Мифы и легенды. Книга 8. Последний из рода Бельских

Глава 1 «Турнир. Первые схватки»

Но вот и настал понедельник. Я проснулся рано, но чувствовал себя выспавшимся и готовым к подвигам. Кстати, Виль уже встала и чем-то звенела на кухне. Вот интересно и чего ей неймется? Есть же ресторан. Зачем возится – то? Но мне почему-то казалось, что вот эта самая кухонная возня девушке явно нравиться. Наемная убийца – повар. Кому скажешь, засмеют.

Приведя себя в порядок, я заглянул к ней на кухню и, честно говоря, испытал настоящий шок. На небольшом кухонном столике, явно предназначенном максимум для дегустации кофе, красовался полноценный завтрак. Омлет, тосты, даже салат овощной какой-то, выглядящий необычно, но очень аппетитно. И в комплекте улыбающаяся девушка. Вот редко она улыбается. Улыбка ей явно идет. М-да. Хотел попенять, что нечего напрягаться, лучше в ресторан на завтрак сходить, а теперь как-то не хочется такое говорить. Вон довольная какая.

– Доброе утро господин! – приветствовала меня моя телохранительница, – я вам вот завтрак приготовила.

– Спасибо, – улыбнулся я в ответ и уселся за столик, и все же не удержался, – а тебе в ресторане еда не понравилась?

– Разве это еда, – саркастически усмехнулась она, – настоящая еда та, которую готовишь своими руками. Вы попробуйте и сравните…

Я покачал головой. Ну, омлет – то и сам себе могу сделать, его вообще тяжело испортить… Однако к концу завтрака я готов был забрать свои слова назад. Вот как это из обычного омлета сделать такую вкусную вещь.

– Я гляжу у тебя талант! – честно признался ей, на что она смущенно опустила глаза.

– Рада что вам понравилось, господин. Лучше же, чем в ресторане? – она вновь посмотрела на меня.

Тут я не стал спорить. Как ни странно, это действительно было лучше, чем в ресторане. Поэтому, когда мы оделись в выданную нам форму и спустились вниз, в этот самом ресторане я пил только кофе.

– Ты решил голодать? – поинтересовался у меня Романов, который только расправился с вполне себе объемным завтраком.

– Уже поел, – сообщил ему.

– Где? В номере? – удивленно уточнил Гагарин, – а зачем?

– У меня личный повар, – кивнул я в сторону сидевшей отдельно от на Виль, – да и лучше там завтракать, а то вон Влада додумается и подсыплет чего-нибудь в еду.

– Эта может, – рассмеялся Романов покосившись на женский стол, где Потемкина рассказывала подругам что-то явно увлекательное и смешное.

Веселишься? Ну-ну. Месть – блюдо, которое подают холодным, уж это я очень хорошо знал. К тому же, чего скрывать, в душе я был очень сильно уязвлён. Вот не думал, что такой «ранимый».

– Тогда на обеде внимательно смотри, чтобы рядом с твоей тарелкой женщин не было, – поддержал его смех Гагарин, – и на ужине тоже.

Я лишь покачал головой и промолчал.

Тем временем появились тренеры, и после их короткого завтрака мы отправились на Арену. На этот раз мы заходили с центрального входа, и я почувствовал себя каким-то актером на кинофестивале. К широким стеклянным дверям, ведущим в нее, проложили красную ковровую дорожку. Ну и первыми по ней проследовали мы, как команда организатор… традиция, в общем, очередная. Народу оказалось вдоль этой самой дорожки весьма прилично и не только журналистов. Мы прошли по ней, сорвав довольно бурные аплодисменты.

В конце дорожки нас встречали Строганов и Сабуров. Точнее сказать, Строганов с несколькими иностранцами. Сабуров стоял чуть в стороне с наушником в ухе и, судя по всему, занимался своим непосредственном делом. Охраной. Пожав руки распорядителю и двум иностранцам, которые оказались представителями спонсоров турнира, мы прошли через стеклянные двери и попали в огромный холл самой Арены, где нас встретили две серьезные девушки в форме, кстати, нашей команды и проводили до раздевалок.

Муравьев отправился сразу на саму Арену, а Гвоздев предупредил, чтобы мы через десять минут были готовы, и он всех ждет.

Как ни странно, даже девушки уложились в это недолгое время и вскоре мы уже вошли на саму Арену, где должен был проходить турнир. Она напомнила мне обычный стадион, только гораздо меньший. Навскидку трибуны были рассчитаны тысяч на семь-восемь зрителей. В центре овальной чаши Арены расположилось поле, на котором и должен был проводиться турнир. Большую его часть занимал сам ринг, – площадка, накрытая силовым куполом с твердым, как мне показалось отсюда, песчаным покрытием. На высоких мачтах висели четыре погромных плазменных экрана, на которых, судя по всему, для галерки будут транслировать бои.

На трибуне, сразу напротив ринга, расположилось пятеро судей, отгороженные от остальных зрителей внушительной железной сеткой. Там же я увидел Строганова. Над ними, судя по роскошному виду, располагалась ВИП ложа, в которой я увидел императора в компании с Аленой Скуратовой. Остальное окружение, в том числе сам Скуратов, сидело чуть в сторонке. А ряд за ними и ряд перед ними были заняты телохранителями, судя по крепкой подтянутой фигуре и похожим друг на друга лицам зрителей их занимавших.

Вдоль силового купола были поставлены лавки, на которых уже сидели участники. А за сеткой, которой, кстати, тоже был огражден весь ринг, на таких же лавках разместились команды поддержки. И надо сказать, что наше появление было встречено весьма бурно. Тут, похоже, явно постаралась Трубецкая.

Мы отправились к своей лавке, которая находилась рядом с лавкой японцев. Тут я встретился взглядом с моим противником и сразу понял, что все предположения, высказанные Наоми и Исидо на счет того, что тот будет биться на смерть, подтвердились. В глазах японца горела ничем не замутненная ненависть. Но продолжалась эта наша дуэль взглядов не больше полминуты, после чего Ямато отвел взгляд и принял независимый вид.

С судейской скамьи поднялся Строганов и зал, словно по мановению волшебной палочки, затих. Тот опять повторил те же слова, что оговорил на жеребьевке, но только теперь передал слово императору всероссийскому Ивану VI, который по традиции должен был открывать турнир. Так что пришлось моему венценосному другу произносить речь. Но Иван не стал сильно заморачиваться по этому поводу, а просто поприветствовал присутствующих зрителей и команды, и выразил надежду, что победит сильнейший. Коротко и ясно…

А потом начались схватки. Моя шла шестой. А так всего, как я понимал, на 1/16 отводилось два дня. 16 схваток сегодня и 16 схваток завтра. Соответственно, мужские и женские схватки чередовались.

Кстати, каждую схватку комментировал местный диктор, чей голос, усиленный динамиками, прокатывался над Ареной и, честно говоря, весьма раздражал. К тому же он представлял соперников настолько пафосно, что мне захотелось сделать жест «рука-лицо».

К тому же, надо признать, что даже на мой непритязательный взгляд, те, что я видел, особой красотой или оригинальностью не отличались. Среди них была одна наша – женская. Меньшикова сражалась с немкой, которая имела какую-то труднопроизносимую фамилию. Что-то вроде Обервалтдшмиттер или похожую. Но вот ее имя Гертруда я почему-то запомнил.

Для Валерии бой оказался достаточно легким. В фехтовании Меньшикова на голову превосходила немку, та пыталась закидать свою противницу огненными шарами, но Валерия легко разметала воздушными вихрями ее довольно слабые огненные снаряды, а затем ловким обманным движение проколола бедной немке бок. Та сразу завалилась на Арену, поднимая руку в знак того, что бой закончен. Тут же появились целительницы и унесли поверженного бойца. Весь бой длился минут пять.

Остальные бои тоже не были затяжными. Не знаю, как так получилось, но пока во всех пяти схватках, свидетелем которых я был, победа была с таким запасом, что это было видно невооруженным взглядом. А сидевшая рядом со мной Виль предугадывала не только исход боя, но и умудрялась предугадывать маневры бойцов.

Но вот пришла моя очередь и я вдруг почувствовал то, чего, как ни странно, не чувствовал до этого момента. Какой-то непонятный мандраж, снять который нисколько не помогли слова партнеров по команде и тренеров. Кстати удачи мне пожелали все, за исключением Потемкиной, которая что-то пробурчала себе под нос.

Я выбрал себе шпагу и вышел на ринг. Да, его песчаная поверхность была достаточно твердой. Мой соперник, появившийся на противоположной стороне, был хмур и сосредоточен. Сейчас в его взгляде, адресованном мне, не было ненависти, лишь холодное безразличие.

Я постарался подавить нервную дрожь, которая никак не хотела униматься и, создав огненный щит, пошел к центру ринга… И тут произошло первое нарушение местных правил и традиций. В начале боя соперники должны были пожать друг другу руки, и лишь потом его начать. Но, как оказалось, Ямато презрел эти правила. И если бы я не был начеку, благодаря накрутке брата и сестры Сузуки, то точно пропустил бы эту атаку. Уже не знаю, что там использовал мой соперник, но он стрелой устремился ко мне и я чудом умудрился увернутся от его молниеносного выпада, и увидел открывшийся беззащитный бок врага. Но не стал атаковать шпагой, а просто запустил огненный шар. Как оказалось, мое решение было совершенно правильным, так как меня подстерегал хитрый выпад врага. Но я не подошел ближе, на что он, видимо, рассчитывал, а мою магическую атаку принял на себя его воздушный щит.

Таким образом, первая атака Ямато не прошла, и мы сошлись на чистом фехтовании. И надо сказать, что японец очень неплохо владел шпагой. Но, слава богам, для того, чтобы сражаться со мной, этого было слишком мало. Поняв уровень своего соперника, я перешел в атаку, и тот еле успевал отражать сыпавшиеся на него удары. Странно, но своими козырями он не пользовался, а время – то шло… Но, как выяснилось, я недооценил соперника. «Укус змеи» я банально пропустил, но меня выручил огненный щит, правда сразу исчезнувший под мощным воздушным ударом, а меня все-таки немного зацепило, отшвырнув к краю ринга. Но главного я добился. Соперник первым нарушил правила. И в меня летела «Воздушная катана». Однако теперь я был готов к подобному повороту.

Ушел кувырком от воздушного лезвия, с ревом врезавшегося в силовой барьер, который сразу пошел рябью. А вот в ответку я использовал уже отработанную на дуэли с Преображенским связку «Темная молния» плюс «Темная зыбь». И добавил вслед еще огненных шаров. Как оказалось, весьма вовремя. Этот козел успел выпустить еще одну «Воздушную катану» и на этот раз, если бы он попал, думаю, я бы не смог уклониться. Но моя «Темная молния» отвлекла его, полностью ликвидировав его щит, и заклинание вышло «кривым», банально пролетев мимо меня.

А вот у самого Ямато дела были хуже. Он восстановил щит, но все-таки несколько огненных шаров сумели добраться до цели, и часть одежды японца представляла теперь обугленные лохмотья, из которых выглядывала красная, обожжённая кожа. А затем мой противник просто провалился в землю и мог только атаковать магией. Что он и пытался сделать, только теперь движения у него были ограничены, а окруживший меня темный щит к изумлению, видимо уже считавшему себя победителем Мико, прекрасно справлялся с его «Объятьями удава». Теперь я мог спокойно расстреливать практически неподвижную цель, которая как не пыталась вырваться из цепких объятий «Темной зыби», это у нее не получалось.

В результате исход боя был предрешен. Я просто закидал еле успевавшего восстанавливать свой щит противника огненными шарами, в результат чего тот просто потерял сознания от болевого шока, так как вся его одежда представляла собой обугленные лохмотья, кое-где сплавившиеся с кожей.

Тяжело дыша, я сел на песок, а на ринг тем временем ворвались целительницы, утащившие японца, и двое служителей арены вместе с Татищевым. Мне помогли встать и только сейчас я вдруг услышал рев зрителей, словно его включили одним щелчком волшебного тумблера. На какое-то время я просто оглох. Но когда оказался на лавке, две наших целительницы быстро осмотрели меня и выдали заключение, что кроме ушибов, да царапин у меня ничего не было. Да и Виль, по-моему, просканировала меня еще до появления целительниц. Кстати, моя телохранительница выглядела невероятно довольной. У меня сложилось впечатление, что бой выиграл не я, а она.

После этого я принял поздравления товарищей по команде, даже Потемкина типа поздравила, видимо, чтобы не отделяться от коллектива. После этого рядом со мной опустился Татищев. Муравьева что-то вообще не было видно.

– Молодец, – хлопнул он меня по плечу, – выдержал. С уважаемым господином Ямато будут разбираться судьи. А вот нам с тобой нужно будет чуть позже тоже посетить их.

– Зачем? – вопросительно посмотрел я на него.

– Темная магия, Веромир…

– Она не запрещена, – пожал я плечами, вспоминая слова Стапанова-старшего, – и заклинания я использовал безобидные.

– Я это знаю, – кивнул мой собеседник, – и думаю вопросов у судейского комитета они не вызовут. Но раз нас пригласили на него, то мы должны идти. Сразу после окончания боев.

– Надо, значит пойдем, – пожал я плечами.

– Кстати следующий бой между французом и немцем, – сообщил он, – победитель будет встречаться с тобой в 1/8 финала.

Вот же… совсем из головы вылетело. Хорошо тренер напомнил. Ну посмотрим на своего будущего противника.

Едва начался бой, я сразу понял, кто будет победителем. Француз Эвон де Жак. Высокий темноволосы красавец. Вот такие женщинам нравится. Как боец, неприятный противник тоже с огненной магией, но, самое главное, великолепно фехтующий. К тому же, его огненный щит явно был очень хорошо прокачан, так как противник де Жака, немец-воздушник, ничего не мог поделать с ним. Но сопротивлялся, надо признать, отчаянно. Хотя это ему не помогло. Прозвучал гонг, сообщающий о том, что десять минут, отведенные на бой, прошли, и победителем стал, естественно, француз.

– Серьезный соперник, – задумчиво произнес Татищев. – Завтра после боев будем решать, какую тактику использовать…

Я кивнул и продолжил наблюдение за боями. Несколько боев прошли какими-то безликими. Лишь женский, в котором японка буквально измочалила свою противницу из Стокгольма, мне немного запомнился. Но только потому, что шведка была магом земли, и японка убедительно показала, что на этом турнире магам земли делать нечего!

А вот следующий бой после них оказался боем между Гагариным и Романовым.

Вот где был драйв. Друзья друг друга явно не жалели, а силы их были примерно равными. В результате победителя пришлось выбирать судейскому комитету. И она досталась Романову. Но что-то я не заметил, чтобы Гагарин расстроился. Последней схваткой по жеребьевке оказалась схватка Ирины Булатовой с Джейн Саксесс. Бой выдался весьма интересным. В принципе, силы были, можно сказать, равными, обе воздушницы. Но Булатова банально заманила свою противницу в ловушку. Та была достаточно сильной магиней, но слишком прямолинейной. В результате Булатова, которая с какой-то невероятной скоростью перемещалась по рингу, буквально загоняла соперницу, которая под конец утратила свое английское хладнокровие и полезла в открытый бой, что Ирине и было, собственно говоря, нужно. В результате та свалилась с проколотым плечом, а мы опять праздновали победу. Ну, можно сказать, первый день соревнований вышел очень удачным. Выбыл из нас только один, да и то в бою, где, в любом случае, кто-то из Московской Академии должен был выбыть.

А после того, как бои закончились, появился Муравьев, и команда отправилась в отель, а мы с Татищевым пошли в судейский комитет на «разбор полетов», который располагался на третьем этаже административного комплекса Арены.

– Ты главное не тушуйся, – наставлял меня по пути Сергей Николаевич, – там старший судья Миронов, он любит начинать с «наезда». Но на самом деле мужик нормальный. Отставной офицер. Просто мямлей не любит. Все у него чтобы по-военному было…Просто спокойно отвечай. Темная магия не запрещена в том объеме что ты используешь. Так что ты в своем праве. Но думаю сам это знаешь.

Когда мы зашли в комнату, на двери которой красовалась табличка «Судейский комитет», я увидел длинный стол, за которым сидели все пятеро судей, а сбоку сидел сам Строганов. В этот момент я почувствовал себя как на экзамене.

– Веромир Бельский, – подал голос бородатый судья, расположившийся в центре, – Добрый день! Меня зовут Миронов Андрей Андреевич. Я старший судья. Сегодня на ринге произошел неприятной инцидент вовремя вашей схватки с Мико Ямато. Расскажите нам юноша, как вы дошли до того, чтобы пользоваться темной магией!

Голос его явно не обещал мне ничего хорошего.

Глава 2 «Проверка на прочность»

Я покосился на невозмутимого Татищева стоящего в стороне. Судя по его спокойному виду, ничего неожиданного тут не происходит, все как он рассказывал.

– Темная магия запрещена? – спокойно осведомился я, глядя на судью честным взглядом, – разве? Не знал об этом.

– Она не запрещена, – поморщился судья, – но ее использование навевает определенные подозрения.

– Не знаю, господин судья, о каких подозрениях вы сейчас говорите, – я старался, чтобы мой голос звучал громко и четко. Любишь по-военному? Ну я сейчас тебе отрапортую. – На меня было совершено нападение на ринге, с нарушением всех возможных правил турнира. Мне пришлось защищать свою жизнь. И я это делал пусть и запрещенными на турнире способами, но разрешёнными в Российской империи. И, насколько я знаю, дополнительные правила турнира допускают подобное в моем случае.

Мы с Мироновым некоторое время мерились взглядами, а потом он внезапно улыбнулся.

– Молодец, Веромир. Так им и надо! – он с довольным видом откинулся на стуле – четко и по делу. Да ты прав, заклинания темной магии не запрещены. И ты все сделал правильно, СБ Российской империи разберется с какого такого бодуна этот япошка полез на тебя. Им уже занимаются следователи. Так что комитету все ясно. Так? – он оглядел присутствующих.

Те кивнули и даже Строганов, с явным любопытством изучавший меня.

– Тогда мы вас не задерживаем, князь, – вновь улыбнулся старший судья, – но не забывайте о правилах. Когда их можно нарушать, а когда нельзя!

С этим напутствием мы покинули комнату.

– Вот так и общайся с ним, если вновь вызовут в комитет, – посоветовал мне Татищев, – когда мы, спустившись на первый этаж, уже подходили к флайеру, в который загрузилась команда, – сдается мне, что мы еще увидимся с судьями…и не раз.

– Итак, – подвел итоги тренер, когда мы забрались в флайер и я присоединился к остальным членам команды, – сегодня все молодцы. Завтра мы тоже не должны никого потерять и дружно выйти в 1/8 финала. Но это только начало, как вы сами понимаете, основная борьба впереди! Завтра выезжаем в 10.00. Схватки начинаются в 11.00, но думаю, что разминка не помешает. А вот тем, у кого эти схватки уже прошли, предстоит тренировка. Ее будет вести Муравьев, и не переживайте, – он весело посмотрел на вскинувшуюся Меньшикову, – схватки ваших товарищей мы будем смотреть на экранах. К тому же, помочь им вы вряд ли сможете и даже если что-то произойдет, целительницы справятся гораздо лучше вас! Сегодня отдохните. И напоминаю – никаких нарушений режима…

Произнося последние слова, Татищев почему-то смотрел именно на Потемкину.

Но та с независимым видом смотрела в окно, словно и не замечая такого внимания тренера к собственной персоне.

– Тренер, а можно поздравить нашего товарища по команде с помолвкой? – вдруг громко заявила Меньшикова.

Я вздрогнул и тут вспомнил, что именно сейчас новость о моей предстоящей свадьбе с Годуновой стала известна всем. В гостинице нас встретил Муравьев, и вместе с Татищевым тренеры удалились. Мы же отправились на поздний обед. Хотя учитывая, что время было практически 17.00, его наверно можно было считать ужином. За трапезой мы уже в традиционной компании Гагарина и Романова обсудили сегодняшний день. И соперника, доставшегося Федору.

Им оказался китаец с весьма звучным именем Ли Ху. В сегодняшней схватке он победил итальянца. Я как-то упустил из виду эту схватку, но, по словам моих друзей, соперник вполне по силам Федору. После этого позднего обеда, я решил, что на ужин отправляться уже нет смысла, а если что Виль что-нибудь легкое всегда приготовит…

Расставшись с Гагариным и Романовым, я вместе со своей телохранительницей, которая научилась ходить за мной так, что я, к своему удивлению, периодически даже не замечал ее, направился в номер. Группе поддержки посещение запретили, так что нужно было обзвонить всех, а лучше устроить видеоконференцию. Вроде Трубецкая в воскресенье это предлагала.

Но когда я ждал лифт, то почувствовал, как Виль напряглась. Повернувшись, я к своему изумлению увидел Потемкину, которая, судя по всему, явно нервничала.

– Веромир… – начала она, и тут створки лифта разъехались, приглашая нас…

Я вопросительно посмотрел на нее.

– Надо поговорить, – Влада бросила взгляд на Виль, которая, по-моему, готова была броситься на нее, – пожалуйста.

Я мысленно хмыкнул. Поговорить? Да можно конечно. Не убьет же она меня в лифте.

– Виль, жди меня на нашем этаже, – приказал своей телохранительнице, и та с явным нежеланием кивнула. И мы зашли в лифт. Едва тот тронулся, Потемкина нажала кнопку остановки и повернулась ко мне.

– Ого, – усмехнулся я, незаметно подготавливая «тёмный щит» и «шар тьмы», – хочешь разыграть тему с попыткой изнасилования в лифте? Так себе идея. Я буду сопротивляться….

– Веромир, я хочу принести свои извинения, – внезапно заявила Потемкина, глядя на меня своими голубыми глазами.

Честно говоря, я даже слегка растерялся. Не готов был к такому повороту…

– С чего ты просить прощения решила? – постарался я вернуть себе насмешливый тон, – не получилось выполнить поручение Годунова?

– Это сложно объяснить, – замялась девушка, и мне почему-то показалось, что говорит она искренне, – но я тебе не враг. Не хочу им быть! Надеюсь, ты сможешь меня простить за тот вечер… Я…

– Давай-ка мы пока остановимся, – прервал я ее слова, – если больше не будешь делать мне подлянок, то и забудем об этом. Но сначала все-таки объясни, почему ты именно сейчас решила прощения попросить? Что тебя заставило это сделать?

– Что ж, я скажу. Годунов, подонок, – вдруг прошипела Потемкина, – он просто подставил меня, мало того просил моей руки у отца! И тот практически дал согласие. Я с ним только что разговаривала…

Вот теперь все стало на свои места. Я нажал кнопку и лифт продолжил свое движение.

– Так что? – Потемкина с какой-то странной надеждой смотрела на меня, – мир? Если что я твой союзник, не сомневайся…

– Я подумаю насчет союзника, – ответил ей, – а так да, – мир!

Двери лифта разъехались и первое, что я увидел, – озабоченное лицо Виль, которой явно не понравилась наша остановка между этажами. Но пробежавшись по мне взглядом и убедившись, что я доехал в целости и сохранности, девушка успокоилась.

Поклонившись задумчивой Потемкиной, я удалился.

Я думал, моя телохранительница будет расспрашивать о том, что происходило в лифте, но та не стала этого делать, хотя по ее глазам я видел, что ей хочется узнать подробности.

– Да, спрашивай уже, – наконец предложил ей я, решив не мучить девушку, которая вот уже несколько раз спасла мою жизнь. Правда до этого она попыталась ее забрать, но думаю уже компенсировала то нападение.

– О чем вы говорили? – тихо поинтересовалась Виль, – если это конечно не секрет и не личное…

– Ничего личного, – рассмеялся я, – попросила у меня прощения…

Забавно смотреть на удивленное лицо немки. Редко я такое вижу.

– Правда? – наконец уточнила она.

– Истинная. Призналась, что ее Годунов надоумил. Союз предложила…

– А вы? – Виль аж подалась вперед, глядя на меня.

– А, я что? Я ничего. Сказал подумаю.

Этим рассказом она полностью удовлетворилась и ушла к себе, сообщив, что через час предоставит подборку боев моего будущего соперника, а я устроил массовый обзвон своих соратников и друзей.

Первым делом позвонил Варваре и дал ей возможность первой поздравить меня с заслуженной победой. Следующими были Гвоздев и Шемякин. Получив от них короткие отчёты и убедившись, что и у них, и в моем поместье все спокойно, набрал Трубецкую. Вот с ней мы устроили видеоконференцию, на которой присутствовала вся группа поддержки вместе с Наоми. И видимо выбрали для этого они какой-то ресторан с отдельными кабинетами. Мою победу явно отмечали не соком, и я честно сообщил им о своем сожалении в том, что не могу присоединиться к такой веселой компании.

Меня поздравили с победой, потом с помолвкой и заверили, что ждут Годунову в Академии. Так что час прошел в бурном общении с девушками и единственным парнем, оказавшимся среди них. Так что я зарядился положительными эмоциями. Хотел уже вернуться к работе, тем более Виль уже скачала видео боев с Эвоном де Жаком, но не тут-то было. Все не попавшие в группу поддержки девушки из моей группы в Академии, сочли своим долгом мне позвонить. И все, кто ехидно, а кто и искренне поздравляли меня с помолвкой и радовались, что Варвара нашлась.

Но полезнее всего оказался звонок француженок, которые после поздравлений начали вываливать на меня информацию об их соотечественнике, с которым мне предстояло биться в среду. Тут я остановил их и, дав контакты Виль, оправил к ней. Уж что-что, а в ее способностях я теперь нисколько не сомневался.

Последним был звонок от моего венценосного друга. После традиционных поздравлений, сразу зашёл вопрос об игре.

– Вроде появились хорошие новости, – сообщил мне Иван, – теперь, по крайней мере, мне примерно обозначили сроки.

– И?

– Насколько я понял, неделя. Надеюсь после твоего возвращения с турнира, все восстановят!

– Удачно… – хмыкнул я.

– Ну можно сказать и так, – согласился со мной император, – как ты там вообще?

– Да, вот пытаются все меня с пути истинного сбыть. Подлянки разные устраивают, но я держусь…

– Подлянки? – сразу вцепился в это слова Иван.

Я рассказал о выходке Потемкиной. Уж точно дальше императора этот рассказ не пойдет.

– Да… – задумчиво произнес тот, – сначала подставила, потом извинилась и союз предложила. В стиле Потемкиных все это. А твоя Виль молодец. Хорошую ты себе телохранительницу заимел.

Спорить с этим очевидным фактом я не стал.

– Ты осторожнее будь, Веромир. Там в вашей команде еще тот гадюшник. Что Потемкина, что Меньшикова, что Булатова. А вот то, что Годунов подкатывает к Потемкиной, я не знал. Интересный поворот… Ладно, Веромир, продолжай в том же духе. Я позвоню.

На этом наш разговор оказался завершенным. Я только покачал головой и позвал Виль, с которой мы стали просматривать бои француза.

* * *

Поместье Бельских

Понедельник 19.00

Алексей хмуро посмотрел на стоявшего перед ним сержанта. Он решил проинспектировать вверенное ему поместье, как вдруг увидел спешившего к нему бойца. И выругался.

– Ты уверен?

– Да, командир. Их три десятка, не меньше… Полчаса назад нам из деревни сообщили о подозрительных флайерах, отправляющихся к нам.

– Похоже, кто-то решил проверить нас на прочность. Так, Иван, бойцы на позициях?

– Да, – кивнул тот, – не знаю, как они вообще собираются прорваться… в лоб нашу охрану не взять…

– Сдается мне, все это связано с побегом этого…Антона Забелина. Кстати, – Алексей, похолодев, уставился на бойца, – бункер…

– Что бункер? – не понял его Иван. – там же все проверяли…

Алексей выхватил рацию.

– Быстро к бункеру. Всех свободных охранников туда! – он повернулся к Ивану, – Срочно вызывай помощь из деревни! Отправь кого-нибудь в арсенал. Нужны гранатомёты… – он втащил пистолет и бросился к видневшемуся вдали темному строению.

Но эти весьма своевременные команды слегка опоздали. Со стороны бункера прогремел взрыв и вечернюю тишину нарушили громкие звуки автоматных очередей.

К своему командиру уже бежали охранники, но Алексей уже смог разглядеть темные тени, которые забегали в дом. И именно с того входа, где на третьем этаже находились апартаменты Годуновой. А еще с десяток этих теней занял оборону перед входом и открыл беспорядочный огонь, явно с целью задержать противника.

Охранники поместья ничего пока не могли противопоставить этому, кроме ответного огня. Алексей выругался и бросился к флайерам на стоянке. Два из них были вооружены крупнокалиберными пулеметами, а сами воздушные судна имели серьезную броню.

Запрыгнуть в один из них и взлететь не составило большого труда. А вот диверсанты сразу почувствовали себя не очень хорошо, когда по ним ударили пулеметы. Учитывая, что они просто лежали на земле и спрятаться от поливающего их с воздуха пулями флайера было некуда, исход боя был предрешен, если бы в дело не ступили маги.

Три огненных шара устремились к флайеру, а следом за этим в него ударила ветвистая молния. Последнее что увидел Алексей, это разлетающееся стекло и яркий свет, вспыхнувший перед глазами.

* * *

Варвара сразу поняла – что-то случилось. Она несколько часов пыталась подавить в себе ощущение того, что должно произойти нечто плохое, но, как выяснилось, предчувствия ее не обманули.

После первого взрыва она, долго не думая, выбралась на улицу, на небольшой балкончик, порадовавшись за то, что отправила Мамонтову, ставшую для нее уже настоящей подругой, в город. Для неё, в свое время серьезно занимавшейся гимнастикой, спустится вниз не составило особого труда. Осмотревшись, она поняла, что автоматные очереди доносились со стороны именно входа в ту половину, где находились ее комнаты. Она спряталась в тень и усилием воли подавила охватившую ее мелкую дрожь.

Подняв голову, она увидела, что в покинутых ей комнатах замелькали тени.

– Вовремя, я вылезла, – прошептала девушка и начала осторожно красться в сторону подсобных помещений, логично предположив, что вряд ли похитители (а в том, что это были похитители, она нисколько не сомневалась), будут искать ее в каком-нибудь продуктовом складе. Времени у них на это явно не хватит. Вскоре она уже была у стены продуктового склада и медленно двинулась к его входу. Он несомненно был закрыт, но у Годуновой имелась ключ-карточка, которую презентовал ей Веромир, и с которой она легко могла попасть туда.

Со стороны центрального дома раздались более громкие очереди, а за ними мощный взрыв. А следом за этим она услышала топот шагов, девушка юркнула в спасительную тень и замерла. И тут же поняла, что стоит практически рядом с входной дверью на склад. До нее оставалось всего каких-то пять метров. Она услышала немецкую речь. Немецкий, как и английский, она знала хорошо, поэтому понять, о чем разговаривали трое здоровенных мужиков, увешанных оружием, было не сложно. И как назло эта троица остановилась практически рядом с ней. Только ночь не позволяла им разглядеть беглянку, за которой они охотились.

– Где она? – бросил на ходу, судя по всему, старший из них, лысый здоровяк с каким-то свернутым на бок носом, – должна здесь быть…

– Да куда она денется, – проворчал второй.

– У нас времени в обрез. Или ты хочешь к своим предкам отправится, Шульц? – хмуро поинтересовался у него лысый. – я пока не тороплюсь.

– Эх если бы ее просто можно было грохнуть…

Девушка вздрогнула и стала потихоньку пятится вдоль стены к двери. И в этот момент под ногой предательски хрустнул камешек. В следующий миг луч фонаря ослепил ее, но, не обращая внимания на крики на немецком, девушка молнией метнулась к двери и, к ее неописуемой радости, карточка сработала. Прошмыгнув на склад, она стала свидетелем как одному из наемников все-таки удалось заблокировать дверь с помощью ствола автомата, но вот отжать ее обратно не вышло. Электронный замок без карточки-ключа работать отказывался. Ну и несколько огненных шаров, запущенных Варварой, сильно остудили пыл отчаянно матерящихся на русском и немецком языке наемников.

А затем раздалось несколько автоматных очередей и поток русско-немецкой брани стих.

– Княжна, вы здесь? – на чистом русском языке спросил голос, – я Сергей Степанов. Мы от Трубецких. Ваши вызвали нас на подмогу и, судя по всему, мы успели вовремя!

Варвара нетвердым шагом подошла к воротам и приложила карточку, открывая их.

За ними она увидела четверых бойцов с нашивками рода Трубецких. Те радостно переглянулись.

– Нападение отбили? – вырвалось у девушки. – жертв много? Надо им помочь…

– Этим уже занимаются. Пойдемте с нами, – подал ей руку высокий блондин, который, как оказалось, и был Сергеем Степановым, – по пути мы все вам расскажем.

Глава 3 «Что такое Годунов и как с ним бороться?»

Звонок плантела разбудил меня. Посмотрев на часы, я удивленно хмыкнул. Семь утра. Странно. Кто это решил разбудить меня? Посмотрев на плантел, удивился еще больше. Звонил Шемякин. Я почувствовал, что у меня похолодело в груди. В такое время просто так Шемякин точно бы не стал звонить.

Я принял звонок и с замиранием сердца увидел появившегося на экране главу своей СБ. Вид у него был какой-то уставший и помятый.

– Что случилось? – вырвалось у меня.

– Только не волнуйтесь, господин, – успокаивающе произнес тот, – на наше поместье напали!

– Не волноваться? – выпалил я возмущенно, – ты о чем вообще? Что там произошло? Что с Варварой…

– Господин, я не успел рассказать, – буквально взмолился Шемякин, – нападение было, но неудачное. Варвара не пострадала. Нанесен ущерб самому поместью, разрушено несколько домов, но все, в принципе, терпимо. Уже начали ремонтировать.

– Как Варвара? – я почувствовал поднимающуюся во мне злобу. Ох, давно я не ощущал этого чувства. Страшно…я чувствовал, что могу не справится с контролем этой силы. Похоже, Шемякин сам понял, что происходит что-то не то.

– Господин, – испуганно посмотрел он на меня, и тут я почувствовал охватившую меня прохладу, которая медленно стала гасить злобу… постепенно успокаивая…

Тяжело выдохнув, повернулся и увидел в дверях Виль, которая, закрыв глаза, направила руки в мою сторону. В этот момент девушка открыла глаза и слабо улыбнулась, пошатнувшись. Я было хотел ей помочь, но она остановила меня движением руки.

– Не надо господин, вы не поможете. Я пойду. Через пару часов буду в норме. Постарайтесь не нервничать так.

Я повернулся к плантелу, где встретился с изумленным взглядом Шемякина, который стал свидетелем происходящего.

– Все порядке, Иван, – успокаивающе улыбнулся ему, – на меня так бывает…накатывает. Рассказывай дальше.

– Понятно, господин, – кивнул Шемякин, – Ваша невеста в полном порядке. Думаю, лучше она сама расскажет вам при встрече…

– И? какие выводы сделаны? Давай-ка ты мне прямо все расскажи. Не скрывай. Я так понимаю, твои орлы прокололись?

– Да господин, – хмуро ответил Шемякин. Мой заместитель мертв. Убито четверо охранников, шестеро ранено. Если бы не помощь от ваших союзных родов, которая прибыла весьма вовремя, честно признаюсь, господин, последствия могли бы быть более серьезными.

– В общем, все плохо, – проворчал я, – кто напал известно?

– Отряд наемников из Германии, – отрапортовал Шемякин, – под руководством некого Ганса Шаверна. Все они мертвы. К сожалению, предложение о сдаче они отвергли и сопротивлялись до конца. Ну а заказчик нам с вами известен, господин. Я не сомневаюсь, что за всем этим стоит Павел Годунов.

– Это понятно, – раздраженно махнул я рукой, – что происходит сейчас? Что предпринимается? Наверно, надо подать жалобу? Все-таки нападение на поместье Великого рода!

– Вы правы, господин, – кивнул Иван, – официальная жалоба подана. Следователям из СБ Российской империи все доказательства выданы. Трупы наемников они забрали. Возбуждено дело.

– Я хотел просить разрешения отправится в Москву, господин, – твердо ответил Шемякин, – я наведу там порядок. Клянусь, такого больше не повторится.

– Как они проникли в поместье? – поинтересовался я, – у нас же охрана, автоматические пушки, вооружение…

Один из помощников Стапанова сбежал и, как я понимаю, отправился сразу к Годунову. Он и провел их…это оказалось единственным слабым местом поместья. Повторюсь, больше такого не повторится.

– А второй помощник Стапанова? – вопросительно посмотрел я на Шемякина.

– Его больше нет господин, – чуть замявшись ответил тот.

Хм. Резко… но держать ходячую бомбу дома…в общем в списке моих грехов, надеюсь не очень больших, прибавился довольно тяжелый.

– Может Годунову привезти в Санкт-Петербург? – озвучил я неожиданно появившуюся у меня мысль.

– Я уже думал об этом, господин, – кивнул Шемякин, – думаю, это будет хорошим решением. К тому же, пока ее не будет, мы завершим ремонт. Покои госпожи…пострадали больше всех! Я полечу в Москву. Пару дней проведу в поместье, а после вернусь назад с госпожой Годуновой. Я так понимаю, точную дату помолвки вы не назначили?

– Я хотел это сделать вместе с Наоми…

– Понятно, но этот вопрос вам, господин, лучше обсудить с Гвоздевым.

– Хорошо, – согласился с ним я. Насчет поездки. Конечно, езжай. Вернёшься с Годуновой, и мы, думаю, уже покажем всем, что всё то, о чем они читали в газетах, правда. Годуновой я позвоню…

На этом мы завершили наш разговор. Понятно, что ни о каком сне речи уже не было.

Я отправился на кухню и сам сделал себе кофе, вернулся в гостиную и включил ноутбук. В новостных лентах большое внимание занимал турнир. Тем более, на нем присутствовал сам император. По-прежнему муссировалась тема нашей помолвки с Годуновой. А вот про нападение на поместье Бельских несколько коротких сообщений. Мол напали бандиты, нападение отбито, идет расследование. И все!

Я уже подумывал, несмотря на ранний час, позвонить Гвоздеву, но он позвонил сам. Второй раз обсуждать то, что произошло в поместье, мы не стали. А вот помолвку обсудили. Гвоздев полностью поддерживал меня в том, что лучше устроить помолвку сразу с двумя невестами. И до нового Года. Со стороны главы рода Сузуки проблем, как он заверил, быть не должно. Глава дипломатического отдела получил задание организовать после турнира помолвку, что и клятвенно пообещал сделать как можно оперативнее.

– Вам надо связаться с вашими союзниками, – посоветовал мне Гвоздев. Я, конечно, поблагодарил их официально, но, думаю, Трубецкому и Голицыну будет приятно услышать благодарность из ваших уст, господин!

– Ты прав Павел, – кивнул я, – обязательно позвоню.

Так же мне сообщили, что мой визит в Японию уже согласован. Как выяснилось, подобный вояж должен быть согласован в имперской канцелярии и одобрен императором. Понятно, что проблем с этой стороны не было, но я неприятно удивился тому, что Разумовский, при желании, мог просто запретить мое путешествие…

– Вы – глава Великого рода, господин. Такие правила существуют уже несколько сотен лет. И они являются традицией, – огорошил меня Гвоздев, – правда, на моей памяти никому еще не запрещали подобные путешествия, но вот сам порядок согласования не изменен.

Как по мне, это полный бред, но куда уж мне бороться с глупыми традициями. Пообщавшись еще немного, мы завершили нашу беседу. После чего, допив кофе, я пошел посмотреть, как там моя телохранительница, в который раз избавившая меня от возможной головной боли, которую, несомненно, принес бы мне этот неконтролируемый выброс.

Виль, как выяснилось, уже пришла в себя, и я нашел ее на кухне. Надо же… для меня уже практически был готов завтрак. Я только покачал головой. Интересно, что еще умеет эта девушка?

После завтрака, на которой я буквально силой затащил Виль, я вновь отправился звонить. Надо было действительно поблагодарить союзников, правильно Павел напомнил мне об этом.

* * *

Поместье Годуновых

Кабинет главы клана

– Он какой-то заколдованный чтоли? – Павел, сидевший за столом в кабинете своего отца, который теперь перешел к нему по наследству, усталым взглядом посмотрел на Заболотова, – или такой везучий? Столько провалов! Какого-то мальчишку убрать не могут! Так подумаешь, что он действительно заговоренный. Сначала проваливается дорогой элитный наемный убийца. Затем такой же элитный отряд немецких наемников. Тридцать отборных молодцов… и проникли же в поместье… почти добрались до моей сестры, а потом? Что потом? Ума у этого немца не хватило проверить деревню, где эта сволочь Бельский засадный отряд спрятал? И где этот чертов перебежчик? С ним разобрались?

– Он больше вас не побеспокоит, господин, – заверил его Заболотов.

– И что нам теперь делать? Эта шлюха, моя сестра недоступна?

– Да, господин. К сожалению, это так. Теперь нам лучше не лезть к нему, господин, – осторожно заметил Заболотов. Он уже успел узнать вспыльчивый и необузданный нрав Павла, который у него периодически прорывался сквозь утонченные аристократические манеры.

– Известие о помолвке теперь во всех газетах. Нас просто не поймут… тот же Скуратов. Мне уже звонили из Имперской канцелярии. Предупредили, чтобы вы, господин, не вмешивались в это дело. Я бы последовал их совету.

– Она моя сестра! – зло рявкнул Павел со всей силы врезав кулаком по столу, – я – глава рода… За кого я скажу, за того она и выйдет замуж! Так должно быть!

– Да, господин, – кивнул немного побледневший Заболотов, – но вот по законам российской империи так должно быть только в случае, если на вашем месте был бы ваш отец. Так как он мертв, у вас и у сестры де-юре явные права. Понятно, что де-факто такого никогда не бывает, но к сожалению, вы не в силах принудить Варвару Годунову к браку.

– И что теперь делать? – Павел посмотрел на него тяжелым взглядом.

– Зачем? – позволил себе тонко улыбнутся Заболотов, – скоро Новый Год. И наш Бельский отправляется в Японию. Уверен, две невесты будут его сопровождать. А у нас, насколько я помню, господин, были определенные планы насчет Японии.

– Были, – Годунов расслабился и откинулся в кресле, – что ты выяснил?

– Я практически договорился с исполнителями, – ответил глава СБ Годуновых, – так что в Японии Бельского и его невест будет ждать несколько неприятных сюрпризов.

– Так. С этого места подробнее, – Годунов одобрительно смотрел на него. По мере рассказа Золотова, на лице у него расплывалась довольная улыбка.

– Вот это дело, – одобрительно кивнул он, когда Заболотов закончил свой рассказ, – можешь, когда стараешься. Но на этот раз, чтобы без проколов.

– У нас может быть еще одна проблема… – осторожно заметил Заболотов.

– Какая еще проблема? – нахмурился Годунов, – ты только о них одних и говоришь… вечно проблемы…проблемы…проблемы… Ну? Что там?

– Я сразу предупреждаю вас, господин, что могут быть осечки в покушениях. Я, конечно, подстраховался, но у нашей жертвы новый телохранитель.

– А…слышал что-то такое, – хмыкнул его собеседник, – телохранительница. Откуда только он ее выкопал?

– Это Вильгельмина Куртц, господин.

– Чего? – уставился на него тот, – какая ещё нах… Вильгельмина? Она же убита!

Заболотов поморщился и вновь с ностальгией вспомнил прежнего главу. Ему периодически хотелось взять это наглого мальчишку и всыпать ему ремнем по мягкому месту. В который раз он пожалел о том, что прельстился на обещания сына Годунова…Прежний глава рода мог, конечно, ввернуть крепкое словечко, но никогда не опускался до хамства…

– Так откуда она у Бельского? – нетерпеливо уточнил Павел, – получается, она жива?

– Жива, господин, – кивнул Заболотов, – мы пока точно не знаем каким образом, но теперь она стала у Бельского личным телохранителем.

– Подожди… – Годунов неверяще посмотрел на своего собеседника, – то есть после провала покушения эта Куртц осталась в живых и перешла на службу к Бельскому? Как это? Это что такое? – в его голосе послышались визгливые нотки, – ты об этом Джеку Гревсу, у которого мы нанимали ее, говорил?

– Я связывался с ним, господин, – заявил Заболотов, – но он не стал меня слушать и не дал слова сказать, заявив, что если и будет разговаривать на эту тему, но только с вами, как с конечным работодателем.

– Вот сволочь американская, – прошипел Годунов, – ну вызывай этого козла…

– Да, господин, – глава СБ скрыл усмешку и, наклонившись над плантелом, и набрал номер. Спустя минуту на его экране появилась фигурка крепкого подтянутого мужчины лет сорока с жестким лицом и холодным взглядом.

– О, мистер Годунов! Здравствуйте, – ответил тот с явным акцентом, – как ваши дела?

– Мои дела не «айс», – проворчал Павел, – как вы, американцы, любите говорить. Поясните, пожалуйста, мистер Гревс, ситуацию с Вильгельминой Куртц.

– А что вам пояснить? – мужчина спокойно смотрел на князя, – этот контракт уже закрыт. Вы оплатили аванс, мы предоставили вам исполнителя. К сожалению, исполнитель потерпел неудачу. Так бывает. От этого никто не застрахован и такая возможность прописана в контракте отдельным пунктом. Так что мы ни на йоту не нарушили его условия.

– А то что Вильгельмина Куртц жива…это как? – с ехидством поинтересовался у него Павел, но получил в ответ по-прежнему спокойный взгляд. Казалось, американец нисколько не удивился этому факту, хотя, на словах, изобразил удивление.

– Правда? Что ж, это, конечно, плохо, но после нашего расследования этого случая, мы исключили Вильгельмину Куртц из своих рядов. Посмертно, как провалившую задание. Если она жива, то значит ей сильно повезло. Наши секреты она, возможно, и знала, но приносила очень серьезную клятву, как и все наши работники. В данный момент, для меня она просто не существует.

– То есть, она предала вас, перешла на сторону предателя…

– Мистер Годунов, – прервал Павла собеседник, – мы все проверили. Покушение было. Но жертва оказалась сильнее нашего работника. Еще раз повторюсь, такое бывает. Предать, как вы говорите, мисс Куртц нас не может. Она жива? Окай. Но для нас мертва.

– А то, что она работает теперь на свою жертву, это так? – Годунов не скрывал своего злорадства, – это тоже в рамках контракта?

– Хм, – холодная маска мужчины на миг дала трещину, но только на миг – это ее дело. Она больше не существует для моего отряда, я уже повторил это несколько раз. На этом предлагаю этот разговор закончить. Или вы хотите воспользоваться нашими услугами?

– Нет, спасибо, – раздраженно бросил Павел, – вы меня разочаровали. Я все расскажу о вашей некомпетентности!

– Окай, это ваше право мистер Годунов, – улыбнулся Гревс, – только учитывая, что условия контракта мы выполнили, ваши слова легко могут стать клеветой. А клевета плохо влияет на продажи наших услуг. А тех, кто нам мешает, мы обычно стараемся убедить нашими методами, которые вам, мистер Годунов, известны. Думаю, вы поняли, о чем я. На этом прощаюсь с вами.

Посмотрев на выключившийся плантел, Павел поднял глаза на Заболотова. Тот даже вздрогнул от плещущейся в них неприкрытой ненависти.

– Вот же тварь американская, – прошипел Годунов. – ладно, еще и угрожать смеет мне! Мне! Главе великого рода Российской империи! Может этого наглеца вообще уничтожить? Стереть в пыль!

– Господин, остановитесь, – вежливо успокоил разошедшегося мальчишку Заболотов, – нам не нужны проблемы еще и в Америке. Не стоит связываться, поверьте.

– Ладно, – внезапно успокоился Годунов, – оставим в покое этих пидарасов. Но в Японии не должно быть осечек, господин Заболотов! Доставьте мне голову Бельского! И не жалейте никого.

– Что, и вашу сестру? – глава СБ смотрел на своего господина как на какое-то редкое животное, но тот не обратил внимания на этот взгляд.

– Если не получится ее похитить, а шансы на это, как я понимаю, мизерны, убейте всех! – зло ответил тот, – всех! Понятно тебе? Надеюсь, на этот раз ты не опозоришься. Но если и сейчас будет прокол, я задумаюсь о смене главы СБ.

– Понятно, господин, – Заболотов поднялся и, поклонившись, покинул кабинет главы рода.

* * *

Лос-Анжелес

Кабинет главы отряда наемников Джека Гревса.

Хозяин кабинета, закончив разговор с Годуновым, задумчиво побарабанил пальцами по столу, а затем набрал новый номер. На планшете появилась фигурка худого, невзрачного мужчины лет пятидесяти.

– Да, господин?

– Сэм, я разговаривал с русским.

– Годунов?

– Да, – кивнул Гревс, – выяснилось, что наша малышка Виль жива.

– Жива? – в глазах фигурки на планшете появилось удивление, – но как?

– Мало того, она теперь телохранитель у своей жертвы…

Изумления в глазах его собеседника явно прибавилось.

– Что будем делать, господин?

– Русского я послал, – хмуро заметил Гревс, – но надо разобраться в этом случае. Как бы то не было, это может быть пятном на нашей репутации…

– Но мы исключили ее из отряда, – возразил ему собеседник.

– И что это меняет? – невесело усмехнулся Гревс, – разберись с этим делом, Сэм. Все выясни и доложи мне.

– Да господин!

Глава 4 «Турнир. Продолжение»

Схватки на Арене начались с неожиданного поражения одной из наших девушек. Вообще, сегодня из женской части команды в них должны были участвовать Потемкина и Багратион. И первая схватка была межу Багратион и итальянкой со звучным именем Анжела Паваротти. До этого я видел, конечно, Евгению в бою, но те схватки были тренировочными, и мне она показалась весьма неплохим бойцом. А тут, как выяснилось, на фоне других бойцов, наша девушка не блистала. Даже учитывая, что ее противница была, как и Евгения, воздушницей, ничего толком противопоставить противнику та не смогла.

Фехтовала она, на мой взгляд, лучше, но итальянка просто обрушила в самом начале на Багратион серию «воздушных кулаков», заставив ту отвлекаться на поддержания щита, а потом бросилась в атаку. Тут уже Евгения поступила недальновидно. Вместо того, чтобы бросить все свои силы в защиту и сбить наступающий порыв соперницы, она, отбившись от первых ударов, сама пошла в атаку. Вот только одновременно нападать и защищаться – дело весьма непростое. И в одном проигрываешь в скорости, в другом меньше внимания уделяешь защите… в результате шпага Анжелы пронзила бок Багратион, после чего бой был закончен.

Целительницы унесли бледную девушку, а Татищев неслышно выругался и как-то недобро посмотрел на Муравьева.

– Я же говорил, – прошипел он.

– А ты что на меня – то нападаешь? – прошептал в ответ тот, – я ей все доступно объяснил. С чего она в атаку полезла, ты лучше у нее спроси…

Татищев явно не нашел, что ответить, и лишь сокрушенно покачав головой, отправился в небольшую палатку с красным крестом, которая расположилась тут же, в небольшом отдалении от ринга. Вскоре он вернулся в сопровождении смущенной и расстроенной девушки, над которой, судя по ее внешнему виду, неплохо поработали целительницы.

После этого прошло несколько боев, которые меня не впечатлили. В каждом из них было явное превосходство одного из противников, поэтому они заканчивались быстро.

Кстати, как выяснилось, в соперники Горчакова, который проводил последнюю схватку нашей мужской части команды, попал еще один японец. Только на этот раз с весьма неблагозвучной для русского уха фамилией Херовато. Честно признаюсь, когда услышал имя Минт Херовато, то сначала подумал, что диктор просто прикалывается таким образом. Но, как выяснилось, это был не тонкий юмор комментатора схваток, а реальное имя представителя японского рода.

Понятно, что как и большинство японских магов, этот был воздушником. Как я понял, с одной стороны это был, конечно, плюс, учитывая прокаченную силу именно магии воздуха, но с другой стороны минус в том, что другими стихиями они практически не владели. Горчаков же, помимо воздуха, владел ещё и огнём, поэтому поступил практически так, как в том самом поединке со мной. Только на этот раз не выходил за рамки правил. Хотя его способностей и без этого вполне хватило, чтобы расправится со своим противником.

Закиданный «огненными шарами» и «воздушными кулаками», японец, надо отдать ему должное, сопротивлялся отчаянно и даже сумел немного потеснить Горчакова в бою на шпагах. Но хоть он и продержался положенные десять минут, в победе Горчакова никто не сомневался.

А последней выпало биться Потемкиной. И, к моему удивлению, помимо магии воздуха, оказалось, она владела также и магией воды. Интересно… На совместных тренировках подобные умения она не демонстрировала. Противницей девушки оказалась китаянка Ли Чин. И, кстати, она тоже владела двумя стихиями – огнем и воздухом. И, честно говоря, бой, развернувшийся на ринге, на мой взгляд, был самым эффектным из всех.

Потемкина начала весьма резво и миленькой черноволосой китаянке, с лицом анимешной девочки, пришлось нелегко. Но, благодаря своей явно акробатической подготовке, Ли Чин умело уворачивалась от «водяных хлыстов» и «воздушных кулаков». Но, несмотря на всю ее юркость и отменную спортивную подготовку, понятно было, что долго продолжаться эта беготня не может. Ответные атаки китаянки, Влада смело принимала на щит и, учитывая его прочность, девушка явно его весьма усердно тренировала.

Ли Чин пыталась вступить в бой на шпагах, но некоторое время Потемкиной удалось сдерживать это желание своей соперницы. Шпаги зазвенели только тогда, когда она поняла, что китаянка стала уставать.

И Ли Чин сразу, по-моему, поняла, что зря она так рвалась скрестить шпаги. Ловко комбинируя обманные уколы и бесчисленные финты, Потемкина быстро зажала противницу в «угол», не давая той даже воспользоваться магией. Завершила схватку Потемкина весьма эффектно. Практически на последней минуте боя свала китаянку мощным «воздушным кулаком».

Татищев, после этого боя, явно повеселел. О чем потом весьма конкретно поведал на теоретическом занятии, которое организовал после обеда, вытащив всю команду в небольшой конференц-зал в отеле. Понятно, что Виль от меня не отставала. Кстати, все схватки, проходившие сегодня, моя телохранительница смотрела, в отличие от меня, очень внимательно, и что-то даже записывала в своем плантеле.

Как выяснилось, в «Императорском» помимо основного, имелся еще с десяток небольших конференц-залов, хотя, на мой взгляд, такое название для них было слишком громким. Они, скорее, напоминали мне обычные школьные кабинеты. Те же парты, тот же стол учителя. Только вместо доски – огромный монитор, а вместо указки – пульт управления.

На собрании присутствовали и двое проигравших. Но если вечно неунывающий Гагарин не выглядел расстроенным, то вот на Багратион, как говорится, лица не было. Хотя я видел, как ее утешали подруги, но, судя по всему, девушка очень близко к сердцу восприняла свое поражение.

– Итак, подведем итоги 1/16 финала, – начал свою речь Татищев. – Они, можно сказать, вполне приемлемые. Выбыли два участника из нашей команды, но один по любому должен был выбыть, а второму, – он столкнулся с потухшим взглядом Багратион, – а второму просто не повезло… Но, тем не менее, из восьми человек шестеро продолжают участие в турнире. И этот результат уже лучше прошлогоднего, когда у нас в 1/8 финала вышли всего четыре человека. Но, как вы сами должны понимать, пройден самый легкий этап. Дальше будет только сложнее. Пары на 1/8 финала уже известны, так что мы сейчас разберемся с соперниками, доставшимися каждому из вас на следующем этапе.

Ну а дальше начался разбор полетов. Правда, зачем все это делалось на глазах всей команды, я так толком и не понял. «Дружный коллектив», – как говорил Татищев? Не смешите меня. Чем дальше мы будем продвигаться к финалу, тем меньше народ будет думать о каком-то там командном духе и взаимовыручке.

Оставшуюся женскую часть команды взял на себя Татищев, заняв правую половину зала, левую занял Муравьев, собрав мужскую часть. Как выяснилось, Горчакову попался англичанин Джон де Билль, Романову швед Альфред Рагнарссон. Оба этих иностранца практически размазали своих соперников по рингу. Инструктаж Муравьева я слушал вполуха. Лучше посмотрю на этих товарищей завтра вживую. Возможно, с кем-то из них мне придется встретиться.

– Теперь про твоего француза, Веромир, – задумчиво посмотрел на меня Муравьев, – я тут еще поговорил с судьями. Темная магия не запрещена. Придираться к тебе не будут. Так что тебе никто не мешает использовать «щит тьмы» и одно базовое заклинание. Только одно запомни…. Учитывая фехтование, в котором француз силен, думаю, «темная зыбь» подойдет лучше всего. Но помни, ты можешь использовать только одно атакующее заклинание. Естественно, если твой соперник не атакует первым… Согласен?

– Согласен, – кивнул я.

А что, он прав. «Темная зыбь» вкупе с огненными шарами и «темным щитом», в принципе, вполне достойный план на мой завтрашний бой.

– И никто не даст гарантию, что среди участников еще кто-то не владеет этой магией, – добавил он, – так что, тебе надо смотреть в оба.

Я кивнул в ответ.

После теоретического занятия нас отпустили. Завтра схватки начинались так же, в 12.00, только теперь на 1/8 финала отводился один день. В четверг проводилось ¼ финала, в пятницу ½ финала. И в воскресенье окончательный финальный бой. Как у женской части турнира, так и у мужской.

После ужина, я отправился в свой номер. Запрет на посещение бойцов был по-прежнему в силе. Правда, я, честно говоря, не мог понять смысл подобного запрета. Как выяснилось, из восьми команд он был у трех. Китайцев, японцев и нас. Странно все это. Чем может помешать моральная поддержка перед схваткой? Кстати, на этот вопрос ни Муравьев, ни Татищев мне ответ дать не смогли, отговорившись какими-то древними традициями. На что я лишь пожал плечами. Традиции так традиции.

Но из-за этих традиций, я вновь потратил в номере добрый час, обзвонив всех. Начал с Гвоздева и Шемякина, который уже добрался до моего поместья. После этого поговорил с Варварой. Девушка выглядела бодрой и настойчиво уверяла меня, что с ней все нормально. Надеюсь, это не хорошая мина при плохой игре, но, тем не менее, я немного успокоился. И в который раз задумался о том, что слишком я прикипел к Годуновой. Но, в конце концов, она вскоре станет Бельской, так что моя совесть перед матерью чиста.

Ну а после была традиционная видеоконференция с моей личной группой поддержки. На этот раз, помимо тех одногруппников, которые находились в Санкт-Петербурге, к ней присоединились остальные, которые ради этого собрались Москве у Елены Трубецкой. Кстати, Трубецкая как-то умудрилась присоединить к видеоконференции сестер де Фош. Как выяснилось, те, узнав о национальности моего завтрашнего соперника, развили бурную деятельность, подключив своих �