Наследие Верховной Луны: Пробуждение
«Ты можешь и не знать моего имени,
но я буду стоять у тебя за спиной, являясь твоими крыльями»
Дорогой Странник,
приветствую тебя на страницах рукописей Димисар,
где собрана история сотворения Вселенной, в основу которой Первородные Боги заложили развитие души. Окунувшись в тексты, что удалось мне, как Хранителю историй, собрать на окраинах миров, ты осознаешь, к какой линии крови принадлежишь, и какими особенностями пропитана твоя душа. Однажды открыв страницы летописей Димисар, ты уже не сможешь забыть про значимость рода, его предназначение и твоё место на необъятных просторах Вселенной.
Повествование ведётся от лица нескольких персонажей, которые иногда находятся в разных мирах, измерениях или, что проще, на противоположных частях единого мира.
Период действия одной главы тоже может отличаться: так в одном случае – это часы или минуты, в другом – сутки, в третьем – десятки, сотни, тысячи лет. Естественно, при такой структуре книги, повествование не может быть последовательным, а важные события могут происходить одновременно.
Для твоего удобства в начале каждого подглавия указана дата, время (при необходимости) и место события, что описывается от лица конкретного персонажа. Надеюсь, тебе не будет сложно, и ты не заблудишься в хаотичном наполнении нашей Вселенной, получив максимум удовольствия от всех историй, что раскроются твоему взору в числе первых.
Спасибо, что стал избранным, мой дорогой Странник, и до скорых встреч на страницах рукописей Димисар.
Хранитель твоих историй
– Кёомэ.
ПРОЛОГ: УТОПИЯ
POV: АНАДЖАМУН
Я не позволю тебе упасть с неба
И не дам шанса забыться под гнётом обид.
Расправив крылья сейчас, полетим вдоль рассвета,
Чтобы спастись, от заката друг друга закрыв.
Все наши горечи стали минором
И суть их больше едва ли важна,
Мы не посмотрим друг в друга с укором,
Ведь прочитаем мгновенно, что скажут глаза.
Мы существуем на границе миров, погружённые в вибрации трёх измерений, пытаясь не растерять необходимые для жизни энергии. Пребывание в современных реалиях уже давно приобрело статус – выжить, сохранив ресурсное состояние для необходимого развития души. Нам приходится буквально вырывать мгновения для возможности переосмыслить происходящее, до момента, когда уже последует наказание. Больше нет времени медлить. У нас нет ни одного шанса на ошибку в мышлении, ведь наказание прилетает молниеносно.
Теперь наши реалии превратились в нечто, тренирующее душу воспринимать любую действительность, но едва способствующее обучению уклониться, а уж тем более, защититься от апперкота, что жизнь наносит нам ежедневно. Мы превратились в своенравно-неуравновешенных оболтусов, стремящихся перейти на новый уровень самосовершенствования, но не имея для этого должного развития.
Достаточно сложная шахматная партия с той самой Вселенной, частью которой мы являемся, превратившаяся из дружеского поединка в борьбу за выживание.
Дата:
22 сентября 2026 года
– период смертного исчисления
Местоположение:
мир Праносталь, город Нью-Йорк,
Эфемерная реальность
Отворив створки панорамного окна, я испытала временное облегчение. Пусть это и длилось всего мгновение, мне было радостно уже от того, что удалось глотнуть свежего воздуха, но не в привычном понимании кислорода, а скорее соотносящимся с освобождением души от тяжкого груза, давящего на сердце.
За последние несколько месяцев я перенасытилась эмоциями и уже начала на физическом уровне чувствовать дискомфорт. В какой-то момент всё вокруг перестало радовать и казаться чем-то значимым. Я как будто до краёв наполнилась тем, о чём грезила всю жизнь, а обретя, не смогла получить желаемого удовольствия.
Где-то в глубине пентхауса слышались голоса спорящих девчонок, так и не решивших, кому сегодня придётся переместиться в Аэросталь, а кто отправится в гости и посетит Огненный замок, чтобы подписать очередной контракт. Они так яро доказывали своё право на отдых, что я непроизвольно усмехнулась.
Мне нравилось быть рядом с близкими, и я научилась не обращать внимания на их капризы, ведь после стольких лет сна время, проведённое с ними, стало самым значимым приобретением. Пусть и не сразу, но я смогла начать ценить тех, кто делит со мной тяготы судьбы.
Мы не способны пробудить желание изменить что-то, пока не наступит точка невозврата в то состояние, которое привело нас к утопическому кризу. Каждой душе необходимо пройти через Путь Сагнации или же, обрести покой в Пустоте. Все мы, будь то Сагниты, Сагны или даже Высшие, прошли путь самосовершенствования лишь благодаря усердному прохождению испытаний, что на нас возложил самоназванный совет – Око Агрона, не имеющий ничего общего с Хаосом.
Надо сказать, что само это название порочило Агрона и всех его потомков, ведь эти ничтожества, напялившие на себя белоснежные мантии, постоянно издавали приказы, противоречащие моральным ценностям Хаоса.
– Ваше Высочество, – едва уловимая энергия открывшегося портала слегка пощекотала кожу, вызвав на лице улыбку – я пришёл доложить, что все города Ореола Праносталь признали власть Верховной Луны и готовы занять нашу сторону в предстоящей Третьей войне силы.
Эх, сначала было бы прекрасно завершить войну Трёх измерений.В последнее время все мои мысли всецело были поглощены бесчисленными сражениями, и я совершенно не понимала, как освободить Димисар от этого нескончаемого кровопролития.
Стоило мне взойти на трон, как семью Верховной луны стали преследовать неприятности, но уже в совершенно новой и более извращённой интерпретации.
– Встань с колен, – подойдя к Каю и подав ему руку, я желала почувствовать истинную энергию давно забытого Первородного огня. Хрупкое лицо было покрыто застывшей кровью смертных и долголетов, сражающихся на стороне Теневой луны. – Ты так истощён. – я проговаривала эту фразу скорее для себя, ведь мой верный рыцарь прекрасно осведомлён как о своём, так и о состоянии армии в целом.
На самом деле, назначить Кая главой войска Верховной луны стало лучшим моим решением. Он всегда сражался так яростно и отважно, словно являлся истинным Богом войны и несмотря на всё его безумие, он являлся лучшим выбором из всех, что я могла сделать. Задержав ладонь на его лице, я выпустила пурпурный луч, очищающий его кожу и наполняющий энергией.
Так-то лучше. Теперь ему удастся восстановить силы гораздо быстрее, ведь не известно, когда на нас нападут воины измерения Вечной тьмы, под предводительством рыцаря Вариуса. Наверное, я боялась его гораздо сильнее, чем пыталась показать, да и в целом, мне жутко не хотелось признавать тот факт, что Вариус способен навредить семье Верховной луны. А он, безусловно, сделает это.
– Прости. – слегка растерявшись, синеглазый блондин вскочил на ноги и, в свойственной ему манере передёргивания плечами, вызвал небольшой энергетический поток, поправляющий одежду. – Мы встретили много воинов Теневой луны и повстанцев измерения Вечной тьмы.
– Пора уже дать всем измерениям упрощённые названия, а то язык ломается от разнообразия «тьмы» в наших жизнях. – обернувшись к окну, я прорисовала магические треугольники раскрытия измерений, и пелена Эфемерной реальности рассеялась, показав масштабы разрушения, что претерпели миры Праносталь. – Как наши войска?
Высотки были надкушены драконами, а какие-то и вовсе полуразрушены их крыльями. Вот, что значит – быть частью совершенно иного мира. Эти рептилии слишком большие и не могли комфортно перемещаться среди строений современных городов смертного мира.
– Они держат оборону и пробираются к сердцевине Праносталь. Если всё пойдёт так же хорошо, то мы сможем пробудить Первородный Дух спящего Лотоса в ближайшие недели.
– Сад души Амтары очень сложный и необходимо быть аккуратными, ведь заселение его просторов душами смертных чрезмерно… Даже по меркам Белой луны. Необходимо продумать каждый шаг. Только одна её рука, высвободившись из заточения сна, способна уничтожить оболочку, которую люди считают своей планетой.
– Моя королева, мы обещали тебе, что мир людей не пострадает. Мы успеем переместить Амтару до того, как планета подвергнется уничтожению.
– Что с её супругом?
– Здесь дела обстоят сложнее. Сад Дарсандуса раскалился до своих пределов, и мы едва сдерживаем пробуждение Солнца, ведь его трещины уже невозможно залатать ни одной печатью, известной нам.
– Получается, что Дарсандус пробудится намного раньше, чем Амтара. – Ух, не хотела бы я разбираться с ним первее, чем с этой истеричкой, поглощающей знания людей для своего восстановления. – Неприятная новость. Амтара начала своё пробуждение не более десятка лет назад по времени смертных, и человечество уже заметно потеряло в развитии, а взрослые особи и вовсе приравнялись к уровню подростков, которые стали превосходить их по опыту и рассуждениям. Страшно представить, что произойдёт, когда Дарсандусу потребуется пища.
– Не о пробуждении его нам стоит переживать, а о том, что он с лёгкостью может уничтожить Праносталь, пусть и не от истинного желания, а по нелепой случайности, но мы не сможем противостоять ему.
– Сможем.
– Ты свихнулась, если хочешь пробудить Первородный дух Мунь Яо и Тань Шань! – сойдя на крик, Кай даже не заметил, как схватил меня за плечи. – Не думай даже об этом!
– И куда подевалась вся твоя учтивость? – усмехнувшись с его наивной заботы и положив ладонь на горячую щеку, я непроизвольно улыбнулась. Душа Кайонамфера всегда вызывала во мне самые тёплые чувства, но его забота являлась удушающей. – Я буду в порядке, а Димисар защищён.
– Нэйя Шэдов уже выпустила Первородный дух своей души, и все мы прекрасно знаем, чем закончилась её история!
– А кто сказал, что её история закончилась?
– Высвобождение Первородного духа не может остаться незамеченным для носителя.
– Меня защитит Бэгги, а моего супруга Жемчужинка. Не переживай, Кай. Мы способны постоять за себя и наши фамильяры души всегда станут стеной, укрывая от любой атаки.
– Даже фамильяры не способны оградить вас от того, что может пробудится с Мунь Яо и Тань Шань.
– Фамильяры души! – меня злило его упорство в нежелании придавать значимость различиям некоторых понятий. Кажется, ему проще придумать новые названия, чем запомнить отличия. – Перестань оскорблять великих Духов силы!
– Ой, простите, ещё не взращённые духи Чёрной пантеры Бездны Пустоши и непокорной драконихи Жемчужного замка могучего Первородного лотоса. – Кай демонстративно поклонился и, скривив недовольную гримасу, материализовал в руках серебряный кубок. – За вас!
– Пожалуй, я позволю им в момент своего возрождения поиграть с тобой.
– Почту за честь! – Кай злился, ведь хорошо понимал, что я не изменю своего решения и никто не сможет повлиять даже на отсрочку исполнения этого плана. Я прекрасно знала, что Дух огня не хотел терять никого из нас, но мы не оставляли ему выбора. – И давно вы это решили?
– Не забивай себе голову нашими решениями, прошу. Сосредоточься на Амтаре и Дарсандусе, ведь Солнце рано или поздно, начнёт поглощать живительные силы смертных. Мы не можем позволить этому случиться.
– Хотим мы признавать подобный факт или нет, но это уже происходит на протяжении нескольких лет. Высший Дух огня давно поглощает силы жителей Димисар, а в их число входим и все мы, моя королева.
– Ты прав, я не хочу признавать его влияния на Тримирие и Верховную луну, – тяжело выдохнув, мне так и не удалось набрать свежего воздуха и это вызвало спазмы. Переведя взгляд в окно, я увидела, как драконы Белой и Теневой лун сжигают башни Нью-Эджена в Праносталь Эфемерной реальности. – Но мне придётся.
Когда Праносталь окутали три измерения, привычный уклад энергий изменился настолько, что даже спустя сотни лет мы так и не научились контролировать вибрации этих противоположных сил.
– Возможно, и не… – неожиданно появившиеся вспышки ослепили и не позволили Каю договорить, притянув внимание на себя.
– Гавриил пал в Нью-Эджен, – окровавленный Святослав влетел в пентхаус, материализовавшись из яркого синего свечения, заполнившего морозной свежестью пространство – и встал на защиту смертных того измерения.
Давненько этот пернатый не был так напуган. Мы ступили на неизведанную тропу, ведущую к череде пугающих составляющих. Я видела Свята в разных ситуациях и знала все его реакции, но сейчас он не был похож на самого себя. Фиолетовые глаза пронизывали золотистые прожилки, а зрачки раздвоились.
Он увидел что-то настолько шокирующее, что едва контролировал сердцебиение, а пульсирующая по венам золотая ангельская кровь загустела.
– Что случилось? – я ненавидела общаться в сознании, но Свят не доверял никому, а Кая и вовсе презирал. – Тебя как будто искупали в ванне с кровью.
– Все улицы кишат тварями из междумирий. – он отряхнул одежду, и багровые капли украсили белоснежный ковёр. Супер! Теперь предстоит платить за нашу неряшливость.
– Их не должна была затронуть война Трёх измерений. – кожа ангела начала светиться, и это вызывало дискомфорт.
– Мы в жопе, королева Верховной луны! – Наш стиль общения, совмещающий высокопарность, жаргонность и обсценную лексику давно стал визитной карточкой семьи Верховной луны. К нам долго привыкали, нас не понимали, но никто не осмеливался противоречить, в конце концов, приняв нас такими.
– Давно ты меня так не называл.
– Ну, вот назвал же. – для Свята этот титул означал гораздо больше, чем чин и роль в иерархии. – Они падальщики! Просто уловили момент, чтобы вдоволь пожрать.
– Но зачем это Гавриилу? – я не понимала, почему те, кто никогда прежде не вмешивались, вдруг проявили заинтересованность в делах Димисар. Аэростальцы всегда волновались лишь за собственные пернатые шкуры и оставались в стороне при любых конфликтах.
– Думаю, он решил перестать быть бесправным послушником Аэросталь. – ангел пытался восстановить силы и образовал вокруг себя полупрозрачные крылья.
– А, быть может, не потерпел славы Люцифера, вставшего на защиту смертных измерения Вечной тьмы и Михаила, занявшего место защитника измерения Всепоглощающего света. Эти братья славятся своей враждой во всех религиях и летописях Димисар. Не удивлюсь, если и здесь они решили попросту помериться рангом своих крыльев.
– Не уверен, что тут замешены соревновательные мотивы, – Кай усмехнулся и протянул ангелу свой кубок. – Выпей лучше и успокойся. Тяжёлые деньки начались.
– Словно когда-то они носили иной характер. – сквозь зубы прошипел Свят и, к удивлению Кая, опустошил кубок.
– Тебе необходимо вмешаться в происходящее, ведь дальнейшее сохранение нейтралитета от королевы Верховной луны не приведёт ни к чему хорошему. – Святослав не мог понять мою позицию и злился на бездействие.
– Война Трёх измерений не имеет отношения ко мне, Свят. – Конечно же, я врала, ведь попросту не хотела признавать свою причастность к началу этого сопротивления и слияния измерений.
– Пророчество изначально говорило о войне Трёх измерений, как о последствии возрождения души Первородного.
– Я не Первородная!
– Отсутствие печати не говорит о том, что ты перестала являться Первородной.
– Давай не…
– Королева! Принц Времени попал в ловушку трёх измерений! – взволнованная и взъерошенная Динь вылетела из очередного портала, сбив несколько ваз с сухоцветами. – Даркус напал на Золотой сад и, застав врасплох всех, поглотил Кёнифана в лабиринт измерений. – ей с трудом удалось восстановить дыхание и, наконец, придя в себя, она выпрямилась.
– Что? Все три осколка оказались рядом с истинным духом принца Времени?
От этой новости я едва не пошатнулась.
Мне нельзя показывать обеспокоенности, но скрывать свои эмоции в последнее время удавалось всё труднее.
– Да, моя госпожа. Прошу простить меня, я не смогла уберечь седьмого принца от посягательств тёмных сил. – маленькая и хрупкая девчушка упала на колени, стараясь показать своё искреннее сожаление, но все присутствующие тут понимали, что даже попробуй она вмешаться, в лучшем случае лишилась бы своих серебряных крыльев.
– Однажды он уже застрял в лабиринте измерений и чуть не погиб, но тогда шла охота на осколки наших душ… Сейчас же… Как мы сможем его спасти? – меньше всего я хотела думать об опасностях, подстерегающих Кёни.
Как же прекрасно завершался этот день.
Навалив на меня кучу всевозможных новостей и незапланированных проблем, энергии этих суток превратились в тягучий поток токсичности. Забавно звучит. А ведь я действительно уже привыкла планировать всё, в том числе и неприятности, что могут возникнуть, выделяя для них необходимое время в расписании. Я не могла даже предположить, что Кёнифан повторно попадёт в ловушку. Ему я всегда доверяла больше всех. Только он умел занимать безопасную зону и сохранять позиции вне основного эпицентра событий, концентрируясь на доме Верховной луны.
– Моя королева, – неуверенная интонация насторожила – есть ещё кое-что. – повинная голова Динь буквально притянулась к полу. – Всадник Смерти и Дух Истинной тьмы ранены… и… – то ли от испуга, то ли от страха она упала на пол и закрыла глаза ладонями – застряли в Эфемерной реальности.
– Что ты сказала? – переместившись за долю секунды и схватив её за плечи, я подняла Динь на ноги и, всматриваясь в испуганные розовые глаза, с ужасом понимала, что это суровая действительность.
– Генералы доложили, что в поисках Печали и Счастья, Артэс и Тиан попали в ловушку, из которой едва смогли выбраться.
– Почему они вообще отправились на поиски Босона и Налина? – Я не понимала, какого ответа хотела дождаться, ведь Динь не могла знать того, о чём я спрашивала. – В этом рождении эти двое старались держать нейтралитет и не вмешивались в наши сражения. Они просто жили своей жизнью.
– Насколько мне известно…
– Мы не хотели говорить тебе, – Свят и Кай переглянулись, позволяя друг другу перехватить инициативу – но все потомки детей Новолуния уже несколько месяцев получают тревожные послания. – голос Кая дрожал и, произнося каждое слово, он как будто бы отдалялся, в надежде как можно быстрее исчезнуть из пентхауса.
– Просто нам показалось, что у тебя и без этого много тревог, – поймав на себе мой яростный взгляд Свят пошатнулся и, споткнувшись, упал на спинку дивана, перевернувшись через которую оказался на полу.
– Значит, вы сговорились за моей спиной, и позволили себе держать меня в неведении?
– Наверное, нам лучше вернуться к своим обязанностям… – Кай помог Святославу встать и дружелюбно улыбнулся, надеясь, что я так легко отпущу их.
– Стоять! – прорычав сквозь зубы, я замахнулась руками, образовав янтарную сферу со множеством кристаллов, готовых вонзиться в каждого. – У меня для вас подарочек!
Яркий свет ослеплял, а опустошение, что я испытывала из-за полученных новостей, вызывало ужас. Мне просто хотелось хотя бы на небольшой отрезок времени не думать о тех сражениях и кровопролитиях, что происходили в трёх измерениях. Мы так долго находились в пограничном состоянии, что сроднились с ним, совершенно позабыв о вариантностях нормальной жизни.
Открывать глаза не больно,
больно в свете видеть тьму…
Я скучала по нему, не помня о нём ничего.
В этой тоске происходило то самое разрушение
моего сердца, что не позволяло
здравомыслию взять верх.
Ладно, неважно.Чтобы не происходило во Вселенной, я не имела права откладывать собственную жизнь. Никто не должен позволять обстоятельствам нарушать свои планы, ведь: Смерть не умирает; Начало всего не живёт; Огонь не обжигает; Вода не тонет; Воздух не дышит, а Земля не твердеет… В Димисар всё закономерно. Каждая частица имеет значимость, а её свойства не способен перенять никто другой, как ничто не впитает и эти отличительные особенности.
Несмотря на весь творящийся хаос в трёх измерениях и энергетические всплески, мир смертных двигался в прежнем русле. Огни ночного города манили, но я знала, что смогу насладиться этим видом в полной мере, лишь закончив интервью. Это была та самая точка, и нам было необходимо её поставить, чтобы обрести долгожданный покой, о котором мы грезили десятки тысячелетий, затерявшись в бесконечной череде перерождений. Я хотела просто закрыть уже зачитанную до дыр книгу и, открыв чистый блокнот с белоснежными страницами, начать писать новую историю. Историю жизни, без оглядки на прошлое, которое превратило наши души в решето.
Эти три года выдались тяжёлыми настолько, что я до сих пор не научилась дышать полной грудью, продолжая делать это урывками. Обычная человеческая жизнь банальна и проста: необходимы жильё, зарплата, еда, кто-то рядом, здоровье и ощущение счастья, позволяющее данному самообману длиться до последнего вздоха. Жизнь человека проста – прими решение и следуй выбранному пути. В людском бытие нет нерешаемых уравнений, как не существует и ни одного сложно составляющего элемента. Просто живи, следуя мечте, а не разлагайся. Просто будь, а не кажись. Но даже это для смертных – непосильная задача. Знаю, на своей шкуре смогла прощупать в полной степени. Но моя жизнь – намного запутаннее и состоит из множества неизвестных, которые делают её труднодоступной для восприятия. Моя жизнь – цепочка решений, принятых в прошлых воплощениях, и ответственность за выбор, сделанный в момент зарождения души.
Как бы это ни было тяжело в настоящем, я ни о чём не жалела, ведь любые действия в прошлых жизнях, наконец, привели в объятия того, для кого была создана моя душа. Ни одно испытание, через которое нам пришлось пройти, ни один жизненный урок, что ранил и заставил сомневаться в собственных силах, ни всё то бесчисленное количество тренировок, занятий и бессонных ночей – ничто из этого не смогло отдалить нас, а, напротив, благодаря этому мы научились сражаться за собственные ценности. Эта смертная реинкарнация смогла сделать нас сильнее тех, кем мы были рождены в изначальной своей ипостаси.
– А… – растерянность на лице Малисы забавляла, ведь кому-кому, а этой девчонке давно было пора привыкнуть к непостоянности нашего настоящего. – Анадж, – чем-то недовольная Мелочь стояла на входе в пентхаус и косилась в сторону двери, – пришёл журналист. – Я хорошо знала это выражение лица – тотальное разочарование в происходящем вкупе с подавляемой злостью.
В такие моменты зелёно-жёлтые глаза этой девчульки отражали яркие лампы и выглядели неестественными для смертных, а её мелкий носик мгновенно искривлялся, демонстрируя нежелание принимать происходящее. В такие мгновения эта коротышка выглядела шкодным, недовольным ребёнком, которому отказали в покупке желаемой сладости.
Лиса уже давно перестала скрывать эмоции, научив окружение принимать её всецело и не задаваться лишними вопросами. Умная девочка. Смелая. Она достаточно сильно повлияла на наши твердолобые характеры, закалённые многовековыми тайнами и ложью, научив слушать и слышать. В принципе, все мы уже знали друг друга настолько хорошо, что любые вопросы и вовсе теряли смысл. Одного взгляда хватало, чтобы понять суть дела и сориентироваться в происходящем.
– Хорошо, пусть проходит… – Я не до конца понимала, чем вызвано недовольство на этом личике, но отчётливо знала, что будет жарко.
Ничего не происходит с нами просто так или по случайности, а значит, внесённые изменения в книгу судеб были вызваны очередным вскрытием загноившегося нарыва, с которым предстоит разобраться в скором будущем.
– Это не тот журналист, о котором мы договаривались, – сквозь зубы прошипела она, проходя в комнату и не дожидаясь нашего гостя даже ради приличия и норм этикета. – Сина будет, скорее всего, в ярости от замены.
– Не тот, которого я выбрала? – хм, надо признать, меня удивил факт спонтанности. Подобного с нами не происходило очень давно, ведь Лиса упёрто просчитывала любую ситуацию если не на десять шагов наперёд, то на парочку однозначно. – И даже не тот, с которым ты вела переговоры? – Я знала, что она подготовила запасной вариант интервьюера, так как мой выбор не вызвал у неё доверия изначально.
– Да. Пришло нечто иного формата, – Лиса скривилась и указала на медленно входящую в комнату девушку азиатского происхождения. Это вызвало растерянность, ведь я выбрала мужчину сорока лет, занимающегося биографиями и исследованиями паранормального со стажем работы более пятнадцати лет. – Я боюсь, возникнут проблемы с менталитетом.
Мелочь опасалась, что это могло быть провокацией, ведь азиатская пресса относилась ко мне предвзято ввиду ряда причин, и, даже несмотря на то, что у нас были миллионные контракты практически с каждой страной данного, так сказать, округа, меня не радовал факт интервьюера оттуда.
– Не возникнут, – брюнетка смело встряла в диалог и практически взмолившись посмотрела на меня. – Не возникнет никаких проблем, клянусь. Мой парень заболел и…
– Попросил вас выполнить его работу, – я прервала её сразу же, ведь вспомнила десяток сценариев подобного содержания. – Проблема немного в другом… Я выбирала максимально дерзкого и наглого журналиста, способного задать любой вопрос и обнародовать любую правду. При всём уважении, но ваша медлительность и неуверенность заметна с первых секунд. – Мне не очень-то хотелось её оскорблять, но подобного рода самоуправство я терпеть не могла. – Едва ли…
– Я смогу! – в одно мгновение её взгляд стал дерзким, и, к моему удивлению, она смотрела прямо в мои глаза без какой-либо примеси испуга и сомнения. Без стеснения и страха. Это увлекало. – Меня зовут Синьхуа. Раз цель этого интервью – создание биографии, начнём с главного факта вашей жизни… – она открыто бросила мне вызов. – Как вы заполучили и влюбили в себя мировую знаменитость, оставившего ради вас свою группу и карьеру в прошлом? – вопрос, к которому я не могла быть готова с первых секунд встречи… Но именно эта дерзость и смогла меня заинтересовать.
Ещё не сев за стол, она заставила меня забыть про убеждения, что были вбиты в мою голову относительно воспитанности этих национальностей, и стереть из памяти все те многочисленные малоприятные беседы с журналистами, жаждущими моей крови и сенсации.
– Так, дамочка! – Лиса уже была готова выпроводить её прочь. Я видела, как вздымаются её рыжие волосы, уничтожая очередную попытку укладки. Этой девчонке никогда не удавалось продержать аккуратную причёску дольше двух часов, что стало неотъемлемой частью образа. – Брюнетика не трогать!
Удивление стало синонимом этого вечера, ведь Мелочь никогда не заступалась за моего супруга и, уж точно, не выгораживала его, отстаивая честь. Для неё было свойственнее скорчить ему насмешливую рожицу или, пока он отвернулся, насыпать в еду тройную порцию перца. Да что угодно! Кроме дружелюбного приветствия и поддержки. Я бы даже не удивилась, если бы малая ему покрасила волосы, пока тот спит.
Пусть Синьхуа и выделила главный фактор моей биографии, в таком контексте я не могла поспорить, ведь моя жизнь действительно крутилась вокруг него и нашей многовековой склейки. А для смертного мира я была обычной выскочкой, добившейся успеха на везении, но сумевшей забрать у них айдола, ставшего их Богом. Пусть я и хотела возразить и сказать, что это не так… Не могла. Мы были едины и с момента нашей встречи отодвинули всё на второй план, развиваясь как совместно, так и каждый в своём направлении, но прошлые цели действительно потеряли значимость. Мы нашли множество новых направлений, которые общество не всегда принимало с готовностью.
– Оставь её, Лиса. Я отвечу на этот вопрос, а с вменяемостью последующих разберёмся по ходу. – Меня заинтересовала её сущность, которая сканировалась настолько легко, что даже скучно, но при этом было что-то мне непонятное до конца. – Синьхуа, что вы знаете обо мне?
– Вы за три года стали основателем многомиллионного бренда, известного по всему миру. У вас хорошая по качеству линейка одежды, парфюмерии и косметики. Никто не знает, из какой вы страны, и по вашей внешности можно определить лишь… – она запнулась, – многонациональное кровосмешение. Имя менялось трижды, то ли из-за влияния стран, где публиковалась ваша серия книг, то ли из-за отношений с мужчинами. – Сказав последние слова, она заметно смутилась и замолчала.
– То ли оттого, что возникала надобность его трансформировать, – я вздохнула, не пытаясь скрыть своего разочарования. – Моя жизнь складывалась этапами, и иногда, чтобы перечеркнуть прошлое, приходилось менять и собственную идентичность. – Радовало, что она додумалась включить диктофон. – Моё имя означает «вечность», и в этой вечности я и пребывала, пока не встретила…
– Брюнетика? – Синьхуа передразнила Лису, намешивающую моктейли, даже не заметив, что по-панибратски перебила меня.
Странно, но запах этой журналистки был знаком. Я улавливала нотки пачули и отдалённого дуновения лунного бриза, который всегда пропитывал представителей лунных семей. Только энергетика была совершенно сбитой и как будто бы зашифрованной. Её чёрные волосы, хоть и были аккуратно завязаны в хвост, постоянно оказывались на лице, словно пытаясь скрыть голубоватый отлив карих глаз.
– Его самого. С ним я впервые взяла имя, положенное женщине после замужества. Именно подобное принятие законов смертного мира и привело нас в это место, время и город. Именно эта смена имени стала предвестником всех слухов, статей и того хаоса, что возник в мире. Мы пошли против правил, чтобы получить возможность быть вместе, и от многого отказались, чтобы жить так, как того хотели, не думая о нашем статусе и том влиянии, что оказываем на социум.
– Ваше влияние на социум иногда выходит за рамки. Если честно, я никогда не встречала подобного явления. Вы просто вдруг возникли, став единым целым, и перестроили устои, которые были основой не одно десятилетие.
– Никто из нас не встречал. Просто в один из дней нам пришлось смириться с тем фактом, что любое наше слово и действие становится чем-то значимым для многомиллионного сообщества. Когда мы научились жить с этим, то пошли дальше и научили весь этот человеческий муравейник понимать, что для нас двоих мы всегда будем на первом месте и не позволим никому вмешиваться в личную жизнь, а уж тем более диктовать какие-то там условия. Теперь наше влияние нацелено на улучшение мира и реставрацию того, что надломлено или же вовсе разрушено.
Ответ устроил Синьхуа, но она делала вид, что совершенно не заинтересована в сказанном. Её выдавало лишь голубое свечение в глазах, которое появлялось в момент удовлетворения происходящим.
– Я жду ответа на первый вопрос. – Мне понравилась её интонация. Неприятно признавать, но эта журналистка начинала мне немного нравиться.
– У меня не было цели влюбить его в себя, как не было и цели познакомиться с ним в качестве кумира. Он никогда не был моим айдолом, но всегда восхищал. Многие считают знаменитостей кем-то не из мира смертных, отчасти это является правдой, но не в тех масштабах, что были затронуты нами. Мы всегда были равными друг другу если не по статусу мира людей, то по уровню развития душ. – Получив долгожданный моктейль от Лисы, я удивилась её молчаливости. Мелкая просто совершала какие-то действия, как будто бы пытаясь этой видимостью скрыть внутренне волнение. – Так получилось, что мы изначально были предначертаны друг для друга, а, соответственно, у нас не было ни одного шанса не встретиться.
– Романтично, но пафосно… – журналистка держалась довольно высокомерно, и это начинало вызывать уважение. В моём присутствии большинство людей терялось и путалось в произносимых речах, превращаясь в легкоуправляемых кукол. Но не она. Её взгляд был уверенным и даже дерзким. Она, возможно, даже была приближена ко мне по Первородной силе духа.
– А вы решили говорить со мной лишь об отношениях, которые и так ни перед кем не скрываются вот уже как год. Глупо. И не имеет смысла.
– Ваша любовь вспыхнула вопреки всем законам и правилами. Вы сами это выше подтвердили. За считаные недели ваши отношения заполонили все таблоиды. Скорость, с которой всё развивалось… – Синьхуа пыталась найти подходящие слова и делала это столь явно, что я начала улыбаться. – Но вы нигде не говорили о своём знакомстве. Учитывая, что вы с разных частей нашей планеты… Это куда интереснее того, что сейчас происходит в ваших уже семейных взаимоотношениях.
– Остановимся на этом, – я усмехнулась. Недооценила я желание смертных копаться в чужом белье. – В нашем с ним понимании времени нет тех стереотипов, что присутствуют у большинства людей, а оттого и скорость, с которой мы живём, отличается от общепринятой в социуме. На многое у нас часто не хватает времени, и это, как правило, самые обычные вещи для всех вас, а что-то присутствует в расписании на постоянной основе и это то самое, чего не хватает обычным людям для достижения поставленных целей. Мы не торопились жить. Мы просто всегда жили и продолжаем жить вне каких-либо временных ограничений. Так что закончим тему скоростного развития наших отношений. Мы и так достаточно открыты публике и стараемся не скрывать каких-то важных моментов.
– Вы уже приняли решение в какой стране, городе обоснуетесь и, так сказать, создадите уютное семейное гнёздышко?
– На данный момент это недоступная роскошь, – я вспомнила стены нашей виллы, и улыбка непроизвольно появилась на лице. – Дом там, где нам удаётся оказаться вместе. Расписание настолько плотное, что даже обстановка в нашем самолёте и автобусе уже напоминает домашний интерьер. Так что… – усмехнулась, от понимания, что хочу получить на завтрак запечённый сандвич, приготовленный им на только отремонтированной кухне. – Мы несём наш дом в сердцах, и он путешествует вместе с нами по всему миру и Вселенной в целом.
– А если бы это стало доступным?
– Совершенно точно это был бы потрясающе красивый остров вдали от любопытных глаз.
… Или планета, или специально созданный для нас мир. Так много вариантов, но лишь один из них идеален – Верховная луна.
– Бремя популярности настолько тяготит вас? – её вопросы были интуитивны, и это забавляло. Я не могла просчитать наперёд, что же выйдет из нашего диалога.
– Нет. Это был мой осознанный выбор, и я точно знала, куда и на что шла. Глупо было бы жаловаться на все сопутствующие успеху ограничения и обстоятельства. Каждый, кто заходит на тернистый путь популярности, отчётливо понимает, какие лишения ему предстоят.
– Ваш успех, скорее, феномен, Анадж, чем правило. Я никогда не видела столь мощного и стремительного взлёта. Даже в отношениях со знаменитостями партнёры не достигали таких высот.
– Хм… – я услышала смешок Лисы на заднем фоне, но не придала этому значения. Вот-вот Важная мелочь взорвётся, и тогда всем достанется по полной.
– Просто я была рождена для этого, и вся моя жизнь оказалась подготовкой к тому, что я переживаю сейчас. У некоторых просто нет иного выбора, и они приходят в этот мир для того, чтобы изменить всё вокруг себя. Просто у всего свои тайминги и временные интервалы, которые необходимо терпеливо выждать, чтобы обрести долгожданное место в этом мире.
– …И мир в целом, – Лиса неожиданно прошипела сквозь зубы эти слова с таким нетерпением, словно злилась на нарочно заниженную значимость сказанного мной.
– Простите? – естественно, Синьхуа не могла оставить это незамеченным. – Что вы имеете в виду, Лиса?
– А то, что Анадж в прямом смысле занимается перепрограммированием сознания, а её творчество помогает видеть мир иначе и стремиться к мечтам! Она делает так много для людей, но всех волнуют лишь её отношения… – Лиса огорчённо посмотрела на меня, – …с брюнетиком. – Мелочь резко подскочила и поставила перед нами на журнальный столик бутылку шампанского и бокалы. – Почему вас не волнует то, сколько прекрасного они оба делают для людей в целом и что несут своим творчеством? Неужели куда важнее натянутые журналистами ярлыки и истории а-ля золушка? Анадж – ни черта не золушка, и она, совершенно точно, была рождена на одной ступени с тем, кому вы так привыкли поклоняться. По этой причине вы не желаете принимать его выбор в виде девушки, пришедшей, как, опять-таки, кажется вам, из ниоткуда.
– Я ничего такого… – Синьхуа смущённо опустила взгляд, – не имела в виду. Вы же понимаете, что…
– Мы всё понимаем, – Лиса говорила достаточно резко, и это выбило журналистку из темпа, – а вот вы, заявившись на интервью, задаёте неуместные вопросы, дамочка. – Наполнив три бокала, Лиса откинулась в кресле, скрестив руки на груди. – Без алкоголя, как выяснилось, ничего не выйдет. – Мелочь взглядом указала нам на бокалы, намекая на необходимость снять напряжение. – А теперь предлагаю, наконец, начать настоящее интервью с теми вопросами, что подготовил ваш бойфренд, на чью замену вы имели наглость явиться.
– Простите, – Синьхуа суетливо начала рыться в сумочке и, достав помятый лист, кажется, с облегчением вздохнула. – Ваш путь начинался с эзотерического телешоу и привёл к невероятному творческому успеху в качестве писателя и автора песен в достаточно своеобразной тематике. В чём секрет этого взлёта? – Вот тут я уже узнала стиль Лисы в её дрессировке прессы и отшлифованных вопросах. Уверена, что она дня два доставала дядьку, так и не дошедшего до нас, тематикой и направленностью вопросов, которые он имеет право задавать, а ещё дольше давала ему наставления о запрещённых темах.
– В банальном трудолюбии, уверенности в собственных силах и магической составляющей нашей Вселенной, – неожиданно изменённый градус общения и направления диалога заставили меня улыбнуться. Я не была против говорить о моём муже, ведь он был достоин того, чтобы его имя звучало повсюду, но целью интервью было – приоткрыть завесу тайны вселенной Димисар и начать погружение мира смертных в многослойную истину.
– Магической?
– Синьхуа, вы замечали, что успеха добиваются избранные, среди которых есть те, кто, безусловно, талантлив и находится как будто за пределами человеческих возможностей? И есть те, кто расположился на той же вершине, но не обладает даже минимумом навыков, а о каких-то талантах, кроме, разве что, завышенного пафоса, говорить и вовсе не приходится.
– Никогда не задумывалась, но… – она вспоминала примеры, – таких звёзд полно по всему миру.
– Именно. Это и есть та самая магическая сторона, о которой я упомянула ранее.
– Контракты с дьяволом? – она непонимающе скривилась, а Лиса залпом опустошила бокал.
Мне казалось, что Мелочь сейчас начнёт шипеть и возмущаться, но она сдерживалась.
– Всё немного сложнее, а тому, кого вы называете дьяволом, нет дела до человеческого мира. – Теперь и мне захотелось шампанского. Взяв бокал, я непроизвольно облизнула губы, неожиданно осознав, как давно не питалась необходимыми мне энергиями. – Контрактами на исполнение желаний и продажей душ занимаются обычные демоны, даже не высшие. Именно благодаря таким сделкам высокомерные бесталанные выскочки и добиваются признания.
– А как тогда истинные таланты пробиваются на вершину, если там много так называемых контрактников?
– Талант присущ бессмертной душе, что переродилась в теле человека, и именно эта душа возносит физическую оболочку на Олимп.
– О какой душе идёт речь?
– О той, что проявляется с самого рождения и своими талантами выделяет носителя среди остальных, – улыбнувшись, я намеренно сверкнула глазами, ведь знала, что синие искры придают мне некий шарм, но человеку я показала их впервые.
Что ж, игра началась… Теперь у смертных нет шанса остаться в неведении, а все мы, наконец, выйдем из тени. Теперь люди будут понимать, с какими силами контактируют и кому поклоняются.
Именно сегодня я открыла дверь каждому, кто желает познать правду и не оставила ни единого шанса скрыться от неё тем, кто стремится пребывать в неведении.
С этого момента мир никогда более не будет прежним.
ГЛАВА 1. НАЙДИ МЕНЯ
В этой комнате время течёт по-другому
И замирает, когда покидают её.
В этом доме и жизнь вся идёт по-иному,
Но не заменишь сей быт ни на что.
Существует теория, что у каждой души, зародившейся в этой Вселенной, есть душа-близнец, и именно с ней они на протяжении всех своих рождений и трансформаций проходят череду испытаний, сливающихся в мучительный путь одиночества, который в итоге и является их проводником в объятия друг друга. Эта теория была рассказана многими Бессмертными и передаётся из уст в уста каждым почтенным Долголетом. Путь одиночества превратился в оправдание неспособности обрести партнёра, став своеобразным статусом фарса.
Даже в современных реалиях мира, где мистика лишь модный тренд, смертные продолжают верить в так называемое «близнецовое пламя», посланное свыше. Да, допускаю, что люди запутались в том, что считают истиной и что вообще подвластно их пониманию, но прописывать нечто сверхъестественное на страницах истории мира, где нет ни капельки магии – смешно.
Смешно для таких, как мы. Смешно для такой, как я.
В умах смертных вера и безверие слились в единое целое, сводящее с ума каждого из них. Молиться незримым Богам или быть закоренелым атеистом, призывающим Богов находясь на грани смерти. В этом всём и заключено скудоумие нынешнего менталитета – сюрреализм желаний, контрастирующий с обыденностью. Непринятие того, что и без того заложено в ДНК, но так манящее к себе рациональный ум неверующих, стремящихся прикрыться понятием о науке.
1–1 Я ВПЛЕТАЮ ТЕБЯ В ДУШУ
POV: АНАДЖ
Я ворвусь в твои сны, словно буря,
Разрушая все стены, что ты возводил.
Через сны, на бумаге твою нежность рисуя,
Воссоздам мир волшебный, что в тени ты сокрыл.
Дата:
23 сентября 2023 года
– период смертного исчисления
Местоположение:
мир Праносталь, город Мэджик-Стил,
дом Анадж Ли Рэйвен Филс
Мы требуем нормальности в моментах неимоверного безумства и хаоса, опасаясь полной утраты контроля над обстоятельствами. Мы ищем необычности в повседневных заботах, пытаясь придать значимость чрезмерно заурядным бытовым вещам. Именно такие несуразности и делают нас людьми, проживающими свои жизни в поиске комфорта. Не знаю, мне кажется это чем-то, совершенно утратившим изначальную смысловую нагрузку, ведь смирение и принятие окружающей действительности и есть то немногое, что дано человеческому виду.
Как правило, любая попытка что-либо изменить приводит к ещё большему бардаку, а потому иной раз проще заморозить все свои амбиции и плыть по течению. Не каждый способен справиться с последствиями нежелания жить по общепринятым правилам социума. Я могу допустить, что и сама преследовала подобные цели. Когда-то меня действительно интересовало происходящее вокруг и какое место конкретно я занимаю в иерархии общества. Но не сейчас. В жизни нет ничего такого, что стоило бы столь детального внимания и зацикленности.
Даже осматривая интерьер уютной комнаты, создаваемой неспешно на протяжении чуть ли не двух лет, я испытывала лёгкую грусть. Мне стало безразлично всё вокруг. Уйдя в работу и добровольно занявшись реставрацией чужих судеб, я утратила контроль над собственной жизнью, даже в таких простых мелочах, как расположение объектов. Моим домом занималась Алисия, а я, хоть и являлась хозяйкой, чувствовала себя гостем.
– Кто ж дал тебе такое право… – усмехнувшись, я заметила на круглой мраморной столешнице аккуратно уложенное среди сухоцветов письмо.
Я привыкла, что моя своенравная помощница позволяла себе иногда чрезмерное нарушение границ, но сегодня подобное проявление «заботы» как никогда вывело из себя. Тяжело вздохнув, я неохотно прикоснулась к твёрдой бумаге, пропитанной ядрёным парфюмом моей матери. Никогда не любила этот запах, а ещё меньше понимала, как можно наносить нечто подобное на своё тело.
Фу. Брезгливо поморщившись, я замерла лишь на мгновение, окончательно осознав, что не хочу портить и без того не лучшее настроение. Зная, что я не отвечу на её звонки, эта женщина пошла на опережение, заранее оставив Алисии письмо, содержание которого я не желала знать. Хоть, она и была моей матерью, я никогда не чувствовала положенной при данном родстве связи. Мы не понимали друг друга и не могли находиться рядом дольше пяти минут.
Резкий шум случайно включившегося телевизора напугал и вздрогнув, я попыталась найти пульт, но он как будто бы в воздухе растворился.
«Двадцать второго сентября две тысячи двадцать третьего года серия из четырёх торнадо обрушилась на Италию, стихия принесла с собой большие разрушения. Двадцать второго сентября в провинции Милан образовавшийся торнадо срывал кровли домов, переворачивал автомобили, с корнем вырывал деревья.
В коммуне Прегнана Миланезе эвакуировали школу. Торнадо прошёлся и по Боргорикко, провинция Падуя и, дойдя до пика своей активности двадцать третьего сентября, привёл к множеству жертв. Количество пострадавших уточняется.»
Переключение канала и очередная неприятная новость гласила:
«Двадцать третьего сентября зафиксирован смерч в штате Южная Дакота (США), а в городе Баже (Бразилия, Риу-Гранди-ду-Сул) прошёл настоящий градовой шторм, где осколки льда достигали десяти сантиметров».
– И без тебя знаю! – эта энергия часто хозяйничала в стенах моего жилища, но иногда это переходило нормы допустимого.
Повезло же мне оказаться окружённой столь навязчивым обществом, как в физическом мире – в лице Алисии, так и в духовной проекции этой реальности. Даже забавно, что я практически не реагировала на подобные выходки, а ведь когда-то пугалась и пыталась спрятаться от всего этого.
Но от себя и, так называемого дара, не убежишь.
Правда, являлись ли мои способности благословением или же проклятьем я так и не определилась.
Нащупав пульт под подушкой кресла, на котором и сидела, я рассмеялась:
– Нет, ну неужели нельзя спрятать получше. – бурча под нос фразы, на которые никто не способен ответить, ещё острее чувствовалось моё одиночество.
Раздражающие шумы умолкли и лишь расслабляющий, едва уловимый звук треска поленьев в камине напоминал о том, насколько сильно я погрузилась в отшельнический образ жизни. Да, каждый мой день рождения превращался в набор катастроф и катаклизмов, новости о которых вначале шокировали, а потом приобрели статус обыденности. За день до и день после планета погружалась в какой-то хаос и, казалось, разрушение отдавало мне честь, победоносно шествуя по городам и странам, принося жертвенные поклонения. Абсурдность этой мысли уже приобрела статус заурядной шутки, которую то и дело при любом удобном случае бросали вслед знакомые.
– Тоскаааааа… – потягиваясь и пытаясь расслабить спину, я словно мурчала, довольно ощущая, как позвонки встают на место.
Взгляд зафиксировался на стенах, и я почему-то замерла. Едва отличающиеся между собой оттенки пастельных тонов поглотили убранство моего дома, и я уверена, что сделала этот дизайн неосознанно, желая хоть как-то приглушить внутреннюю агонию. Треск поленьев в камине успокаивал так же, как и отстранённые силуэты, изображённые на серо-охровых полотнах. Я как будто заточила себя в замке, выстроенном на руинах одиночества и отрешённости, пребывая в нём добровольно.
Неужели в этом мире может найтись хоть что-то, способное высвободить мою душу из эмоциональной спячки и заглушить внутреннее пламя безысходности? Это состояние настолько поглотило меня, сжигая изнутри, что в какой-то из дней я захотела попробовать стать «как все». Тогда и появились эти оттенки интерьера. Мне вдруг показалось, что такое смирение сможет подарить подобие перерыва и освободить от боли, пусть и ненадолго. Но в итоге я возненавидела небо и запах того мира, в котором была вынуждена существовать среди общества, не имеющего ко мне настоящей никакого отношения. И плевать, что поведение, подобное моему, принято считать ребячеством.
Мы ещё долго будем примерять на себя роли тех детей, что безвозвратно потерялись в реалиях взрослой жизни. Какими бы самодостаточными нам ни хотелось казаться перед самими собой – мы навсегда останемся ранеными детьми, готовыми расплакаться сразу же, как только им не дали желаемое или же, упаси бог, забрали любимую игрушку.
Сценарии всё те же. Вот только ценности игрушек давно изменились. Теперь мы всё чаще путали кого-то живого с неодушевлённым, кого-то незначимого делали центром своей вселенной, а того, кто по-настоящему был способен принести в жизнь что-то ценное и заставить душу встрепенуться, мы обижали и безжалостно растаптывали.
Ведь так было проще. Ведь это закономерность нашего несовершенного мира, не так ли? Кто-то когда-то разрушил в песочнице наш куличик, растоптав вместе с хрупкой конструкцией и наше чувство гордости за создание чего-то, а теперь и мы безжалостно уничтожали и ранили чувства тех, кто открыл нам своё сердце. Так мы доказываем себе, что в том обиженном ребёнке, всё ещё живущем где-то там, внутри, есть чувство гордости и самосохранения, забывая при этом лишь одну маленькую деталь – мы мстим не нашим обидчикам.
Нет. Мы разрушаем невинность совершенно непричастных людей. Мы уничтожаем чувства тех, кто мог бы нас окутать своим теплом и сделать лучше, чем мы есть на самом деле. В глазах этих людей мы были кем-то, кто достоин любви. Были… До момента, когда сами же и не разрушили возможность стать счастливыми.
Думаю, я не была готова повзрослеть в полной мере, ведь иначе мне пришлось бы принять всю пережитую боль, а не пытаться обвинить в первопричинах её происхождения разочаровавшее меня окружение.Та концентрация этого чувства, что растворена в моих венах, способна убить.
Мне действительно страшно посмотреть в лицо всему, что я закрыла за сотнями замков, ведь я не уверена, что в ком-то вообще может быть достаточно силы принять такую дозировку боли, что струится в недрах меня.
Моя душа не в состоянии смириться
с данной в этом рождении жизнью.
Я чётко понимаю свою принадлежность
к совершенно иному миру…
Миру, который ощущаю капиллярами
и к которому стремлюсь, поддавшись инстинктам,
вопреки здравому смыслу.
Появление мурашек на теле в очередной раз стало предвестником чьего-то незримого присутствия в комнате. Что ж, в последнее время ко мне зачастило сразу три гостя, и энергия каждого нащупывалась по-особенному. Этого товарища я любила чуть больше остальных, ведь он хотя бы не вызывал приступа головной боли.
– Опять ты… – устало выдохнув застоявшийся давящий воздух и, сжав переносицу, в этот раз я не испытала облегчения.
Чувство чьего-то присутствия заставляло меня постоянно защищаться, но это происходило скорее автоматически, чем интуитивно, ведь от этого навязчивого гостя не исходило ни капли агрессии. Он просто проникал в мой дом и, изучая его пространство и наполнение в мельчайших деталях, заполнял своей холодной пустотой всё, к чему прикасался.
Мне же оставалось раз за разом принимать ни на что не влияющее решение, которое даже в сознании звучало абсурдно. Стоило мне лишь задуматься о необходимости выставить защитные барьеры, как интерес одерживал верх, и я в очередной раз своим молчаливым согласием принимала его в жилище.
– Опять я. А ты, значит, думала, что сможешь остаться одна в такой важный день? Это неправильно даже для такой отшельницы, как ты.
– Я устала, – начинало казаться, что вся моя жизнь превращалась в пугающую зацикленность. Я чувствовала себя обесточенной. Если бы не такое отвратительное состояние, я бы и не обратила на этого налётчика и всё происходящее никакого внимания. Обыденность, с которой приходилось соприкасаться каждому парапсихологу и эзотерику – не более того.
– Знаю, девочка. Я вообще удивляюсь, как ты всё ещё находишь в себе силы и ресурсы для существования на границе миров, являясь смертной. Это способно убить любого человека, но не тебя. Ты умудряешься выживать там, где нет ничего живого и где нет ничего, способного тебя подпитать, ведь все ресурсы сокрыты в нас – твоих подданных и близких.
– Иногда наша жизнь превращается в своеобразный квест, проходя который, мы, увы, не обретаем тех самых необходимых апгрейдов. Мы просто живём по наитию. Мы просто живём потому, что нам необходимо жить, даже не понимая при этом, для кого и чего. По сути, мы проходим хреново прописанный игровой уровень, после которого не может быть стоящего финала. Предсказуемые до тошноты персонажи, среди которых едва можно встретить достойного… Ни друга… Ни соперника… Скука и однообразие, – увидь кто-то из живых меня, говорящую с самой собой и пьющую бокал за бокалом, точно вызвали бы бригаду скорой помощи. – Интересно, а у тебя так же?
– Я тоже прошёл через многое и так же, как и ты, часто не видел смысла в жизни и во всём происходящем, но мне повезло чуть больше, ведь рядом всегда есть ещё шестеро… Прости, что ты осталась совершенно одна. Прости. Мне так жаль, что ты проходишь через все эти ужасы в полном одиночестве, лишённая нашей физической опоры и ощутимой поддержки.
Уже месяц я не могла найти себе покоя. Мне не удавалось выспаться и отличить мир иллюзий от настоящего, в котором необходимо жить. Я добровольно позволила себе заблудиться среди многообразия вариантностей безысходности, чтобы иметь возможность видеть оправдание собственных неудач в заурядной лени и нехватке времени, ведь именно так принято человеку обозначать застаивание собственного несовершенства среди иных несоответствий навязанных окружающими идеалов. Возможно, и все эти «гости» стали симптоматикой измотанности.
– Увы, в нашей обыденности нет понятий «хорошо» или «плохо». Мы поступаем в угоду собственным желаниям и создаём необходимую лишь для нас одних реальность. Мы не знаем, что есть «зло» и «добро», ведь в нашем понимании это единое понятие получения желаемого результата.
Мы эгоисты. Все мы – эгоисты.
У меня нет ничего, если нет тебя рядом. Мне ничего не нужно из того, что я имею, если ты не разделяешь все эти блага со мной. Всё завертелось слишком быстро, и я даже не успел тогда заметить, как ты стала для меня такой важной. Ты посмела ворваться в привычную реальность, заставив меня переосмыслить всё и перестроить планы на будущее. Теперь и всегда всё было связано с тобой – и в этом заключён весь мой эгоизм.
Мне жаль, что ты так сильно запуталась, но ещё больше я сожалею о том, что ты не понимаешь того, кто я есть.
– Через три минуты мне исполнится тридцать три года, – какая, однако, забавная ирония вышла даже с моим рождением.
Три часа ночи тридцать три минуты – и я перейду в новую фазу, не имеющую никакой значимости для всего того многообразия лиц, которыми я имела глупость себя окружить. Это просто цифры, не несущие за собой ничего. Для меня же через эти тройки открывался портал, который каждый год приводил к повышению магических навыков. Никогда не любила нумерологию, но и отрицать эту тварину не могла. Так уж вышло, что моя жизнь плотно переплелась с ней с самого зачатия. Тут уж мамочка с папочкой смогли постараться…
– Подумать только, но родись я на одну минуту позже, то была бы лишена всех тех способностей и навыков, что делают меня изгоем в мире, где так не посчастливилось родиться. Одна минута – и я была бы совершенно другим человеком. Ха! Возможно, даже мужчиной, – интересно стала бы моя жизнь при таких изменениях проще?
Нет. У меня не депрессия, но так уж сложилось, что, кроме бокала белого полусухого и любимого пушистика, в эту ночь я не желала никого. В моём окружении не было ни единой души, с кем я бы хотела провести это время. Вот такая воистину незначительная хрень – в тридцать три года рядом нет никого, способного разделить твоё «счастье».
– Ну, разве что ты.
– И я рад, что мне позволили находиться с тобой в этот день. Пусть ты и не видишь меня, пусть не можешь услышать моего голоса… Плевать! Я никогда не перестану искать способы докричаться до тебя, моя Луна. Даже мои песни долетят до твоих ушей. Это всё равно произойдёт. Этого не может не произойти. И тогда ты узнаешь, что не была никогда одинока, что мы искали тебя всю нашу жизнь, что стремились к тебе и делали всё возможное, чтобы выполнить условия этого перерождения.
Глоток.Второй.
Треск восковых свечей, решивших вдруг возмутиться.
Я не из тех, кто любил притворство, но именно сейчас, конкретно в данную минуту и в этой ситуации, я была бы рада прикинуться дурой и провести ночь в компании лизоблюдов. Не думаю, что это помогло бы, но хотя бы создало фоновую картину небезразличия. Хотя, нет. Это ложь. И в толпе я спокойно забила бы на всё и всех, уйдя в глубины сознания – тут мне комфортнее. И пусть телефон разрывался бы, ничего не имело смысла.
– Не смогла бы. Ты никогда не могла находиться в обществе тех, кто врал тебе и чего-то не договаривал. «Лучше самое глубокое отравляющее �