Третий берег. Книга первая

Глава 1

24 мая 207… года, 12 часов 43 минуты

– Проходи, располагайся, друг любезный, – Аринов широким жестом пригласил Андрея в свой кабинетик.

Тараборов окинул взглядом служебные хоромы крёстного. Обстановку без преувеличения можно было назвать спартанской – рабочий стол с компьютером, офисное кресло на колёсиках да нелепый металлический стул, стыдливо задвинутый в дальний угол. Несколько оживляли эту унылую картину маленький диванчик, с виду вполне удобный, и такой же маленький холодильничек, водружённый на невысокую обшарпанную тумбочку. В последнюю был вмонтирован сейф на два отделения – опять-таки, весьма скромных габаритов. Судя по всему, хозяин сих апартаментов считал компактность главным достоинством окружавших его вещей.

– Тесновато, однако, у тебя, дядя Коля, – констатировал Андрей очевидный факт. – Мне казалось, что должность начальника отдела подразумевает нечто более шикарное.

– Я сам эту каморку под кабинет выбрал, – Аринов по-заговорщицки подмигнул своему гостю. – Терпеть не могу лишнее пространство. А здесь мне и думается свободнее, и вздремнуть можно с комфортом, если надобность возникнет.

– И часто она возникает – надобность-то? Такая, что ты на работе ночевать остаёшься?

– Ну, случается иногда, – пожал плечами Аринов. – Но так-то нет, не часто.

– В последнюю недельку, к примеру, почти каждый день. Верно? – в голосе Андрея промелькнула толика ехидцы. – Да ты не удивляйся, не удивляйся. Я к тебе четыре раза по вечерам заходил, так и не смог застать.

– А что, телефоном пользоваться ты уже разучился?

– Да я не по телефону пообщаться хотел. Просто посидеть, поговорить о том, о сём… душевно, одним словом, время провести. И не звонил заранее, потому что сюрприз хотел сделать. Да, ладно, не бери в голову, – Андрей широко улыбнулся. – Рассказывай, зачем позвал?

***

23 мая 207… года, 20 часов 14 минут

Владимир Петрович Танеев, шеф службы безопасности научно-промышленной корпорации «Технологии во имя развития», задумчиво вертел в руках визитную карточку. «Андрей Тараборов. Нелинейный анализ и консультации», – лаконично значилось на маленьком прямоугольнике из глянцевого картона.

– Ну и где ты этого парня надыбал? Кто он вообще такой? – Танеев, сдвинув брови, в упор посмотрел на Аринова.

Начальник оперативного отдела СБ Николай Аринов спокойно выдержал тяжёлый взгляд своего «командира».

– Ну как тебе объяснить, Петрович? Я ему вместо отца, вообще-то буду. Не совсем, конечно, но в какой-то мере. Короче, мы с Андрюхой так договорились, что я – типа его крёстный, а он, значит, мой крестник. Чтобы не путаться в терминологии.

– У тебя же нет родственников, – хмыкнул Танеев. – Согласно анкете.

– А мы и не родственники, – Николай покачал головой. – Просто Андрей рано осиротел, и так получилось, что я… вроде как причастен оказался к его судьбе. В общем, дорожки наши пересеклись, а правильнее было бы сказать, крепко-накрепко склеились. Навсегда. Да это старая история, лет пятнадцать уже прошло, да ещё и с гаком.

– Как-нибудь поведаешь за кружкой пива, – кивнул Танеев. – А пока давай, излагай по существу.

– Да чего тут излагать? Андрюшка… он, понимаешь, умный. Хотя нет, пожалуй, не так. Он не просто умный. У него чутьё какое-то, нюх, – Аринов покрутил указательным пальцем возле своего носа. – Я просто диву иногда даюсь – он реально умеет смотреть в корень. Помнишь, как говаривал Козьма Прутков?

– Ты Кузьму оставь в покое. Конкретный пример – из жизни, можешь привести? В каких делах он участвовал? Представь мне его портфолио, как специалиста. Хотя бы чисто для проформы, чтобы я меньше терзался сомнениями.

Николай задумался.

– Портфолио, как специалиста, говоришь… – протянул он. – Конкретный пример хочешь? Что ж, можно и конкретный. Примерно год назад высокое начальство поручило нам без лишнего шума выяснить подробности скандала в «Биодефендере»… ну, ну, вспоминай. У наших боссов вроде бы имелись какие-то виды на этот фонд.

Танеев поёжился.

– Вот это ты зря сейчас меня подначиваешь. Не так много времени прошло, чтобы я успел забыть ту хрень. Весёлая была работёнка, ничего не скажешь! Неприятная же история приключилась с уничтожением этого, как его там? Регенератора? Ну да… Оборонный заказ, бабла вколочено, мама не горюй! А на выходе – пшик! Меня тогда сам Радов наставлял – делай, говорит, что хочешь, но чтобы на «Технологии» даже тень не упала. Даже от тени тень. Только ведь… – Танеев грузно поворочался в кресле, – люди из «БД» сами как-то всё утрясли. И не просто утрясли, а так, что комар носа не смог бы подточить, возникни у него такое желание. Выкрутились черти, что и говорить. Соскочили вчистую.

Аринов ухмыльнулся:

– Это точно, выкрутились. Вот только насчёт «сами», я бы поспорил. Хватило бы у них ума, держи карман шире!

– О чём это ты? – Танеев упёрся взглядом в Аринова. – Хочешь сказать… вообще-то да, я припоминаю… ходили разговоры, будто бы руководство «Биодефендера» обратилось к какому-то суперконсультанту. И он там якобы в два счёта во всём разобрался и обелил этих ротозеев. Спас от несмываемого позора. А то и чего похуже. Но подожди, – Владимир Петрович скривил губы, – ведь это же просто слухи. Того вундеркинда никто и в глаза никогда не видел.

Аринов улыбнулся довольной улыбкой сытого кота.

– Его никто не видел, потому что он работал исключительно виртуально. И сразу поставил условие – полная анонимность.

– Намекаешь, это и был твой Тараборов?

Николай кивнул:

– Андрюшка тогда только-только закончил разработку этой своей… логической системы. И работа с биофондом стала для неё отличной проверкой. Как они там перехлестнулись, я, честное слово, не знаю. Скорее всего, Андрей сам вычислил, что у биологов проблемы и предложил им свои услуги. А мне он рассказал обо всём лишь пару месяцев назад, вроде как похвастался. И уверяю тебя, Петрович, ему было чем прихвастнуть. Мороки в том деле оказалось выше крыши. Эти, как ты их назвал, «люди из биде»… – Аринов не выдержал и рассмеялся, – никогда в жизни до истины сами бы не достучались. Хорошо, хватило ума привлечь кого-то посообразительнее, – Николай поскрёб ногтем по лежащей перед Танеевым визитке.

Но шефу СБ было в тот момент не до каламбуров. Он насупился:

– Значит, ты предлагаешь и нам, как тем биологам кликнуть умного человека со стороны? Потому что сами мы точно такие же раздолбаи и ни на что, кроме протирания штанов в кожаных креслах не годимся. А как же профессиональная гордость? Как же, в конце концов, элементарное самоуважение? Ты же сыскарь, Коля. Сыскарь экстра-класса!

Аринов в один миг посерьёзнел.

– Да пойми же, Петрович, – сказал он с лёгким надрывом, – мы свою работу выполнили. И сыскную, и оперативную, всякую. На «отлично», я считаю, выполнили. Просто дальше начинается… – Николай вдруг с силой замахнулся, как будто собирался кулаком пробить крышку стола, – хрен поймёшь что, – в последний момент кулак Николая разжался, и его ладонь нежно погладила полированную поверхность. – Ну, не случалось в моей практике ничего подобного. Да никто из наших с таким не сталкивался! Чувствую я, понимаешь, печёнкой чувствую, не обойтись нам без этого «Нелинейного анализа». И потом, я же не предлагаю сидеть на жопе ровно. Андрей посмотрит на дело свежим взглядом, что-то, да сообразит. Глядишь, и укажет нам новое направление.

В глазах Владимира Петровича отразилось удивление. Таким говорливым он Аринова ещё не видел. Танеев снова взял в руки визитку Тараборова.

Минуты две шеф секьюрити молчал, только пыхтел как паровоз. Потом проговорил, глядя словно бы в никуда:

– Ты же понимаешь, что в нашей конторе всё слишком строго. Пригласить стороннего консультанта, даже будь он трижды виртуальным… я лично не представляю, как верхушка прореагирует на подобное предложение. Запросто головы могут полететь. И в первую очередь – наши с тобой.

Аринов откинулся на спинку кресла.

– А зачем нужны эти согласования, Петрович? – хитро подмигнул он Танееву. – Ясно же, что здешние корпораты-бюрократы на такое не пойдут. А если и согласятся, скрипя зубами, то вони будет – вагон и маленькая тележка. Ну и на хрен нам тянуть кота за все подробности? И вот ещё что. Я считаю, можно будет обойтись и без виртуальщины.

Глаза Танеева вылезли из орбит:

– Ты чего это удумал? Без одобрения руководства?

– Да ты не кипятись, Петрович, – Николай сделал успокаивающий жест. – Подумай сам. Сейчас у нас… да, типа, аврал, пушной зверёк в двери скребётся… но в целом-то жизнь продолжается. Возьмём Андрейку на службу. Всё чин по чину – с контрактом, со всеми подписками. Он любую проверку пройдёт – полностью благонадёжен. И у меня как раз вакансия младшего специалиста открылась. Васеев в отдел внутреннего контроля перевёлся.

***

24 мая 207… года, 12 часов 45 минут

Аринов открыл холодильник.

– Пить что-нибудь будешь?

– Сок есть?

– Конечно. Я же твои вкусы знаю.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Из вежливости, – Николай протянул Андрею банку апельсинного сока, которая на глазах начала покрываться испариной. – Располагайся за столом. Там тебе удобнее будет.

Андрей уселся в кресло на колесиках и опустил руки на подлокотники.

– Ну, я весь во внимании, – сказал он, легонько хлопнув ладонями по мягкому пластику.

Аринов устроился рядом, придвинув к столу металлический стул.

– Смотри внимательно, – щелчком по клавиатуре, Николай «разбудил» компьютер.

Видеофайл содержал запись с камеры наблюдения, установленной, по-видимому, на каком-то КПП. Обычного вида человек проходил стандартную процедуру биометрической проверки – дактилоскопический контроль, сканирование сетчатки, в общем, всё, как полагается.

– Это сотрудник Корпорации, Алексей Владимирович Храмов. Статус «Б-1». Литера в данном случае означает категорию. «Б» – яйцеголовые, как я их называю. Учёные. Цифра в статусе – класс, разряд, если хочешь, объём понтов. Но главное – уровень допуска. Единичка – весьма серьёзно. Круче только «нули» – лица с высшим допуском.

– Понятно. А категория имеет значение? В плане важности?

– Конечно. Чем ближе к началу алфавита, тем выше положение. Самая «конкретная» категория – «А». Это аппарат управления. Яйцеголовые идут следом, а мы, скромные блюстители корпоративного порядка, занимаем почётное третье место.

– Ага… а вот если категория ниже, а уровень выше? Кто перед кем должен шапку ломать?

– С этим сложнее, – Аринов наморщил лоб. – В определённых случаях уровень может перевесить категорию. К примеру, твой крёстный, имеющий статус «В-1», может запросто навешать люлей какому-нибудь кандидату в доктора с закорючками «Б-2» на бейджике… но только, если вопрос напрямую касается безопасности. Если же нет – проходим мимо, читаем «Положение о субординации».

– А с АУП как дела обстоят?

– А вот с этим всё легко и просто. У нас, как и везде, самый важный пункт устава: «Старший всегда прав». Тем более что управленцев ниже первого уровня в природе не существует.

– Ясно, – кивнул Андрей. – В вашей иерархии я в первом приближении разобрался… пошли дальше?

– Как скажешь, – согласился Аринов. – Итак, две недели назад Алексей Храмов, пройдя на КПП процедуру полной биометрической проверки, вошёл на территорию Екатеринбургского филиала «Технологий». Филиал этот, кстати, закрытый, поэтому на проходной полная биометрия, а не обычный цифровой пропуск. Оказавшись на территории, Храмов сразу же направился в пункт компьютерной связи. Используя свои служебные полномочия, он подключился по корпоративной сети к Главному информационному терминалу. В принципе, ничего необычного, персоны статуса «Б-1» имеют право пользоваться ГИТ в любое время дня и ночи… вот только есть один нюанс.

– Какой? – Андрей вопросительно поднял брови.

– Алексей Храмов погиб четыре месяца назад. Взрыв в лаборатории.

– Во как! Несчастный случай на производстве? – Тараборов резко выдохнул через сложенные трубочкой губы.

– Ну, типа того.

– Ошибка опознания или подлог исключается? Ну, в смысле… трупа Храмова? – Андрей оторвался от монитора.

Николай повертел головой, словно ему жал воротник.

– Опознание затруднений не вызвало. Внешне тело практически не пострадало. Больше было внутренних повреждений, которые, собственно, и явились причиной смерти. Однако в нашем случае точность опознания особой роли не играет. Сейчас поймёшь почему.

– Но проблемо. Я весь во внимании.

– Ты, конечно же, знаешь, что современные устройства биометрического контроля очень надёжны, – продолжил свой рассказ Николай. – Их нельзя обмануть накладными подушечками пальцев, к примеру, а сканер сетчатки сразу распознает контактные линзы или глазной имплантат. В большинстве случаев биометрии хватает с избытком, и никто не будет изобретать велосипед, если в гараже уже стоит мотоцикл…

Тараборов скривился:

– Дядя Коля, юмор, это не совсем твоё… не отвлекайся. Тем более что на физиономии у тебя написано горячее желание поведать мне что-то сенсационное.

Николай громко рассмеялся:

– Проницательный, засранец! Только учти, сенсационное – само собой. Но это ещё и особо секретно.

– Не вопрос. Я же подписал кучу бумаг в вашем отделе кадров. Теперь моё второе имя – Мальчиш-Кибальчиш. Никто и никогда не узнает от меня Главную тайну.

– Ладно, Кибальчиш, не ёрничай. Просто слушай и вникай. Для того чтобы подключиться к ГИТ, достаточно обычной биометрической проверки. Типа той, что Храмов проходил на КПП. Но это если пользователь собирается действовать в рамках стандартного протокола. Однако в Корпорации существует особый уровень секретности, который… Короче, некоторые сотрудники по определённым причинам, часто даже независимо от статуса, получают специальный допуск. Он позволяет работать с информацией, маркированной двумя нулями. Это сверхсекретные данные. Подтверждается этот допуск аппаратно, с помощью одного хитроумного устройства – Идентификатора Радова. Мы зовём его просто Идентификатором.

Аринов замолчал. Андрей сделал глоток из банки. Он не торопил крёстного, понимая, что пауза нужна Николаю, чтобы собраться с мыслями и максимально информативно обрисовать ситуацию.

– По официальной версии эту технологию пятьдесят лет назад создал лично Леонид Радов, дед нынешнего Владельца. Станислав Радов тоже имеет научную степень, но это в большей мере просто дань семейным традициям. А вот его дед был настоящим учёным, и при том с мощной коммерческой жилкой. Леонид Радов изобрёл сам прибор и разработал протокол его применения. Всё это дело получило название «Идентификация по Радову». Суть технологии является высшей корпоративной тайной. Существует единственный агрегат для изготовления этих штуковин. Где он расположен и как функционирует… ну, кто-то, может, и знает, но только не я.

– А можно поинтересоваться, что собой представляет этот Идентификатор?

– Сам девайс – микроскопическое устройство, примерно двести пятьдесят нанометров в диаметре. Что у него внутри…

Аринов посмотрел на Андрея.

– Кто-то, может, и знает, но только не ты?

– Так точно. Но мне доподлинно известно следующее. Изготовить два одинаковых Идентификатора нельзя. Никоим образом. Технология Радова это запрещает. Также технология гарантирует невозможность копирования уже существующих единиц. Поэтому каждый экземпляр считается уникальным. И вот эта уникальность определяет сферу применения Идентификаторов. Тут необходимо добавить, что в процессе изготовления получают два устройства. Собственно, сам Идентификатор и его Матрицу, которая в дальнейшем используется для проверки подлинности – каждому Идентификатору соответствует лишь своя, «родная» Матрица.

Николай шумно прочистил горло.

– Теперь о применении, – продолжил он. – Когда сотрудник «Технологий» удостаивается чести получить особый допуск, для него персонально изготавливают комплект Идентификатор-Матрица. Далее это хозяйство доставляется в специальную лабораторию, и туда же приглашают кандидата. Идентификатор вживляется сотруднику в черепную кость в районе левой надбровной дуги. Операция практически безболезненная – используется метод лазерного нанопрокола. Матрица же помещается в спецхранилище. Далее важно, – Аринов привстал и придвинул свой стул ближе к столу. – Все терминалы корпоративной сети защищены комплексами проверки допуска. Это общеизвестный факт. А вот факт малоизвестный. В каждом из таких комплексов, помимо стандартного набора биометрических датчиков имеется ещё и специальный ультразвуковой сканер, который предназначен для считывания параметров Идентификатора. Комплексов много и сканеров тоже. Все они с помощью изолированных линий связаны с хранилищем Матриц. В случае если кто-либо запрашивает доступ к сверхсекретным данным, ему необходимо пройти процедуру Идентификации по Радову. Она запускается вручную либо автоматически. При положительном результате даётся «добро», ну а при отрицательном, сам можешь догадаться – сирена, мигалки и охрана с автоматами.

Николай откинулся на спинку и закинул руки за голову:

– Никогда я так долго не говорил. Даже язык заболел. Но тут уж ничего не попишешь. Итак, Алексей Храмов, подключился из Екатеринбурга к ГИТ. После этого он послал запрос на выполнение специальной команды «Прометей». Данный протокол позволяет пользователю с соответствующим уровнем допуска получить доступ к любой базе Корпорации, помеченной двумя нулями. То есть с уровнем секретности выше высшего – с уровнем Идентификации по Радову. Проверка была пройдена. Кем бы ни был человек, запросивший «Прометея», система подтвердила наличие в его черепной кости Идентификатора Радова. Причём Идентификатора, зарегистрированного на Алексея Храмова. Следовательно, это мог быть только сам Храмов.

– Тогда получается, что на месте взрыва вы нашли труп не Алексея, а кого-то ещё. Вполне возможно это был труп клона, выращенного специально, чтобы ввести вас в заблуждение. Клона очень трудно отличить от оригинала. В особенности – мёртвого клона от мёртвого оригинала… – Андрей вдруг осекся на полуслове. – Постой, ты хочешь сказать, что труп тоже проверяли на наличие…

– Вот именно! – Аринов не дал ему договорить. – Идентификация по Радову применяется не только для подтверждения допуска. Этот протокол обязательно задействуется в случае смерти сотрудника с соответствующими полномочиями. Как раз, чтобы исключить возможность фальсификации. Ребята с допуском выше высшего зачастую владеют такими сведениями… ого-го, держись!

– Понятно, – Андрей большими глотками допил сок и бросил пустую банку в мусорную корзину. – Корпорация должна быть на сто процентов уверена, что если её человек ушёл из жизни, то ушёл именно он, а не кто-то на него похожий.

– Всё так, – Аринов легонько хлопнул ладонью по столу. – Алексей Храмов умер и Идентификатор в его черепе, проверенный сканером корпоративного морга, подтвердил данный факт. Поэтому даже анализ ДНК не делали – ни к чему. Технология Леонида Радова безупречна.

– А что происходит с Идентификатором после смерти носителя? – спросил Андрей.

– Он извлекается и уничтожается. Но перед уничтожением повторно проверяется. Вся процедура тщательно контролируется и протоколируется. Настолько тщательно, что саботировать её можно лишь заручившись содействием на самом-самом верху. А в такое лично мне поверить очень трудно. Намного труднее, чем в воскрешение покойника.

– Кстати, о покойниках, – Тараборов вскинул голову. – Ответь мне, дядя Коля, на такой вопрос. Почему после гибели Алексея, его биометрические данные оставались в базе допусков? Ведь Идентификатор Идентификатором, но Храмов, или кто там был вместо него, и обычную биометрию прошёл без проблем. Везде его пропустили, везде допустили… какое этому может быть объяснение?

– А, – Аринов махнул рукой. – Это наша фирменная фишка нас подвела.

– Что ещё за фишка? – Андрей прищурил левый глаз.

Николай поспешно кинулся объяснять:

– Понимаешь, удаление информации из базы допусков у нас производится один раз в год, в ходе плановой корректировки. К этой дате и подгоняются все необходимые изменения. Делается это для минимизации каких-то там цифровых рисков. Не совсем моя епархия, поэтому в дебри не полезу. Организовано всё следующим образом. Добавить в базу данные – сведения о новом сотруднике, к примеру – очень просто. Любой инспектор-кадровик имеет на то полномочия. Но это, если нужно добавить. Чтобы что-то удалить, требуется опять-таки соблюсти сверхсложный протокол. К тому же такие изменения можно внести с одного единственного терминала в главном офисе. А на нём установлен таймер, который ведёт отсчёт времени. Изменить время плановой корректировки имеет право только Владелец, либо его полномочный представитель. Видишь, какой геморрой? Поэтому в случае смерти даже очень важного сотрудника, когда эта смерть не вызывает никаких сомнений, когда соблюдены все формальности и протоколы, в базу допусков не лезут. Зачем? Человек умер, тело его сгорело в крематории, и никто не сможет пройти биометрию вместо него. Вот если кто-то пропал при невыясненных обстоятельствах, тогда другое дело. Но подобного не случалось уже лет двадцать, насколько мне известно.

– Как-то не очень конструктивно, – покачал головой Андрей. – Человеку же не обязательно умирать, чтобы порвать с Корпорацией. Он может просто уволиться.

– От нас практически не увольняются. Но ты прав, такое может случиться. Поэтому допуска сотрудников, разорвавших связь с «Технологиями», блокируются до проведения плановой корректировки. И неважно, по какой причине произошёл разрыв – смерть, увольнение или выход на пенсию… ну, мы ведь тут нормальные люди, стареем, как и все. Я вот очень рассчитываю когда-нибудь уйти на заслуженный отдых. И желательно, с почётом.

– Так и будет, дядя Коля, не сомневайся… но почему допуск Храмова не заблокировали?

– А кто сказал, что его не заблокировали? Не, не, бабок не лепим, не фраера! Согласно документации, заметь, бумажной документации, которую никакими вирусами не уничтожить, допуск Храмова был заблокирован надлежащим образом. Непосредственно в день официального подтверждения его гибели. Акт об этом подписал ответственный сотрудник соответствующей службы. Мы тоже сначала подумали всякое, поэтому трясли этого парня как грушу. На полиграфе даже проверили… с его личного согласия, разумеется, – Аринов как-то немного смущённо отвёл глаза в сторону.

– И что полиграф? – Андрей сделал вид, что не заметил смущения крёстного.

– Да полный порядок. Этот крендель нам не врал, он действительно заблокировал допуск. Просто потом кто-то снял блокировку.

– Ты в этом уверен? – спросил Тараборов.

– Уверен, – кивнул Аринов. – Я же не просто так вспомнил про вирус. Думаю, в этом деле замешен высококлассный хакер. Видишь ли, мы так и не смогли установить, что конкретно искал наш Лёша в этих сверхсекретных базах.

Андрей даже присвистнул:

– Это как же так?

Аринов пожал плечами:

– Технари говорят, что Храмов запустил в систему какой-то супертроян. Эта дрянь всё и подчистила. Теоретически такое возможно – протокол «Прометей» допускает загрузку в сеть цифровых данных. Надо же яйцеголовым куда-то прятать важную инфу. Только как он сумел обойти антивирусную защиту… Она у нас очень мощная. Патлатые уверяют, что одна из лучших в мире.

– Значит, этот суперхакер – башковитый сукин сын.

– Походу так и есть, – согласился Аринов. – Но вирус всё-таки ни хрена не главная проблема. Корпоративные кодеры рано или поздно поймут, в чём там дело и залатают дыру. Идентификация – вот наша самая большая беда! Как он её прошёл, если Идентификатор был уничтожен три с половиной месяца тому назад?

Тараборов с сочувствием посмотрел на Аринова:

– Сильно вы влипли? Я имею в виду Корпорацию?

– Этот инцидент до икоты напугал наших больших боссов, – кивнул Аринов. – Полвека «Технологии» считались неуязвимыми в информационном плане. А теперь… в общем, начальники требуют срочно разрулить ситуацию. Им нужна полная ясность. Ведь если технология Радова взломана, нужно либо патчить её, либо придумывать что-то взамен… Но вот как раз на этот вопрос мы и не можем ответить!

– Ладно, дядя Коля, не кипишуй. Рано ещё голову пеплом посыпать, – Андрей ободряюще подмигнул крёстному. – Что там сейчас с допуском Храмова? Вы его снова заблокировали?

– Думаешь, это имело бы смысл? Нет, мы поступили лучше. Провели внеплановую корректировку. Под личным контролем Станислава. Теперь биометрический профиль Храмова полностью удалён из системы.

– Матрицу Алексея тоже удалили?

– А вот тут всё несколько сложнее. Обычно, после уничтожения Идентификатора Матрицу просто оставляют в хранилище. Извлекать её, сам подумай, особого смысла нет, а мороки с этим делом много. Но так было в «мирное время». Шухер в Екатеринбурге всё поставил с ног на голову. Много думали, много спорили. И всё же Матрицу Храмова решили пока не удалять из хранилища.

– Почему? – удивился Андрей.

– Мы же точно не знаем целей злодеев. Мелькнула шальная мысль, что эту аферу они могли провернуть как раз для того, чтобы заставить руководство Корпорации вскрыть хранилище Матриц. А в этот момент оно практически беззащитно.

– Ясно. Но это же риск? Пока Матрица в хранилище, доступ к двум нулям открыт?

– Не совсем так, – покачал головой Аринов. – Во-первых, без предварительной проверки биометрии запросить Идентификацию не получится.

– А если опять суперхакер?

– Поэтому я и сказал – «во-первых». А во-вторых, в контроллер хранилища встроили дополнительный блок. Теперь все запросы на Идентификацию отслеживаются в реальном времени. Пришлось даже человечка для этих целей выделить.

– Значит, полный порядок?

– Как можно такое утверждать, после того, что случилось? Но мы надеемся.

– Надеяться, это хорошо. Надеяться, это правильно…

Андрей поднялся из-за стола и попытался пройтись по кабинету, чтобы размять ноги. Ввиду размеров помещения, получилось не очень. В итоге Тараборов просто перебрался из кресла на диван. Несколько минут он сидел и молчал, разглядывая стены, потолок, мебель и свою собственную обувь. Потом повернул голову к Аринову.

– Я ведь не сильно ошибусь, – произнёс Андрей, глядя крёстному прямо в глаза, – если предположу, что взлом этой вашей драгоценной технологии – единственная версия, которую служба безопасности пыталась рассматривать всерьёз?

– Даже если и так, это проблема?

– А вот об этом давай поговорим завтра. Сейчас я хочу немного подумать.

Глава 2

Возвратившись с работы домой – всего лишь третий раз за последние две недели, Николай взял из холодильника банку пива, включил телевизор и плюхнулся в кресло. Потягивая пивко, и рассеяно наблюдая за картинками на экране, Аринов ещё раз прокрутил в голове свой разговор с Андреем. Вроде бы ничего существенного упущено не было. Как говориться, всё, что знали, рассказали.

После их беседы Тараборов заставил Аринова пойти отдыхать. Сам Андрей захотел остаться в офисе.

– Покопаюсь в деле, поразмышляю. Может, замечу детали, которым вы не придали значения, – объяснил он Николаю своё решение.

Аринов, конечно же, порывался остаться, но Тараборов категорично заявил, что крёстный должен немедленно отправиться к себе, принять душ, плотно поужинать и проспать в нормальной постели не менее семи часов.

– Здесь ты мне только мешать будешь, – добавил Андрей. – А завтра от тебя, выспавшегося, будет гораздо больше пользы.

По глазам крестника Аринов понял, что дальнейшие споры с ним совершенно бесполезны.

Так Николай и оказался в своей квартире, перед телевизором, с банкой «Сибирского светлого» в руке.

Аринов откинулся в кресле и постарался расслабиться. «Как он там?», – подумал Николай, нисколечко не сомневаясь, что Тараборов уже с головой погрузился в новую головоломку. Тайны всегда заставляли этого мальчишку бурлить как паровой котёл.

Мысли об Андрее невольно увели Николая в прошлое. Он прикрыл глаза и погрузился в глубины воспоминаний. События почти шестнадцатилетней давности начали всё отчётливее проступать в его голове. Шум улицы за окном сменился совсем другими звуками. Московский вечер отступил, ему на смену пришло африканское утро…

***

– Отходим, командир, отходим, здесь больше нечего ловить! Кругом одни мертвецы! – голос сержанта молотом стучал в висках, грохот несущего винта «Белого Кита» едва перекрывал этот стук.

Сожжённая деревня, развалины сельской школы, на улицах – тела людей. Аринова, тогда старшего лейтенанта спецназа, командира группы быстрого реагирования забросили с его подразделением в этот забытый Богом и людьми уголок Африки выручать учёных, захваченных террористами. Русские геологи помогали дружески настроенному правительству маленькой Африканской республики в разведке месторождений полезных ископаемых. Что там произошло на самом деле, так и осталось загадкой. Начальник экспедиции успел передать в Москву шифрованную радиограмму, в которой сообщалось о нападении на деревню отряда вооружённых людей. Группа Аринова оказалась ближе всех к месту трагедии. По тревоге с авианосца «Иван Грозный», находившегося в одиночном плавании в Индийском океане, в воздух был поднят десантный борт. Через сорок минут после приёма шифрограммы от геологов отряд Николая высадился в заданном районе. Однако спасать уже было некого. Только изувеченные трупы и обгоревшие остовы хижин. Причём все трупы, похоже, принадлежали террористам, а вот мирных жителей в деревне не оказалось. Как и русских учёных. Аринов вышел на связь и доложил обстановку. После пятнадцатиминутного анализа ситуации Москва приказала эвакуироваться. Аринов порывался рвануть в джунгли: «Если их увели, может, хоть кого-нибудь отобьём». Но командование повторило приказ – покинуть деревню. При том Аринову пригрозили трибуналом, если он не выполнит команду достаточно резво.

Николай стоял возле висящего в метре от земли «Кита» и никак не мог заставить себя прыгнуть в люк турбовертолёта. Что-то останавливало его, какая-то мысль всё сверлила и сверлила мозг.

– Надо бы ещё раз посмотреть в подвале, сержант, вдруг кто-то уцелел, спрятался? Мы же не нашли тела геологов! – Николай повёл стволом автомата в направлении того, что осталось от школы.

– Подвал уже проверен, командир, пора улетать. Нам приказано возвращаться!

– Могли что-то пропустить в этой суматохе… две минуты, Вася! – Аринов бросился к разрушенному строению. Сержант, чертыхнувшись, последовал за ним.

В подвале школы, в самом дальнем углу он нашёл оглушённого восьмилетнего пацана, заваленного старыми циновками и пустыми коробками из-под учебников. Это и был Андрей Тараборов. Его родители, учёные-геологи взяли сына с собой в Африку, не предполагая такого страшного исхода. Ну, в самом деле, разве что-нибудь плохое могло случиться в мирной научной экспедиции в середине XXI века? Но жизнь распорядилась иначе. И если бы не Аринов с его ничем не объяснимым предчувствием, кто знает, что стало бы с Андреем? Скорее всего, он бы погиб, навсегда оставшись в сожжённой деревне посреди африканских джунглей.

Тот случай круто изменил жизнь Николая. Хотя Аринов объективно и не был виноват в провале операции, его военная карьера с тех пор пошла, что называется, наперекосяк. В конце концов, ему пришлось уйти из армии.

Осиротевшего Андрея Тараборова взяла на воспитание тётя. Николай же по-настоящему привязался к своему «крестнику», как он стал называть спасённого мальчика. С годами их дружба становилась всё крепче. Рано потерявший родителей Андрей, невольно отводил Аринову роль отца. В ответ Николай, так и не обзаведшийся собственной семьёй, относился к нему, как к родному сыну.

***

Случаются ситуации, когда весь жизненный опыт и все знания не могут помочь человеку решить поставленную перед ним задачу. Это вовсе не означает, что опыт и знания бесполезны – просто иногда возникают вопросы, которые слишком далеко уводят нас от привычного и понятного. Люди же в массе своей практичны и рациональны. И что ещё хуже – инертны. Выбраться за рамки обыденных представлений о мире им часто бывает не под силу. Однако ещё встречаются на свете индивиды, для которых широко распространённая аксиома о существовании Великого и Непогрешимого МПВ (Мирового Порядка Вещей), не более чем пустой звук. Для таких нигилистов не существует никаких сдерживающих факторов. Как в плане широты мыслительного процесса, так и в плане трепетного отношения к седым авторитетам. И хотя неуважительность трудно причислить к человеческим добродетелям, именно подобного рода «якобинцы от философии» зачастую становятся единственными, кто способен отыскать драгоценные зёрна истины в грудах шелухи общепринятых заблуждений.

Тараборов взглянул на настенные часы. Стрелки приближались к двенадцати. «Ну, часик-другой можно ещё посидеть, не доконает это меня», – подумал он.

Андрей щелчком отшвырнул лист бумаги с какими-то замысловатыми каракулями и снова открыл текстовый файл на компьютере Аринова. «Пробегусь-ка ещё разок по официальной информации, не помешает». Собственно, ничего нового в отчёте оперативного отдела Андрей обнаружить не надеялся – документ этот был изучен им за последние часы вдоль и поперёк. Однако чтение живого текста всегда помогало Тараборову глубже погрузиться в проблему, коснуться её, как он сам любил говаривать, «послюнявленным пальцем».

«Дело №…

11 мая 207… года куратором службы информационной безопасности Каргиным О.Н. в отдел технического обеспечения был направлен запрос на выполнение тщательной проверки работы программного обеспечения вспомогательного компьютера на предмет наличия в последнем сбоев и системных ошибок. Поводом для данного рапорта послужило некое сообщение в отчёте об использовании ресурсов ГИТ (Главного информационного терминала). В перечне пользователей, наряду с остальными был указан старший научный сотрудник Храмов А.В., статус «Б-1». Способ подключения означался как «удалённый», точка подключения – пункт компьютерной связи филиала Корпорации в городе Екатеринбург. Недоверие куратора вызвала информация о текущем состоянии абонента. Данный сотрудник значился как «исключённый из активного списка по причине собственной смерти». Куратору Каргину подобная формулировка показалась несостоятельной, и он решил, что вспомогательный компьютер требует срочной профилактики…»

«Ну а что вы хотели от несчастного нейробота? – Андрей мысленно улыбнулся. – К терминалу подключается пользователь, имеющий полные права, но считающийся по данным отдела персонала умершим. Как смог, так и сформулировал. Хорошо хоть быстро во всём разобрались и реабилитировали бедный компьютер».

Андрей вернулся к чтению.

«Алексей Храмов, ведущий специалист в области исследования альтернативных источников энергии работал над новым, сверхсекретным проектом, целью которого было создание энергетической установки принципиально нового типа. Ввиду высокой перспективности проект был отнесён к списку «Золотая сеть», что означает привилегированное финансирование и техническую поддержку по высшему приоритету…»

Исходя из информации, содержащейся в отчёте отдела Аринова, Храмов пользовался у научного руководства «Технологий» весьма высоким авторитетом. Шесть лет назад он предложил оригинальную идею утилизации вторичного тепла, снимаемого с плазмонакопителей термоядерных реакторов. Эта разработка если и не совершила революцию в отрасли, то серьёзно продвинула вперёд термоядерную энергетику, сделав её более безопасной и эффективной. Корпорация получила громадную прибыль от внедрения новой технологии. Вероятно поэтому, когда Алексей выдвинул новую идею, ему безоговорочно дали зелёный свет. Вернее, внесли его проект в «золотой» список.

Это грандиозное начинание в случае его успешной реализации обещало исполнить давнюю мечту человечества – навсегда покончить с энергетическим голодом. Храмов уверял, что сможет «досыта накормить» мир дешёвой и чистой энергией. Но что-то пошло не так. Экспериментальный образец гипергенератора во время одного из пробных пусков взорвался. Лабораторию, в которой Храмов, к счастью, находился в тот момент один, буквально разворотило. Установка стоимостью не в одну сотню миллионов оказалась разрушенной.

Расследование катастрофы толком ничего не прояснило. Официальной причиной взрыва решено было считать «ошибку в научных расчётах». И хотя все, кто работал с Храмовым, категорически не соглашались с такой формулировкой, найти другое объяснение случившемуся следователям не удалось. В конце концов, секьюрити и учёные пришли к компромиссу – расследование не закрывать, а просто приостановить. До появления новых данных.

Что же касается самого проекта, то Корпорация, конечно же, не собиралась отказываться от него вот так, запросто. Истраченные время и деньги, а главное, заманчивые перспективы громко кричали и требовали продолжения. Была создана группа по изучению «наследия Храмова». Используя материалы его исследований и рабочие чертежи установки, прототип восстановили. Однако все попытки заставить это чудо-устройство заработать оказались безуспешными. Руководитель группы физик И. А. Яковлев открыто заявил, что без самого Храмова продолжать работу не имеет смысла. Проект заморозили. А потом случилось событие, ожидать которого не мог никто.

Через три с половиной месяца после своей гибели Алексей Храмов объявился. Воплоти. Получив доступ к терминалу компьютерной связи одного из удалённых филиалов, он вошёл в сеть Корпорации. Сеанс подключения продолжался около сорока минут. Что конкретно интересовало Храмова, и какие файлы он выкачал из системы, осталось не установленным. Все записи в журналах на этот счёт оказались стёртыми, однако счётчик трафика сообщал, что в Глобальную Сеть было передано несколько десятков терабайтов данных. После часов споров и обсуждений, специалисты сошлись во мнении, что Храмов применил сложноорганизованный нейровирус, который по неустановленному алгоритму произвёл копирование большого объёма информации, затем очистил системные журналы и самоуничтожился.

Справедливости ради надо отметить, что поначалу сообщение о подключении Храмова к ГИТ сочли простым техническим сбоем. Не зря же Каргин О.Н. в своём рапорте требовал полной ревизии сервисных программ. Однако потом Николая Аринова осенила простая в своей гениальности мысль. Поскольку Храмову при жизни вживлялся Идентификатор, решено было проверить, не задействовался ли в соответствующий период времени протокол Идентификации по Радову. Хранилище Матриц имеет изолированный от остальной системы аппаратный контроллер, и воздействовать на него с помощью вируса, даже самого совершенного, попросту невозможно. Лог этого контроллера и стал первым убедительным доказательством того, что Алексей Храмов вроде как воскрес. И что он действительно входил в компьютерную сеть Корпорации. И интересовался там базами, маркированными двумя нулями.

Вот тогда всё завертелось по-настоящему. Вот тут уже подтянулись и показания охранников, дежуривших в то утро в Екатеринбурге, и записи с камер видеонаблюдения, и карты биометрической проверки.

Инцидент с Храмовым произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Нет, никто всерьёз не полагал, что Алексей вернулся из царства Аида. Однако факт несанкционированного проникновения в святая святых «Технологий» никаких сомнений не вызывал. Руководство Корпорации забило тревогу. Если некто каким-то непостижимым образом получил возможность обходить самую совершенную в мире систему безопасности, это могло привести к катастрофическим последствиям. Только способность надёжно охранять секреты от конкурентов позволяла гигантам вроде «Технологий» лидировать в своих областях. Шеф СБ Танеев получил указание от Станислава Радова, действующего Владельца, в кратчайшие сроки провести самое тщательное расследование и установить картину произошедшего. Однако двухнедельная работа опытнейших сотрудников в авральном режиме никаких результатов не принесла. Всё упёрлось в неразрешимую дилемму – Храмов, вне всяких сомнений, мёртв, но никто, кроме Храмова, опять же – вне всяких сомнений – этого совершить не мог.

Андрей щёлкнул клавишей и выключил компьютер. «А ведь информации вполне достаточно, чтобы разобраться в деле. Ну, или хотя бы, чтобы начать разбираться, – безо всякого ехидства подумал он. – Просто иногда стоит попробовать взглянуть на вещи под новым углом».

Глава 3

Придя на следующий день на работу чуть раньше обычного, Аринов не без удивления обнаружил Андрея не на диване под пледом, а за столом у компьютера. Причём выглядел его крестник так, словно это не он провёл добрую половину ночи за разбором документов. «Захватило парня дельце, с головой захватило», – подумал Николай.

– Привет, дядя Коля, извини, что хозяйничаю. Кофе наливай, пока горячий, – Тараборов указал на почти полный кофейник.

– Спасибо. Не спится?

– Да как тут уснёшь? А вообще-то, появилась пара мыслей. Хочу поделиться.

– Давай, мне очень интересно, – Аринов придвинул к столу всё тот же неказистый стул.

– Ты бы притаранил сюда ещё пару табуреток, могут скоро понадобиться, – Тараборов скорчил весёлую гримаску.

Аринов кивнул:

– Найдём.

– Я тут покумекал с вечера, – Андрей взял в руки вчерашний листок со своей непонятной диаграммой. – И вот что понял: вы чертовски умные ребята, леший вас подери! Грамотные. Отличные специалисты. Беда в том, что вы при этом абсолютно нормальные.

– Что ты имеешь в виду? – удивлённо спросил Аринов. – Хочешь сказать, чтобы разобраться в этой бодяге, нужно быть ненормальным? Психом?

– Здравый смысл. Вот, что я хочу сказать, – Андрей взял чашку, стоявшую перед ним, но обнаружив, что она пуста, поставил обратно на стол. – Помнишь свой вчерашний вопрос? Считаю ли я проблемой вашу приверженность версии взлома, как единственно возможной? Так вот, в этом нет проблемы. Это обычная логическая вилка. Вы захотели понять, каким образом кому-то удалось обмануть технологию Радова. Но по вашему же глубокому убеждению, технология Идентификации безупречна, её невозможно взломать или обойти. Никоим образом. Полвека информационной неприступности Корпорации тому порукой.

– То есть, вилка?

– Вилка, вилка, – закивал Андрей. – Но вернёмся к здравому смыслу. Нормальные люди, а вы, как я уже сказал, абсолютно нормальные, всегда стремятся руководствоваться здравым смыслом. Вот и вы стремились. Но в деле Храмова явно чувствуется некий иррациональный подтекст. И здравый смысл тут может оказаться плохим помощником.

Андрей пристально посмотрел на Аринова. Николай сначала как-то стушевался под этим взглядом, но тут же распрямился:

– Легко тебе рассуждать, всему такому одарённому! А мы кто? По сути – менты, ищейки, охрана. Люди от всех этих атомов и суперскалярных полей далёкие.

– Да ладно, ладно, я же ничего никому не предъявляю, – Тараборов даже опешил от подобного напора. – И всё-таки… если бы вы хотя бы на мгновение отбросили в сторону свою рациональность…

– Что бы тогда?

– При такой непоколебимой вере в несокрушимость технологии Леонида Радова, чётком понимании сути инцидента в Екатеринбурге и отсутствии шор здравого смысла на глазах, вы смогли бы сделать одно очень интересное предположение.

– И какое же?

– А вот какое. Что если в реальности имели место оба базовых события? Что если Храмов ДЕЙСТВИТЕЛЬНО погиб – окончательно, бесповоротно – при взрыве? И что если Храмов ДЕЙСТВИТЕЛЬНО был в Екатеринбурге – самолично, без подвоха – и входил в корпоративную сеть? Ведь и то и другое подтверждено с помощью технологии Идентификации, самой надёжной и совершенной в мире. Ты понимаешь, о чём я, дядя Коля?

– Но ведь…

– Вот-вот. На сцену выходит… нет, прямо-таки выпрыгивает из-за кулис этот паскудный мальчишка. Встречаем – ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ. И теперь вы трясёте головой и блеете, что одно может быть истиной, только если другое – ложь. Как я уже и сказал, вы угодили в логическую вилку. А выбраться из неё, ой, как не просто.

– Значит, нужно искать другой подход?

Андрей засмеялся:

– Ну а я про что? Вам бы вообще послать этого Храмова куда подальше и придумать такую версию, в которой технологию не взламывали, но систему каким-то образом обманули. Знаешь, на что это похоже?

– На что?

– На попытку соединить противоположные вершины четырёхугольника с помощью непересекающихся прямых линий.

Аринов попытался мысленно представить себе то, о чём сказал Андрей.

– Никак невозможно, – Николай покачал головой.

– Конечно, невозможно.

– Хорошо, сдаюсь. Ты меня убедил – мы бараны. Но ведь, де факто я это уже признал, когда позвонил тебе. Сам-то вечор хорошо посидел? Как там насчёт света в конце туннеля? Решил уже, куда двигать дальше?

– Ну… – Андрей поднял глаза к потолку, – для начала хочу сознаться. Теперь я тоже принадлежу к вашему тёмному братству. Иными словами, я полностью принимаю корпоративную догму «О непробиваемой надёжности технологии Леонида Радова».

– И что заставило тебя стать её адептом? Какие-нибудь ускользнувшие от нас факты? – Николай с лёгким подозрением посмотрел на Андрея. Может его крестник продолжает свой стёб?

Но Тараборов выглядел абсолютно серьёзным.

– Ничего подобного, – сказал он. – Фактор времени меня убедил.

– В смысле? Поясни.

– Охотно. После инцидента в Екатеринбурге… никто же не совершал никаких злодейств?

– Никто. И никаких, – согласился Аринов. – Правда, как я уже тебе сказал, мы приняли определённые меры. Сейчас каждый эпизод прохождения Идентификации по Радову отслеживается в режиме реального времени. С помощью дополнительного оборудования и под контролем специалиста.

– И всё чисто? Попыток не было?

– Всё чисто, как первый снег. Никаких левых авторизаций. За последние две недели процедуру Идентификации проходили восемнадцать сотрудников, обладающих спецдопуском. Некоторые – не по одному разу. Во всех случаях – полный порядок.

– Что и требовалось доказать.

– Ты хочешь сказать…

– Если бы имел место взлом, злоумышленники наверняка уже попытались бы воспользоваться полученными возможностями.

– А вдруг они планируют что-нибудь в отдалённом времени?

– Ага. Сидят, ждут и верят в ваше доброе отношение к похитителям корпоративных тайн. Ведь вы же такие белые и пушистые – зачем вам что-то предпринимать и латать обнаруженные бреши в системе безопасности?

– Резонно, – Аринов наклонил голову.

– Поэтому я практически уверен, что никто не взламывал технологию Радова. А по сему, нет никаких причин сомневаться в её сверхнадёжности.

Андрей потёр ладони друг о дружку.

– И раз так, – весело произнёс он, – только что озвученная мною версия, в которой оба утверждения о деяниях Храмова признаются истинными, остаётся единственно годной к употреблению.

Аринов даже икнул.

– Это и есть твой «Нелинейный анализ»?

Андрей пожал плечами.

– Ты ведь сам меня позвал. А вообще знаешь, я всегда увлекался детективными сюжетами. В детстве даже мечтал открыть частное сыскное агентство. И я твёрдо верил, что каждый сыщик, который хочет добиться хоть каких-нибудь успехов, должен иметь свою систему.

– Как Шерлок Холмс, например? – Аринов взял кофейник и налил кофе в чашку Андрея. Потом достал из тумбочки ещё одну и плеснул себе.

– А ты не прикалывайся! – ответил Тараборов. – Метод дедукции, описанный сэром Дойлом в его рассказах, вещь, которая в реальности работает. И весьма эффективно. Но у Холмса была не только дедукция, хотя она, конечно, лежала в основе. Конан Дойл показал своим читателям настоящую сыскную систему – со сбором и обработкой улик, слежкой за подозреваемыми, изучением фактов их биографии, короче, всем. Я тоже пытаюсь создать систему. Систему сбора и обработки информации. Систему, которая исключала бы саму возможность влияния так называемого «авторитетного мнения» на процесс поиска истины. Вот скажи, что ты подумал, когда узнал о происшествии в Екатеринбурге? Можешь не отвечать, я и так знаю. Ты подумал: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда». А что если может? Вот то-то и оно. А что касаемо «Нелинейного анализа»… мне просто хотелось название покрасивее придумать. Такое, чтоб запоминалось. Хотя в чём-то ты прав. Нелинейность в моём случае – то же самое, что и нестандартность, непривычность, несоответствие канонам.

Андрей сделал глоток из чашки и удовлетворённо кивнул – кофе у крёстного был что надо.

– Давай вернёмся к Храмову. Лично я легко смогу отбросить в сторону весь предыдущий опыт Человечества и допустить, что какой-нибудь отдельно взятый представитель славного рода хомо сапиенс оказался способен уподобиться Шредингерову коту. При этом учти, я не верю в магию, в воскрешение мёртвых и в существование зомби… тебя что-то смутило?

– Чьего кота ты сейчас вспомнил? – осторожно спросил Аринов.

– А, кот Шредингера! Не напрягай извилины. Просто из-за фантазий одного головастого дядьки, жившего лет сто пятьдесят тому назад, некоторые люди до сих пор верят, что эти мягкие на ощупь домашние хищники умеют прикидываться мёртвыми, будучи на самом деле совсем наоборот.

– Так оно так и есть. У меня же в детстве был собственный кот. Для этой скотины притвориться трупом было плёвое дело, особенно если нагадил куда не следовало, а удрать не успел. Думаешь, Храмов тоже притворялся? Где? В морге? Или в Екатеринбурге?

Андрей с лёгкой досадой посмотрел на Аринова:

– Вообще-то, когда говорят про кота Шредингера, имеют ввиду совсем другое. Суперпозиция, понимаешь? Ну, типа, одновременность состояний и всё такое…

– Я морпех, Андрюха. Для меня суперпозиция, это грамотно отрытый окоп, – Аринов весело осклабился. – Рассчитывай на меня во весь рост, но не заставляй прыгать выше головы.

– Мы должны понять, как Храмову удалось провернуть свой фокус, – Андрей снисходительно улыбнулся в ответ. – В магию, как уже было сказано, я не верю, остаётся наука. А это великая сила, несомненно.

– Думаешь, наш Алексис изобрёл что-нибудь этакое, пока джоули в своей лаборатории подсчитывал?

– А почему бы и нет? Но чтобы ответить наверняка, нужно понять, чем занимался Храмов в Корпорации на самом деле, – Тараборов вздохнул. – Очень может быть, что Алексей получил в своё распоряжение какие-то особые возможности, совершив… некое невероятное открытие.

– То есть?

– Что если… ну, к примеру, он научился путешествовать во Времени? Вдруг в Екатеринбурге побывал Храмов, прибывший из Прошлого? Из того момента, когда он был ещё жив?

– Ну и фантазия у тебя, Андрюха, – покачал головой Аринов. – Он же вроде энергию искал… причём тут путешествия во Времени?

– А кто это может подтвердить? Насколько я понял, работа Храмова была засекречена по самые уши, и он никому ничего в подробностях не докладывал. «Золотая сеть», так, кажется, это у вас называется?

– Так-то оно так, но как в таком случае нам что-то узнать?

– Ну… можно спросить у самого Храмова. Да ладно, не делай обиженное лицо. Я ведь уже сказал, что допускаю существование Алексея в нашей реальности.

– Ага, если он опять не шмыгнул сквозь Время.

Андрей рассмеялся.

– Экий ты неповоротливый, дядя Коля! Про путешествия во Времени я упомянул только для примера, это, во-первых. А во-вторых, о работе Храмова можно узнать и из других источников.

Дверь распахнулась, и в кабинет Аринова вошёл Танеев. Вживую Андрей видел шефа СБ впервые. Николай заранее договорился с Танеевым, что первая их встреча с Тараборовым произойдёт у него. Чтобы не привлекать излишнего внимания к персоне Андрея.

– Присаживайся, Петрович, – пригласил Аринов, и Танеев буквально плюхнулся на диван. Жалобно скрипнули пружины. Но в целом этот не слишком массивный предмет мебели достойно выдержал выпавшее на его долю испытание.

Лицо Танеева ничего не выражало. О бушующих в его голове мыслях можно было лишь догадываться – по изредка ходившим на скулах желвакам. Владимир Петрович взглянул на Тараборова.

– Что скажешь, Андрей? – тихим голосом спросил он. – Сможешь разобраться в этой чертовщине?

Тараборов пожал плечами:

– Разобраться можно во всём. Многое будет зависеть от ресурсов и полноты информации.

– Ты получишь максимальную поддержку. Мою и всех тех, кому я имею возможность приказывать. Но ты должен понимать, что от твоего успеха теперь зависит очень многое. И не только моя дальнейшая судьба. Но и его, – Танеев кивнул на Аринова, – и твоя. Я пошёл ва-банк, когда согласился поставить на тебя. Теперь, как говорили какие-то древние ребята, или со щитом, или на щите.

– Спартанцы…

– Что?

– Я сделаю всё, что в моих силах. И даже больше, Владимир Петрович.

– Тогда поступим так, – Танеев поднялся с дивана. – Работать будете в паре, это понятно. Все оперативные действия – через Николая. Коля, ежедневный доклад в 20-00. Но, если вдруг случится что-нибудь из ряда вон, сразу звони по защищённой… а, лучше лично ко мне. Бегом. В любое время, хоть днём, хоть ночью. Андрей, легенда у тебя надёжная. Для всех, ты просто стажёр. Но поскольку имеешь красный диплом РосГУ и подаёшь надеж�