвую плоть с левой ноги Николаса, формирует культяпку под "основу" протеза, затем Анигер и Тристан "подключают" к ней нервную систему. Потом то же самое проделывают с правой ногой.

Прошло около часа, прежде чем доктор Слент подошёл к ним и сказал:

– Ваш выход, господа.

Анигер с Августиной взялись с двух сторон за медицинский столик и направились к центру комнаты, где лежал Николас. Действовали они слаженно и быстро, сразу было понятно, что эти люди работают вместе не первый год. Хирург помог им вдеть получившуюся культю в "основу". Теперь дело оставалось только за "господами".

Тристан подошёл к столу, кинул взгляд на лицо Николаса – его голова находилась в магическом пузыре, который наполнял лёгкие воздухом, – и понял, что совершенно не волнуется. Мужчина видел себя словно со стороны: вот он поднимает руки и кладёт их на "основу" так, чтоб пальцами касаться кожи на бедре, прикрывает глаза и начинает присоединять нервные окончания в "ячейки", где их магией "закрепляет" Анигер. Душевидящему хочется сделать всё как можно быстрее, так как врачи с медсёстрами никуда не ушли, а ждут, когда они закончат. В результате он слишком торопится и понимает, что всё же волнуется.

– Тристан, успокойся, – раздалось совсем рядом, и на секунду почудилось, что это говорит его супруга. Он открыл глаза, но наткнулся взглядом лишь на лицо Анигера. Точнее, лица мужчины не было видно вовсе: подбородок, рот и нос скрывала медицинская маска, глаза – неизменные очки с красными стёклами, лоб – специальная шапочка.

– Прости, – виновато произнёс Тристан.

– Не следует извиняться, – ответил Тремс своим хриплым голосом. – Лучше сосредоточься. Мы никуда не спешим, поэтому не надо торопиться.

– Ты прав.

Тристан начал действовать осторожнее, и, на удивление, работа стала идти значительно быстрее. Самая трудная и длинная часть – подсоединение кости. Нужно не просто "подсоединить" её к сердцевине "основы", а аккуратно внедрить металлический стержень в кость и закрепить. Этим уже занимался Анигер, а Тристан направлял его, так как металиран не мог, в отличие от душевидящего, так чувствовать человеческое тело.

В течение всей процедуры Августина помогала им: давала пить и вытирала пот со лба, а когда у Тристана немели руки – разминала ему мышцы. Тремс в этом плане был более вынослив, а вот у лэрна болело всё тело, особенно ноги, шея и плечи.

Когда они закончили, Тристан кинул взгляд на часы и понял, что их часть операции заняла больше двух часов. Он восхитился выдержкой и духом докторов и медсестёр, которые всё это время провели в ожидании.

– Можете выйти минут на двадцать и отдохнуть, – предложил доктор Слент.

– Благодарю, но я останусь, – ответил Тристан.

Анигер же молча подошёл к стене, облокотился на неё и съехал на пол.

– Со второй ногой будет легче, – напомнил он то ли себе, то ли напарнику.

– Да, – тихо выдохнул душевидящий и присел рядом.

Они решили начать с трудной ноги, так как она требовала значительно больше энергии и сил на подключение.

Мужчина чувствовал себя уставшим, как физически, так и магически, но при этом его переполняли радость и гордость от проделанной работы.

– Если бы не твои изменения в формуле, то всё бы заняло намного больше сил и времени, – тихо произнёс Анигер.

– Теперь я понимаю, что одиннадцать процентов – это действительно много, – устало протянул Тристан и беззлобно решил поддеть Тремса. – Если бы ты не решил всё скрыть, то сегодня мы бы вошли в историю.

– Мы войдём в неё, – услышал он уверенный ответ Анигера, – и очень скоро!

Всё, чего сейчас хотелось Тристану – это упасть прямо там, где он стоит, и заснуть часов на двенадцать. И чтоб его никто не трогал, не хвалил за проделанную работу и не хлопал по плечу. Всё это он с удовольствием и должным уважением принял бы завтра, а сейчас он слишком устал для этого. Но впереди, оказалось, ждала ещё одна непростая задача – нужно было сообщить о результатах операции матушке.

Тремс увязался следом. Выглядел он значительно бодрее едва не шатающегося дущевидящего.

–Анигер, почему мне кажется, что ты совсем не устал? – еле протянул Тристан, с завистью глядя на ровную спину напарника. Сам он шёл сгорбившись и чувствовал, словно его хребет навечно застыл в букве "г".

– Я очень устал, – возразил Тремс, – просто у меня выдержки больше. Я порой до восемнадцати часов могу работать над каким-нибудь изобретением, так что Августине или Миносу приходится чуть ли не силой гнать меня есть и спать.

– Ох, я бы не отказался сейчас ни от первого, ни от второго.

– Хочу персикового пирога, – прозвучало так по-детски жалобно, что у Тристана даже нашлись силы рассмеяться.

– Когда всё закончится, мы съездим к моей тётушке, – пообещал душевидящий. – Её служанка Клара отлично печёт. Регине очень понравилось.

– Я знаю.

– О, уже успела рассказать? Мы же буквально вчера вечером… – Тристан осёкся и мысленно выругался.

Конечно же, Регина должна была перед операцией проверить плетения на "основе". Поэтому она ещё с утра, сославшись на то, что её матушка больна, ушла якобы её проведать. Его супруга часто использовала различные предлоги, чтобы покинуть дом без лишних вопросов и объяснений. Иногда предлогом служила лэри Белль Симэрт-норт, иногда она просто сидела в своей комнате целый день и "читала", при этом на стучащихся к ней слуг не обращала внимание. Их Регина сумела отлично выдрессировать за три месяца брака, и теперь никто не смел входить в её комнату без разрешения. Конечно, кроме самого Тристана, который старательно не обращал ни на что внимания.

Анигер молчал, и это обрадовало лэрна. Желая сменить тему, он спросил:

– Давно хотел поинтересоваться: как ты узнал, что я работаю с артефактами?

– Мне Регина сказала, – зевая, ответил Анигер.

– Регина? – удивленно повторил Тристан.

"А она как узнала?" – мысленно изумился лэрн и даже прикусил себе язык – так ему хотелось задать этот вопрос Анигеру. Он же рассказал ей уже после свадьбы, а подарок от Тремса получил до неё. "Ох и долгий нас с тобой ждёт разговор, уважаемая супруга!" – пообещал мужчина.

Они дошли до палаты, куда Мегги отвела чету Дельт-гор, и остановились напротив дверей.

– Дай мне минуточку, – слабо попросил Тристан. Мужчина поднял руки и потянулся. Затем размял шею и поводил плечами вперёд и назад, словно желая скинуть всю усталость и боль, наконец выпрямил спину и широко улыбнулся. – Теперь можем идти!

Анигер лишь устало покачал головой.

Стоило им войти в палату, как лэри Тереза соскочила с койки и бросилась к сыну.

– Тристан, как прошло? Всё хорошо? Почему так долго? Могу я увидеть Николаса? Я так волновалась, Тристан!

– Матушка, всё прошло хорошо, – постарался успокоить её мужчина, из последних сил сдерживая улыбку на лице. – Операция прошла успешно, мы подсоединили к Николасу обе "основы" и надели протезы. Сейчас он находится в реанимации и к нему пока нельзя. Но вот увидите, пройдёт совсем немного времени – и Николас бегать будет!

– Я так рада! – всхлипнула лэри и обняла сына. – Спасибо тебе, сынок! – Она отстранилась и посмотрела на металирана. – И вам огромное спасибо, Тремс! Вы не представляете, что сделали для нашей семьи!

– Я тоже хочу присоединиться к благодарностям, – подошёл к ним глава дома Виниарск, который до этого молчаливо стоял у стены. – Нам так и не удалось лично поговорить с вами, Тремс, но я настаиваю на встрече. Я хочу отблагодарить вас более существенно и сделать несколько предложений. Уверен, они вас заинтересуют.

– Отец… – прорычал сквозь зубы Тристан, совсем забыв, что решил называть его только "Глава".

Мужчина знал, что Джонатан просто закидал Тремса письмами с просьбой о встрече, на которые тот отвечал отказами. И догадывался, какие "интересные предложения" глава дома Виниарск может предложить "Шагу вперёд". Это была одна из причин, почему он не хотел, чтобы родители присутствовали здесь сегодня. Тристан не сомневался, что отца даже операция сына не остановит.

Анигер шагнул вперёд и улыбнулся, не обнажая зубы. Ох, Золотой повеса уже знал, что означает эта улыбка.

– Лэрн Дельт-гор, во-первых, я неоднократно уже отвечал вам в письмах, что не заинтересован в покровительстве дома Виниарск или каких-либо других домов – Голос заносчивого мальчишки был предельно ровным и спокойным, но всё равно невольно появлялось ощущение, словно тебя отчитывают. – На технологической выставке я буду представлять интересы только своей компании и своих людей, которые вложили силы и время в нашу общую мечту. Во-вторых, вы и вся ваша семья подписали договор о неразглашении. Я понимаю, что суммы, указанные там, для дома Виниарск не такие уж и большие. Да вы и сами не забыли упомянуть об этом в последнем письме…

– Джонатан! – ошарашенно вскрикнула Тереза. Тот стоял с непроницаемым лицом и спокойно смотрел на металирана.

– …Поэтому мне остаётся надеяться только на вашу честность и порядочность, – как ни в чём не бывало продолжил Тремс. – В третьих, ваш сын уже расплатился со мной более существенным образом. – За весь свой монолог он впервые позволил проскочить усмешке в голосе. – Тристан смог усовершенствовать мою формулу и уменьшить затраты на "подключение". Это сильно облегчило сегодняшнюю операцию, и в будущем поможет очень многим людям, нуждающимся в протезировании. Поэтому ваши так называемые благодарности просто оскорбительны по сравнению с вкладом вашего сына.

Тристан даже растерялся от слов Анигера. Джонатан перевёл на сына взгляд, и маска на его лице дрогнула.

– Я не знал этого.

– Да брось, Анигер, – отмахнулся Тристан, решив, напротив, скрыться за привычной ролью Золотого повесы. Хотя в таком состоянии это у него не слишком хорошо получалось. – Я не сильно-то и помогал. Ходил только, сверкал своей привлекательной мордашкой да Августину отвлекал от работы. Кстати, где она?

Джонатан шагнул к сыну и сжал его плечо, заглянул в глаза.

– Тристан, я не должен был тогда этого говорить, – виновато произнёс мужчина. – Спасибо за то, что сделал для Николаса. Я горжусь тобой, сын.

Тристан смотрел в синие глаза напротив и понимал, что ничего не чувствует. Абсолютно. А ведь ему столько лет хотелось услышать эти слова. Что отец гордится им. Именно мужчиной Тристаном, а не сыном Джонатана Дельт-гора. Но сейчас душевидящий с какой-то растерянностью осознал, что признания Николаса и Анигера значили для него намного больше, нежели долгожданная похвала отца.

– И в-четвёртых, – вновь подал усталый голос Тремс, когда тишина затянулась, – мы почти шесть часов провели на ногах и сейчас истощены, как физически, так и магически. Поэтому, пожалуйста, дайте нам наконец-то отдохнуть!

Пробуждение было тяжёлым. Николас несколько раз приходил в сознание, улавливал обрывки чьих-то слов и опять проваливался в небытие. Когда он, наконец, окончательно проснулся, то первым, что напомнило ему о том, что он ещё жив, была тянущая боль в ногах.

Мужчина резко открыл глаза, откинул одеяло и уставился на… ноги. Свои собственные ноги! Словно зачарованный, Николас приподнялся на локтях и протянул руку и дотронулся до части, где был протез. На ощупь он оказался гладким и теплым. Ему, конечно, показывали их до операции, и все равно видеть вместо своих культяп реалистичные на вид ноги было шокирующе. А что самое поразительное: он чувствовал свои прикосновения!

"Кажется, я брежу, – мелькнула паническая мысль. – Или ещё не отошёл от магического сна".

Николасу, словно ребёнку, захотелось вскочить с постели и попрыгать. Он уже даже намеривался подняться, как его остановил мягкий женский голос, в котором чувствовалась строгость:

– Не так быстро, лэрн.

Николас только сейчас заметил, что рядом с кроватью на стуле сидит светловолосая медсестра.

– Вам лучше пока не совершать резких движений.

Женщина поднялась и помогла ему лечь обратно, поправила подушку и поднесла бутылку, на горлышко которой была надета детская соска.

– Воды?

– Да, – разлепил мужчина пересохшие губы. Пить хотелось так сильно, что он даже не стал возмущаться "соске", напротив, сделал небольшой глоток и понял, что это невероятно удобно. – Мегги? – припомнил он её имя.

Медсестра улыбнулась ему чистой и светлой улыбкою.

– Вы запомнили, лэрн. Как себя чувствуете?

– Ноги болят.

– Терпимо? Или нужно обезболивающее?

– Да, пожалуйста.

Пока женщина наполняла шприц, Николас спросил:

– Где мои родители? И брат?

– Родители ваши уже уехали домой, а брат спит в одной из палат.

– Долго продлилась операция?

– Почти шесть часов. Извините, но мне нужно поднять вашу рубаху, повернитесь немного на бок, пожалуйста.

– В задницу будете колоть?

– Да, – она опять улыбнулась, теперь широко и весело.

Когда обезболивающее было вколото, а рубаха натянута назад, Мегги немного замешкалась и, набравшись смелости, спросила:

– Можно потрогать?

– Пожалуйста, – позволительно махнул мужчина.

Она дотронулась до бедра, а затем провела пальцами вниз по коже, остановившись там, где начинался протез. Граница, где настоящая плоть переходила в искусственную, была заметна, и Мегги не сразу решилась прикоснуться к ней.

– Это… просто поразительно, – выдохнула медсестра, уже увереннее, всей ладонью гладя виниловую конечность. – Что вы чувствуете?

"Как вы меня гладите", – хотел сначала сказать Николас, но побоялся смутить женщину и ответил иначе:

– Кажется, словно у меня онемели ноги и сейчас они пытаются вернуть "чувствительность"… Такая колющая боль в каждой клеточке.

Мегги принялась прощупывать ноги, нажимая всё сильнее и сильнее.

– Чувствуете?

– Ваши прикосновения – да, но давление и боль – нет.

– Попробуйте пошевелить пальцами.

Вот тут Николас немного испугался. Он больше всего на свете хотел сейчас пошевелить пальцами, а потом и вовсе встать, словно не было этих десяти лет инвалидности. И в то же время очень боялся, что попросту разучился управляться с ногами.

Взглянув на большой палец на правой ноге, мужчина сосредоточился и стал мысленно приказывать: "Шевелись. Шевелись. Шевелись".

Палец дёрнулся, и Николас неожиданно понял, что задержал дыхание и лишь теперь протяжно вдохнул.

– У меня получилось! – он с широкой улыбкой посмотрел на Мегги, ища у неё одобрения.

– Вы огромный молодец! – похвалила медсестра и протянула ему носовой платок.

– Я в детстве столько не ревел, сколько за последние месяцы, – неловко признался Николас, чувствуя стыд и смущение от того, что дал волю эмоциям на глазах у женщины.

– Не переживайте, – ответила она со своей очень доброй и светлой улыбкой. – Всё будет хорошо.

Всё уже было хорошо.

Глава 3. Судьба или случай?

Белль легко дала обещание отвлечь от Главной её супруга, но на деле задание оказалось трудным и по прошествии двух месяцев все еще не было исполнена. Девушка подослала к Золотому повесе по меньше мере с двух дюжин разных лэри, но, кроме сплетен, это ни к чему не привело. Проклятый аристократ их даже не замечал!

У Тристана Дельт-гора не было определенных предпочтений в женщинах. С одной стороны, это должно было помочь, но на деле – лишь усложнило задачу. Логично было бы предположить, что нужно искать кого-то, похожего на Регину, но Белль сомневалась, что Золотого повесу заинтересовала именно внешность. Нет, Главная привлекала совсем другими качествами: умом, загадочностью, прямотой, странностью, непохожестью на остальных. Она сама была очарована с их первой встречи, когда Регина поставила тех языкатых гадюк и её на место. Тогда прямой взгляд и спокойный голос, в котором проскальзывали властные нотки, заставили Белль впервые испытать такой страх и одновременно благоговейный трепет. Главная ментально поставила всех сплетниц на колени и заставила не только бояться её, но и уважать. Поэтому, когда на Белль вышли члены круга, женщина сразу поняла, кто именно за ними стоит.

Только у Регины хватит силы и смелости возглавить их.

– О чём задумалась, золотце? – выдернул её из мыслей мягкий голос.

Сафира подала Белль бокал красного игристого вина и легла рядом на широкое ложе, застеленное приятной на ощупь шёлковой простыней. Девушка оглядела обнаженную фигуру любовницы, затем посмотрела на лицо.

Может использовать её? Хотя навряд ли она сможет привлечь Дельт-гора-младшего.

– О пустяках, – ответила Белль и отпила, с наслаждением посмаковав прекрасный винный букет.

– Слышала последние новости о Золотом повесе? – спросила Сафира, повернувшись на бок и подперев голову рукой.

– Нет, – безразлично бросила лэри.

– Несколько дней назад он снял на весь день "Озиусс-холл" и привёл туда… – женщина выдержала театральную паузу и воскликнула: – Свою мышь! – Сафира издевательски засмеялась, а Белль нахмурилась.

Ботанический сад "Озиусс-холл" был одним из самых красивых мест в городе. Жоррэн однажды водил её туда, и даже её сердце трепетало от восхищения и чудной красоты. Необычные, диковинные цветы и пёстрые бабочки ни одну женщину не оставят равнодушными.

– Тристан слишком много внимания уделяет своей мышке, – продолжала веселиться Сафира. – Это так неприлично! – с презрением выдала она и отпила вино.

"Просто он догадывается, или уже даже знает, что Регина скрывает своё настоящее "я", – про себя ответила Белль. – Несмотря на свой образ Золотого повесы, Тристан умный и проницательный мужчина. Только такие простушки, как ты, не понимают этого и видят в нём лишь красивое лицо".

– Да и Затворница Баргарон оказалась не так проста. Вспомни только её наряд на бал-маскараде? Он был так вульгарен!

"Он был великолепен! – мысленно воскликнула женщина со злостью. – Регине очень шло то платье. Оно подчёркивало её узкие плечи, тонкую талию и длинные ноги, а как соблазнительно у неё выступали ключицы! Она была такая элегантная и красивая… восхитительная".

– Уверена, если бы она не была замужем за Дельт-гор-младшим, то её бы не пустили и за ворота дворца, – продолжала распинаться Сафира, совсем не обращая внимания, как изменилось выражение лица Белль. – Но у любимчиков монаршей семьи особые привилегии…

Белль, сдерживаясь из последних сих, поставила бокал на прикроватный столик, чтобы не выплеснуть всё его содержимое сплетнице в лицо, и, резко вскочив с кровати, схватила кинутую на стул одежду.

– Ты куда, золотце? – расслабленно спросила женщина, приподнявшись.

– Наши встречи исчерпали себя, – безразлично произнесла Белль, натягивая платье, – поэтому их пора прекращать.

– Белль, что стряслось? – Сафира быстро поднялась и схватила уже бывшую любовницу за руку, но та её выдернула и отправилась в гардеробную.

Женщина всё пыталась узнать причину их расставания, но её, теперь уже, бывшая любовница, храня молчание, спокойно поправила у зеркала платье с прической и покинула дом лэри Сафиры Огнор-сим.

Белль была очень сильно раздражена, но уже давно выучила урок: настоящие чувства никогда не помогают делу. Да, ей хотелось заткнуть Сафиру и сообщить, что она ошибается насчёт Регины. Но это бы только доставило проблем. Вдобавок через несколько месяцев всей Торении станет известно, насколько великолепна и сильна её Главная! Ещё бы сделать так, чтоб Золотой повеса переключил своё внимание на кого-то другого!

Вдруг в голове мелькнула мысль. Белль даже остановилась от неожиданности, не понимая, как раньше не пришла к подобному решению.

Танцовщица с мальчишника Золотого повесы! Лэрны ещё долго говорили о ней, и Дельт-гор-младший тоже не остался равнодушным.

Самодовольно улыбнувшись, Белль Симэр-норт направилась к своему экипажу.

– Анигер!

Тристану пришлось несколько раз позвать парня по имени, пока тот не оторвался от какого-то прибора и посмотрел на лэрна. Даже не видя глаза Тремса, мужчина чувствовал, что взгляд его рассеянный и он не понимает, что происходит.

– А… Добрый день, Тристан, – Тремс потряс головой и сжал виски пальцами. – Ты что-то хотел?

– Мы с тобой договаривались встретиться сегодня и обсудить, когда будем "подключать" следующего человека.

– Ах… да. Время быстротечно, как говорится, – усмехнулся Анигер и поднялся. – Только для начала мне нужно выпить кофе.

На втором этаже, откуда открывался вид на часть парка и ряды небольших домов, располагалась кухня и совмещенная с ней столовая. Тут же было некое подобие спален: стояли ряды одноместных кроватей с тумбами, разделённые ширмами. Торенская технологическая выставка приближалась, и работникам приходилось порой ночевать на работе.

В столовой находилось двое из команды "Шага вперёд" – металиран Филипп и техник Оскар. Тристан поздоровался с обоими и в ответ получил слабые кивки. Вид у мужчин был такой, словно они несколько дней без перерыва разгружали вагоны.

– Где Августина? – спросил у подчинённых Тремс.

– Она получила срочную телеграмму и убежала куда-то, – ответил Оскар.

– Хм… не к добру это, – протянул глава компании.

– Мы так же подумала, – хмуро кивнул Филипп. – Наверное, вступительная комиссия опять что-то придумала.

– Да будь прокляты эти продажные бюрократы!.. – Анигер перешел на совсем уже не позволительную лексику.

– О чём вы? – взволновано уточнил Тристан, которого тоже посетило плохое предчувствие.

– На выставку имеют право подавать заявки как представители дворянства, так и низов. Первым, понятное дело, это не очень-то нравится. Поэтому они часто подкупают вступительную комиссию, – пояснил Оскар и осклабился. – Больше семидесяти процентов групп отсеиваются на этапе приёма заявок. Конечно, те, кому покровительствуют знатные дома, проходят туда автоматом.

– Впрочем, как и в любом другом месте, – хмыкнул Филипп. – Если есть связи и деньги, то куда угодно можно пролезть.

– Так, мне срочно нужно выпить кофе, – хмуро заявил Анигер и пошёл ставить чайник.

Тристан последовал за ним, думая о том, как бы помягче предложить свою помощь с "пролезанием". Душевидящий знал, что парень тот ещё горделивый упрямец, так что любое неподходящее слово может привести к совершенно иному эффекту. Он уже выстроил в голове подходящий вариант "предложения", когда по этажу разнёсся крик:

– Анигер!

К ним бежала Августина со стопкой листов в руках. Подойдя к кухонному столу, женщина, полностью проигнорировав лэрна, бросила документ