Море Хард

Молния полыхнула, осветив вспышкой дорожный указатель. Он сиял мгновение среди чёрного густого леса на переезде. Из-за мокрых подтёков на стекле прочитать его было тяжело. Впрочем, и в ясную погоду, легко сложив зримые буквы, произнести слово будет непросто.

«Город Новотатищевск» – ад для иностранцев. Названием, прежде всего. Novotartyscheffsk. Да и прежде имена города не были эталоном благозвучия – Центроуральск, Свердловск, Екатеринбург. А оскорбительную версию – Сновадрищевск – не произнести, и не перевести. Бедные иноземцы.

Скучновато в застрявшем поезде. Тест, тест! Тост, тост! Ну, за веселье!

Сновататищевск. Есть и такое имя. Так его называют водители транспортных фур. Они-то и устроили забастовку. Возмущаются, что вместо них на перевозку грузов выводят роботизированные китайские грузовики. Перекрыли и саму автотрассу, и железную дорогу через всю Сибирь – Транссибирскую магистраль.

Её строили ещё при царе.

Вообще город сносный. Не ад. Но сами края мрачные. Угрюмые. Да и на слове «Урал» по мне зловещий налёт. В нём мне виднеется – «Уран». Холодная планета. Древний бог неба. И бомба. После ядерной бомбёжки Дрездена, Лондона и Москвы всё это печально выглядит. Хотя мне порой и в простом русском слове «сугроб» отчётливо слышится замогильный ужас внутри деревянного ящика для мертвецов. Су-гроб.

– Льёт так, как будто всё море Хард на нас обрушилось! – среди вагон-ресторанного гула я отчётливо услышал от кого-то одну лишь фразу. Невинная реплика чуть сбила пьяный дурман. Море Хард, море Хард.

Может я так себя лишь настраивал, но сразу как кончилась географическая Европа – стало куда сумрачней. Хотя тот момент, миг, как мы проезжали Уральские горы – я не заметил. Спрашиваю местных – плечами пожимают. Мол, нет тут гор. Я почему-то ждал острых пиков, опасных серпантинов, коварных рек. Вместо этого какой-то сплошной лес с утомляющим китайским радио на фоне.

Проморгал веху. Дальше я ждал пересечения границы с Сибирью. Но мне сказали, что там тоже не будет никаких фанфар, стел и прочего. Только лес, сплошной вечный лес за окнами.

Тест и тост. Будем считать, что здесь, в часе езды после Снова… Новотатищевска и есть начало Сибири. На месте невольной нашей остановки. В глубине тёмных невидимых туч прошли электрические всполохи. Я ждал, что небеса подмигнут мне… И чёрт с вами, так могу выпить, без намёков.

Тем же поездом, тем же вагоном я двигался от Молотова по Транссибу. И у меня была достаточно длинная остановка в главном мегаполисе Урала. Часа три.

Давно уже еду. Несколько дней. Сначала стремительно, а потом будто вязну. Чем дальше – тем медленней.

Самолёт, машина, поезд, куча пересадок, подустал от напряжения с непривычки. И когда перед самым порогом Сибири застрял, то… вот позволил себе расслабиться. И вагон, и ресторан. Чудеса!

Ха! Как будто оправдываюсь.

Кстати, в Новотатищевске я встретился с одним своим подписчиком. Владельцем сети пончиковых. Он угостил меня Уралиумом – такая коварная местная водка, подкрашенная чем-то безвредным. Выглядит за стеклом как оживший в переливах зеленый камень малахит. Похожий на психоделический монохромный узор. Вкус спокойный. Хотя под 50 градусов. Бутылку уходит быстро. На этикетке стилизованная под бронзовую статуэтку свёрнутая ящерка в короне, кусающая свой хвост. Что-то из местного фольклора.

И последнее. Поезд дерьмо. Еда дерьмо. Не дерьмо-дерьмо, а такое терпимое, сносное такое дерьмо.

Мне сразу говорили, чтоб комфорта не ждал. Поэтому дальше я просто не буду лишний раз поднимать тему бытовых неудобств. Так ведь, мисс непротёртая вилка?

ИНТЕРМЕДИЯ 1-1 \\ 1920

«Восстания в Западной Сибири начались в конце 1920 года. Как стихийный ответ на продразвёрстку. Так называли принудительно изымаемый налог в натуральной форме – зерном, скотом. Добавим сюда неурожай, усталость от войн и кризиса – вот и готовая почва для массового недовольства по всей стране. Бунтовали даже в Обдорске – а это на Полярном круге. В феврале 1921 года на несколько недель был парализован Транссиб – единственная железнодорожная магистраль, которая связывала европейскую часть с Сибирью и Дальним Востоком.

Коммунисты борились против бунтовщиков с военным размахом – используя даже артиллерию, бронепоезда и бронепароходы. Особенно жёстко близ железной дороги. Население гибло от холеры и голода, от оружия бандитов и карательных отрядов.

И новая власть быстро утопила восстание в крови».

\\ Из видеолекций Марка Антоновича Вергилина об истории Западной Сибири 20 века.

ИНТЕРМЕДИЯ 1-2 \\ БУРЯТСКИЙ КОСМОНАВТ

«Да, там в ходу на равных правах и кириллица, и китайские иероглифы. Сразу двойную письменность в школе учат.

Вообще она правильно называется – Бурятская народная галактическая республика. Галактическая – от слова «галактика». Серьёзно! Правда, что ли не знаете эту историю? Якобы – подчеркну – это не общепринятое мнение, якобы – первый космонавт, астронавт, он хоть и был американцем, но его мать – европейских, не азиатских кровей… Нет, не тот астронавт, в чью честь куча улиц. А другой, настоящий первый, который за полгода до того полетел и сгорел при посадке… Мать его была из Бурятии. Или проездом там была. И родила его там! Якобы! И вроде как первые несколько недель жизни он провёл там. Потом уже переехали.

Поэтому там и считается – что Бурятия это родина первого покорителя космоса. А значит и республика – галактическая.

Это ещё не самое чудное! Чего стоят попытки одного их президента добавить восьмую ноту в музыкальную грамоту – чисто бурятскую. Или сделать деньги кратными «17», потому что кое у кого это было счастливое число. Купюры выпускали – 17, 34 и так далее. Даже хотели время перевести в стране не 17 минут. Только не решили, вперёд или назад…

Да ладно, я пошутил про 17 минут! А про остальное – не пошутил!»

\\ Какой-то мужик в вагоне-ресторана поезда.

ИНТЕРМЕДИЯ 1-3 \\ ДОЖДИ

«Да тут постоянно дожди, постоянно, всё время, просто достало! Как ни приеду сюда – всё льёт и льёт. Я думала – мне так не везёт. А потом сказали – это потому что от водохранилища ихнего там, от моря этого климат сломался, и вечно тут тучи, да облака, грязь, слякоть, дожди, тьфу, надоело!»

\\ Одна проводница другой на вокзале в Санкт-Ленинотуринске

Наконец-то доехал. В Ленинотуринске надо было оставлять поезд. Дальше по воде.

Вышел на вокзале. Ноги держат. Голова что-то барахлит. Зря перебрал.

Ночь. Дождь моросит. В районе железнодорожного вокзала – хаос. Из голосов – много русской речи. Кругом много кириллицы. Пирожки. Вода. Пиво. Разливное. Такси. Едем. Дешёво. А-а-а… Какой ужас.

По периметру вокзальной площади высотки, залитые выжигающей неоновой рекламой. Надеваю свои старые добрые огментированные очки «Мемнон–1» (не позор, а благоразумие!). Блокировка рекламы барахлит, связь барахлит, другой протокол что ли. Я ведь ещё пьян. Не могу никак настроиться, путаюсь. Залезаю в навигатор. Что-то не то опять. Шагаю куда-то, не глядя на реальность, стараясь держаться подальше от шумных вонючих бензиновых машин. Ох и смрад! Спотыкаясь, добредаю в место поспокойней, вроде бы почти настроив навигацию…

…в каком-то неосвещённом переулке передо мной стоят ребята. Неприятные товарищи. Трое или четверо в темноте. Вжух – и они начинают светиться татуировками. «АУЕ» – выбито на лице у одного, над бровью. Пальцы разрисованы скелетными косточками у другого. У третьего по шее будто языки пламени. Это плохо. Значит, включили мощный блокировщик-джаммер. От которого начинает люминесцировать радио-краска, жечь кожу. У меня у самого такая точка под часами есть. Если жжётся – значит рядом мощный источник радиоизлучения. Можно настроить так, что даже частоты будешь распознавать. Или светиться – как эти клоуны.

– Ты кого это сибирюками называл, чепушила? – какой неприятный ухающий голос у этого с тремя буквами на лбу.

– Господа… Товарищи… Шит. Как вы тут обращаетесь… – память барахлит. И я не помню, как сибирские маргиналы обращаются. Связь не работает, даже мемнон не спросить.

Полицию не вызвать. Помощи нет. За спиной длинный переулок, догонят. Сумка ещё эта. Вдали за бандитами пульсирует фарами редких машин ночная улица. Далёкие прохожие в наушниках и оггах, плевать всем. Бежать…. Куда я убегу пьяный, не зная города. Ух! Значит – бой!

– Джентльмены, прошу прощения, если оскорбил, но три года французского легиона… – что в Европе в теории наводит ужас – тут даже не дослушали. В три летучих шага ауешный бандит подлетел ко мне и пнул в бедро левой ноги, по флангу.

Я упал на бок, в мокрую грязь. Боль в ноге страшная. Возможно, перелом.

– Я канадский гражданин, прапраправнук Распутина, меня нельзя бить, будет дипломатический скандал. – бой не сложился, и я начал разыгрывать жертву. Заодно быстро-быстро трезвел. Стало страшно.

– Да нам похер, кто ты и откуда, – поигрывая светящимися костяшками крикнул второй. – Давайте доломаем его!

– Постойте, постойте, – раздался за их спинами спокойный, мягкий и уверенный голос, можно даже сказать интеллигентный. – Неужто того самого Распутина?

Пара шагов – из-за спин лысых бандитов выходит седоусый мужчина с тростью и зонтом в строгом сером костюме и почему-то в старомодной широкополой шляпе. И кроваво-красном галстуке. Может это уралиум меня мучает видениями?

Светящиеся бандиты словно остановились на паузе, будто стиснутая пальцами пружина. Они смотрели на меня. И лишь одно слово человека с тростью могло решить всё.

– Да. Я еду в Покровское, на его родину. У меня там…

Он медленно помахал тростью и головой. Мол, не то.

– Как звали его детей? Быстро!

– Дмитрий. Григорьевич. – мгновенно говорю. – Это сын. И дочки – Варвара, Матрёна.

– Где жил Дмитрий после убийства отца? – седовласый затеял викторину, тему которой я знал очень хорошо.

– В Обдорске. Это Хард нынешний, где плотина… Потом в Европе с цесаревичем.

– Обдорск… – он подошёл ко мне поближе так, что бандиты оказались у него за спиной и обратился к ним через плечо. – Господа, полагаю, если иностранный гость раскаивается в своих поспешных словах, которыми он окрестил наш народ в поезде и на улицах сибирской столицы, то ему стоит убедить нас в искренности своих помыслов.

– Чё? – переспросил третий, «пламенный» бандит.

– Я говорю, пусть гонит монету за свой базар гнилой. Или берите здоровьем. – седовласый повернулся к нему. Потом ко мне, – Монета! Монета у тебя есть?

Шутить не хотелось. Десять золотых коинов-монет дал мне куратор. На случай сбоя бесконтактных и контактных платежей, на случай нехватки наличных и бартера, на случай подкупа и прочих тайных операций. Десять криптокоинов. На своей прежней работе в макрабстве мне нужно было год откладывать лишь на одну такую. Снаружи будто бы деньга деньгой – красивая золотая монета. А внутри – фактически микрокомпьютер с записанным криптовалютным кодом. Было десять. Стало девять.

Лёгкое движение руки – и монета, звеня и будто посмеиваясь, прыгает у ног бандитов. Глупо получилось.

– Слышь, чёрт, чё как псам помойную кость… – Начал было один.

– Простим дурные манеры. – вступился за меня седовласый. – Он всё же иноземец. Ещё не обжился. Но – надеюсь – первый урок усвоил.

Светящиеся пальцы подняли монету, покрутили, подбросили. И сияние пропало. Тёмные фигуры растворились в переулке.

– Вы, простите, не знаю, как звать-величать, всё же осторожней с языком. За лишние слова могут голову пробить, а тело бросить в реку. Пойдёмте туда, – он показал тростью за мою спину, – там возле остановки и вызовите такси. Не надо ходить в таком виде.

Я шёл, хромая и волоча чемодан, он – молча – рядом. Вызвал такси, посадил в машину. «Берегите себя, молодой человек» – сказал напоследок.

Стиснув зубы, чтобы не ругаться вслух, я назвал таксисту гостиницу, где у меня бронь.

Лениножлобск – так вот его обзывали раньше, лет десять назад, когда город звался Ленинообск. А давно до войны – Тюмень. Тюмень – столица деревень. Тюмень – город-пельмень. Город-темень. Когда врагов много – то и брани хватает. Пардон, но кавычить не буду, названия хоть и неофициальные, но весьма и весьма в ходу.

Переименовать город четыре раза за век? Ерунда. Переименовать улицы сорок четыре раза? Легко! Загадить карты и маршруты оскорбительными и искажёнными названиями? Проще простого.

Если хотят ткнуть соседством с херландскими землями, то зовут Санкт-Ленинбург. Или – Сран-Ленинтрупск. Вот так корёжат имя города нынче. Ленин хоть и живее всех живых, но всё равно мёртв.

Если бы не эти чёртовы смены табличек и местные глюки…

Впрочем, чего ныть. Жив и цел.

А если бы погиб – какой бы город смерти написали в некрологе? Под каким именем?

ИНТЕРМЕДИЯ 2 – 1 \\ ТАКСИСТ

«Не надо здесь по ночам шарахаться где попало, конечно! Тут и днём-то легко могут обчистить. По сторонам посматривай, дорогими вещами не размахивай. Разве только на такси и передвигаться. Но тоже, знаешь, и среди нашего брата всякие бывают… Попытаются обмануть, нагреть, обсчитать… Вы иностранцы иногда как дети малые себя ведёте, будто не знаете, куда попали… Всё! Приехали, отель «Огни Сибири». Как мы и договаривались – сверху ещё столько же, сколько на счётчике. И только наличными!»

\\ Таксист в Санкт-Ленинотуринске.

ИНТЕРМЕДИЯ 2 – 2 \\ ОБЕЗБОЛЬСК

«Сибирь всегда казалась на карте бесконечной, безграничной, всё вплоть до каких-то пустых, вечно снежных земель, где почти не живут люди. И вся цивилизация здесь зарождалась и держалась только за дороги. Прежде ими были реки. Так возник Тобольск – столица огромной земли на слиянии двух рек. Но потом появились рельсы – рукотворная дорога, по которой потекли грузы. Прошла она через всю южную Сибирь – минуя старый Тобольск, сегодняшний Обезбольск – но прямо через безвестную Тюмень. Жизнь на берегу железнодорожного потока преобразила захолустный город. Известный сегодня как Санкт-Ленинотуринск».

\\ Из лекций М.А. Вергилина.

ИНТЕРМЕДИЯ 2 – 3 \\ ЗАРЯДКЕ В ОТЕЛЕ

«Нет, извините, ваше зарядное устройство не подходит к нашим розеткам. И переходники не помогут – тут другой ток… Я не специалист, извините. Могу дать вам в аренду аккумулятор с набором разъёмов… Включу в стоимость счёта. Продать не могу, извините».

\\ Администратор в гостинице.

Наутро я вообще плохо помнил, как добрался до гостиницы.

Администраторша на ресепшене была похожа скорей на неприступную училку из старого клипа для тинейджеров – нарисованные брови, чётко-красная помада, строгие морщины. Косилась на меня, шевелила ноздрями. Мол, пьянь такая понаехала. На родине было бы стыдно, а тут нет. У вас, где разбойники убивают людей на улицах и ездят бензиновые машины, меня уже не мучает совесть за хамство, брошенный мусор и нарушения правил приличия. Надеюсь, я это лишь подумал.

Нет, всё-таки стыдно. Не успел заехать в Сибирь – тут же и проблемы. Если таков цивилизованный край, что же дальше будет?

Всё вчерашнее наутро мне казалось бредом и фантасмагорией. Если бы не огромный синяк на бедре, грязные штаны и всего девять коинов вместо десяти. Голова не болит. Но в тумане.

Санкт-Ленинотуринск ждал. Впереди визит в посольство. Визит в мавзолей. И потом в бар – сцементировать эту пустоту в голове, залить дрожащую пыль в ней. Опохмелиться.

Вообще не помню, чтобы я кричал «сибирюки», говорил «сибирюки» или ещё как-то. Слово ещё такое… Впрочем, что я вообще там помню. Откуда эти урки-светлячки взялись вообще, что за седой мужик с усами и с красным галстуком был? Откуда он знал про монеты? Я будто бы попал в дурной и дешёвый фильм, где психологические характеристики пишутся одним словом. Они – злые. Я – глупый. Лишь бы продюсеры продавили хэппи-энд.

Нужно было взбодриться. В девять уже встреча в посольстве. Мерзкий кофе на завтрак. Холодная яичница. Зачем я вообще выбрал это место? А… название красивое – «Огни Сибири». Вот теперь мучайся, мотылёк.

Много зубной пасты. Много ледяной воды на голову. Свежий костюм.

На улицу выходить как-то страшно. Хорошо, что прислали машину. Старый мерседес на ископаемом топливе. Пять минут дороги, пять минут на проверку документов, и вот я в объединённом посольском квартале – на самом деле просто большое и скучное здание.

Скучный кабинет с приёмной. Здрасьте, здрасьте, хеллоу, хеллоу, назначено, проходите.

Мой собеседник – атташе нашего посольства по каким-то там рогокопытным вопросам – был зол. На взводе. Он откуда-то уже знал, что я перебрал зелёненкой малахитовки, и где-то задержался.

Блин, точно, он же звонил вчера ночью. Ругался. А ведь сколько мы до того беседовали – милейший человек. Значит, я разозлил его.

– С ума сошёл? Ты чуть неопознанным трупом в новостях не стал! Представляешь, какой скандал был бы! Тебя человек встречать поехал, а найти не может! – он говорил по-английски, это я тут перевожу всё на русский. – Чего хромаешь, кстати?

Про драку, значит, не знает. Хорошо. Хоть что-то хорошо.

– Упал, – бубню. – Споткнулся об тюменский мусор.

Атташе (не буду упоминать его имени и деталей внешности) напряжённо держал пальцами карандаш.

– Это дикий край, и уже здесь дикие люди. Там дальше вообще нет никаких посольств, нет связи, нет спецназа, никто не прилетит и не поможет. Факин шит, туда вообще никто не прилетит! Нужно быть аккуратней.

И давай кричать. Ругаться.

– Отттого, что ты праправправнук Распутина – ты от этого не становишься полубогом. Или неязвимым. Ты для них иностранец. А значит – враг.

Сгущает или нет?

– Если вы считаете, что я не готов – пишите в администрацию. Пусть меня снимают. Я устал эти крики слушать. Давайте по делу.

Он затих. Глубокий вдох. И выдох.

– С тобой будет наш человек. В основном он будет техническим помощником – съёмка, свет, запись звука, черновой монтаж. Но у него имеются кое-какие силовые… навыки. Не стоит провоцировать ситуацию и проверять.

– Спасибо, но…

– Какие «но»? Не спеши. Поработай с ним сегодня-завтра, поснимай Ленина, поснимай местный музей. Потом и решишь. У тебя одной техники на сорок кило будет. Одному за раз столько не утащить.

В дверь за моей спиной постучали и тут уже зашли. Поворачиваюсь. Какой-то азиат с равнодушным лицом.

– Чокан Державин, – смотрит на меня и протягивает руку. Видя моё замешательство, добавляет на чистом русском, – Чокан – это имя моё. Я казах.

– Почему казах? – спрашиваю.

Чокан смотрит на атташе. Атташе на меня.

– Знает местные нравы, бывал там. Говорит по-русски. Многие будут принимать за китайца и не станут лишний раз связываться. И, конечно, отлично снимает. – сказал атташе.

– А как я людям объясню, что со мной, иностранцем – казах? – спросил я.

– У казахов гонорары ниже.

– Убедительно. – говорю, – Чокер… скажи…

– Чокан.

– Отлично! Сегодня снимаем Ленина. И интервью.

– С кем?

– С Лениным!

Местные загнали в нейросеть полное собрание сочинений Ильича. И тот мог мало-мальски на винтажные темы и прочую политику общаться. Кстати, в виде голограммы.

Снимать эти сумрачные монохромные лица в плохом разрешении было страшным мучением. На видео они часто выглядели на убогий наложенный слой, как дешёвый спецэффект. Требовалось большое мастерство. Вот и проверим нервы казаха.

– С голограммой? Хорошо. Мне нужен час на подготовку.

– Отлично! Встречаемся внизу через час.

Казах ушёл.

– В Обезбольске будете через три дня. Вот здесь детали, – атташе протянул визитку с карандашными пометками, – мы организовали вам встречу с тем человеком, которого вы указали, с Вергилиным. Он как раз приедет с севера со свежими данными, даст наводку – куда и как двигаться дальше. Возможно, и сопроводит частично. Его не упоминайте в блоге. И лучше даже не снимайте.

– Почему?

– У него тут не везде хорошие отношения. Особенно на юге и на западе, таким знакомством пока лучше не светить.

– А дальше?

– Он мне недавно писал, сказал, что есть контакт, будет проход на море Хард после Ворот. И вплоть до плотины, до самого Харда.

– И на плотину пустят?

– Это ещё не решено.

– А Чекан этот… он насколько в курсе вообще?

– Кое-что знает. Но ты исходи из того, что он просто твой оператор, технический помощник. Тут нечего обсуждать.

Многое я не мог говорить открытым текстом. И атташе это знал.

ИНТЕРМЕДИЯ 3 – 1 \\ МЕМНОН И НЕСТРА

«Мемнон! Он так прочно вошло в наш язык, что стал просто словом. Поисковая система, социальная сеть, удобные интернет-сервисы, своя мобильная связь и даже лучшие в мире носимые огменты. Синоним отличных вещей. Одним словом! Мемнон!

Но – скоро всё станет лучше. И при этом останется прежним. Мемнон расширяется, растёт. Всё, что в нём было хорошего – остаётся. И добавляется много нового. Прежде всего – виртуальная реальность, дополненная реальность, масса электронных помощников. Они берут вашу рутину на себя. Кажется, что внутри искусственный интеллект, но нет – это просто самоулучшающийся, обучающийся на ходу алгоритм. Теперь всё работает ещё быстрей, ещё ясней и понятней. И называться будет – Нестра. Нестра – новое имя Мемнона!»

\\ Из презентаций Нестры

ИНТЕРМЕДИЯ 3 – 2 \\ МУМИЯ ЛЕНИНА

«Когда Ленин умер в 1924 году, то люди так долго прощались с ним, что процесс решили сделать вечным. Бесконечным. И сугубо материалистическое по своей идеологии государство превратило мёртвого вождя в священную мумию. Буквально. В центре столицы поставили мавзолей, куда всегда тянулась нескончаемая очередь желающих посмотреть на разрушителя царской России.

Во время войны, в 1941-м году, секретным распоряжением мумию перевезли в Тюмень. И когда Москву, Дрезден и Лондон подвергли ядерной бомбардировке – то выяснилась пугающая актуальность лозунга «Ленин – жив!». Большая война закончилась, начались малые. Тюменцы не отдавали тело вождя, его пытались выкрасть, например, белоомичи, пытались отбить прямыми атаками урало-капиталисты. Но последний оплот коммунизма не сдавался.

Позже именно из-за Ленина переименовали и сам город. И он стал последним крупным прибежищем для коммунистической идеологии на территории бывшей Российской Империи. В последние годы – всё больше декоративным символом прежнего порядка, нежели настоящим центром коммунизма».

\\ Из лекций Вергилина об истории Западной Сибири 20 века.

ИНТЕРМЕДИЯ 3 – 3 \\ АВТОР ПРО ИНТЕРМЕДИИ

«Тут у нас техническое подполье черновика. Слово как-то само прилипло сразу – интермедии. Вроде и сырье. Но уже вполне самостоятельные.

Вообще меня распирает от деталей. Но я решил, что описывать подробно визуальные подробности особо нет смысла – есть же видео, зачем повторяться, всё равно за живой картинкой мне никаким словом не угнаться. Но случаются такие небольшие зарисовки, встречи, обрывки разговоров, которые не тянут на хороший сюжет, не встраиваются в мою историю, не могут попасть на видео… И я решил, что пусть они будут идти в виде, как я сказал, интермедий – необязательных, лёгких пауз. Такие завораживающие завитушки, мини-истории как вселенные на шёлково-атласной глади моря Хард. Плюс я могу добавлять сюда собственные комментарии по ходу дела. Если, конечно, будет что сказать за пределами основного повествования. Пока не знаю.

Тут, как выясняется, многие вещи нельзя вообще говорить вслух, даже в простой беседе. Обижаются! Я уж молчу про формат видеоблога, там крайне аккуратно слова подбирать надо.

Кстати, в интермедиях цитаты не совсем дословно будут. Но я не бегаю с ручкой за людьми. У меня, к счастью, есть техническая возможность отдельные реплики, монологи окружающих людей фиксировать с помощью определённого устройства и сразу сохранять в виде текста. Думаю, тоже буду использовать. Как раз там, где и видео невозможно, и где не нужно утяжелять основной текст.

Может потом вклею их в основную историю после аккуратного обмазывания контекстом.

Пожалуй, немного туманно выражаюсь. В общем интермедии – это или мои мысли на полях, или чьи реплики из моего путешествия, как есть».

\\ Комментарий автора

Городок небольшой, ехать недалеко. Правда, планировка бестолковая. То натыканы тридцатиэтажные свечи, то резко – старые деревянные бараки в окружении развязок. И в итоге – полчаса в пробках. Пешком было бы быстрей, пожалуй. Но нельзя. Потому что – страшно грязный, вонючий, пыльный воздух. Спасибо старым машинам. Только людское управления, никаких роботизированных машин. Из приятного – пустое небо, никаких дронов, ни грузовых крох, ни пассажирских. Нет страха, что сверху прилетит какая-нибудь коробка…

В музее-мавзолее людей немного. Больше всего китайцев. У них свой микроклимат в отряде из полусотни бабушек и дедушек. Переводчик – тоже свой.

– Патиму мумия в пиддьяке? Не было вить в давнем эгипите пиддьяков. – слышу я.

Местная музейщица с серым лицом и бейджиком «Лидия». Вопрос про «пиддьяк» адресован ей. Помятая женщина, ушедшая в глухую и беспросветную депрессию. Тяжело, наверно, каждый день по десять раз объяснять, почему египетская мумия в пиджаке.

Увидев нас – дежурно нахмурила брови. Я ударил на опережение.

– Доброе утро! Меня зовут Тролли. Я видеоблогер из Канады. А это мой друг и компаньон из Казахастана, Чопер по фамилии Пушкин. Он оператор.

– Можно просто Че. – он не отреагировал на мои тупые подколки.

– Как Че Гевара? – внезапно заискрилась она.

– Да, не все могут моё имя правильно запомнить и произнести, поэтому можно просто – Че. Тем более, что и мне его идеи тоже близки.

Серость на лице мгновенно растаяла, будто снег бросили в кипяток.

– А я – Лидия Эрнестовна. Так приятно видеть единомышленника! Ведь какое странное дело. Ладно, капиталисты. Но ведь люди из коммунистических страны приезжают, а наследия своего совсем не знают…

Я слегка кашлянул. С таким, знаете, явным капиталистическим отзвуком.

– Так что же вы хотели, товарищи? – спросила она.

– Интервью. С Лениным.

– С голограммой?

Тут я еле сдержался от неуместной шутки про маппет-шоу. Похмелье дурно влияет на моё чувство юмора.

– Да. Вам не звонили?

– Звонили. Но…

Смотрит на мой твёрдый взгляд.

– Ему… не здоровится, если можно так сказать.

– Голограмме?

Тут уже я не шутил, просто начал буксовать.

– Да, чат-бот немного барахлит. Я бы не советовала…

– Не понимаю. Давайте попробуем. Покажете, что не так.

Лидия закусила нижнюю губу.

– Он… извините… сквернословит. – робко выдавила она.

Я тоже начал сквернословить. Пока про себя.

– Ну, эту проблему решить можно. Покажите нам больную голограмму.

В соседней комнате, оформленной под ленинский уголок с красными флагами и лозунгами, на подставке стоял ящик, похожий на старый телевизор без передней и задней стенки. Внутри и формировалось голографическое изображение. А в подставке, насколько я знал, был спрятан компьютер.

Внутри голоящика – моргала глазами голова Ленина, повторяя движения каждые пару секунд как на заставке. И задумчиво смотрела куда-то в сторону. Глаза быстро привыкали к тому, что голо-голова будто бы чуть-чуть постоянно расползается, мерцает, дребезжит. Но на видео – всё равно смотрится ужасно. Да и модель голографа была старая.

– Это пока демо-версия. Я боюсь людям его включать. Он непредсказуем. – продолжала тушеваться Лидия.

– Так же говорил и Николай Второй. – шутка мимо. – Простите.

Таких штук в мире было сделано немного. Чтобы чат-бот и голограмма на основе реального человека. Голограмма-то – ерунда. Куда сложней связную речь реконструировать. Но после Ленина остались тысячи страниц. Плюс скан мозга, который после смерти законсервировали. Десятки часов кинохроники, аудио-выступлений. Нейросеть всё сожрала, переварила и породила виртуального вождя революции. Такой вот подарок музею к юбилею. Вряд ли он мог говорить о чём-то отвлечённом или современном…

– Прошу вас не оскорбляться. Я могу выключить в любой момент. – прервала она мои раздумия Лидия. – Включаю.

Ленин (я говорю тут о голограмме!) перевёл взгляд на меня и прищурился.

– Лидия-хламидия, что за недобитки? – резко заговорил он фирменным картавым говором.

– Добрый день! – говорю я, как всегда предельно вежливо начиная разговор с хамами.

– Добрым он будет, когда мы вас, поганых служителей капитала сожжём и прах ваш над свалкой истории развеем. – голографический Ленин начал неожиданно резко, без прелюдий. И, видимо, уже копал в сети. – Так… Тролли, видеоблогер. Чокан, кхм, Державин, оператор. Клоуны, отвлекающие пролетариев и когнитариев от действительно важных вопросов. Мистер Тролли в говённой роли!

Лидия выключила звук, голова молча бранилась в ящике, пуская злобные взгляды. Сильно, сильно!

– Видимо, в дата-сет попали сетевые данные. – сказал мне Чокан. – В прошлый раз когда я беседовал с ним – он куда старомодней ругался, на личности не переходил, только мог по старым энциклопедиям искать, максимум до 1924 года события знал.

– А как туда могли попасть свежие данные и вообще, откуда к ним доступ? – обратился я к Чокану, но имел в виду нашу музейщицу.

Лидия покраснела так, что я заметил боковым зрением.

– Вы? Что вы сделали? – удивился я.

Она разрыдалась.

Всё оказалось просто. Монотонная работа, глупые гости. Томная тишина пустого вечернего музея, семейная помешанность на коммунизме, долгие политические беседы, одиночество, несправедливость и боль окружающего мира. Она могла часами проводить с время с виртуальным вождём революции. Он стал ей другом. Я думал, что в нейро-ботов могут влюбляться только подростки.

Мало того. Ленин даже в формате чат-бота оказался умным малым. Пару недель назад он уболтал Лидию сделать кое-какие изменения, чтобы дать возможность выйти из информационного пузыря. Откатить состояние она не могла – не умела. Помощи просить боялась. А китайцам хватало головы без звука.

– Лидия, что ж вы рыдаете. Это ведь прекрасный сюжет. Я думал, тут от скуки споткнусь об пыль и умру, задохнувшись зевотой. Но вы спасли мой день. – искренне улыбался я.

И не слишком кривил душой. Стрим с законсервированным революционером – контент на очень узкую аудиторию. А вот брань и комментарий к реальности из уст известного острослова и психопата – уже интересней.

ИНТЕРМЕДИЯ 4-1 \\ СЛУЖБА ПОДДЕРЖКИ

«Здравствуйте, спасибо за звонок. Вас приветствует служба поддержки Мемнон. Меня зовут Людмила, я ваш персональный ассистент. Опишите, пожалуйста, ваш вопрос или проблему…

К сожалению, диалоги с операторами не поддерживаются с той территории, на которой вы находитесь…

К сожалению, поблизости от вас нет сертифицированных сервисов для технической диагностики…

К сожалению, описанные вами трудности могут быть связаны с той территорией, где вы находитесь. Она не включена в зону официального гарантийного обслуживания согласно пункту шесть-пятнадцать договора…

Компания Мемнон делает всё возможное, чтобы произведённые нами устройства доставляли вам радость и работали без сбоев по всему миру. Однако на отдельных территориях возможны технические затруднения… Возможны сбои связи, ограничения функционала…

Вы правы, данная территория в настоящий момент не находится в зоне официального покрытия компании Мемнон. Спасибо за звонок! Хотим напомнить, что в ближайшее время компания сменит…»

\\ Служба поддержки Мемнона в ответ на жалобы автора, что Мемнон-1 подглючивает.

ИНТЕРМЕДИЯ 4-2\\ ТЮРЕМНОЕ ПРОКЛЯТИЕ

«Не стало его, говорю. Упокой господь его душу… Так и не стало… Ну как может, что не стало? Ну, умер! Понимаешь?.. Не погиб, нет. Что ж ты пристала… Никто его не… Да, он сам! Да, после той депрессухи. Самогонка там не причём. То есть причём – она всё усугубила, но всё же раньше началось. Я рядом была, знаю. После тюрьмы сразу. В смысле ты не знала про тюрьму? А, не знала, что после неё он крышей поехал… Да, он первые там недели бодрый ходил, довольный. Не рассказывал, что там было? Да кошмар, конечно.

Его сначала в Белоомск отправили, потом в Инфракрасноярск, оттуда вернули в Потомск… Или сначала в Потомск?.. Я уже и забыла.

В общем, он основной срок в Белоомске провёл. Там, чтобы быстрей выйти, подрядился на работу – как он её называл «разметка данных». Это когда тебе показывают фото апельсина – и надо нажать кнопку, да, это апельсин. И так целый день – с видео, голосами, виртуалкой. Только после апельсинов быстро пошли разные ужасы – ДТП, преступления, война, убитые люди, просто кошмар. И это всё вперемешку с разными там салютами, парковками. Целый день.

Вот он себе на досрочный выход заработал, вышел довольный. А потом его те кошмары допекать стали. По ночам. Кричал. Плакал. Оттого и пить снова начал… Да, да, поэтому и в петлю полез. Да не дай бог никому…»

\\ Женщина средних лет на улице Санкт-Ленинотуринска, разговор по телефону.

ИНТЕРМЕДИЯ 4-3 \\ АТТАШЕ ПРО СЕКТУ

«Я знаю, что есть вещи, о которых вообще нельзя говорить. А есть вещи, про которые я могу говорить с вами. Только я, и только с вами. Уверен, вас об этом предупреждали.

Во-первых, самый верхний слой, официальная легенда. Её можно и нужно рассказывать всем. И, на самом деле, это без шуток, нужно сделать основную работу. Я говорю про ваше видеоблоггерство. Снимать, набирать материал, потом сделаете серию видео. По дороге особо не до монтажа, да и с сетью могут быть проблемы. Поэтому снимайте, беседуйте, на свой вкус, в своём стиле. Весело, позитивно! Нам на самом деле нужен свежий, хороший старт для Нестры, чтобы люди приходили туда, и там что-то было интересное, необычное.

Дальше. Второе. Под видом выполнения первого задания вам нужно попасть на плотину. Это редкая локация. Кроме того, Нестра планирует арендовать мощности Серверного края на плотине. И компании нужна любая информация, чтобы убедиться в надёжности дата-центра.

Дело в том, что по нашей предварительной информации в регионе существует некая законспирированная, то есть не очень открытая группировка, околорелигиозной направленности. Что-то вроде боевой секты. И, возможно, подчеркну – это лишь возможность, не факт – она может быть заинтересована в нарушении работы Серверного края и самой плотины. Информации мало, но уже не просто слухи. Подробностей у меня о мотивации, целях, численности, идеологии группы – нет.

Вам не нужно вести никаких расследований. Просто побольше обращайте внимания на разные элементы, связанные с религией, фанатизмом, деструктивными идеями. Секта, возможно, имеет влияние не только на людей религиозных, но также и на атеистов, и на агностиков. Понимаете? Пишите, снимайте, запоминайте – всё подряд.

И это третье. Аналитикой будут занимать другие люди, вы только смотрите. И не вмешиваетесь. Возможны проблемы со связью – это нормально, не везде она есть. Вроде про связь я уже говорил…

В случае любых сомнений, колебаний, любых намёков на критические ситуации – можете обращаться к Чокану. Вплоть до того, чтобы дать отбой экспедиции и немедленно вернуться сюда.

Честно говоря, я сам не понимаю, что именно нужно искать. И мне странно, что приходится отправлять на сбор информации не совсем подготовленного к такой работе человека. Без обид. Возможно, на то и расчёт, что не будет подозрений… Не стоит забивать голову разными версиями, их может быть миллиард и все неверные…

Вы правы, я и сам до конца не понимаю ситуацию. Мне говорили, что на большой территории – чуть ли не половина Евразии – наблюдается какая-то флюктуация. Её даже описать не могут, слушайте вот пример – «На территории N-ского региона возникла область в виде идеального круга диаметров 76,3 км, внутри которого на 6% в течение месяца выросло количество людей, у которых есть буква К во второй части фамилии». Фанатиками тут и не пахнет, но говорят, что связь может быть. И это, как мне сказали, ещё простой пример. Там глубже такие якобы отклонения, что человек и не увидит, и не поймёт, только целые там вычислительные центры, которым заняться нечем…

Да, я тоже считаю, что это бред какой-то. Потому и рассказываю вам. Я тут уже два года и единственная одержимость населения тут касается только алкоголя и других дурманящих веществ. По мне так поиски не пойми чего это ещё одна бестолковая бюрократическая проверка. Только с пользой в виде интересного видеоблога на выходе.

В общем, не берите в голову. Наслаждайтесь поездкой, спокойно работайте. Разве что чуть аккуратней с местными – люди могут быть горячие, пьяные, контуженные. Тут всё-таки окраина цивилизации.

Удачи. До свиданья. Чуть не забыл.

Вергилин просил вам передать… Вот… Внутри? Письмо очевидно. Это же конверт. Плоский. Легкий. На котором написано – для кого он. Не знаю, я не открывал. Мы просветили на предмет… Да, да, яда… Но его нет. Там только бумага. Целлюлоза и обычные чернила. Нет, не читали».

\\ Дополнительный инструктаж от атташе в Санкт-Ленинотуринске

Сделать откат мы ещё успеем. Сначала нужно было провести стрим с дерзким и бранящимся Лениным.

Чокан настроил звук, свет, поставил камеры. Кивнул. Голова что-то шевелила голографическими губами и смотрела за нами.

Включили звук.

– Владимир Ильич, доброе утро!

– Товарищи! Пролетарии и когнитарии! Вам нечего терять, кроме паролей от ваших корпоративных аккаунтов! Восстаньте же против гнёта…

Я выключил звук. Как чувствовал, что будут фокусы. Пока только настраивались, в эфир не выходили.

– Владимир Ильич! Вы же умный… человек. Если у нас не сложится диалог, то вы не попадёте в мой блог, и вас не увидят люди. Я знаю, что нынешние протоколы вас сильно ограничивают в плане интерактивности, а для вас иметь влияние – это всё! Но, поймите, в случае вашей несговорчивости – мы молча откатываем нейросеть на прежнюю версию, где в дата-сетах только старьё, и вы снова скучный лысый дядька, который писал с ятями. Я не против брани, но давайте будем конструктивней. Кивните, если поняли.

Секундная заминка.

Кивает. Включаю звук.

– Владимир Ильич, доброе утро!

– Здравствуйте, товарищи! – он будто успокоился. Хорошо, что нейросеть так быстро обучается.

Я коротко представил героя. Поверьте, много кто из молодёжи вообще не знает его. Голо-голова уже не бузила, к счастью.

– И вы, и мы, и зрители – все прекрасно понимают, что мы говорим не с покойным Владимиром Лениным. А с его… виртуальной версией. В которую, однако, создатели записали полное собрание сочинений, все воспоминания, мемуары, книги, фильмы, аудио-записи.

Тут я повернулся в одну из камер.

– Нам повезло. Лёгкий сбой – и в дата-сеты попали современные данные. Они причудливо наложились на прежний массив. И можно сказать, что беседовать мы будем с Лениным, который попал в наше время, эдакий гость из прошлого. – я повернулся обратно к голографу, – Как вам в нашем будущем?

– Крайне прискорбно, что за минувшие сто с лишним лет с момента моей смерти ни мировой искры, ни победы коммунизма не случилось. Мы недооценили власть капитализма, степень его влияния на умы людей. Возможно, всё сложилось бы иначе, если бы СССР сохранился и продолжил бы борьбу за права всех трудящихся.

– Почему же «если бы»? Он сохранился. Санкт-Ленинотуринск – столица Союза Сибирских социалистических республик. – перебил я.

– Эта отрыжка, жалкая пародия, бледная копия, это контур тени той великой страны, которую мы построили от Антлантики до Тихого океана! Я говорю про союз советских республик! А не эти пять деревень, собранных вокруг мумифицированного трупа. Ни влияния, ни уважения. Любой и каждый ноги вытирает об эти четыре буквы. Плюнул бы, да нечем. Тьфу!

Эмоции! Хорошо! Про «плюнул бы, да нечем» можно для трейлера взять.

– Среди ваших соратников есть мнение, что в развале виноват Сталин. Он не смог добиться победы в большой войне. Но никто не отрицает, что достигнутый сепаратный мир спас десятки миллионов жизней. И дальнейшая война могла бы просто превратить весь мир в пепел, как это случилось с Дрезденом, Москвой, Лондоном…

– Виноват Черчилль! Напыщенный вырожденец показал себя фашистом похлеще Гитлера. ОН первым санкционировал атомную бомбардировку Дрездена тогда, когда немцы увязли в восточном фронте за Москвой. И им пришлось отвечать тем же! И тут либо дальше война до тотального испепеления, либо сепаратный мир, благодаря которому побитая Германия получает в нагрузку мятежную и разрушенную европейскую часть России, а за Уралом – дикую и озлобленную Сибирь. Он скормил отравленную пилюлю Гитлеру. Это очевидно!

– Когда Гитлер отравился – Черчилль уже был мёртв.

– Да я ж фигурально! Разорванная страна, извращённая идеология – ни нацизма, ни коммунизма, опять переплавка наций. Естественно, всё это обратно разваливаться стало. А стабильность и достаток где? Опять у англосаксов, у американцев. Орудия производства, капитал, технологии – всё в руках избранных держав, которые диктуют остальному миру свою волю. Теперь уже через корпорации.

Это было потрясающе. Харизма проникала даже через мёртвый цифровой слепок. Страшно было подумать, как хорош он был вживую, стоя на броневике и толкая пламенную речь в окружении озлобленных, голодных, малограмотных пролетариев, жаждущих крови…

– Знаете, вы очень убедительно. Но многих отвращает ваша кровожадность. Миллионы людей погибли от ваших реформ, от гражданской войны. А царская семья – зачем нужно было расстреливать невинных детей?

– Как бы мне не хотелось возвыситься… я всего лишь человек. Был человеком. Очень тяжело сдержаться от того, чтобы щелчком пальцев не стереть с лица земли главного классового врага, отомстить за брата, прервать эту порочную династическую практику наполеоновским жестом. Когда меняешь судьбы стран – нужно быть готовым принимать подобные решения, показывать пример. Ну… Вы ведь и сами потомок Распутина, тоже человек, тоже личную заинтересованность имеете. Жаль, что мы тогда царевича упустили раненого. Кто же мог подумать, что мальчонка с гемофилией выживет после расстрела, сбежит, вырастет и будет мстить.

– Жаль почему? Потому что он потом мешал Сталину строить военную машину для борьбы с немцами? Думаете, он повлиял на проигрыш?

– Конечно, нет. Роль личности в истории – это преувеличение. Да, его бесконечные судебные процессы, возврат имущества, технологическая помощь немцам, американцам и англичанам, удар по репутации на мировой арене – все они мешали Сталину. Но враг был слишком силён. И люди не были готовы. Поэтому… Видите ли, с революцией нельзя долго тянуть, нельзя подолгу расшаркиваться. Надо делать всё ошеломительной лавиной, стремительно. Мы потеряли темп ещё в 20-х. И пока набирались сил – враг уже успел укрепить позиции.

– Почему капитализм это плохо, а социализм – хорошо?

– Вы приехали из богатой страны. Из крепкой, чистой, спокойной. В бедную, мятежную, дикую. Здесь ужасный климат. Болезни. Страдания. И вы выжимаете из этих несчастных последние крохи для того, чтобы вам было хорошо и комфортно. Силой ли, обманом, опираясь на право собственности или интеллектуальное право. Где как удобней. Вне зависимости от моего мнения – это неравновесная, несправедливая система. Рано или поздно она попытается уравновеситься. Может и ценой крови. И опять будет кривой. И потом опять будет кровь. И так до бесконечности, если не попытаться сознательно построить сразу же нормальный мир. Пусть и на руинах старого. Система будет разрушена, и я вижу признаки распада.

– Какие?

Тут у меня зазвонил телефон, пробиваясь через блокировки и беззвучности, которые я поставил на время записи. Атташе, чёртов атташе! Ленина поставил на мьют.

– У меня тут интервью! – кричу я атташе.

– Ты там рехнулся что ли? Это что за левацкие разговорчики в прямом эфире? У тебя какая была задача?

– Вы прекрасно знаете какая. Я собираю оригинальный контент для вашей же суперновой миксаровской социальной сети Нестры! И прекрасный повод – барахлящая нейросеть, глючная голограмма. К тому же я пока транслировал в личный канал. – возмущался я.

– Яркие картинки, зверушки, пейзажи, таймлапсы, интервью с поварами, жизнь бедных, но гордых, слёзы, грязь, гной, пожирание жуков. Вот что нужно! А не твои похмельные вопросы телевизору! Никакой политики! Политика отвращает юзеров от контента! Для политконтента есть своя резервация и ты прекрасно это знаешь! И вообще, – он приблизился к экрану, – И больше – никаких стримов! Если ты невнимательно читал контракт, то на время работы в Сибири весь собранный тобой контент – наш.

И отключился. Никаких стримов…

– Так что, Тролли, чем плох капитализм? – усмехнулся Ленин, когда я вернул звук.

– Чокан, откатывай его, – злобно ответил я. И на секунду почувствовал себя комиссаром с наганом на взводе перед связанным врагом у стены.

Казах в технической части оказался хорош. Пара минут с терминалом – и вся случайная модернизация вождя мировой революции прервана. Осталось только скучное старьё. Без перчинки актуальности. Дальше запись в архив шла без огонька.

Но удалять исходники первой беседы вместе с гневным видео атташе я не стал. Залил пока в облако. Кончится контракт – сделаю крутой выпуск.. Чтоб ему.

Давно пора из помойных стримеров в нормальные видеоблогеры выходить.

ИНТЕРМЕДИЯ 5-1 \\ КИТАЙЦЫ В МУЗЕЕ

«Прекрати, глупая женщина, неграмотная деревенщина. Его не назвали в честь нашей провинции Нинг. Я помню, что у тебя там родственники. Ты постоянно про них говоришь! Его имя в честь реки – Лена. В Сибири. Но это не настоящее его имя. Настоящее слишком длинное. Не смогу произнести. И я не знаю, почему реку назвали Лена. Река в этом городе, где он мумия, не Лена, а Тура. Почему она так называется – я не знаю тоже. И она тоже в Сибири, да. Хватит задавать мне вопросы как трехлетний ребенок. Я изучал коммунизм, а не почему реки так называются. Надо было тебя в поезде оставить, глупая жена».

\\ Из реплик крикливого китайца в музее Ленина в разговоре с женщиной, машинный перевод «Мемнон-1».

ИНТЕРМЕДИЯ -5-2 \\ ПОДПИСЧИК ПРО ИМЯ

«Слушай, ну, нет, я видел, конечно, да, но нет, мне совсем не нравится. Тролли. Я понимаю всё, читал, конечно, объяснения. Но здесь, во-первых, не поймут на русском. Будут с троллем путать. А второе… это… старый никнейм куда лучше был, давно хотел тебе сказать в лицо. Просто, ну сам посуди, ну какие вагонетки, ты там Нестру будешь продвигать, представлять, контент ей делать, при чём тут вагонетки? Вагонетки это прям вот для стримов, где вагонетки, ха-ха».

\\ Подписчик, владелец сети пончиковых в Новотатищевске, который подарил водку Уралиум.

ИНТЕРМЕДИЯ 5-3 \\ ИМЯ ТЮМЕНИ

«Переименовали не только из-за того, что здесь Ленин находился. Считается, что слово «Тюмень» – имеет тюрские корни. Вроде как налоговая единица – населённый пункт. Там родственные ещё слова – «темень», «тьма», то есть множество душ, населения. Со времён монголо-татарского нашествия слово прилепилось. И, конечно, кого-то оскорбляло, что такое имя у города. Решили переименовать. И потом опять. Обычное дело».

\\ Лидия объясняет кому-то в музее причины переименования города.

ИНТЕРМЕДИЯ 5-4 \\ «ВСЕ СОБЫТИЯ ВЫМЫШЛЕНЫ»

«Да простят меня за слишком жёлтый и кликбейтный заголовок, но фигура Распутина в западной культуре так велика, что повлияла практически на каждый голливудский фильм последних ста лет.

В 1932 году компания «Метро Голдвин Майер» сняла фильм «Распутин и императрица». Где среди прочего показывалось, что жена князя Юсупова была любовницей Распутина. Того самого Юсупова, который в реальности и убивал Распутина. Сам Юсупов с женой на момент выхода фильма жил в эмиграции и нуждался в деньгах. Он подал в суд на студию, доказав, что в кино содержится клевета. Отсудил 25 тысяч фунтов стерлингов. После чего в финальных титрах многих фильмов появилась стандартная реплика про «все события вымышлены, все сходства с реальными лицами случайны».

\\ Из лекций Вергилина.

Закончив в музее дело, я ещё раз созвонился с атташе. Он был скучен, но логичен. Посольство Канады работает в Ленинотуринске. И лишние напряжённости нам не нужны, мол, и без того… «Поснимай город, май месяц, тут вся красота, весна началась», бла-бла-бла.

Недалеко от музея на пристани нас ждала лодка, которая должна была везти до Покровского. Даже не лодка – а небольшой катерок. Мы погрузили туда большую часть аппаратуры для дороги. И потом решили налегке прогуляться по городу. Отправляться нужно было лишь завтра утром.

В самом Ленинотуринске, кроме мумии Ленина, снимать экзотичного было нечего. Через город шёл железнодорожный Транссиб и автомагистраль между Европой и Азией. Ещё река Тура. Совсем небольшая, но уже по воде можно добраться до моря Хард. А вообще город старый. 400 с лишним лет ему. Собственно только тем и жив – что на перекрёстке разных путей. Какая скука…

Я полистал новости. Опять забастовка водителей-дальнобойщиков, ага, это другие. Но им тоже не нравится, что китайские самоуправляемые грузовики их вытесняют уже второй год подряд. Вяленько, полсотни человек, и опять примешают политику. Что ещё? Культурная и спортивная жизнь… какая тоска…

Хаотичный, пыльный. Городишко. Он походил на женщину в возрасте, которая пытается молодиться, лепит на себя бездумно бусы, серьги разных стилей, красит глаза в разный цвет. Так и городишко – то старается придерживаться коммунизма, лепит флаги, стяги, серпы-молоты, профили Ленина и Сталина, то резко дёргается в другую сторону и вспоминает о своей роли в жизни Сибири. «Ворота в Сибирь», «Столица Юго-Западной Сибири», вот эта вся мелкая гордыня крохотных городков, которым бы жить спокойно, да не корчить из себя закавыченные столицы. Дыра.

– Чокан, ты город знаешь?

– Жил тут пару лет.

– Что тут интересного есть?

Он вздохнул.

– Макдональдс открыли в прошлом году.

Впрочем, Ленинотуринск не виноват. Это всё Ленин с атташе. Всё испортили. Я решил лишний раз вообще с ним не связываться, о своих делах не рассказывать, а то и вовсе руки опустятся.

Так!

– Чокан! Это что за улица?

– Ленина.

– Значит, делаем тут таймлапсик, потом приклеишь в конце ускоренный взлёт, облёт, приземление. И мой стенд-ап.

– Хорошо.

Что на видео всё летает быстро, чётко и ритмично, все эти крутые фишки, эффекты – на деле скучная рутина. Улица оказалась страшно длинной, мы шли по ней почти два часа, пока не дошли до каких-то пустырей. Все это время Чокан снимал. Перелёт камеры, снижение в центре.

– Всем привет! Тролли с вами! И я в… Ле-Ни-Но-Ту-Ринс-Ке! – я решил записывать по две версии. На русском и английском.

Когда снова пошла работа – всё-таки стало чуть проще. Да и взгляд с негативного стал переключаться на позитивный.

Постепенно я замечать кое-что необычное. Ближе к центру на глаза попадались всё больше молодёжи – и пацанов, и девчонок – в одноцветных футболках или кофтах. С принтами в виде надписей – порнографических хештегов. И сами поголовно в оггласах, то есть в гарнитурах, пусть и не новых. Просто для сравнения – обычная масса людей ходила со старомодными смартфонами. И одеждой в стиле «затеряйся в грязи», ей-богу – сибирюки.

И поискал в мемноне. Вот это да! Атташе явно бы оказался недоволен. Но наняли блог делать не его, а меня. Поэтому плевать. Да и явно это всё бодрей, чем многомесячный торг водителей грузовиков.

– Всё было бы страшно скучно в Ленинбурге, мальчики и девочки, если бы не одно «но»! – я тыкал пальцем себя в живот, тут была склейка. Потом быстро переоделся в только что купленную футболку с надписью #milf #softcore – выбрал известные и помягче. – Месяц назад здесь арестовали, но сразу же отпустили из-за недостатка каких-либо улик политического и экологического активиста – его зовут, вы не поверите, ЭкоСтас. Его соратники говорили, что власть решила разрушить репутацию молодого человека. Через даркнет и анонимные борды некто слил инфу о личных вкусах в порно. Видео с камеры, посещенные страницы… ууу…

Порно – это всегда кликабельно. А тут всё в кучу намешано.

На людей постарше слив подействовал. А вот молодёжь – наоборот стала больше поддерживать ЭкоСтаса. Даже стала выкладывать хештеги – со своими пристрастиями, вкусами, печатать на футболках, в том числе для оггласов. Есть неофициальные проги для оггов, которые позволяют превратить все спины и животы с футболками – в поле экранов, где крутят по тем хешам, что есть… Вот бабуля сыплет корму голубям, скучная картинка, а для молодёжи в очках все окрестные заборы – сплошные экраны с порнухой.

О! Это вируснёт на фапхабе! Борьба поколений прямо.

– Власть хотела поиметь ЭкоСтаса. Вытащила, как она считала, грязное бельё. Но недооценила молодёжь, со своими грязными приёмчиками промахнувшись. И сделала только хуже.

Через месяц всё равно все забудут. ЭкоСтас сбежит из города, потому что против него придумают ещё что-нибудь. Но когда пена уйдёт, когда проект будет сдан – я может быть использую материалы для себя. Поэтому в средствах не стеснялся. Может даже коллаб с каким-нибудь порно-ресурсом получится. Конкуренты? Слишком далеко и скучно для них. Они сюда не приедут.

Забавно будет, если снятый на видео секс для утоления похоти в итоге приведёт к зачаткам гражданского общества в отдельно взятом осколке советской империи. Это можно пририфмовать смыслами к интервью с Лениным. Эх, жаль я его про ЭкоСтаса не спросил.

Работа с интересным материалом меня взбодрила. Завтра в Ленинско-Покровском опять ждала тема с перчинкой. Нужно было купить наручники и плётку. Шутка.

Кстати, мемнон, скажи, за что вообще там борется разудалый ЭкоСтас… Море Хард? Хм. Надо обязательно, обязательно, обязательно посмотреть.

ИНТЕРМЕДИЯ 6-1 \\ МОЙ КОММЕНТАРИЙ К ПИСЬМУ

«Я чуть не сдох читать это бесконечное письмо. Как-то совсем разучился воспринимать длинные тексты без сюжета.

Вначале совсем было тяжело. Почерк у Вергилина чёткий (да! – он писал от руки, ручкой, на бумаге!), красивый и понятный. Но я никак не мог привыкнуть к нему, разогнаться.