Роза чёрного рыцаря

Глава 1. Дракон треугольной башни

Дорога выбегала из леса на широкую поляну и упиралась в башню из потемневшего кирпича – массивную, треугольную в основании, в пять этажей высотой. Никаких табличек или указателей поблизости не было, однако никто не сомневался в том, что дракон живёт именно здесь. Ни конюшни, ни других хозяйственных построек вокруг не наблюдалось, но ближайшая деревня находилась всего в паре миль к северу – для летающего дракона не расстояние, да и пешком пройти не составит труда. Местные жители даже предлагали Нику оставить лошадей у них, но он счёл, что отряд, явившийся пешком, будет выглядеть менее представительно.

– Выходи, злобная тварь, на честный бой! – пафосно продекламировал Себастьян, картинно выпрямляясь в седле. – Я отрублю твою поганую башку своим благородным мечом, разрушу до основания твоё мерзкое жилище и заберу награбленное золото! А прекрасная принцесса, что уже много лет томится в заточении…

– Подаст на тебя в суд за убийство мужа, и ты отправишься на каторгу, – негромко дополнил Грег. Ник коротко глянул на него – рыжий крутил в пальцах нож и щурился на лес с таким видом, будто ожидал, что оттуда вот-вот полезут полчища неведомых врагов.

Впрочем, никому из отряда «Чёрных рыцарей» к нападениям не привыкать, а им четверым – и подавно.

– Пошли, – скомандовал Ник, спешиваясь. – Нужно разобраться с этим до вечера. И, Себ, будь добр, заткнись. У драконов слабовато с юмором, зато хорошо со слухом.

Тезис насчёт слуха подвергся сомнению почти сразу. Колотить в дверь – высоченную, толстую, с массивным медным кольцом – пришлось не меньше десяти минут. Себастьян, физически не способный долго молчать, шёпотом подбивал Барни испытать на непокорной двери парочку свежекупленных динамитных шашек. Наивный здоровяк, у которого с юмором было ничуть не лучше, чем у драконов, колебался и косился на командира, а тот, сохраняя на лице бесстрастное выражение, боролся с искушением – выданный Советом Мудрейших драконов документ в целом позволял и не такое в случае, если свидетель не пожелает сотрудничать.

Но им была нужна информация – и они, чёрт побери, договорились о встрече.

Наконец, хозяевам надоел грохот. В двери приоткрылось крошечное окошко, в нём показался недовольный глаз.

– Кто такие? Чего надо?

Ник вынул из-под куртки свёрнутый лист пергамента – драконы решили, что бумага в таком важном деле не годится.

– У нас договорённость о встрече с мистером Коулом. Мы ведём расследование по особому поручению Совета Мудрейших.

За дверью помолчали, разглядывая документ, потом нехотя уточнили:

– Как вас представить?

– Джонс. Доминик Джонс. Командир следственной группы.

Глаз недоверчиво сощурился. Да, фамилия распространённая, даже слишком, подозрительнее было представиться только Смитом. Внешность его тоже не внушала доверия добропорядочным гражданам: ростом и сложением Ник ненамного уступал Барни, тёмные глаза из-под густых бровей обычно смотрели весьма мрачно, что в сочетании с короткой чёрной бородой придавало лицу вид зловещей разбойной рожи. Даже строгие дорогие костюмы не всегда были способны перебить впечатление, чем командир следственной группы вполне осознанно пользовался, порою доводя подозреваемых до нервной дрожи одним взглядом.

С другой стороны, какое дело дракону до имени и тем более внешности исполнителя, если печати подлинные?

Окошко захлопнулось, но на сей раз долго ждать не пришлось. Спустя полминуты дверь почти бесшумно распахнулась, и на пороге появился высокий худой старик в сером костюме.

– Прошу за мной, – буркнул он, разворачиваясь спиной к гостям. – Хозяин ждёт в библиотеке. Джереми позаботится о ваших лошадях.

Из двери выскочил мальчишка лет тринадцати в светлой рубашке и бриджах. Ник передал ему поводья и, поколебавшись мгновение, сунул монетку, а потом выразительно глянул на Себастьяна. Свидетель свидетелем, но такие вот мальчишки немало полезного могут вспомнить – или нафантазировать, как повезёт. К счастью, Себ всегда находил общий язык с прислугой, и нередко узнавал куда больше интересного, чем командир получал от разговора с хозяевами. Скорее всего, и на сей раз не подведёт, тем более что потенциальный свидетель оказался весьма на него похож – такой же русоволосый, взлохмаченный и с хитрющими глазами.

Внутри было темновато, в воздухе смешивались запахи погреба и кухни, на которой что-то подгорело. Похоже, первый этаж башни был полностью хозяйственным. Старик вытащил из ниши в стене канделябр с тремя тонкими свечками и повёл следственную группу узким коридором, закончившимся не менее узкой лестницей. Ник внимательно глядел под ноги и слушал, как за спиной ворчит Барни – с его шириной плеч здесь можно было протиснуться разве что боком. Интересно, как же проходит дракон?

Маленькие окошки, более похожие на бойницы, почти не давали света, двери на второй и третий этажи выглядели родными сёстрами входной, если выбивать, то только тараном. Но до крайностей не дошло: их провожатый три раза стукнул в створку и почти сразу открыл. Ник глянул поверх его плеча – помещение оказалось небольшим и тёмным, но книжные шкафы в нём действительно имелись.

– Мистер Джонс и его люди, сэр.

Слово «люди» было произнесено с той интонацией, с какой обычно говорилось что-то вроде «тут к вам какие-то бродяги». Из поведения прислуги можно было сделать вывод, что и хозяин не горит желанием общаться представителями «низшей расы». За время расследования Ник успел привыкнуть к снобизму, пренебрежению и нежеланию драконов делиться информацией. Он отлично умел задавать вопросы, разгадывать загадки и ловить мельчайшие намёки, и руководство «Щита» не зря именно ему доверило поиск лиц, связанных с Орденом Белого гребня. Но его профессионализм нередко разбивался о межрасовые предрассудки – насколько быстрее можно было разобраться с этим делом, если бы у него был хоть какой-то рычаг давления на свидетелей-драконов!

Теперь у него был этот рычаг.

Совет, вроде бы заинтересованный в успехе расследования, затянул переговоры со «Щитом» на целых полгода. Мудрейших можно было понять, сбежавший секретарь знал слишком много, а поведение его бросало тень на всю расу. Однако самостоятельные поиски ни к чему не привели, и старшим драконам пришлось выдать необходимые полномочия человеческим сыщикам. Нику уже довелось опробовать зачарованный пергамент с печатями в деле и полюбоваться, как меняется выражение холёных аристократичных морд. И если та морда, что засела в библиотеке, попробует отказаться от дачи показаний…

Впрочем, хозяин дома оказался на удивление приветлив. На дракона он походил мало – мелкий, тощий, суетливый, с бегающим взглядом и светлыми волосами до плеч, почти такого же желтоватого оттенка, как у Барни. Но здоровяк за своей косой ухаживал едва ли не внимательнее, чем за любимым топором, а вот растрёпанная макушка хозяина казалась скорее пыльной, а неопрятные пряди то и дело падали на лицо, заставляя мистера Коула встряхивать головой. Говорил он не умолкая – предлагал гостям чай, ругал дождливое лето, сетовал на нерасторопность прислуги, снова про чай и старательно огорчался, услышав очередной вежливый отказ…

Перепуганных людей Ник за свою карьеру повидал немало, а вот перепуганный дракон встретился ему впервые. Как бы не попытался сбежать. Пройти в дверь мимо привалившегося к ней плечом Барни ему вряд ли удастся, да и вставший у окна Грег, несмотря на обманчиво-хрупкое сложение и невысокий рост, имел немалый боевой опыт – и парочку парализующих игл в потайном кармане. Но что, если этот тип решит превратиться прямо в библиотеке?..

– …Меня, конечно, предупредили, это огромная честь – оказать помощь Совету Мудрейших, и я, конечно, по мере своих возможностей… Вас интересуют мои научные изыскания? Знаете, я давно занимаюсь поиском древних драконьих артефактов, исследую легенды, даже написал книгу, вот, взгляните…

– Нас интересуют ваши отношения с господином Беллом.

Мистер Коул дёрнулся и выронил книгу.

– Простите?..

Улыбка его выглядела откровенно жалкой, губы задрожали.

– Митчелл Бенджамин Белл, – ровным тоном проговорил Ник. – Также известный под именем Майкл. Такой, знаете, с повязкой на глазу. Бывший секретарь Совета Мудрейших. Два года назад он посещал ваше поместье и гостил продолжительное время. Совет весьма интересуется подробностями этого визита.

Несколько мгновений мистер Коул сверлил взглядом упавшую книгу, не делая попыток за нею наклониться. Потом медленно поднял голову.

– Я знал, что Совет рано или поздно заинтересуется. Но… вы можете гарантировать мне безопасность, если я отвечу на ваши вопросы? Я не уверен, что…

Он поджал губы. Ник поднял книгу и протянул её автору.

– Белл угрожал вам?

– Не то чтобы… Благодарю, – мистер Коул суетливо кивнул и прижал том к груди обеими руками, напомнив малыша, обнимающего плюшевого мишку. – Так вот, прямых угроз я не слышал. Однако слухи… И люди, которые его посещали… Перед отъездом он очень просил не распространяться о его пребывании в моём доме, и его тон… И выражение лица…

Дракон смешался и умолк. Ник кивнул – за время расследования у него сложилось впечатление о господине Белле как о махровом манипуляторе. Он не запугивал напрямую, всегда был вежлив, обаятелен, улыбчив. Однако свидетели, и драконы, и люди, раз за разом упоминали взгляд, от которого бежали мурашки, ощущение липнущей к телу паутины и невозможность отказать в «небольших просьбах» – перевезти некий груз, найти жильё для людей, устроить встречу…

Проконсультировать по поводу легендарных артефактов, в существовании которых сомневается весь драконий мир.

После заверений, что Совет обеспечит защиту всем свидетелям, мистер Коул слегка расслабился и согласился поговорить о деле. Он оказался учёным-романтиком, восторженным и в чём-то наивным. Теории, в которые он верил, считались сказками, его исследования открыто называли чудачеством, основанным на хорошем воображении, а книги он печатал на собственные деньги, потому что никто и никогда не дал бы средств на поиски волшебных мечей, говорящих зеркал или ковров-самолётов. Мистер Коул не отступал – изучал легенды, разыскивал древние книги, а время от времени в компании таких же чудаков отправлялся в очередную экспедицию. В шкафах его библиотеки хранились рисунки, снимки, странные предметы, необычной формы камни, засушенные растения, якобы обладающие волшебными свойствами…

Тема собственных исследований воодушевила мистера Коула настолько, что он почти перестал дрожать и запинаться. Стоило изобразить малейший интерес, как его голос приобрёл уверенность и даже властность, а на уточняющие вопросы он отвечал со снисходительностью гения, консультирующего неразумных обывателей. Спустя полчаса Ник был склонен соглашаться с «закосневшими приверженцами традиции» – рассуждения учёного казались отборной чушью. Но чем-то ведь зацепили они секретаря Совета?

– Скажите, а что конкретно интересовало господина Белла?

Упоминание о неприятном госте заставило хозяина дома приглушить голос и скривиться. Некоторое время он молчал, потом снова взял в руки отложенную на стол книгу.

– Он… Изучал легенду о летучем корабле. Вы, должно быть, знаете её…

Ник поднял брови и переглянулся с Грегом, тот пожал плечами. Зато неожиданно подал голос Барни:

– О, я помню! Там про то, как третий сын бедного крестьянина подружился с духами стихий, построил летучий корабль, прошёл испытания злого короля и женился на принцессе!

– Да-да, – мистер Коул мелко закивал, – именно эта. Считается, что древние корабли, на которых наши предки перешли в этот мир, могли путешествовать по воздуху, по земле, по воде и даже под водой. Мы с коллегами несколько лет ставили эксперименты… К сожалению, успехом они пока не увенчались. Однако господин Белл очень заинтересовался, и знаете, он очень хорошо разбирался в вопросе! Я и подумать не мог, что такой понимающий, разумный дракон свяжется с…

И не только свяжется, мрачно подумал Ник, но и станет одним из лидеров. Во всяком случае, собранной информации хватало, чтобы предположить, что именно Белл руководил если не всем Орденом Белого гребня, то уж некоторыми направлениями его деятельности точно. Он не занимал важных должностей, не отдавал значимых приказов, мало кому показывался и почти ни в чём не участвовал, но ощущение, что этот тип стоит за всеми делами отступников, с каждым опрошенным свидетелем только крепло.

К сожалению, книги и лабораторные журналы, в которых описывались попытки создания летучего корабля, господин Белл увёз с собой. Он собирался всего лишь снять копии и вернуть документы, однако обещания не выполнил – и по зрелому размышлению мистер Коул был только рад, что удалось откупиться от опасного типа бумагами. Увы, доказательств, которые можно было бы представить Совету, в библиотеке не осталось.

– У меня есть ещё пара сборников, содержащих эту легенду, – бормотал мистер Коул, бегая от шкафа к шкафу и распахивая дверцы. – Где-то здесь… А, вот оно, глядите! Правда, там совсем общие сведения…

Он вытянул из полки потрёпанный том и радостно взмахнул им, отчего из книги вылетело несколько страниц. Присмотревшись, Ник понял, что это скорее чьи-то записи, но задать вопрос не успел – мистер Коул вдруг охнул и шёпотом выругался.

– Прошу прощения… Это… – Он медленно наклонился и дрожащими пальцами подобрал листки, а потом снова глянул на Ника. – Мистер Белл, он… Делал записи, черновики, заметки… Почти всё забрал, а вот эти листки…

Ник взял протянутую бумагу. Половина была исписана мелким почерком – увы, язык, на котором бывший секретарь Совета делал записи, знаком ему не был. Схемы, изображённые на трёх других листках, тоже ни о чём следователям не говорили, как и несколько рядов непонятных значков. Но именно значки привели мистера Коула в величайшее возбуждение.

– Это русалочьи руны! Русалочьи, понимаете?! Их совсем недавно открыли, я подавал прошение Королеве Кэтрин… Увы, даже сейчас к русалкам допускают преступно малое количество учёных. Но я читал исследования профессора Грея, мы с коллегами вывели теорию, и господин Белл с нею согласился, что предки русалок и драконов могли работать над созданием летучего корабля вместе! Духи стихий, понимаете? Не один дух, не дракон, а… Но вот этих записей не было в моих журналах, совершенно точно, это он, он сам где-то взял информацию! Профессор Грей, вам обязательно стоит с ним поговорить! Он преподаёт в Академии волшебных искусств в Драконвиле, непременно навестите его! А эти схемы…

Добиться от мистера Коула связных объяснений больше не удалось. Видно было, что расставаться с найденными листками ему не хочется – внимательнейшим образом рассмотрев и перерисовав значки и схемы, он снова принялся бегать по библиотеке в поисках каких-то энциклопедий. Оторвать его от работы, чтобы подписать показания, вышло с большим трудом, зато обещание поделиться результатами исследований он дал весьма охотно. Уговорились, что писать мистер Коул будет в Драконвиль на адрес одного из друзей Ника – раз уж всё равно придётся туда ехать и, возможно, задержаться.

Именно на этот адрес спустя пять дней пришло известие о смерти Ричарда Эдварда Коула.

Глава 2. Нежданная компания

– Упал с крыши и разбился? Дракон?!

Ник оторвался от письма и обвёл собеседников выразительным взглядом. Новость будто списали с дурацкой комедии, казалось, вот-вот из-за шкафа или из-под стола выскочит кривляющийся человечек с воплем «Шутка!» Тёмно-красные портьеры на окнах только усиливали сходство с театром, да и сама гостиная выглядела больше декорацией, чем жилым помещением в доме солидного джентльмена: обои в цветочек, кружевные салфеточки, пуфики, изящные креслица на гнутых ножках – таких тонких, что Барни предусмотрительно устроился на диване. Под Ником кресло только раз скрипнуло, но он всё равно старался не делать лишних движений.

Льюис поправил воротник домашней бархатной куртки под цвет портьер и откинулся на спинку кресла-качалки.

– Не смог превратиться, бывает. Не так-то просто сделать из человека громадную тушу с крыльями. Может, перебрал и забыл порядок действий?

Уверенно определить, когда Льюис Даррел говорит всерьёз, а когда шутит, удавалось не всегда. О том, что именно делают драконы для смены облика, Ник имел весьма смутные представления, но всё равно крепко сомневался, что пьяный дракон не сумеет превратиться. Он снова глянул в текст. Местная полиция и прибывший на место происшествия дракон-дознаватель опросили слуг, и те в один голос уверяли, что мистер Коул и впрямь предпочитал превращаться в воздухе. Тщедушный человечек, с которым встречалась следственная группа, в истинном облике обладал размахом крыльев почти в семьдесят футов, что затрудняло взлёт с окружённой деревьями поляны, а немалый вес не давал превратиться на крыше без риска её проломить. Почему же в этот раз попытка взлететь обернулась переломанным позвоночником?..

Самоубийство – невозможная вещь для истинного дракона, об этом его уже просветили. Ник предположил бы, что разговорившегося свидетеля попросту убили, но кто и как? На теле погибшего не было найдено никаких травм, помимо связанных с падением. Столкнули? Но что в таком случае помешало ему превратиться?

Даже если кто-то из слуг подслушивал у дверей библиотеки, сумел подать Беллу весточку о визите следователей и получил в ответ приказ об устранении болтуна – дракон, какой бы обманчивой ни была его внешность во втором облике, всегда остаётся сильнее самого тренированного человека. Значит, убийцей тоже должен быть дракон… Но их слишком мало, чтобы убивать себе подобных, и это, насколько успел узнать Ник, практически табу. Глупо думать, что ни один дракон не нарушит запрет – но дворецкий лично провожал господина на крышу, да и прислуга уверяла, что после отъезда следователей мистера Коула никто не навещал…

Разве что почта пришла.

Судя по показаниям слуг, именно весточка от старого приятеля привела мистера Коула в такое возбуждение, что он немедленно собрался в гости. Увы, предполагаемый автор письма при опросе искренне удивился – с его слов выходило, что никакой корреспонденции он не отправлял уже неделю, и работники местной почты этот факт подтвердили. Дракон, расследовавший смерть собрата, счёл нужным помимо копий протоколов допроса переслать и злосчастное письмо: «возможно, это как-то поможет в ваших поисках, мистер Джонс».

Ник перечитал вложенную записку, хмыкнул, уронил её на стоящий рядом журнальный столик и протянул руку к тёмному обшарпанному конверту.

– Не трогай.

Грег, до этого сидевший тихо, вскинул ладонь и тоже склонился над столом, разглядывая конверт и, похоже, даже принюхиваясь. Надел перчатки, аккуратно вынул одинокий листок, исписанный кривыми буквами, потёр кончиком пальца самую выразительную кляксу, затем принялся рассматривать бумагу на просвет, хмурясь и хмыкая. Потом изучил конверт, уделив особое внимание внутренней стороне, отломил кусочек сургучной печати, снова принюхался…

Ник следил за его манипуляциями, не пытаясь вмешиваться. Грег вырос в семье аптекаря, учился на фармацевта и мог бы стать достойным продолжателем семейного дела. Химия была одной из немногих тем, на которые рыжий говорил охотно и с удовольствием, причём так, что собеседники даже понимали, о чём речь. Особенно интересовали его природные яды – Грег верил, что в малых дозах даже самая опасная дрянь может стать лекарством, и неустанно проводил собственные исследования с одобрения преподавателей. Ему прочили блестящую научную карьеру, но перед самым дипломом рыжий умудрился поссориться с каким-то баронским сынком – кажется, из-за девушки, хотя всех подробностей истории Грег так и не раскрыл. До дуэли дело не дошло – аристократ счёл ниже своего достоинства драться с аптекарским сыном, – однако на следующий день после ссоры его нашли мёртвым.

Прямых доказательств того, что Грег был причастен к смерти, найдено не было, но безутешному отцу хватило слухов и сплетен. Влияние аристократа в городе было столь велико, что старшего Шеумейса лишили лицензии и лавки, а младшего вышвырнули из колледжа без диплома. Профессора вздыхали и прятали глаза, но пойти наперекор разгневанному барону никто не решился.

Неизвестно, как бы сложилась дальше жизнь Грега и его отца, если бы преподаватель химии не счёл нужным написать Льюису Даррелу, своему старинному приятелю, письмо с просьбой помочь талантливому юноше. И благодаря одному из лучших вербовщиков «Щита» отряд «Чёрных рыцарей» пополнился очередным новобранцем.

Диплом Грег так и не получил – а вот интересоваться химией не перестал.

Первым не выдержал Себастьян:

– Что там, гений ты наш?

Рыжий хмыкнул особенно выразительно.

– Масляные пятна на конверте, нехарактерный запах. Слегка отдаёт миндалём и лимонником.

Барни опасливо отодвинулся на другой край дивана, Льюис нахмурился. Себастьян выпрямился, всем видом выражая любопытство, но тянуть руки к потенциально опасному конверту не стал.

– Думаешь, его пытались отравить, но он успел убиться раньше?

Грег встретился взглядом с командиром, потом покачал головой.

– Сомнительно. Яд, действующий на драконов, гарантированно убил бы и слугу, который принёс письмо, и почтальона, и полицейских…

– Хочешь сказать, дракон не смог определить яд? Ни сам Коул, ни дознаватель?

– Дознаватель явился спустя сутки после смерти, всё важное могло выветриться, – напомнил рыжий. – Полицейские и подавно не разобрались бы, подумаешь, грязный конверт, да и запах не сильный… К тому же это мог быть яд с магической составляющей, но тут нужна сложная экспертиза. Мистер Даррел, в Академии ведь есть специалисты?

Льюис побарабанил по подлокотнику кресла кончиками пальцев и несколько раз качнулся взад-вперёд.

– Лучшим вариантом был бы сам лорд Элессар… – Он взял с тумбочки толстый ежедневник и перевернул несколько страниц. – К сожалению, его сейчас нет в городе – отправился на какую-то научную конференцию. Вернётся дней через пять, вряд ли раньше.

Ник с досадой скривился. Он не в первый раз сталкивался с отсутствием на месте нужного человека или дракона, но задержки раздражали. Увы, с этим делом срочности добиться было невозможно в принципе, слишком много времени прошло с момента бегства Белла с базы в Гренландии, и драконы отказывались сотрудничать со «Щитом» официально. Их группа приступила к поискам год назад – через четыре с лишним года после разгрома Орденской верхушки! Конечно, искали и до них, но…

– Если вы настаиваете, что лучше него не разберётся никто, мы подождём. И у нас есть ещё одно дело в Академии. Нам нужно переговорить с профессором Греем по поводу русалочьих рун, вы ведь сможете устроить нам встречу?

Увы, второе дело закончилось на том же месте, где первое – профессор отбыл всё на ту же конференцию. Оглядев раздосадованных следователей, Льюис потёр подбородок и широко улыбнулся.

– Мне думается, джентльмены, вам сейчас как никогда нужен отдых. Как вы смотрите на то, чтобы пропустить пару кружек отменного пива в отличном заведении? Я угощаю!

Пива Нику не хотелось – он предпочёл бы всё же отправиться в Академию. Наверняка там имелись специалисты по интересующим его темам помимо лорда Элессара и профессора Грея, не может же целое учебное заведение держаться лишь на двух драконах! Однако Льюис проявил настойчивость, Себастьян идею горячо поддержал, Барни тоже был не против отдыха, и Ник с Грегом, который вообще не жаловал общественные заведения, оказались в меньшинстве.

– К тому же мне думается, что вашу проблему будет проще решить в баре, – загадочно добавил Льюис, выбираясь из кресла.

Ник пожал плечами и сдался. Он знал Даррела достаточно давно, чтобы привыкнуть к его манере изъясняться – старый прохвост ничего и никогда не говорил прямо, но его советы неизменно оказывались ценными, как и добытые им сведения. Может быть, в этом баре предпочитает расслабляться кто-то из преподавателей Академии, и его можно поймать в нерабочее время? Или сам бармен может рассказать следователям что-то интересное?

Что ж, пиво так пиво. В конце концов, бар – не самое неприятное место из тех, куда его заносило по нуждам следствия.

***

Бар назывался «Энигма» и оформлен он был с претензией на оригинальность. Лампочки, шестерёнки, механические фигуры, модели дирижаблей и подводных лодок – Барни в восхищении крутил головой, словно на выставке, а вот Себастьяна больше заинтересовал крупный серо-полосатый кот, вышедший встретить гостей. «Кис-кис» зверь величественно проигнорировал, слегка мазнул кончиком хвоста по ноге Льюиса, а потом развернулся и двинулся вглубь помещения, словно приглашая старого знакомого следовать за ним.

Дойдя до стойки, кот вскочил на неё и хрипло мяукнул. Бармен отложил книгу, которую читал до их появления, и профессионально широко улыбнулся.

– Доброго дня, дядюшка. Как ваше здоровье?

– На две-три кружки пива здоровья хватит, – ухмыльнулся Льюис. – А где же твоя драгоценная супруга?

– Присматривает за Алисией. Этот комок шерсти, – бармен потрепал кота по холке, – в третий раз собирается стать отцом, роды со дня на день. И, как обычно, на котят уже очередь, да, чемпион?

Кот чихнул, отвернулся от хозяина и задрал подбородок, позволяя Льюису почесать себе шею.

– Кажется, Анна не слишком любила кошек, а?

– Посторонних – нет, – хмыкнул бармен. – А своя, лично выращенная, совсем другое дело.

– Тут не поспоришь. – Льюис оставил кота и, обернувшись к спутникам, пояснил: – Мой племянник с супругой разводят беговых кошек. Вам стоит как-нибудь выбраться на бега, прелюбопытное зрелище. А пока весьма рекомендую здешнее тёмное пиво, местная пивоварня довольно неплоха.

Ник в ответ на вопросительный взгляд пожал плечами и кивнул. Пока его спутники выясняли, что имеется в меню помимо пива, он оглядывал зал, краем глаза наблюдая за барменом и, пытаясь понять, что ему не нравится. Внешность, пожалуй, приятная, такие обычно привлекают женщин – судя по обручальному кольцу, одной он точно нравится. Среднего роста и возраста – хотя, пожалуй, старше самого Ника. Движения ловкие, экономные, а взгляд, несмотря на улыбку, цепкий и внимательный. Рукава светлой рубашки закатаны по случаю жары, а на левой…

Ник скосил глаза на Льюиса, обсуждавшего с барменом каких-то общих знакомых. Племянник, говорите? Очень интересно.

До вечера было ещё далеко, посетителей почти не было, и столик им достался удобный: подальше от входной двери, поближе к кухне и – теоретически, – запасному выходу. Заказ бармен принёс лично, и пока он сгружал кружки с подноса, у Ника было время разглядеть выглядывающую из-под рукава татуировку. Это оказался полноценный рисунок – средневековый рыцарь в латах и шлеме на фоне замковых башен. Изображение поражало детализацией, была видна каждая заклёпка на доспехах и складочка на плаще, руны на лезвии меча…

А вот щит был просто чёрным. Художник пустил по краю кайму с узором и попытался изменить форму, но очертания эмблемы отряда «Чёрных рыцарей» всё ещё оставались узнаваемыми. После громкой истории с разгромом якобы опасной банды татуировка на левой руке стала приметой, привлекающей ненужное внимание, и начальство официально её запретило, но на документах и печатях щит остался. А кое-кто делал татуировку вопреки приказу, разве что выбирали для этого малозаметные места, и сам Ник носил чёрный щит на груди, под сердцем.

Ветеран? Отступник? Или простое совпадение?

Сохранять бесстрастное выражение на лице он умел отлично, но бармен заметил интерес.

– Любуетесь?

Взгляды скрестились, словно клинки, но тут Льюис беззаботно рассмеялся.

– Расслабьтесь, парни. Джимми, позволь представить – Ник Джонс, командир следственной группы «Чёрных рыцарей». Да-да, тех самых. Ник, это Джеймс Даррел, мой племянник. Он мог бы стать твоим коллегой, но увы, не сложилось. Впрочем, он и так отлично находит приключения на свою голову. Ты же читал материалы Орденского дела?

Ник молча кивнул, ругая себя за несообразительность. В материалах действительно упоминался Даррел-младший – все его показания следователь изучил, зацепок по поводу Белла в них не было. Но ведь зачем-то Льюис привёл их в бар – не котиком же любоваться!

Дядюшка с племянником тем временем обменялись ещё парой фраз – Льюис поинтересовался, будут ли сегодня некие «юные джентльмены» и, услышав утвердительный ответ, с довольным видом уткнулся в свою кружку. Бармен вернулся за стойку, но следователям пришлось ждать ещё не меньше получаса, прежде чем посиделки себя оправдали.

Двое юношей, ведущих какой-то спор на повышенных тонах, вошли в бар. Присмотревшись, Ник определил, что старший, пожалуй, был его ровесником, хотя изящное сложение, гладко выбритое лицо и тёмные локоны до плеч делали его моложе – этакий юный поэт с пылким взором. Его спутник, русоволосый и вихрастый, почти не уступал ему в росте, но выглядел младше вдвое. При их появлении Льюис подобрался и стал похож на кота, наблюдающего за мышью, но, поймав взгляд Ника, лишь приложил палец к губам.

Посетители между тем дошли до стойки. Младший из пары немедленно сгрёб жалобно мяукнувшего кота в охапку и переключился на нового слушателя:

– Джеймс, скажи ему! Это не по-братски, и вообще нечестно!

Бармен заинтересованно изогнул левую бровь, второй посетитель еле заметно вздохнул.

– Тебе не стоит говорить так громко, Уилл.

– Ха! – названный Уиллом непокорно тряхнул головой, но голос слегка понизил. – Джеймс меня точно не выдаст, в отличие от некоторых! Нет, ты знаешь, что он сделал? Поставил мне двойку! За сочинение! По Шекспиру! Родному брату, представляешь?

«Поэт» пожал плечами и изящным жестом убрал от лица волосы.

– Могу я напомнить, что накануне предлагал родному брату помощь? Мы бы разобрали произведение, обсудили важные места – но кое-кто не удосужился даже открыть книгу, а вместо подготовки торчал до ночи в мастерской. До конца учебного года, между прочим, всего неделя.

– Ещё неделя! А мне надо готовиться к гонкам, я не могу подвести команду! А теперь он хочет нажаловаться на меня маме!

– Леди Аннабель просила сообщать о твоих проблемах с учёбой, и это было до того, как ты попросил ничего ей не говорить. А жалуешься ты.

– Предатель!

– Лентяй.

– Зануда!

– Тихо, – Джеймс постучал пальцем по стойке. – Не ссорьтесь, джентльмены. Что я скажу вашим родителям, если дело дойдёт до дуэли?

– Не дойдёт, – буркнул младший. – Он не умеет ни фехтовать, ни стрелять. А драки драконов запрещены.

Старший презрительно хмыкнул, но не возразил. Ник подавил желание ухмыльнуться. Мужчина, не умеющий ни стрелять, ни фехтовать, имел, конечно, право на существование – но не на его уважение. Да ещё и дракон…

Бармен немного подумал и облокотился на стойку, слегка наклонившись вперёд.

– Уилл, мы, помнится, договаривались о новом преобразователе для кристаллов за успешное окончание учебного года? – Парень что-то буркнул себе под нос, и Джеймс укоризненно покачал головой. – Мама расстроится. Очень.

Уилл шумно вздохнул.

– Может, не будем ей говорить?

– Предлагаешь ей соврать?

– Нет! Но можно ведь как-то… – парень снова вздохнул и покосился на брата. – Хотя бы переписать?

Джеймс пожал плечами.

– Гэбриэл? – Пауза слегка затянулась, и бармен с усмешкой напомнил: – Леди Аннабель.

Старший из братьев тоже вздохнул. Он стоял спиной к залу, и лица его Ник не видел, но вообразил этакое томное, театральное страдание, и попытался подавить привычное раздражение – с некоторых пор его бесили красавчики аристократического вида. Хорошо ещё, что у этого нет дурацких тонких усиков…

– Ладно, – решился наконец Гэбриэл. – Только ради душевного спокойствия леди Аннабель. Завтра после занятий – и учти, что на сей раз я точно не буду тебе помогать готовиться.

– Я ему помогу, – Джеймс хитро подмигнул Уиллу. – А тебя спрашивал Льюис, вон он, с друзьями.

– Я боюсь представить, что вы двое можете сделать с Шекспиром. – Гэбриэл покачал головой, обернулся, и Ник поспешил отвести взгляд. Проникаться к потенциальному свидетелю или эксперту неприязнью до знакомства – совершенно непрофессионально. Похоже, этот тип преподаёт в Академии и специализируется на литературе. Возможно, он может что-то подсказать по поводу легенды о летучем корабле – не руны и не яды, но тоже хорошо.

Реальность превзошла ожидания.

– …Гэбриэл – сын профессора Грея, – вещал Льюис после того, как всех друг другу представил и коротко обрисовал суть возникшей у следователей проблемы. – Он преподаёт словесность, и, насколько мне известно, собирает человеческие легенды о драконах, верно?

Профессорский сын скромно улыбнулся.

– Да, это весьма интересно. Я знаю о летучем корабле, читал в разных вариантах, и склонен согласиться с покойным мистером Коулом – если такой и существовал, он точно должен быть результатом совместной деятельности обоих народов. Но это всё же под большим вопросом.

– А что вы скажете о рунах? Вы ведь интересовались исследованиями вашего отца касательно русалочьей письменности?

– Да, но это всё-таки не совсем моя специальность… – Гэбриэл сдвинул брови, разглядывая найденный в библиотеке Коула черновик. – У русалок очень сложный письменный язык, мало кто знает его так, как…

– Ваша матушка? – с лукавой улыбкой уточнил Льюис. – Королева Кэтрин, несомненно, величайший знаток. Увы, в последнее время с нею очень сложно договориться о встрече, а письмам можно доверить не всё. Кстати, юный мой друг, как давно вы её навещали?

Гэбриэл резко выпрямился, и даже в полумраке бара стало заметно, как порозовело его лицо.

– Я… Она очень занята. И у меня тоже… Работа. – Он оглянулся на стойку, но его брат был занят разговором с неудавшимся «чёрным рыцарем». – Вам лучше будет дождаться отца и поговорить с ним.

Нику показалось, что парень хочет встать, но тут Льюис наклонился к его уху и что-то шепнул. Лицо Гэбриэла словно окаменело, но с места он не сдвинулся.

– Профессора вернётся только через несколько дней, – как ни в чём не бывало проговорил Льюис. – А дело не ждёт. Так как, сможете устроить нам встречу с Её Величеством?

– У меня есть телепорт к острову, – еле слышно проговорил Гэбриэл, глядя в стол. – Но он рассчитан только на одного человека или дракона.

– Это не страшно, – Льюис широко улыбнулся. – Телепорты, насколько мне известно, так же можно использовать как пропуск или маяк. Так что если вы, допустим, полетите с нами на дирижабле, ваш амулет поможет настроить навигационные приборы, чтобы выйти к острову, так ведь?

Ник переглянулся с командой, Себастьян вытянул губы трубочкой, словно желая присвистнуть. На то, чтобы нанять персональный дирижабль, бюджета следственной группы не хватало, даже с учётом того, что драконы обещали оплатить часть издержек, связанных с расследованием. Хотя, конечно, возможность встретиться с самой королевой упускать не хотелось – даже Совет не смог пообещать устроить эту встречу!

Гэбриэл мрачно кивнул, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Ник искоса глянул на дракона – ещё и принц, оказывается. Очень интересно, что такого сказал ему Льюис, но Прохвост на то и Прохвост, чтобы хранить секреты и выдавать их только в нужный момент и кому положено. А кстати…

– А что, сэр, дирижабль у вас тоже имеется? Или мы полетим, – Ник хмыкнул, припомнив вторую профессию вербовщика «Щита», – в гробах?

Даррел ухмыльнулся, одним глотком допил пиво и тоже откинулся на спинку.

– Почти угадал, мальчик мой. Почти угадал.

Глава 3. Как прекрасно грузить гробы на рассвете

– А говорили, что всё это сказки, мол не было такого, – в низком, чуть вибрирующем голосе, звучала ядовитая радость.

Светло-зелёный кристалл левитировал над столешницей, слегка бликуя в свете ламп. Этот и ещё несколько – их достижение, результат кропотливого труда. Такая маленькая штучка, а сколько мощи.

– Скудоумие других нам на руку, – поддержал его собеседник.

***

Амели не любила заходить в порты ночью: профсоюз грузчиков несколько лет назад объявил о нормировании рабочего дня и повышенном травматизме, и в тёмное время никто не работал. Томительные минуты до прихода рабочих, казалось, тормозили стрелки часов, настолько были тягучими. Но её людям нужно было сходить на берег, выпускать пар, сорить монетами, травить байки в кабаках – ночные стоянки просто необходимы.

Команда «Северного ветра» растворялась в чёрных извилистых артериях улиц, в кабаках и барах, в объятиях красоток. На борту обычно оставались несколько человек охраны на вахте, капитан и повариха. А по палубе незримо прогуливались тревога об руку с ночным кошмаром – страшная парочка, преследовавшая её многие годы. И чем меньше вокруг людей, тем вольготней они себя чувствовали.

Амели ненавидела ночные стоянки на почти пустом дирижабле. В такие ночи она запиралась в своей каюте и считала овец, лишь бы не думать о прошлом, не вспоминать и не дать кошмару и тревоге запустить в неё свои цепкие когти. Случалось, она проигрывала, и тогда приходили сны-воспоминания, где она совсем юная бежала из родного дома, влекомая рыцарем в чёрных доспехах, а им вслед нёсся хохот. Она оборачивалась на бегу и видела огромное лицо с чёрной повязкой на одном глазу, оно летело вслед само по себе, без тела, будто привидение.

– Не оглядывайся! – кричал рыцарь.

Это не могло быть правдой, возможно, всему виной спиртное, которым её напоил дед, чтобы она не сопротивлялась уготованному, не билась птичкой в клетке. Дед и Одноглазый задумали сделать с ней что-то плохое, что именно она поняла позже, когда подросла. Они не успели – помощь пришла неожиданно. Пусть она не помнила спасителя, выкравшего её из родного дома через окно, и никогда не видела его лицо во снах, но она помнила большую тёплую мозолистую ладонь рыцаря в чёрном. Это ощущение тогда не давало ей провалиться в забытье, теплота и сила влекла её прочь от опасности, а потом… Потом алкоголь всё же поборол детский организм и следующим воспоминанием было укрытие, где её окружали незнакомые люди. И все они были к ней добрее, чем собственная семья.

С тех пор Амели предпочитала помнить всё-всё.

К тому моменту, как крикливый красный ара по имени Жаркое проорал утреннюю побудку, Амели уже давно поборола сон и просто лежала, уставившись вверх. Каждая трещинка на потолке крохотной аскетичной каюты удостоилась внимания, Амели любила их разглядывать в моменты тревоги, мысленно превращая линии в карту. Она прокладывала маршруты в узоре трещин, стараясь не повторяться. Немного странное времяпрепровождение, но уж какое есть. Попугай сегодня решил надрываться дольше обычного и вместо стандартной фразы «пора драить жопы, летучие обезьяны», означающей «доброе утро», продолжил любимой корабельной песней-молитвой.

Амели вскочила с кровати под «налей богу ветра чарку покрепче» и приступила к утреннему ритуалу: умыться, отжаться, одеться.

Сорок отжиманий – вдвое больше нормы, – успокоили нервы.

Холодная вода прояснила ум.

Юбка-шаровары, белая блуза, коричневый вязаный жилет, широкий капитанский пояс, доставшийся от приёмного отца и переделанный под её фигуру. Он, как поддерживающее дружеское объятие, стянул без того тонкую талию, настраивая на рабочий лад. Амели бросила взгляд в крошечное зеркальце над умывальником лишь для того, чтобы наскоро причесаться. Это всё, что нужно.

Она прислонилась лбом к двери, на несколько секунд закрыла глаза. Сегодня начинается один из сложных рейсов – с пассажирами на борту. Радовало лишь, что она встретит среди них старого друга. Живые грузы болтливы, своевольны и всегда оценивают её – женщину-капитана. Люди встречают по внешности, и тут не повезло – слишком смазливая, и за счёт кукольного лица Амели казалась моложе своих двадцати пяти. В особо тяжёлые рейсы она даже завидовала Гарпии Грейс, капитану «Летучего кита», у той не было подобных проблем. Высоченная, статная, с изъеденным оспой лицом, она только поглядит из-под своих белобрысых ресниц, как разговорчики смолкают и больше не возникают. Иногда Амели хотелось быть в этой внушительной шкуре. Она проводила свободное время, укрепляя тело, стремилась стать уверенней и весомей, чтобы пассажиры не смотрели снисходительно – особенно консервативные женщины, коих, слава ветрам, на борт заносило редко.

Амели вышла на открытую верхнюю палубу. «Северный ветер» походил на морские парусники, только место парусов занимали наполненные летучим газом баллоны, покрытые единой оболочкой. Она подошла к борту и улыбнулась, глядя на горизонт. Сложная ночь осталась в прошлом, занимался рассвет. Первые лучи уже касались потрёпанной тёмно-серой ткани оболочки, но на досках палубы ещё лежала глубокая тень.

– К исходу долгой ночи так близок стал рассвет, что можно день потрогать, и страха больше нет, – шепнула Амели одно из любимых и близких ей стихотворений, и погладила гладкое дерево борта. Она поёжилась от прохлады, но была ей рада. Жаркое пролетел мимо, чиркнув хвостом по голове, и устремился на простор, размять крылья. К сожалению, эта дерзкая птица всегда возвращалась.

Золотисто-розовые лучи подсветили самую высокую точку Драконвиля – золотой шпиль Академии волшебных искусств, – разогнали тени в порту для дирижаблей. По сути, порт – обычное поле на окраине города, где без проблем могли разместиться сразу десяток грузовых дирижаблей с их необъятными баллонами, и даже маневрировать. Трава здесь росла неровными лоскутами под индивидуальными швартовочными местами и между ними, а всё остальное было вытоптано грузчиками. Помимо «Северного ветра», погрузку ожидал ещё один дирижабль – более современной модели, роскошный, серебристый, с баллоном, похожим на толстую сигару, и закрытой от всех ветров гондолой с множеством иллюминаторов. Это же Драконвиль, сюда прилетали по делам богачи.

Команда уже вернулась, их весёлые смешки были музыкой для капитана: если люди довольны увольнением, то и рейс проходит легче. Совсем скоро они примут пассажиров и груз, она обнимет Прохвоста, а затем они снимутся с якоря, и вновь спокойствие неба спасёт её от тревоги и кошмара.

– Золотко, ты снова плохо спала? – раздался за спиной хрипловатый голос Молли. – Может тёплого молока на ночь?

Так с капитаном могла разговаривать лишь женщина, фактически заменившая ей родню – грузная повариха «Северного ветра». Рыжая ирландка с блёклыми зелёными глазами, редкими бровями и ресницами, смешливыми морщинками в уголках глаз. Она всегда добродушно улыбалась и напевала в камбузе задорные ирландские мотивы. При этом её считали грозой всего судна: с этой же улыбкой она могла стукнуть поварёшкой по хребтине. Уважали её как почтенную матрону, несмотря на то, что ей было всего-то сорок лет.

– Не стоит, Молли, – рассеянно ответила Амели.

– А что везём в этот раз? Далеко?

– Гробы и пассажиров. Через океан.

– Амели Розье! Неужто больше нет достойной работы для такого превосходного капитана?

Спрятанное за красивыми словами недоумение «а получше ничего не нашлось?» заставило Амели поморщиться.

– Наш верный «Северный ветер» нуждается в замене одного из баллонов, команде нужно платить. И хорошие продукты закупать, – добавила она беспроигрышный вариант. Повариха обречённо вдохнула и ушла.

Перевозку гробов не любил ни один из членов экипажа.

***

Порт наполнился гомоном, грохотом, криками – новый день не ждал.

Команда была занята делом, четверо из двенадцати членов экипажа поспешили на нижнюю закрытую палубу, а оттуда уже в трюм, открыть люк и принять груз. Для такого большого судна экипаж был крошечный, но почти каждый из команды имел смежные должности. Амели была капитаном и штурманом, её первый помощник также заведовал бухгалтерией и разбирался в моторах, да и матросы тоже не мальчики на побегушках. Экипаж был собран давно и работал слаженно. Два механика, неразлучная парочка Грубер и Симмонс, скрылись в недрах гондолы.

Всё было бы хорошо, чувствуй Амели только попутный ветер, но палуба качалась и сохранять устойчивость было сложно – команда признавала её главенство не до конца. Она каждым своим волоском ощущала, как они ждут промаха, чтобы выдвинуть на должность капитана старпома Эдварда Кирка. В конце концов, если бы не завещание Анри Розье, владельца судна, Кирк мог стать следующим капитаном «Северного ветра».

А вот и он, лёгок на помине.

– Доброе утро, кэп.

Невысокий, крепкий как дерево, пережившее сотню штормов, с обветренным загорелым лицом и огромными, несоответствующими остальному телу кистями. Кулаки у него были без преувеличения пудовые.

– Доброе, Эд.

– Могли бы сразу сказать, что мы везём тот самый груз, – слегка раздражённо буркнул старпом. – Все эти недомолвки…

– Прости за секретность, меня просили не говорить, чтобы информация ненароком не просочилась. И я сама пока не знаю, куда именно летим.

– Будто мы раньше гробы не принимали на борт. Странно, конечно, везти их по воздуху через полпланеты, – перебил старпом, хотел сплюнуть под ноги, но вспомнил, что уже не на земле. – Но батюшка ваш, упокой Господь его душу, часто их возил. Стало быть, и вам не зазорно.

Амели всегда поражалась подобным фразам. Почему кто-то судит, что ей простительно, а что нет?

– Платят за эту перевозку очень хорошо, будет на что и ремонт сделать, и команде премию выдать. Ты же помнишь мистера Даррела? Он летит вместе со своим грузом, – вместо отповеди произнесла она. Не хватало поругаться с помощником.

– Как не помнить? Вот это хорошо. Встречу. Погрузка займёт час, ещё припасы…

Амели перестала слушать.

Льюиса Даррела она была рада видеть, но не представляла, кто с ним в компании. Лишь бы обошлось без драконов, чтоб им провалиться в преисподнюю. Подлые твари. На борту её мнение о драконах полностью поддерживала только Кармина Росси – подруга Амели, метеоролог-самоучка и помощница Молли. К слову, где она? Всегда возвращается самая последняя.

– …пойду проверю, как погрузка идёт. И, смотрите, кэп, пыль столбом. Стало быть, на автомобиле мчатся, – ворвался в мысли голос Кирка. Похоже, старпом был прав: рассветных лучах сложно было разобрать цвет, металл блестел словно зеркало. Амели только в журналах видела это чудо, доступное лишь драконам и очень состоятельным людям.

– Надеюсь, они его с собой берут. В этом рейсе мы совсем не загружены – можем себе позволить, – потёр руки Кирк и поспешил встречать гостей.

Амели вдохнула полной грудью – сердце вдруг застучало, не то радостно, не то волнительно. Она вцепилась в край борта так сильно, будто старалась не выпасть. Помогло. Пассажиров вскоре приведут, нужно быть собранным капитаном, а не девчонкой, которая очень устала доказывать свою состоятельность.

***

Пассажиры наконец поднялись на верхнюю палубу, и Амели пошла навстречу. Первым шёл Льюис Даррел, он же Прохвост, крупная фигура в организации «Щит», хотя по нему и не скажешь – старый друг отца едва ли был выше её самой. Широкая улыбка освещала его лицо, бакенбарды выглядели пышнее обычного, а его костюм был непривычно дорогим и даже щегольским. Это странно – в случаях, когда мистер Даррел самолично сопровождал грузы, он предпочитал одеваться более практично, и его одежда производила впечатление добротной, но не новой, а иногда и потрёпанной.

– Амели Розье! – Льюис галантно поцеловал поданную руку. Вообще-то, Амели собиралась поздороваться иначе. – Ты прекрасна, как два рассвета!

– Благодарю, сэр, – суховато ответила Амели. Льюис испортил ей возможность произвести первое впечатление своими неуместными комплиментами. Радость от встречи немного потускнела, и она перевела взгляд на пассажиров.

Их было пятеро. Четверо стояли рядом, в их одеждах преобладали тёмные цвета, и оружием были увешаны все, однако на военных не походили, скорее, наёмники с опытом. Когда Льюис представил её как капитана, один присвистнул, а поймав её взгляд, широко улыбнулся и подмигнул. Амели привыкла удерживать на лице равнодушное выражение, подобные выпады давно её не смущали, но начало выходило не слишком многообещающим.

Последний из пассажиров встал поодаль, и выглядел он, в отличие от прочих, аристократом – бледный, худощавый, в идеально сидящем сером костюме и цилиндре, из-под которого ниспадали до плеч аккуратно завитые волосы. Было похоже, что этот франт тратил на причёску куда больше времени, чем сама Амели. На капитана он не смотрел вообще, а вот дирижабль разглядывал с таким видом, будто по ошибке очутился в трущобах, да ещё морщил нос, словно от неприятного запаха. Молли как раз готовила завтрак, ароматы над палубой плыли вполне аппетитные, но Амели тоже захотелось поморщиться.

Стоит надеяться, что Льюис поговорит со своими друзьями насчёт хороших манер.

Даррел закончил расхваливать её как самого надёжного капитана на сотню миль вокруг, немного помолчал и глянул на неё неожиданно серьёзно.

– Дело непростое, любому я доверить его не могу. Итак, позволь представить следственную группу отряда «Чёрные рыцари».

Амели сдержала удивление. Она кое-что знала об этих ребятах: приёмный отец нередко выполнял рейсы по просьбе Льюиса, и рассказывал ей о командах наёмников, работающих против драконов. Правда, организация давно не выходила на связь, и она уж точно не ожидала встретить их на борту.

Даррел тем временем начал представлять мужчин, указывая рукой на каждого по очереди.

– Грегори Шеумейс.

Щуплый, невысокий – даже ниже Льюиса. Под надвинутым капюшоном волосы казались тёмными, но рыжие брови на бледном веснушчатом лице выдавали истинный цвет. Выглядел он совсем юным, не старше неё самой, но взгляд, внимательный и цепкий, выдавал опыт. В ответ на приветствие молча кивнул и отвернулся.

– Себастьян Дрейк.

Тот, что свистел, улыбнулся ещё шире и взъерошил без того растрёпанные волосы. Он выглядел ровесником первого, разве что повыше и пошире в плечах. Его, пожалуй, можно было назвать красавчиком, но нахальное выражение на физиономии портило всё впечатление. Кожаная куртка с блестящими заклёпками, арбалет за спиной – кажется, этот парень любит привлекать внимание. Таких Амели особенно не жаловала – мужчины, мнящие себя неотразимыми, не понимают отказов, пока им что-нибудь не прострелишь.

– Барни Уоллес.

Светловолосый гигант, сложением похожий на деревенского кузнеца, застенчиво улыбнулся и единственный из всех протянул руку. Амели ответила на пожатие и тоже позволила себе улыбку, разглядев толстую косу, немного не достающую до лопаток. От него еле заметно пахло порохом, а карманы куртки подозрительно топорщились. Если б не улыбка, открытая и чуточку детская, Амели дала бы ему лет сорок пять, а так он казался моложе лет на десять.

– Доминик Джонс, командир следственной группы.

Этот тоже был высоким и мощным, но в отличие от Барни, выглядел не добродушным здоровяком, а человеком тренированным и весьма опасным. Тёмные глаза смотрели пронзительно, словно их обладатель видел всех насквозь. Навскидку ему было лет сорок, но борода мешала точно определить возраст, да и взгляд словно прибавлял лет. Этот тип показался Амели ещё неприятнее красавчика – если стрелять, то сразу в голову. Она в очередной раз напомнила себе, что пассажиры – друзья Льюиса, а ему точно можно доверять.

– Рад познакомиться, мисс… Мадемуазель Розье, – вдруг сказал он и протянул руку. От его голоса у неё дёрнулось что-то под рёбрами, почти больно… Амели машинально ответила на пожатие, кажется, никто не заметил её замешательства.

«Рыцари» отступили в сторону, и Льюис, прихватив за рукав последнего пассажира, подвёл его ближе. Амели показалось, что старый друг отца старается на неё не смотреть, и улыбка его выглядела несколько натянутой, когда он проговорил:

– А этот молодой человек – Гэбриэл Джефферсон.

Аристократ молча поклонился. Амели тоже наклонила голову, недоумевая, откуда взялась неуверенность Прохвоста. Чутьё говорило, что дело нечисто – и оно оказалось право. Льюис немного помолчал, шагнул к ней ближе и прибавил еле слышно:

– Гэбриэл – дракон. Не злись, милая, так вышло. Мы летим на Остров Королевы, без дракона туда… Сама понимаешь.

Амели тут же забыла про непонятные ощущения и всю команду «Чёрных рыцарей». Она полжизни избегала драконов, и на тебе, один из этих выродков у неё на борту! А Льюис хорош – он же знает, что она терпеть не может этих ящериц! Вот, значит, почему он до последнего скрывал место назначения – груз уже в трюме, и чёртов автомобиль тоже, и она бы вышвырнула всех за борт, но…

Ремонт. Закупка продуктов. Жалование команде.

Merde!

Амели улыбнулась как можно приветливее и произнесла:

– Добро пожаловать на борт, джентльмены.

Глава 4. Не все любят драконов

«Северный ветер», как им объяснили, был дирижаблем грузовым, комфортных кают не имел, но недостача в экипаже позволяла использовать лишнее место для перевозки нетребовательных пассажиров. В предложенном им помещении имелись лишь две двухъярусные койки, узкий шкаф с раздвижными дверцами и крошечное зеркало с отбитым уголком – ни умывальника, ни прочих удобств, зато совсем рядом, через несколько дверей, была курительная комната, защищённая от возможных утечек газа из баллонов. В группе любителей табака не было, а любитель взрывчатки в ответ на ехидное предупреждение Себастьяна обиженно округлил глаза и сообщил, что он не дурак и сам всё понимает – причём получше некоторых.

В вопросах пожарной безопасности Барни можно было доверять, до того, как попасть в группу, ему довелось работать на угольных шахтах. Коварный рудничный газ на практике приучал к осторожному обращению с огнём, чуть что не так – взрыв, обвал породы, смерть десятков, а то и сотен рабочих. Висящему в каюте шахтёрскому фонарю здоровяк обрадовался, как весточке из прошлого: с его слов выходило, что именно такие спасают множество жизней. Стеклянный колпак, усиленный металлической сеткой, надёжно прятал открытое пламя, магнитный замок не позволял крышке случайно сдвинуться, и даже зажечь или погасить лампу можно было в закрытом состоянии. Удобная штука и для шахт, и для дирижаблей – случись утечка водорода из баллона, добраться до огня ему не удастся.

А ещё в этот раз в багаже здоровяка не было больших колб с нитроглицерином, которые Ник как-то видел в его рабочей комнате на базе «Щита». После шахт Барни много лет занимался взрывными работами в каменоломнях, и большие объёмы нестабильного вещества его не пугали, и несмотря на внешнюю наивность, специалистом он был отличным. Хотя, конечно, от вида десятка цилиндров из толстого стекла, свободно стоящих на обычной полке, словно банки с соленьями в погребе запасливой хозяйки, неподготовленному человеку становилось немножечко дурно.

Чистый нитроглицерин Барни не слишком-то жаловал, предпочитая более управляемые процессы, и в последнее время он активно экспериментировал с электрическими схемами. Они были сложными и не позволяли взрывать сразу много снарядов, потому прежнее начальство, которому требовалось сносить целые скалы, их не слишком одобряло, предпочитая мощность точности. Это навело любителя взрывчатки на мысль о смене работы – «Щит» охотно спонсировал эксперименты, и здоровяк не оставлял надежды изобрести надёжный и удобный электродетонатор. А пока что в трюм погрузили пару чемоданов, заполненных тротиловыми и динамитными шашками, катушки бикфордового шнура и небольшой сундучок, забитый инструментами, пружинками и шестерёнками – механические взрыватели у Барни уже выходили неплохо.

Льюис поселился напротив, и ему, похоже, было не впервой путешествовать этим дирижаблем. А вот его спутник сервисом явно был недоволен. Ник ещё при первой встрече в баре обратил внимание, что Гэбриэлу вообще не нравилась идея куда-то лететь, а поведение Даррела позволяло предполагать некий шантаж. Это, пожалуй, могло служить поводом для раздражения – но как объяснить, что дракон непрестанно принюхивался и морщил нос, словно сортир находился не в дальнем конце коридора, а рядом с каютой?

Грег, обладавший тонким – для человека, – чутьём, на вопрос только пожал плечами. Дирижабль был полон новых, непривычных �