Белая Роза

Пролог

На новую Луну желанье загадай

– она исполнит, лишь веру не теряй.

(Вуно́рская присказка)

В обители при храме Орáи, главном храме империи Вуно́р, что располагался в горах на востоке столицы, не спала Белая роза.

Она стояла у окна, закрытого решёткой, и смотрела в тёмное небо. Как вдруг из-за угла появился яркий огонёк лампы и заставил Белую розу прищуриться, испуганно прикрыть руками лицо.

По стеклу требовательно постучали. Белая роза, вздохнув, опустила руки, позволив себя рассмотреть. Огонёк повисел немного за окном, а затем качнулся в сторону и исчез.

– Тц, – раздражённо прицокнула Белая роза.

Придержав длинные белые волосы, она подняла с пола крошечную, с половину ладони, лампу, поставила на подоконник и, сделав всего шаг, села на кровать.

Ждать долго не пришлось: вскоре щёлкнул замок, дверь скрипнула, и в комнатушку ворвался слепящий свет. За ним появилась пожилая жрица.

– Чего это вы не спите, святая?

– А ты, Волина?

Жрица нахмурилась, и морщины превратили её лицо в капусту.

– Нечего по холодному полу разгуливать. Опять будете кашлять, а мне вас лечить.

– Я встала ненадолго, посмотреть на Луну, – сухо объяснила Белая роза.

– А-а-а-а, – понятливо протянула Волина. – Помню, мы в детстве каждую новую Луну высматривали и пели: месяц, месяц, выходи, да желанье забери.

– И забирал?

– Забирал, в те времена и не такие чудеса случались. Но вы, святая, не занимайтесь глупостями, ложитесь. – Она проследила, что Белая роза забралась под одеяло, и, перед тем, как выйти в коридор, добавила: – А если хотите чего, лучше помолитесь Орáи.

Дверь снова скрипнула, впустив полумрак, в замке́ повернулся ключ, и наступила тишина.

– Если бы это помогало, меня бы давно здесь не было, – тихо проворчала Белая роза и сосредоточила свой взгляд на маленьком огоньке лампы.

***

В особняке Оттанидисов, что находился на юге столицы близ озёр, не спала Каталина.

Она тихонько пересекла первый этаж, где траурные красные покрывала прятали всё: от мебели до картин и гобеленов, тайком спустилась в сад и свернула к старому фонтану, заросшему травой. Оглядевшись, шёпотом позвала:

– Милетон.

От деревьев отделилась тень, зашуршали шаги.

– Тебя никто не видел? – спросил мужской голос, приблизившись, и в руку Каталины всунули тканевый мешочек.

– Никто. Следят за пустой комнатой, – довольно ухмыльнулась она и вытряхнула на ладонь два сверкающих камешка.

От их света волосы Милетона вспыхнули золотом, в рыжевато-коричневых глазах заплясали огоньки.

– Когда ты уезжаешь? – нахмурился он.

– В конце Луны. Дядя хочет, чтобы я поступила в храм до праздника.

– Торопится.

– Угу, – Каталина принялась накручивать на пальцы прядь каштановых волос. – Я сбегу.

– Нельзя, только усугубишь свои проблемы.

– Не хочу покорно сидеть в храме до совершеннолетия. Мне всего шестнадцать! За два Цикла света все встанут на дядину сторону. Слышал, что он рассказывает? Будто я тронулась умом от горя! – возмущённо воскликнула Каталина.

Где-то вдалеке залаяла собака, к ней присоединилась вторая, третья. Кто-то на них прикрикнул, и снова наступила тишина.

– Скверный слух. – Милетон покачал головой. – Хорошо бы разыграть карту любящей дочери, старикам из совета такое понравилось бы.

– А что с храмом? Как мне оттуда выбраться? Я думала отравить дядю и под предлогом заботы о нём вернуться в герцогство, но, боюсь, не получится: дядя ничего от меня не примет. Подозреваю, даже мои письма он приказывает открывать слугам.

– Тебе нужна поддержка, чтобы снять опекунство. Сначала бы получить разрешение остаться в столице, – Милетон потёр подбородок. – Нужно что-то заметное, может быть, скандальное.

– Отравить императора? – съязвила Каталина.

– Но что можно безнаказанно списать на потрясение от пережитого горя.

Подул ветерок, зашелестели лохматые деревья. Каталина, вздрогнув, поёжилась.

– Возвращайся к себе, Каталина, у нас ещё есть время подумать.

– Ты иди, я… – она замялась.

– Решила загадать желание? – усмехнулся Милетон. – Разве я не говорил тебе, что это выдумки торговцев?

– Говорил. А если получится? Вот возьмёт Луна и исполнит для меня желание?

– Конечно, – Милетон широко улыбнулся, – для тебя и Солнце бы начало исполнять желания.

Смущённо фыркнув, Каталина опустила голову.

***

Не спала и Филена.

Убедившись, что никто не обращает на неё внимания, она зашла в старый трактир, затерявшийся на окраине столицы. Внутри воняло дешёвым вином и подгоревшим хлебом, монотонно рыдала гармонь. Филена протиснулась сквозь шумную толпу и заняла место у окна.

– Каждый раз удивляюсь, сколько людей готовы не спать в эту ночь, – раздался тихий голос.

Перед Филеной приземлился пухлый конверт. Отодвинув стул, напротив сел мужчина в зелёном балахоне с капюшоном, прикрывающем глаза.

– И как не поверить, что байку про Луну сочинили трактирщики? – продолжил он.

– Это всем на руку, – откликнулась Филена и посмотрела на конверт. – Тут всё?

– Документы и рекомендации.

– Мне бы ещё одежду поприличней.

– Предусмотрено. Внутри адрес и время, вам помогут. Только, гм, вы же понимаете, что даже с идеальными рекомендациями в вашем возрасте будет сложно наняться служанкой?

– Что не так с моим возрастом?

– Благородные любят брать девчонок, что прослужат ещё тридцать Циклов света, – развёл руки мужчина и предложил: – Ещё не поздно изменить циферки.

– Не надо, – Филена заправила за уши седые короткие волосы. – И так управлюсь.

Мужчина улыбнулся:

– Тогда я вас оставлю, не буду мешать вашей встрече с Луной.

– О, не беспокойтесь, мне от Луны уже ничего не нужно.

– Да? – удивился он, поднявшись из-за стола. – Выходит, вы счастливица. Надеюсь, ваша удача коснётся и меня. Светлой ночи.

– Светлой.

Филена, сунув конверт в карман, проводила взглядом зелёный балахон, а когда тот скрылся за дверью, отвернулась к окну.

«Слышала?» – обратилась она к невидимой в небе Луне. – «Он назвал меня счастливицей. Тебе, небось, смешно там, за облаками. Ну смейся, смейся, пока я своими руками не покарала твоих детей за грехи».

Глава 1. Новая жрица

Ночь выдалась дождливой, низкое серое небо ещё долго не расставалось с облаками, и утром свет с опозданием проник в небольшую комнатушку. Лениво расползся по стенам жёлтыми, едва заметными пятнами, впитался в белые одеяния, висящие на крючках у двери, и накрыл узкую кровать, где под одеялом спала Белая роза.

Почувствовав тёплое прикосновение, она распахнула глаза. Одеяло полетело в сторону. Белая роза села, потянулась рукой к окну, примерилась больши́м пальцем к выглядывающему солнечному боку. И хрипло воскликнула:

– Ах!

Вскочив, сорвала с крючка белую рясу и, натянув её одним резким движением поверх ночного платья, повернулась к окну, рухнула перед ним на колени, сложила руки на груди, ладонь на ладонь, порывисто выдохнула. Затем ещё раз, уже спокойнее, и снова – легче, пока звук её дыхания не растворился в тишине.

Она нахмурилась, поглядела на дверь. Но только большой палец перекрыл торчащее в окне Солнце, раздался скрежет ключа. Белая роза едва успела вернуть руки на грудь, когда в проёме появилась невысокая жрица в длинной тёмно-серой мантии и, поклонившись, выпалила:

– Прошу понимания, Ваше Святейшество, я не хотела заставлять вас ждать.

– Всё в порядке, – Белая роза слабо качнула головой. – Видно, богиня желала пообщаться со мной подольше. – И, оттолкнувшись от пола, поднялась.

Её взгляд ухватился за рыжие волосы жрицы – они торчали из-под серого платка и казались инородно яркими среди светлой обстановки обители.

– Вставай, я совсем не сержу… – внезапно Белая роза закашлялась и, отвернувшись, прикрыла рот.

– Ваше Святейшество! – испуганно воскликнула жрица. – Что с вами? Мне позвать старших? Настоятельницу?

– Успокойся, просто в горле пересохло, – прохрипела Белая роза, подумав:

«Как же надоел этот кашель: все уже считают меня больной».

– Из-извините, – смутилась жрица.

– Кхм, и обращайся ко мне проще, по имени, хорошо? – добавила Белая роза.

– Х-хорошо.

– Где Волина?

– Так… перевели её.

Белая роза хмыкнула, но сказать ничего не успела: раздался протяжный звук сигнального горна. И жрица первой выскочила в короткий арочный коридор, наклонилась, чтобы подставить белые тканевые туфли Белой розы к порогу, и сразу же отпрянула в сторону. Быстро извлекла из недр рясы толстую связку ключей и потянулась открыть дверь парной.

– Не стоит, уже нет времени на омовение, – остановила её Белая роза, перешагнув через порог в туфли.

– Почему? Если пойдём коротким путём, то хватит. А я вам уже и воды натаскала.

– Коротким путём? – заинтересовалась Белая роза. – Где это?

– За бывшей молельней, – жрица кивнула в сторону. – Мне старшие показали. Быстро, и ступенек нет. Вы никогда там не ходили?

– Никогда… Но ты уверена, что мы не опоздаем?

– Я бы не стала вам врать, Ваше Свя… тейшество.

– Тогда решено, пойдём твоим путём, – легко согласилась Белая роза.

По взмаху её руки жрица зашумела ключами, открыла комнату напротив. Наружу выплыло облако пара.

– Я выйду до второго горна, – пообещала Белая роза и хлопнула дверью.

***

Когда вода в чане начала остывать, Белая роза встала, стряхнула с себя остатки трав и цветов, и, перешагнув через склизкий бортик, спустилась по маленькой приставной лестнице. Натёрла худое тело полотенцем, промокнула лицо и, собравшись, вышла навстречу рыжей жрице.

– Ваш утренний хлеб, – та подала тарелочку с жаренным в масле кусочком хлеба размером с палец – видно, успела сбегать до кухни и обратно.

Пока Белая роза ела, жрица проворно растянула белую мантию, с трепетом предложила:

– Позволите, я пройдусь щёткой по вашим волосам?

Взвизгнул второй горн.

– Разве нам не стоит поторопиться? – дожевав, уточнила Белая роза, неловко вдев руки в просторные рукава.

– Нам и полгорна хватит, – пообещала жрица и сунулась в мыльную комнату за щёткой. – Я быстро. Наклоните голову.

Белая роза напряжённо дёрнулась назад.

– Больно? – испугалась жрица.

– Нет.

– Вот, умею я волосы чесать. Я, когда в долине жила, всех чесала и заплетала. – Жрица говорила свободно, полностью отдавшись воспоминаниям. – Даже как-то перед Великим днём пришлось до рассвета не спать, помогать всем сёстрам с причёсками.

– Сёстрам? Ай! – попытавшись повернуться, Белая роза вскрикнула, когда щётка дёрнула прядь.

– Стойте ровно, – отчитала её жрица, но, поняв, что натворила, застыла.

– У тебя есть сёстры? – переспросила Белая роза, сделав вид, что не заметила ошибки.

– Т-трое младших.

– Зачем же ты пошла в храм?

– Кто-то должен был. У нас в семье все… – жрица помедлила, – рыжие. Вот и пошла я в храм Солнца, замаливать грехи, – она вновь принялась вычёсывать волосы Белой розы. – Мне говорили, что отправят в храм Луны после первой ступени обучения. А на распределении посмотрели и решили: росточком-то я не вышла, подумают все, что ребёнка сделали жрицей Луны, замучают священников жалобами. Так и оставили в храме Солнца. Там меня один господин заметил, сказал, что с таким голосом нужно в храм Ораи. Я сразу и скумекала: если попаду, это же какое освобождение от пошлины моей семье выпишут.

Белая роза неловко поджала губы, опустила взгляд. Она не могла заставить храмы отказаться от старого заблуждения, будто темноволосые или рыжие – это грешники, отмеченные богиней. Да, уже мало кто в это верил. Как иначе, когда за время войн и расширения империи коренное светловолосое население давно перемешалось с разными народами? Но в каждом новом Цикле света выдавались сотни тысяч листов Пошлины кары, незаменимых для поддержки казны. А листов освобождений, выписываемых грешникам, поступившим на службу в храм, – единицы.

Жрица отошла, щётка глухо клацнула о скамейку.

– Всё? – Белая роза провела рукой от макушки до кончиков волос у поясницы.

– Всё, святая. Можем идти, надо сверну…

– Я знаю, где старая молельня, – перебила Белая роза.

Оставив жрицу закрывать двери, она прошла к выходу, спустилась на дорожку из светлой мраморной крошки и на мгновение остановилась, вгляделась в трёхэтажное здание. Оно располагалось правее – в передней части Малой горы, и почти не отличалось от её обители: те же простые белые стены, плоская крыша, разве что размер побольше, да на стрельчатых окнах отсутствовали решётки. Чем жрицы с удовольствием пользовались, раскрывая окна и навешивая сушиться на рамы рясы и мантии. Обычно серые: от тёмных к светлым, но в то утро кое-где уже виднелись и белые.

– Я белых ещё не получила, – вздохнула позади жрица. – Настоятельница обещала выдать до праздника, а уже тринадцатая Луна заканчивается.

– Выдаст, – заверила Белая роза. – До первой Луны ещё шесть Солнц. Да и не было случая, чтобы кто-то пошёл на Великое воспевание в повседневных одеждах.

Они повернули налево и, пройдя по дорожке, вышли к круглой молельне из светлого дерева, увенчанной купольной чешуйчатой крышей.

– Нам сюда, святая, – окликнула жрица.

Белая роза оглянулась – рыжая жрица уже сошла на серую тропинку, что за молельней пересекала лужайку и поднималась по заросшему деревьями и кустарником склону к вершине Великой горы.

– Куда мы отсюда дойдём?

– Прямо к храму. – Жрица резво перепрыгнула с кочки на кочку. – Тут немного опасно, с непривычки можно оступиться, но смотрите, куда я наступаю. И… – замялась она, – Ваше Свя… святая… позволено ли мне узнать…

– Что такое? – рассеянно спросила Белая роза.

Её гораздо больше занимали коряги и торчащие корни деревьев, чем осторожная нерешительность жрицы.

– С начала моего служения прошло всего две Луны… я ещё многое не выучила… если я могу… – голос стал тише.

– Говори.

– Как вас зовут, Ваше Святейшество? – пискнула жрица.

Белая роза вскинула голову.

– Ты не знаешь, как зовут святую деву империи?

– Э-э-э… – не найдя что ответить, жрица остановилась, попыталась поклониться.

– Нет-нет, не нужно. – Они чуть не столкнулись. – Белая роза. Меня зовут Белая роза.

Но вместо облегчения на лице жрицы отразился страх.

– Прошу понимания, Ваше Святейшество! Я решила, будто мне позволено обращаться к вам по имени.

– Но это и есть моё имя.

Жрица выпучила глаза:

– А я думала – титул. Ну, не титул, а его часть, святой символ. Как в писании: «… топнула Ораи по чёрной земле и породила белые розы. И разрослись они во все стороны, и расцвели они обильными лесами, реками и полями», – взволнованно процитировала она.

– Нет, имя, – Белая роза приглашающе шагнула. – Первая святая дева выбрала его для себя, а последующие должны были заслужить.

– Так вы заслужили его? – удивилась жрица, но, спохватившись, затараторила: – Ну, разумеется, заслужили, если сама Ораи выбрала вас.

Белая роза поморщилась, резко перевела разговор:

– Долго нам ещё?

Жрица с облегчением выдохнула:

– Почти пришли… – и вдруг позвала: – Святая.

– Что ещё?

– А я – Нимина.

Белая роза бросила взгляд на рыжие волосы, торчащие из-под платка:

– Красивое имя.

«Только зачем мне его запоминать? На её месте не завтра, так на следующей неделе будет новая жрица».

– Ой, ну что вы, – в голосе Нимины послышалась улыбка.

Чем выше они поднимались, тем становилось прохладнее. Ветер усилился, но не смог справиться с толстой тяжёлой тканью одеяний. Лишь потрепал подол и бросился осаждать деревья.

– Вот и дошли, – объявила Нимина.

Белая роза слегка наклонила голову вбок. Впереди тропинка резко обрывалась, впиваясь в крутой землистый выступ Великой горы.

– Нет прохода? Видимо, почва сползла. Здесь, бывает, дожди льют. Вернёмся к лестнице?

– Нет-нет, глядите, святая, тут надо вскарабкаться, – Нимина подобрала полы одежды. – Ногу сюда, повыше, и цепляйтесь.

Под взглядом ошарашенной Белой розы Нимина ухватилась за ветки, задрала одну ногу так, что серая ряса скаталась к колену, и, оттолкнувшись другой ногой, подтянулась на выступ.

– О-о-оп!

Отпущенные ветки отпружинили назад и вызвали шелестящую рябь. Белая роза оторопело моргнула. Нимина же одёрнула подол, ударом выбила пыль из ткани, огляделась:

– О, а там паланкин!

Белая роза встрепенулась:

– Паланкин? Серый?

– То ли серый, то ли белый, на свету непонятно.

– Белых не бывает. Куда наступать? – нахмурилась Белая роза.

Она неуклюже вцепилась пальцами в кончик ветки и застыла с приподнятой ногой.

– Сюда, не бойтесь, хватайтесь за мою руку. Теперь толкайтесь!

Подняться так же ловко у Белой розы не вышло. Она соскользнула с выступа, ударилась коленом и, чтобы не упасть, рефлекторно схватилась за траву. Но даже так тело отказалось подтягиваться.

– Толкайтесь, толкайтесь!

– Я пытаюсь! – возмутилась Белая роза.

– Ногу поставьте, с колена ведь неудобно.

Так оказалось, и правда, легче. Стоило подумать об этом раньше, чтобы не добавить к серым кругам на коленях зеленоватых пятен от травы.

– Ничего, мантией прикроете, никто не увидит, – заметив недовольный взгляд святой, посоветовала Нимина. – А если и увидят, что с того? Да у каждой жрицы такие.

– Не путай порядочные молитвенные пятна с грязью, – упрекнула Белая роза.

Она нашла глазами паланкин. Небольшой – на одного человека, с окошками, закрытыми тканью, он стоял на земле позади белого двухбашенного храма. Носильщиков рядом не было. Вероятно, им приказали спуститься: чужаков на территорию Великой и Малой гор во время воспеваний не пускали.

– Видишь, серый. Светло-серый. По цвету мантии.

– Старшей священницы?

– Больше некому, – Белая роза сглотнула обжигающе горькую слюну и повернулась в сторону храма: – Пойдём, горнистка уже поднимается.

Он был высоким, массивным, изрезанным ажурными узорами по фасаду, с двумя башнями. Квадратной северо-восточной, заканчивающейся просторной площадкой, и остроконечной северо-западной, где мелькал движущийся вверх силуэт. Белая роза с Ниминой обогнули храм и добрались до белой арочной двери, что сверкала масляными пересветами нового слоя краски, когда горнистке оставалось ещё четыре пролёта подъёма.

– Если старшая священница нас видела, мне придётся как-то объясниться, – нервно прошептала Белая роза, обмахиваясь.

– Мы же ничего не нарушили, – пожала плечами Нимина, – Я бы, знаете, и не опоздала. Но мне же не сказали, что у вас всё закрыто. Пока вернулась, пока ключи нашла.

Она распрямила скрученную мантию Белой розы, поправила застёжку-воротник, отряхнула осевшую на рукавах пыль, пригладила растрёпанные белые волосы.

– И зачем вас вообще закрывают?

– Сторожат.

– Да кто сюда сунется? Три тысячи ступеней, а ещё рыцари у подножья.

Белая роза перестала обмахиваться.

– А если дело во мне? Не хотят, чтобы я сбежала.

Нимина хихикнула:

– Скажете тоже. Такое и газетчики не придумают. Вам ещё нужна моя помощь?

– Нет, иди.

Поклонившись, Нимина засеменила к боковой двери, откуда можно было незаметно попасть в храм. Белая роза же расправила плечи, придала лицу торжественное выражение.

«Одна Луна, две Луны, три…» – попыталась она успокоиться и отвлечься от мыслей о том, зачем могла приехать Ралена, старшая священница.

Ей, как и всем жрицам Ораи, полагалось жить при храме, молиться единой богине, зарабатывая благословение для земель и людей империи Вуно́р. К счастью, Ралена поселилась в столичной резиденции, а иначе бы жизнь при храме стала бы для Белой розы совершенно невыносимой.

Раздался третий горн. Его звук растянулся с вершины башни до земли и эхом брызнул в долину. Двери тяжело раскрылись, обнажая тёмное нутро храма: свет из узких окон под крышей освещал лишь высокую белокаменную статую на пьедестале. Белая Ораи. С белыми волосами. В белых одеяниях. Как у Белой розы. Впрочем, конечно, наоборот.

Бесформенные силуэты жриц зашуршали поклонами. Белая роза, ступая почти бесшумно, прошла прямо к каменной богине, где, как и ожидалось, стояло две женщины. Одна в серой мантии – Тарена, полноватая старая настоятельница, опирающаяся на трость, поприветствовала святую деву поклоном. Сносная старуха, пусть и любила побрюзжать, но обителями управляла разумно. Вторая – Ралена, старшая священница в светло-серой мантии поверх серого мирского платья, ограничилась лёгким намёком на кивок. Она была главой храма Ораи и управляла всеми священниками младших храмов: храмов Солнца и Луны.

Белая роза встала между ними, дождалась, когда шум в зале утихнет, и начала медленно опускаться на колени. Когда до пола осталось расстояние размером с кулак, она замерла и принялась плавно поднимать руки. Неспешно, через стороны, вверх – глупая имитация полёта богини. Голени заледенели, напряглись мышцы шеи, а в позвоночник вгрызлось острое желание расслабить тело. Но вот руки описали круг, легли на грудь, ладонь на ладонь, колени коснулись пола, голова взлетела вверх, и шорох ряс заглушил выдох Белой розы.

Она увидела, как по бокам от неё опустились на пол настоятельница и старшая священница, и, вдохнув, запела. Тягуче, монотонно. Всего пять строк. Самое начало песнопения, прежде чем замолчать, подавляя кашель.

И тогда грянули звонкие, сильные голоса.

Белая роза покосилась в сторону. Туда, где прятался хор жриц, среди которых стояла и Нимина. Она, следуя за звуком, широко открывала и вытягивала рот, искажая черты лица. Белая роза перевела взгляд на Ораи.

От статуи, прямо от скрещённых на груди рук, отделялись бесчисленные белые огоньки. Они летели и летели. Кружили вокруг притихших жриц, отскакивали от стен, взмывали вверх, выходили наружу, уносились в долину, где оседали, как считалось, благословением. И пока песня лилась, вокруг становилось светлее.

Когда звук исчез, уступив место тишине, Белая роза встала, повернулась к жрицам. Огоньки остановились, замигали, точно насмешливо.

– Да подарит своё благословение Матерь Сущего Белая Ораи. Да озарится мир её словами: Гормита! Викиошини! Эйкини! – громко произнесла Белая роза.

– Гормита! Викиошини! Эйкини! – вторили ей голоса, отправляя в долину пожелания на старовуно́рском: плодородие, справедливость и мир.

Стоило последним огонькам раствориться за стенами храма, зал снова зашуршал: жрицы одна за другой поднимались, кланялись и устремлялись в открывшиеся двери. Белая роза, привычно наблюдая за ними, стояла у статуи, когда раздался голос:

– Куда так торопилась, м-м-м? И руки надо было мягче, чтобы плавно, кругом-кругом, – Тарена очертила тростью линию у ног.

– Ну-ну, не ругай её, – примирительно вставила Ралена, – на весу она держится дольше других.

– Ещё бы, – настоятельница повела плечом, выпятив грудь, – в главном мы храме или нет? Святая она или нет? – и шумно втянула ртом воздух.

Белая роза ловко втиснулась в паузу:

– Не покидает вас Солнце, Ваше Высокопреосвященство.

Ралена хмыкнула:

– Что, не даёт тебе спуску настоятельница? – У неё были острые черты лица, тонкие губы, глубоко посаженные глаза и светлые волосы, туго собранные на затылке. – Но ты её слушай: мудрее человека во всей империи не найти.

– Тю, Ваше Высокопреосвященство, вы хотели сказать старее? – отмахнулась Тарена. – Уж какой Цикл света Богиня-матерь… – она замолчала.

Даже не повернув головы, Белая роза поняла, что они увидели. Или, точнее, кого. Она моргнула, оставив глаза закрытыми немного дольше, чем было нужно, и всё-таки посмотрела на рыжую жрицу.

Та, совершенно не чувствуя неловкости застывшей атмосферы, и вместо того, чтобы как можно быстрее скрыться с глаз наблюдателей, остановилась поклониться. Из-под съехавшего платка выглядывали яркие пряди.

– А может, и старее. Подслепла, Тарена? – насмешливо осведомилась Ралена.

Белая роза почувствовала, что наступило то самое время, когда ей следовало бы сослаться на какие-то дела и как можно скорее покинуть подножье богини Ораи. Но правила обязывали её дождаться, пока все жрицы выйдут из храма. Поэтому она тихо отступила, понадеялась, что разговор не принесёт проблем ей самой.

– Хотела бы я… Но куда мне деваться было? – развела руками Тарена. – Рекомендация герцога. Сама занемогла, как увидала… Даром что голос благочестивый.

– Какого герцога?

– Лампранадиса.

Белая роза сжала ладони. Бедняжка Нимина! Знала бы она, что господин, заметивший её, разругался с храмом из-за земель и с тех пор не упустил ни одного случая разозлить старшую священницу.

– А, этого, – процедила Ралена. – Не думает же он, что мы её такую выставим всем на обозрение?

– Ну… – замялась настоятельница, – голос ведь под стать главному храму, вы сами слышали. А с волосами… я думала обкрасить, да не по статусу ей будет белёной… Вот платочек принадели.

– Обрей.

Белая роза вздрогнула.

– Как можно… – она шагнула вперёд, но трость настоятельницы остановила её, кольнув в ногу.

– Во цветении каких только насекомых не насобирают под деревьями, – протянула Тарена, – придётся обрить, чтобы не чесалось.

Храм опустел.

– Делай, как знаешь. Я здесь не из-за таких мелочей, – отрезала Ралена.

Белая роза, едва дыша, вгляделась в раскрытые двери.

***

– Что же, останетесь на трапезу, Ваше Высокопреосвященство? – спросила Тарена, когда они остановились у её кабинета.

– Нет, надо скорее вернуться в резиденцию, – Ралена подала знак вставшей рядом жрице-помощнице.

Та сразу направилась к выходу.

– Тогда не будем тянуть. – Тарена достала ключ, и, щёлкнув им в замке, навалилась на дверь всем телом, толкнув внутрь. – Проходите.

Следом за Раленой вошла Белая роза, обмахнулась рукой, отогнав летающую в воздухе пыль: кабинет настоятельницы был наполнен вещами больше, чем все комнаты обители вместе. Поверхности столов загромождали разнообразные статуэтки, на диванах возлежали клубки, в углу вокруг маленькой угольной печки сгрудились тарелки и чашки. По полу растянулись рядками толстые стопки сероватой бумаги, перекрыв широкое окно, куда Солнце любило светить с утра до вечера.

– Бюрократия, – с ударением на и, – ни Солнца, ни Луны увидать не даёт, – любила приговаривать Тарена, стоило кому-то с удивлением отметить мрак кабинета.

Закрыв дверь, Тарена присоединилась к Белой розе: они сели на диванчик, вдвоём напротив Ралены, разделённые низким столиком.

– Хороший день будет, тёплый, – оценила Тарена, выглянув в окно через щели между стопками бумаг.

Белая роза на всякий случай кивнула и почувствовала, как по шее под волосами скатилась капля пота.

– Вона как Солнце резвится, склоны все в белоцвете. Дивная картина будет для Великого начала.

Не попытавшись поддержать разговор, не бросив даже несколько непринуждённых фраз, Ралена кивнула в сторону Белой розы:

– Никаких эксцессов? За ней присматривают?

– Разумеется.

Ралена смерила Белую розу взглядом:

– Опять корни желтеют. Лучшего времени подобрать не могла? Что же не накануне Великого дня?

– Прошу понимания, Ваше Высокопреосвященство, – тихо пробормотала Белая роза, бессильно сгорбившись.

– А я как раз сегодня собиралась побелить её, – объявила Тарена.

«Одна Луна, две Луны, три…».

– Гм… Так вы хотели проверить подготовку к Великому дню?

– Нет, этим занимайся сама, – сухо отчеканила Ралена. – Я приехала сообщить, что храм Ораи взял под опеку сироту. Ей нужно выделить место в обители и дать хорошую работу.

– Это какую хорошую? – на лице старухи отразился испуг.

– Почётную.

Белая роза подняла хмурый взгляд:

– Вы хотите поставить девочку на место моей сопровождающей?

– А-а-а-а, – протянула настоятельница и успокаивающе похлопала себя по груди.

Ралена прищурилась в сторону Белой розы:

– Ты же не откажешься присмотреть за ребёнком, только потерявшим родителей?

«Разве не она должна присматривать за мной?» – мысленно скривилась Белая роза, как вдруг поняла: – «Новая сопровождающая не будет за мной следить?»

– Я не смогла бы отказать другим в помощи. – Она выпрямилась и, чтобы скрыть внутреннее волнение, надавила: – Но сможет ли эта девочка хорошо выполнять работу? Храм Ораи требует деликатности, это не храмы Солнца и Луны в долинах.

Тарена согласно причмокнула:

– Верно, у нас тут жизнь строгая, не будет ли тяжело девчонке-то на горе? Далеко от привычного мира. Может, её к вам в резиденцию, Ваше Высокопреосвященство?

– Хм-м-м, – Ралена растянула губы, – не припомню, чтобы спрашивала чьё-то мнение.

«В этом вся ты», – Белая роза опустила голову, скрыв подрагивающие в улыбке губы.

– Что же, тогда определю её к младшим жрицам, а за обучение возьмусь сама, чтобы побыстрее. Через десять Солнц уже можно будет допустить её до песнопений, – невидящим взглядом Тарена упёрлась в стену, разметив план.

– Обучение? – нетерпеливо переспросила Ралена. – Думаю, мы можем его исключить, девочка из хорошей семьи, её знаний вполне хватит.

– Кхк, – неразборчиво булькнула Тарена, вынырнув из раздумий. – Исключить? Ваше Высокопреосвященство, думаете, жрицы это примут? Как вы знаете, иные здесь и больше меня служат, сомневаюсь, что они не заведут спор на собрании.

Белая роза, не вмешиваясь в обсуждение, разглаживала мантию на коленях.

– Мне нужна девчонка на позиции сопровождающей. В Великий день, – Ралена, поджав губы, забарабанила пальцами по обивке дивана.

– Через шесть Солнц? – Тарена распылялась всё сильнее. – Да как я её поставлю-то? Ни с того, ни с сего, неопытную девчонку? Эти, кто помладше, все из рекомендованных, будут ли их покровители молчать?

– Будут, – отрезала Ралена. – А девчонка, опытная или неопытная, чтобы встала в сопровождение. Заявим, что святая с ней сдружилась и сама выбрала. Прецеденты были?

– Кто его знает? В летописи такое не записывали. Это архивы надо поднимать, смотреть.

– Скажем, что были. Всё равно полные архивы только у храма.

– Ага, – покивала Тарена, – значится, говорим, что они сдружились. Стали как Солнце и Луна. И никто не скажет ничего против.

«Так и говорим», – согласилась Белая роза, уже с трудом сдерживая улыбку.

– Девочка приедет сегодня к вечернему воспеванию. Проследите, чтобы никаких недоразумений не было, – предупредила Ралена. – И да, всякого рода работа ей будет не по статусу, это понятно?

– Вполне, – Тарена склонила голову.

– Тогда сходи за чаем.

Восторг внутри Белой розы начал съёживаться.

– А? А! – Тарена подскочила, откопала в углу ведёрко для воды. – Я быстро. То есть небыстро, – исправилась она, – то есть…

– Иди, – отослала её Ралена и, когда настоятельница скрылась за дверью, посмотрела на Белую розу: – Что-нибудь снилось? Пророчество, откровение, предсказание?

– Ничего.

– И что ты за святая дева? Ни одного белого сна за столько Циклов света.

– Ты сама знаешь, какая я святая дева, – Белая роза с силой сцепила руки на коленях.

– Научилась дерзить? – Ралена вдруг наклонилась, схватила Белую розу за прядь волос, потянула к себе, заставив опустить голову, и прошипела сквозь зубы: – Вашей богине и дела нет до того, кто ей прислуживает, лишь бы её прославляли. И либо ты сама начнёшь делать свою работу нормально, либо я тебе помогу.

– Я сделаю, – пообещала Белая роза, крепче сжав руки.

– Надеюсь, – отпустив прядь, Ралена брезгливо потрясла рукой над полом, встала. – Не нужно меня провожать.

Хлопнула дверь, но Белая роза так и не осмелилась пошевелиться. С коридора послышались голоса, вскоре они притихли, и в кабинет вернулась Тарена. Она проковыляла к угольной печке, водрузила на неё закопчённое ведро, недовольно прицокнула:

– Ушла, да? В былые времена священницы покидали храм разве что ради собрания. А эта? Заставит кто её вернуться? И никакого уважения! Я подтирала сопли прежней священнице, когда этой и в помине не было. А теперь что? И слепа, и стара, и тыкать мне можно. Эх… Подлечишь? – она подошла к Белой розе и протянула ладонь, где виднелась небольшая красная полоса ожога. – Хотела в печке хлеб проверить, да заслонку задела.

– Давайте, – кивнула Белая роза.

Откашлявшись, чтобы голос не сорвался и не прервал молитву на полуслове, она взяла Тарену за руку, запела на старовунорском:

Ещё на середине молитвы, (довольной лёгкой, с такой бы справилась любая жрица храма Ораи), ожог начал светлеть, сглаживаться, пока полностью не исчез.

– Света Солнца и Луны, – поблагодарила Тарена, осмотрев ладонь. – Чего Ралена? Сильно на тебя ругалась?

– Нет. Кто теперь будет заниматься «всякого рода работой»? – хрипло спросила Белая роза.

От молитвы Солнца она и сама немного успокоилась. Да и приятно было для разнообразия использовать что-то, кроме молитвы Луны против бессонницы.

– А кто у тебя сейчас это делает?

– М-м-м, – Белая роза помедлила, – Нимина.

– Рыжая-то? Пусть и продолжает. С неё не убудет. А из второй-то толка не выйдет. И куда мне её селить? Статусную эту.

Белая роза пожала плечами:

– Ко всем, нельзя её слишком выделять.

– Это правильно, – Тарена рухнула на диванчик напротив. – Пускай поживёт как жрица. А то привыкли эти статусные, намалюют себе угольных кругов на коленях, кто ярче, и идут показывать, как намолились. Попросишь открыть колени, так у младенца грубее будут. Ежели меня спросят? Всё по-честному: мясо сошло, одни мозоли, ухватиться страшно.

Белая роза, терпеливо переждав ворчание настоятельницы, заметила:

– Странно, что она приехала лично.

– Ралена-то? – Тарена за глаза всегда отбрасывала титул и называла старшую священницу по имени, наслаждаясь маленькой местью. – Видно, нечисто что с сиротой этой. Окажется потом, что и не сирота она вовсе, дочь любовницы какого-нибудь лорда.

– И за неё попросили?

– Могли, если папашка там из видных. Это мы с тобой без злата за душой, без заступника, а этим-то что, одно слово и всё по-ихнему. А всё эти связи. Вишь, как вскружили голову, – старуха демонстративно кивнула вниз.

В долину, поняла Белая роза, в резиденцию, где жила Ралена.

За дверью раздался топот, звонкий, невесомый пересмех юных жриц. Строгий окрик, и смех стал громче, заливистей.

– И что выходит-то, а? Связи, налаживает Ралена, а девчонкой заниматься мне. Вот выпустим из нашего храма неумёху, чьи головы потом полетят?

Тарена задумалась, замолчала, её хмурое лицо разгладилось, озарилось полуулыбкой, а взгляд ушёл куда-то вдаль. Туда, где точно не было ни этих пыльных бумажных стопок, ни маленького кабинета, ни трёх тысяч ступеней, отделяющих храм от остального мира.

Когда пауза уж совсем неприлично затянулась, заставив вспомнить о мокрой духоте, оборачивающей шею, Белая роза заговорила:

– Вы её обреете?

– Что? Кого? А! Рыжую-то? Придётся. Да ничего, отрастут. А как Ралена успокоится, так никто про её волосы и не вспомнит. Если она ими светить не будет, конечно.

– Не забудьте только ей лист освобождения выписать.

Тарена поморщилась.

– Я бы, ты знаешь, будь моя воля, давно бы сделала. Да кто его подпишет?

– Вы, – на лице Белой розы появилась слабая улыбка. – У вас моя печать.

– Так в целях хранения.

– Вот и примените её. Что она без дела лежит? – выгнула бровь Белая роза. – Ни одного листочка не коснулась, ни один документ не подписала.

– Гм, – смутилась Тарена, – ну, ежели ты настаиваешь…

– Настаиваю.

Яркий лучик настойчиво пробился через стопки бумаги и, сверкнув, разлёгся полоской света на столике. Белая роза поднялась.

– Тогда я пойду, мне ещё изображать радость от «новой сопровождающей».

– Да-да, – оживилась Тарена и поднялась проводить, – ступай, приготовься к вечернему воспеванию: встретишь девчонку, проводишь. Мантию поприличнее найди, не совсем праздничную, нечего её чествовать. Терпением запасись, уважения от этих статусный не дождёшься. Волосы… Это я к вечеру разведу. Да не покинет тебя Солнце.

– Да сопро… – Дверь грохнула. – …водит вас Луна.

Белая роза закатила глаза. В этом храме ни у кого не было манер. Она развернулась, прошла вдоль по коридору до широкой арки и чуть нос к носу не столкнулась с вылетевшей из-за угла Ниминой.

– Вот вы где. А я вас искала, – радостно прощебетала та, проверив потери на круглом деревянном подносе.

Многочисленные мисочки и блюдца с трудом умещались на небольшой поверхности и выпирали боками за края, будто так и норовили ускользнуть.

– Зачем?

– Так время трапезы, а вас в комнатах нет.

– Нужно было просто оставить там. Это что? Сразу и на вечернюю трапезу?

– Н-нет, – растерянно покачала головой Нимина, – для утренней. Бульон, хлеб, картошка, со вчера осталась, но на кухне хорошо погрели, толчёные бобы, травы. Как ещё продержаться до вечера?

– И ты столько съешь за раз?

– В храме? Даже мало будет: спустишься, поднимешься, и не было трапезы. А вам я наложила немного, вы ведь такая… м-м-м… – скорчилась Нимина, напряжённо подыскивая слово, – худенькая?

– Я поняла, пошли.

Белая роза нырнула под арку и вышла на дорожку. Нимина засеменила следом. Мраморная крошка, переливаясь под солнцем, захрустела в такт их шагов. В кустах неподалёку что-то зашуршало, ветки дрогнули, и с листка сорвалась белая бабочка с узкими тёмными пятнышками на крыльях.

– Бабочка кары! – восторженно воскликнула Нимина, – Я такую на листках пошлины видела, но в долине ни разу.

– Они живут на горе. Жили. Их почти не осталось, – отозвалась Белая роза.

– Жалко… А что, старшая священница уже уехала?

– Да.

– О-о-о… Я хотела на неё ещё посмотреть, такая она красивая: высокая, статная, и волосы, точно поле пшеницы.

– Что в этом особенного? Целая обитель светловолосых жриц.

– Нет, я сколько не видела, такие волосы – редкость. Не так, как ваши, конечно, но тоже редкие. Значит, богиня её сильно любит.

– Прямо это и значит? Удивительно.

Внезапно налетел ветер, наполнил округу ароматом цветов, склонил травинки, напал на деревья. Те недовольно затрещали, зашумели верхушками.

Белая роза с Ниминой поспешили в обитель. После яркой лужайки серовато-белый цвет внутреннего убранства подавлял мысли. Каменные своды охлаждали эмоции.

– Где вы едите? – уточнила Нимина, когда Белая роза пропустила её в комнату.

– Поставь к кровати.

– На пол?

– Нет, – Белая роза отвела взгляд, – я хотела сказать, на кровать.

– А где же стол?

– Сломался.

– И как давно?

Белая роза раздражённо дёрнула плечом:

– На днях. Поторопись уже, опоздаешь на трапезу, всё без тебя съедят.

Поднос водрузился на ровно заправленную кровать.

– Вечером сопроводишь меня на воспевание и… – Белая роза замялась, облизала высохшие губы, – постарайся избегать настоятельницу. У неё сегодня плохое настроение.

– Хорошо, постараюсь. А днём вы не пойдёте со жрицами в долину?

– Нет, эм… мне до вечернего воспевания не положено покидать молитвенной комнаты, – пояснила Белая роза и отчего-то почувствовала себя неуверенно.

Особенно когда Нимина восхищённо просияла:

– Вы так добры, что молитесь за нас целыми днями. Как поедите, выставьте поднос к порогу, я уберу тихонько, чтобы вам не мешать, – Она попятилась к двери, но, вспомнив что-то, остановилась. – Ох, Святая!

Белая роза оторвала хмурый взгляд от пола.

– Ключик ваш я на кухне оставила, так что не сбегайте. Надеюсь на понимание, – Нимина хитро улыбнулась, прежде чем исчезнуть за дверь.

– Не вздумай кому-нибудь такое ляпнуть! – крикнула ей вдогонку Белая роза, высунувшись в коридор, и тихо, себе под нос, добавила: – Кто же убегает перед Великим днём? Столько рыцарей к подножью согнали.

«А вот потом…», – прикрыв дверь, она прижалась лбом к шершавому полотну, – «Беззаботная рыжая грешница и тоскующая по родителям сирота – слабее надзора за мной ещё не было».

Глава 2. В долину

«Всяк на горé помни, ты в месте упокоения Орáи», – гласили крупные резные таблички на столбах, которые можно было встретить каждые сто-двести ступеней на протяжении всего подъёма к храму. Строчки помельче дотошно поясняли: «При восхождении говорить тихо, цветные одежды не носить, еды и воды не употреблять». Корявая приписка в углу добавляла: «Восхождение дозволено по разрешению». За исполнением правил следили храмовые стражники: по два на каждый столб. А в предпраздничные дни горные склоны круглосуточно патрулировали имперские рыцари. Всем этим, чем-то в большей степени, чем-то в меньшей, объяснялись удивительная тишина, спокойствие и некоторая оторванность от мира, окутывающие Великую и Малую горы. Редко когда до них доходили волнения и тревоги империи, надежды на славные победы или смятение очередных неудач.

И всё-таки в последнее время Белая роза не могла отделаться от чувства, что горы затаились. Будто в ожидании неминуемой катастрофы. Оно витало в воздухе, пронизывало утреннюю и вечернюю песнь, вмешивалось в трапезы. Но никто, кроме Белой розы, этого не замечал. Жрицы вели привычную жизнь. Настоятельница продолжала ворчать. Может быть, чуть больше обычного, ведь девочка, которую взяла в храм Ралена, к вечернему воспеванию не явилась. Не явилась она и к утреннему воспеванию, приехав лишь в разгар следующего жаркого дня.

По просьбе Тарены Белая роза вышла на встречу, хотя единственным её желанием было запереться в комнате и расчесать зудящую от недавнего окрашивания кожу головы.

– Что с вами? – спросила Нимина.

– Комар укусил, чешется, – соврала Белая роза, поборов желание запустить пальцы под волосы.

– Хотите, молитву прочту? Я умею.

– Ничего, потерплю.

Белая роза взглянула на голову Нимины, покрытую платком:

«Всё-таки обрила её Тарена. Надеюсь, и лист освобождения подписала. Не забыть бы узнать до…», – она одёрнула себя, побоявшись, что любая мысль о побеге спугнёт подвернувшуюся возможность.

– Может, вам в тенёк отойти? – предложила Нимина, неправильно поняв взгляд Белой розы.

– Поздно.

С дорожки, ведущей от лестницы на Малую гору, послышался шум.

– Что-то много голосов. Разве не только девочку ждали?

Белая роза пожала плечами. Даже с лестницей в три тысячи ступеней и ограничениями храма на посещение люди находили способы, чтобы подняться на гору пёстрой, шумной толпой.

Но сначала появились сундуки. Массивные, яркие, обитые металлическими полосами и со всех сторон расписанные узором из листьев и цветов.

– Ох же, сколько у неё их?.. Десять! – сосчитала Нимина.

Сундуки громоздились по двое, один на другом, в жилистых руках смуглых носильщиков. Те время от времени наклонялись, высовывали головы, разведывая обстановку.

– Нимина! – раздался из-за их спин голос Тарены. – Покажи дорогу.

– Куда?

– В комнату, куда же ещё! Пусть расставят сундуки.

– Э-э-э, хорошо… – неуверенно кивнула Нимина. – Следуйте за мной, сюда, аккуратнее, лучше по одному, там узкие двери.

Стоило чернявым носильщикам пройти к обители, появились силуэты светлее. Пять, нет, шесть служанок и одна благородная дочь: старше того возраста, в котором бы её можно было бы называть девчонкой. Её статус Белая роза угадала сразу. Светло-серая мантия, слегка наброшенная на плечи, не скрывала красивое воздушное платье и его усыпанный камнями кружевной подол. Да и высокая причёска, уложенная игривыми волнами каштановых волос, никак не намекала на девушку, которой придётся… ну, хотя бы наклоняться.

– Я так устала, покажите моим сопровождающим комнаты и приготовьте ванну, – вяло распорядилась она и почему-то посмотрела на Белую розу своими карими глазами.

Белая роза приподняла брови.

– Проявите сдержанность, Каталина, перед вами святая, – почти прорычала настоятельница, притопнув тростью. – Мало вам было привести варваров в обитель?

Каталина моргнула:

– Ох, прошу понимания, Ваше Святейшество. Мне, как человеку со стороны, трудно разобраться, кто есть кто, среди всех этих светлых одежд и волос.

– Всё в порядке, – отозвалась Белая роза, не дав настоятельнице вспыхнуть, и поприветствовала: – Не покидает вас Солнце.

Новая жрица ей определённо не понравилась. Мало того что старше, чем представляла Белая роза, так и выглядела подозрительно собранной, не похожей на человека, с головой погружённого в скорбь и не замечающего ничего вокруг. Но разве она была не права? В этом бело-сером однообразии и Белая роза порой не отличала одну жрицу от другой.

– Сопровождает вас Луна, – Каталина улыбнулась.

– Ну, прощайтесь со своими сопровождающими, и я проведу вас в комнату. Не вечно же нам под Солнцем стоять, – ворчливо поторопила Тарена с самым непроницаемым выражением лица, которое когда-либо видела Белая роза.

– Прощаться? – заторможенно удивилась Каталина. – Я привела их специально, они будут служить мне во время…

– Служить? – Тарена картинно всплеснула руками.

И Белая роза поняла: эту сцену старуха уже давно отрепетировала.

– Любой человек в храме служит в первую очередь Матери Сущего – Богине Ораи.

– Я имела в виду помогать, – спокойно выкрутилась Каталина. – Помогать мне, пока я буду жить здесь.

– И с чем же они будут вам помогать?

Белая роза успела заметить, как на лице Каталины мелькнуло раздражение.

– Тарена, думаю, старшая священница дала вам некоторые разъяснения на мой счёт. Не противоречит ли ваше поведение этим разъяснениям?

Тарена с лёгким смешком выдохнула:

– О, конечно, я получила… некоторые разъяснения. Но, возможно, и вам стоило спросить старшую священницу… о некоторых разъяснениях.

– О каких разъяснениях? – напряглась Каталина.

– Вас пригласили в главным храм, а не на ваши господские гулянья. И документ, что вы подписали, гласит: до совершеннолетия вы не Каталина Оттанидис, а жрица Каталина. А все жрицы следуют правилам храма. Или я ошибаюсь?

Белая роза вздохнула. У неё не было никаких сомнений в том, что настоятельница подчинит Каталину: старуха хорошо знала, перед кем можно было расправлять плечи, а перед кем стоило проявить некоторое подобие кротости.

– Нет, постойте, – возмутилась Каталина.

Но Тарена её перебила:

– Как жрице Каталине вам дозволено посещение храма Ораи. Ежели передо мной Каталина Оттанидис, я попрошу вас покинуть эту священную землю немедленно.

Белая роза отвернулась, исключив себя из разговора, и тут же нахмурилась: несколько молоденьких жриц наблюдали за происходящим из-за угла обители. Заметив мрачный взгляд святой девы, они отпрянули и скрылись за зданием.

– Прошу вашего понимания, госпожа Тарена, – Каталина всё же сдалась.

– Настоятельница.

– Хм?

– Госпожи остались в долине, Каталина, здесь я настоятельница. О, и, конечно, ты можешь звать меня по имени. Богиня Ораи не любит формальностей бренного мира.

Если бы можно было молить богиню о глупом чуде, Белая роза обязательно бы попросила вложить в умы всех людей простую мысль: настоятельницу ни в коем случае не стоит звать по имени.

– Конечно, настоятельница. – Каталина умела слышать в словах скрытую угрозу. – Вернитесь в долину, – приказала она служанкам.

– Но, госпожа… – осторожно позвала одна из них.

– Вернитесь в долину, я дам вам несколько поручений.

– Хорошо, госпожа.

Именно в этот момент из-за угла показались носильщики вместе с Ниминой.

– Получилось разместить багаж? – с непроницаемым лицом уточнила Тарена.

– Дело в том…

– Ох, вот и славно, – прервала Нимину настоятельница, – все незваные гости смогут покинуть храм одновременно.

– Позвольте минутку, мне нужно сделать несколько распоряжений, – обратилась к ней Каталина.

– Конечно, конечно, – смилостивилась Тарена.

И когда толпа отошла к лестнице, спросила у Нимины:

– Где разместили?

– В коридоре. По стене.

– Там хотя бы проход остался?

– Ммм, – Нимина неуверенно скривилась, – да, но я не думаю, что будет легко войти в комнату. Мы ставили сундуки вдоль стен и старались не размещать их напротив дверей, но…

– Ну, я всегда позволяла жрицам делать перестановки по их желанию, – довольно промурлыкала настоятельница и тихонько шепнула: – Сиротинушка-то наша непростая оказалась.

– Дочка Оттанидисов? – уточнила Белая роза, вспомнив недавно услышанное. – Что с ними случилось?

– Герцога Оттанидиса? – ахнула Нимина.

Тарена бросила на них взгляд, но поделилась:

– Небо его знает, как это вышло, но преставились супруги Ораи. А девчонка осталась наследницей.

– Странно запирать будущую герцогиню на горе, – заметила Белая роза.

Тарена покрутила трость в руке:

– Странно. Но сама посуди, было бы там с наследованием всё гладко, не отправила бы её Ралена к нам. Себе бы в резиденцию заграбастала. А так, выходит, девчонка только с виду при статусе. Зато наглости… Ничего, поживёт у нас, это немного собьёт с неё спесь.

Белая роза вздохнула:

– Вы так думаете? Мне кажется, она достаточно… гм, тверда в своих мыслях, чтобы… смягчиться от жизни в храме.

– И то правда, нахалка с головы до пят, – по-своему перевела Тарена, – и варваров набрала в носильщики. Поди, специально самых чернявых.

Толпа поодаль зашевелилась: служанки и носильщики развернулись к лестнице.

– Темноволосая дочь в прямой линии наследования. Уж не от стыда умерли её родители? – тихонько бросила Тарена, прежде чем громко спросить: – Закончила? Ну, пойдём, я тебе тут всё покажу.

Мимоходом округлив глаза на обритую голову Нимины, Каталина засеменила следом за настоятельницей.

– Прежде бы сменить тебе одежду на храмовничью.

– Но у меня нет никакой… такой одежды.

– Ничего, у нас и ряса, и мантия найдётся. А твои волосы… Придётся закрыть платком.

Они завернули за угол, и ветер не донёс ответ Каталины.

***

Рассвет неторопливо окутывал горы, заставлял их поблёскивать под ласковым красноватым Солнцем. А белый цвет наполнял окружение невесомостью, от которой казалось: только дунь – здания воспарят в небо. На таком фоне десять сундуков, расставленных хаотично на траве между обителями, не могли не выглядеть более громоздкими и тяжеловесными, чем были.

– Ну, стоят. Из-за чего такой переполох? – проворчала настоятельница.

– Что же, – Каталина заставила себя выдохнуть, разгладила и так ровную белую мантию, наброшенную на платье, – надеюсь, вы просветите меня о такой интересной традиции, как выставление чужих личных сундуков во двор?

– Что тут непонятного? – Настоятельница, тоже одетая в белую мантию, но поверх рясы, пожала плечами. – Великое начало на носу, суеты столько, беготни, а разве с этими сундуками протиснешься по коридорам?

– И вы позволили их вынести?

– А с чего мне запрещать? Жрицы вольны делать как лучше для обители и храма. Уверена: до тебя они стучали, да не достучались.

– Я ничего не слышала.

– Кто теперь виноват? Я, что ли, приехала и всё сплю и сплю?

Каталина стиснула зубы: глубокое дыхание больше не помогало, старуха, не стесняясь, провоцировала её.

– Вы своими глазами видели, как мне было плохо от такой высоты. Сами же лечили меня молитвами, а потом тащили учиться до заката Солнца.

– Зато как окрепла, так сразу к своим пожиткам, – старуха язвительно ухмыльнулась. – И пусть мне ещё скажут, что благочестивости в грешниках не меньше, чем в любом другом человеке.

– Ха! – Каталина вздёрнула голову. – Не думала, что главный храм продолжает сохранять такие дикие суеверия.

– Дикие? – настоятельница наклонилась вперёд, сильнее вдавила трость в землю. – Не припомню, чтобы герцогство Оттанидисов отказалось от Пошлин кары.

– Кхем-кхем, – раздалось за их спинами, вынудив Каталину и настоятельницу прекратить сверлить друг друга взглядами и обернуться.

За ними стояла жрица. Не старая, скорее древняя, с её высохшим телом, тонкой кожей, просвечивающей вены, и полным отсутствием зубов.

– Никак Ораи сошла? – прошамкала она. – Такие крики стоят.

– Послышалось вам, Савина, – миролюбиво усмехнулась настоятельница и задвинула трость за спину. – Вы уже в храм? Там как раз священники Луны приехали. Вас спрашивали.

– Из храма Луны? А! Бывала я там, бывала… Ларуин за мной ещё ухлёстывал, – невпопад прошамкала жрица и, потряхивая головой, поковыляла прочь от обители.

– Совсем из ума выжила. Говорят, в молодости черноволосой была, будто мрак первозданный, вот её Луна никак и не заберёт, – заключила настоятельница.

Каталина закатила глаза. Она знала много упёртых людей, в высшем свете таким был каждый второй, но впервые почувствовала бессилие от разговора. Настоятельница олицетворяла собой самую большую и неподвижную глыбу, которую только можно было вообразить, и от которой мелкими камешками отскакивали все возражения, аргументы и доводы. Но сдаться Каталина не могла.

– Мне нужно, чтобы сундуки вернули под крышу.

Вот только настоятельница уже потеряла к спору интерес.

– Занимайся. На воспевание не пойдёшь, да? Чтобы без криков тут. К нам священники со всей империи съехались, сама же не захочешь, чтобы я им тебя представила, – почти беззлобно пригрозила она, направившись в сторону храма.

– Фух! – выдохнула Каталина, выплеснув эмоции: негодование от нескрываемой угрозы раскрыть её шаткое положение в герцогстве сотням священникам, злость от самоуверенности безродной старухи и… любопытство.

Храм Ораи был единственным в империи Вунор закрытым храмом. Для его посещения требовалась особая причина и разрешение святой девы; не принимали даже больных и несчастных – жрицы Ораи сами спускались к подножью гор, где встречали нуждающихся в специальном зале; единственным исключением были младшие священники – священники храмов Солнца и Луны, которые раз в Цикл света собирались на Великое начало почтить Матерь Сущего. Выходило, что за последние… ах, не исключено, что за всю новую историю империи Каталина была единственной посторонней. Могла ли она упустить такой шанс поглазеть на храм?

Нетерпеливо топнув, Каталина склонилась к одному из сундуков, вытащила из него небольшой мешочек и, припрятав под мантией, кинулась вслед старухе.

– Пусть жрицы помогут мне после праздника.

– Ежели согласятся.

Какое-то время они молчали, слушая шуршание ткани и треск мраморной крошки под ногами.

– Вы говорили, нужно одеться празднично, а вокруг простые балахоны. Дешёвая ткань, ни кружева или вышивки, ни фасона по фигуре. У храма нет денег? – поддела Каталина, когда они пошли по серовато-красным в лучах Солнца ступеням.

– Н-да, – Настоятельница выразительно скривилась, похлопала себя по груди, – страшно за будущее империи, даром что меня храм защитит.

– Это значит, что денег нет?

– Это значит, что нет ничего праздничнее в храме, чем белая мантия.

– Эта?

Каталина оттянула ткань.

– Чистейший белый, – похвасталась настоятельница, – Гордись!

– Не думаю, что мне идёт, – скорчилась Каталина.

– А кому из грешников пойдёт? – удивилась настоятельница. – Но ты языком больно не мели, не позорь имя Ораи, а в храме вставай к стеночке, за жрицами повторяй. Главное, не забудь: руки одновременно две на грудь. Приезжие священники по-своему будут, кто левую руку, кто правую, а ты жрица Ораи, тебе две руки положено. Дело-то в целом нехитрое, и необученная справится.

– Буду очень стараться, – нараспев протянула Каталина.

Её взгляд притягивал вырастающий впереди храм. Пусть белый, но до чего величественный. И когда настоятельница зашла внутрь, Каталина задержалась у двери разглядеть узоры.

– Уже время.

Кто-то подтолкнул её в плечо, уводя в толпу, сплошь из светловолосых, перед громадной статуей. Каталина раньше не задумывалась, почему богиню называли Белой Ораи. Она привыкла к этому имени быстрее, чем узнала собственное, и никогда не разделяла Ораи от белого, а белое от Ораи. Но перед белой статуей, упирающейся макушкой в крышу, у неё мелькнула случайная мысль:

«А, так вот почему Белая Ораи».

Внизу у ног богини стояла Тарена, а рядом с ней – Ралена. Каталина спряталась за спину жрицы впереди.

«Лишь бы не заметила».

Старуха-настоятельница имела вредный, но бесхитростный характер, зато Ралена была соткана из лжи и притворства, как ковёр из ниток.

Хлоп. Жрицы закрыли двери, погрузив храм в темноту. Толпа зашевелилась, уплотнившись в две колонны с широким проходом посередине. Каталина, зажатая между жрицами, покрутила головой в поисках святой девы. В первую встречу она её не узнала и толком не разглядела. Вспомнив возникшее недоразумение, Каталина почувствовала, как ей припекло щёки. А как было не ошибиться? Она выросла на легендах и сказках, в который святая дева всегда представлялась старухой. Белые волосы, конечно, должны были что-то подсказать, но не после долгой дороги в карете и трёх тысяч ступеней под палящим Солнцем.

Двери загудели. Каталина увидела в проёме девушку: беловолосую, слишком худую, с отрешённым взглядом. Её встречали глубокими поклонами и восхищёнными вздохами.

А затем развернулось представление. Сначала неестественно долго святая опускалась на колени, вздымала руки к богине. Потом гремели голоса, восхваляя Ораи песней. Статуя, точно ответив, засверкала, заискрилась огоньками. Стало светлее.

«Эй, малыш, пойдёшь к грешнице?» – убедившись, что жрицы рядом на неё не смотрят, Каталина попыталась поймать подплывший к ней огонёк.

Но её пальцы прошли сквозь него, не почувствовав никакого сопротивления, ни тепла, ни холода. Ничего.

«Интересно. И это благословение? Поскорей бы рассказать Милетону».

***

Белая роза, откашлявшись, оглядела Каталину.

– Прошу понимания, Ваше Святейшество! – Та склонила голову и сразу же выпрямилась. – Я чувствовала себя нехорошо и не смогла представиться вам должным образом.

– Сейчас вы чувствуете себя лучше? – жалостливо скорчилась Нимина.

– Да, жрица.

Белая роза перевела взгляд с Каталины на Нимину. И обратно. Спросила:

– Что на тебе надето?

Каталина ухмыльнулась и покрутилась:

– Ва… Тебе нравится? Его шили целую Луну.

Золотые воланы на пышном подоле светлого приталенного платья нежно затрепетали.

– Уверена, что хочешь пойти в нём? – уточнила Белая роза.

– Конечно. Даже настоятельница сказала, что оно выглядит чудесно и прекрасно подходит под событие, – с гордостью сообщила Каталина.

– Событие? Так и сказала?

– Да.

Белая роза посмотрела в сторону обители жриц. За ними никто не наблюдал, никто их не провожал. Зато из окон столовой раздавался шум посуды и смех: жрицы вовсю наслаждались единственным днём, когда им не нужно было спускаться в долину.

– И в этой обуви тебе будет удобно? – Белая роза снова осмотрела наряд Каталины.

– Я на каблуках с пяти лет, у меня не будет никаких трудн