Пока не найду
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ
ЮНОСТЬ
Глава первая
Алиса
США. Штат Флорида. Майами. Июль.
– Лис, ты только посмотри, какая вокруг красота! Это место явно не сравнится с Измиром, – громко говорит мама с восторгом.
Я лениво вытаскиваю один наушник и поднимаю голову, отнимая свое внимание от экрана мобильника. Я специально громко не включала музыку, поскольку мама постоянно что-то говорила мне с переднего сидения автомобиля, а если я буду ее игнорировать, то она обидится.
Такие случаи уже наблюдались, и мне не хочется их повторения.
Однажды мы сидели на диване перед включенным телевизором и смотрели сопливый сериал про любовь. Точнее, мама одна смотрела. Я же как обычно занималась виртуальным общением в своем мобильнике и полностью игнорировала происходящее вокруг. Так получилось, что я сильно погрузилась в общение со своей новой очередной подругой и договаривалась с ней о встрече на завтра. Меня поглотила радость, которая оторвала меня от того, что окружало в реальности, поскольку живого общения со сверстниками у меня крайне мало. Что таить – запущенный дефицит, подталкивающий меня к деградации личности. Мама что-то говорила мне, а я в ответ всего лишь мычала на любую ее реплику. Тогда она демонстративно выключила телевизор и покинула гостиную, кидая на мои бедра пульт, чтобы я уж наверняка заметила ее уход.
Мама не разговаривала со мной три дня после этого случая и продержалась бы дольше, если бы у нее не возникло желание сходить в модные бутики. В этом плане я становлюсь для нее подружкой, с которой можно сплетничать обо всем на свете.
Катрина Коллинз является самой вредной стервой, каких мне довелось видеть. И как мне «повезло», что этой несносной дамой, от которых стоит держаться как можно дальше, дабы сохранить свои нервные клетки, является моя мама, с кем мне еще приходится жить под одной крышей. Мне стоит выписать награду за величайшее в истории человечества терпение, которое я проявляю, стоит моей маме включить капризного ребенка.
Я рискнула предположить, что у нее синдром дефицита внимания, идущее с самого детства и сохраняющееся до периода зрелости. Ей бы стоило посетить психолога или вовсе психотерапевта, чтобы наладить свою нервную систему и в пожилом возрасте не стать вовсе невыносимой.
Я смотрю в окно и сначала вижу размывающую картину из-за едущей машины, а затем мы останавливаемся в небольшой пробке прямо напротив знака с названием района и улиц.
Исторический район Ар-деко встречает нас высокими пальмами, огромным количеством пальм, рассаженных вдоль всей главной дороги. Высокие здания с изысканными цветовыми переходами, не бросающиеся в глаза, обтекаемые геометрическими формами и глянцевой отделкой. Архитектура впечатляет, но эмоции в данный период времени во мне сильно подавлены, поэтому я сухо пробегаю глазами по доступной части района и снова утыкаюсь в мобильник.
– Да, здорово, – отвечаю я маме, чтобы в очередной раз не обидеть ее своим игнорированием. Я научилась поддакивать на ее любую реплику, но научиться – не значит принять. Я буквально проглатываю отвращение к себе.
– Место, где мы поселимся, точно обрадует тебя, солнышко, – вставляет свою фразу отец, которая была ожидаема. Он всегда так говорит при каждом нашем переезде.
За свои семнадцать лет я видела столько мест – одно роскошнее другого – что меня уже не впечатлить. Но я все равно улыбаюсь отцу в зеркало заднего вида, когда он на меня смотрит через него. Привычки, которые не по душе и сформировались вынужденно, буквально высасывают из меня все положительное, что во мне есть, когда мне приходится их демонстрировать. И в этом заключается главная цель моей жизни – быть не настоящей.
Мои родители видят лишь ту декоративную, выточенную до блестящего навыка личность, которую я им показываю, чтобы сохранить их покой и хотя бы какую-то стабильность в кругу нашей семьи. Если мы не способны жить в одном месте, где дом станет родным, то пусть будет равновесие между нами. И им удобно воспитывать такую послушную дочь, поэтому даже не стараются углубиться в недра моей разваливающей души. Она держится только благодаря тому моменту, когда я смогу избавиться от общества родителей и быть той, которую люблю – настоящей.
Я откидываюсь на спинку заднего сидения, когда мы снова трогаемся с места и продолжаем ехать до нашего нового дома. Окна в машине приоткрыты, но папа все равно включил кондиционер, поскольку ни капли холодного дуновения ветра снаружи не обогащает салон.
Майами – вечный курорт, где туристам можно отдыхать в любое время года из-за мягкого климата и жаркого нескончаемого солнца. Мне снова придется адаптироваться к новому месту и изучить местность, в котором буду проживать не больше года.
Главный девиз моего образа жизни – не привязываться ни к людям, ни месту, поскольку мы часто переезжаем из-за бизнеса отца. Он своего рода создал свою отельную империю и катается по всему миру, а мама ни за что не отстанет от него и не станет жить в одном месте в ожидании своего супруга. Постоянно приходится подавлять в себе предположения, что мама просто не доверяет отцу и боится его измен. Она, конечно, не уйдет от него, ведь Даниэль Коллинз такая выгодная партия для нее, но ее душа будет мучиться от предательства, поскольку мама изменит своим принципам.
А я просто вынуждена. Я даже не знаю, какую страну, какой город, считать своим родным. Мама из России и ее настоящее имя Екатерина Авдеева. Поменяла она его вместе с фамилией, когда стала женой отца и уехала с ним, когда он закончил строительство своего первого отеля в Калининграде. Отец сам выходец из Лос-Анджелеса и штат Флорида для него, можно сказать, не чужбина, ведь он находится в его родной стране. Я же родилась в Берлине. Тогда отец занимался строительством своего только второго отеля.
Я родилась, чтобы кататься по миру, быть одинокой без собственного пристанища. В Германии родители тогда задержались на семь лет, позволив мне вырасти и окрепнуть, чтобы я смогла спокойно преодолевать поездки и многочисленные перелеты. Но для меня покидать эту страну было сравнимо со стрессом. Я много плакала, а мама не из тех, кто умеет подбадривать и поддерживать. Именно это первая причина, почему я так закрылась в себе и не показываю родителям себя настоящую. Я сделала себя удобной для них и веду себя так, как им хочется. Так проще, так никаких проблем и ссор между нами не будет. Я считаю, что это здоровая позиция.
Наедине с собой и со своими знакомыми, которых я сразу забываю после очередной смены места жительства, веду себя совершенно иначе. Проще говоря, вырывается моя истинная суть бунтарки, что не захотят видеть мои родители и попытаются вывести из меня эту дурь. Проще не показывать им такую Алису Коллинз, чем внести хаос в стабильность, которой мне так не хватает.
Все десять лет я пытаюсь смириться со своей участью, но имеется одна большая проблема, с которой мне приходится часто бороться – не с кем поговорить по душам. Иногда во мне всплывает ранимость, и одиночество становится для меня не свободой, а тяжкой ношей.
В итоге за десять лет я сменила семь мест, и это сделало меня равнодушной, которую ничем невозможно впечатлить.
Как я обучаюсь? В каждом месте новые преподаватели, которых отец щедро награждает за проявленную работу. В этом есть даже плюс – я разносторонне развиваюсь и получаю образование с разных уголков планеты, где каждое место отличается от предыдущего от территориального строя, до политического. Можно сказать, что по сравнению с моими сверстниками, которые обучаются в стабильном месте, я имею знания богаче. Но есть и минус – мой диплом об окончании образования, это многочисленные сертификаты о прохождении курса от различных педагогов. С такими на работу не берут, но отец за это не переживает, ведь он способен обеспечить меня, а если когда-то не будет в состоянии в силу своего пожилого возраста, то естественно его отельная империя перейдет ко мне. Ему некогда думать о том, что я хочу своего маленького мира, где перестанут подавлять мои потребности. Меня не слышат. Я кричу, но для родителей это шепот на расстоянии нескольких десятков миль.
Последним моим местом проживания был Измир – прекрасный город в Турции на побережье Эгейского моря, который мне понравился своей неописуемой редкой природой. Это яркий город оливок, инжира и винограда, с невысокими горами и холмами. Это молодёжный город с большим количеством университетов, который переполнен энергией и находится в постоянном движении. Клубы, бары – все это распространено там, но несовершеннолетним тяжело пробраться во внутрь.
Про новых людей в моей жизни, с которыми я бы могла коротать свои дни, и заикаться не стоит. Я не владею турецким, а английский и русский языки не особо распространены среди местных жителей. Восемь месяцев я практически безвылазно сидела дома, если не считать походы по бутикам с мамой.
Майами станет для меня местом, куда я смогу направить свою скопившуюся энергию. Это место живет в своем собственном ритме, отличном от всех тех, где я смогла побывать. Пастельные тона, субтропическая красота и латиноамериканская сексуальность бросаются в глаза повсюду: от задымленных танцполов, где гаванские экспаты танцуют Сан Балеро, до эксклюзивных ночных клубов, где красивые доступные девушки на высоких каблуках танцуют латиноамериканский хип-хоп. В этом месте развлечений полно, где так и дышится свободой, словно Майами идет против всевозможных законов. Осталось найти такую же похожую на меня духом подругу, и мы захватим любой ночной клуб.
Майами кишит роскошными отелями, поэтому отец давно прицелился на этот город. Туристов здесь пруд пруди, благодаря которым отец изрядно наполнит свой карман, чтобы обеспечить меня и маму. Порой думаю, что он уже не насытится никогда этими деньгами, от которых его карманы уже рвутся от изобилия. Мама тоже этим больна. Это настоящий диагноз, когда деньги становятся обычными обесцененными бумажками, которыми можно потирать задницу.
Я существую в роскоши. Утопаю. Прожигая эту жизнь, понимаю, что она не моя. Будто меня перепутали с другой. Я гасну. Я отчаянно нуждаюсь в мире, где не нужно следовать дурацким правилам этикета или еще за какой-нибудь ерундой, на что меня заставят родители. Жить без этих светских приемов, на которых отец «лижет задницы» самым различным высокопоставленным людям – от жирных, до худощавых, чтобы получить разрешение на строительство отеля. Хлопать невинно глазами перед богатенькими сыновьями отвратительных личностей и слушать шепот мамы около уха: «Они подходят по статусу и смогут тебя обеспечить». И тогда остается сдерживать улыбку на лице, но через минуту попросить прощения и отойти, чтобы выплеснуть негатив в женском туалете.
Я обязана быть примерной дочерью без собственного мнения и подчиняться. А мне хочется наконец быть самостоятельной и вершить свою жизнь так, как мне самой захочется. Реализовывать себя и собственные идеи. Оставить что-то после себя. Ибо благодаря деньгам отца я чувствую себя бесполезной, не умеющей ничего в этой жизни. Даже самостоятельно приготовить яичницу. Жить как мама, ущемляя свою собственную личность и зависеть от денег мужа, я не горю желанием.
Именно эта тяжесть переполняет мою душу и мне хочется выплеснуть ее. Но куда? Пустота вокруг уже не помогает. Когда-то мне удавалось ни от кого не зависеть, но чем дольше я живу в своей реальности, которая для меня как аркан на шее, тем острее нуждаюсь в элементарном – родственной душе.
Напряженно скрещиваю пальцы и питаю надежду, что за меня говорит семнадцатилетний возраст, когда подросток справляется с огромной волной противоречий и принимает кучу решений перед взрослой жизнью. Мне еще повезло, что я не склонилась к неформалам и адекватно смотрю на мир без каких-то усложнений в сознании по типу: «Мир – дно. Ничего не получится. Я – дерьмо. Все плохо».
В наушниках играет песня «Swim – Chase Atlantic», и я закрываю глаза, чтобы погрузиться в нее и дослушать до конца. Но этого не происходит, поскольку уже на середине песни ощущаю, что отец остановил машину, а когда открываю глаза вижу, что родители выходят из салона.
Я вздыхаю с пониманием, что мы приехали к нашему новому дому и вытаскиваю из ушей наушники. Засовываю их в задний карман коротких джинсовых шорт и открываю дверь, выползая из салона автомобиля.
Осматриваюсь вокруг, массируя бедра после долгого сидячего положения и выгибаю спину, поглаживая ее ладонями. Отец в это время достает из багажника легкий груз, а мама осматривает лазурный океан, нацепив солнечные очки.
Из-за частых переездов мне еще пришлось научиться с легкостью прощаться с любыми вещами. Если в холодном регионе необходимо купить пальто или куртку, то при переезде в более теплую местность верхнюю одежду мы оставляем вместе с горой тех тряпок, как их называет отец, которые мы с мамой накупили для одного раза. Именно это доказывает, что деньги отца улетают в ветер, в бездонную яму. Мама всегда перед отъездом с равнодушием отмахивается и говорит, что лишняя одежда идет в мусорный бак. Не тут то было. Я специально говорю ей, что сама все выброшу, чтобы оставить пакеты в целости рядом с мусорными баками, чтобы нуждающиеся люди, которые не брезгуют ковыряться в мусоре, спокойно их подобрали.
Я смотрю на свой новый дом, который выбрала мама. По ее прихоти мы поселились в Майами-Бич – курорт, соединенный с материковым Майами дамбами через залив Бискейн. Здесь на одиннадцать километров протянулись песчаные пляжи, вдоль которых выстроились многоэтажные гостиницы и частные жилые дома. И в этом ряде наш дом изрядно отличается своей изысканной роскошью. Отец навалил в очередной раз кучу денег на аренду дома сроком на год, только потому, что его любимая жена обожает большие пространства.
– Лис, тебе нравится? – спрашивает мама, подходя ко мне и обнимая за плечи.
– Мама, меня зовут Алиса, – закатываю я глаза.
– Не вредничай. Тебе очень подходит это прозвище.
Она щелкает меня по носу и отходит к папе, чтобы обнять его и поцеловать в губы. Когда мама в хорошем настроении, то из нее исходит неоправданная волна нежности к отцу. Когда она горит от раздражения, то готова растерзать его.
Я отворачиваюсь от странной картины и смотрю на пляж с белым песком и теплой аквамариновой водой. У меня не получается смотреть на своих родителей вместе и умиляться их счастью, потому что она фальшивая. В любви люди должны делать друг друга счастливыми, а в случае моих родителей их счастьем является только наличие денег. Уверена, они не представляют, как это остаться без них, поэтому папа продолжает выкапывать их из денежной ямы без отдыха. Для родителей роскошный образ жизни – это деньги, а для меня роскошь – это состояние души и мои мечты. Мы настолько разные, что порой мне хочется думать, что я приемная.
В моей жизни нет должного примера от родителей, благодаря которому я могу выстроить что-то для себя и пользоваться. Лишь благодаря постоянным путешествиям и окружению простых людей, я вижу иной пример жизни. Люблю порой пройтись одна по улицам с навигатором и наблюдать за жизнью людей, выдвигая итог – именно в простоте закрадывается истина, а в богатстве – сплошное лицемерие.
Я вдыхаю полной грудью горячий воздух и закрываю глаза, улавливая на слух звук разбивающихся волн о берег. Уверена, вода здесь мягкая и нежная, вечно теплая, из которой не хочется вылезать. Меня всегда тянуло к океану и мне всегда хотелось увидеть подводный мир. Есть одно большое НО: я не умею плавать и мой страх утонуть настолько велик, что я могу войти в воду лишь по колено, а в этом смысла нет. Только душу травить несбыточной мечтой.
– Алиса, пойдем смотреть дом, – громко зовет меня папа.
Я отворачиваюсь от притягательного пейзажа и иду за родителями.
Глава вторая
Алиса
Большой дом из белого камня, но существенная часть – это стекло. Огромные окна от потолка до пола служат той же стеной этого дома, через которые можно прямо со двора увидеть внутреннее убранство. Я скорчиваю лицо, когда родители осматривают сад с зеленым газоном, редкими цветами и бассейном, рядом с которым есть роскошная беседка с лежаками и столом.
– Тебе не нравится, Алиса? – мягко спрашивает папа, и мама моментально поворачивает ко мне голову с любопытством ожидая моего ответа.
Она меня испепелит, если я дам отрицательный ответ, ведь он буквально не оценит ее выбора, на что мама, конечно же, затаит обиду.
Я натягиваю улыбку и скрещиваю руки на груди, напрягаясь всем телом, принимая защищающую от жесткого взгляда мамы позу. И снова подавляю свое мнение, которое здесь никому не нужно и, которое лишь внесет разлад.
– Мне все нравится. Просто устала с дороги и нет сил на яркие впечатления, – придумываю на ходу отмазку, почему я не так воодушевлена от дома, как мама.
Она улыбается и уверена в том, что снова выходит самой лучшей женой и матерью.
– Я искала его два месяца. Дом, который будет для нас уютным местом.
Как может быть уютным местом тот дом, через окна которого мимо проходящие увидят твою жизнь? Как ты сидишь на диване и смотришь телевизор, небрежно уплетая мороженое из ведра. Как танцуешь в своей комнате в пижаме с сырыми волосами и напеваешь своему любимому певцу в расческу, представляя себя рядом с ним на сцене перед многотысячными зрителями. В этом доме не получится так себя вести, потому что это как немедленно раскрыть душу незнакомому человеку, потому что тебя вынудили. Конечно, дом в окружении пальм, но люди такие любопытные создания, особенно туристы, и они не упустят возможности разглядеть этот роскошный дом. Кажется, в моей комнате шторы будут задернуты всегда.
Дом включает в себя четыре спальни, гостиную, кухню, шесть ванных комнат и спа-салон. Дикость. Нас встречает хозяин этого «великолепия» и демонстрирует с гордостью на лице свой вкус.
Убранство в стиле минимализма, наполненное самым необходимым. В гостиной имеются диван и кресла напротив огромного плазменного телевизора и три горшка с цветами на лакированном белом полу. Когда я их потрогала, они оказались пластиковыми. В столовой большой стол и белые мягкие стулья. На кухне барная стойка с мойкой, встроенной плитой и вытяжкой над ней. Кухонный белый гарнитур. Здесь все настолько минимизировано, что даже на дверцах гарнитура нет ручек. Хозяин продемонстрировал, как они открываются, словно бы мы этого не знали.
На втором этаже располагались спальни. Я сослалась на головную боль и выбрала первую попавшую дверь, принимая эту комнату за свою.
– Через два часа ужин, не забудь, – проговорила мне мама за дверью.
Надеюсь, она закажет не морепродукты и вспомнит, что я их терпеть не могу.
Первое, что я сделала, это закрыла свои окна шторами и плюхнулась на мягкую кровать. Уставилась на белый потолок, уже сейчас понимая, как меня раздражают светлые тона в этом доме.
Я повернула голову на подушке и начала осматривать убранство. Хотя рассматривать нечего – две двери, одна ведущая в ванную, а другая в гардеробную, туалетный стол с зеркалом, пушистый ковер перед кроватью и тот же горшок с пластмассовым цветком в углу комнаты. Я планирую немного обустроить свою спальню, как все предыдущие, чтобы заходить сюда как в свой лучший мир из гнетущего большого.
Мне каждый раз после переезда приходится закупать все необходимое, которое позволит мне чувствовать себя живой и занятой, только бы не сойти с ума от скуки и скудного образа жизни. Я как могу создаю свою мир среди подавляющего меня мира отца благодаря своим интересам и хобби.
Я люблю рисовать и играть на гитаре. Люблю читать и слушать музыку. Люблю спать, самостоятельно саморазвиваться в определенных сферах – психологии, экологии, менеджмента и литературы.
В углу будет стоять мольберт с комодом, где буду хранить краски и кисти. Рядом с прикроватной тумбой поставлю гитару. Приобрету книжную полку, так уж и быть из белого дерева, чтобы интерьер комнаты сохранял свой неизменный стиль. Из-за своей любви к литературе я заставляю отца перевозить все мои книги и каждый новый переезд их больше, поскольку я не перестаю их закупать. Мама часто ворчит и требует, чтобы я перешла на электронные. В этом я ей не сдаюсь и отстаиваю свои интересы.
Книги прекрасны и лишь благодаря печатным я могу углубиться в их мир и отказаться от своих жестоких реалий. Хотя бы в них я могу найти похожую на меня героиню и почувствовать себя не оторванной от нормального мира.
Я поняла, какая я настоящая благодаря постоянному анализу себя по ночам.
Спутанные блондинистые волосы по утрам, две кружки из-под кофе на столе, которые выпила ночью во время чтения, недописанный пейзаж на мольберте, несколько капель от слез, размывшие краску на бумаге или буквы на странице книги.
Я люблю океан, но не умею плавать. Я люблю свободу, но у меня ее недостаточно. Я люблю чувствовать, но чаще всего подавляю в себе все эмоции. Я не уважаю деньги, но трачу их, бросая в ветер, удовлетворенная этим, ведь эти бумажки только этого и стоят. Я люблю родителей, но они не понимают меня и создают так, будто я пластилин – как хотят, тем самым отталкивая от себя из-за отвращения и обиды. Я люблю быть доброй, но чаще всего я эгоистка, которую обидела жизнь.
Сверстники с разных уголков планеты мне говорят, что я обязана радоваться своей жизни, но они даже не представляют, что такое богатая жизнь. Видимо, мне и правда стоит общаться лишь с теми, кто мне по статусу и выслушивать истории о грязном сексе, темных играх, вечеринках. А когда они напьются, видеть их слезы и выслушивать жалобы, что их не понимают. Редко можно встретить нормальную богатую семью. Обычно в каждой одна и та же проблема – недопонимание, лицемерие и ненависть друг к другу.
Я – куча нереализованных амбиций, бесконечные мечты, которые никогда не станут реальностью, постоянная бессонница и стопка книг у кровати.
Я как неудачный проект, сломанная система, неспособная найти своего пристанища, словно лишняя во всей Вселенной, идея, которая слишком нереальная для воплощения.
Я одинокий странник в поисках ответов на собственные вопросы, которые способны мне дать лишь далекие звезды, когда смотрю на них по ночам и ковыряюсь в своей душе.
Я невольно начинаю жалеть себя и ощущаю, как по виску катится одинокая слеза. После стука в дверь, я быстро ее вытираю, как обычно скрывая то, что недовольна своей жизнью, и разрешаю войти.
Через дверной проем голову сует папа. Я знала, что это он, поскольку только отец не нарушает моего личного пространства, хотя бы когда я в своей спальне и деликатно стучит, выжидая разрешения войти. Мама же влетает как оса через открытое окно, не видя препятствий. Мне приходится иногда закрывать дверь, когда собираюсь удовлетворить себя хотя бы мастурбацией и в это время отстоять свои личные границы.
– Дочка, ужин на столе.
– Уже иду.
Я встаю с кровати и шаркающими шагами направляюсь за отцом.
Я занимаю свое место и вижу морепродукты. Мама точно умеет читать мои мысли и намеренно делает все, что не нравится мне, чтобы досадить и отомстить за все те моменты, когда я ее игнорировала.
– Ну что? За нашу очередную новую жизнь в новом месте, – с улыбкой говорит мама, поднимая бокал вина.
Отец берет свой стакан коньяка, а я поднимаю апельсиновый сок и чокаюсь, чтобы потом поставить стакан обратно на стол, так и не отпив из него.
– Алиса, – только и произносит мама недовольным тоном, когда видит, что я не пью после ее «грандиозного» тоста. Она всегда произносит мое имя полностью, когда недовольна мною.
– Мама, у меня аллергия на цитрусовые, – сдерживая раздражение, отвечаю я, складывая руки на столе в упор глядя на нее.
– Правда? Ой, – она издает смешок, закрывая губы ладонью в своей изящной манере, демонстрируя шикарный маникюр. – Забываю.
– Как и то, что я не люблю морепродукты, – продолжаю наседать я, поскольку уже не могу остановиться.
Чем старше я становлюсь, тем сложнее мне сдержать агрессию и раздражение на маму. Или это дело не в возрасте, а в том, что она не дает мне покоя и постоянно бесит своим нытьем и сплетнями. В особенности непониманием своей родной дочери.
– Ты даже не пробовала, – вставляет она свою коронную фразу, после которой по сценарию я должна замолкнуть и сделать так, как она хочет.
– Тогда и ты хотя бы раз попробуй понять меня! – повышаю я голос, когда во мне взрывается гнев.
Папа поднимает на меня удивленные глаза, оставляя без внимания свою красную рыбу, выпеченную в фольге с овощами. Мама поднимает одну бровь и непринужденное выражение ее лица меняется на тот самый, когда она готова обидеться. Меня это сегодня уже не пугает, и я сама в глубине души удивляюсь своему состоянию. Кажется, я действительно устала и мои внутренние убеждения послали меня, когда я долгое время их подавляла.
– Это тот момент, когда ты извиняешься, Алиса, – спокойно говорит мама, но в ее голосе можно уловить стальные нотки.
Я хмыкаю.
– Это тот момент, когда я ухожу, чтобы остудить пыл, – парирую я, снова отказываясь быть послушной и встаю со стула.
Мама молча смотрит мне в след, когда я покидаю столовую, прохожу мимо гостиной и достигаю выхода. Слышу лишь за своей спиной голос отца, успокаивающий маму:
– Она просто устала после дороги. Не принимай близко к сердцу и дай ей время.
Даже папа – крупный и строгий бизнесмен, танцует перед ней на двух лапках. Видимо, тоже понимает, что у нее не все в порядке с психикой и из-за крупной обиды точно сиганет с крыши или порежет себе вены. Он сам выбрал себе жену, и она олицетворяет его испытание жизни, которое есть у каждого человека. У меня – это они оба.
Терпеть не могу несправедливость. Почему я обязана постоянно ее понимать и давать ей свое внимание, когда она забывает даже о том, что у меня аллергия на цитрусовые и, что как только мои вкусовые рецепторы столкнутся с ними, я начну задыхаться и покрываться пятнами?
Я достигла пляжа, где теплый песок мешал свободному передвижению, когда мои ноги утопали в нем. Мои кроссовки остались где-то позади среди песка, когда я вслепую снимала их, смотря на море. Небо приобрело вечерние краски и отражалось на аквамариновой воде, создавая неописуемой красоты вид. Оно похоже на те, которые я часто рисую на мольберте или обычной бумаге. Рисуя небо, моя нервная деятельность становится более уравновешенной и у меня находятся силы терпеть негативные обстоятельства, окружающие меня каждый день.
На этот раз я вышла из себя, не найдя больше никаких сил сдержать своей злобы на маму, которая ведет себя как ребенок. Я могу сравнить себя с ней и с уверенностью сказать, что духовно и умственно определённо взрослее нее.
На этот раз у меня не получится успокоить себя перед мольбертом и красками. Я скорее буду размазывать краску бесцельно, а после устрою погром в спальне, поскольку злобы в мое сердце добавит еще то, что у меня не получается изобразить очередной потрясающий пейзаж, который часто очень походит на реалистичный вид, словно смотрю в окно, когда очень хорошо постараюсь.
Сегодня поведение мамы подтолкнуло меня к крайней, критической точке и остудить свой пыл у меня получится только в реальном мире, а не в мире моего воображения. Мне необходимо направить вспыхнувший адреналин в другое русло. Чтобы избавиться от одной грызущей душу эмоции, лучше всего будет разбудить иную.
Я даже не стала раздеваться до нижнего белья, когда без колебания зашла в воду. Сначала в теплое чистейшее море я погрузилась до щиколоток, а уже через секунду вода добралась до уровня моих колен. Еще через несколько секунд вода мешала моему свободному передвижению. Я зашла глубже до самой груди и ощутила, как мне стало трудно дышать. Я оцепенела на месте, когда страх охватил меня полностью и резко, как огонь вспыхивает и мгновенно разжигает сухой хворост.
От злобы не осталось и следа. Я даже забыла, что произошло несколько минут назад за столом, когда страх достиг мозга и будто вызвал амнезию. Я осознавала лишь то, что в данный момент погрузилась в воду до уровня груди, чего никогда не делала, тем более, когда находилась одна. Сейчас вечер, вокруг ни души. Молодежь свой ночной досуг проводит в городе, находя приключения на свою задницу, а более взрослые личности захотят провести свой вечер дома, занимаясь своими делами, но никак не на скучном пляже. Я совершенно одна и мне лучше не быть безрассудной.
Так бывает, когда человека охватывает страх, и он начинает зависеть даже от чужих людей. Когда мы чувствуем, что нашей жизни что-то угрожает, мы понимаем, насколько она ценна и как ее не хочется терять, поэтому ждем спасения от кого-угодно. Когда человек совершенно один и предоставлен самому себе, страха в сердце копится еще больше, и он парализует.
Часто дыша, я медленно развернулась, ощущая пятками мокрый песок. Обычно он является терапией для успокоения даже под водой, но я думаю только о том, насколько в опасной ситуации сейчас нахожусь. Вода будто давила на мою грудную клетку и собиралась убить удушением.
Я люблю океан, когда он является моим врагом. Я долбанная мазохистка.
Уже никакой завораживающий вид закатного неба и отражающего его океан меня не привлекают. Я слышу лишь звук волн неподалеку, который только усугубляет мое спокойное состояние в критические ситуации. В груди нарастает паника, что далеко неблагоприятно, ведь она только разрушает весь порядок в мыслях и логичность действий.
Я уже начинаю жалеть, что решилась на такой экстремальный способ по успокоению своих нервов.
Сделав несколько шагов вперед, я помогала себе руками. Сейчас они мне могут помочь, но если бы меня тренер снова попросил не касаться ногами дна, то они бы были бесполезны. Я не способна научиться плаванию. Этот навык словно удален из участков моего мозга.
Мне уже удалось натянуть улыбку на лицо, когда вода находилась на уровне моего живота. Я расслабилась и это стало моей ошибкой. До этого я находилась в напряжении и даже бы огромная волна не унесла меня дальше вглубь, но сейчас хватило небольшой, которая подняла мои ноги, и я перестала ощущать опору. Вскрикнув, я ушла на дно с головой и волновое течение унесло меня дальше. Намного дальше того расстояния, которое я прошла. Теперь, если я выплыву, то ноги не коснутся песка. Один выход – работа руками. Но они бесполезны!
Даже находясь под водой, я слышала свое дико клокочущее сердце, которое разрывалось от страха и паники. Эти эмоции мне очень мешали. Они всегда блокируют мой мозг и о благоразумии не может быть и речи. Как и в случае с раздражением и злобой, которые привели меня к гибели.
Я пыталась выплыть и хотя бы вобрать в легкие новую порцию воздуха, помогала ногами, отталкиваясь от дна, но у меня ничего не получалось. Вода однозначно идет против меня и это очень обидно.
Моим главным желанием является – не умереть от воды. Вот так вот странно, но я давно перестала быть нормальной.
Внезапно я почувствовала, как что-то сильнее обхватило мою талию и подняло вверх. Теплый воздух коснулся моего лица, и я жадно втянула его в себя, почувствовав, как мои легкие обрадовались этому дару.
Истошно кашляя, я все еще ощущала крепкую хватку на талии и вскоре уже оказалась на пляже. Падая на четвереньки, я продолжала кашлять и избавляться от воды, которой наглоталась. Мою талию уже не сжимали, но теперь осторожно хлопали по спине.
Когда я смогла справиться с приступом кашля, услышала мужской голос:
– Ты в порядке?
Я подняла и повернула голову на источник звука. Рядом со мной сидел парень лет двадцати на вид с черными волосами и чарующими голубыми глазами. Черт, да они такого же яркого цвета как эта вода в море, которая несколько минут назад пыталась меня убить. Может у меня развилась паранойя, когда я ощутила стремительное приближение смерти, но вдруг показалось, что эти глаза тоже несут убийственный характер.
Я поменяла положение и села на задницу, встряхивая руки и колени от песка. Вода продолжала дотягиваться до меня своими щупальцами, когда омывала пляж, а вместе с ним и мои ноги, согнутые в коленях.
– Да, – прохрипела я и тут же прочистила горло, шмыгнув носом.
Парень сел рядом со мной и тоже встряхнул руки. Он тяжело вздохнул, прежде чем снова заговорить:
– Ты же не пыталась убить себя?
Я снова прокашлялась.
– Нет. Просто я плавать не умею.
Он повернул ко мне голову, что сделала и я по неизвестной причине. Возможно, хотелось увидеть выражение его лица, о котором догадывалась. Ну конечно, он смотрит на меня как на ненормальную.
– Сумасшедшая. Зачем же ты тогда полезла в воду?
У него приятный низкий голос. Когда он говорит, меня будто обогревают теплые солнечные лучи. Этот голос вселяет успокоение в сердце, и я забываю о том, что несколько минут назад чуть было не задохнулась под водой. Сколько различных эмоций я сегодня испытала.
Я пожала плечами и снова посмотрела на небо, которое быстро потемнело.
– Считай, что захотела потренироваться и попробовать свои силы.
Парень усмехнулся.
– Этот риск мог стоить тебе жизни. – В голосе упрек, и я с недовольством покосилась на него.
– Тебе то что? Ты даже не знаешь меня.
Он снова посмотрел на меня, но уже веселыми глазами. В этой голубизне можно утонуть. Я мельком взглянула на море, а затем снова заострила внимание на лице парня, чтобы убедиться, что мне действительно не показалось и его глаза присвоили такой же яркий голубой цвет. Такая редкость, что мне не хочется отнимать от них взгляда.
– Для своего спасителя ты бы могла выбрать тон повежливее.
Я поджала губы и резко оторвала от него взгляд. И почему я такая эмоциональная. Из-за того, что я не могу контролировать себя, могу невзначай обидеть невинное окружение. Но кажется, в случае с этим парнем, ничего подобного не происходит.
Он непринужденно встает на ноги и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться с мокрого песка. В качестве извинения за свою резкость, я приняла его руку и встала на ноги, встряхивая шорты от песка другой рукой.
Внезапно я почувствовала, как мой спаситель сжал мою руку сильнее, и я с непониманием посмотрела на него, задирая голову назад. Только сейчас до меня дошло, что он без футболки, демонстрирует свой идеально натренированный торс. Парень лишь в непромокаемых черных шортах. Видимо, он бегал вдоль пляжа и увидел меня – несчастную утопленницу, по его первоначальному мнению.
– Ты вся дрожишь, – прохрипел он.
Я прочистила горло.
– Я чуть было не умерла, – напомнила я ему и таким образом объяснила свою дрожь.
– Ты сильно испугалась.
Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза и не усмехнуться, дабы снова не показаться грубой. Мистер очевидность в действии.
– У меня есть способ, как быстро забыть о «встрече со смертью».
Я нахмурилась и теперь не сдержала короткого смешка.
– «Встреча со смертью?»
– Не смейся. Это бабушкин способ и именно так она говорила.
Я не могла перестать улыбаться. Этот парень просто находка. Он забавный и, очевидно, с ним есть о чем поболтать, и разговор точно не приобретет скучный характер.
– Подумай о том, чего ты больше всего любишь в своей жизни. Продолжай думать об этом до тех пор, пока ты не почувствуешь облегчение в груди.
Может в этом есть смысл? Я начала думать о том, как обрету свои собственные крылья и перестану зависеть от родителей. Превращусь в свободную птицу и полечу куда захочу. Тогда я даже сильнее полюблю жизнь.
– А чего ты больше всего любишь? – вырвался из меня внезапный вопрос, которому сама удивилась, но не показала вида.
Парень опустил мою руку и смахнул мокрые черные волосы с лица, с кончиков которых постоянно капала вода и эти капли стекали по его щеке с выбритой щетиной. У него привлекательные черты лица с выделенными скулами и волевым подбородком. Черные густые брови и полные губы. И эти глаза…в них спрятался океан.
– Малиновый пирог.
– Пирог? – уточнила я, нахмурив брови.
– Малиновый.
– Неужели ты станешь думать о малиновом пироге, если «встретишься со смертью?»
– Ну да. Это то, чего я больше всего люблю в жизни, потому что его готовила бабушка и теперь этот пирог у меня больше никогда не получится попробовать.
Я уставилась на него как на инопланетянина, а парень всего лишь усмехнулся.
– Ты живешь где-то поблизости? Давай я тебя провожу.
Он быстро сменил тему, поэтому и я начала приходить в себя после странной беседы.
– Не стоит. Я живу вон в том прозрачном доме. – Я указала рукой на свой новый дом, который демонстрировал свое роскошное величие сквозь пальмы.
– Прозрачном? – Я снова заставила его усмехнуться. Неужели выгляжу такой нелепой на его глазах? – Ладно, пойдем, соседка. Мне в том же направлении.
Парень зашагал вперед, а я с раскрытым ртом отправилась за ним, стараясь нагнать его и не спотыкаться из-за песка.
– Надо же, мой спаситель оказался моим соседом.
Мы поднялись на небольшой холмик, который в отличии от песчаного пляжа зеленеет от травы и является границей между жилым комплексом и океаном. А уже через несколько секунд достигли территории моего дома.
– Теперь буду знать, что моей соседкой является чокнутая девчонка, которая на свой страх и риск лезет в воду будучи не умеющая плавать, – заговорил парень, поворачиваясь ко мне лицом.
Я посмотрела на двухэтажный дом, расположенный в нескольких метрах от моего. Он не такой роскошный, но хотя бы не стеклянный, а из белого камня и с нормальными окнами. Уверена, внутри очень уютно.
Я хмыкнула, когда снова заострила внимание на парне и вернулась к нашему диалогу.
– Ну а я буду знать, что моим соседом является клоун, который в любое время может развеселить меня.
Парень посмеялся. Его смех нежный, но вместе с тем и глубокий, ласкающий слух.
– Я подумал, что ты скажешь, что рядом с тобой живет твой спаситель, которому ты обязана по гроб жизни.
Я скрестила руки на груди и показала гордый вид.
– Самомнение, граничащее с манией величия.
– Меня еще никто никогда не называл клоуном. Особенно девушки. Не удивительно, что моя самооценка достаточно высока. Ты все в жизни ставишь наоборот? Даже такого идеального парня опускаешь до клоуна.
Я цокнула языком и закатила глаза. Возможно ли осадить этого парня?
– Невероятно.
– Добрых снов, чокнутая, – проговорил он каким-то издевательским тоном и развернулся, покидая меня.
– Сам ты чокнутый, – пробубнила я себе под нос и вздохнув, отправилась в дом, в который возвращаться совсем не хочется.
Закрыв за собой стеклянную дверь, я сразу направилась к лестнице в нетерпении принять душ. С меня сыпался песок и это в буквальном смысле, поскольку я вся покрыта им, что уж говорить о пятках. Моя обувь осталась где-то на пляже и как обычно у меня нет привычки переживать за вещи, которые мне удается с легкостью купить и забыть о них через несколько дней.
По мере приближения к своей спальне, я начала слышать странные звуки, исходящие из комнаты родителей, которая находилась напротив моей. Мне понадобилось еще несколько секунд для того, чтобы сообразить, что это гребаные стоны моей мамы. Закатив глаза, я толкнула дверь своей спальни и быстро скрылась за ней. Видимо, папа решил таким способом избавить ее от стресса, который я, как плохая дочь, предоставила ей за столом.
Я решила немедленно принять душ, скрываясь в ванной комнате. Раздевшись и небрежно бросив грязную одежду на гранитный пол, я залезла в душевую кабинку и включила воду. Вода полилась на меня и начала барабанить по плечам и макушке, оглушая все вокруг. Остались лишь мои мысли, громко кричащие в голове и заполняющие своим голосом мою душу.
Все же странный совет того парня мне помог. Мое тело больше не тряслось от страха, и я забыла о том, насколько жестоко вода хотела забрать мою жизнь, не преставая думать о том, что больше всего люблю.
Я даже не спросила его имени. Он отвлекал меня своим поведением. Интересно, он со всеми незнакомыми людьми ведет себя так непринужденно? Порой парень показывал свое высокомерие, но меня оно никак не раздражало, а даже забавляло. Будто таким поведением он придерживается непотухающего энтузиазма и скрывает от чужих глаз важные закоулки своей души.
Может, я сразу прониклась к нему доверием и мне было легко с ним потому, что мы немного схожи с этим парнем? Уверена, у него тоже большая душа с самыми различными переживаниями и тайнами, которые он не может раскрыть каждому, а лишь избранному человеку. Очень странно, но уже складывается впечатление, словно я готова выложить ему все, что таится в моей душе и даже в мыслях.
Я тряхнула головой, будто таким образом могла отогнать этого парня из своих мыслей, но его образ так и продолжал мелькать перед моими закрытыми глазами. Его тело покрыто многочисленными родинками.
Я открыла глаза и невольно посмотрела на свои вытянутые руки, затем взглядом прошлась по животу, ногам. Я всегда считала, что родинки на моем теле – это недостаток и ненавидела их. Не находила причин любить их и принять. Смотря на них со стороны, например, разглядывая на теле того парня, родинки выглядят даже привлекательно. Может это только на мужском теле, а на моем они смотрятся отвратительно?
Я снова закрыла глаза и принялась мыть волосы. Жаль, что мысли о том парне, который еще и является моим соседом, не сотрутся. Он мгновенно заполнил собой мою голову, я потянулась к нему и готова доверять. Такое чувство, будто знаю его всю жизнь и это очень опасный сигнал, который говорит о привязанности к человеку. Это то, что я должна избегать, но увы, мне только сейчас удалось осознать, что невозможно контролировать свои чувства, особенно если они очень сильны и вспыхнули словно пламя в груди.
Я обмотала свои волосы и тело полотенцами и без сил упала на постель. Очень хотелось надеяться на то, что такие ощущения и чувства обострила во мне ночь и завтра днем я уже забуду о тяге к соседскому парню. К тому же я находилась на грани смерти и совсем по-иному начала ощущать даже жизнь, а этот парень буквально вырвал меня из ее лап, и моя душа потянулась к своему спасителю. Эти рассуждения можно взвалить на психологию и человеческую психику, чтобы было проще воспринимать.
Я закрыла глаза и натянула на себя одеяло. Завтра я снова буду той прежней Алисой, которая умело способна избегать привязанности и близких отношений с людьми, которая умеет скрывать свои чувства и менять личности, принимая для любой ситуации подходящую.
С приятной усталостью в теле я смогла быстро заснуть на новом месте с предвкушением прожить несколько долгих месяцев в Майами с отрывом. Только так мне удастся избежать мучительного голоса своей души, которая тихо молит о помощи. Не знаю, как долго я еще могу игнорировать этот голос.
Глава третья
Уильям
«Прости меня! Я просто дура!»
С равнодушным лицом читаю полученное сообщение и цокаю языком, закатывая глаза. Нажимаю на набор ответного сообщения и своим большим пальцем набираю буквы, высвеченные на экране, складывая колкие слова, которые обязательно заденут ее.
«Ты не дура. Ты шлюха, Эбби».
Блокирую мобильник и бросаю его на другую сторону дивана. Засовываю руку в пластиковое ведро с попкорном и кидаю несколько штук в рот, заостряя внимание на телевизоре. Там показывают боевик и лишь этот жанр мне по душе. Мобильник в стороне продолжает вибрировать, получая ответные сообщения от девушки, которая стала бывшей несколько часов назад, когда я узнал, что она трахается с моим другом. Этот звук начала меня раздражать, напоминая о случившемся. Я думал, что боевик отвлечет меня от моей «трагедии» и мои мысли будут направлены только в русло фильма, прокручивая различные варианты исхода событий и судьбы героев. Но предательница настойчиво дает о себе знать и не дает мне желанного покоя.
Я резко поднимаюсь с мягкого дивана и стягиваю с себя футболку, обнажая торс. Кидаю ее на диван, на то место, на котором сидел несколько минут назад, и стремительно направляюсь к выходу из дома, оставляя позади настойчивые звуки мобильника и не помогающий ни коим образом фильм с крутыми сюжетными поворотами. Телевизор остается включенным, исходящий свет от которого освещает гостиную, которая накрылась вечерним мраком улицы.
Я дохожу до входной двери, включаю свет в прихожей и сажусь на небольшой пуфик, чтобы обуть кроссовки. Тем временем слышу торопливые и вместе с тем мягкие шаги со стороны кухни, которые стремительно приближаются ко мне.
– Сынок, ты на пробежку? – слышу я интересующий голос мамы и встаю с пуфика, выпрямляясь.
– Да, мам. Пропускать тренировки нежелательно, – улыбаюсь я ей.
– Сегодня ты как-то рано. Обычно выходишь за час до ужина.
Мне просто необходимо как можно скорее остудить свой пыл и заглушить взрывные негативные эмоции. Еще целый час до назначенного истинного времени для пробежки я не смогу вытерпеть.
– Сегодня решил раньше.
Я уже хотел выйти, но голос мамы снова остановил меня.
– Надеюсь, ты не гонять собрался в вечернее время?
Я напрягся. Страшные воспоминания ударили по голове, вызывая печальные эмоции, но я постарался сохранить непринужденный вид.
– Ну я же обещал тебе, что больше не стану гонять на мотоцикле по вечерам, – продолжал я ободряюще улыбаться, дабы кое-как успокоить и убедить маму.
Она с подозрением смотрела на меня, но вместе с тем в голубых глазах мамы купается еще маленькая доля страха, который раздувается в ее душе.
– Я больше не хочу видеть, как спасают твою жизнь в стенах больницы, – сдавленно проговорила мама и быстро скрылась, снова уходя на кухню.
Она всегда избегает меня, когда ее эмоции оголены, а слезы так и вырываются из глаз. Мама никогда не любила показывать свою печаль или тревогу. Я знаю, что она не желает огорчать меня, словно считает, что обременяет меня своим печальным состоянием.
С самого детства, с одиннадцати лет, я стараюсь сохранять душевное равновесие моей матери и подавляю свое импульсивное поведение, дабы не разрушить ту хрупкую стабильность, которую мама самостоятельно выстраивала несколько месяцев после гибели моего отца. Уже после тех страшных событий, произошедшие десять лет назад, моей главной миссией в этой жизни является – не огорчать маму. Я не делаю из нее слабую, наоборот, эта женщина очень сильна духом, что даже способна все свои переживания, тревоги и любые эмоции спрятать в себе. Просто очевидно, что с отцом она была сильнее, а его гибель растормошила внутренний мир мамы и ее стальной стержень покрылся трещинами. Моим детским капризам было не место в жизни матери, как и моему подростковому становлению. Я старался и стараюсь быть примерным сыном, заставляя Андрею Хилл только улыбаться.
Но нашим желаниям не всегда свойственно сбываться. Даже таким, на первый взгляд, элементарным.
Я коснулся своего шрама на голове, который уже давно покрылся моими волосами. Лучше бы вместо этого были детские капризы.
Тяжело вздохнув, я открыл входную дверь и покинул дом.
В лицо ударила ночная прохлада. Где-то вдали послышался звук воды, ударяющийся о берег плавными движениями. Я глубоко вдохнул в себя свежий кислород, ощущая самые различные запахи, которые острее всего можно прочувствовать именно в вечернее время. Днем эти запахи словно поглощает в себя палящее вечное солнце, которое в Майами редко закрывают тучи.
Я размял плечи и зашагал в сторону моря. Обойдя зеленый холм, я спустился вниз и достиг песка, в котором мои ноги мгновенно начали утопать. Пробежкой я обычно занимаюсь вдоль берега, куда добралась вода и превратила песок в твердую поверхность. Мне нравится бегать именно здесь, поскольку после утомительной пробежки все мое тело, покрытое потом, начинает ныть, а напряжение способна снять вода. Я окунаюсь в океан и возвращаюсь домой, где уже принимаю полноценный душ.
Постепенно я уходил в свои мысли, слыша лишь свое собственное тяжелое дыхание. Мне нужно пробежать большое расстояние, чтобы начать ощущать только физическую усталость и думать о том, как бы скорее завалиться в постель и заснуть. Когда моя голова переполнена, я, соответственно, бегаю до изнурения, только бы избавить мозг от бесполезной информации. Как, например, сегодня.
Месяц назад в клубе я познакомился с одной девушкой, с которой у нас очень быстро завязались отношения. Я толком ее не знал, да и не хотел узнавать, ведь понимал, что эти отношения лишь на лето, пока я нахожусь в Майами. У Эбби красивое лицо, стройное, идеально загорелое тело, с ней хорошо было в постели, а умом она не блистала. С ней мало о чем можно было поговорить, но мне и так было комфортно существовать в этих отношениях. Как в принципе и ей. У нас с ней не было душевной привязанности, но и в свободных отношениях мы не состояли, чтобы спать с кем попало. Но кажется, только я так думал. Эта девица решила сделать из меня дурака и усидеть на двух стульях сразу. Точнее, в ее случае, на двух членах. Сегодня мне довелось узнать от друга эту пошлость. Он решил быть со мной честным и не разваливать дружбу из-за недостойной девицы.
Так или иначе, как бы я сильно не переживал из-за этой дерьмовой ситуации, мне все равно неприятно это осознавать – меня умело обводили вокруг пальца целый месяц. Возможно, если бы я интересовался жизнью Эбби, если бы хотя бы немного контролировал ее, то узнал обо всем быстрее. А так складывается ощущение, будто Эбби было удобно, что я не такой навязчивый и внимательный к ее жизни.
Черт со всем этим. Не хочу больше в этом копаться и этому дерьму не место в моей голове. Понимая это, я прибавляю скорость.
Мой взгляд падает на воду, когда я вижу там какое-то движение. Обычно в вечернее время людей на пляже практически не бывает и поэтому любого человека можно легко увидеть в огромном пространстве. Я вижу, как легкая волна проглатывает в себя девушку и начинаю останавливаться, продолжая с подозрением наблюдать за происходящим. Не знаю почему, но я вдруг почувствовал, что ей необходима помощь, без которой она не сможет выплыть на берег самостоятельно. Я простоял на месте несколько секунд, наблюдая за горизонтом, и до последнего надеялся, что моя интуиция меня подводит, и девушка сейчас покажется из-под воды. Но этого не случилось. Волны продолжали биться о воду, по тому месту, где пропала девушка и я окончательно осознал – она не выплывет.
Мои ноги сами по себе понесли меня к воде. Я нырнул, чтобы быстрее добраться до нужного места и в следующую минуту увидел утопающую. Она неумело махала руками и ногами, пытаясь выплыть наружу. С такими паническими движениями она точно этого не сделает.
Я обхватил ее за талию и потащил наверх. Как только мы достигли воздуха, девушка жадно вобрала в себя кислород и начала истошно кашлять. Я решил как можно скорее добраться до берега, гребя одной рукой, а другой продолжал удерживать девушку, прижимая ее к своему телу.
Когда она упала на четвереньки на пляже, тоже самое сделал и я, похлопывая ее слабо по спине. А когда ее приступ кашля прекратился, заговорил:
– Ты в порядке?
Она подняла и повернула голову. Тяжело дыша девушка внимательно смотрела на мое лицо своими желтовато-карими глазами, будто изучала. Она выглядела напуганной, но уж этому я не должен удивляться. Девушка чуть было не утонула и не лишилась своей жизни таким жалким способом.
Через несколько секунд она оторвала от меня свои необычные глаза и поменяла положение: села на задницу, встряхивая руки и колени от песка. Я назвал ее глаза необычными, поскольку мне показалось, будто сами солнечные лучи в них скрылись. Они передавали какой-то необычный цвет, гипнотизировали и этим завлекали в свои сети.
– Да, – прохрипела она и тут же прочистила горло, шмыгнув носом.
Я вздохнул и тоже решил сесть рядом с ней, встряхнув руки. Я не мог не задать ей волнующий меня вопрос и плевать, если он окажется бестактным. Я всегда являлся прямолинейным человеком и на незнакомых людей мое качество тоже распространяется.
– Ты же не пыталась убить себя?
Девушка снова прокашлялась. За такое короткое время, находясь под водой, она изрядно наглоталась ее.
– Нет. Просто я плавать не умею.
Я посмотрел на нее так, словно рядом со мной сидит психически неуравновешенная, которая способна выкинуть все что угодно, даже то, что может навредить ее жизни. Девушка направила на меня свой взгляд и уже выглядела совершенно спокойной. Или ей плевать на свою жизнь, или она просто быстро адаптируется к обстоятельствам. Она спасена и волноваться больше повода нет. Нет смысла попусту трястись от страха. То есть ее эмоции быстро приходят в нужный лад.
– Сумасшедшая. Зачем же ты тогда полезла в воду?
Эта девушка кажется мне необычной. Я уверен, сейчас она снова даст мне странный ответ на вопрос, который меня удивит.
Она пожала плечами и посмотрела на небо.
– Считай, что захотела потренироваться и попробовать свои силы.
Я всего лишь усмехнулся. Мне знаком этот образ жизни. Вечный риск, чтобы узнать себя и свои способности лучше. Когда я сам такой, это мне кажется абсолютно нормальным, но стоило увидеть подобное со стороны, мне становится не по себе.
– Этот риск мог стоить тебе жизни.
В моем голосе упрек, и я сам не знаю, как у меня это получилось. Какое право я имею осуждать ее за безрассудство, когда у самого кровь кипит только лишь от одной мысли о риске.
– Тебе то что? – внезапно рявкнула она.
Ее острые зубки заставили меня быстро откинуть недовольство. Я снова посмотрел на нее, но уже веселыми глазами. Я заметил, как она разглядывает мои глаза и, кажется, сравнивает с аквамариновой водой. А мне хочется сравнить ее глаза с солнцем.
– Для своего спасителя ты бы могла выбрать тон повежливее, – нежно проговорил я.
Пораженная девушка поджала губы и резко оторвала от меня взгляд. Наглая и очень эмоциональная. Эти качества в девушке обычно отталкивают парней, но мне наоборот нравится ее непокорность.
Я встаю на ноги и вытягиваю ей руку, чтобы помочь подняться с мокрого песка. На мое легкое удивление, девушка принимает мою помощь и берет за руку, поднимаясь за мной. Она подавляет в себе дикую натуру и это заметно.
Я не стал сразу отпускать ее руку, а наоборот сжал ее в своей, когда ощутил то, насколько ее кожа похолодела и как сильно она дрожит. Я неосознанно посчитал, что просто обязан успокоить незнакомку, поскольку имею отношение к ее спасению. Девушка выглядит спокойной, но все равно все еще уязвима и это выдает ее симптоматика.
– Ты вся дрожишь, – прохрипел я.
– Я чуть было не умерла, – ответила девушка глядя в мои глаза.
– Ты сильно испугалась.
Возможно, я просто озвучиваю очевидные вещи и выгляжу глупо, но мне не всегда доводится спасать утопающих и успокаивать их шаткое состояние.
– У меня есть способ, как быстро забыть о «встрече со смертью».
Она нахмурилась и не сдержала короткого смешка.
– «Встреча со смертью?»
Главное в такой момент говорить, но только не молчать, дабы отвлечь от потрясения. Говорить о всякой ерунде, даже выдуманной. Но я решил говорить с этой девушкой о той же ерунде, но из жизненного опыта.
– Не смейся. Это бабушкин способ и именно так она говорила.
Девушка продолжала улыбаться и, признаться, ей очень идет эта искренняя улыбка. Каким бы идиотом я не казался сейчас, но она внимательно ждала продолжения.
– Подумай о том, чего ты больше всего любишь в своей жизни. Продолжай думать об этом до тех пор, пока ты не почувствуешь облегчение в груди.
Девушка опустила глаза и задумалась. Этот метод действительно работает и мне его правда озвучила бабушка, когда я был у нее в гостях в Лос-Анджелесе в девять лет. Я тогда кое-как смог убежать от злой собаки и так же находился на грани смерти. Бабушка успокаивала меня, стараясь держать спокойный вид, но я слышал, как сильно билось ее сердце, когда она прижимала мою голову к своей груди. Тогда она попросила меня подумать о том, что я больше всего люблю и эти мысли унесли меня в облако мечтаний. Это психологический прием, когда мозг абстрагируется от стрессовой ситуации и воспроизводит наши мечты.
Девушка снова подняла глаза. Ее рука в моей руке трясется уже не так сильно.
– А чего ты больше всего любишь?
Я опустил ее руку и смахнул мокрые черные волосы с лица. Когда у меня была подобная ситуация, а бабушка меня успокаивала и попросила думать о том, что люблю, я попросил ее сделать малиновый пирог. Возможно, я так сказал, потому что не мог найти в затворках своего девятилетнего сознания то, что люблю больше всего. Я просто любил бабушкин малиновый пирог. Но даже сейчас, в двадцать лет, я решил ответить этой девушке то же самое, что бы сказал в девять.
– Малиновый пирог.
– Пирог? – уточнила она, нахмурив брови. Когда она их хмурит, солнце словно заслоняют серые тучи. И почему я продолжаю смотреть в ее глаза? Обычно я оцениваю данные девушки.
– Малиновый, – подтвердил я.
– Неужели ты станешь думать о малиновом пироге, если «встретишься со смертью?» – с улыбкой спросила она.
– Ну да. Это то, чего я больше всего люблю в жизни, потому что его готовила бабушка и теперь этот пирог у меня больше никогда не получится попробовать.
Бабушка умерла, когда мне было десять. Папа, ее сын, тогда еще был жив и смог с достоинством похоронить свою мать. Мы даже не подозревали, что через несколько месяцев смерть придет и за ним.
– Ты живешь где-то поблизости? Давай я тебя провожу.
– Не стоит. Я живу вон в том прозрачном доме. – Она указала рукой на свой дом, который я смог разглядеть сквозь пальмы.
– Прозрачном? – я усмехнулся. Она забавная и не скрывает своей странности. – Ладно, пойдем, соседка. Мне в том же направлении.
Я направился в сторону ее дома. Девушка мне показалась интересной, и я бы не упустил возможности продолжить с ней общение, но считал, что больше никогда ее не увижу. Никогда не верил в судьбу, но сегодня она словно ударила меня по голове, заставив наконец заметить ее. Незнакомка живет прямо рядом со мной.
– Надо же, мой спаситель оказался моим соседом.
Я ничего не ответил, а лишь улыбнулся. Девушка шагала позади меня, все еще тяжело дыша. Думаю, завтра она придет в себя окончательно.
Вскоре мы наконец достигли ее дома и остановились на тротуаре. Я повернулся к ней лицом и заговорил:
– Теперь буду знать, что моей соседкой является чокнутая девчонка, которая на свой страх и риск лезет в воду, будучи не умеющая плавать.
Она сначала осмотрела мой дом, а затем хмыкнула, когда снова заострила внимание на мне и вернулась к нашему диалогу.
– Ну а я буду знать, что моим соседом является клоун, который в любое время может развеселить меня.
Я не сдержал смеха. Я был уверен, что она ответит мне, поэтому выдал колкую фразу в ее адрес. Захотелось продолжить этот странный диалог, который мне непривычно вести с девушкой. Обычно они показывали себя нежными и ранимыми натурами, женственными, дабы произвести впечатление. А здесь совершенно иной экспонат. Что бы я не сказал, она не уйдет обиженной, а постарается найти ответный словесный удар. С ней не соскучишься.
– Я подумал, что ты скажешь, что рядом с тобой живет твой спаситель, которому ты обязана по гроб жизни.
Она скрестила руки на груди и показала гордый вид.
– Самомнение, граничащее с манией вели�