Империя на марше. Книга 5
Не было тебя здесь, поняла?
Но перед тем, как начать шевелить мозгами, я предложил Инне присесть на лавочку, сам сел рядом и вкратце оценил обстановку. Что там у нас в условии задачи? Хм, а ничего хорошего у нас там нет, потому что в наличии имеется только полоумная бабка, спятившая на сексуальной почве, это раз… у нее, кстати, что там прострелено-то?… левая нога, лодыжка, кость, кажется, цела, надо бы рану закрыть…
– Инна, ты, кажется, на курсах медсестер некоторое время училась?
– Ну да, было такое, – немедленно отозвалась она, – на бабкино пулевое ранение намекаешь?
– Ну так ты у меня женщина понятливая…
Инна предложила мне скинуть рубашку, больше бабку перевязывать здесь было нечем, а потом очень быстро и ловко замотала ногу выше отверстия, кровь течь сразу перестала. Ладно, пойдём дальше, подумал я – ещё у нас в условии имеет место моя жёнушка… бывшая уже, надо полагать, к этому моменту, которая по совместительству ещё и южнокорейской шпионкой оказалась… тоже лежит в отключке, надо и её состояние проверить что ли…
– Инна, посмотри, что там у Ани, только осторожно, а то у неё черный пояс как-никак…
Инна осмотрела и Анюту, после чего выдала заключение:
– Лёгкое сотрясение мозга, ушибы обеих ног, больше ничего – должна оклематься в кратчайшие сроки.
И точно, Аня оклемалась практически тут же, открыла глаза, непонимающе оглядела всё вокруг, и видимо тут же всё и вспомнила.
– Ну что делать будем, дорогая? – спросил я у неё.
– А то ты не знаешь, – угрюмо ответила она, – звони уже в своё КГБ.
– Нет, – твёрдо ответил я, – звонить я пока никуда не буду, а пока ответь-ка ты мне на пару вопросов.
– Задавай, – неохотно согласилась она.
– Вертолёт в санатории это тоже твои дела были?
– Нет, тут я вообще не при чём, даже не знаю, кто это и зачем это…
– Зачем Немцова завалила?
– А догадался он про меня обо всём, шантажировать начал…
– А Саню-колдуна как сумела вместо себя подставить?
– Я же сказала уже – Саня польстился на мои женские чары.
– Отраву ты ему скормила?
– Ну что ты, кормить не кормила, но убедила его, что это будет лучший выход.
– А теракт против Михал Сергеича – искренне надеюсь, что здесь-то ты не участвовала…
– Напрямую нет, но что это случится, знала… поляк правда там случайно оказался, должен был афганец всё это устраивать, но видимо что-то пошло не так.
– А в китайских разборках ты случайно не участвовала? Слишком они как-то по времени подозрительно совпали с нашим визитом…
– Про это ничего не знаю…
– Блин, Анечка, ну чего тебе ещё не хватало? – вырвалось у меня вдруг, – всё у тебя было вплоть до Кадиллака, вон он в гараже стоит…
– У меня были свои обязательства… а Кадиллак можешь забрать.
– Да уж точно заберу, – сказал я, потом встал и прошёлся по бомбоубежищу туда-сюда.
– Значит делаем всё таким образом – тебя, Аня, здесь не было, даже в проекте, ты, допустим сидела в нашей квартире, готовила ужин, ничего не видела и не слышала. Надеюсь, тебя никто не видел, когда ты в подвал спускалась?
– Нет, кажется, никто…
– Отец твой как-то в этих делах участвовал?
– Он ничего не знает, честью клянусь.
– И где же тебя завербовали? Не, чисто из любопытства – ты ж в СССР родилась и всю жизнь тут прожила, откуда к чертовой матери в закрытом городе Горьком вдруг взялась иностранная разведка?
– Я каждое лето к бабушке ездила в Хабаровский край, там китайцев много живёт, ну а корейца от китайца мало кто отличить сможет…
– Понятно… ну погнали дальше обезьян по деревьям… будем считать, что полоумная бабка была, наручники были, ломик тоже был, а спасла меня Инна…. Как здесь оказалась? Да зашла по старой памяти к Андрюхе например, а его дома не было, потом спустилась вниз и увидела, как я с бабкой иду в подвал. Кстати, Инночка, ты должна сломать мне руку этим вот ломиком…
– Зачем?
– Для убедительности. Теперь револьвер… я его спрятал в подвале когда-то давным-давно, а ты случайно узнала, куда я его спрятал, а теперь вот оно и пригодилось, пулю в бабку ты всадила.
– Хорошо, но руку я тебе ломать не хочу…
– А придётся. Далее – завтра-послезавтра Аня случайно увидит меня с Инной, приревнует и уйдёт со скандалом к родителям. Скандал надо сделать убедительным и чтоб его много народу видело-слышало. Потом развод и всё по твоей программе, уезжай на свой Дальний Восток, чтоб я тебя больше никогда не увидел… а то я за себя не ручаюсь.
– А бабка? Она же видела Аню, – спросила Инна.
– Ерунда, скажем, что это ей почудилось. Бабку придётся сдать ментам, но сначала конечно Виктор-Сергеича вызовем. Всё на этом, Инна, отмыкай Аню, пусть идёт… вещи свои забери из квартиры и чтоб я тебя больше не видел… хотя нет, скандал ещё придётся организовывать… но это явно не сегодня. А дальше Инна, ты, ломаешь мне руку, только поаккуратнее постарайся, и сразу вслед за этим вызываем госбезопасность… и показания давай согласуем, чтоб не расходились – значит, ты случайно увидела, как я спускаюсь в подвал вместе с бабкой, и решила посмотреть, зачем, из чистого любопытства, потом, стоя за дверью бомбаря, услышала бабкины угрозы и вмешалась, потом мы вызвали Виктор-Сергеича, ничего не перепутаешь?
––
Госбезопасность в лице ясного сокола Виктора Сергеича примчалась буквально через 20 минут после звонка. Выслушал он все довольно недоверчиво, осмотрел сначала моё пострадавшее предплечье (Инна всё сделала очень аккуратно, но боль всё же дикой была… я ещё не забыл сказать ей, чтоб стёрла пальцы с лома и вложила его в руки бабки), потом рану бабки и сказал срочно вызывать скорую для обоих. На мой вопрос, а как же следственные действия, ответил, что не будет никаких действий – всё в узком кругу решим, на Воробьевке, ибо дело государственное.
Приехала скорая… нет, сначала бригада с Воробьевки, раньше на пару минут, там были трое одинаковых как с лица, так и с одежды ребят с короткой стрижкой, которые пощёлкали камерой с фотовспышкой, упаковали в мешочки лом с пистолетом, а тут и скорая пожаловала. Бабку на носилках вынесли, я сам поднялся к подъезду, изображая на лице крайнюю степень как душевного, так и физического расстройства.
Привезли нас в ту же 40-ю больницу, что-то вся моя нынешняя жизнь вокруг неё вертится. Дежурил, слава те господи, не анечкин отец, а то бы я не сдержал эмоций при виде его, дежурил врач-хирург со стандартной среднерусской физиономией и с фамилией Семечкин. Этот вот Семечкин и сделал мне сначала рентген сломанного предплечья, ничего страшного там не нашлось, поэтому сразу же вслед за этим мне и гипс наложили, сказали, пару месяцев будешь так ходить, пока не зарастёт. Бабку же повезли на операционный стол зашивать пулевую рану, при ней остались дежурить двое одинаковых молодых людей с Воробьевки, а меня с Инной Виктор-Сергеич отпустил с глаз долой и из сердца вон, катитесь мол, пока я добрый. Ну мы и укатили на Кирова-18.
– Ну и чем мы сейчас займёмся? – с надеждой в голосе справилась Инна, когда я закрыл входную дверь.
– Даже ума не приложу, – ответил я, расстёгивая пуговицы на её джинсовой курточке. – Ты кажется медсестрой недавно была, может ещё немного поработаешь… больной в наличии имеется, белый халатик я тебе сейчас выдам…
– Хорошо, больной, – быстро включилась она, – раздевайтесь и ложитесь вон на тот диван… нет, не на живот, а на спину… сейчас будем вас лечить…
Спустя три месяца
Дело Полины блять Андреевны удалось спустить на тормозах достаточно быстро – после излечения от пулевого ранения её намертво упрятали в психушку на Июльские дни (я кстати удосужился наконец узнать, что это за дни, оказалось это из 17-го года, когда большевики решили раскачать ситуацию и организовали что-то вроде вооружённого восстания, репетиция, так сказать, октябрьских событий… после этого Ленин с Зиновьевым сбежали отсиживаться в Разлив – лично я на месте власть предержащих в СССР бы не вспоминал об этом провале) и более она, я очень сильно надеюсь, отсвечивать в нашем дворе не будет.
Аня-Анечка-Анюта сдержала данное мне в бомбоубежище слово и после имитации скандала, довольно удачной (ну ещё бы, я сам все слова написал и роздал участникам), уехала куда-то к чёрту на рога. На этом с Анютами, надеюсь, у меня всё закончено.
Виктор Сергеич провёл дознание достаточно быстро и квалифицированно, были там скользкие вопросы, усилившиеся с отбытием Анюты в никуда, но мне удалось их демпфировать. До Нового года всё продолжалось в прежнем режиме – мэрия, она же горисполком – НПО «Политех», я там хоть и формально стал никем, но по факту в моих советах они сильно нуждались, я и раздавал эти советы – съемки фильма по «Пикнику». Да, они вот прямо до НГ и продолжались, в Москву пришлось кататься не менее пяти раз. 29 декабря Стивен закончил свои дела в Москве, свернулся и укатил на родину, монтировать и вставлять компьютерную графику, а ещё озвучивать в двух вариантах – кроме английского предполагалась и русскоязычная версия.
А 30 декабря прямо на своём рабочем месте в Сенатском дворце скончался выдающийся деятель ленинской партии и советского государства, пламенный патриот социалистической родины, неутомимый борец за мир и коммунизм Дмитрий Фёдорович Устинов… В канонической версии истории он должен был умереть только через 6 лет, там ещё довольно тёмная история случилась после учений Щит-84, один за другим с похожими симптомами умерли ещё три министра обороны Варшавского договора, чешский, немецкий и венгерский… а теперь, значит, не дожил Фёдорович до этих учений…
В некрологе, напечатанном во всех советских газетах, было традиционное бла-бла от профессора Чазова, абсолютное непонятное 99% советских людей. Председателем комиссии по организации похорон Устинова был назначен Лигачёв Егор Кузьмич, введённый год назад в Политбюро. Он же стал и Генеральным секретарём на следующий после похорон день. А ещё через неделю состоялся эпохальный Пленум ЦК КПСС, где предыдущий курс на демократизацию и проведение рыночных реформ был объявлен оппортунистическим, такие дела…
Нет, совсем уже всё, что было наработано в предыдущие два года (в том числе при моём непосредственном участии) запретить было невозможно, но гайки закрутили весьма крепко. Лично для меня новый курс Политбюро вылился в следующее, перечислю по пунктам:
– из армии меня уволили, так что я теперь никакой на майор никакого ВВС (Анюту тоже, кстати, задним числом), даже и в запас не попал
– выборы городских руководителей были признаны идеологически незрелыми и преждевременными, отменили их результаты короче, так что я теперь и не мэр – сдал дела предыдущему руководителю, чо… ну у нас вроде неплохие отношения сохранились, так что эксцессов в процессе передачи не возникло
– и Кадиллак естественно у меня отобрали, но это было самое последнее, что могло бы вызвать у меня расстройство – отобрали и хрен с ним, жёлтая копейка никуда ведь не делась
– орден Ленина и звезду Героя тоже хотели с меня снять, был такой проект по слухам, но поколебавшись, видимо решили не связываться
– в НПО «Политех» я как был никем, так и остался, единственно что тут появилось нового, перестали меня туда пускать, охрана была строго-настрого предупреждена, что этого перца ни в ком случае, не то выгонят… да и хрен бы с ними, но неофициально Павлик ко мне домой регулярно заезжает, помогаю ему по старой памяти.
Вы наверно спросите, а чем же ты сейчас занимаешься, Сергуня? На пенсию в 18 лет вроде бы рано выходить. И я отвечу, что вы правильно догадались про пенсию, тем более, что не заслужил я её ещё, а занимаюсь я тем, что хожу учиться на радиофак политеха, ага. Ты ж ведь его не закончил, кажется, сказали в областной администрации, когда я робко попросил их указать мне поле деятельности в новых исторических условиях, вот и возвращайся в свой политех… да, и с ТСЖ в своём доме разберись, а то коммунальная реформа у нас забуксовала что-то – ты это дело начинал, тебе и карты в руки. Какие карты? Хм… не игральные, это точно, будем считать, что географические, наноси на них свои открытия по коммунальным вопросам.
В опалу, в общем и целом я попал, как эти… Маленков с Кагановичем после участия в Антипартийной группе товарищей – Маленков отправился директорствовать на колхозной электростанции в Экибастузе, а Кагановича на обогатительный комбинат на Урал сослали. Это после Председателя Совмина и первого его зама соответственно. Наверно обидно им было… мне тоже – таки упал я с гималайских высот на грешную землю, ладно ещё, что не совсем расшибся, парашют сработал, а то ведь и куда как покруче могли со мной обойтись, но не обошлись, спасибо вам и на этом, благодетели…
Вы ещё спросите, как это дело перенесла Инна? А я вам отвечу, что на удивление спокойно и философски – ну мало ли, что в жизни бывает. А на мой прямой вопрос, не жалеет ли она, что кинула Спилберга, сейчас бы на побережье Малибу где-нибудь загорала круглый год вместо промозглого Автозаводского района города Горького, она прямо ответила, что нисколько – с нелюбимым человеком и на Малибу тошно станет, а с любимым и в автозаводских ипенях рай… тем более, что загорать она совсем и не любит.
Возвращаясь к родным баранам
Начало марта на дворе, снег местами подтаял, но там, куда его сгребали с дороги, в кучах лежит ещё очень крепко. По ночам мороз, причём иногда крепкий, днем близко к нулю, в воздухе, короче говоря, запахло весной. А я собираюсь и иду… еду то есть на своей копейке на занятия в до боли родной Политехнический институт имени товарища Жданова А.А. Чтоб он сгорел тогда в сентябре…
Инна тоже восстановилась на химфаке и сегодня у неё как раз занятия в четвертом корпусе, рядом с моим пятым, так что едем вместе. Ой, какая встреча мне предстоит, я её три дня предвкушал, пока оформлялись все мои бумажки. Ай, какая тёплая и дружественная, аж скулы заранее ломит. У Инны хотя бы всё попроще ожидается, но тоже в общем хорошего мало.
На меня начали обращать внимание прямо со ступенек пятого корпуса, машину я приткнул на Минина чуть подальше, чтоб лишних разговоров не вызывать, вернулся назад, тут на ступеньках в меня и вперились несколько человек… ну это и понятно, засветился-то я много в каких местах, так что народ пытался вспомнить, где они эту рожу видели. Пара человек видимо вспомнила, потому что они тут же что-то начали объяснять соседям, ну а я тем временем разделся в раздевалке (у нас тут, как я запомнил, не было принято в пальто на лекции приходить) и поднялся на свой четвертый этаж, где судя по расписанию у нас сегодня ожидалась лекция по электронике (аналоговой, упаси бог не цифровой, цифра на следующем курсе должна была пойти), семинар на марксистско-ленинской философии, а на закуску занятия физической культурой и спортом в подтрибунном зале стадиона Локомотив, который располагался в том самом Володарском посёлке, откуда вышел Евгений Евстигнеев.
В аудитории, где нам электронику должны были читать, меня уже ожидала вся наша группа 77-ТК-3 в полном составе, 15 гавриков, семерых таки отчислили по итогам первого года обучения, в том числе обеих Тань, равно маленькую и большую… мне вас будет сильно не хватать. И Саня–колдун безвременно сгинул в перипетиях последнего года. А вот блондин Славик, мой главный ненавистник, уцелел, невзирая на невеликого размера мозг и дурной характер – вот сюрприз, так сюрприз – и теперь он потирал руки в предвкушении встречи.
– Кого мы видим? – начал он, преувеличенно громко артикулируя, – это ж наш гениальный Сергуня вернулся! Что, допрыгался – выгнали тебя отовсюду? – радостно добавил он.
– Ага, выгнали, – в тон ему ответил я, – кроме политеха, сказали, ты больше никуда не годишься, так что отправляйся ты назад, в самый низ социальной лестницы.
Славик некоторое время переваривал услышанное, потом продолжил:
– Ну конечно, мы тут все лаптем щи хлебаем и со свиными рылами ходим, куда уж нам до великих…
Но я решил перехватить у него инициативу, чего он тут одеяло на себя тянет:
– Ребята, в честь своего возвращения накрываю сегодня поляну для всех, приходите-приезжайте вечером ко мне домой, квартира большая и пустая, все поместимся. Заодно и перетрём все наболевшие темы, а?
Народ заволновался и загудел, ото всех решила высказаться Светочка (она еще больше похорошела и расцвела, а на ногах у неё были все те же бананы, новое поколение фабрики Маяк):
– Ну а чо, мы не против, когда и куда ехать?
Я объяснил куда и когда, даже на бумажке нарисовал, согласились почти все, только гордый Слава заявил, что он остаётся при своём частном мнении, а также, что он в гробу видел все угощения и выпивки вместе взятые. Ну и не жалко.
А дальше, значит, была лекция по электронике, а между ней и семинаром по философии меня отловил в коридоре доцент Кондрашов и сказал «пойдём поговорим». Да ради бога, поговорить я всегда готов, особенно если с хорошим человеком.
– Ну и как ты докатился до такой жизни? – грустно спросил он у себя в кабинете, закурив беломорину.
– Сам не знаю, Вячеслав Петрович, – честно ответил я, – как колобок наверно, катился-катился, пока лисе на глаза не попался, а потом сразу перестал, потому что дальше некуда уже…
– Как дальше жить думаешь?
– Учиться буду, что тут еще придумаешь-то… да плюсом к тому мне настоятельно предложили заняться коммунальными проблемами по месту жительства – так что заодно и ТСЖ там запущу и настрою, как надо. Дело хотя и малоуважаемое в народе, но очень нужное.
– В управдомы значит переквалифицируешься, как этот… Остап Бендер?
– Да, графа Монте-Кристо из меня не вышло, так хотя бы управдом наверно выйдет…
– В работе нашей лаборатории-то будешь участвовать? Ребята про тебя хорошо вспоминают…
– Конечно, хоть какое-то разнообразие будет, с удовольствием пару новых направлений подскажу. А что мы всё про меня да про меня – у вас-то как жизнь?
– Всё хорошо, спасибо… женился вот недавно на Марине… Сергеевне.
– А Света?
– Она теперь отдельно живёт, со своим парнем. Большой человек, говорят, военный лётчик.
Вот так новость, подумал я, а Светочка-то обскакала мою Инну в исполнении желаний.
– Да, и в комитет комсомола тебя просили зайти, ты уж зайди, у них дело какое-то к тебе есть.
– Обязательно зайду, в следующем перерыве и зайду, – пообещал я и поскакал на философию.
Конспекта у меня не было, но препод, довольно молодой и интеллигентный парень с фамилией Прудов, не придирался, я же первый раз после восстановления пришёл. Отвечали другие, кстати Славика вызвали, он через эканье и меканье все же смог донести основополагающие идеи воззрений Соловьева и Бердяева и получил заслуженный трояк. А в перерыве я к комсомольцам зашёл, всё в тот же второй аппендикс. И сидел там тот же товарищ Козлов, встретивший меня со смешанными чувствами. Видимо до него дошли слухи о моей опале, но конкретных указаний не было, поэтому он взял инициативу на себя и сходу предложил продолжить мою деятельность, коя завершилась с уходом в НПО.
– Ну а что конкретно-то надо делать? – решил уточнить я.
– Институтский ансамбль без тебя загибается, это раз, секции ритмической и оздоровительной гимнастики влачат жалкое существование, это два. Ну и вообще… может какие-то новые идеи у тебя появятся, так я… то есть комитет тебя с удовольствием выслушает. Это три.
– Договорились, – сказал я, – и раз, и два, и три будет в полном объеме прямо с завтрашнего дня, сегодня, боюсь, не получится.
И я убежал на физическую культуру и спорт. Ехать до этого самого стадиона Локомотив (здесь будет играть одноимённая нижегородская команда все 90-е годы, причем тренером у нас будет такой колоритный товарищ по фамилии Овчинников и по кличке Борман) надо было через полгорода, благо проблем с парковкой сейчас нет. С собой в машину взял Светочку и ещё трех однокурсников, не замеченных в нехороших высказываниях против меня.
Ну а на занятиях ничего особенного не случилось, после разминки бегали стометровку на время, потом прыгали в высоту на постеленные маты. Я и там, и там был не самым первым, но в первой тройке точно – сто метров за 11,5 секунд, высота 160 см, по-моему неплохо. Ещё тренер посулил километр на время, но это когда снег растает и мы на другой стадион переберёмся. Длинные дистанции у меня всегда уныние вызывали, не любил я их… и блевать всегда тянуло после сдачи норм на этот километр, не говоря уже о трехкилометровке.
А дальше я забрал Инну и мы начали накрывать поляну для однокурсников – всё же не в последнюю очередь благодаря моим усилиям в магазинах сейчас гораздо богаче выбор стал, а очереди сошли на нет практически, так что купили мы наполнение праздничного стола за какой-то час с небольшим. Из напитков себе я по традиции купил «Белого аиста», а кроме этого пару бутылок Арзамасской и пару Каберне для дам, так сказать. Ну и Советское шампанское, полусладкое, которое все любят.
Гости начали съезжаться где-то в шесть вечера…
Первой прибыла Светочка в своих неизменных бананах и с армейским человеком под ручку. Поздоровались, представились – армейский человек оказался Василием, капитаном Военно-воздушных сил с аэродрома Саваслейка… да-да, того самого, мимо которого мы в Арзамас-16 ездили. Лицом рябоват он правда оказался, но это компенсировалось красивой формой (эх, с тоской вспомнил я, а всего месяц назад и у меня такая же была). И ростом он был невелик, ну да это и понятно, в лётчики же и не берут двухметровых бугаёв, там каждый килограмм на счету. Украдкой за его спиной показал большой палец Свете, та довольно заулыбалась.
А дальше и все остальные подкатили, все 13 оставшихся членов группы 77-ТК-3, за минусом озлобленного, но гордого Славика конечно. Возникла проблема со стульями, наша мебель не была рассчитана на такое количество гостей, пришлось подняться к Андрюхе и взять взаймы несколько штук. Он у меня сразу же спросил, для чего – честно рассказал ему, он хмыкнул и заткнулся.
Ну а мы начали веселиться и гулять… нет, сначала народ по квартире прошёлся и поудивлялся.
– Это чо, всё твоё что ли? – спросил Витёк.
– Ну да, а что, нельзя?
– А не жирно на одного… на двоих, – поправился он, глядя на Инну.
– В самый раз, Витя, в самый раз – соседи съехали, эти комнаты на меня переписали. За ударный труд на благо родины, ага…
– А это что? – спросил уже Алик, – показывая на китайский кораблик.
– Это китайская джонка, боевое средневековое судно… сделано из слоновой кости, – ответил я, и предвосхищая следующий вопрос, добавил, – подарили, когда в Китае был.
Нечего им мельчайшие подробности знать, правильно?
– А это вот тот самый скутер? – это уже Жорик-грек поинтересовался, увидел лежащий в кладовке спортинвентарь.
– Ага, тот самый… можешь прокатиться по коридору, он у нас длинный.
Жора немедленно вытащил скутер, я показал ему, как включать, и он тут же кувыркнулся через голову, ладно ,что аккуратно.
– Не расстраивайся, тут хотя бы пару часов пообучаться надо… могу подарить кстати, у меня такого добра много ещё со времен НПО осталось.
Жорик с радостью согласился, ну а мы сели за стол. Первый тост я на себя взял, куда ж деваться-то.
– Друзья, соратники и сокурсники, – сказал я сидя, вставать вроде не к месту показалось, – в жизни каждого человека случаются тяжёлые моменты, без них не бывает… так я что хочу сказать-то? Трудности на то нам и даны природой и… хм… обществом, чтобы укреплять боевой дух и закалять характер. Через тернии, так сказать, к звездам, как сказал один древнегреческий товарищ. Я рад вернуться в ваш дружный коллектив и надеюсь, что вместе мы сможем сделать больше, – закончил я и немедленно выпил добрых сто грамм «Белого аиста»… неплохой напиток.
Все выпили вслед за мной и начался оживлённый обмен мнениями, состоявший из двух взаимно-перпендикулярных потоков, одногруппников в основном интересовали подробности моей богемной жизни за последние полтора года, а я всё больше спрашивал про институт, какие там новости, да не зверствуют ли преподы, да как экзамены проходят. Между делом зашла речь и про картошку, они же ведь после первого курса туда опять съездили, а я в это время прохлаждался в солнечной Калифорнии.
– Опять в Анютино были? – спросил я.
– Нет, на этот раз в соседнем районе, Большеболдинском.
– Это где Александр Сергеич написал «Бориса Годунова» что ли?
– Ну не прямо там, но недалеко, километров десять…
– Круто… без дураков круто, всю жизнь хотел съездить туда и всю жизнь не получалось, а тут практически на халяву…
Тут армейский человек Светочки в беседу вступил:
– А правду говорят, что ты с Высоцким на короткой ноге знаком?
– Не так, чтобы на совсем короткой, но знаком, да… что конкретно-то интересует, спрашивай…
Вопросов сразу задали без счёта – и про Марину, и про пьянство, и про Париж, и правда ли, что он сидел, но главный конечно был про знакомство, как сейчас люди с Высоцким знакомятся? Отвечал, как мог:
– Марину Влади видел конечно, и не раз, красивая женщина, по-русски почто свободно говорит, иногда слова только путает… с пьянством Володя завязал вот уже… уже полгода почти не пьет ни грамма (про наркоту незачем вам знать, ребята)… как сумел?… говорят, какую-то волшебную траву ему кто-то подогнал, вот с её помощью и завязал… в Париж он два раза в год ездит, и не только в Париж, а еще и Нью-Йорк, и на Гавайи, и на Мальорку, вот такой он человек… нет, не сидел он ни разу, но в детстве много общался с блатными, отсюда хорошее знание их фольклора… как познакомился?
Тут я и сам задумался, как… а, вспомнил:
– Евстигнеев познакомил, да… вот на тот телефон позвонил, – и я указал на городской телефон, стоявший на полочке, – и сказал, что Володя хочет приехать с концертами и просит помощи, а у меня как раз предвыборная компания была, я и соединил эти два события… а потом как-то само собой подружились.
Витёк ухватился за фамилию Евстигнеева.
– Ты и с ним тоже на короткой ноге?
– Ну да, он же отсюда родом, из Володарского посёлка, как-то в одном ресторане пересеклись.
А Жорик задал давно видимо его мучивший вопрос, кавказский акцент его при этом усилился на пару делений:
– Слушай, познакомишь меня с Высоцким? Я у себя в Кутаиси первым парнем в городе стану…
– Да не вопрос, в следующий приезд Володи и познакомлю… могу даже сфоткать вас вместе.
Заходил разговор и про Китай с Америкой, как же без этого-то.
– Как там жизнь вообще, в Америке? – спросила Света.
– Да нормальная жизнь… я ведь там только в Калифорнии был, ну это где у них Голливуд, там круглый год, говорят, тепло, а в сентябре так и просто жара. Растения разные необычные, много мексиканцев и негров… в аквапарк местный сходил, вот ещё что…
Далее примерно полчаса пришлось описывать в красках, что такое аквапарк и с чем его едят. Заодно пришла в голову глупая мысль, а чего бы нам не соорудить такое в городе Горьком – вот и будет фишка, отличающая нас от соседей, но вовремя вспомнил, что я более не городской руководитель, а в подшефном ТСЖ такое вряд ли возможно, и тяжело вздохнул.
– А Китай… ну что Китай… тяжело там народ живёт, да ещё попали мы как раз внутрь их гражданской войны – но я думаю, что будущее у нашего мира всё-таки за ними, их тупо больше, чем всех остальных народностей и в конце концов они будут диктовать свои условия всем прочим… но до этого конечно дожить ещё надо.
– Включил бы что ли музыку какую, ты ведь, говорят, ещё и музыку какую-то сочиняешь, – это уже Жорик попросил.
– Не какую-то, а популярную, – поправил его я, – многим нравится. Щас включу, танцы давайте устроим что ли.
И я притащил в комнату здоровенный двухкассетник Шарп, купленный как-то по случаю в Берёзке.
– Ух ты, Шарп, – восхитился Алик, – где такие штуки продают?
– В Японии, Алик, продают, в Японии, в Китае пока не продают, но скоро будут.
И я запустил кассету с подборкой своих самых зажигательных песен, под неё мы ещё в Зеленом городе отплясывали на новоселье (да, забыл сказать про эту дачу – её тоже хотели отобрать, но когда посмотрели на купчую с 17-ю тысячами прописью, плюнули и решили не связываться, так что моя она осталась, обкомовская дача-то).
Плясали долго и весело, особенно под «Почём рыба» и «Домового», который в девичестве был Blue. Ирочка из славного города Мурома пыталась меня склеить, но безуспешно – после модельных пропорций и необузданного сексуального темперамента Инны мои глаза других девушек и женщин как-то не замечали.
Разошлись уже в двенадцатом часу ночи – трое у меня остались ночевать, которым совсем на другой край города пилить, остальные посчитали, что сами доберутся как-нибудь. А мы с Инной еще битый час мыли посуду и обменивались мнениями насчёт дальнейшей жизни. Да, Инна-то практически справилась со своим перманентным недержанием речи, не знаю, как у неё это получилось, но рот она теперь открывала только в самых необходимых случаях и почти всегда по делу. Вот и сейчас она выдала мне неожиданный и очень деловой совет:
– Ты же ведь собираешься в председатели ТСЖ идти, если я не ошибаюсь?
– Не ошибаешься, Инночка, у нас тут на носу общее собрание, старый председатель мышей не ловит и веников не вяжет, так что народ с удовольствием его переизберёт, надеюсь, что меня. А ты к чему это – хочешь, чтоб я тебя в замы взял?
– Да не, совсем не к этому, хотя если возьмёшь, отказываться не буду. Помнишь, к нам должна была переехать киностудия имени Горького?
– Конечно помню, это моя идея была, но исполнения я как-то не отследил – она таки переехала?
– На прошлой неделе окончательно перебралась, недалеко от нас сидят, километр всего по прямой…
– И что дальше?
– А дальше, Серёжа, то, что можно бы было сделать из этого общего собрания и последующих событий в нашем ТСЖ замечательный сериал. Я так скромно предполагаю, что конфликтов, скандалов и дрязг тут будет столько, сколько во всех произведениях Вильяма Шекспира вместе взятых. А зрителям что надо? Именно это – скандалы, интриги и…
– Расследования, – закончил за неё я, – умница, только пусть уж это тогда будет не сериал, а реалити-шоу…
– Ага, можно и так – видела я пару серий «За стеклом», его сейчас повторяю по первому каналу… интересно, но слишком далеко от жизни. А тут все герои прямо из народа будут…
– А под временную студию им можно будет клуб отдать, – начал развивать мысль я, – вот только согласятся ли они? Я ж там никого не знаю, если только через Гальперину попробовать…
– Не парься, Сергуня, – бодро сказала Инна, ставя на подставку последнюю вымытую тарелку, – я когда в Москве жила, мы со Стивеном несколько раз на эту студию ходили и даже кое-чем им помогли, так что руководство я беру на себя.
– Ты не девушка, а чистое золото, – заключил я, целуя её в щёчку, – за это тебе полагается пряничек, я только в душ схожу.
– Пойдём уж вместе, я проконтролирую процесс, – ответила Инна, расстегивая халатик.
– Слушай, мать, – сказал я ей поздно вечером, когда секс уже закончился, а сон ещё не начинался, – а ведь если ты меня кинешь, как эти две предыдущие подруги, то я не знаю, что с собой сделаю… и с тобой тоже.
– Не волнуйся, дорогуша, – лениво ответила она, гладя меня по голове, – я уже, знаешь ли, нагулялась и накидалась, хватит с меня на всю оставшуюся жизнь…
– Так может тогда узаконим наши отношения, а?
– Замуж что ли зовёшь? – от удивления она даже привстала и внимательно поглядела мне в глаза, – так я и думать даже не буду, сразу скажу, что да…
– Замётано, – коротко сказал я, – не сейчас, а вот когда с ТСЖ этим грёбаным разберемся, тогда и узаконим… ты меня ещё по голове погладь, меня никто и никогда так не гладил.
– Да пожалуйста, – и она с готовностью продолжила это занятие. – Ты мне с того первого занятия на стадионе понравился… когда в одном классе учились, я тебя, если честно, не замечала, ну ничем ты не выделялся среди остальных, а тут сразу вот, как увидела, так и втюрилась… а потом поездка эта в Арзамас замечательная была…
– Да, мне твоё бельё в горошек и твои сиськи тоже очень запомнились, особенно, когда ты ими очень увлекательно трясла… бельё ты наконец сменила, а сиськами ещё раз так сделаешь?
– Прямо щас? Для тебя ничего не жалко, смотри, дорогой…
Мне и пяти секунд хватило, чтобы восстановиться и зайти на второе пикирование…
––
А занятия, ну что занятия – кроме электроники, философии и физической культуры у нас в этом семестре были такие страшные дисциплины, как теория автоматического управления (ТАУ), теоретические основы электротехники (ТОЭ) и арифметические и логические основы цифровых автоматов (АЛОЦА). Эту вот последнюю вёл совершенно незамутнённый доцент с простейшей фамилией Петров – народ к нему на лекции, как в цирк ходил, чисто поржать и поприкалываться. И совершенно напрасно, кстати, как показал весь опыт моей дальнейшей работы, эта наука была пожалуй единственной, пригодившейся нам после политеха. Еще методы математического моделирования были, сокращённо, как вы понимаете, МММ, и не надо улыбаться, с Мавроди оно ничего общего не имело. Читал этот МММ сам декан Кондрашов, надо ли говорить, что экзамен я ему сдал с первой попытки и на отлично, он меня даже и не спрашивал ни о чём. А вот Петрову его АЛОЦУ я аж два раза сдавал, почему-то не понравился я ему.
Швондер, Бунша и Никанор Иваныч Босой
Вы совершенно правильно догадались, что скоро моё имя должно встать в один ряд с этими замечательными и, я не побоюсь этого слова, достойнейшими представителями ещё одной древнейшей профессии. Как только общее собрание жильцов товарищества «Анюта» проведём (вот же блин, никак не изгонишь из своей жизни этих Анют). Далее вы наверно спросите – а чего это, ты, Сергунчик, так уверен, что собрание дружно за тебя проголосует? А вдруг оно кого другого неожиданно предпочтёт? И тут я вам отвечу, что в прошлой своей жизни целых пятнадцать лет отдал этому делу… да, председательству в ТСЖ… нет, денег не воровал, потому что дом маленький был, с чего там красть-то, это раз, и во-вторых я бесплатно трудился… совсем бескорыстно, да… ну такой вот идиот был. Поэтому я немного в курсе поведенческих рефлексов общих собраний и что там надо говорить, что может быть и не надо, а что ни в коем случае нельзя. Так что не волнуйтесь, всё будет проведено на высоком управдомовском уровне с элементами высшей пилотажной демагогии, мне не привыкать.
Поговорил я кстати с текущим председателем, это был совершенно замордованный жизнью мужичонка сильно за полтинник, жил он один, жены то ли никогда не было, то ли сбежала она от него, сильно выпивать стал на старости лет. Работал на ГАЗе, где ж ещё, но не простым работягой, а мастером в колесном цехе. В три смены работал. Зачем он взялся за председательство, я так и не понял, но сейчас он очень хотел избавиться от этой обузы, и я его понимал – деньги копеечные, а хлопот выше крыши. Скандалы опять же постоянные с жильцами – управдом и скандал это как братья-близнецы Аяксы, которые всегда неразлучны были.
В помощниках у него была женщина таких же примерно лет, но не одинокая, муж у неё имелся. Она же и бухгалтером была, ТСЖ и бухгалтерия это тоже такая сиамская пара, задолбаешься приходы с расходами сводить. Сидели они в клубе, в дальней комнате – там был стол, два стула, сейф, что ещё? Счёты ещё, вот – до калькуляторов пока не доросли. Пишущей машинки тоже не было, если надо было что-то напечатать, бухгалтерша ходила в ЖЭК, там входили в бедственное положение и даже денег за бумагу и красящую ленту не спрашивали.
Подготовку к собранию я на себя взял – расклеил объявления на доске, что по центру нашего двора, а еще и на каждом подъезде тоже повесил. Мол так и так, 17 марта 1979 года в 19.00 в клубе под девятым подъездом состоится отчетно-перевыборное собрание Товарищества жильцов «Анюта». В программе собрания – отчет о проделанной работе (1), выборы председателя(2), утверждение плана мероприятий на 79 год (3) и разное конечно, куда ж без него (4).
К своим друганам зашёл естественно – Валера-то съехал, а с Вовчиком и Андрюхой поговорил. Они меня обещали поддерживать по всем вопросам, но чтобы участвовать в управлении домом или кем-то там числиться, это упаси бог, у них другие занятия есть. ну и на этом спасибо.
Да, а самый-то большой сюрприз меня ждал накануне собрания, я вдруг неожиданно узрел в своём дворе Славика Яшина, он по-хозяйски прохаживался вдоль палисадничка седьмого подъезда, рядом с моим который, и дымил папиросиной, как паровоз.
– Привет, Славик, – сказал я ему, – ты чего здесь? Ко мне что ли приехал?
И тут-то и выяснилось, что меня он в гробу видел сами знаете в чём, а приехал он сюда жить, отец развелся с матерью и они разменяли свою трешку в Сормове на две однушки – здесь вот с отцом он и будет теперь жить. На вопрос, придёт ли он на собрание, он честно ответил:
– А то как же! Кто же тогда будет тебя мордой по стеклу возить?
Ну просто супер, подумал я, это он, значит, вместо Полины Андреевны мне в наказание послан…
А тут вскоре и 17 марта подоспело. Инна сдержала своё обещание и притащила на собрание аж целую съемочную группу в составе двух человек, оператора с камерой и звукорежиссёра с микрофоном. Но до этого у нас случились довольно длительные переговоры о новом проекте – серьёзный интерес моя идея вызвала у Татьяны Лиозновой, да-да, той самой, которая сериал про Штирлица сняла. Сейчас она находилась в некотором творческом вакууме после эпохальной шпионской драмы, так что от нечего делать согласилась побеседовать с провинциальным неофитом. Провёл её по вверенному хозяйству (ну не совсем вверенному ещё, но не будем придираться), рассказал вкратце, что у нас тут есть сейчас и что будет чуть позже, в клуб конечно зашли, сыграли в бильярд, я конечно проиграл.
– Ну что, Сергей эээ… (просто Сергей), – резюмировала она в конце концов, – возможно из этого что-то и получится. Сколько серий ты запланировал?
– Да тут разве угадаешь заранее – как будут события развиваться, всё же практически вживую будет… главное тут что – чтобы народ понял, что это не игра, а реальная жизнь. Театральными постановками с заламыванием рук и неестественной артикуляцией нас накормили досыта, теперь хотелось бы чего-то более естественного… ну близкого к природе. Но без сценария конечно не обойтись, всё отпускать на волю ветра и волн нельзя.
– И как часто это надо показывать по твоему мнению?
– Каждый день желательно бы, минут по 30-45 после программы Время, но я ведь понимаю, что столько экранного времени нам никто не даст, поэтому будем реалистами и попросим два дня в неделю, допустим среду и субботу… после программы Время… но можно и до.
– А как будет назваться этот сериал?
– Хотелось бы, чтоб «Наши соседи», но эта торговая марка кажется уже занята, поэтому… ну не знаю… пусть хоть «Дом» будет обзываться. А если хорошо пойдёт, то второй сезон «Дом-2» назовём.
– Допустим… «Дом» это неплохо, но даже два часа в неделю вряд ли выделят – скажи спасибо, если один получится… значит сценарии, как я поняла, ты будешь писать?
– Я конечно, кто ж ещё-то… вот Инна поможет, правда? – обратился я к ней, она как раз подошла к нам.
– Конечно помогу, не беспокойтесь, Татьяна Михайловна, всё будет сделано в лучшем виде, – сходу включилась в разговор она. – И музыкальную заставку хорошо бы сделать, чтобы по первым нотам узнавалось… а ещё лучше песню какую-нибудь.
– Да, я могу поговорить с Пахмутовой, – задумчиво вперила она взгляд в Инну.
– Зачем беспокоить занятого человека, я и сам напишу, что надо, правда, Инна? – опять попросил я помощи у подруги.
– Правда-правда, – согласилась она, часто моргая голубыми, под цвет неба, глазами, – он у нас мастер на все руки, и швец, и жнец, и на синтезаторе игрец.
– Я тогда набросаю кратенький сценарий на три-четыре серии плюс пару вариантов мелодий и всё это занесу вам, так сказать, на строгий и взыскательный суд, – попытался подлизаться я к Лиозновой.
– Договорились… но утверждать конечно Москва будет…
– Снять пару серий запросто можно и без московского утверждения, зато наши аргументы вместе с отснятым материалом будут гораздо весомее, чем без него.
Таким образом нам и выделили двух человек с киностудии на пару дней – решили ввязаться в бой, как этот… как Наполеон, а там дескать видно будет, кто кого сборет, то ли кит слона, то ли наоборот. Мелодию я, не мудрствуя лукаво, слямзил у Игоря Корнелюка из сериала «Бандитский Петербург». Слова там нейтральные, к любой теме можно пристегнуть, так я их и оставил почти без изменений, только «город» заменил на «дом», рифма при этом нисколько не пострадала. Лиознова с любопытством посмотрела на ноты с текстом, потом попросила исполнить – да без проблем, я для этого Инну специально с собой взял. Нашли на студии синтезатор, древний Маэстро, но работоспособный, на нём и вжарил, а Инна подхватила…
К концу проигрыша собралась приличная группа работников киностудии, после некоторой паузы строгий гражданин в чёрном костюме спросил, что это за песня, Лиознова ему пояснила – больше никаких вопросов не последовало.
– А ведь не хуже, чем у Пахмутовой, – сказала наконец после небольшой паузы Лиознова, – я думаю, что у вас (у нас, Татьяна Михайловна, поправил её я), да, у нас всё получится, дерзайте… но монтаж и окончательная версия каждой серии за мной будет, – всё-таки добавила в конце она.
А я что, я разве против, монтируйте и утверждайте, мысленно сказал я.
Всекитайское собрание народных представителей
Довольно много народу собралось, почти весь большой зал клуба заполнился, пришлось даже бильярд поставить на попа к стенке, чтоб уместились желающие. Недоумённо косились на оператора с камерой, но не так, чтобы уж очень – самым любопытным было объявлено, что это кинохроника, в журнале «Новости дня» покажут… может быть. Это сразу всех успокаивало, «Новости дня» хотя бы по разу все видели перед началом кинофильмов.
Открыл собрание нынешний председатель, Семён Прокофьич Кавун его звали (Арбузов по нашему), да, с Украины он тоже был родом, но давным-давно съехал оттуда и даже говорил чисто, без хэканья. Он сначала призвал народ к порядку, чтоб не гундели и не мешали, а потом зачитал повестку дня (её вообще-то все уже видели в объявлениях, но ладно) и без остановки перешел к первому вопросу, отчёт, так сказать, о проделанной работе и смете доходов/расходов за истёкший, так сказать, временной отрезок.
Высокое собрание выслушало всё это молча, но по окончании посыпались вопросы, реплики и просто выкрики типа «А почему у меня с потолка в дождь капает?», «В подъездах грязь, никто не убирается!», «Детскую площадку когда сделаешь?» или совсем уже «У меня соседи по ночам чай из заварочника сливают, доколе?» и «Сколько наших денег украл, гнида?». Я решил помочь Кавуну.
– Спокойно, товарищи, давайте без крика – я так понимаю, что стратегических вопросов к председателю у собрания нет, есть только тактические, что, как, когда и в какой последовательности делать? Правильно?
Сразу из двух мест выкрикнули, что в общем верно.
– Тогда давайте утвердим отчет правления и плавно перейдём к перевыборам руководства нашим домом…
Народ пошумел, но согласился. За удовлетворительную работу правления и утверждение сметы доходов-расходов все дружно проголосовали… ну кроме Славика, тот сидел в стороне и делал вид, что всё это его не касается.
– А теперь давайте выбирать председателя на новый срок, – продолжил я, – какие будут предложения?
– Раз ты самый умный, ты и предлагай, – наконец вступил в диалог Слава.
– Хорошо, – со вздохом согласился я, – предлагаю… Семён Прокофьич, я так полагаю, больше выполнять обязанности председателя не хочет… или не может… или и то, и это сразу вместе – правильно, Семён Прокофьич?
Семён Прокофьич виновато поморгал, а потом подтвердил, что да, продолжать председательствование он не имеет физической возможности.
– Значит надо нового выбирать, – продолжил я, – предлагаю себя. Представлять меня надо?
– Ясен пень надо, – перешёл на октаву выше Слава, – надо ж выяснить, что за хер нами руководить будет.
Ну спасибо тебе, Славик, за хера, но обращать внимание на такие мелочи, как показывает опыт всей моей предыдущей жизни, лучше не надо. Сразу перешёл к содержательной части.
– Зовут меня Сергей Сорокалет, мне 19 лет, живу в шестом подъезде на четвертом этаже, учусь в политехническом институте. Опыт руководящей работы – год был руководителем Научно-производственного объединения «Политех», полгода председателем горисполкома. Хочу, чтобы место, где мы живем, стало комфортным и удобным для житья, а в нашем коллективе товарищества Анюта царили мир и благополучие. Вкратце вроде бы всё.
Наступило тяжёлое молчание… примерно через минуту раздался голос:
– Чёж тебя отовсюду попёрли-то, расскажи? А то может ты и тут не задержишься…
– Ну раз интересно, слушайте – из НПО я ушёл сам, никто меня не выпирал, в связи с предвыборной кампаний в городские руководители, это раз. А как из мэров я вывалился, вы наверно не хуже меня знаете – изменилась политическая ситуация в стране, выборы были признаны преждевременными и недействительными. Могу сказать, что с нынешними руководителями и НПО, и города у меня самые тёплые и дружеские отношения, в случае чего могу к ним обратиться за помощью.
Тут как чёртик из бутылки выпрыгнул Славик, которого, видимо, давно жгло:
– Он же воровать будет! – закричал он, как резаный поросёнок, – у него же на роже написано, что он ворюга!!
– Может ты хочешь поруководить? – я не стал поддаваться на провокации и ответил максимально спокойно, – так я собственно к этому председательству и не рвусь. Кстати ко всем относится – желающие могут предложить свои кандидатуры, собрание рассмотрит каждого со всем вниманием…
Славик немедленно включил заднюю передачу:
– Я не могу быть председателем, мне здоровье не позволяет…
Что-то это здоровье не мешало тебе на картошке лопать водяру пузырями, подумал я, а вслух сказал:
– Кандидатура Вячеслава Яшина отпадает, может ещё есть какие-то желающие?
Желающих, как это и можно было предположить, не нашлось ни одного, ну ещё бы, кому надо такой хомут на шею взваливать. Но голос сбоку предложил мне:
– А расскажи, что ты будешь делать на посту председателя? Предыдущий-то ни хрена, если честно, не делал, а только взносы собирал.
– Да без проблем, слушайте план моих действий на ближайший год. Тариф с жильцов на первых порах оставляем прежним, сколько он там был?
– 20 копеек с метра, – подсказал мне Кавун.
– Это значит, это значит… – произвёл я подсчёты в уме, – полторы тыщи рубликов со всего дома или 10 рублей со средней квартиры, правильно?
Кавун утвердительно кивнул.
– Сюда входят, насколько я понял, из коммуналки вода, газ, отопление и обслуживание внутренних сетей, тех же водяных, газовых и электрических, плюс вывоз бытовых отходов. Свет отдельной квитанцией оплачивается. Здесь же сидит и зарплата руководства, и ещё штатного сантехника и электрика. Здесь же и все прочие расходы, например ремонт подъездов, крыши, благоустройство прилегающей территории. Всё верно?
Председатель вторично кивнул.
– Теперь займёмся простейшей арифметикой, вычитанием. Воды дом потребляет примерно 3 тыщи кубов в месяц, по 8 коп/куб, это будет 240 руб. Газ это ещё минус 100 рублей, вывоз мусора ещё 200, отопление 500, зарплата персонала, это председатель-бухгалтер плюс электрик с сантехником это вместе с налогами сверху будет грубо 450 рублей. И что у нас в итоге остаётся?
Бухгалтерша, сидевшая рядом с председателем, быстро произвела подсчеты и огласила результат:
– Остаётся 10 рубликов…
– Вот так, дорогие мои сограждане и сожители – на всё-про-всё оставшееся у нас имеется червонец в месяц. Что на эти деньги можно сделать, догадайтесь с двух раз сами… даже если год копить, всё равно наберётся только 120 рублей, на эти деньги каши не сваришь, верно?
– Ну кашу-то можно сварить, на весь дом хватит, – послышался возглас справа.
– Согласен, насчёт каши был неправ, – весело отреагировал я, – но уже что-то посерьёзнее каши вряд ли.
– И какой же из этого выход? – сурово спросили слева.
– Одно из двух – или снижать расходы, или увеличивать доходы. Ну или и то, и это вместе.
– Вот-вот, – обрадовался Славик, – начни снижать расходы с себе, зарплату свою уменьши для начала.
– На слабо меня что ли взять решил? – решительно ответил я ему, – так не получится у тебя ничего, потому что свою зарплату я уже вычел из общей суммы – 450 р это только бухгалтер и электрик с сантехником.
– Бесплатно то есть работать будешь? – продолжил допытываться Слава.
– Совсем бесплатно у нас нельзя, но за 1 руб в месяц можно, как этому… Ли Якокке…
– Кто такой? – спросили из зала.
– Американец итальянского происхождения, – начал я просвещать зал, – сначала в компании Форд работал, не сработался, Генри Форд его уволил, но его тут же взяли на Крайслер, знаете такую контору?
– Знаем, давай дальше, – скомандовали из зала.
– Ну так вот, в прошлом году он перешёл на этот Крайслер, тот на грани банкротства был, уже закрываться собрался, а это, на минутку 800 тыщ сотрудников безработными в одночасье стали бы. Так Ли этот самый Якокка первым делом объявил программу модернизации и экономии – зарплата всех сотрудников снижалась на 20%, а себе он установил жалование в 1 доллар в год до тех пор, пока компания не станет прибыльной. И за год вытащил её за уши из болота… такие дела, граждане.
– Ладно, с экономией понятно, а что с доходами? – это из центра зала спросили.
– Вот здесь и кроется всё самое основное – зарабатывать надо больше, у нас же деньги прямо под ногами валяются, надо только их умело и осмотрительно собрать.
– И где же у нас деньги валяются, подскажи – я тоже может хочу их собирать! – это уже сзади кто-то спросил.
– Так я прямо всё и вывалил, – хитро прищурившись, ответил я, – давайте я намекну на основные направления развития, а детали потом, по ходу дела прояснятся. Итак, что у нас есть в доме, кроме квартир?
– Кинотеатр есть!
– Правильно, кинотеатр «Знамя», попробуем подобрать ключи к руководству – им же тоже надо деньги зарабатывать, в стране у нас как-никак объявлены хозрасчёт и самофинансирование, а тут и им, и нам дополнительная копейка в бюджет свалится.
– Еще столовка есть!
– Да, Столовая №2 Горпищеторга, а при ней кулинария… ну тут всё на поверхности, ребята, что такое кооперативное кафе, знаете наверно?
– И хлебный магазин ещё имеется!
– С этим сложнее, но что-нибудь придумаем и с хлебным… а ещё в доме есть замечательный клуб, в котором мы сидим, а также мимо него передвигаются значительные людские потоки два раза… нет, даже 3 раза в сутки – утром на первую смену на завод, днем с первой смены и на вторую, а ночью ещё и со второй смены кое-кто возвращается. Это тоже можно замечательно обыграть, но подробностей, уж извините, я пока не скажу.
Надо ли говорить, что за меня проголосовали единогласно… хотя нет, Славик таки воздержался, но это несущественно. Кавун Семён Прокофьич долго тряс мне руку, благодаря за избавление от лишней заботы, а бухгалтерша передала мне печать и ключи от правления, на этом общее собрание народных представителей и завершилось. Хотя нет, не совсем – Слава подождал меня у выхода на улицу и таки высказал всё, что у него наболело, а наболело там много. Я выслушал это в пол-уха и ответил, что обязательно приму к сведению все его замечания, вот на этом точно всё закончилось… оператор со звукорежиссёром смотали провода и удалились, напоследок сказав, что материал вроде бы интересный, но что там руководство скажет, они предсказать не берутся. Инна, когда мы поднимались в квартиру, заметила мне, что ношу я взвалил на себя немалую, но она мне поможет конечно.
А утром мне звонок был от Лиозновой (занятия-то в политехе у нас во вторую смену были, так что утро свободное), заходи мол на чашку чая, посидим, поговорим о делах наших скорбных. Оделся, предупредил Инну, что чай я в другом месте попью, и подался на студию имени Алексей-Максимыча Горького, тут пешком быстрее получается, чем обруливать наши буераки на машине. Там у них пока всё по-простому было, даже вахтёром не успели обзавестись, заходи, кто хочешь – я и зашёл.
В коридорах было темно, сыро и пахло извёсткой, недавно ремонт был, не успело ещё выветриться. И первого же, кого я встретил в этих коридорах, был Александр Абдулов, он сидел на подоконнике в углу первого этажа и сосредоточенно курил сигарету.
– О, Саня, – обрадованно сказал я, – ты как тут оказался?
– Привет, Серёжа, – отозвался он, – вот сослали, понимаешь, в ваши горьковские ипеня, кино тут доснимаем.
– Что за кино-то? – поинтересовался я.
– «С любимыми не расставайтесь», мелодрама такая жестокая.
– Аааа, слышал… там ещё с тобой Алфёрова должна вроде играть…
– Точно, а вот и она сама.
К нам из-за угла подошла Ирина Алфёрова и тоже достала сигарету из пачки.
– Это Серёжа Сорокалет такой, – сказал ей Абдулов, – познакомься.
– Очень приятно, – скромно сказал я и пожал ей руку, – мне всегда нравилась ваша игра, особенно в «Хождении по мукам».
– Не хочу об этом вспоминать, – нехотя ответила она, – про тебя я тоже много чего слышала… а теперь-то ты что делаешь?
– Да вот, сослали в Сибирь… как декабристов, но ничего, и в глубине сибирских руд можно жить… проект новый вместе с Лиозновой поднимаем.
– Что за проект? – спросил Абдулов.
– Реалити-шоу… – сказал я и, видя непонимание в глазах собеседников, уточнил, – ну сериал, максимально приближенный к жизни. «За стеклом»-то видели?
– Честно говоря нет, ни одной серии не видела, – за обоих ответила Ирина, – но представление имеем. А на какую примерно тему-то сериал будет?
Я вкратце обрисовал им ситуацию и по ходу дела у меня появилась одна мыслишка:
– Может засветитесь у нас? Ну хотя бы на пять минут – играть надо будет самих себя, как это называется… камео что ли. Ну чисто мимо проходили и пару фраз обронили, я бы вас сегодня же в сценарий и вставил, а завтра бы например и отсняли… с меня будет бутылка хорошего виски… даже две бутылки…
– Ладно, мы подумаем, – ответил с небольшой задержкой Абдулов, – а сейчас извини, у нас перерыв закончился, надо продолжать.
И они скрылись за большой черной дверью с надписью «Студия №1», а я пошёл вглубь продолжать поиски Татьяны Михайловны. Она оказалась на третьем этаже рядом с кабинетом директора студии, которым оказался (тым-ды-дым) Сергей Аполлинарьевич Герасимов. Постучал в дверь, на которую мне указали, внутри действительно оказалась она самая, Татьяна Михайловна. Из подробностей её личной жизни я, пока шёл сюда, вспомнил только, что она вдрызг разругалась с Юлианом Семёновым и Таривердиевым после съёмок «Мгновений» – она хотела добавить себя к сценаристам, а эти двое были резко против и не позволили ей этого… ну ещё, что замужем она никогда не была, но воспитывала приемного сына примерно моего возраста. Негусто…
– Здравствуйте, Татьяна Михайловна! – с порога жизнерадостно начал я, – не помешаю?
– Нет-нет, – быстро отозвалась она, – заходи, поговорим.
И достала пачку сигарет – да что ж они тут все дымят-то, как паровозы…
– Просмотрела вкратце вчерашний материал, вроде бы и нормально, но нет изюминки… скучновато народу будет. Вот у тебя там появился серьёзный антагонист, блондинчик такой…
– Слава Яшин, – ввёл её я в курс дела, – мы с ним на одном курсе в политехе учимся.
– Вот-вот, Славик… но одного противника мало, надо ещё хотя бы парочку… плюс любовную интрижку хорошо бы какую-нибудь закрутить… рядом с тобой девочка черненькая сидела…
– Инна Керимова, моя невеста…
– Ну пусть Инна будет – если она невеста, надо наверно показать ваши отношения покрупнее… и чтобы они действительно отношениями были, а не сюсю, это неинтересно… слушай, а пусть она с этим Славиком закрутит чего-нибудь? Не на самом деле, а для сценария, а ты потом страдать будешь, а ещё дальше у вас драк