Эдипов комплекс
Глава 1. Роман
Роман оглушённо стоял посреди улицы и в ступоре смотрел вслед огням исчезающего за поворотом автомобиля. В гудящей голове – ни единой мысли. Шок. Такое чувство, будто кирпич сверху упал. Нет, бетонная плита. Этого просто не может быть… Не с ним. Не в этой жизни…
Механически ступая, мужчина побрел по вымощенной камнем дорожке. Шаги отдавались в висках гулким эхом. Пустой двор, пустой дом. Тишина, как на кладбище. А в сердце – тупая, ноющая боль. От обиды и непонимания.
Взгляд мужчины упал на ярко-красное пятно, кроваво сияющее на фоне ухоженного газона. Те самые кружевные трусики, которые сегодня вечером обнаружила Ксюша в бардачке его машины… А онемевшие пальцы как по команде нащупали в кармане небольшой пластиковый прямоугольник. Банковская карта, непонятным образом оказавшаяся под кроватью в их супружеской спальне. Выданная на имя какой-то Лидии Токаревой…
Роман точно знал, что не виноват. Что любил только жену, и за семь лет брака даже не взглянул в сторону других женщин. Но, понимал, что обида и ревность – естественная реакция в подобных случаях. Непонятно как сам себя повёл бы, обнаружив нечто подобное…
Он вынес бы всё: слёзы, упрёки, скандал с битьём посуды… Только не этот отстранённый взгляд золотистых глаз… Как на пустое место…
В общем, никакие аргументы Ксюша слушать не стала. Не поверила ни словам, ни клятвам. Собрала вещи, детей, даже кота с собакой и уехала в городскую квартиру.
Но, даже не это было самое обидное… Она заявила, глядя прямо в глаза, что никогда ему не доверяла. Подсознательно ждала, что их брак когда-нибудь, да распадётся… И это после всех его жертв и поступков… А ведь он так старался быть достойным мужем и отцом…
В растрёпанных чувствах, Литвин подошёл к бару. Плеснул себе в бокал виски и тяжело опустился на диван, размышляя. Где-то внутри, как снежный ком, нарастали злость и праведное негодование. Да почему он, вообще, должен оправдываться в том, чего не делал?
Только нужно определиться: ты хочешь быть прав или, всё-таки счастлив… Можно, конечно, надеть корону, включить гордость, сесть дома и ждать, когда она остынет, проанализирует ситуацию и сама придет мириться. Хотя, зная Ксюшу, с её дурацким характером, непонятно наступит ли этот момент вообще…
Слово "развод" произнесено не было, но, похоже, это вопрос времени. Она уехала и забрала всё то, без чего Рома уже не представлял жизни. Да и жестокие, несправедливые обвинения из уст любимой жены застали врасплох. Буквально, пригвоздили к стенке. Всё, что он мог, это растерянно махать головой, разводить руками и неуверенно мычать, что никогда не сумел бы так с ней поступить. Как будто язык отсох… И в голове какая-то каша… Не мужик, а мямля. Успешный адвокат, называется… Роман Литвин не нашел что ответить… Расскажи кому – не поверят.
Да уж… Влип ты, Рома, по самое некуда. А если вспомнить твою богатую на амурные приключения биографию, вообще интересная картина получается… Конечно, все эти похождения закончились вместе с появлением Ксюши, но все же… Ещё и пошутил неудачно…
В общем, если хочешь сохранить семью, нужно набраться терпения, засунуть неуместную гордость в то самое место и идти доказывать, что ты не верблюд… Причем, быстро.
Кто же мог тебя так подставить? Ударить в самое чувствительное место? А, главное, зачем?
Ведь ничто не предвещало плохого…
***
– Саша, тормозни-ка у пекарни, – попросил Роман и невольно улыбнулся, предвкушая как обрадуется сладкоежка- дочка своим любимым пирожным.
Он всегда заезжал в это уютное заведение, когда возвращался из очередной командировки. Все домашние готовы были душу продать за местную выпечку.
Перепробовав весь ассортимент, шестилетняя Алинка остановилась на эклерах. Да и неудивительно. Наверное, местный шеф- повар знал какое- то магическое слово. Пирожные были как будто из детства: настоящее заварное тесто жёлтого цвета и воздушный белковый крем.
Ксения строго следила, чтобы дети не ели слишком много сладкого и выдавала выпечку поштучно. Но разве эту проныру- Алинку остановишь?
Дочка без спроса таскала сладости из холодильника, пряталась в укромном месте и очень быстро уничтожала всю коробку. Когда мать начинала ругаться, делала честные глаза и сваливала вину на Линду, огромного золотистого ретривера. Собака с виноватым видом махала хвостом, а Алинка картинно её отчитывала. Хмурила брови, грозила пальцем, не обращая внимания на то, что собственный кончик носа изрядно выпачкан кремом.
На этом, собственно, воспитательный момент и заканчивался. Ксения, не выдержав, начинала смеяться. Чтобы почаще наблюдать эту умильную картину, Роман был готов скупать пресловутые эклеры килограммами.
Сама Ксюша просто влюбилась в пирожное под романтичным названием "Поцелуй негра". Вздыхала, сокрушалась по поводу огромного количества калорий в вожделенном десерте, но, стоически преодолевая муки совести, каждый раз уничтожала всё до крошки.
Роман шутливо стыдил её, называя ведьмой. Не каждому дано употреблять в пищу всё, что захочется и не прибавлять ни грамма. Себе съесть целое пирожное он давно уже позволить не мог. Каждый лишний кусочек приходилось отрабатывать в спортзале. Иначе живот начинал вываливаться из штанов. Ксюша подшучивала, что это растущий на глазах авторитет. А что поделаешь, не мальчик уже…
Зато Арсений с Ильёй мели всё подряд, не капризничая, не разбираясь и без ущерба для фигуры. Иногда Роману казалось, что если бы он вместо выпечки принес забытый Алинкой куличик из песочницы, эти два лося с удовольствием схомячили бы и его. Да ещё и нахваливали, как величайшее произведение кулинарного искусства. Тоже закономерно – растущие мужские организмы…
Рома собрал коробки с пирожными, расплатился и захлопнул за собой дверь огромного Рейндж Ровера. Он ловил какой-то особый кайф, когда возвращался из дальних поездок вот так, без предупреждения.
Было здорово наблюдать удивление, а потом теплый, золотистый огонек радости в глазах жены. Чувствовать, как она прижимается, обнимая. Обволакивает своим родным запахом, трётся носом об отросшую щетину. Как зарывается руками в жёсткие волосы. И по спине мурашки от её прикосновений и интимного шёпота в ухо. Надо же, до сих пор… Уже семь лет женаты, а каждый раз – как первый.
А ещё мужчина млел, глядя, как дочка бежит со всех ног навстречу по дорожке, подпрыгивает, обвивая шею своими хрупкими ручками, тычется губами в небритую щёку, щебечет, рассказывая последние новости.
С пацанами у них было свое особое приветствие. Набор только им известных жестов, отрепетированных годами. Стукнуться кулаками, потом локтями, повернуться… Правда, Илья уже вырос из возраста, когда такое считается прикольным и предпочитал просто пожать руку или похлопать Романа по плечу. Ещё бы, ведь ему уже двадцать два…
Линда всегда встречала хозяина самая первая. Неслась по дорожке впереди всех, вывалив розовый язык, подметая двор мохнатым хвостом и тихонько поскуливая от радости. Грозный зверь, называется. Врага не пустит, залижет до смерти. А кот Арсения по кличке Месси считал своим долгом хорошенько потереться о ноги, изрядно сдабривая ткань брюк клоками длинной рыжей шерсти.
Именно благодаря всем этим сложившимся годами ритуалам мужчина понимал, что, наконец, дома. И здесь его ждут и любят. Можно расслабиться и, наконец, быть собой. Не великим и ужасным Романом Литвиным, известным московским адвокатом, генеральным директором крупной юридической фирмы, а просто мужем и отцом.
Рома открыл ворота. Чертыхнулся, придерживая вываливающиеся из-под руки коробки, и вошёл во двор. Как обычно, под ноги бросилась собака, радостно поскуливая и подсовывая под пальцы лохматую голову с настойчивым требованием погладить. По вымощенной декоративным камнем дорожке, радостно напевая, вприпрыжку бежала Алинка.
– Ну здравствуй, моя принцесса! – распахнув объятия заулыбался Роман.
– Привет, папочка! Чё купил? А где ты был? А почему к нам в Испанию не прилетел? Мама тебя так ждала… А мы ракушки красивые привезли, хочешь, покажу? И новый домик для моей Барби… – с ходу затараторила маленькая болтушка.
– Кому Испания, а кому Нижневартовск, – с сожалением пожал плечами мужчина, – Я очень хотел побыть с вами, дочь. Но в этот раз не получилось. Ты же знаешь, дела. Вот на Новый год – обязательно. Смотри, я тут вкусняшек купил. Забирай. Вы давно вернулись?
– Сегодня утром.
– Понятно. А мама где? И Арсений?
– Сенька вон идёт. А мама у вас в спальне. Целый день там сидит. Даже обедать не выходила. Говорит, плохо себя чувствует после перелёта…
Роман тревожно нахмурился и двинулся в сторону дома. По дороге хлопнул раскрытую ладонь Арсения, приобнял подростка. Вот ведь, лось вымахал. Ещё чуть-чуть и его перерастёт.
– Что с матерью? Давление?
– Не знаю. Она попросила посмотреть за Алинкой и ее не беспокоить. Ты голодный? Я там бутербродов наделал…
– Спасибо, Сень. Ты настоящий друг. Но я сначала в спальню поднимусь, – Роман бросил портфель и торопливо зашагал вверх по лестнице.
В комнате царил полумрак. Плотные шторы задернуты, постель примята. На пуфике, у туалетного столика с включенной подсветкой, сидела Ксюша и тщательно разглядывала себя в зеркало. Наклонившись к самому стеклу, водила пальцем по лицу, выискивая первые наметившиеся морщинки. От нее веяло тоской и безнадегой… Прямая спина, напряжённая поза, потухший взгляд.
– Привет, – Литвин сделал шаг вперёд, озадаченно разглядывая жену, – А что это ты делаешь? Дети сказали, тебе нездоровится?
– Привет, – глухим голосом ответила Ксения, глубоко вздохнула и медленно повернулась. Рома даже отшатнулся, не узнав обычно веселую и жизнерадостную супругу. Круги под глазами, опущенные к низу углы рта, пустой, ничего не выражающий взгляд. В ухоженных, музыкальных пальцах – банковская карта. Обычная, серая, ничем не примечательная.
Ксения испытывающе посмотрела прямо в глаза и ровным голосом произнесла:
– Скажи мне, Роман, а кто такая Лидия Токарева?
Глава 2. Роман
– Ну как – кто? – игриво повел бровью Литвин, присаживаясь на кровать. Настроение Ксюши ему совсем не нравилось. Захотелось разрядить обстановку, заставить жену улыбнуться, – Любовница, конечно. Пора вам, наконец, познакомиться… А то…
Мужчина поднял взгляд и замолчал на полуслове. Супруга несколько секунд смотрела на него глазами, полными боли, а потом в темных зрачках появился лёд. Вековой. Арктический. Рома понял, что каламбур не оценили и срочно поспешил исправиться.
– Ксюш, ты чего? Я же пошутил… Неудачно, прости. Совсем не хотел тебя обидеть. Я не знаю кто такая эта Лидия, правда…
– Тогда откуда взялась её карточка в нашей с тобой спальне? – пытливо посмотрела на мужа Ксения.
– Понятия не имею. Меня не было дома несколько дней. Консультировал крупное предприятие у черта на куличках. В Нижневартовске. Поэтому и в Испанию к вам не смог приехать. Может, домработница обронила?
Ксюша опустила усталые глаза и тяжело вздохнула:
– Я уже звонила Ольге. Она сказала, что не знает. И когда в последний раз здесь убирала, никакой карты не было.
– Интересно… А как ты, вообще, её обнаружила?
– Я уронила телефон. Наклонилась, оперлась о кровать… Карта выпала откуда-то из-под матраса…
Рома скрестил руки на груди и недовольно нахмурился:
– И моя дражайшая половина решила, что это я, привел в нашу спальню какую-то левую бабу… Пока она с детьми отдыхает в Испании… Зашибись… Да я уехал в этот долбаный Нижневартовск ровно через три дня после вашего отъезда… И вернулся только сейчас.
– Думаешь, трёх дней недостаточно? – иронично хмыкнула Ксения, – Ну, конечно, гипотетически, Ольга могла тут развлекаться с некоей Лидией…
– Замечательная теория,– кивнул Роман, – Очень стройная и правдоподобная. А не проще камеры посмотреть?
– Как приятно, когда твой муж держит тебя за полнейшую дуру! – Ксюша встала и нервно прошлась по комнате, – Все камеры в доме были выключены ровно через сутки, после того, как мы уехали. Только не делай вид, что не знал.
Роман озадаченно поднял брови и нахмурился:
– Хочешь сказать, система наблюдения всё это время не работала?
– Представь себе…
– Совсем интересно…
Ксения, пристально глядя на мужа, вновь присела на пуфик. В золотистом взгляде мелькнула решимость:
– Рома… Помнишь, когда-то мы договаривались никогда не обманывать друг друга? И если кому-то станет некомфортно…
– Ксюш, ты что такое говоришь? Да как ты вообще могла подумать…– возмущённо перебил её Роман и сделал шаг навстречу.
Но супруга жестом остановила его и жёстко продолжила:
– Мне уже сорок два. Я не становлюсь моложе и красивей. А для мужчины это не возраст… Ты привлекателен, на тебя заглядываются молодые девушки… Нашему браку семь лет, это достаточно большой срок… Потерялась острота, всё приелось…
Литвин просто задохнулся от негодования. Что, вообще, она несёт? Отрицающим жестом Роман скрестил руки на груди и твердо сказал:
– Ксения, я всегда считал тебя умной женщиной. Прости, но сейчас ты ведёшь себя, как полнейшая идиотка… Неужели ты не видишь как я отношусь к своей семье? Как дорожу тобой и детьми? Как, вообще, ты могла подумать, что я способен всех вас променять на какую-то лёгкую интрижку на стороне?
– Когда-то ты менял женщин, как перчатки…– тихо ответила Ксения, – Рядом с тобой никто не задерживался дольше, чем на два месяца…
– Тогда я не был знаком с тобой. И у меня не было дочери… Но, даже в те времена я не встречался с двумя девушками одновременно…
– Ты правильно сказал, – согласилась супруга, – Тогда у тебя не было дочери… Это ради Алинки ты всё ещё меня терпишь… А я не хочу так…
Ну, это вообще ни в какие ворота… Рома посмотрел на жену, как на ненормальную, и покрутил пальцем у виска:
– Ксюша, ты вообще рехнулись, что-ли? Куда делись твои мозги? Одну тебя люблю, дуру, много лет уже. Неужели не видно? И вообще. Ты, наверное, забыла, что в доме имеется ещё один взрослый, половозрелый мужчина. Хватит относиться к нему, как к ребенку. Он вполне способен привести девушку, пока ни меня, ни тебя нет дома…
– Илья? – с удивлением в голосе спросила Ксения.
– Ну, конечно…
– В нашу спальню? Сомневаюсь. У него же своя комната есть…
– А чего гадать-то? Давай просто позвоним ему и спросим… Дай сюда карточку.
Ксения протянула пластиковый прямоугольник, а Роман набрал пасынка и включил громкую связь. Гудки шли долго, но, наконец, в трубке послышался голос Ильи на фоне громкой музыки и дикого хохота.
– Алло…
– Илюха, привет! Ты на громкой. Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Только честно. Ты знаешь кто такая Лидия Токарева?
– Хорошая девочка Лида? Нет, не знаю. Я больше по плохим… У меня даже знакомых с таким именем нет… А что случилось?
– Хорошо, задам вопрос по другому. Ты никого не приводил в гости к нам в дом, пока мы с матерью были в отъезде?
– Не, ты что? Никого…
– А если, подумать?
– Я склерозом, пока, не страдаю. Сказал – нет, значит – нет. Всё, Ром. Пока. Меня ребята зовут. Позже созвонимся.
В трубке послышались короткие гудки. Роман нахмурил лоб и тупо рассматривал погасший экран телефона. Ксения молча встала и прошла в гардеробную. Сняла с вешалки пару костюмов, белый халат, кинула в чемодан домашнюю одежду. Мужчина с ужасом смотрел на разворачивающееся действо. Она что, собирает вещи?
– Ксень, ты чего? Ты, правда, вот так уйдешь? Не разобравшись?
– Мне надо подумать, Ром. И в этой комнате я находиться не могу…
– Ксюш, это не я, правда… Чем хочешь поклянусь…
– Мамой? – горько усмехнулась жена, и проследовала в детскую.
Отодвинула дверцу шкафа-купе, аккуратно свернула и положила в чемодан какие-то Алинкины вещи.
– Арсений, возьми смену одежды и найди переноску для Месси, пожалуйста. И для Линды поводок и намордник. Мы немного поживем в городской квартире. Рома, а где документы на мою машину? Ты же брал страховку продлевать…
– В Бэхе, в бардачке. Ключ не дам. Хочешь уехать – разбирайся сама. Я даже пальцем не пошевелю… – мужчина нервно размешал сахар в чашке чая. С независимым видом уселся на диван и демонстративно включил телевизор.
Вот так… Целых семь лет живёшь для семьи, а тут такое. Сделала далеко идущие выводы, блин… Обидно… Что-ж, хочет уйти – пускай такси вызывает. У нас тоже гордость имеется…
Ксения раздражённо дернула плечами, а потом усмехнулась. Подошла к сейфу, набрала код. Достала запасной ключ и решительно направилась к внедорожнику мужа. Роман, проводил ее обиженным взглядом, но потом не выдержал и зашагал следом. Остановился на крыльце, наблюдая.
Ксюша пискнула сигнализацией, открыла пассажирскую дверь, потом бардачок и почему-то замерла. Через несколько секунд вышла из автомобиля. Её лицо было похоже на гипсовую маску. В одной руке она держала документы, а в другой, брезгливо, двумя пальцами, красную кружевную полоску.
– Ну а это ты как объяснишь, мой верный муж? – женщина с отвращением кинула на газон женские трусики алого цвета.
У Романа пропал дар речи. Он то открывал, то закрывал рот, не зная что ответить.
– Никак… – растерянно хлопая глазами, проговорил он, – Я понятия не имею, как они там очутились…
– Ясно…
– Ксюш, это не я, клянусь… Ну, что мне сделать, чтобы ты поверила? Знаешь ведь, люблю только тебя… Другие женщины для меня семь лет как не существуют…
– Да ладно, Ром, не старайся…– супруга подняла воспалённые глаза и смерила его презрительным взглядом, – Я давно уже ждала, когда же этот момент наступит… Думала, раньше… Ты и так долго продержался. Или, просто, хорошо скрывал…
– Вот, значит, как… Ждала… Скрывал… Да я все эти семь лет жил только для тебя и детей… Из кожи вон лез, чтобы вы чувствовали себя нужными и любимыми… И ты не представляешь, как мне сейчас обидно…
Но жена уже не слушала. Она, даже не глядя в его сторону, с каменным лицом укладывала чемоданы в багажник. Потом молча прошла рядом, прямая и холодная, открыла входную дверь.
– Дети! Быстренько садитесь в машину. Мы едем в город.
Вновь прошагала мимо, как будто его не существовало. Села в авто.
– Пока, пап! – помахала рукой из открытого окна ничего не подозревающая Алинка, – А почему ты опять с нами не едешь?
– У папы дела, – глухо ответила дочери Ксения и захлопнула водительскую дверь.
Арсений озадаченно разглядывал то Романа, то мать, но понимал, что дело не чисто, и не задавал дурацких вопросов. Взрослый уже, всё понимает…
На автомате Литвин вышел за ворота. Как под гипнозом, уставился вслед автомобилю. Всё ещё не верил в происходящее. Сюрреализм какой-то… Театр абсурда… Это какой-то страшный сон. Сейчас он проснется, и всё будет по-прежнему…
Счастливая, налаженная семейная жизнь рухнула в один момент. Из-за какого-то досадного недоразумения… Или всё было специально подстроено? Но, зачем? Кому это выгодно?
Нужно разбираться со всем этим как можно быстрее. Найти, кто же его так грязно подставил, докопаться до истины, вывалить перед Ксенией мешок доказательств. И он сделает это… Не будь он Роман Литвин.
Глава 3. Роман
Роман вертел в руках бокал с янтарной жидкостью, рассматривая, как плавятся внутри кусочки льда и размышлял.
Первое, что приходило в голову: вся эта нелепая подстава – чья-то изощрённая месть. И, к сожалению, желающих свести с ним счёты было не один и не два десятка. За долгие годы адвокатской практики Литвин умудрился перейти дорогу нескольким представителям крупного бизнеса и даже паре крупных политиков. Так сложилось, что пришлось встать по разную сторону баррикад. Ничего личного, просто работа. Да и во времена буйной молодости на службе в полиции Роман успел поучаствовать в расследовании некоторых громких дел. Их фигуранты как раз должны вернуться из мест не столь отдаленных…
А ещё был Алексей Тихонов, бывший муж Ксюши, отец Ильи и Арсения. Этот тоже с превеликим удовольствием устроил бы для него подобную гадость… Вот только мотать срок ему оставалось ещё около двенадцати лет и условно-досрочное с такими статьями не светило ни при каких обстоятельствах… Хотя, с его деньгами…
Рома взял в руки мобильник и набрал доверенному сотруднику.
– Игорь, привет! А пробей-ка мне по базе ФСИН Тихонова Алексея Геннадьевича 1980 года рождения. Сидел в Саранске. Двойное убийство, подкуп должностного лица и содействие террористической деятельности. Интересует, не вышел ли он по УДО…
– Нет, не вышел, – после минутной паузы заговорила трубка, – Ему ещё двенадцать лет и восемь месяцев сидеть. Ну, может, скостят пару годков за примерное поведение…
– Спасибо. Я так и думал. Просто хотел убедиться.
Рома поставил стакан и отправился в кабинет. Нужно посмотреть камеры. Вообще, то, что система наблюдения дала сбой, само по себе было странным. Могла сломаться какая-нибудь одна точка, но чтобы все сразу… Мужчина вздохнул и отмотал запись на несколько дней назад. Открыл момент отключения. Нужно внимательно посмотреть видео и убедиться, что в доме не было посторонних.
Мужчина уставился в мерцающий экран. В принципе, всё логично. За окном – гроза. Гремит гром, комнаты ярко освещают вспышки молний. В стекла барабанит дождь, деревья под окнами склоняются до земли от порывов ветра. Во всём виновата погода. Скорее всего, на несколько минут отключилось электричество. А вместе с ним и сервер, к которому подключены камеры. Дома был один Илья, который не догадался перезагрузить систему…
Только вот… На кадрах четко видно, что перед тем, как гаснет свет, он заходит в хозяйственное помещение. Именно там находится щиток, с которого включается и выключается электричество в доме. Обычное совпадение, или, всё-таки, специально?
Блин, совсем параноиком ты стал, Литвин… Во всём видишь подвох… Для чего парню нужно было на несколько дней отключать систему наблюдения?
Отношения с пасынком всегда были нормальные. Ругались, иногда, конечно. Но, это, ведь не критично… Со всеми бывает… В основном такое случалось, когда Рома тыкал Илью носом в глупые косяки, указывал на ошибки, журил за дурацкие выходки и необдуманное поведение. Иногда даже орал, случалось, что греха таить… Но, в то же время, всегда старался помочь. Подкидывал денег, когда парень просил. Не отказал ни разу, хотя Ксюша была категорически против. А уж сколько раз он Илюху прикрывал и вытаскивал из мелких неприятностей, в которые тот влипал по неопытности – не счесть. Ходил разбираться в деканат, решал проблемы с гаишниками, забирал машину со штрафстоянки… Зато, с ним Илья всегда был откровеннее, чем с родной матерью. Потому, что у Ксюши разговор короткий…
Литвин никогда не делал разницы между родной дочерью и сыновьями Ксении от первого брака. Ко всем старался относиться одинаково. Да, маленькая дочка – это здорово, но со взрослыми мальчишками всегда есть о чем поговорить по-мужски. Можно поиграть в футбол или сходить на концерт любимой рок-группы, поучить их водить автомобиль, съездить на рыбалку, в конце концов. Всё это доставляло настоящее удовольствие. Пацаны не называли его отцом, но к этому Литвин никогда и не стремился. Узы крови – хорошо, но крепкая дружба и доверие – ничуть не хуже.
После школы Илья поступил на юридический факультет высшей школы экономики и Рома с удовольствием брал парня в свою контору на практику. Таскал с в суды, объяснял тонкости профессии, учил всему, что знал сам. И был намерен взять его на работу после окончания магистратуры.
Роман озадаченно почесал затылок. В то, что Илья замешан в этой грязной подставе, Литвин не верил, но кое-что проверить не мешало бы… Мужчина вышел за ворота и позвонил в калитку соседу через дорогу.
– Привет, Петрович. Тут такое дело… В общем, мы с женой почти две недели в отъезде были. Система наблюдения в грозу отключилась, и из дома кое-что пропало. В полицию обращаться не хочу. У тебя же камера висит высоко на столбе. В неё, случайно, наши ворота не видно? Мне бы глянуть кто входил и выходил… Поможешь?
– Да я тебе и так скажу. Тут Илюха ваш гостей водил десятками. Всех соседей задолбал. Каждый день пьянки у бассейна, пир горой, крики, визги, громкая музыка… Я им несколько раз замечания делал, только бесполезно. А прямо перед вашим возвращением клининговая компания приезжала. В божеский вид дом и двор приводить.
Ещё на Бэхе твоей он катался. С девицей какой-то рыжей. Короче, его пытай. Всё понимаю, дело молодое, сам таким был, но надо и меру знать…
Ну, так, что, записи смотреть пойдешь, или кобелька своего молодого к стенке прижмешь, сам расскажет?
– Ах, он, заразёныш… А нам с Ксенией наврал с три короба… Слушай, давай глянем камеру. Хочу посмотреть как эта самая рыжая девица выглядит…
Примерно через полчаса, злющий Роман вышел от соседа с флешкой в руках. Запись на ней полностью исключала двойную трактовку ситуации. Каждый день с момента его отъезда в Нижневартовск Илья устраивал в доме шумные вечеринки. Громкая музыка, спиртное рекой, полуголые девушки, танцы у бассейна, ну и остальное-прочее, чем там молодежь занимается после изрядных возлияний… Видимо, и родительская спальня была использована для этих целей. На всё это можно было бы закрыть глаза. Сами такими же были в молодости, но врать-то зачем?
Роман открыл банковское приложение, а внутри него счёт, к которому имел доступ Илья. Ни фига себе! Не надо было отключать уведомления… Сразу заподозрил бы неладное. За десять дней была потрачена просто космическая сумма. Короче, поимел неприятности за свои же деньги…
Ход мыслей прервал телефонный звонок. Звонила соседка, квартира которой находилась этажом ниже его в Москоу-Сити.
– Роман, здравствуйте! – зазвучал усталый голос, – Не могли бы вы сделать музыку потише? А то я ребенка никак уложить не могу…
– Какую музыку? Я, вообще-то, сегодня в Подмосковье ночую…
– Правда? Просто у вас в квартире очень шумно… Я подумала, праздник какой-то…
– Извините, пожалуйста. Сейчас разберусь…
Всё понятно. Илюху понесло. Совсем землю под собой перестал чуять. Решил, что всё можно…
Литвин сложил банковскую карту и красные трусики в прозрачный пакет. Взял ключи от машины и выехал за ворота. От злости его потряхивало. Пасынку звонить не стал, нужно использовать эффект неожиданности.
Ну, сейчас Роман ему устроит…
Глава 4. Роман
Музыка оглушала ещё на лестничной площадке. И это в элитном доме, при повышенной шумоизоляции. Неудивительно, что соседи жалуются. Роман открыл дверь своим ключом и застыл на пороге.
В квартире творился полнейший бедлам. Гостиная превратилась в нечто среднее между ночным клубом и дешёвой забегаловкой. Молодые люди неистово танцевали посреди просторной комнаты и хохотали. Человек двадцать, не меньше. Несколько сладких парочек обнималось на диване и в креслах. Спиртное лилось рекой. На полу красовались батарея пустых бутылок, гора пакетов из-под чипсов и коробок от пиццы. В воздухе витали клубы сигаретного дыма. И, судя по запаху, курился здесь отнюдь не табак.
В стороне от этого великолепия, прямо на кухонном столе восседала рыжеволосая девица, которую, не обращая внимание на происходящее вокруг, взасос целовал Илья. Его руки вовсю шарили по её телу. Эти двое были так заняты друг другом, что стоящего в дверном проёме Романа попросту не заметили.
Литвин деликатно прикрыл дверь на кухню и ещё раз осмотрелся. Громкая музыка долбила в уши. Кричать бесполезно. Его здесь никто не услышит. Мужчина повернулся к распределительному щитку и щёлкнул предохранителем. Свет в квартире погас, клубные треки затихли. Толпа разочарованно загудела. Через несколько секунд Литвин вновь включил электричество и сделал несколько шагов вглубь квартиры.
– Так, народ, всё. Дискотека закончена. Собираем манатки – и на выход. Если, конечно, не желаем иметь дело с полицией, – твёрдо заявил он.
Толпа недовольно зашепталась, но потихоньку начала расползаться к выходу. Длинноногая блондинка в коротеньких шортах с розовой прядью в пергидрольных волосах сморщила носик и подошла вплотную к Роману.
– А ты симпатичный, – потянула она, томно посасывая чупа-чупс, – Только, бука… Не надо так… Пойдем, оттянемся с нами. Не пожалеешь.
– Ну, что вы…– Рома сделал вежливое лицо и сверкнул наклеенной улыбкой, – Ваша ослепительная красота просто разит наповал… Боюсь, не потяну. Предлагаю поискать достойного кавалера где-нибудь на Ленинградском шоссе…
Мужчина всмотрелся в кукольное личико девицы, но, похоже, его укол она даже не поняла.
– Как зовут? – уже серьезно продолжил Рома.
– Ника…
– А по паспорту?
– Вероника…
– Понятно. А никакой Лиды среди вас нет?
– Лиды? Нет… Есть Мила, Лана, Рина, Лия…
– Тааак… А Лия – это кто?
– Вон та, рыженькая. Она сейчас с Ильёй мутит…
– Мутит, значит…
– А ты, вообще, кто? Отец Ильи?
– Почти…– Роман загадочно подмигнул и повысил голос, – Так. Повторяю для особо одаренных. Собираем вещи и покидаем помещение. Вечеринка закончена. Всем спасибо, все свободны.
Рыжеволосая девушка вырулила из кухни, недовольно повела плечами и, взяв в руки маленький блестящий клатч, вместе со всеми направилась к выходу.
– А вас, дорогуша, я попрошу остаться…– Литвин догнал её у двери и выхватил сумочку из рук. Уверенным движением расстегнул молнию и высыпал содержимое на диван. На серой обивке остались лежать кошелёк, электронная сигарета, помада, телефон и паспорт. Роман спешно открыл бордовую книжку и довольно ухмыльнулся. Тренированная годами интуиция и в этот раз не подвела. Токарева Лидия Николаевна. Что и требовалось доказать.
– Лия, значит… – саркастически ухмыльнулся Литвин, – А скажите мне, Лия… Вы не теряли ничего важного в последние десять дней?
Рыжая бестия смерила его оценивающим взглядом и изрекла:
– Ну. Теряла. Карточку банковскую. Только я её уже аннулировала…
– И всё? Больше ничего не забывали? В какой-нибудь машине, например…
– Ничего… – нагло глядя в глаза, покачала головой девица.
– То есть, вот это – не ваше, – Роман достал из кармана пакет с трусиками, – Или, оставлять повсюду своё нижнее бельё, для вас – нормальная практика?
– Ром, что ты к ней пристал? – вмешался, наконец, Илья, – Она не на допросе и не обязана ничего объяснять. И, вообще, откуда это у тебя?
– А с тобой, скотинёныш, у меня будет отдельный разговор… Так чьи это трусы? В последний раз спрашиваю? – рыкнул Литвин, нахмурился и исподлобья посмотрел на девушку. Всё-таки, оперские навыки не пропьёшь. Периодически применять приходится.
В зелёных девичьих глазах мелькнул неподдельный испуг:
– Мои… – опустив взгляд, почти прошептала она.
– Ясно… – Роман встал и нервно прошёлся по комнате. Повернулся к пасынку и язвительно спросил, – А ты знаешь, Илья, что твоя мать сегодня обнаружила в нашей спальне банковскую карту, которую выронила вот эта нимфетка. А в моей машине – её же нижнее бельё? Нормально, да? Вот, как бы ты отреагировал на такое? Я скажу тебе больше. Ксения собрала вещи, Алинку с Арсением и уехала в городскую квартиру. Решила, что это я привел в дом любовницу, пока она была в отъезде… И это всё – из-за тебя… Зачем нужно было нас обманывать? Сказал бы сразу и ни ко мне, ни к тебе больше вопросов бы не было.
– Я соврал? Да я сроду не знал, что её зовут Лидия Токарева… – Илья кивнул в сторону рыжеволосой девицы, – Лия и Лия…
– Замечательно… Ты уже довольно длительное время спишь с девушкой, а даже её настоящего имени спросить не удосужился…
– Можно подумать, ты всегда спрашивал паспорт, прежде чем лечь с кем-то в постель… – уколол отчима парень.
– Это было давно… И с тех пор, как встретил твою мать, я больше ни с кем…
– Подожди, Илья… – подала голос девушка, – Так это был не твой дом? И не твоя машина? И спальня – родительская? А что же ты тогда соловьём заливался…
– Аааа… Так он у нас, оказывается, богатей, каких свет не видывал… Владелец заводов, газет и пароходов. В свои неполные двадцать два… – усмехнулся Рома, – А вы в курсе, что эта квартира Илье тоже не принадлежит?
– Нет, не в курсе. Значит, ты все врал? А я, дура, поверила…– девица, поджав губы, запихнула в сумочку раскиданные на диване вещи, повернулась на каблуках и уверенно зашагала к выходу.
– Стоп, стоп, стоп. Не так быстро, – Литвин встал на дороге у рыжей бестии и показал на батарею бутылок, – Сначала вы с Илюхой уберете здесь весь мусор, а потом мы все вместе едем к моей жене. И вы оба рассказываете ей всю правду. Чем занимались в нашей спальне, где потеряли карточку, как очутилось нижнее бельё в бардачке моей машины… Как и зачем была отключена система наблюдения… И про дикие вечеринки возле бассейна тоже расскажете…
– Может, не надо впутывать во всё это Лию? – возразил Илья, – Я сам всё маме объясню…
– Ну ты, вообще, молодец… – Роман присел на диван и смерил пасынка уничтожающим взглядом, – Значит, то, что твоя мать потратила кучу нервов и мы с ней оказались на грани развода, тебя не волнует… А тут, вдруг, решил в благородство поиграть… Лию ему жалко… Имей в виду, отпираться бесполезно. У меня есть видео ваших оргий у бассейна. Камеры ты, конечно, вырубил, но не предусмотрел, что с соседских наш двор тоже просматривается…
Знаешь, а ведь все твои пьянки-гулянки можно было понять, простить и забыть. В конце концов нам с матерью тоже когда-то было двадцать. Но то, что ты, врал, пытаясь уйти от ответственности и так подло меня подставил – это ни в какие ворота. Совсем не мужской поступок. Разве, я тебя так воспитывал?
– А с какой стати я, вообще, должен тебя слушаться? – взвился, вдруг, Илья, – Ты мне не отец!
Роман сжал челюсти и заскрипел зубами. Между бровей пролегла суровая складка.
– Да. Не отец, – глухо проговорил он, – Только последние семь лет именно я вкладывался в тебя и морально и материально. И вот что получил в итоге… Короче, ты идешь со мной. Это не обсуждается. Ксению-то, надеюсь, ты матерью считать не перестал после того, как она вышла за меня замуж?
Глава 5. Роман
В машине они ехали молча. Роман думал как построить разговор с женой. Илья, обиженно насупившись, поглядывал на отчима. Встреча с матерью ничего хорошего не сулила. И только Лия на заднем сидении с невозмутимым видом ковырялась в телефоне.
Дверь Литвин открыл своим ключом. Остановился на пороге. Потрепал собаку по мохнатой голове, обнял дочку.
– Папочка, как хорошо, что ты приехал! – тут же затараторила Алинка, – А то мама сегодня грустная, и со мной играть совсем не хочет. Давай, в монополию? Илья, будешь с нами?
– Позже, милая, – мягко отстранился Роман, – А давай-ка вы с Сеней Линду погулять выведете… Прямо сейчас. Она, наверное, соскучилась по улице. Давайте, давайте, собирайтесь…
Арсений обречённо вздохнул, но всё-таки взял собаку на поводок.
– Пойдем, Алина, в парк сходим. И ветровку какую-нибудь возьми, на улице прохладно, – обратился он к сестре, – Позвонишь, когда закончите, – подросток понимающе посмотрел на отчима, взял девочку за руку и вышел на лестничную площадку.
Роман проводил детей долгим взглядом и решительно направился в спальню. В комнате царил полумрак. Ксения лежала на неразобранной кровати и тупо пялилась в потолок.
– Пойдем, – с ходу заявил Роман и протянул жене руку, – Я кое-кого тебе привёл.
Ксюша недоверчиво посмотрела на мужа, но всё-таки встала с постели.
– Полюбуйся, – Литвин показал на сладкую парочку, рассевшуюся на диване, – Ну, молодого человека ты знаешь, а вот эту милую барышню зовут звучным именем Лия. В миру – Лидия Токарева. Вот паспорт. И состоит она в романтических отношениях не со мной, как ты почему-то решила, а с твоим старшим сыном, Ильёй Алексеевичем Тихоновым. У которого не хватило смелости в этом признаться по телефону…
А вот это – флешка. На ней в красках запечатлено то, чем этот великовозрастный оболтус занимался в нашем доме, пока мы оба были в отъезде. Держи. Ознакомишься на досуге. Если вкратце, возле бассейна у нас почти две недели был филиал Ибицы в худшем её проявлении.
И систему наблюдения отключил тоже он. Чтобы в наше отсутствие безнаказанно устраивать пьяные оргии со своими дружками и подружками…
Ксения ошарашенно посмотрела на сына:
– Илья, это правда?
– Правда…– опустив глаза кивнул парень.
– И в моей машине тоже развлекался Илюха. С вот этой девицей. Лия, расскажи, пожалуйста, Ксении Сергеевне что ты забыла в бардачке…
– Трусики…– потупив густо накрашенные глазки, проговорила девушка, – Красные…
– А ещё имеются показания соседей, – скрестив руки на груди, продолжил Роман, – которые пытались заставить эту честную компанию вести себя прилично. Безуспешно, как ты понимаешь…
– Илья, почему ты солгал? – пытливо посмотрела Ксения в глаза сыну, – Я подумала черт знает что, психанула, несправедливо обидела Романа…
– Думаю, будет правильным отправить девушку домой и уже потом продолжить разговор. Ни к чему ей наши семейные разборки… – мудро заметил Литвин и достал из бумажника несколько купюр, – Это – на такси. Вызвать? – вопросительно посмотрел он.
– Спасибо, я сама, – Лия точным движением сгребла деньги и застучала каблучками по паркету.
– Я провожу, – вскочил с дивана Илья.
– Не стоит, – брезгливо повела плечами рыжеволосая девица и шагнула за порог, – И не звони мне больше…
– Ты… Это всё из-за тебя… – зашипел Илья с ненавистью заглядывая в глаза отчиму, – Ты меня опозорил перед друзьями, перед девушкой…
– Да, что ты говоришь? А я считаю, что это ты меня подставил…– глядя в серые глаза пасынка заявил Роман, – Ты хотя бы отдаешь себе отчёт в том, что могло произойти?
– Да, что с вами сделалось бы… Ничего. Ну, поругались немножко, подумаешь… Помирились бы через недельку, как миленькие…
– Не, нормально, вообще…– мужчина нервно прошел через комнату и налил себе в стакан воды, – Откуда взялось столько эгоизма? Такое ощущение, что не мы тебя воспитывали. Ну, ладно. На меня тебе плевать. Это ясно. Но, ты, хотя бы, понимаешь, что чуть не довел родную мать до нервного срыва? А, вообще, я сам виноват. Разбаловал слишком. Давал денег по первому требованию, постоянно покрывал твои дебильные выходки. Вот и получаю сейчас по заслугам.
– Что за выходки? – подозрительно посмотрела Ксения.
– Да попадал Илья в пару некрасивых ситуаций…
– Это когда же ты успел меня разбаловать? – исподлобья посмотрел парень, – Да я самый большой лузер среди своей компании… Все мои друзья давным-давно живут отдельно от родителей… Им предки и квартиру купили, и машину нормальную. А вы… То – нельзя, это – неправильно. Всё время меня контролируете. Куда пошёл, с кем был, сколько потратил… Что ел, сколько выпил… Как будто я школьник какой-то…
– Минуточку… А кто умудрился за десять дней спустить на ветер почти семьсот тысяч? Это называется – контролируем? И машина у тебя более чем нормальная…
– Ага… Киа спортиж – это нормальная? Сам-то на Бэхе ездишь. Или на служебном Рейндж Ровере. У мамы – Лексус. А я – как лошара… Перед друзьями стыдно…
– Тааак…– окончательно обозлился Рома, – А кто гонки ночные на моей Бэхе со своими безбашенными дружками устраивал? И от гаишников через весь город убегал? Кого я из обезьянника тогда вытаскивал? Да, если тебе дать мощную машину, ты через неделю разобьёшься на ней к чёртовой матери… Да, не дай бог, с собой кого-нибудь заберёшь…
Ксения, нахмурившись, наблюдала за перепалкой.
– Похоже, вы много что от меня скрывали…
– А тебе вообще ничего сказать нельзя. Замучаешь нравоучениями… – с нескрываемой злобой сверкнул серым взглядом Илья, – И, вообще. Я уже взрослый. Мне двадцать два. Я желаю жить один.
– Что-ж, прекрасно, – невозмутимо посмотрела на сына Ксения, – И на что же ты собираешься жить? Или, так и будешь постоянно стрелять деньги у меня и Романа?
– Хотите сказать, я полный нищеброд? – усмехнулся парень, – Вообще-то у меня и родной отец есть. Не самый бедный человек, если что… В общем, я хочу свою долю наследства. Сейчас.
– Ха, – усмехнулся Роман, – Помнится, у тебя высшее юридическое образование? Твой отец пока, слава богу, жив… О каком наследстве ты ведёшь речь?
– А знаешь что, дорогой сын… – строго посмотрела на парня Ксения, – Пожалуй, я дам тебе возможность пожить одному… Ты, правда, уже взрослый… Пора. Куплю тебе отдельную квартиру. Где-нибудь на отшибе. Например, в Измайлово. Однушку. Метров тридцать пять площадью. Обставлю. И денег давать буду, так и быть… Тысяч по сорок в месяц. Чтобы на еду и коммуналку хватало. Мало – иди работать.
– Эй, мам… Ты это сейчас серьезно? – опешил молодой человек.
– Более чем. У нас с твоим отцом в двадцать два года даже этого не было. Зато уже был ты. И тебя нужно было кормить и одевать. Добивались мы всего сами. Упорным трудом. Жили в общаге, подрабатывали, как могли. Я – санитаркой, Алексей – грузчиком. Да и Роману тоже деньги с неба не упали… Мы, что могли, тебе дали. Умение логически мыслить и хорошее образование. Пора уже этим воспользоваться по назначению…
– Не понял, мам, ты меня, что, из дома выгоняешь?
– Сам же сказал, что хочешь жить один. Вперёд.
– Аааа… Понял… Просто я мешаю вашей с Романом идиллии… Его ты любишь больше родного сына…
– Нет, Илья, ошибаешься. Тебя я очень сильно люблю. И хочу, чтобы ты стал нормальным человеком… А в той компании, с которой сейчас общаешься, это весьма проблематично. Поэтому будет так, как я сказала… Пройдет время, увидишь, кто был прав…
Глава 6. Илья
Илья до последнего не мог поверить, что мать способна с ним так поступить. Думал, остынет, забудет и всё останется как прежде. Ну, подумаешь, поссорились из-за него немного. С кем не бывает… Помирились же? Вон, воркуют пуще прежнего… Смотреть противно. За сорокет обоим уже, а ведут себя, как влюбленные подростки. И, вообще, они должны быть ему благодарны. Устроил встряску, освежил отношения…
Это-ж надо до такого додуматься? Однушка, блин, в Измайлово… Да его ребята в компании засмеют. Общаться совсем перестанут. Там ведь сплошь и рядом дети депутатов и крупных бизнесменов. И так косо смотрят, что до сих пор с родителями живёт… За эти две недели хоть немного авторитет заработал, человеком себя почувствовал. Отдохнул, погулял, как хотелось. Гостей смог, наконец, пригласить, показать, что не лох полный, а тут…
Ну и что, что деньги у Романа брал, с него не убудет. И, вообще… Всем предки давно уже купили нормальное жильё. Кому – в центре, кому – на Патриарших… Никите, вообще, батя дом на Рублёвке на день рождения подарил… Про машины даже говорить не приходится. У кого – Порш, у кого – Майбах. А тут, какую-то сраную Бэху не выпросишь…
И, ладно бы, позволить себе не могли. Тогда и вопросов бы не было. Но ведь есть у матери деньги… Завод отцовский функционирует и приносит немалую прибыль, да и сама она неплохо зарабатывает. И у отчима крупная юридическая фирма с хорошей репутацией и космическим ценником на услуги… Да и квартиры невостребованные у обоих имеются. В элитных домах, в нормальных районах. Переселили бы его в одну из них – и всё, вопрос снят. Зачем надо покупать ещё какую-то халупу?
Но, нет. Эти два жлоба предлагают ему жить где-то в Кукуево на сорок тысяч… Рублей. В месяц… Это, вообще, возможно?
Короче, надо срочно мириться…
Он честно попросил прощения у Романа, извинился перед Ксенией, пообещал собственноручно навести порядок в квартире в Сити. Целый день самоотверженно отмывал тот великолепный срач, который устроили его дружки. Даже стал каждый вечер играть с Алинкой в настолки, чего с ним долгое время уже не случалось. Носил кофе матери, делал бутерброды отчиму, гулял с собакой… Помогал Арсению с уроками, хоть тот и не просил… В общем, не сын, а ангел во плоти. Скоро нимб появится…
Только все ухищрения были напрасны. Мать решения своего не поменяла. Через несколько дней она всё-таки приобрела однушку. Правда, не в Измайлово, а на Юго-западной, но общей картины это не меняло.
Обычный дом. Парковка во дворе по принципу "кто первый встал, того и тапки". Скромная площадь, минимальный набор мебели и бытовой техники. Даже посудомойки нет… В общем, сарай, а не квартира. Правда, метро в шаговой доступности, но не предлагают же ему вместо комфортной машины спуститься в душную подземку?
В один прекрасный день Илья вернулся в Подмосковье и обнаружил свою комнату пустой… Ни учебников, ни компьютера, ни одежды. Кровать без постельного белья. Даже туалетных принадлежностей в ванной не оказалось. Зато, на пустом столе лежали ключи с биркой, на которой был указан адрес, и сорок тысяч рублей наличными.
Разъяренный Илья спустился в гостиную.
– Вот, значит, как… Из дома выгнать меня решили…
Ксения, разливая чай по чашкам, невозмутимо посмотрела на сына.
– Твои вещи и документы находятся в новой квартире. И ночевать сегодня ты будешь уже там. Пора. Я все сделала, как обещала. Мой родительский долг выполнен. И даже перевыполнен, я бы сказала. Образование у тебя есть, да не абы какое. В магистратуру ты поступил. Жильем я тебя обеспечила. Минимальную сумму на проживание буду выделять, как обещала. Дальше – сам. Ты – совершеннолетний и самостоятельный. Мало денег – зарабатывай. Расписание позволяет. Квартира маленькая – постепенно накопишь на другую, побольше. Сюда можешь приезжать, когда захочешь. Здесь тебя всегда выслушают, покормят и обогреют. Но денег свыше оговоренной суммы – не жди. Я доходчиво объясняю?
– Более чем…– горько ухмыльнулся парень.
– Да, – спохватился Роман и спешно полез в портфель, – Я привез твою трудовую книжку. Всё периоды, когда ты проходил у меня практику оформлены как работа. Может помочь в трудоустройстве. А может и нет. Вот, держи.
– И на том спасибо, – недовольно скривился Илья, но книжку, всё же, забрал, – Ну, я пошёл?
Молодой человек остановился на пороге, всё ещё надеясь, что происходящее – дурной сон.
– Иди, конечно, – согласно кивнула Ксения, – Удачи.
– Пока, Илюш! – помахала рукой Алинка,– Приезжай в гости!
– Счастливо, – повернулся вслед Роман и протянул руку, – Звони иногда…
Арсения в комнате не было. И хорошо. Потому, что все эти вежливые слова звучали как откровенное издевательство. Илья, скрипя зубами от злости и вышел во двор. Захлопнул за собой тяжёлую дверь автомобиля, завел двигатель. Хорошо, хоть машину не отобрали…
Первые траты настигли буквально через полчаса. Нужно было заправиться и купить что-то из еды. Парень, как обычно, залил полный бак. Впервые за несколько лет обратил внимание на цифры в чеке. Три с половиной тысячи… Удивился. Оказывается, иметь машину – очень даже недешевое удовольствие.
Зашёл в супермаркет. Взял макароны, сосиски, колбасу, хлеб, банку растворимого кофе. Изумился тому, сколько всё это стоит и почесал в затылке. Да уж… Ничего не купил, а полутора тысяч – как не бывало. Такими темпами выделенных матерью денег надолго не хватит. Завтра же нужно начинать искать работу.
Полночи Илья ворочался, пытаясь уснуть на новом месте. Раздражали нестихающие звуки многоквартирного дома – шум лифта, журчание воды, лающая где-то собака. Откуда-то изнутри, разбухая, как ком ваты, сочилась злость.
Всё. О прежнем образе жизни можно забыть… Друзья не поймут и не примут. Без денег он никто в своей старой компании. И до этого-то не слишком котировался, а сейчас…
Ну, ничего… Он всем докажет… И матери, и отчиму, и этой кучке зазнавшихся мажоров, когда-то называвшихся друзьями… Найдет престижную должность, заработает кучу денег. Будет купаться в уважении и славе… Ведь Роман как-то смог? И отец с матерью… Значит и он, Илья, тоже сможет. И они ещё пожалеют, что так с ним обошлись…
Глава 7. София
Соня поднялась к себе в комнату, плотно закрыла дверь за спиной и устало потерла виски. Нет, это становится невыносимым. Дёрнул же черт поддаться на уговоры отца и вернуться домой… Хотя, домом этот филиал психбольницы можно было назвать весьма условно…
Скандалы София ненавидела с детства. В жарких спорах и громком выяснении отношений предпочитала не участвовать. А то, что сейчас происходило в семье, иначе как полномасштабной войной назвать было нельзя. С её точки зрения. Но, судя по всему, для отца последние несколько лет это было нормой.
Он, как обычно, ругался с мачехой. Громко, изматывающе, с надрывом. С итальянскими криками и испанскими страстями. Их отношения всегда были бурными. Если они ссорились – слышал весь дом, если мирились – тоже.
Марина была на целых двадцать лет моложе отца и всего на пять старше самой Софии. Отличалась яркой красотой и исключительно склочным нравом, который в полной мере проявился лишь после официального заключения брака. А уж когда родился маленький Даниэль – гордость Германа Павловича, наследник империи Морозовых, стала вести себя как великая суперзвезда.
В высокие чувства с обеих сторон Соня не верила. Просто, примерно через год после смерти матери отец завел молодую любовницу. Так принято у зрелых, обеспеченных мужчин его возраста. Нашел красивую девушку, согласившуюся за кругленькую сумму ежемесячного содержания скрашивать серые будни обеспеченного вдовца. Эти отношения продолжались довольно долго, а в один прекрасный день она, несмотря на договор и всяческие меры предосторожности, каким-то невероятным образом умудрилась залететь.
И тут Герман Павлович принял неожиданное для всех решение – жениться. Оказывается, он всю жизнь мечтал о наследнике мужского пола в котором планировал воплотить все свои мечты и нереализованные амбиции. За многие годы с первой любимой женой это не удалось, а тут, вдруг, бог дал… Когда не ждал уже. В общем, сводил отец Марину в ЗАГС, на всякий случай сделал тест ДНК и с головой окунулся в воспитание достойного наследника. Дану в минувшее воскресенье стукнуло два года.
А Соня… В общем, отец считал, что дочь не слишком-то удалась… Тихая, скромная, беспроблемная. Как две капли воды похожая на мать. Характер лёгкий, склад ума – гуманитарный. Слишком добрая, слишком наивная. Не девочка – ромашка. Разве сможет такая продолжить отцовское дело? Чтобы управлять крупным банком нужна определенная жесткость. А этой матрёшке всех вокруг жалко. Бездомных котов со всей округи подкармливает, птенцов, выпавших из гнезда, выхаживает, всем на слово верит… Да и при одной мысли о точных финансовых расчетах впадает в депрессию.
Отец всё-таки пытался после школы засунуть её в РАНХиГС, на факультет управления, но обычно мягкая и послушная дочь взбунтовалась и самостоятельно поступила в медицинский. Только не в Москву, а в Питер. Подальше от навязчивой опеки, а главное, постоянного давления.
Она долгое время тайком от отца копила деньги. День и ночь занималась на онлайн-курсах, самоотверженно готовилась к поступлению. Ночами зубрила биологию с химией, чтобы хорошо сдать ЕГЭ. И у нее получилось.
Герман Павлович обозлился. Поначалу прессовал ежедневно, пытался вернуть домой, ограничивал в деньгах. Но Соня была непреклонна. Стать врачом, как безвременно ушедшая мама – было главной мечтой её жизни.
Уехав из дома с одним чемоданом, девушка самостоятельно устроилась в общежитие, успешно училась и зарабатывала на жизнь репетиторством. Через год строгий родитель остыл, смирился, купил дочери квартиру и без напоминаний стал снабжать финансами, хотя она никогда не просила.
Этим летом София, наконец, получила диплом, успешно сдала аккредитацию и собиралась поступать в ординатуру, но отец уговорил вернуться в Москву. Суровый родитель приехал сам, чего с ним не случалось уже несколько лет. Просил, убеждал, буквально умолял. Обещал купить квартиру в столице и решить вопрос с ординатурой. Рассказал, что начались проблемы с женой и Соня нужна ему рядом, чтобы перевести на неё кое-какое имущество. Не сразу, постепенно, чтобы не бросалось в глаза. А потом уже инициировать процедуру развода. София, как хорошая дочь, согласилась, но не ожидала, что придется так тяжело.
С мачехой отношения не сложились сразу. Неконфликтная по характеру, девушка даже представить не могла, что ее ждёт в стенах родного дома. Постоянные ссоры, выяснения отношений и скандалы с битьём посуды, были ещё не самым страшным. Больше всего раздражало то, как Марина обращается с обслуживающим персоналом. Она легко могла, не стесняясь в выражениях, отчитать горничную за то, что ворс покрывала не приглажен в одну сторону. Или строго высказать водителю, давшему себя обогнать на загородной трассе. Как можно? Ведь такую звезду везет… Самомнение – через край. Королева Великобритании нервно курит в сторонке… Царские замашки при полном отсутствии такта и чувства меры.
Поэтому среди домашнего персонала всегда была текучка. Домработницы менялись примерно раз в три месяца, няни – ещё чаще. Бедный Даниэль не успевал к ним даже привыкать. Всё работники при виде хозяйки предпочитали спрятаться и сидеть тихо. Попасться на глаза означало автоматически спровоцировать скандал.
Отец поначалу пытался приструнить зазвездившуюся в конец супругу, изводившую всех придирками, а потом махнул рукой. Просто, старался как можно реже появляться дома. Собственные нервы дороже.
Соню Марина старалась не трогать. Всё-таки какое-никакое чувство самосохранения у неё пока присутствовало. Знала, что старшую дочь Герман очень любит, в обиду не даст, и не перегибала палку. Правда, разговаривала надменно поджав губы и бросала недобрые взгляды, но большего никогда себе не позволяла.
И всё-таки вокруг было неуютно. В отчем доме Соня не чувствовала себя в безопасности и с нетерпением ждала момента, когда можно будет переехать.
С ординатурой отец вопрос решил, как и обещал, а вот квартиру покупать не спешил. Присутствие в роскошном особняке, ставшем филиалом ада, старшей дочери давало ему силы. Комната Софии стала своеобразным островком спокойствия и равновесия. По вечерам Герман Павлович, забрав у жены сына, любил посидеть у окна в Сониной спальне. Поговорить ни о чём. Повспоминать какой она была маленькой с нескрываемой ностальгией в голосе. И всё время сравнивал её с Даниэлем. Как росла, когда пошла, во сколько заговорила. Маленький братишка в это время катал машинки на ковре и что-то лепетал на своем тарабарском.
К брату София была абсолютно равнодушна. Мальчик не раздражал, но и особого восторга от общения с ним девушка не испытывала. Она спокойно оставалась один на один с маленьким ребёнком, играла с ним, читала книжки. А вот родственных чувств почему-то не было. Зов крови отсутствовал начисто. Может, из-за подсознательный неприязни к его матери, или из чувства скрытой ревности к отцу, о котором так много писал Фрейд в своей теории психоанализа. Пресловутый Эдипов комплекс. Всё, что рождалось в Сониной душе, когда она смотрела на Даниэля можно было описать одним простым словом – жалость. И желание сбежать из этого дурдома как можно скорее.
Крики внизу наконец, стихли. Хлопнула входная дверь. В открытое окно послышались рыдания и всхлипывания обиженной Марины. Взревел двигатель её автомобиля. Машина выехала за ворота и наступила долгожданная тишина.
Соня облегчённо вздохнула. Ну, наконец-то. Вернётся она не скоро. Можно расслабиться.
В дверь тихонько постучали.
– Да, войдите! – неохотно отозвалась девушка.
На пороге стоял отец. Он нервно вытер пот со лба и устало опустился в кресло. В последнее время он сильно сдал.
– Я сказал ей, что хочу развестись, – глухим голосом оповестил он, – И оставить Даниэля себе. Не желаю, чтобы моего сына растила неврастеничка… А ещё, сегодня я сделал проект завещания. В пятницу заверю его у нотариуса и покажу вам.
– Пап, с чего это вдруг? Тебе же всего сорок девять…
– Знаешь, дочка, в жизни всякое бывает… И я должен быть уверен, что всё пойдёт по плану. Ты просто не представляешь, как жалею о том, что женился во второй раз…
– Да ладно тебе… Всё будет хорошо. Разведешься, освободишься, начнёшь новую жизнь. Дана сам воспитаешь…
– Вот этого и боюсь больше всего… Один я точн