Я тебя верну

Маргарита Дюжева

Я тебя верну

Пролог

Ключ поворачивается на удивление легко и бесшумно. Я захожу в широкую прихожую, и первое, на что натыкается взгляд — дорогие мужские кроссовки и красные сапоги на шпильке.

Не спеша раздеваюсь, вешаю куртку. Руки почему-то трясутся, а сердце надрывно сжимается. Быстрый взгляд на зеркало — лицо бледное, в глазах лихорадочный блеск.

Все равно иду вглубь квартиры и останавливаюсь возле двери, из-за которой доносятся характерные звуки. Уже трясутся не только руки, но и поджилки.

В груди давит. Колет. Больно, резко, насквозь. Даже дышать не получается. С трудом удерживаю себя от того, чтобы развернуться и трусливо убежать. Вместо этого натягиваю маску хладнокровной стервы и без стука захожу, медленно, по театральному картинно, хлопая в ладоши:

— Браво! Какой порыв! Какая страсть! — не хочу, но цепляюсь взглядом за рельефную мужскую спину, покрытую мелкими бисеринками пота.

— Твою мать! — Влад с грохотом скатывается на пол, а девка визжит, натягивая простынь до подбородка.

— Что ж так кричать, милая, — рассматриваю ее не таясь, в наглую. Блондинка, с кукольным лицом, огромными испуганными глазищами. Неплохой выбор. Уверена и под простыней у нее все как надо, — У вас тут так интересно. Я просто постою в уголке. Полюбуюсь. Не возражаете?

— Влад, — пищит она, отползая в самый дальний угол кровати, — кто это?

— Никто, — Швецов поднимается с пола, не отрывая от меня бешенного взгляда, — всего лишь сестра моей жены.

Никто… Казалось бы, столько времени прошло. Уже должно быть все равно, но меня цепляют его слова. Царапают, задевая за болевые точки.

Девица хлопает глазами, не понимая, что происходит, а Влад тянется за брюками, даже не пытаясь отвернуться. Ему плевать на то, что я на него смотрю. Хотя, где он, и где стыдливость.

— Не буду вам мешать, голубки, — усмехаюсь и ухожу на кухню, — можете закончить, только по-быстрому. Ольга должна вот-вот придти.

Кто бы знал, как сложно изображать из себя стерву. Улыбаюсь, а губы дрожат. Говорю, а голос на грани того, чтобы сорваться на хрип.

Я ставлю чайник, достаю из шкафа первую попавшуюся чашку и щедро сыплю туда кофе. Потом стою у окна, рассеяно слушаю, как он ее выпроваживает. Не дышу.

Надо было все-таки уйти и вернуться позже, когда Ольга придет домой. Сделать вид, что ничего не произошло, разыграть радость от встречи.

— Позвонишь? — робко интересуется девица перед тем, как переступить порог.

— Конечно.

Ни черта он не перезвонит. Я-то знаю. Но дурочка верит, шепчет какую-то ласковую ересь и уходит.

Мы с ним остаемся вдвоем.

Я не могу заставить себя обернуться, поэтому продолжаю пялиться в окно, хотя ничего интересного там нет. Поздний мартовский снег, тяжелыми комками падает с неба, тут же превращаясь в кашу на асфальте, голые ветки деревьев, серые машины.

Не слышу его, но знаю, что стоит позади, смотрит на меня. Чувствую, как тяжелый взгляд проходит от макушки до пяток и обратно.

— Приехала, значит, — усмехается Влад, — внезапно.

От его голоса по коже мороз и толпа бешеных мурашек.

— Соскучился?

— Нет, — говорит так равнодушно, что не возникает никаких сомнений в его искренности.

Я все-таки оборачиваюсь. Смотрю на него поверх кружки, делаю маленький глоток несмотря на то, что кофе нестерпимо горячий, морщусь.

Швецов стоит, подпирая стену плечом. Босой, в одних спортивных брюках, висящих низко на бедрах. Я невольно веду взглядом по рукам, сложенным на груди, по четко вылепленным порожкам пресса и красивым косым мышцам живота.

Влад не шевелится, позволяя себя рассматривать, только карие глаза становятся совсем черными. Как у дьявола. Потом отталкивается плечом от стены и подходит ближе.

Непростительно близко — протяни руку и прикоснешься.

— Не подходи. От тебя воняет, — намекаю на девицу, с которой он совсем недавно кувыркался под одеялом.

— Что не так, Ясь? — он снисходительно улыбается, но в глазах плещется лютая стужа, — все как ты хотела. Разве нет?

Я хотела не этого. Но в жизни всегда приходится чем-то жертвовать ради своих целей, а потом остается только жить с результатами своего выбора. Мне казалось, что за эти годы, я научилась этому в совершенстве. Выдрессировала себя, выкинула все сожаления из головы. Из сердца. Научилась улыбаться, даже если внутри кипит и засасывает черное болото.

Только почему-то сейчас, глядя в темные глаза, хочется как в детстве, упасть на кровать, уткнуться носом в подушку и выть.

— Возможно, — жму плечами.

— Не скромничай, — очередная холодная улыбка, за которой стелется тьма, — Ты же любишь все за всех решать.

Это удар ниже пояса. Он это знает.

Я не успеваю ответить.

Раздается звук отпираемой двери, и в квартиру входит Ольга. Как всегда, одета по последнему писку моды. Прическа — волосинка к волосинке. Свежий макияж, такой, что его не видно, но он есть. Шлейф цветочных духов, с нотками горечи.

— А вот и я! — сообщает она, растягивая губы в радостной улыбке, — ну как вы тут? Чем занимаетесь?

Влад смотрит на меня, нагло вскинув одну бровь. Дескать, давай, скажи сестренке, чем я тут в ее отсутствие балуюсь.

Не боится. Не жалеет.

Я тоже улыбаюсь:

— Да, вот обсуждаем, как будем отмечать мой приезд.

Он опускает взгляд, усмехается, качая головой. Отчетливо слышу его тихие слова, предназначенные только мне:

— Какая же ты…

Не договаривает. Уходит с кухни, а я понимаю, что все это время не дышала.

— Я мигом. Руки только помою, — Ольга бросает сумку на полку и идет в ванну.

Смотрю ей вслед и дрожу, едва удерживая кружку в руках.

Зачем я сюда вернулась?

Я ненавижу свою сестру…И все еще не могу забыть Влада.

Глава 1

Три года назад

— Ясь, улыбнись! — кричит Ольга и щелкает меня на камеру мобильного. Потом смотрит фотку, морщится, — подойдет для коллажа: я и моя сестра-бука.

Я не бука. Я занята подготовкой к диплому, и ужимки нарочито жизнерадостной сестренки не вызывают у меня ничего кроме зубного скрежета.

Так вышло, что она у нас шумная и легкая, а мне досталась роль «умной сестры». Она учится на дизайнера и шьет красивые платьишки, я — экономист, перемножающий в уме трёхзначные числа. Она любит знойное лето, я — осень, с ее туманами и проливными дождями. Она красивая брюнетка, а я… Ладно, я тоже красивая брюнетка. В этом мы с ней похожи.

Ольга младше меня на три года, и мы с ей единокровные сестры. Отец быстро утешился после смерти матери и привел в дом новую женщину, но я его не виню. Мачеха оказалась мировой теткой и всегда относилась ко мне как к родной.

Мы выходим из библиотеки. Я со стопкой методичек, Ольга — надувая пузыри из жвачки.

— Кстати, отец до тебя не смог дозвониться, — внезапно сообщает она.

— Я видела. Просто не могла ответить. Что-то случилось?

— Наверное. Не знаю. Сказал быть к ужину в семь.

Если отец велел явиться к семи, значит, на то есть веские причины. Я прикидываю, какие у меня планы на вечер и можно ли от них отказаться. Мы хотели с Марком сходить в кино, но придется отложить поход до лучших времен. Я без колебаний и лишних реверансов отправляю ему сообщение «Извини. Давай в другой раз». Для меня проблемы выбора не существует. Семейный ужин важнее.

Ольга, наоборот, ворчит, жалуется на родительскую тиранию, мешающую ей беззаботно наслаждаться молодостью:

— Меня, между прочим, на день рождения пригласили!

— Поздравляю.

Я неуклюжа. Стоит отвлечься на трескотню сестры, как цепляюсь каблуком за ступеньку и лечу вниз, нелепо размахивая сумкой, как чайка подбитым крылом. Мимо проносится вся жизнь — лестница высокая, крутая, по краю каждой ступени идет металлическая кромка. Ладно если нос разобью — его и подправить можно, главное шею не свернуть.

— Ярослава! — истошно кричит сестра у меня за спиной.

Мне от ее воплей ни горячо, ни холодно. Я жмурюсь от ужаса и представляю, как с размаху впечатываюсь в стену и стекаю по ней некрасивым красным пятном.

…Я действительно врезаюсь, но не в стену, а в чью-то твердую, словно камень грудь. Ноги совсем не держат, поэтому цепляюсь за мягкий кашемир свитера.

— Простите.

— Не извиняйся, детка. Я привык, что на меня девушки вешаются.

Это кто это у нас тут такой самоуверенный?

Он гораздо выше, даже не смотря на мои каблуки, поэтому приходится запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо.

Аж мурашки по коже…

Классические черты, волевой подбородок, прямой нос, глаза цвета выдержанного коньяка. Ему чертовски идет легкая небритость и ямочки на щеках, когда улыбается. И улыбка ему идет. И он это прекрасно знает.

— Да-да, знаю, — словно в подтверждение моих мыслей, — Я охрененный. Можешь, любоваться. Разрешаю.

Он веселится, а у меня то ли из-за падения, то ли из-за него самого, происходит разжижение мозгов и напрочь пропадает весь сарказм и красноречие. Вместо того, чтобы поставить на место самовлюбленного нахала, просто пялюсь на него, открыв рот и по-прежнему цепляясь за мягкий свитер. Под ладонями размеренно бьется сильное сердце, завораживая своим гулом.

— Яська! — к нам подлетает Ольга, — ты в порядке? Я так испугалась!

— В порядке, — нехотя убираю руки от своего спасителя и отступаю, высвобождаясь из кольца сильных рук. Тут же становится холодно и хочется обратно, будто отобрали что-то важное.

Похоже, мистер Охрененный с одного захода умудрился сразить меня своим животным магнетизмом. Профессионал.

— Спасибо! — она благодарит его вместо меня и улыбается так, что я могу пересчитать все ее пломбы.

— Спасать девушек, попавших в беду — это мое призвание. Если что обращайтесь, — он бесцеремонно, по-хозяйски обнимает меня за плечи, а я не дышу и молюсь, чтобы он не заметил, как меня перетряхнуло.

На этом наше общение обрывается. Спасатель томных дев считает свой долг выполненным и, заправив руки в карманы, неспешно уходит прочь.

— Кто это? — мрачным взглядом провожаю улыбчивого нахала, старательно не замечая того, как сердце в груди делает кульбиты, — я его раньше не видела.

— Мой будущий муж, — ошалело отвечает Ольга.

— Ты даже не знаешь, как его зовут, — фыркаю я, пытаясь заставить себя не пялиться на спину парня.

Хорошая спина. Даже через свитер просматриваются рельефы. Плечи широкие, расслабленные. Походка легкая, уверенная, пружинистая.

Он словно чувствует, что я смотрю. Разворачивается и, продолжая идти спиной вперед, насмешливо делает под козырек.

Меня отпускает, только когда он скрывается за поворотом. Воздух снова возвращается в легкие, шум в голове затихает, но колени все еще ватные и дрожат, а еще сладко щемит где-то в животе.

— Ничего, узнаю, — у сестры лихорадочный блеск в глазах. Тот самый, который вспыхивает каждый раз, когда на горизонте появляется достойная «жертва». — Ты видела, как он на меня смотрел? Видела?

Мне очень хочется сказать, что ни черта он на нее не смотрел. Только на меня. И глаза у него такие… Темные, с затаенными бесячими огоньками. И улыбка…

— Вот увидишь, Славка, никуда он от меня не денется.

Внезапно эта фраза раздражает. В груди ворочается что-то темное, злое, и хочется шипеть «мое», но вместо этого равнодушно жму плечами и принимаюсь собирать разлетевшиеся по сторонам методички:

— Мне пора, Оль. Встретимся дома, за ужином.

Она уже не слышит, задорно машет рукой своим подругам и, обгоняя меня, несется к ним.

***

За час до назначенной встречи мы собираемся в кабинете у отца.

— Значит так, дорогие мои девочки, — говорит он, задумчиво постукивая пальцами по столу, — есть у меня к вам серьезный разговор.

Ольга тут же закатывает глаза:

— Я так и знала. Ты же сказал, что просто семейный ужин.

— Ужины бывают разные. Сегодня — особенный. У нас будут гости. Мой давний партнер по бизнесу Владимир Швецов.

— А мы здесь причем? — иногда сестра бывает просто непробиваемая.

— Притом, что он будет с семьей. Да, пап? — уточняю я.

Он кивает.

— И что мы должны делать? Вести с ними светские беседы? Хлопать глазами, улыбаться? Строить бизнес-планы? — Ольга продолжает буянить.

— Бизнес-планами буду заниматься я. Ваша задача гораздо прозаичнее. Поближе познакомиться с Владом.

У меня в голове что-то щелкает. Всплывают обрывки мимолетного разговора, случайно подслушанного много лет назад.

Тогда я этому не придала значения. Оказывается зря.

— Какой еще Влад? — стонет она.

— Наш потенциальный жених, — отвечаю вместо отца.

Он изумленно поднимает брови, потом хмыкает, приятно удивленный моей осведомленностью.

— Что значит жених?

— Это значит, что он свободный представитель мужского пола, готовый связать себя узами брака, согласно договоренностям между нашими родителями, — и видя непонимание в ее глазах, поясняю, — кому-то из нас придется выйти за него замуж.

— Замуж? — охает Ольга, хватаясь за сердце, и оборачивается к родителю, — ни за что! Пусть Ярослава за него выходит. Я еще слишком молода!

— Знаешь ли, я тоже не старуха.

— Тихо! — отец хлопает ладонью по столу, прерывая нашу перепалку, — тихо. Вы взрослые барышни и должны понимать, что в нашем кругу такие «рабочие браки» не редкость.

— Она у нас карьеристка? Вот пусть и берет себе этот «рабочий» брак, а я по любви хочу.

Я тоже не имею ничего против любви, но, как правильно подметила сестра, я — карьеристка. У меня ближайшие три года расписаны от и до. Защита, стажировка заграницей, предъём по карьерной лестнице. Браку, даже «рабочему» в этих планах места нет. Впрочем, как и детям, прогулкам под луной и прочей романтической дребедени.

А вот Ольге не помешает муженек. Будет носить ее на руках, гладить по голове, выполнять все ее прихоти. Или не будет. Тут не угадаешь.

— В общем, я понял, вы собрались друг на друга стрелки перекидывать, — отец сокрушенно качает головой, — значит, выберу сам. Этот брак нужен нашим семьям. Сегодня посмотрите друг на друга, познакомитесь, а потом будем решать, что дальше.

Я досадливо морщусь, просчитывая варианты отступления, Ольга возмущается во весь голос, вещая о вечной любви и свободе выбора.

— Пап, а этого женишка самого не смущает, что его ведут на смотрины?

— Кого? Влада? Уверяю вас, этого засранца ничего не смущает.

— Как ты его ласково.

— Это я любя, — отмахивается отец, а я все равно делаю мысленную пометку, что с этим Владом надо держать ухо востро, — в отличие от вас, он давно в курсе радостных перспектив. И воспринимает их как должное.

— Приспособленец?

— Отнюдь. По головам пойдет ради общего дела.

Ставлю вторую галочку.

Ольга не ставит ничего, продолжает дуть губы и возмущаться:

— Пап, это средневековье какое-то! Ты еще запри нас, как принцесс в темнице и мори голодом, пока не дадим согласие!

Отец досадливо морщится и смотрит на меня в поисках поддержки. У него от Ольгиного ворчания всегда скачет давление и начинается аллергия. Иногда она бывает на удивление нудной, и выдавить ее из этого состояний по силам только мне.

— Принцесс обычно запирают не в темнице, а в самой высокой башне, — поправляю, едва пряча улыбку.

— Славка, хватит из меня дуру делать! — сестра тут же перекидывает свое внимание на меня, — ты вот сидишь тут вся такая невозмутимая, а нам там гоблина какого-то ведут.

— Ничего. Стерпится, слюбится. Я в тебя верю.

— В меня? — она покрывается красными пятнами, — То есть это я должна за него выходит? Да?

— Да.

— Ага, сейчас! А ты что будешь делать?

— Я? Я работать. Мы ж с тобой давно поделили обязанности, я работаю, ты красивая.

— Ты тоже красивая, — шипит она.

— Все, — отмахиваюсь от нее и снова обращаюсь к отцу, — скажи хоть в двух словах, какой он.

— Зачем тебе это? — снова встревает сестра.

— Как зачем. Вдруг придет какой-нибудь толстый гном. Косой, лысый, без зубов. Надо заранее настроиться, чтобы от счастья в обморок не упасть.

Она беспомощно пищит и утыкается лицом в ладони.

— Ясь, — с укором говорит отец, — не доводи ее.

— Ну, так какой? К чему нам готовиться?

— Да, вроде нормальный. Учился заграницей, стажировался там же. Пару лет как вернулся домой, активно принимает участие в семейных делах.

Значит, не дурак. Не знаю, радоваться этому или нет.

— А на вид, пап! На вид он какой?! — Ольга не выдерживает, вскакивает на ноги и начинает метаться по кабинету, — рост, вес, цвет глаз, размер обуви.

— Девки! Вы смерти моей хотите, да? Я что, по-вашему, должен всех ваших женихов рассматривать? Взвешивать, обмеривать? Термометр ректальный засовывать? Зубы проверять? Нормальный, он парень. Обычный. Пару раз с ним сталкивался. Язык подвешен хорошо, голова на месте. Не гном! Вовка говорит, что еще в школе нарасхват был.

Третья галочка.

— А глаза? Глаза какие? — не сдается Ольга.

— Все надоели! Идите отсюда! Сами вечером с его глазами разберетесь.

***

— Ярочка. Ты должна меня спасти.

— Чтоб ты pнала, ярочка — это ласковое прозвище молодой овцы, — меланхолично отзываюсь на сестринскую мольбу о помощи.

— Не умничай, а? И без того тошно.

— С чего бы это?

— Ты забыла? Меня на днюху пригласили! Там ребята будут из параллельной группы. Сама понимаешь, веселье, разврат и все такое. Я думала, что мы дома быстренько соберемся в семь, а в девять я уже сбегу, а тут гости эти дебильные. Теперь придется сидеть с ними до ночи, строить из себя не пойми кого.

— Не строй.

— Ясь! — возмущенно тявкает она, — что ты какая равнодушная!

— Ты от меня чего хочешь?

— Помоги мне сбежать. Я не могу тратить такой хороший вечер на не пойми кого.

— А я значит могу?

— Ну, пожалуйста! У тебя все равно на сегодня планов не было.

— Вообще-то были. Я отменила поход в кино.

— С кем? С Марком? — сестра пренебрежительно машет рукой, — он ходит за тобой как на привязи. Никуда не денется, даже если ты его будешь динамить каждый день. И в кино, кстати, сейчас ничего интересного нет.

Дело не в кино, и даже не в Марке. Дело в том, что я тоже не горю желанием общаться с потенциальным женихом.

— И что, по-твоему, мне одной делать с этим гоблином? Строить из себя хрупкую восхищенную даму? Смеяться над его несмешными шутками? Страдать, пока ты там развлекаешься? Может, он вообще обижать меня начнет.

— Не скромничай, Слав. У тебя яйца покрепче чем у многих мужиков. Ты посмотришь на него, как училка перед контрольной, он и подожмет свой куцый хвостик.

Я в этом очень сомневалась. Судя по скупому описанию отца, парень вовсе не походил на слабака, которого можно одной рукой придавать, второй размазать.

Пока я думаю о предстоящем вечере, Ольга ярко красится, одевается, явно не для семейного ужина — юбка едва прикрывает булки, сквозь топик светит белье и пирсинг в пупке. Ее не удержать. Она все равно сбежит. Мне остается только смириться с тем фактом, что отдуваться на предстоящем вечере предстоит мне одной.

— Я готова, — сообщает, поворачиваясь ко мне, — ну как?

— На троечку

— Злая, ты Ярослава. Злая!

— Давай уже, вали, добрая. Пока я не позвала отца, и не предупредила его о твоем побеге.

Она подбегает ко мне, звонко целует в щеку, а потом как ураган выскакивает из комнаты. Я знаю, что она выскользнет через черный вход, пробежит тайной тропкой до калитки на заднем дворе и будет такова, а мне придётся развлекать гоблина.

Я спускаюсь вниз за пятнадцать минут до прихода гостей. Мачеха мечется, раскладывая на столе дизайнерские салфетки, а папка сидит в гостиной и невозмутимо читает новости.

— Ку-ку, — тихо подкрадываюсь сзади и зажимаю ему глаза. Потом целую в идеально выбритую щеку и кручусь перед ним, демонстрируя свой наряд.

— Какая ты у меня…принцесса, — отец, не скрывая гордости, берет меня ща руку и галантно целует тыльную сторону ладони.

— Спасибо, пап.

— Где вторая принцесса?

Я жму плечами, на что папа моментально заводится:

— Сбежала? Вот…коза.

— У нее сегодня какой-то праздник,

— У нее всегда какой-то праздник. Попросил же как взрослого человека, побыть дома с семьей!

Не то что бы я горю желанием защищать вертихвостку, но допустить, чтобы отец опять разнервничался, не могу. У него и так давление в последнее время скачет.

— Тебе меня мало? — льну к нему, лаской кошкой заглядывая в глаза.

Он ненадолго замолкает, а потом хмуро произносит:

— Знаешь, я бы предпочел, чтобы за Влада вышла именно ты. Ты вникнешь во все и наглеть не позволишь. А Ольга у нас еще….

— Глупая?

— Я хотел сказать маленькая. Но, да, твой вариант тоже имеет право на существование.

По тону понимаю, что рассердился. По-настоящему. Когда-нибудь Ольга допрыгается, и он лишит ее карманных денег. Будут ей тогда и праздник, и веселье, и разврат.

Гости приезжают за десять минут до семи. Мы с родителями встречаем их внизу. Отец собран, мачеха в образе улыбчивой домохозяйки, преданно таскающей тапочки в зубах своему мужу-кормильцу.

Владимир Швецов — высокий осанистый мужчина, с богатырскими плечами и плоским животом, глядя на который, папа безуспешно пытается втянуть свою «трудовую мозоль». Его жена немногим уступает ему в росте и выглядит так, будто все свое свободное время проводит в фитнесс-клубе. Поэтому пышненькая тетя Лена тоже втягивает живот и выпячивает вперед свою внушительную грудь. Она твердо уверена, что мужики на кости не бросаются.

— Вот, знакомьтесь, моя дочь Ярослава, — отец слегка обнимает меня за плечи, вынуждая подойти ближе.

Владимир улыбается, но глаза у него серьезные, внимательные. Мне неудобно под строгим оценивающим взглядом. Он будто думает брать-не брать.

— Оленька не смогла придти, — извиняется тетя Лена, — у нее занятия…в библиотеке.

Я закусываю щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Где Ольга и где библиотека.

— А Влад? — отец чуть отступает в сторону, чтобы посмотреть за спину гостям.

— Задержался в машине. Сейчас придет.

Родители и гости неспешно беседуют в гостиной, а я держусь чуть поодаль, начиная откровенно скучать и думать о том, что зря не сбежала вместе с сестрой.

От унылых мыслей отвлекают шаги — кто-то быстро взбегает по крыльцу.

Гоблин, наверное.

Спустя мгновение он заходит в дом и, широко улыбаясь, произносит:

— Вот и я! Всем добрый вечер.

Вот тут-то и выясняется, что Ольга зря сбежала. Потому что в этой улыбающейся морде я узнаю спасителя хрупких дев, мистера Великолепного.

Ради сегодняшней встречи он побрился и сменил повседневный джинсовый стиль на темно-синий костюм и белоснежную рубашку. Только галстук забыл надеть. Верхняя пуговица небрежно расстегнута, белая ткань контрастирует с загорелой кожей, притягивая взгляд.

Они с отцом похожи. Только старший выглядит, как сдержанный немецкий дог, а младший — как взбалмошный хаски.

Я наблюдаю за ним из глубины комнаты и внезапно понимаю, что рада отсутствию сестры.

Влад с интересом смотрит по сторонам и без смущения заявляет, что у нас шикарный дом, а той кудеснице, которая превратила его в уютное гнездышко нужно поставить памятник на главной площади города. Тете Лене приятно. Она смущенно краснеет, поддавшись обаянию мистера Великолепного.

И тут его взгляд натыкается на меня. Я с каким-то внутренним восторгом наблюдаю за тем, как он замирает, а потом растекается в самоуверенной улыбке.

Нет. Это не взбалмошный хаски. Это наглый котяра.

Глава 2

Наше общение ограничивается приветствием. Я говорю скупое «здрасте», он — «и вам не хворать». Дальше включается гостеприимная тетя Лена, и спустя пару минут все уже за столом.

Во время ужина мы с ним не обмолвились ни словом. Говорят в основном наши родители, ну и сам Влад. Я предпочитаю молчать, улыбаться, когда того требуют обстоятельства, и наблюдать за гостями. Старшие Швецовы мне не интересны, а вот потенциальный жених — очень даже.

У него глубокий голос, отменное чувство юмора и мальчишечья привычка в момент задумчивости ерошить волосы на затылке. Ямочки эти проклятые на щеках — я на них и при первой встрече зависла. Красивые мужские руки, с длинными ровными пальцами и крепкими запястьями. Движения уверенного в себе человека. Он не стесняется активно жестикулировать и смеяться.

…И он прекрасно знает, что я его рассматриваю. Я вижу это в лукавой улыбке и насмешливо изогнутых бровях. Ловлю в двусмысленных фразах, когда говорит родителям, а на деле обращается ко мне.

Занятный парень. Точно не дурак, не простофиля. Но избавлять его от прозвища «Гоблин» не спешу. Я не привыкла верить внешности и тому, что человек выставляет напоказ. За привлекательным фасадом может прятаться такая уйма чертей, что в одиночку просто не вывезешь.

Мне приходится рассказывать о своей учебе и планах на будущее, смеяться над папиной историей о том, как он ездил на рыбалку и потерял там сапоги. Слушать с сотый раз уже не интересно и не смешно, но я хорошая дочь, поэтому поддерживаю отца. На Влада в этот момент не смотрю, но чувствую, что он тоже меня изучает.

Странная игра, от нее горячей волной бегут мурашки по спине, и мне это нравится.

После ужина тетя Лена утаскивает мадам Швецову в зимний сад, чтобы показать свои любимые орхидеи, а отец с Владимиром уходят в кабинет — потому что мужчинам надо серьезно поговорить. В итоге мы с Владом остаемся вдвоем за столом. Он с одного краю, я с другого. Молча, уже не скрываясь, рассматриваем друг друга, не спеша заводить разговор.

— Мужчины отправились серьезные беседы беседовать. Почему ты не там? — наконец, спрашиваю я.

— Мне с ними не интересно, — он жмет плечами, потом берет виноградину, подкидывает кверху и ловко ловит ее ртом. Позер.

— Со мной интереснее?

— Давай сбежим отсюда? — отвечает вопросом на вопрос.

Я смотрю в сторону кухни, с которой доносятся голоса старших женщин, потом в сторону коридора, ведущего в кабинет, и думаю: а почему бы и нет? В присутствии родителей мы всегда лучше, чем есть на самом деле. Мне хочется посмотреть на настоящего Влада, поэтому киваю на входную дверь.

Ему не нужно повторять дважды. С грацией леопарда он поднимается со своего места и протягивает мне руку. Я игнорирую этот жест вежливости и, наградив его снисходительной улыбкой, прохожу мимо. У меня каблуки, поэтому приходится красться на цыпочках, чтобы наш побег не услышали. Влад бесшумно идет следом, и я прекрасно знаю куда он смотрит. Чувствую. Его взгляд, как прикосновение.

Оказавшись на крыльце, я тихо прикрываю за нами дверь, а Швецов тем временем идет к машине. Это что-то непростительно большое, черное, блестящее полированными боками и лопухами боковых зеркал. Кто бы сомневался.

Он распахивает передо мной дверь, соседнего с водителем места, но я снова игнорирую очередную попытку быть галантным и демонстративно сажусь на заднее сиденье, специально испытывая нервы на прочность.

Мне нравится его реакция — тихий, короткий смешок. И все. Никаких тебе: я сказал садись, че говняешься, рррр, и прочей лажи.

Плюс одно очко в копилку мистера Охрененного.

Он небрежно скидывает пиджак и бросает его на сиденье. Лихо выруливает со двора, уже не заботясь о том, что предки могут нас услышать, вдавливает педаль газа в пол и мчит по дороге, ведущей к городу.

Я сижу сзади и, вопреки здравому смыслу, опять щупаю его взглядом, не в силах просто отвернуться. Снова отмечаю какие у него широкие плечи, и как под тонкой тканью рубашки, перекатываются тугие мышцы. Упрямый, коротко стриженный затылок, притягивает как магнитом.

Так увлекаюсь подглядыванием, что не замечаю, как он сам наблюдает за мной в зеркало заднего вида. На мгновение теряюсь от внимательного взгляда, а потом чопорно указываю:

— На дорогу смотри.

— Как скажешь, капитан.

Мне не по себе, и я никак не могу понять почему. В машине будто нет воздуха. Вместо него — электрические разряды и гул высоковольтных проводов, а еще аромат его парфюма. Что-то горькое и одновременно свежее, с нотами хвои и сочного яблока. Едва сдерживаюсь чтобы не начать принюхиваться, жадно водя носом. Почему-то хочется узнать, как этот запах сидит близко к коже. Например, на загорелой шее, так контрастирующей с белым воротником рубашки.

Старательно смотрю в окно, пытаясь разложить по полкам свою реакцию на этого типа, но ни черта не получается. В голове полный сумбур и ни одной здравой мысли.

— Ну, что, Ясь, давай знакомиться по-настоящему, — он останавливается в самом неподходящем месте. Просто ни с того, ни с сего съезжает на обочину, глушит двигатель и оборачивается ко мне.

— Ты решил вывести меня в лес? — киваю на плотную стену деревьев за окном, — так себе романтика.

— Я решил выкрасть свою невесту из-под пристальных родительских очей.

— Невесту? — почему-то от этого слова, произнесенного самим Владом, меня начинает калить.

— Разве кто-то против?

— Разве смотрины окончены? Ты еще сестру мою не видел, — говорю, а у самой внезапно зубы сводит. На кончике языка остается горький привкус ревности.

Не видел — и хорошо. Сейчас бы Ольга только мешала, путалась под ногами, и без умолку болтала. Я искренне рада, что она сбежала.

— Зачем мне на нее смотреть? Я к тебе приехал, не к ней, — он говорит это так спокойно, что у меня снова мурашки по коже.

***

Пока я удивленно хлопаю глазами, Влад пересаживается ко мне на заднее сиденье. Сразу становится еще жарче. Особенно когда садится боком, небрежно забросив руку на спинку сиденья. Слишком близко. Взгляд снова упирается в пульсирующую венку на шее, и я невольно сглатываю.

— Значит, ко мне?

— Исключительно.

— То есть, ты знал, кто я, когда ловил возле лестницы! — внезапно доходит до меня.

— Естественно.

— Откуда?

Поднимает одну бровь, дескать догадайся сама.

— Ах, да. Ты же, в отличие от нас, давно в курсе договоренностей родителей.

— Давно. Батя мне сказал об этом пару лет назад. Просто вызвал к себе, поставил перед фактом и все.

— Наверное, ты был рад.

— Я был в ужасе, — Влад взъерошивает пятерней темные волосы, а я стараюсь не смотреть на то, как рубашка натягивается, обрисовывая бицепс, — мы тогда долго ругались.

— А потом ты как истинный мученик решил положить свою свободу на алтарь семейного благополучия, — интересуюсь, не скрывая сарказма.

Он улыбается:

— Вот поэтому я тебя и выбрал. С тобой не соскучишься.

— Притормози, Швецов. Я-то тебя не выбирала.

— Куда ж ты денешься?

— Просто скажу отцу нет, и все, — пренебрежительно морщу нос.

— Что тебя не устраивает, — он рассматривает меня, чуть склонив голову на бок, скользит неприкрытым взглядом по лицу, задерживается на губах, спускается ниже.

— Может, ты не в моем вкусе?

— Женщина! Как это, — указывает на себя большим пальцем, — может быть не в твоем вкусе?

— Невероятно. — у меня даже слов нет. — Ты самый наглый котяра, из всех, которых я когда-либо видела!

— Буду считать это комплиментом.

Смотрю на его физиономию, которая вот-вот треснет от самодовольной улыбки, и чувствую, как коленки становятся ватными. Обаяние у него звериное, не поддаться очень сложно. Сердце против воли ускоряет бег, а моя женская сущность плотоядно облизывается, глядя на этого самца.

Приходится себе напоминать, что красивые, самовлюбленные мужики — это худший вариант для совместной жизни. Они только для встреч, без привязанностей и серьезных отношений, потому что это их обаяние не прицельное, а бьет по всем в зоне поражения, а у меня слишком развит инстинкт собственника, чтобы делить внимание своего мужчины с кем-то еще.

— Кстати, у меня есть парень.

— Сегодня есть, завтра нет, — он философски жмет плечами, но я успею заметить сердитый отблеск в глазах, — к тому же парень так себе. Унылый ботан в разноцветных кедах. Как там его зовут? Маркуля?

— Кто-то неплохо осведомлен о моей личной жизни? — напрягаюсь я.

— Даже не представляешь насколько, — произносит зловещим шепотом, и видя, как испуганно вытягивается моя физиономия, со смехом добавляет, — социальные сети, детка. Вот и весь секрет.

— Ммм, личный маньяк? — солидно киваю, — доросла, наконец.

— Не маньяк, а сталкер, — поправляет, ничуть не смутившись, — должен же я был узнать, кого мне в жены пророчат. Вот и наблюдал. Сначала и за тобой, и за Ольгой… Потом только за тобой.

— Так подошел бы, познакомился, пообщался.

— Не поверишь, я вообще-то парень стеснительный, — бесцеремонно поправляет прядь моих волос, выбившихся из прически. Пропускает ее между пальцев и аккуратно заправляет за ухо, мимоходом касаясь щеки. Сердце ухает куда-то вниз.

В голове срабатывает стоп-кран. Слишком близко. Нельзя. Опасно.

— Ты прав. Не поверю, — нервно сглотнув, отодвигаюсь назад, прижимаясь спиной к дверце. Дальше бежать некуда.

— Папаня сказал не соваться к тебе.

— Ты всегда слушаешься папочку? — мне хочется его чем-нибудь задеть. Сказать что-то, что собьет с его лица это самоуверенное выражение.

— Конечно, я же хороший мальчик, — невинно хлопает глазами, и мне очень сложно не улыбнуться в ответ. Как он это делает? И почему он опять сидит так близко, я же уже отодвигалась!

— К тому же я решил не терять время даром и заранее выполнил несколько обязательных мероприятий. Дом построил, дерево посадил, а точнее — квартиру сам купил и пальму какую-то в кадке припер. Все готово. Осталось дело за малым. Жениться, обзавестись спиногрызами.

Феноменальная наглость.

— Удачи в поисках той самой. Уверена, недостатка в кандидатурах у тебя нет.

— У меня одна кандидатура. Ты.

— Тогда увы и ах. В мои планы не входит столь ранний брак, а уж тем более, как ты выразился, спиногрызы.

— Да-да, я слышал о твоих планах. Защитится и попасть на стажировку, — отмахивается, как от чего-то несущественного.

— Да, и я перешагну через любого, кто попробует мне помешать, — говорю абсолютно искренне, но Влад снова не воспринимает мои слова всерьез.

— Спорим, я тебя отговорю.

— Попробуй.

— Это вызов? — хищно улыбается Швецов, склоняясь ближе ко мне.

— Это предупреждение, — я едва дышу, смотрю в темные глаза и не шевелюсь. Отодвигаться некуда, спина уже упирается в дверцу.

— Дай мне пару недель, Ясь. И я докажу тебе, что сопротивляться нет смысла.

— Звучит угрожающе, — пытаюсь собрать мысли в кучу. Мозг как желе, и это пугает, но отступать перед трудностями я не привыкла, — Пару недель, говоришь? Хорошо. Мне даже интересно будет на это посмотреть.

И да. В эти игры с гляделками можно играть вдвоем. Провоцирую его, медленно провожу кончиком языка по губам, с удовольствием наблюдая, как темнеет мужской взгляд. Слишком просто — кровь молодая, дурная, горячая, просто так в узде не удержишь. И когда он уже готов прикоснуться ко мне, отстраняюсь и с милой улыбкой говорю:

— Домой меня отвези.

Глава 3

— Славка, как вчера все прошло?

С сестрой я встречаюсь только в универе, между парами. Она выглядит, мягко говоря, потрепанной. Жадно пьет воду из бутылочки, потом эту же бутылочку прижимает ко лбу. Видать, ночка еще та выдалась.

Впрочем, у меня не лучше. Я почти до самого утра не могла заснуть. Думала, вспоминала, предавалась не свойственным мне романтическим фантазиям с участием одного в край обнаглевшего котяры. Потом все-таки заснула, но лучше от этого не стало. Скорее наоборот. Этот гад такое во снах вытворял, что стыдно вспоминать.

— Отлично все прошло.

— Как Гоблин?

— Так себе.

Я осознанно вру сестре. Язык не поворачивается сказать, что мистер Великолепный и Швецов-младший — это одно и тоже лицо. Я почему-то сержусь на нее за то, что сестра тоже попадает под родительскую договоренность и запросто может стать вариантом номер два.

Она все равно узнает правду, но путь это произойдет не раньше, чем я разберусь со своими собственными тараканами, а то начнет виснуть на нем, путаться под ногами, лезть куда не просят.

К сожалению, сохранить секрет не удается, потому что после занятий, я снова нарываюсь на Ольгу в фойе у зеркала. Подруг рядом с ней нет, и некому ее отвлечь от моей скромной персоны, поэтому она тащит следом за мной на крыльцо и без умолку трещит о парне, с которым познакомилась вчера.

Я не особо вслушиваюсь, вместо этого ищу взглядом черную машину. И нахожу ее, чуть поодаль, возле студенческой парковки. Сквозь бликующее лобовое стекло смутно виднеется силуэт того, мысли о ком не давали мне спать всю ночь. Деталей не разберешь, но я точно знаю, что он смотрит на меня.

Машина моргает фарами, вызывая смятение в груди и странное размягчение в области коленок. Меня напрягает собственная реакция на парня, о существовании которого еще вчера утром я даже не подозревала. Меня настораживает тот сумбур, что растекается в голове, стоит только ему оказаться поблизости.

— Ты куда? — удивленно спрашивает Ольга, когда я, вместо того чтобы отправиться на остановку, иду в другую сторону.

— У меня встреча, — цежу сквозь зубы. Раздражение от того, что она за мной увязалась, нарастает с каждой секундой.

— С кем?

— С Гоблином, — я очень надеюсь, что упоминание навязанного жениха отобьет у нее желание идти следом за мной, — кто-то же должен отдуваться.

К сожалению, своими словами я достигаю прямо противоположного эффекта. Сестра вытягивает шею, пытаясь рассмотреть того, кто сидит в машине.

— Тебе нечем заняться? — останавливаюсь, встаю у нее на пути, перекрывая обзор.

Ольга удивленно таращится на меня, хлопая глазами, потом по ее губам растекается виноватая улыбка:

— Я поняла. Ты на меня сердишься за вчерашнее? За то, что я тебя бросила?

— Да, — проще согласиться.

— Ну, Ясь, не злись, — заискивающе жмется ко мне, — Сама знаешь, день рождения, праздник…Ты должна меня понять и простить.

— Понимаю. Прощаю. Счастливого пути, — киваю в сторону остановки, весьма толсто намекая на то, что ей пора.

— Фу, Ярослава! Нельзя быть такой букой! — она обиженно надувает губы и все-таки отстает от меня, а я иду к машине, чувствуя, как ее хозяин за мной наблюдает.

Что за взгляд у него такой? Будто трогает!

Стоит забраться в салон, как на меня буквально обрушивается шквал ощущений, вышибая из легких весь воздух. Нахал просто берет и целует меня! Пусть безобидно, в щеку, но меня сначала простреливает до самых пяток, а потом разбивает паралич.

Надо возмутиться, дать пощечину за наглость, а я вместо этого смотрю на него с открытым ртом и не могу выдавить из себя ни звука.

Влад усмехается и, довольный произведенным эффектом, заводит машину.

— Ну что? День номер раз?

Я уже не уверена, что хочу давать ему эти две недели. Что-то подсказывает, что придется нелегко, что Швецов не из тех, кто любит полумеры. Скорее из тех, кто льет напалмом, напирая так, что нет времени одуматься и найти пути к отступлению. Опасно.

Едва мы отъезжаем от парковки, прилетает послание от сестры:

«Это ТОТ самый парень???»

Кого она подразумевает под громким словом «ТОТ», догадаться несложно. Рассмотрела все-таки, коза глазастая.

Отпираться смысла нет, поэтому отправляю короткое: «тот».

«И ты мне не сказала??????» — количество вопросительных знаков намекает, что сестра вне себя от гнева.

«А была должна?»

«Так не честно!»

«Ты сама вчера сбежала. Никто тебя не заставлял» — хладнокровно напоминаю о ее вчерашнем побеге.

«Я бы вернулась!»

Тоже мне счастье. Неизвестно, как бы вчера сложилось наше общение с мистером Великолепным, если бы сестра осталась дома.

«Все, тебе пора. Хорошего вечера»

«Яся! Какого черта ты решаешь пора мне или нет?! Немедленно возвращайтесь за мной!»

Конечно. Вот прям лечу. Отправляю ей фигу и убираю телефон в карман.

— Что у тебя там? — Влад бросает на меня быстрый взгляд и снова переключается на дорогу.

— Сестра ругается. Говорит, я ее обманула.

— Ты ее действительно обманула?

— Немного. Не сказала про тебя. — наблюдаю за его реакцией, за тем, как удивленно поднимает брови. — Специально, чтобы под ногами не путалась.

— Страшная ты женщина, Ярослава, — краешки губ слегка подрагивают, будто он пытается сдержать улыбку.

— Я предпочитаю, титул коварная.

Влад все-таки смеется. А я снова зависаю на ямочках на его щеках.

***

— Как тебе?

— Ммм…Внезапно.

Я ждала, что он меня отвезет в ресторан, знакомиться под красивую музыку и карпаччо из морепродуктов, а оказалась в зоопарке, рядом с вольером белого медведя и с мотком розовой ваты на палочке.

— Поверь, Влад Швецов знает, как удивлять девушек, — мистер Великолепный явно угорает над моей реакцией. Черти в темных глазах веселятся на полную. — Пойдем искать родственничков?

Он тащит меня к отделу приматов.

— Смотри, — тыкает пальцем в мартышку, — похожа на твою сестру.

Я надменно фыркаю:

— Глупости, — а сама думаю, что действительно одно лицо, что Ольга, что эта обезьянка.

— А вот тот, с большим шнобелем вылитый мой дед, — указывает на угрюмого носача.

— На кого, по-твоему, похожа я?

Влад отступает на шаг, придирчиво осматривает меня с ног до головы. Если сейчас скажет, что смахиваю на какую-нибудь макаку — развернусь и уйду.

Он отрицательно качает головой:

— Твоих, Ясь, надо искать в другом месте.

Так мы оказываемся рядом с павильоном хищников.

— Вон та на тебя похожа, — указывает на черную, словно ночь пантеру.

Невольно улыбаюсь. Какой девушке не понравится, когда ее сравнивают с прекрасной дикой кошкой?

Ладно, Гоблин, подкат засчитан.

Его игра меня цепляет. Мы гуляем мимо клеток со зверями, и я ищу в них черты знакомых и друзей. Вот этот добродушный тюлень — явно смахивает на папочку, а та цапля — на мою училку в старших классах.

Но больше, чем животными, я интересуюсь своим спутником. Пользуясь тем, что Влад идет немного впереди, рассматриваю его. Взгляд сам липнет к белой футболке, облегающей атлетичный торс, к мощным плечам и четко проступающим рельефам спины, спускается к простым черным джинсам…

Блин, я что сейчас делаю? Пялюсь на его филейную часть?

— Как считаешь, я похож на льва? — Швецов картинно хмурится, изображая Симбу, и трясет невидимой гривой.

— Нет.

— То есть как нет? Я и рычать могу.

Он и вправду рычит, а снова я странно реагирую. Тембр голоса задевает какие-то потаенные точки, снова включает генератор мурашек и жгучих образов. Я почему-то представляю совсем другую ситуацию, в которой он может рычать. Горячее дыхание на шее, руки, сжимающие тело…

Черт, мне реально становится жарко.

— Я считаю, что ты похож на хаски, — сердито произношу, пытаясь усмирить разбушевавшуюся фантазию.

На мои слова Влад озадаченно хмурится, а потом начинает ворчать:

— Я значит ей пантеру, а она мне хаски! Все, я оскорбился.

— Ну прости! — он так уморительно пыхтит, что не могу сдержать смех. Взрослый дядька, а ведет себя как пацан.

Он смотрит искоса, а потом одно молниеносное движение — и моя вата в его руках.

— Эй! Верни. Это мое! — пытаюсь вернуть потерю, а мерзавец поднимает повыше и свысока наблюдает за моими потугами. — Влад!

— Это моральная компенсация.

Я снова пробую добраться до своей ваты. Прыгаю вокруг него, как маленькая, чего-то пищу, а он смеется, пытаясь увернуться от моих цепких лапок.

Я тоже смеюсь. Ему как-то удается смешить меня глупостями, мимо которых я обычно прохожу со скучающим видом.

Снова тянусь, и кажется, что сладкий трофей вот-вот снова окажется у меня, но Швецов опять уворачивается, и я хватаю его за руку, сжимая пальцы на бицепсе. Теряюсь, чувствуя, как под гладкой кожей перекатываются литые мышцы, и в тот же миг сталкиваюсь с его пронзительным взглядом.

Влад моментально переключается из беспечного раздолбая, в режим затаившегося хищника, перехватывая мою руку.

У меня из легких разом вышибает весь воздух, а из головы все разумные мысли. Я просто стою и смотрю на него, в очередной раз разучившись дышать. Спустя миг, прихожу в себя. Выдергиваю ладонь, потому что кажется, что обожглась, прячу ее за спину, а на пальцах все еще ощущение его тепла.

Между нами странная заминка, неловкая пауза, в ходе которой мы смотрим по сторонам и пытаемся сделать вид, что вокруг твориться что-то интересное.

Ваты больше не хочется. Играть и беситься тоже. Мне бы справиться с тягучей тяжестью, расползающейся внутри.

— Расскажи, почему-то пригласил именно меня, а не Ольгу? Только давай начистоту, без игр.

Он жмет плечами:

— Ты мне нравишься.

— Ты меня совсем не знаешь.

— Знаю настолько, что могу сказать, что ты любишь несладкий кофе с долькой лимона. Грустишь, когда заканчивается дождь, и веришь в новогодние сказки. Злишься, когда больше трех человек в очереди и мечтаешь подняться на Эльбрус. А еще твои глаза сияют, когда смотришь на город с высоты птичьего полета, — он достает свой телефон и протягивает его мне.

На заставке я на колесе обозрения, а вокруг сияют огни ночного города.

Я теряюсь:

— То есть ты хочешь сказать, что запал на меня по одной фотографии?

— Не по одной, — он снова смотрит на меня слишком серьезно, — я так бесился вначале, что открыл твои соцсети с одной единственной целью. Убедиться, что ты страшная, никчемная дура, выпячивающая вареники перед камерой.

— Эй! — возмущенно пихаю его в плечо.

— Ты хотела правды. Поэтому говорю, как есть. Начал смотреть, а очнулся, когда на часах было уже два ночи. На следующий день еще посмотрел. Потом еще. И сам не заметил, как это вошло в привычку. Мне нравилось наблюдать за твоей жизнью.

Значит наблюдал.

Воображение рисует, как Швецов вечером сидит в кровати, с ноутбуком на коленях и задумчиво разглядывает мои фотографии. Приближает, чтобы рассмотреть во всех деталях, любуется. Глаза цвета карамели жадно темнеют, когда ведет, обрисовывая контуры, а я где-то далеко и даже не подозреваю об этом.

Невинная фантазия ядом разливается по венам, сердце сжимается в сладком спазме.

— Я даже боюсь спрашивать, о чем ты думаешь, — ухмыляется Швецов.

— О том, что закрою страницу, чтобы посторонние не совали свой нос куда их не просят.

Он молча протягивает мне вату. Я отщипываю внушительный кусок и отправляю его в рот, пытаясь сладостью перебить ту непонятную тревогу, что плещется внутри.

***

Дома меня ждет скандал по имени Оленька.

— Как ты могла? — она набрасывается на меня прямо в присутствии родителей.

— Что не так? Кто обидел нашу конфеточку?

— Ты меня обманула! Не сказала про Влада! А когда я просила вернуться за мной, попросту проигнорировала мои слова!

— Ты о чем-то просила? — задумчиво тру затылок и тут же отдергиваю руку, осознав, что невольно копирую мальчишеский жест Влада, — наверное, я просто не увидела твое сообщение…Все три миллиона штук…Прости, была слишком занята.

Она тихо визжит — любимая привычка, которая осталась с детства:

— Ты поступаешь не честно! Где вот вы были? Где?

— В зоопарке. Смотрели мартышек. Ели сахарную вату.

— Хватит врать-то! Делать ему больше нечего как с тобой по зоопаркам мотаться, — она мне не верит.

— Да? Ну, ладно. Придумай какой-нибудь свой вариант. Разрешаю.

— Девочки! Прекращайте, — строго вмешивается тетя Лена, — НИКОГДА! Запомните! Никогда не ссорьтесь из-за мужиков.

Я и не думала ссориться. У меня, в отличие от сестры, ничего и нигде не подгорает.

— Кстати, почему мы разговариваем здесь? При родителях? Рассчитываешь, что поругают меня? Скажут, ай-ай-ай, Ясенька. Нельзя обижать младшую сестренку. Дай ей поиграть своими игрушками. Я и такая, конечно-конечно, сейчас исправлюсь, — не скрывая сарказма смотрю на сестру.

Она краснеет и беспомощно смотрит сначала на отца, потом на тетю Лену.

В детстве она очень любила так делать — прибежать к родителям, нажаловаться и потребовать, чтобы они спасли мир от вопиющей несправедливости и отдали все ей. К счастью, они не шли у нее на поводу и лишь изредка уговаривали меня уступить, взамен предлагая большее и прекрасно понимая, что давить бесполезно. Я не из тех, кто уступает и делится в угоду чужим удобствам. То, что мое — мое. И мне все равно, кто что говорит.

— Пап! — снова верещит Ольга, — ну скажи ей. Договоренность на нас обеих распространяется. Почему она решает, кто будет с ним общаться, а кто нет?

Отец недовольно качает головой. Смотрит на бешеную Олю — с ней разговаривать бесполезно, смотрит на меня — понимает, что я ни на шаг от своих слов не отступлю.

— Сами, девочки. Сами. Лен, пойдем.

— Борь, да они сейчас передерутся, — мачеха сокрушенно разводит руками.

— Сами! — строго говорит он и уходит в кабинет, за руку утаскивая за собой взволнованную жену.

Зря ушли, кстати. Нам с Ольгой говорить-то особо и не о чем. Вид сестры, которая визжит и капризно топает ногами — совсем не то, что может меня разжалобить, поэтому я просто молча ухожу, оставляя ее одну. Пусть дуется сколько хочет.

К несчастью, Ольга не намерена так просто сдаваться и бежит следом за мной:

— Дай мне его номер телефона! Немедленно!

— Нет.

От моего тона она спотыкается.

— Что значит нет? Я ему сама напишу и договорюсь о встрече, раз ты не собираешься нас знакомить. Давай номер.

— Нет.

— Да почему нет-то?! — Ольга искренне недоумевает.

— Слышала о законе об охране персональных данных? Я не могу раздавать чужие номера направо и налево, прости.

— Ярослава! Хватит, а?! Не включай стерву.

Я ее и не выключаю. Это мой стандартный режим.

— Ну и подавись! Что бы ты знала, я уже нашла его в сети!

Здесь я помешать ей не в силах, поэтому только жму плечами, дескать валяй, делай что хочешь.

— И он принял мое приглашение дружить!

Вот ведь…Гоблин. Когда только успел.

— Смотри, не пусти лужу от восторга, — иду дальше, но она встает поперек прохода, мешая зайти мне в комнату.

— Мы могли бы встречаться с ним по очереди!

— Нет. Не могли бы, — говорю равнодушно, а внутри огненный всплеск от одной мысли, что Ольга будет гулять с Владом, смеяться, бороться за сахарную вату, а я в это время буду сидеть дома и ждать.

— Да, почему?!

— Ты дурочка? Или только притворяешься? Он тебе, что — велосипед, чтобы по очереди кататься?

— Что такого? — возмущается она, — посмотрит на нас обеих, сравнит. Или боишься, что на моем фоне будешь бледно смотреться?

Эх, ты ж, блин, королева какая.

— Поверь, ему нравится, как я смотрюсь, — не могу удержать и не подцепить ее.

Сестра моментально заводится еще больше:

— Он просто меня еще не видел.

— Видел. И ты ему не интересна.

— В смысле, не интересна? — от возмущения щеки у нее становятся просто бордовыми, — ты-то откуда знаешь?

— Он мне сам сказал. Прямым текстом.

Это, конечно, грубо, но она меня реально достала.

Ольга на глазах превращается в разъяренную кобру:

— И ты веришь половозрелой особи мужского пола? Да если бы на ужине вместо тебя была я — он бы говорил то же самое. Просто ты первая под руку попалась!

Она убегает в свою комнату, я захожу к себе, прикрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, борясь с нарастающей дрожью.

Слова, брошенные сестрой в запале бешенства, попадают в благоприятную почву.

С чего я взяла, что Влад был искренен со мной? Что все эти слова, взгляды, прикосновения — не более чем заранее распланированный спектакль?

Я никогда не теряю голову от эмоций и не наивная дурочка, которую стоит пальцем поманить, три ласковых слова сказать, и она падает к ногам перезрелой сливой. Мысли о том, что Швецов может играть, преследуя какие-то свои цели, и до этого приходили мне в голову, но я давила их на корню. Потому что…потому что, тянуло к нему. Потому что взгляд такой, будто раздевает, не прикасаясь. Потому что ямочки на щеках.

А теперь истерика сестры будто сорвала защитный полог и заставила меня посмотреть на вещи трезвыми глазами.

Нравится ли мне Влад? Да, безусловно. Верю ли я ему? Наверное, нет…

Глава 4

Ночью меня будит сначала звонок, потом сообщение. Я в принципе не очень люблю людей, которые имеют наглость названивать и написывать по ночам, поэтому спросонья хватаюсь за мобильник, намереваясь высказать все, что думаю о паразите, посмевшим нарушить мой сон.

Оказывается, это Швецов.

Я пытаюсь рассердится, но не выходит, сердце, наоборот, радостно сжимается от предвкушения. Открываю сообщение, и вижу там не слова, а самый настоящий крик души.

«Срочно отзовись! Вопрос жизни и смерти!»

От волнения кровь бросается к щекам, не попадая на кнопки, я торопливо пишу:

«Что стряслось?»

«Мне надо знать, могу я к тебе прикасаться в течение этих двух недель?»

От неожиданности хлопаю глазами и пять раз перечитываю сообщение. Я чуть не поседела от страха, а он с какой-то фигней!

«Ты нормальный вообще?!»

«Ты не ответила на мой вопрос».

Наглый. Бестактный. Противный. Гоблин

«Нет. Не можешь ты ко мне прикасаться! Даже не мечтай! Держи свои лапы при себе!»

«Да? Жаль. Значит, это будет сложнее, чем я думал».

Почему-то представляю, как он ерошит волосы на затылке.

«Ты меня только ради этого разбудил?»

«Да. Спокойной ночи. Целую.»

Вот ведь гад. Только откладываю телефон в сторону, как экран снова светится.

«Зато теперь ты будешь думать о том, от чего отказываешься».

Хронический гад.

Я просто выключаю телефон, небрежно бросаю его на тумбочку и отворачиваюсь к стенке, в надежде снова заснуть, но Швецов оказывается прав.

Я действительно думаю о том, а что если…

Следующий день проходит в суматохе. Я отрабатываю пропущенные занятия, правлю текст диплома и бегаю по универу за неуловимым научным руководителем, который должен проверить мою работу.

Иногда в перерывах сталкиваюсь с Ольгой. Она демонстративно воротит от меня нос, всеми силами изображая униженную и оскорбленную, и явно ждет моих извинений, а просто пробегаю мимо. Мне не за что извиняться.

Потом нарисовывается Марк с претензиями. Оказывается, я обещала ему позвонить, а не позвонила.

Мне неловко говорить, что все мои мысли сейчас заняты другим мужчиной, и нет желания устраивать разборки, поэтому что-то вру про бешенную нагрузку в универе и сурового отца. Он вроде успокаивается, говорит в трубку, что любит и отключается.

О его звонке я забываю сразу, потому что следом звонит Швецов:

— Как насчет того, чтобы пообедать вместе? Я знаю прекрасное местечко с отменной пастой.

— Не зоопарк? — скептически уточняю я.

— Нет, — Влад смеется, — хорошего понемногу.

Я не голодна, но у меня даже мысли не возникает отказаться о встрече с ним. Мне хочется его видеть. Такое чувство будто я…соскучилась.

— С удовольствием.

— Заехать за тобой?

— Не надо. Я на такси. Скидывай адрес.

Я не просто так отказываюсь от царской колесницы. Есть подозрения, что Ольга будет меня караулить и попытается прорваться с боем.

Паранойя оказывается оправданной, потому что, выйдя на крыльцо, я замечаю сестренку. Она стоит возле пышно цветущей клумбы вместе со своими подружками, но слушает их рассеянно, водя взглядом по сторонам. Потом замечает меня и начинает крутить головой еще активнее. Предсказуема, как шпала.

Ищет машину Влада и, не найдя, решительно идет ко мне, в результате возле такси мы оказываемся практически одновременно.

— Ты куда? — спрашивает таким тоном будто ждет, что буду отчитываться.

— На маникюр, — говорю первое, что приходит в голову.

— Я с тобой.

— Зачем ты мне там? Сидеть и смотреть под руку мастеру? Или будешь кофе мне носить? Если да, то поехали, — распахиваю перед ней дверцу, прекрасно зная, что сестра взбрыкнет, — я люблю крепкий и без сахара.

— Сама себе кофе носи, — фыркает она и уходит.

Тихо посмеиваясь, я провожаю ее взглядом и еду к Владу.

И снова он меня удивляет. Прекрасным местечком оказывается уличное кафе на окраине.

— Твои пристрастия к странным местам меня пугают, — ворчу я, усаживаясь на неудобный плетеный стул.

— Поверь мне на слово, здесь такая кухня, что пальчики оближешь, — невозмутимо отвечает он, листая тонкое потрепанное меню.

— Тогда всецело положусь на ваш вкус.

— Во-о-т. Это правильно. Люблю покладистых женщин.

— За покладистостью — это точно не ко мне.

— Я уже понял, что ты у меня с характером.

Это «у меня» приятно обволакивает небо, перекатывается на языке, сладким ядом проникая в кровь.

— Мне кажется, с такими запросами тебе нужно поискать другую невесту.

Ловлю на себе его пристальный взгляд и со скучающим видом поясняю:

— Ту, которая будет сидеть в уголке, смотреть в окно, теребя в руках платочек, и ждать, когда же ты вернешься с очередной гулянки.

— Гулянки? — мне кажется, он с трудом сдерживает улыбку.

— Прости, неправильно выразилась. С супер важного собрания.

— Я все понял. Ты сейчас на той стадии, когда ищешь минусы, чтобы иметь повод