Миражи таёжного озера
Пролог
Ева согнулась пополам, тяжело дыша. Каштаново-шоколадные волосы ворохом упали на лицо. Она собрала их рукой в пучок, убирая с лица, выпрямилась, выдыхая. Чуть полноватые губы блестели от слюны, а зеленые глаза сливались с бушующей зеленью тайги за её спиной. Она чуть отошла от группы поисковиков, что прочесывали этот пятачок леса, поднялась на высокий холм, за которым ожидаемо был обрыв. Конца низины не рассмотреть, повсюду поваленный валежник и ветки – настоящий бурелом.
– Лина-а! – закричала Ева и прислушалась.
Без вести пропавшую звали Анжелика, но для друзей просто Лина. Искали они её вот уже три дня, и шансов уже было мало. Тайга опасна не только дикими зверями, непроходимыми тропами, но и холодными ночами, а девчонка в одной майке и шортах. Отдыхала с друзьями на одном из берегов таёжного озера, пошла за хворостом для костра и пропала. Заблудилась, понятное дело. Лес обманчив – сто метров вглубь и ты уже не найдешь дорогу обратно. С четырёх сторон одинаковый забор из пихт и столетних елей.
Но Ева знала, что она где-то здесь.
Ей шепнули лесные. Те, которых она слышит с пятнадцати лет и теперь уже даже видит. Тайга приняла её за свою.
– Ну и где она? – спросила Ева устало.
– Ну там внизу, – пропищала рядом бледная высокая девица. Лицо ее расплывалось в свете луны, а тощие руки доходили до самых колен. Мавка или лоскотуха – так её звали местные. – Говорю же тебе! Забирай, нам чужого не надо! В болоте недавно один утоп, вот его и взяли.
– Кто? Когда? – нахмурилась Ева. Скосила глаза в сторону. Тощая бледная девица стояла рядом и скалилась выступающими вперед зубами, разглядывая овраг. Как только нежить поняла, что Ева косится на нее, то сразу приняла более «здоровый» и современный вид. На девушку стало больше похожа. На саму Еву. Подражательница!
Ева хмыкнула, отворачиваясь.
– Ладно, проверю. – Сказала, закасав рукава кожаной курки. Поправила светоотражающий жилет и ступила черным ботинком на влажную землю.
Спускаясь медленно, бочком, цеплялась за кусты и ветви, но равновесие всё равно потеряла и скатилась кубарем вниз.
Со всех сторон послышался писклявый смех. Рядом болото, а значит, собрались все: и мавки и кикиморы и лоскотухи конечно. Таёжная нечисть давно приняла её в свою среду.
– Ева ты ушиблась? – спросил еще кто-то дуновением ветра.
Ева села, встряхнув головой. В ушах гудело, а где-то совсем рядом чавкало подступающее болото.
– Ну зато ты девочку нашла, – прошелестел лес многоголосо и Ева вскинула голову.
Аккурат перед ней лежало тело. И эта пропавшая так походила на вожатую из южного лагеря, в котоом Еве довелось побывать.
Сердце сжалось от тоски. Перед глазами всплыл образ Мити, ее первой любви. и она на мгновение снова вернулась в то время…
…– Ребята, давайте знакомиться! У нас в отряде новенькая! – Голос Вожатой Нелли Ивановны звучит грозовым штормом.
Весь отряд собрался в центре лагеря, у импровизированного костра.
Знойный вечер все еще дышит июльской жарой, легкие будоражит морской воздух – она знает только таёжный. Но ее морозит от страха.
Ева сжала пальцы в кулачки и сунула их в карманы растянутых лосин, что достались ей «по наследству» от старших по интернату. В очередной раз мысленно прокляла, что нацепила сегодня эту линялую майку. Шмыгнула носом, отводя от ребят взгляд. И все-таки ей повезло! На общину выделили лишь три путевки и одна из них – её!
– Да, Ева приехала позже на три дня, но тем даже лучше, вы уже всё здесь узнали, сдружились и все вместе поможете Еве адаптироваться, – продолжила вожатая.
Еву трясет. Лихорадит.
И от нового незнакомого места и от незнакомых ребят – у нее совсем нет опыта общения со сверстниками. В их интернате мало детей, там в основном разношерстного возраста – исключительно сироты и лишь те, кто имеет дар…
Но больше всего ее трясёт от ЕГО взгляда, что прожигает её насквозь.
– Ева, деточка, расскажи нам о себе?
Она и без того напуганная трёт о лосины влажные ладони, дышит прерывисто и со всей силы пытается скрыть дрожь в руках и дикий страх, наполняющий душу.
Еще никогда она не уезжала из общины. Из тайги. Из своего хвойного леса.
Нет, до восьми лет она много где колесила с матерью – та в пьяном угаре любила путешествовать по северным городам автостопом. Еву же, как карманную собачонку таскала с собой, бросала в придорожных отелях голодную и испуганную. А потом ее забрали и определили в интернат при общине. И теперь весь её мир тайга.
А здесь в Ялте столько сверстников, столько ярких красок – и небо и море, и золотой песок. И десятки любопытных глаз, что смотрят на нее выжидающе.
– Я..эм..я, – начала и прокашлялась, голос сел. Бросила острый взгляд на высокого парня, что сидел напротив. Это его глаза не дают ей покоя. Его улыбка сбивает с толку. Его прищур карих глаз заставляет сердце стучать о ребра в неистовом беге.
– Я Ева. Мне пятнадцать. Я из северного посёлка у таёжных озер. В нашей общине всего триста жителей и все они служат лесу и его обитателям.
Она бросила хмурый взгляд на хихикающих девчонок, на усмехающихся парней – они все столичные дети. Перевела взгляд на Митю – лишь он один оставался серьезным.
– Что еще вам рассказать…– Пожала плечами. – У меня нет родителей, и я никогда раньше не была на море. Всё.
– Дикарка Ева, добро пожаловать! – крикнул кудрявый пацан, и весь отряд взорвался аплодисментами.
Три недели счастья и водоворота первой любви начинались!
… Ева мотнула головой, выныривая из воспоминаний.
Девушка была еще жива. Скоблила по черной земле тонкими, разодранными до крови пальцами. Почти не стонала уже, словно не хватало сил и воздуха делать это снова и снова. Лишь открывала и закрывала рот, точно рыба. Она, кажется, поняла, что спасена. На дне её темных зрачков появился блеск надежды.
– По..по..могите! – тихий отчаянный шепот.
Ева закусила губы, подскочив на ноги, сжала фонарик в руке до онемения пальцев.
Конечно. Сейчас. Ей ведь только стоит произнести в рацию: найдена, жива, как спустя несколько минут здесь окажутся и волонтеры, и спасатели и врачи.
Лес шелестел негодуя. Нечисть притаилась, наблюдая. Ева медлила.
Девушка, измазанная грязью, замерзшая и продрогшая уже не стонала и не плакала, а лишь бессильно свернулась калачиком и дрожала.
Что и требовалось доказать – ушла за хворостом в ближайший пролесок, чуть сбилась и полная уверенности, что озеро где-то там, пошла в другую сторону. На самом деле же уходя всё дальше и дальше. Нарушено было первое правило – если ты заблудился или засомневался, не беги искать выход из чащи, а остановись и сядь, встань, но не делай больше и шагу. Паника гложет, да. Но так ты даешь себе шанс на спасение. Найти пропавшего всегда легче в радиусе его последнего местонахождения, о котором хоть кто-то знал. Вот и сейчас – её ищут в радиусе трех километров от озера. Она же ушла в противоположную сторону почти на шесть. Плутала, сбив ноги в кровь. Упала в овраг, возможно, что-то сломав. А ведь здесь буквально в десяти метрах непроходимая топь. Болото бы засосало, не оставив и следа…
Ева, наконец, вздрогнула, подлетела к ней и с размаху ударила ногой в высоком черном ботинке по крышке самодельного капкана. Тот лишь на несколько десятков сантиметров сдвинулась в бок, показывая её окровавленные ноги. Переломанные, с множеством ран. Вот почему она не могла встать и вылезти. И как оказался здесь этот капкан – не понятно, вокруг сплошной непроходимый лес!
– Я же говорила, найдешь-найдешь, – пропищал на ухо тонкий голосок лоскотухи, и Ева нервно отмахнулась. Общаться с лесной нечистью ей точно сейчас не с руки.
Шикнула рация. Задрожали руки, сорвался голос.
– Найдена, – прошептала она и повторила чуть громче, со злостью откашлявшись: – Найдена!
Ева смотрела в ее глаза с минуту, прежде чем добавить:
– Жива!
Часть 1. Море. Первая любовь
Глава 1
Ялта, детский лагерь, пять лет назад…
…Степан громко рассмеялся, привлекая внимание к их компашке. Митя вскинул кудрявую голову и уставился на друга. Тот стоял к нему спиной и над кем-то как обычно потешался. Что ж, сегодня он, видимо, выбрал себе новую жертву. Конечно же, девчонку. Они в этом лагере уже вторую смену и Степку здесь любят все. Ему всего четырнадцать, а он уже похититель юных сердец.
Митя зашнуровал кроссовки и поднялся, потягиваясь словно кот. Не без удовольствия потянулся, разминая спину. Ему вчера исполнилось пятнадцать, но ростом он уже выше всех вожатых – метр восемьдесят три – это тебе не шутки. Направился к столику, что стоял под огромным полосатым зонтом, прикрывая сидящих за ним от палящего южного солнца. Ялта, самый разгар лета.
Друг стоял у столика, за которым перекусывали вновь прибывшие девчонки из четвертого отряда. Им должно быть по четырнадцать и в лагере они сегодня первый день.
– А волна как накатила, накрывая с головой! У нее верх купальника и слетел, ха-ха-ха, – услышал он, подходя ближе. Две рыжих девчонки близняшки весело рассмеялись, но вдруг притихли, окидывая Митьку удивленно-заинтересованным взглядом.
– Здрасьте, – поздоровались, словно он не их ровесник, а как минимум один из вожатых.
– Приветствую, – Митя улыбнулся. Степан обернулся и Митька, наконец, понял, почему друг прилип именно к этому столику. Точнее к той, что за ним сидела.
Незнакомка вскинула голову, кольнув его взглядом своих огромных глаз.
Его словно ударили под дых. Он хмуро облизнул сухие губы.
Смотрит на него глазами своими – зелеными, настолько яркими и сочными, словно это не зрачки вовсе, а листья молодого дерева.
Его словно поразило ударом. И отнюдь не солнечным.
Во рту пересохло, а пульс участился, как и всякий раз, когда он на тренировках бежал стометровку.
Ему пятнадцать, а он уже чемпион. Среди юниоров и все же.
Что за глаза у нее такие. Разве такие бывают?
Моргнул, но взгляд не отвел. Как и она.
Глаза у нее…как это называется? Кривые? Да нет же, он что идиот? Раскосые они, во!
– Мить ты чего? – Степан щёлкнул перед его носом пальцами. – Ты рот открыл как дебил, извини.
Степан и рыжие сестры засмеялись. А незнакомка смотрит на него и не отводит взгляд.
Митька проморгался, сглотнув терпкий ком.
Девчонка встряхнула копной каштановых волос, густых и волнистых. Натянула на плечи рукава растянутой облинялой футболки. Да она бледная точно моль. Ее тело загара видать никогда еще не видело! А здесь такое палящее солнце!
– У меня есть крем от загара, – сказал, игнорируя реплику друга – что-то там про морских обитателей.
Черные брови девчонки взметнулись вверх.
– Да? У меня как раз с собой ничего нет, – уголки ЕЁ губ дрогнули, и по ЕГО телу прокатилась волна жара.
Что это за хрень такая? Он что…влюбился?
Митя мотнул головой, отгоняя от себя подобные мысли. В их возрасте в любовь не верят, это все осталось в прошлом – с горшками в детском саду. Сейчас у них дружба, спорт и компьютерные игры. И точно никаких девчонок. Нет, на дискотеке, их можно потроллить, и даже потанцевать, щупая за озимые талии, но не более. В то время как они совсем не против влюбиться впервые в жизни.
Правильно говорит Степка – обходи этих баб стороной – иначе ни спорта, ни жизни, одна нервотрепка.
– Могу дать.
– Спасибо, – девчонка не из робких. Сама первая протянула ему свою тонкую руку и сказала: – Я Ева. Ева Радионова.
– М..Митя, – ответил, почему-то начав заикаться. – Откуда вы такие?
– Красивые? – одна из рыжих сестер нагло усмехнулась.
Митя хмыкнул. Не то, чтобы красивые…скорее не такие как все. Бледные кожей, глазами раскосые, волосы длинные, почти до талии и взгляд…ну точно дикарки!
– Мы из Каменогорска, – вставила вторая сестра. Митя кивнул, смотря только на Еву. Она в ответ тоже изучала его глазами, и когда их взгляды встречались, он физически ощущал ток, искрящийся в венах.
– Откуда? – Митька сморщил нос. Он столичный парень о таких городах не слышал, хоть и объездил с соревнованиями почти всю страну. – Камено…что? Где это?
Ева снисходительно хмыкнула:
– Край земли, почти что. На севере, в тайге, вдоль гор и мертвых озер. Район таёжного озера, не слышал?
– Не-а. Долго добирались?
– Да. Двое суток. Три перелета и вот мы здесь.
Митя поджал губы, размял широкие плечи, взмахнув руками. Футболка подскочила над красными шортами и девчонки как по команде взвизгнули. Ну и курицы!
Он довольно расплылся в улыбке, салютуя близняшкам, снова посмотрел на дикарку Еву. Та покраснела, надо же! Она что, живота у парня никогда не видела? Ну точно дикая. А пунцовая какая, и глаза отводит.
Митя громко заржал, запрокинул голову к небу и рассмеялся. А когда успокоился, нагло кивнул ей:
– Первый раз на море?
– Да, – снова Рыжие. А он хочет слышать лишь ЕЁ голос. – Нам гранд выделили, точнее отцу. Он известный ученый. И нас отправили.
– Ну а ты? – кивнул, испепеляя наглую девицу взглядом.
– Допрос? – выгнула она бровь и вдруг поднялась. Ого, да в ней тоже роста прилично.
– Нет. Просто интересно. Здесь все из приличных и богатых семей, ну или за достижения, а ты?
Прозвучало высокомерно. Даже не знает, зачем он так, он ведь не такой. Но жутко захотелось ее задеть.
– А я не из ваших. Мне просто повезло.
– Мы Еву с собой взяли за хорошую учебу. – Вставили близняшки. Степан недоуменно посмотрел на друга и, смекнув, обхватил девчонок за плечи, уводя в сторону:
– А пойдемте я вам территорию лагеря покажу? Мини экскурсия, так сказать!
Ева тоже хотела сбежать, но Митя ловко перехватил ее запястье.
Она вскинула голову, зелень глаз стала темной.
– Не поздоровался.
Ослабил хватку и сжал её пальцы. Тонкие и холодные.
– Добро пожаловать. Рад знакомству.
Она усмехнулась, снова чуть улыбнувшись. И его сердце вновь пропустило удар.
Глава 2
– Ты чего на нее так таращился? – Степан с ухмылкой толкнул Митю в бок. Тот усмехнулся, покачав головой. Они направлялись в сторону спортивной площадки, на которой с минуты на минуту должна начаться футбольная игра сезона – их команда против команды Буревестников и все его мысли были заняты исключительно этим. Палящее солнце слепило глаза и оставляло на их телах ровный бронзовый загар. Девчонки из их отряда уже пританцовывали у зрительных скамеек. Говорить о новенькой Еве ему не хотелось.
– Не знаю, – пожал безразлично плечами. – Новенькая просто.
– Красивая. Согласен, – хмыкнул Степан.
– Я такого не говорил, – улыбнулся Митя, ловко перемахивая через ограждение. Его ярко салатовые бутсы мелькнули на фоне золотистого песка яркой кляксой.
– Разве? А мне показалось…
– Степ, тебе показалось!
– Понял.
Друг был более чем понятливый.
Игра началась, и волнение как рукой стянуло. Их команда вела в счете.
И вот Митя выходит с игроком соперника один на один, ловко обходит его и остается дело за малым – забить в ворота, но его взгляд натыкается на бледную девчонку. Ее раскосые глаза светятся зеленью, а взгляд устремлен прямо на него. Волнистые волосы распущены по плечам. Натыкается глазами и он, спотыкаясь о собственные ноги, летит на землю. Удар о влажный газон и он вновь устремляет на нее свой разъярённый взгляд. Девчонка стоит на ногах вместе со всеми, только все взволнованно кричат, переживая, а она улыбается во все тридцать два. Зачем-то показывает ему свои ладошки и рысью устремляется прочь. Убью, – шипит Митька и ждет не дождется, когда закончится этот матч…
***
…Опоздали всего на несколько дней, на пять, если быть точнее. Но это уже бесспорно ощущается. Девчонки в отряде сдружились, узнали тут все правила и все секреты, которых говорят очень много.
Ева распределила свои немногочисленные вещи по полкам тумбочки, залезла с ногами на кровать. После произошедшего на стадионе ее до сих пор слегка потряхивало и она никак не могла унять эту дрожь. Она отвлекла его, но ведь не специально! Он тоже хорошо! Вместо того чтобы играть, на нее таращился!
– Ты чего села? – спросила Люда, одна из пяти жительниц их комнаты. Она была высокой, как и Ева – почти метр семьдесят и может, поэтому лучше всех с ней общалась. Большинство просто не обратило на новенькую никакого внимания, а Люда помогла расположиться и вкратце ввела в курс дела.
– А что? – Ева подобралась, села, выпрямив спину, как учили ее в интернате.
– Как что? – удивилась новая подруга. – Ужин через пять минут, а потом дискотека! О, боже, только ради этого стоило сюда прилетать!
Подруга радовалась искренне, и Еву даже охватило любопытство.
– А ты откуда? – спросила она и Люда замерла у зеркала, перед которым красовалась, обернулась.
– Я из Москвы, – она пожала плечами. – Да здесь почти все оттуда. А ты что нет?
– Нет. Я с севера. Сибирь, тайга, все такое.
– Ах, да? Ничего себе. Неожиданно, – она поджала губы. – Я здесь каждый сезон тусуюсь. С десяти лет. Предки любят меня подальше на лето сбагрить.
– М-м, понятно, – Ева невесело улыбнулась. – А у меня нет родителей. Погибли. Я в интернате живу.
– Да ладно! – Люда поджала губы и, перемахнув комнату в два размашистых шага села на ее кровать рядом с ней. – Как это жить там?
– Да пойдет, – Ева улыбнулась, заправляя прядь волос за ухо. – Привыкла. Человек ко всему привыкает. Не обижают и ладно.
– А что могли бы? – подруга нахмурилась.
– Могли, с чего нет-то.
Она отвернулась, не желая продолжать эту скользкую тему. Машинально поправила широкий кожаный браслет на тонком запястье.
– Ясно. Ну ты, давай, собирайся. Через пять минут выходим!
– А я собралась уже.
Ева пожала плечами.
Люда окинула её удивленным взглядом.
– Ты что в этом собралась идти? – она брезгливо ткнула пальцем в ее одежду. Ну да, футболка совсем старая – ей она досталась в интернете от кого-то предыдущего ее носившего, а тонкие штаны с местного рынка, считай обновка.
– Ну да.
– С ума сошла! Хочешь на все три недели стать тут изгоем?
– Ну а у меня всё такое. Такого нарядного как у тебя точно нет.
Ева с легкой завистью посмотрела на наряд Людмилы.
У той короткий топ ярко оранжевого цвета – ядовитого, кислотного, модные джинсовые шорты, на длинных ногах босоножки на высокой платформе. А на лице видна косметики – и легкие голубые тени с блестками и тушь и даже блеск для губ!
Еве такое только сниться может.
– Не интернат у тебя походу, а монастырь! Ну ничего, ну-ка поднимайся!
Люда поманила ее пальцем и распахнула шкаф. С полок выпала куча одежды, которая физические не могла там вся поместиться.
– Так, вот держи майку и эти капри. И вот босоножки тебе, сними свои кеды и не позорься. Фу, спрячь под кровать. Вон блеск и тушь, давай, поторапливайся!
Ева не сопротивлялась, хоть и считала раньше обмен вещами не лучшей идеей. Но законы интерната пусть законами интерната и останутся, а здесь она свободна!
– Или вот еще, – сказала возбуждённо Люда, когда они шли со столовой в сторону двухэтажного здания, в котором был актовый зал, и в котором по вечерам проходила дискотека. – Если попадешь в капкан, то будешь целоваться с парнем, который стоит рядом с тобой! Поэтому танцевать с кем попало не ходи, а то придется расплачиваться!
– Чего? Нет!
– Да, это нарушать нельзя! Только попробуй, станешь посмешищем! Всё придумано даже не нами, а за много поколений смен до нас! Тут кодекс даже есть с негласными правилами! Передается, как говорится из рук в руки!
– О, нет, я на такое не подписывалась! – выдохнула Ева потрясенно.
У дверей уже толпились ребята из старших отрядов. Вечернее солнце уже не припекало, а с любопытством скользило оранжевыми бликами по собравшимся и золотило морскую воду – напротив лагеря, в километре, шумели прибрежные волны и опускающийся закат завораживал.
Ровно в восемь они вошли в зал, в котором сразу же загрохотала популярная музыка. Народ пришел в движение, и вибрация танца прошла по телу.
Ева выдохнула и впервые в жизни попробовала потанцевать. В интернате ей как-то не до этого было…
Глава 3
Новенькая двигалась в такт музыки так волнительно и красиво, так…
Митя нахмурился, прокручивая в голове подходящие слова. Но на ум лезла лишь какая-то похабщина, а язык и вовсе чесался, чтобы ляпнуть какую-нибудь несусветную дрянь.
И чего он вдруг такой вредный стал…
Но, несмотря на то, что она его немного сбила с мысли, отступать от мести не собирался. Он из-за нее не забил, и они проиграли! Твердым шагом направился прямо к ней. Для чего не знает, но пару ласковых точно ей скажет. А может просто его к ней тянет магнитом…
– Попалась! – он схватил ее за руку, она испуганно обернулась.
Господи, вырядилась то. Модные капри где-то откопала фиолетового цвета, шлепанцы на поролоновой танкетке, обтягивающую белую майку. Лифчик уже носит, емое.
Митя закатил глаза, фыркнув. Его это обычно как-то не очень волнует, но на ней смотрится…Просвечивает ее майка и он почему-то пялится как дурак восхищенно. Кажется, мама права, у него шалят гормоны.
– Напугал, – она высвободила руку, потрясла запястьем, видимо он не рассчитал силу захвата. Ну да, она тебе не пацан. Он ведь только друзей хватает в дурашливых драках.
– Танцуй, целуй! – завизжали девчонки, перекрикивая музыку, сцепляя руки и заключая их в замкнутый круг.
Черт, ну надо же было так попасться!
– Целуй!
Вокруг крики и смех. Его друзья ржут как кони, свистят. Они уже все целовали в таких кругах девчонок, а он ни разу. И не собирался. Специально не выходил никогда в центр танцпола, а тут потерял голову из-за нее и попался.
– Да ну вас, – попытался отмахнуться, но не тут-то было. Законы лагеря, придуманные девчонками и такими же, как он с играющими гормонами парнями, передающиеся как священное вето от смены к смене – никто не отменял.
– Что? – округлила глаза новенькая. Она явно еще не в курсе местных традиций. – Что они хотят?
– Не слышишь что ли? – спросил грубо, нагло хватая ее за талию. Притянул к себе.
Она выдохнула, запрокинув голову, прямо ему в лицо. Пахнет от нее конфетками, совсем ребенок.
– Отпусти!
– Еще чего, – выдохнул ей в губы, приблизив лицо. – Я не собираюсь позориться, раз уж так попал.
– Что?
– То! Целуемся!
– Это что, тот самый капкан?
Митя хмыкнул. Надо же, она все-таки в курсе.
– Да. И мы в него попали. И пока на нас не обратили внимание вожатые, нам надо это сделать.
– Но… – ее писк потонул на его губах.
Чёрт! Искры взорвались вокруг. Он никогда этого не делал и она он уверен тоже. Какие мягкие губы и…
Раскрыл глаза, отталкивая ее. Получилось сильно и она, резво сделав несколько быстрых шагов назад, плюхнулась на попу. А он развернулся и пошел прочь под восторженный свист и ликование толпы. Что ж, вот он и попался, капкан захлопнулся, и еще, не известно отпустил ли он его или навсегда зажал в свои тиски…
***
…Было стыдно. Очень. Неимоверно.
Но девчонки, похоже, ни капельки не смущались. Привыкли, видимо.
Ходили мимо абсолютно обнаженные, мылились мочалками, смеялись, шутили.
Ева скинула халат и пробежала к свободной кабинке душевой, встала под теплую воду. Главное чтобы никто на нее не пялился, как она на всех. Но так, кажется, действительно делает только она.
Взяла мыло, скользнула им по шее. Мылась наспех, старательно прикрывая шрамы на теле. Не хватало еще вопросов.
И когда уже закончила с волосами, и накинула на тело халат, Людка вдруг нарисовалась и с ужасом в голосе спросила:
– Ты что ноги не бреешь? Ева, ты точно из леса!
– Так да, я же говорила! Там тайга и…
– Ты с ума сошла? На!
Людка вложила ей в руку бритву.
– Что? – Ева с ужасом отпрянула. – Нет!
– А если тебя Митька на свидание теперь пригласит? А ты даже юбку не сможешь надеть!
Ева застыла на месте. Халат развязался и распахнулся, но она даже не поняла этого. Одно только упоминание его имени заставило ее впасть в ступор. А то, что он сделал, это же уму непостижимо?!
Она машинально прикоснулась пальцами к губам. Казалось те вновь стали влажными и горячими от его поцелуя. О боже, да у нее земля ушла из-под ног!
– Как свидание? Какое еще свидание, ты что, Люд? Нет, точно нет.
Ева замотала головой, затараторив как заведенная. Вручила ей бритву обратно и выбежала из душевой.
А ночью не могла уснуть. Столько новых знакомых, мест, событий! Да за всю ее жизнь столько не было. Она посмотрела на тонкий месяц, что ярко светил в окно и казалось, улыбался нарисованными губами. Ева фыркнула собственным ассоциациям – ей, что теперь везде будут мерещиться его губы и он сам?
А ведь как красив! Она таких ещё никогда не встречала! Даже Никита, что с детства рос вместе с ней и теперь в подростковом возрасте ходит за ней по пятам и буквально не дает прохода, не вызывал никогда в ней таких чувств. Хотя в интернате все девчонки по нему с ума сходят… Вновь посмотрела на месяц, открыв глаза и вот ей богу на мгновение увидела там улыбающееся лицо Мити…
… Митя снова повернулся на другой бок. Сон не шел, а еще этот месяц, нагло заглядывающий в окно. Его впервые за весь сезон одолевали дикие немыслимые для него мысли! Он бесконечно и упрямо думал лишь о ней. Ну да, красивая. Да, необычная внешность – яркая, запоминающаяся. Да, высокая, и еще миллион Да. И да, ему понравилось то, что он сделал там в клубе…
Глава 4
Еще вчера ни за чтобы не поверила, что Людмила окажется права!
Ева осторожно провела лезвием по намыленной ноге. Та стала гладкая и белая! Черные волоски остались на бритве. Надо же, как гладко!
Она восхищенно посмотрела на свои ноги – теперь ей точно можно попросить у Люды и шорты и ту розовую юбку – на свидании она будет сногсшибательна!
Митя провел рукой по влажным после душа волосам, от души брызнул дезодорантом на подмышки, натянул на себя белоснежную футболку, которая слепила на контрасте с его загорелым телом. После вчерашнего их второго «капкана» он окончательно свихнулся. Всю ночь не сомкнул глаз, придумывая под каким предлогом не ходить на дискотеку – пацаны не поймут, точно засмеют что трус – и не придумал ничего лучше, как не ходить туда с НЕЙ. В общем, после обеда подошел, схватил нагло как обычно за тонкое запястье и предложил после ужина встретиться за библиотекой. К ужину об этом знал весь лагерь! А ведь это не свидание, как придумали девчонки, это просто…
Что же это?
Он со злом захлопнул дверцу шкафа, нервно натянул на ноги кроссы и выбежал в знойный вечер. Ну он ей устроит, ведьма!
Чем ближе он подходил к одноэтажной деревянной библиотеке, тем сильнее тряслись его натренированные ноги. Дыхание сбилось, а ладони стали влажными. Перед библиотекой остановился на минуту, перевел дыхание. И завернул за угол, из-под дорогих кроссовок полетел гравий!
Она уже стояла у розовой акации, облизывала губы и вытирала ладошки о подол короткой юбки.
Опять вырядилась!
Волосы закрутила, блин! Губы намазала липким клубничным блеском – он помнил его вкус! Топик на ней тоже белоснежный – они в ночи будут как два маяка!
– Привет! – сказал порывисто. Она испуганно подскочила.
– П..привет, – улыбнулась, заикаясь.
– Пошли, – протянул руку и схватил ее за ладошку. Девчонка пискнула и побежала за ним следом.
Идет, сам не зная куда. Ведет ее как овечку следом. Спускаются в сторону побережья. Им запрещено туда ходить с закатом солнца, но он знает все обходные тропы – так что считай, никто не увидит. Он в этом лагере седьмой сезон и еще ни разу не был замечен в нарушениях.
– Куда идем? – надо же и вправду дрожит, а он думал, показалось. И голос и рука в его захвате.
– К морю.
– Нельзя же!
– Со мной можно, – хмыкнул. – Боишься?
– Нет. Ни капельки.
– Не хочешь?
– Хочу…с тобой хочу.
Ее глаза зеленые и он тонет в них.
– Классно, – говорит как завороженный и сильнее сжимает ее пальцы. – Я тоже хочу с тобой…
Она улыбается и вдруг прикасается пальцами к его лицу. Ведет по щекам и лбу, и ему кажется, что этими вот движениями она сейчас приворожила его к себе навсегда. Намертво. На целую вечность…
…– О, господи, я умираю! – у нее настоящая истерика! Она сидит на коленях на полу и с ужасом прижимает руки к окровавленной пижаме. Смотрит на простынь в своей кровати и не верит глазам. На белоснежном покрывале яркие кляксы крови, сама она в крови – и пижама и руки, а низ живота наливается непонятной болью.
– Помогите! – кричит Людка, и девчонки убегают за вожатыми.
– Он что приходил сюда? – с неверием спрашивает Люда и заглядывает ей в лицо. – Или что с тобой?
– Кто? – спрашивает Ева и снова начинает паниковать. Вроде и боль отступила, но она чувствует как по ногам течет что-то липкое и горячее.
– Митька – кто! Спрашиваешь! У вас что-то было?
– Ты что? Нет!
– А откуда кровь тогда?
Позади голос Натальи, их вожатой.
– От первого раза столько крови не бывает! И кто бы его сюда впустил? Они только на море сбегать умеют! Ева, встань на ноги, весь отряд на уши подняла! Что ты кричишь?!
Ева поднялась, дрожа от страха.
– Болит что-то?
– Нет.
– А месячные когда были?
– Что? Не было…
– Ни разу? До сих пор не было?
– Н..нет.
– Так вот, пожалуйста, начались. Лет то сколько. Давно пора! Господи, ты что из леса? Мать не учила тебя? Не предупреждала что ли? Ты с какой планеты?
– Натали, ты, что напала на нее! – Людка с ужасом прижала Еву к себе. – Она же реально из тайги и нет у нее никакой матери. Она из интерната! Блин, Ев, ты не знала про эти дни, да?
– Слышала что-то, но никто не говорил как-то. Это не опасно же?
– Нет конечно. Ну, ты даешь блин! Пойдем в душ, и расскажу тебе, что это не смертельно! А орала то как, там чуть не обоссались все от страха!
***
В столовке с утра все хихикали, показывая на нее пальцами. Еве кусок в горло не лез. А потом прямо у их столика нарисовались Степан и Митя и она вообще чуть не подавилась. Митя сел рядом важно придвинув к ней стул. Положил свою руку ей на плечо. Вожатые недобро покосились. Они и так уже за ними пристально следят, чтобы деточки не дай бог что еще не учудили…Митя то может, все только и говорят, видимо впечатленные его ростом и тем, как он выглядит. Ну уж точно не на свои пятнадцать…
– Как ты? – спросил и посмотрел на ее губы.
– Нормально.
– Не болит?
– Что не болит? – краска стыда залила лицо. Из глаз еще немного и брызнут слезы.
– Ладно, забудь. Главное, чтобы ничего не болело.
Господи даже он знает, что такое женские дни, а она…надо же было так опозориться. Но в их интернате подобные темы под запретом. Они вообще там как зомби роботы, учат только то, что интересно общине. И эти интересы ему никогда не понять. И даже знать не надо. Опасно для … жизни. А она, оказывается, так сильно отличается от обычных подростков, от сверстниц. Она совсем другая и уже через две недели снова вернется в свою общину, в ненавистный всем сердцем интернат. И они вырастят из нее настоящую отшельницу. Ева с силой сжала салфетку и порывисто вжалась носом в его грудь.
Столовка на мгновение погрузилась в обалдевшую тишину. Она слышала лишь биение его сердца и больше всего на свете хотела лишь одного – сбежать с ним на край света.
– Ева, Митя! – раздался строгий голос старшей вожатой. – Ну-ка расселись!
Дети вокруг засмеялись, и Митя нехотя убрал с нее свою руку.
– В восемь за библиотекой? – шепнул на ухо.
Она кивнула в ответ, и он довольно улыбнулся. На щеках заиграли ямочки. Господи, какой красивый…
Но этой встрече не суждено было произойти, как и всему тому, что она себе на придумывала. Уже через два часа с ней произошло то, о чем твердила община. Она увидела тех других, из-за которых сутками корпела над чтением, практиками и древними знаниями. Она увидела мертвых и навсегда поняла, что другая.
У кромки леса появился туман – редкость для южного побережья. А она как никто другая знала, что туман не может быть «одиноким». Из сизового дыма на нее смотрели дети, что когда-то пропали в этих лесах. Мертвые дети, если быть точным. И она не пошла к нему. Свернула к морю, обливаясь слезами и дрожащей рукой написала:
«Ты прав, Митя, я практически ведьма. То, что я знаю о своих таёжных края не понять столичному мальчику. И нам никогда не суждено быть вместе. Пожалуйста, забудь меня и никогда больше не вспоминай. Ева».
Часть 2. Таёжный лес. Туман
Глава 1. Ева
Таёжный поселок Каменногорск, наши дни…
Ева открыла глаза и заморгала часто-часто, тревожно всматриваясь в мелькающие пейзажи за окном. Она снова задремала, но это был не сон, а очередное наваждение. Ева оглядела полупустой вагон электрички, поежилась от холода, потерла замерзшие ладони. Почти вплотную прижалась лбом к стеклу, с той стороны, которого текли крупные капли дождя.
Новый поиск, скорее всего уходящий в ночь. На таёжных озерах исчезли сразу двое – девчонка семнадцати лет и пожилой грибник. Волонтеры и спасатели уже выдвинулись к озерам. Первые прочесывали лес, вторые с водолазами осматривали дно озера. Но шансов было мало. В озёрах вода ледяная, а сами он глубокие с сильными подводными течениями. Лес же вообще непроходимая тайга с глубокими оврагами и косогорами, с множеством хищников и всякой нечисти. Это им, городским, что тянутся сюда на озера поплавать, да поесть шашлыков про нечисть никто не скажет – засмеют! Люди, привыкшие жить в каменных джунглях, в такое не верят, а Ева знает не понаслышке о лесунах и кикиморах, лешии и мавках…
В том году ей исполнилось восемнадцать, и община решила, что она уже вправе вести «дела». Эти таёжные места не терпели чужаков, а мистические необъяснимые явления, случавшиеся здесь все чаще и чаще – не терпели вмешательства чужих. А любопытных было много: и туристы, что толпами валили к их соленым озерам, и журналисты, и волонтеры, прибывавшие на поиски очередного пропавшего. Находили не многих – шутка ли! Кругом тайга, не проходимые леса и болота! Но Ева знала, что всё не так, как кажется.
Нечисть в их тайге водилась. И она видела ее, слышала, ощущала – такой уж у нее дар и работа. Но пугающие видения в тумане почти сошли на нет, аккурат после того, как она единожды в жизни побывала на море…и влюбилась. В красивого и всегда улыбающегося Митю..
Возвращалась она со скандалом. Община позорила и глумилась над ней за безобразное поведение – отдаться какому-то столичному пижону! Бесстыдница! Бессовестная! Как ее только не называли.
А ведь она и не отдавалась. Она лишь подарила ему поцелуй. Один, второй, третий…Она уезжали в разные города, и он долго не отпускал ее в аэропорту. Обнимал как тростинку, чуть не переломив, покрывал лицо поцелуями, пока их не растащил полицейский. Где же это видано, чтобы подростки так себя вели!
Ева вздохнула. Плевать, на всё плевать!
Ее дело малое – присматривать за порядком, чтобы ни шуму, ни прессы, а что там делают главные – не её дело. Она другой жизни не знает, ее с восьми лет выращивали в интернате для этой жизни…
После лагеря жить не хотелось.
Она постоянно думала о Мите. Сбегала из комнат и часами бродила по лесу. Лесные приставали с расспросами, шептали на ухо, но на глаза старались не показываться. Она лишь отмахивалась, ну чем они смогут помочь?
Зато она помогала. Где попросят зверя из капкана освободить, и она бежит, спасает. Где бревно отодвинуть – волчице придавило лапы. И снова помогает. Они не трогают, лишь благодарно поджимают хвост и убегают прочь. Густая тайга словно расступается перед ней, а опасные топи кажутся лужами. Какой-нибудь серый заяц сопровождает путь, показывая дорогу, и она легко бежит туда и обратно.
Старшие говорят, что это лесуны и русалки оборачиваются зайцами, но пройдет время, и она обязательно увидит их настоящий облик. То, что это может быть не красивая картинки из книжки – догадывалась. Но не боялась. Лесная нечисть её друзья.
Признаться честно ей даже лестно, ведь в её группе из семи человек, с лесными так легко общается только она. Все остальные девочки больше по магии, что передалась им от бабок и матерей. Ева же колдовством не владела, магия ей не подвластна, но природу слышит и видит, а это, по её мнению, намного больший дар.
Перед глазами постоянно Митя. Накрывшись с головой одеялом, каждую ночь вспоминала его объятия и обжигающее дыхание, его горячие губы…И его голос – он навсегда её заворожил!
Но после восемнадцати дела амурные отошли на второй план. Теперь она волонтер поискового отряда – в тайге постоянно исчезают люди. И хранительница местных тайн. Вот только е напарник Никита Котин не простой парень. Он водится с нечистью, та что из нижних миров и никогда не бывает открытым. Ему бы в битве экстрасенсов участвовать, всех бы там затмил своей харизмой, смазливой внешностью и пронзительным взглядом, который видит тебя насквозь. А еще он в нее влюблен…
Ева закрыла глаза. Темно. И звук колес все тише…
Глава 2. Митя
Когда Митя предложил друзьям поехать на таёжное озеро, что располагалась в дремучей тайге на севере страны, они посмотрели на него как на дурака. Спросили все ли с ним в порядке? Уезжать из столицы, где жизнь кипит и днем и ночью в какие-то дебри?
– Тогда уж на Алтай, – хмыкнул закадычный друг Стёпка, с которым он дружил с младших классов. Открутил крышку с бутылки и сделал глоток воды. Митя обернулся к сидящим на заднем сиденье его мерседеса двум девчонкам, с которыми познакомился несколько дней назад в одном из пафосных ночных клубов.
– А вы как на это смотрите? Озеро, леса, палатка?
Девчонки как по команде поморщили нос. Но терять им таких видных парней не хотелось, поэтому кивнули:
– Условия конечно такие себе, – сказала брюнетка Маринка, с которой у Мити что-то наклевывалось. – Но подумать можно. А билеты оплатишь? Или мы на машинке?
– И мне! – поддакнула блондинка Аннушка, на которую виды уже были у Степки.
– Оплачу, – хмыкнул Митя и посмотрел на друга. Тот усмехался в свойственной ему манере – к девушкам он относился не серьезно. Не только к этим, к любым.
– А я бы тогда на Алтай рванул, – сказал Степан.
– Там мы уже там были, – усмехнулся Митя. – А на таёжном озере ни разу. Не интересно тебе, что ли посмотреть уголки нашей родины? Там тайга, там такая природа! А озеро очень популярно среди туристов, между прочим!
Степан пожал плечами, раздумывая. Потом они еще долго препирались и искали варианты получше, но Митя был непреклонен. Его всегда туда тянуло и наконец, он нашел в себе силы туда поехать. В то, что сможет там встретить свою первую любовь, конечно же, не верил, но эта мысль не отпускала его все последние пять лет.
Через неделю, они вшестером сели в самолет. За день до отлета к ним присоединился их друг Влад, и его любимый пёс – ротвейлер Грёза и теперь они, взяв машину на прокат, с предвкушением отдыха неслись по трассе в сторону Каменогорска.
К ночи они прибыли на место. Поселились в заранее забронированной гостинице. Впереди ночь отдыха, а с утра долгая поездка к озеру, на котором и решено было разбить палатки и провести там, по меньшей мере, пять дней. Все необходимое, от снаряжения и посуды, до еды и выпивки было уже закуплено и утрамбовано в огромный внедорожник.
Девчонки и парни разделились по разным комнатам. Кто-то принимал душ и пил пиво – комната парней через стенку и слышен каждый их разговор, стены картонные! А девочки с трепетом и волнением наводили марафет – парни пригласили их в местное кафе на ужин, после которого планировалось ночное рандеву у каждой парочки. Лишним был только Влад.
– Зачем мы вообще его с собой взяли! – в который раз негодовала Анна, крутясь у настенного зеркала в одном черном кружевном белье.
– И не говори, – вздохнула Марина, перебирая в чемодане вещи. Все ее платья и кофточки были в стразах и камнях и никак не подходили для загородного отдыха. – Скажем еще спасибо, что эта его девица с нами не поехала, она меня так бесит.
Анна округлила глаза.
– Ты что не знаешь? – прошептала заговорщицки. – Она его бросила!
– Да ладно! То-то я смотрю, он хмурый ходит.
– Ага. – Аня хмыкнула, сморщив курносый нос. Лицо же ее осталось неподвижно, словно кукольная маска, потому как в свои двадцать два она с щедростью пользовалась уколами ботокса и гиалуронки. – Это надо же было вообще связаться с этой курицей! Она строит из себя королеву, а недавно, видела, приехала на новенькой машине, видать кто-то все-таки купился на ее фальшивую красоту.
С бывшей девушкой Влада они учились на одной параллели в университете. И всё про неё знали. Сплетни – они такие…
– Ну, стандарты красоты у всех разные, – Марина посмотрела в зеркало, прикидывая на себя костючик бирюзового цвета. – Кому-то и худые воблы нравятся, у которых не отличишь где перед, а где зад.
Анна поддержала подругу звонким смехом, одобряюще закивала головой:
– К твоим черным волосам и светлым глазам подходит этот цвет, у тебя и туфли по-моему такие есть.
– Точно, – Марина улыбнулась, откинула назад длинные волосы – роскошная грива черных волос заструилась до самой попы. – Я в этом пойду, а ты все-таки примерь тот коралловый топ с кожаной юбкой. Ты блондинка, тебе будет хорошо. Да на тебе вообще всё хорошо смотрится!
– Пожалуй, ты права. – Анна надула пухлые губки и стала похожа на куклу: слегка вьющиеся светлые волосы кольцами обрамляли круглое лицо, взгляд больших голубых глаз был открытый и беззаботный, плюс курносый нос и точеная фигурка – не зря любое ее появление в многолюдном месте сопровождалось вздохами противоположного пола.
Через полчаса девушки спустились вниз, оставляя после себя шлейф дорогого парфюма. Остановились посреди холла и захлопали ресницами. Парни в спортивных штанах, толстовках и кроссовках обескураженно на них смотрели, точно как и другие постояльцы гостиницы. Все, абсолютно все были одеты по-походному.
Аня стянула с ушей огромные блестящие серьги и провела руками по подолу короткой юбки, Марина же решила ничего в себе не менять. Она привыкла быть звездой, что по жизни – ее родители безумно богаты, что в универе, поэтому мнение остальных ее мало волновало.
– Мальчики, мы готовы! – пропела она и взяла Митю под руку.
– Выглядишь…потрясающе! – восхитился он и, подмигнув Степану, повел ее на выход.
Степан взял Анютку за руку, Влад в гордом одиночестве замыкал процессию.
– Ну, ты даешь, Анют! Ты все свои красивые вещи решила взять? Мы едим на озеро на несколько суток, а ты чемодан взяла. С ума сошла, что ли? Мы едем отдыхать в палатках! Да тебя там в этом наряде комары съедят!
Девушки вздрогнули. Митя засмеялся.
– Не пугай девчонок! Никто их там не съест.
Митя остановился у серого здания с неоновой вывеской «Таёжный лес».
– Вот и пришли! – хохотнул, окидывая их взглядом.
Властный. Энергичный. Всегда вежливый. Волосы темные чуть вьющиеся, черные брови, живые блестящие карие глаза в обрамлении прямых черных ресниц, пронзительный взгляд. А рост и спортивное тело – просто подарок для девиц.
Ужинали при свечах – романтично. Ребята уплетали мясо, и пили чай, девчонки баловались рыбой и пили вино, то и дело, привлекая внимание к своим персонам громким смехом. Стразы на одежде светились в темноте – это место давно, а быть может и никогда, такой роскоши не видело…
Ближе к полуночи, разошлись, как и планировали по разным комнатам, оставив Влада покурить на скамейке во дворе. Тот лишь усмехнулся и молча вставил наушники в уши. Посидит, с него не убудет, тем более ночь, какая лунная, да звездная – в столице такого неба не увидишь! Грёза тоже была не против отдохнуть на улице, она виляя хвостом смотрела в даль.
… Аннушка взяла Степана в оборот. Сама раздела, сама запрыгнула на его колени, танцуя бедрами под тихую музыку с телефона, сама впилась в губы. Маринка же отчего-то стеснялась рельефного и загорелого Митю, который властно изучал ее тело, трогая, сжимая, целуя. Вертел ее словно куклу, заставляя делать в постели немыслимые кульбиты…
Глава
3
В шесть утра голосом Мити прозвучал подъем. Если парни встали легко, то девочки после вчерашнего вина, долго собирали себя по кусочкам. Наспех умылись, навели марафет и с вещами спустились к машине. Ребята уже успели выпить кофе и даже перекусить. И теперь насмешливо на них смотрели.
– Ну что, поехали?! – Стёпа подбросил вверх ключи, поймал их и, убедившись, что все сели в машину, сел за руль.
Машина тронулась с места. За окном замелькали трехэтажные дома, рынки, магазины, афиши и яркие завлекающие вывески придорожных кафе.
По поселку ехали молча, каждый смотрел в окно и думал о своем. И вот, наконец, маленький город остался позади. На смену его декорациям пришли сначала скромные дачные домики, а потом сплошные ряды берез и елей. С каждым метром деревьев становилось всё больше, а построек – меньше. Дорога же из трассы и вовсе к обеду превратилась в узкую колею.
– Как я рада все-таки, что согласилась! – Аня довольно выглянула в окно, настроение становилось лучше с каждой минутой. – Скоро приедем, и как следует, повеселимся! Наконец-то, отдохнем!
– Сколько километров от посёлка? – спросил Влад. – Семьдесят?
– Семьдесят, – Стёпа согласно кивнул головой и надавил на педаль газа до упора, машина взревела и рванула вперед.
Через сорок минут, Митя, рассматривая карту, произнес:
– Скоро доберемся до озера.
– Боюсь не так быстро. – Степан покачал головой. – Дорога – яма на яме, так что сбавим ход.
Он сбросил скорость, умело маневрируя между ямами и кочками. А за окном уже вовсю блистала природа. Вокруг – еще зеленый, не пожелтевший лес: березы и осины, стоящие то у самой дороги, то уходящие вдаль прямой полосой; поляны с разноцветными цветами и синее небо с белыми разводами облаков. На дремучую тайгу лес пока был не очень похож.
Вновь повисшую тишину нарушила Анна:
– А что это там, у самого леса?! – она показала рукой в сторону нескольких коряжистых раскидистых дубов и одинокой осины, из-за кромки которой виднелись покосившиеся кресты. – Смотрите!
Парни повернули головы в ту сторону, Владу, чтобы лучше разглядеть пришлось навалиться на сидевшую у окна Анну, та недовольно поморщилась и откинулась на спинку сиденья.
– Конечно, старую осину и столетний дуб лесом назвать сложно, – укорил её Влад, усмехаясь и, прищурившись, добавил: – похоже на кладбище.
– Кладбище? – спросила Марина и, навалившись на Влада и Анну, посмотрела в окно. Грёза в их ногах заскулила, высвобождая от Миринкиной ноги хвост.
– Как в лучших триллерах, – прошептала Анна и почувствовала, как по телу разгоняются мурашки.
– На карте по близости нет ни единого селения, – Митя кивнул на карту и обратился к Степану: – мы, кстати, почти приехали. Вон, там, налево.
Стёпа кивнул и, сбавив ход, съехал с накатанной дороги на проселочную, ведущую как раз к кладбищу и, судя по карте – к озеру.
– Оно, похоже, заброшенное, – нахмурилась Марина, продолжая смотреть в окно, – и, скорее всего очень старое. Может, посмотрим?
– Нет, не будем терять времени. К чему это? – Степан отрицательно покачал головой, посмотрев на нее в зеркало заднего вида.
– Конечно, не будем, я против! – Анна искоса поглядела на подругу. – К тому же, скоро стемнеет, а нам еще надо палатки поставить, все разложить. И вообще, что там может быть интересного?
– Ой, да брось! Ты просто боишься! – Марина махнула рукой и пристально посмотрела на подругу.
– Ничего я не боюсь!
– Боишься. Ты же потом, всю ночь спать не будешь.
– Девочки, не ссорьтесь, – Влад, сидевший между ними, обнял обеих за плечи, от чего те одновременно вздрогнули. – Все будет хорошо. Если хотите, можем посмотреть, лично я – за. А что? Старое заброшенное кладбище – как частица истории этого места!
– С ума сошел что ли? – Аню передернуло еще больше. – Руку убери!
Влад усмехнулся, но руку убрал, и только открыл рот, чтобы продолжить, как раздался недовольный голос Степана:
– Так, все, хватит! Если большинство ЗА, то я остановлюсь.
Повисло секундное молчание, но ни один из них не выразил своего недовольства.
– Ладно, – Стёпа расценил это, как согласие и надавил на газ. Автомобиль, еще немного проехав, остановился аккурат напротив старого погоста.
В полнейшей тишине, продолжая молчать, все вместе вышли из машины.
В неподвижном обеденном воздухе витало что-то таинственное, но явно относящееся уже не к миру живых. Посреди поля, у опушки так называемого леса, в зарослях густой травы, виднелись старые кресты и надгробия. Вокруг не было ни одной деревни, ни одного старого домишки, ничего, что напоминало бы о жизни, а воздух был свежий, прохладный, немного влажный, значит озеро действительно близко.
– Ну, что, идем? – Стёпа окинул всех взглядом и, взяв Анну за руку, направился вперед. Вслед за ними, отправились Митя и Марина, замыкал цепочку любопытных Влад.
Тихий и спокойный до этого ветер, вдруг взбунтовался: засвистел над головой, закружил листья, и во влажном воздухе отчетливо почувствовалось прохладное дыхание наступающей осени.
Марина недовольно дернула плечом:
– Еще не хватало, чтобы дождь начался.
– Да вроде туч не видно, – Митя сжал посильнее ее ладонь и посмотрел на ясное небо.
Могил оказалось немного, около дюжины: заросшие травой, неухоженные и заброшенные. На половине из них – деревянные почерневшие кресты, почти лежавшие на земле. Ни имен, ни фотографий, ничего, что говорило бы об усопших, лишь на двух могилах, виднелись выцветшие от времени искусственные цветы.
– По-видимому, недалеко когда-то была деревня, – нарушил тишину Митя. – Захоронения очень старые.
– Ладно, хватит, пойдемте отсюда, – Аня поежилась, потянула Стёпу за руку, чувствуя, как по позвоночнику пробежал неприятный холодок. – Влад, тебя это тоже касается, пойдем!
Но тот лишь покачал головой в знак отказа и поманил их пальцем к себе:
– Смотрите, здесь надпись.
Ребята настороженно подошли ближе. На старом каменном с осыпавшимися углами надгробие стояли даты рождения и смерти.
– Тридцать четыре года, – прикинул Митя. – Девушка.
– Почему ты решил, что девушка? – Влад присел, внимательно рассматривая, почти исчезнувшую от времени надпись.
– Изображение? – неуверенно сказал Митя, показывая рукой перед собой.
Влад тряхнул головой, нахмурился, поднялся на ноги и приблизил свое лицо к надгробию. Всмотрелся. Действительно на каменном изваянии просматривалось лицо с длинными волосами. Женское?..
…Глаза черные и волосы черные, и мысли и душа у нее тоже черные, – прошелестела трава, прошипел над ухом ветер и Влад испуганно вздрогнул. Сделал шаг назад, обернулся к друзьям.
Анна испуганно вскрикнула.
У Влада жуткий взгляд – неживой, застывший. От этого его взгляда спина словно покрылась ледяной коркой, тихий страх прошелся по телу.
– Что с тобой? Ты как будто смерть свою увидел!
Значит, не показалось.
Влад вновь тряхнул головой, попытался взять себя в руки, но тело уже пробрала неприятная дрожь.
– Ты слышала? – спросил он сначала у Ани, а потом кивнул парням: – А вы? Вы это слышали?
– Что слышали-то?! – спросил за всех Митя, не понимая, о чем идет речь.
– Не слышали?
– Нет. – Степан по инерции огляделся. – Так что?
– Да так, – поежился Влад, – померещилось что-то, словно шепот какой-то.
Осторожный шепот страха заставил Аню прижаться к Степану, а Марине стало совсем не по себе от этих разговоров и обстановки. Действительно, кладбище – не музей и нечего здесь высматривать.
– Пойдемте отсюда, холодать начинает, – она запахнула посильнее кофту. – Еще не хватало, дождь начнется!
Но ответить ей никто не успел, позади всех, раздался старый скрипучий голос, от чего парни вздрогнули, а девушки завизжали.
– Здесь ведьмы в земле лежат!
Ребята резко обернулись: неподалеку стояла старуха в темно-синем старушечьем платье и с опаской поглядывала в их сторону.
– Что?! – спросили почти все хором.
– Ведьмы, говорю! – прошептала та, искоса огляделась, как будто боясь, что кто-то еще её может услышать.
Бабка стояла, опершись о деревянную палку, держала в руке небольшое ведро. Она торопливо оглянулась на зеленый лес за спиной, как будто что-то услышала, затем снова тревожно посмотрела на ребят:
– А я, вот, грибы собираю. – Продолжила она, как ни в чем не бывало. – А вы, не бродите здесь, нечего вам тут делать! Говорю же, ведьма здесь похоронена! Плохое это место, гиблое.
– Ведьма? – Анна отшатнулась от могил, схватила Степана за руку. – Говорила, не стоит сюда идти!
– Ведьма. Да. – Прошептала старуха беззубым ртом. – Душа ее неупокоенная до сих пор мести жаждет, каждую ночь возвращается! Она же душу дьяволу продала, а теперь мается, покоя ей нет.
Девчонки снова вздрогнули, почувствовав, как холод добрался до позвоночника, впился ледяной спицей – ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Интересное начало отдыха, ничего не скажешь!
Старуха тем временем перекрестилась, переступила с ноги на ногу, продолжила:
– А я смотрю, машина проехала, и вы к кладбищу идете. Мне любопытно стало, ну я и подошла. – Старуха с любопытством обсмотрела каждого. – А, здесь, до войны деревня была, вся сгорела, а кто не сгорел, умер от этих вот, – она показала пальцем на могилы. – Это мне еще мать моя рассказывала. Слухи об этом селе плохие ходили, да и до сих пор ходят.
– До сих пор? Какие? – спросил Влад, сердце вдруг забилось часто-часто. Марина, стоявшая рядом одернула его за рукав.
Старуха смерила Влада взглядом и, прищурившись, добавила:
– Так видят ее до сих пор. Она приходит в наш мир каждую ночь, новую жертву ищет. И каждый, кто повстречается с ней, до конца дней своих сам не свой, а тот, кто заговорит с ней – исчезает.
– Как это? – Стёпа удивленно вскинул брови.
– А вот так, – бабка пожала плечами, – забирает к себе и все – с концами! Нет их больше – ни живых, ни мертвых.
– Да уж конечно! – фыркнул Влад, нахмурившись, облизнул пересохшие вдруг губы. – Не может быть такого! Сказки это все, легенды ваши! Какой век на дворе, а вы все присказками живете.
Старуха спорить не стала, лишь тихо добавила:
– Скоро темнеть начнет, а мне до села еще несколько километров идти, пора мне. – Она развернулась и зашагала обратно в сторону леса.
Ребята переглянулись, продолжая стоять на месте, словно вкопанные. Каждый чувствовал примерно одно и то же – неприятный холодок, разбредавшийся по телу от ее слов, слабое недоверие и надежду на то, что все ее слова вранье, просто старушечьи выдумки.
Митя посмотрел на Влада внимательным и чуть тревожным взглядом, а потом решительно сказал:
– Уходим!
Все торопливо двинулись к машине. Никто не оглядывался, никто не хотел больше видеть этих старых надгробий.
– Вы слышали? Жуть, какая! – Аню вновь передернуло.
– Что всю ночь спать не будешь? – Влад, ухмыляясь, посмотрел на нее. – А вдруг, они ночью к тебе прейдут?
– Да замолчи ты! – она бросила на Влада злой взгляд и села в машину с другой стороны.
– Конечно, не будет, – улыбаясь, согласился Степан, подмигивая Анне, – со мной так просто не уснешь!
Дальше, оставшиеся несколько сотен метров все ехали молча, но неприятный осадок остался у каждого. Проехав очередную полоску леса, дорога резко свернула влево, нырнула в густую тень от кряжистых вековых деревьев, сразу стало прохладнее, потянуло свежестью, запахло водой, а ветер, наконец, стих.
– Думаю, здесь и остановимся, – Степан остановил машину, вышел и осмотрел берег.
– То, что надо! – согласился Митя. – Там дальше все в камышах, а здесь хоть заход в воду нормальный.
Трава у озера была высокой, неизмятой, щекотала ноги, оставляла их влажными от росы. Степан подошел к самому краю воды, втянул в себя влажный воздух, посмотрел на водоем: на поверхности, словно на зеркальной глади наблюдалось оживленное движение – мошкара прыгала и шебуршилась, играя в свои привычные игры, а над ними в небе кружили птицы. А уже по другую сторону озера и вправду начиналась тайга – темный густой лес стоял непроглядной стеной, отбрасывая на приличную часть озера сумрак.
– Здорово! – воскликнул Дмитрий, подходя к другу. – Так тихо. Отдохнем!
– Да. – Стёпа закинул руки за голову, потянулся, снова вдохнул полной грудью свежий воздух. – Наконец-то никакой суеты, осточертел уже этот город!
– Странно, что здесь никого нет. – Тихо проговорила Анна, оглядываясь вокруг и подходя к парням. – Вроде еще август, где все отдыхающие?
– Зачем тебе еще кто-то? – спросила Марина.
– Мне не надо, просто я ожидала, что помимо нас, здесь будет много народу.
– Да нужны они! Вот же рай! – воскликнул Влад и, разбежавшись по берегу, прыгнул в воду, даже не удосужившись снять с себя шорты и майку. Грёза ни секунды не раздумывая побежала в�