Там, где изба на курьих ножках

Это был бой не на жизнь, а на смерть… Впрочем, ему не привыкать. Да и редко какой бой имеет иной исход. Вот только он был не просто воином…

Враг был силен. Превосходил числом. Смог взять их в кольцо…

Данные разведчиков оказались ложными.

Стратегия дала осечку.

Но он все равно был сильнее их всех вместе взятых. Держал оборону. Отражал выпады. Успевал отдавать приказы и…

Меч вонзился в него. Оттуда, откуда он точно не ожидал…

Со спины.

Там, где были его боевые товарищи, которых он пытался защитить…

Сознание стало ускользать от него. Слишком… Слишком быстро. Одним ударом его не победить… Но в этот раз в глазах темнело непозволительно спешно.

Сама эта битва была чуждой для его понимания.

Видимо, всё было предрешено ещё до её начала.

Как и сам исход.

Глава 1. Уборка до добра не доводит…

В некотором государстве, а именно в тридевятом царстве, лес Гиблый стоит, а там злая ведьма в избушке на курьих ножках сидит. Не дает она люду простому спокойно пожить… Все козни свои плетет да злодеяниями по миру сыплет.

Но покуда не перевелись богатыри на землице светлой, не терял народ веры в избавление от такой страшной напасти.

Вот и уродился в Тридевятом Царстве-государстве молодец, что взялся подвиг совершить да злобную ведьму прибить. Шел он до Гиблого леса три дня и три ночи, а как пришел, так сразу и вызвал колдунью на честный бой.

– Выходи, ведьма старая! Силушкой мериться будем! – прокричал детина за сорок вершков ростом.

Из глубин темного-претемного леса вышла страшная ведьма. От ее вида даже богатырю не поздоровилось – тот нервно сглотнул да глаза в сторону отвел.

– Ой-ой-ой… Молодец сыскался, да силушкой богатырской мать-земля тебя не обделила… – громко запричитала она. – Иль что там еще этим олухам говорится… – и уже себе под нос пробормотала старуха.

– Кончай байки шутить. Я пришел тебя победить!

Славный богатырь достал из ножен меч-кладенец, что способен лошадь пополам перерубить, не говоря уже о недругах, да бросился с ним наперевес на ведьму старую.

– Слышь, негоже на женщину старую руку поднимать… – она с небывалой прытью увернулась от славного молодца.

– Я с мечом…

– О как… – старуха задумчиво почесала затылок. – Ну тогда другое дело!

И ведьма взмахнула рукой. Миг. И черепушка богатыря отделилась от тела. Меч улетел куда-то за ней. А обезглавленное туловище рухнуло на траву. Кровь стала течь фонтаном, окропляя алым всё вокруг…

Сколько богатырей славных в Гиблый лес не заходило, да только ни один из них не вышел. Стынут их кости в землице промозглой. А ведьма как жила припеваючи в своей избе на курьих ножках, так и живет да покоя никому не дает…

– Тоже мне супостат сыскался. Пф… Зубы еще не выросли со мной тягаться.

– Ягда… Ну нельзя же так… Его железяка мне в болото улетела… Могла бы его на окраине скорехонько прикончить.

– Да он сам первый своей палкой-копалокой размахивать стал!

Старуха указала пальцем на бездыханное тело.

– На удобрение его?

– Не, на окраине из него из него деревце проращу, чтоб другим неповадно было.

Закончив со своими делами важными, ведьма в свою избушку пошла, попутно ведьминым взором свои владения осматривая. Уж не хотелось ей, чтобы сюда еще гости незваные сунулись да в ее делишки нос совали.

– Ягд…

– Чего? – ведьма даже не заметила, что Мирослава на пороге избушки стояла.

–– Ягда, ну нежели так сложно прибраться? – Мирослава надула свои зеленые губки.

–– Это мне ягоды?

–– Тебе-тебе, что ж с тобой делать… – она протянула свои зеленые руки с молодыми веточками, в которых была большая миска с земляникой.

Ягда миску взяла, на стул уселась и ягодки стала по одной в рот закидывать. Заодно комнату осмотрела. Ну да, хавозник развела. Да, черт ногу сломит. Но она чертей и не приглашала, так что если зайдут – поделом им.

–– Ягда, ну нельзя же так жить… Как ты вообще хоть что-то в таком беспорядке находишь?

–– Там, где положила, там и найду, – а земляничка вкусная оказалась. Спелая, сочная.

Мирослава вздохнула тяжело да глазами своими черными на Ягду посмотрела.

–– Ягда, а когда ты вообще последний раз что-то горячее ела? Одними ягодами и питаешься… Нельзя ж так, ты все же живой человек…

–– Ведьма, – поправила Ягда.

–– Ну ведьма… Кушать нормальную еду надо.

– Не умею я готовить. Только зелья да отраву… Хочешь попробовать что-нибудь сварганить?

– Я б приготовила, но тоже не умею… Да и отрава похлеще твоей будет, ты же знаешь… – грустно пролепетала Мирослава.

Ягда знала. Мирослава навкой была. Еще в младенчестве со своей смертной жизнью рассталась. Мара ее прямиком из нави вернула. Так и стала она навкой. Оттого Мирослава лишь отдаленно напоминала человека. По фигуре похожа, да и как у людей глаза два, рот один, нос один… Но вся ее кожа зеленой была, глаза полностью чернотой залиты, а по всему телу росточки, цветочки и прочая травка растет.

Если вдруг навка будет пищу готовить… Она, конечно, приготовить что-нибудь могла… Возможно, выглядело бы это что-нибудь вкусно. Но во время готовки энергия мертвая в пищу бы вошла и для любого смертного настоящей отравой стала.

Ягда один раз попробовала стряпню навки, потом почти неделю из места отхожего не вылазила.

– Да не печалься ты, – радушно улыбнулась ведьма. – Я ягодки и орешки люблю, а чего горячего захочу – чай сделаю.

– Нельзя ж так, Ягда, нельзя… Птички щебетали, что у людей ярмарка сегодня в Подлесной, поди съестного чего купи. А я тут приберусь…

– Не надо, худо тебе будет.

– Знаю, но у меня за тебя сердце болит… У всех нас, – Мирослава подняла жалостливый взгляд на подругу свою давнюю.

– Будь по-твоему. Схожу я на эту ярмарку, но вещи мирские не трогай, – тяжело вздохнула Ягда.

Ох как не любила она ярмарки, да и в принципе весь род человеческий. Совсем не любила. Будь ее воля, вообще из леса б не вылазила, да людей в лес не пускала. Вот только Мирославу Ягда слишком хорошо знала. Не остановится навка, на своем стоять будет. Себе худо сделает, но подруге «поможет».

– Ягда…

– Приду с ярмарки, так уж и быть, приберусь. Сама!

На самом деле Ягда человечишек не просто «не любила» – она их на дух не переносила. А тут в разгар ярмарки толпа целая собралась. Стоит ли говорить, что настроение у ведьмы было превратное?

Она от одного продавца к другому ходила, корзинку набирала, но чем тяжелее корзинка становилась, тем хуже делалось настроение у ведьмы. На нее все смотрели с нескрываемым омерзением, некоторые даже под ноги харкали. Продавцы цену персонально для нее завышали, а ежели она овощ в руки взяла, то тот сразу в помойное ведро летел.

Да, она выглядела не как первая красавица – старуха лет под 120, с полулысой седой головой, носом с кулак, глазами белесыми, ртом беззубым и бородавками по всему лицу. Но разве это повод так неуважительно относиться к пожилой женщине? И это всё с амулетом на взгляд добрый… Он, между прочим, должен людей к носителю располагать, сговорчивее и милее делать. Но на Ягде по странным обстоятельствам он не работал, а ежели работал…

Ведьма от мыслей премерзких отвлеклась, взгляд ее клетка с людьми привлекла. С рабами. В памяти обещание уборку сделать всплыло, а Ягде ой как делать ее не хотелось. Да и дня после не пройдет, в избушке ее снова беспорядок будет, а Мирослава снова будет переживать за подругу давнюю. Они уже это проходили и далеко не один раз. А ежели раба завести? Он и убираться, и готовить, и прочие дела хозяйские делать будет. Навка волноваться перестанет, а Ягда вздохнуть спокойно сможет. Единственная запара – дух человечишки перенести…

Ягда на клетку глядела и думу думала – а ведь в случае чего можно и не терпеть. Сразу от раба избавиться, да всё. А если вновь уборка потребуется, то и нового завести… Дел-то совсем ничего…

Направилась ведьма к купцу, который возле клетки стоял, да напрягся, как старуху страшную увидел. Не только он, молодцы в клетке томившиеся еще пуще него напряглись, побелели бедные.

– Сынок, почём мяско человеческое? – проскрипела Ягда.

– 50 золотых, – коротко ответил купец.

– Может я и стара, но слух у меня хороший. Тому мужику ты рабов по 10 золотых продавал.

– Ведьма, так тот мужик раба себе в услужение брал, а ты для закуски, – с презрением сказал купец, а молодцы в клетке на него даже с уважением посмотрели. – Хоть и ироды последние, да даже этих жалко.

– Товар есть товар, – фыркнула ведьма.

– Цена есть цена, – стоял он на своем.

Они помолчали, друг на друга посмотрели. Купец с омерзением, ведьма со злостью.

– Есть кого за золотой отдашь?

– Шутишь ты что ли, корга старая?!… – осекся купец, да призадумался. – А вообще есть один, но не в этой клетке он…

– Покажи, может и возьму, – заинтересовалась ведьма.

Купец подозвал мальчонку, наказал тому за рабами посмотреть, а сам повел ведьму.

– Тут совсем недалеко. Этого раба я даже на продажу выставлять не стал. Плох он… Болен и характер скверный. Судя по всему, на днях уже помрет. Так что его даже для тебя не жалко.

Они подошли к землянке, на которой красовался внушительный замок. Купец связку ключей достал и отворил замок, а затем на руке браслет металлический обнажил.

Дверь открыл, и спустились они внутрь. Там ничего не было – пол из земли, стены с кольцами для цепей и раб.

Купец руку с цепи снял, с помощью браслета зачарованного приказал рабу к ведьме подойти. Он ступал медленно, покачиваясь, будто еще вот-вот и рухнет наземь.

Ягда внимательно посмотрела на него – парень на вид моложе 30, черные растрепанные волосы почти до плеч, борода неопрятная (оно и неудивительно, вряд ли рабам давали бритву), глаза серые, а сам он отощавший, на скелета похож. На теле его скелетообразном живого места не было, весь в увечьях. Его явно пытали, плетью хлестали, да и в бою он был, раны от которого до сих пор не зажили.

Ведьма руку на браслет купца положила, дабы он его не использовал, а того аж передернуло. И было с чего – рука у ведьмы костлявая, зеленоватая с крупными сморщенными бородавками и желтыми длинными ногтями.

– Говоришь по-нашему? – спросила Ягда.

Раб на старуху посмотрел. В его взгляде не было страха или отвращения, даже не было отчаяния – только смирение с безысходностью. Он и сам понимал, что умирает.

– Говорю, – сипло прохрипел раб.

Ягда внимательно его осмотрела ведьминым зрением. С ног начала, одна вроде почти здоровая, если не считать многочисленные синяки и следы от плети, а вот вторую ногу ломал он неоднократно. Даже не дважды и не трижды, причем довольно недавно. Все туловище покрывали раны. Некоторые из них были свежими, некоторые уже немного зажили, некоторые глубокие, а некоторые оставят за собой шрамы.

Ведьма на руки его посмотрела. Левая в более-менее нормальном состоянии была, а вот правая…

Ягда его руки взяла и подняла. Левая осталась поднятой, а правая безвольно упала и шататься как плеть начала, туда-сюда. Вздохнула ведьма и выразительно на купца посмотрела, а тот лишь взгляд отвел.

– Милок Костяной, у тебя какая рука рабочая? – мерзким старческим голосом проскрипела она.

– Правая, – грустно усмехнулся раб.

– Ведьма, ты же его съешь, не все ли равно?

– Я за мясом человеческим пришла, а ты мне кости предлагаешь, – зло зыркнула на него старуха. А вот у раба брови медленно вверх подниматься стали. – Я, может быть, борщ наваристый сварить хотела, а из этого только похлебка и выйдет.

– За 5 серебряных отдам, – сглотнул купец.

– За три, – уж больно жалко Ягде было тратиться на человечишку.

– Это грабеж среди бела дня. Так дела не делаются… – запричитал купец.

– Он у тебя все равно завтра подохнет, и останешься ты даже без трех серебряников.

Купец вздохнул. Понимал он, что права ведьма, так что махнул рукой.

– За серебряный отдам, ежели меня от недуга одного избавишь.

– Что за недуг?

Купец снял шапку.

– Лысеть я начал. Какие снадобья, да масла не пробовал – все бестолку, – он показал свою сверкающую залысину. – Сможешь сделать так, чтобы волосы вновь росли?

– Смогу, конечно, голубок, – ведьма обворожительно улыбнулась, только купца от этого почему-то передернуло. – Серебряный и возвращение волос на твою залысину?

– По рукам, – купец по привычке протянул руку, да поздно спохватился.

Ягда ее пожала, своей прекрасной ладонью с бородавками и желтыми ногтями. Купец позеленел, но не вздрогнул.

– Наклонись, – скомандовала ведьма.

Купец наклонился, Ягда начала по его макушке блестящей водить, а потом как харкнет на нее. Купец заверещал.

– Что же ты, ведьма старая, творишь такое?!

– Терпи, голубок. Ради волос на залысине терпи, – и харкнула еще раз.

Ведьма ладонь поднесла и слова заветные зашептала. Пока шептала, волосинки тонкие, как пушок, стали прорезываться. Как закончила ведьма говорить слова заветные, так пушок легкий по всей залысине купца разросся.

– Все, голубок. Сегодня пушок, а завтра уже нормальный волос полезет.

Купец рукой стал головушку свою ощупывать, да радостно улыбаться.

– Держи монету серебряную, – ведьма ее протянула.

Купец взял, а затем браслет с себя снял и ведьме передал.

– Благодарю, бабушка Яга, – во все оставшиеся зубы улыбался купец.

Ягда немного оторопела от изменения настроя купца – то она «ведьма старая», а тут вдруг «бабушкой Ягой» стала… Надо же такое придумать. А для расположения ласкового нужно было всего лишь на лысину пару раз харкнуть. Эх, странные же люди существа.

– Бывай, купец, – Ягда подхватила цепь на металлическом ошейнике, да приказала через браслет. – Ступай за мной, милок Костяной.

Глава 2. Коли хочешь идти – иди

Они уже в лесную опушку вошли. К удивлению Ягды, раб еще не упал и шел за ней, не отставал, правда, прихрамывал на одну ногу. Разумеется, выбора у него особо и не было, но идти в его состоянии – чудо, да и только.

– Бабушка Яга, – за спиной ведьмы раздался хриплый голос.

Ведьма глаза закатила. Вот как она «бабушкой Ягой»-то стала?! Купец один раз сказал, и понеслось… Неужто теперь все ее так кликать будут? Срам-то какой…

– Бабушка Яга, – немного громче произнес раб, не дождавшись ответа.

– Чего тебе, милок Костяной? – Ягда на него обернулась.

– Я сам пойду, – тихо, но уверенно произнес он.

Ведьма головой покачала.

– Не сможешь, милок Костяной, – она вроде тепло сказала, но голосом мерзким, скрипучим.

– Я сам пойду, – повторил раб.

Ягда на него повнимательней посмотрела. Сбегать он не собирался, да и если бы попробовал, все равно ничегошеньки не вышло. Они уже на территорию ведьмы зашли, хода назад у него нет. А раны его бежать уж точно не позволят. Он и сам это понимал.

– Зачем тебе это, милок Костяной?

Он посмотрел на ведьму, а потом взгляд в сторону отвел.

– С тех пор как на меня этот ошейник надели, – раб левой рукой на ошейник показал, – единственное, что я сам сделал, это два слова произнес: «говорю» и «правая». Я уже понял, что сегодня на ужин я буду главным блюдом. Дай хоть перед смертью вспомню, какого двигаться самому.

– И в печку сам залезешь? – ехидно улыбнулась ведьма своей обворожительной беззубой улыбкой.

Раб на Ягду посмотрел и, к ее досаде, даже не вздрогнул.

– Залезу, – твердо сказал он.

– Коли хочешь идти, иди… – Ягда прикладывала все усилия, чтобы не заржать в голос. Вот же, всерьез думает, что ужином станет, и уже в печку залезть собрался… – Посох мой возьми, полегче идти будет.

– Как ты без него пойдешь, Бабушка Яга?

– А мне он без надобности, милок Костяной, – пожала плечами ведьма, раб вопросительно на нее посмотрел, – К наряду он моему подходит, вот и взяла.

Костяной милок недоверчиво на старуху посмотрел, но посох взял и пробормотал что-то отдаленно напоминающее слова благодарности. Ягда отпустила контроль через браслет, и новоиспеченный раб рухнул на землю. Да только сразу стал пытаться подняться.

– Не поваляешь, не поешь… – ведьма склонила голову, наблюдая на потуги молодца, – Помочь, милок Костяной?

– Я сам, – пропыхтел он и в самом деле, пошатываясь, поднялся.

Оперся на посох, да сделал первый робкий шаг, потом второй, а затем и третий.

К удивлению ведьмы, дальше он не падал. Шел очень медленно, тяжело дышал, на одну ногу заваливался, но не падал.

– Бабушка Яга, – спустя какое-то время снова обратился к ней раб.

– Чего тебе, милок Костяной? – Ягда не оборачивалась на него.

– Харкать на лысину – необходимое условие для заклинания? – прохрипел раб, видать, еще и хворь подхватил.

Ведьма все же обернулась и внимательно на него посмотрела. Он уже подыхать решил, а его волнует, надо ли было харкать на лысину.

– Я много заклинаний видал, но таких, где харкать нужно, ни разу… – видно, раб понял взгляд ведьмы как вопрос немой.

Она вздохнула.

– Подойти поближе, милок Костяной… Я тебе великую тайну открою, – он послушно заковылял к ведьме. А Ягда возьми да схвати его за ухо рукой костлявой. Раб не вздрогнул, не передернулся, а спокойно пониже наклонился.

– Я не знаю ни одного заклинания, где харкать необходимо, – зловеще прошептала ведьма своим скрипучим старческим голосом.

Костяной Милок удивленными глазами на старуху уставился. Ягда даже улыбнулась, настолько он отстраненным все время выглядел, а тут, оказывается, удивляться еще умеет.

– Мне просто так харкнуть приспичило, но под ноги как-то неприлично… – развела руками ведьма.

На лице раба появилась тень улыбки, даже глазки серые на мгновение блеснули.

– Ступай дальше, милок Костяной, – Ягда развернулась и пошла вперед, зная, что он идет за ней.

Раб и шел, похрипывал, но шел.

Ведьма через плечо взгляд на него бросила. Он же на нее не смотрел, раб будто лесом любовался, но глаза его серым туманом объяты были. Лесом любовался, но вряд ли всю красоту видел. Тут до Ягды дошло – прощается он с жизнью своей, причем сам на смерть свою идет.

Она пошла дальше, да побыстрее, вместе с этим мерзко хихикая. Интересно, какое у него выражение будет, когда она ему всучит веник да поварешку…

– Бабушка Яга… – вновь окликнул ее раб.

– Чего тебе, милок Костяной?

– Какое человеческое мясо на вкус?

Тут ведьма остановилась, да в ступор небольшой впала. На самом деле Ягда, в принципе, мясо не жаловала, даже человеческое ни разу не пробовала. Но коли она игру эту затеяла, то играть будет до конца.

– По-разному, милок Костяной, по-разному, – Ягда идти продолжила, – Вот ты, скорее всего, жестковат будешь. Особенно для моих зубов, – она повернулась к нему и улыбнулась своей беззубой улыбочкой. Хотя один зуб снизу все же был, точнее обломок от него, – Женское мясо оно сочнее… Но самый мед – детское… Оно и нежное, и сочное… Прямо во рту тает…

Ягда облизнулась громко, причмокивая.

– Так вкусно рассказываешь. Я бы даже детское мясо попробовал, – мечтательно протянул раб.

Ведьма аж своей слюной поперхнулась, да на молодца посмотрела. Не шутит, на самом деле бы попробовал. Странный он какой-то.

– Милок Костяной, мне купец сказал, что характер у тебя скверный…

– Я пару раз сбежать пытался, несколько рабов убил, несговорчивый, продавать себя не помогал, пытки перетерпел… – не стал скрывать раб.

– И это всё в ошейнике рабском? – изумилась Ягда.

Тот, на кого ошейник рабский надет, исполняет всё, что через браслет приказывают. Это предметы зачарованные, которые людскими телами управлять способны. Рабов быстро ломают, даже самых упрямых – какой толк упрямиться, ежели всё равно приказ исполнен будет. Даже вслух произносить не нужно.

– До него… Еще другой ошейник был, послабее. Мне пару раз удавалось приказа ослушаться, – хриплым голосом говорил раб, – А вот в этом… Купец контроль ни на минуту не отпускал.

Ягда призадумалась, похоже, серебряный она отдала за ошейник рабский, а самого раба купец мог бы ей и за избавления от залысины отдать.

– А чего же ты сейчас бежать не пытаешься, милок Костяной?

– Сил не хватит, – сухо ответил он, видимо, уже просчитав всевозможные исходы событий.

Дальше они молча шли, покуда к полянке не пришли, на которой стояла деревянная избушка на курьих ножках. Раб на нее оторопело уставился, а Ягда, увидев его реакцию, довольно хмыкнула.

– Дорогая моя, опустись – нам зайти надобно, – елейным голоском проговорила ведьма. – Видишь, какие ножки она загробастала от птички, несущей золотые яички?

Костяной Милок так и не нашел, что ответить. Избушка же ее просьбу сразу выполнила и даже лестницу трехступенчатую к ним выкатила. Вообще Ягду она беспрекословно слушалась, а вот с остальными могла показать свой капризный характер: то пнет, то войти внутрь не даст, то лестницу в самый неподходящий момент уберет…

– Мы пришли, – радостно объявила ведьма и пошла внутрь, а раб за ней, – Как раз к обеду!

Ягда недовольно комнату оглядела – Мирослава всё же уборку сделала. Теперь наверняка у сосны в потугах валяется, да отходит. Вот же взбучку ей ведьма устроит.

– Проходи, милок Костяной.

Взгляд раба привлекла печка, которая располагалась прямо напротив порога.

– Бабушка Яга, не хочу тебя расстраивать, но я в эту печку не помещусь…

– Не волнуйся, милок Костяной. Я же не буду тебя туда целиком запихивать. По частям небольшим вполне уместишься, – Ягда добродушно улыбнулась, – Как раз сможешь человечину отведать перед своей кончиной!

В этот раз раба все же передернуло. Видимо, от слабости покачнулся, да в глазах его темнеть начало. От ведьмы это не укрылось.

– Не обессудь, но проще так будет, милок Костяной, – Ягда с помощью браслета взяла его под контроль, он лишь грустно усмехнулся. Да во взгляде изменился.

Они пошли в дальнюю комнату, через небольшой коридор, в котором было еще две двери – в баньку и место отхожее с умывальней. В комнате было просторно – в ней только сундуки да рундуки у стен стояли вместе с двумя столами. На одном из которых множество трав да пузырьков самых разных лежало. Именно туда и направилась ведьма.

Ягда стала протягивать склянку с зельем за склянкой, а у раба выбора не было – пришлось пить. Только когда он выпил всё, что она ему дала, ведьма контроль ослабила.

– Зачем это всё, Бабушка Яга? – он смотрел на нее с усталостью дикой, а во взгляде злоба читалась. Видимо, не по нраву ему делать что-либо супротив воли собственной, но Ягду это особо не волновало.

– Затем, чтобы мяско было сочным, мягким, ароматным… Ты же специи добавляешь, когда мясо готовишь? Вот и я тоже, только у меня маленько по-иному…

Раб на ведьму посмотрел, еще что-то сказать собирался, а потом возьми и рухни на пол. Ягда тяжело вздохнула, рядом с ним присела, да пульс пощупала. Жив еще, значит, уснул просто. Что не удивительно – среди зелий, которые ему дала Ягда, и сонное было.

Ведьма встала, да руки вскинула. Из пола потянулись лозы деревянные, поднимая раба. Тряпки с него сняла, чтоб еще разок на раны глянуть.

– Да уж, хорошенько ж тебя отделали, – задумчиво почесала подбородок ведьма, груди его коснулась да к силе своей вызвала. – Но как говориться, были б кости, а всё остальное нарастет.

У раба и ребра переломаны были, крови он много потерял, некоторые органы изрядно пострадали. Левая нога и в бедре была когда-то сломана, и в голени. Кости почти срослись, но вряд ли он скоро ходить нормально будет. На спине кровавые рубцы от плети были, видимо, не щадил его купец. Совсем не щадил.

Ягда силу магическую из рук выплеснула и зашептала:

То, что было, заживет,

Что терзало, то уйдет,

Раны затянутся,

Силы восстановятся,

Жизнь по венам потечет,

Да здравие вернет.

Она шептала слова заветные, пока дыхание раба не стало спокойным, опосле сама вздохнула громко и отошла. Он все еще выглядел крайне паршиво – все раны ведьмина магия восстановить не способна, уж больно много у него их было, но жить ее новоиспеченный раб будет.

Глава 3. С дуба рухнуть каждый может

Ягда шла по своему лесу к болоту, уж очень ей хотелось подругу свою проверить. Тропинка лесная быстро ее к месту нужному вывела. Для простого человечишки лес был чащей непроходимой, а вот для ведьмы всё было как на ладони. Она знала, что происходит в лесу: как себя деревце чувствует, что у зверя на уме, кто зайти пытается, да с какими намерениями…

На ветку громко приземлился друг давний.

– Мирослава снова уборку у тебя делать затеяла?

Ягда голову повернула. На ветке сирин сидел, да укоризненно на нее глядел. Он своими ястребиными лапами ветку чуть ли не до хруста сдавил, а крылья массивные на спину уложил, голову же, вполне себе человеческую, набок наклонил. Из человеческого у него не только голова была, но еще и верхняя часть туловища, а вот всё остальное – как у птицы хищной.

Сам по себе сирин уж больно прекрасен: ниспадающие русые локоны, утонченные черты лица, томный взгляд темных глаз… Если бы Ягду волновала красота, то она бы ему даже завидовала. Мара рассказывала, что в давние времена своим чудесным ликом они завлекали путников в самые непроходимые дебри леса.

– Я просила ее не трогать вещи мирские… – вздохнула Ягда.

– Ты же ее знаешь… Когда она тебя слушалась?

– Знаю я, Добран, знаю. Как она?

– Отходит потихоньку… К ней путь держишь?

– К ней, к кому ж еще? – грустно улыбнулась Ягда и пошла дальше. Добран рядом с ней полетел.

– Я человеческий дух в лесу чую, смертью смердит… Снова с людишками разбиралась?

– Не, я раба завела, – невозмутимо пожала плечами ведьма.

Сирин в ствол врезался и с грохотом наземь упал.

– Ты что сделала? – он оторопело посмотрел на Ягду.

– Говорю ж, раба завела, – она помогла другу своему подняться.

– Ягд, ты от мира человеческого далека… Возможно, не знаешь, но рабов живыми покупать надо…

– Да жив он… пока… Просто потрепанный, но зато по дешевке купила, – ведьма идти продолжила, – Ты ж знаешь, людские раны я хорошо исцелять умею.

– Ягда, ты с сосны давече не падала? – Добран все еще смотрел на нее с изумлением, – Тебя какая муха укусила? Ты ж людей на дух не переносишь…

– Так-то оно так… – протянула Ягда, – Да Мирослава это всё… Она слишком сильно обо мне печется. Вот я и решила раба взять, пускай он по дому всё делать будет, а навка наша неугомонная успокоится.

– Ты ради нее настоящий подвиг совершила, человечишку в дом взяла…

– Ну, ежели совсем невтерпеж будет, то шейку ему сломаю, да в овраг кину, – улыбнулась ведьма.

– Ты как всегда – сама доброта, – рассмеялся сирин.

Они вышли к болоту, а у сосны навка лежала. Совсем плоха была. Кожа Мирославы позеленела, веточки опали, да росточки завяли.

– Явилась? – раздраженный голос из-за спины Ягды.

– Явилась, – вздохнула ведьма, – Погоди с нравоучениями, Ратибор.

Ратибор громко засопел, но перечить Ягде не стал. Она же опустилась перед подругой своей на колени, взяла ее руку и стала вливать силу магическую.

– Ягда, ты тут? – слабым голоском прошептала Мирослава.

– Тут, – ведьма не отпускала ладонь навки, силы той передавая, – На кой черт убираться полезла? Я же сказала, что сама уберусь!

– Знаю я тебя, ты бы просто вещи по разным углам раскидала и продолжила всю себя лесу отдавать, – Мирослава на глазах становилась светлее кожей, росточки расправлялись, а в некоторых местах веточки новые вырастали.

– Да какая разница?! Мне нормально и в бардаке жить! Да и я забочусь о лесе, а не «всю себя отдаю»… – Ягда поняла, что погорячилась, и уже более спокойно продолжила, – И я раба купила, чтоб он убирался, да готовил.

– Чего? – навка мгновенно пришла в себя.

– Ягда, ты мухоморов объелась? – уронил челюсть Ратибор, – Так вот почему человечиной запахло…

Он озадаченно запустил руку в свои серые волосы, да очами своими красными на Ягду уставился.

Неудивительно, что и Ратибор унюхал раба. У волколаков уж очень хороший нюх. Вот и сейчас стоял он, да принюхивался. Пока что был в своем человечьем обличии, оттого и не мог разобрать, что за чужак в их лес явился.

– Больной он что ли?… Черноволосый… – Ратибор шмыгал носом, – Ягд, а он точно человек?

– А кто ж еще? – ведьма внимательно навку осматривала, подруга ее уже почти полностью здоровой выглядела.

– Да вроде и человеком пахнет, но что-то еще есть… На смерть похоже…

– А, так он завтра помереть должен был, – небрежно отмахнулась ведьма.

Ратибор нахмурился, да продолжил внюхиваться.

– Да знаю я, как смерть скорая пахнет, тут что-то другое… Понять никак не могу… – волколак прекратил попытки донюхаться до истины, – Ягд, а покажешь раба?

– Покажу, но только завтра. Ты сейчас все равно ничего не унюхаешь, от него зельями моими да хворью несет. Это даже я чувствую.

За делами нюхательными Ратибор даже про злобу свою на Ягду забыл, а она этому и рада. Уж больно не хотелось ей с другом своим ссориться.

– Я бы тоже на него взглянул… – сирин головушку свою задумчиво наклонил.

– И я, – пролепетала Мирослава.

– Ты себя как чувствуешь? – Ягда на навку посмотрела.

– Намного лучше, спасибо, – виновато понурив голову, тихо ответила Мирослава.

– Дай мне слово, что больше убираться у меня не будешь, – потребовала ведьма.

– Не могу я…

– Мир, дай слово, – поддержал Ягду волколак.

– Ягда, у тебя ж всегда так… Я не думаю, что раб у тебя задержится – или сам сбежит, или ты его в могилу сведешь…

– Мира, да какая разница, чисто у меня али бардак. Мне нормально… Почему тебя это так заботит, что ты аж собой жертвуешь? – уже начинала закипать ведьма, – Это же бред какой-то сивой кобылы…

– Да потому что… потому что… Это твой дом, а в доме уютно быть должно, – навка губы поджала.

– Лес мой дом, а в избушке я только ночую. И то не всегда…

– Мир, ведьма наша права… – вмешался сирин, – Ты зациклена на чистоте в этой избушке, надумываешь себе всякого. А Ягде от беспорядка ни тепло ни холодно.

Ягда с благодарностью на Добрана посмотрела.

– Будь по-вашему. Я не буду у Ягды убираться, пока раб это делает, – пообещала Мирослава, да только ее слова никого не успокоили.

– Мирослава… – взвыла Ягда.

– Горбатого могила исправит, – тяжело вздохнул сирин на ветке.

– Всё, навка. Я теперь за тобой хвостом ходить буду, к Ягдиной избушке даже не подойдешь без моего ведома, – прорычал Ратибор.

Глава 4. Чужак

Раб со вчерашнего дня валялся на деревянном полу, где его и бросила Ягда. Зайдя в комнату дальнюю с травами да зельями, ведьма рядом с рабом села и руку к нему приложила. В ближайшие часы… да что там часы – дни, вряд ли он в себя придет. Сейчас его лихорадило сильно, да в бреду он имя одно повторял – «Раджар». Кто бы этот Раджар ни был, видимо, очень дорог он ему был.

Ягда лозы призвала. Они его тело подняли и из избушки вынесли.

– Я уже заждался, – любопытно стал разглядывать раба Добран.

– Выглядит таким… хилым… – навка недоверчиво на него поглядела.

А вот Ратибор молчал, сосредоточенно принюхиваясь, а потом по-звериному зарычал.

– Ягд, он маг.

Ягда челюсть уронила, а вместе с ней и лозы, и раба. Он наземь упал, а из уст его тихий стон вырвался. Благо раб не очнулся, и ведьма вновь его лозами подняла.

– Маг он, точно… Но я магии в нем не чую, – отходя от небольшого шока, волколак продолжил запахи ловить.

– Ягд, а ты нормального человечишку выбрать не могла? – укоризненно покачал головой сирин. – Нам бы не помешало выяснить, какого толка его магия…

Ведьма постояла, помолчала, новости интересные переварила и с Добраном согласилась.

– Ты прав…

– Не похож он на мага… Они же все сильные, страшные… А он как побитый щенок выглядит, – не могла поверить Мирослава.

– Мир, а ты скольких магов встречала? – скептичненько посмотрел на нее Ратибор.

– Не встречала, но слышала…

– Ладно, но а с этим магом нам что делать? – не стал спорить волколак.

– Давайте у него и спросим, – пожала плечами Ягда. – Добран, будь начеку.

– Я всегда начеку, – улыбнулся сирин.

Ягда раба лозами к себе подвинула, руки ему на виски положила, да зашептала:

– Очи отвори,

В глаза посмотри,

Правду яви,

Вопрос мой услышь

Да ответ сообщи…

Веки раба дрогнули, и он с большим трудом приоткрыл их. Его серый взгляд долго смотрел в никуда, а потом встретился с зелеными глазами. Раб изумленно в них смотрел.

– Кто ты?

– Видение твое, – опешила Ягда, в этом заклинании она должна задавать вопросы, а тут он только глаза открыл и сразу же спросил.

– Какое красивое у меня видение, – улыбнулся парень.

– А кто ты? – собралась ведьма.

– Не знаю, – тихо ответил он.

– Ты человек?

– Возможно, – раб почти шептал.

– Ты маг?

– Был им.

– Почему «был»?

– Я не чувствую в себе магию, совсем… – он будто призадумался. Ягда удивилась еще сильнее – при этом заклинании никто думать не должен, напротив, без раздумий отвечать на вопросы. Не нравилось ведьме это. Ох как не нравилось.

– Такое разве возможно?

– Не знаю. Я думал, что нет…

– Значит, ты сейчас простой человек?

– Думаю, да.

– А какого толка была твоя магия?

– Некромантия… – раб закашлял.

Сирин рожицу сморщил, намекая Ягде прекратить заклинание. Она и сама это понимала – ему нельзя «просыпаться», иначе всё запомнит, да и сможет заклинание против ведьмы обратить.

– Очи тяжестью наливаются,

Глаза закрываются,

Спи, спи, засыпай,

В мире сновидений пребывай.

Раб закрыл глаза и вернулся к крепкому сну. Ведьма палец к губам поднесла, жестом этим говоря друзьям своим: «Пока тихо, не говорим». Сама в избушку пошла, унося раба за собой. Она положила его на полу, там же, где он лежал.

– Раджар, у меня такое чудесное видение было… – пробормотал он сквозь сон.

Ягда на него взгляд кинула. Уж больно странный ей раб попался. Она влила в него несколько зелий, да к друзьям вернулась.

– Добран, заметил что-нибудь?

– Правду он говорил, и магии я в нем тоже не чувствую, – он пристально на раба смотрел. Сирины способные многое почувствовать, мысли человечишек прочитать, тайны сокровенные раскрыть… Ягда ему доверяла, да в его словах не сомневалась.

– Я бы тоже почувствовала, будь он магом, – согласилась ведьма.

– Теперь всё сходиться, – задумчиво произнес Ратибор. – Он человек и пахнет почти по-человечески, да только запах магии небольшой остался… А странной смертью вчера несло, так некромант он.

Ягда брови нахмурила. Вот и что с этим рабом делать? Коли он и вправду человек, то вполне безобиден… А вот ежели к нему силы некромантские вернутся…

– Я думаю, пока не о чем нам волноваться… – протянул сирин, уловив настрой Ягды. – Даже пробудись в нем снова некромантия, ты с ним сможешь справиться.

– Думаешь? – ведьма совсем не была уверена в этом, ведь с некромантией ей сталкиваться никогда не приходилось, да и вообще с магами.

– Уверен, – Добран на браслет Ягды посмотрел, а потом прямо в глаза ведьмы.

– Ягда, ты самая сильная ведьма, которую я когда-либо встречал.

– Напомни, скольких ведьм ты встречал? – скептически спросила она.

– Троих, – тихо проговорил сирин.

Они на него раскрыв рты посмотрели. Никто из них других ведьм, кроме Ягды, не встречал, как и она сама. Да и росли они вместе, буквально с пеленок знакомы…

– При Маре ты точно таким же был, как сейчас… Добран, а сколько лет тебе? – волколак запустил руки в волосы.

Сирин вздохнул тяжело, уж больно не хотелось ему этот разговор вести.

– Несколько столетий, – расплывчато ответил он.

Теперь уже у всех челюсть безвозвратно отпала. Некоторое время они на друга своего старого взирали, да отчего-то чужим он для них казался.

Меня так же, как и вас, Мара воспитала, она мне наказала ведьмам леса помогать… – пояснил сирин. – А еще с меня слово взяла, что я не буду о них рассказывать, покуда чужаки к нам не придут. В каком-то плане чужак пришел…

– Вообще-то его Ягда притащила, – поправил Ратибор.

– Да сам он шел, – возмутилась такой клевете ведьма. – Даже сам в печь залезть согласился.

– А зачем ему в печь лезть? – уже ничего не понимала Мирослава.

– А, так он думает, что я его съем, – невинно пожала плечами Ягда.

– Я так понимаю, уже никого не волнует, что мне несколько сотен лет?

– Волнует еще как… – Ратибор. – Ягд, ты ж мясо не ешь… Как ты его есть собралась?

Ведьма действительно мясо не любила. Да и как можно есть мясо животных, когда целыми днями о них печешься. Вот она утром с зайчихой поговорила, деток ее проведала, а на ужин в печке что ли запекла? Ягду даже от подобных мыслей воротило…

– Да не буду я его есть! Просто немного поиздеваюсь и веник в руки вручу, – она захлопала ресничками. – Должны же у меня быть хоть какие-то радости…

– Вы издеваетесь что ли? – надулся Добран. – Я вам свою самую сокровенную тайну раскрыл, а вы плевать на нее хотели с высокой колокольни?

– Нет-нет, что ты… Так что за ведьмы? – решила сменить тему навка.

Ратибор ушки свои острые, звериные навострил, а Ягда внимательно на сирина посмотрела.

– Давно это было… – начал было он.

– Давай кратко и по существу, – перебила его ведьма, прекрасно зная, как друг любит растягивать, да приукрашивать истории.

Добран аж засопел от негодования.

– Если кратко, в этом лесу раньше тоже были ведьмы. Им так же, как нам, Мара покровительствовала, и так же, как Ягда, они о лесе заботились. Я им советы давал, да управиться со всем помогал.

– А Мара также от них исчезала? – нерешительно спросила Мирослава.

– Нет… Видите ли… Тогда ведьм больше было, вот Мара их навещала, в беде помогала, да вести сообщала…

– А кто ж их магии учил, если Мара на одном месте не сидела? – удивилась Ягда.

– Говорю ж, ведьм больше было – они друг друга учили, – проговорил сирин.

– Куда они тогда делись? – удивленно вымолвил волколак.

– Это мне не ведомо… Даже Маре было не известно… Просто очень резко ведьм почти не осталось, – Добран опустил взор на ведьму. – Мара вообще считала, что ты единственная осталась.

– Хочешь сказать, что я последняя ведьма? – тут уже Ягда удивилась.

– Чего не знаю, того не знаю… Я лишь сказал, что Мара думала, – пожал крыльями сирин.

– Похоже на то, – плечи Ратибора сникли. – Уж коли я последний волколак… Мирослава последняя навка, покуда Мары нет… Ожидаемо, что ты ведьма последняя.

– А сирины еще остались? – Мирослава с волнением на Добрана посмотрела.

– Нет, все мое племя люди истребили, – помрачнел он, видимо, события дней минувших вспомнил. – Мы в сердца зрим, душу видим, а людишкам это не нравится… Меня еще птенцом Мара спасла.

– Мне жаль, – искренне посочувствовала навка.

– Отчего раньше не сказал? – с горечью в голосу спросил Ратибор.

– Говорю ж, Мара заставила пообещать. Я много раз хотел, а тут повод появился, – сирин голову в плечи вжал. – Мы все еще друзья?

– Ясень пень, – усмехнулась ведьма.

– Подумаешь, на пару столетий постарше, – хохотнул волкодав, обнажив клыки звериные.

– Давече в болоте жаба расплодилась, айда устроим гонки головастиков? – как ни в чем не бывало предложила Мирослава.

– Кто последний до болота, тот дряхлый пень, – воскликнул Ратибор, принял звериный облик и убежал в чащу лесную.

Добран радостно улыбнулся, крылья расправил и полетел за ним. Навка взвала к деревьям и, цепляясь ветка за ветку, помчалась за ребятами. Ягда ж магией себя усилила да ускорила, в мгновение ока обогнав Мирославу и Добрана.

Глава 5. Чай попивали, да языками чесали

Сидели они втроем в избушке, чай попивали. Ну, пили только Ратибор да Ягда, а навка за компанию сидела. Не могла она человечью еду есть, да и не нужно ей это было. Когда-то Мирослава упросила Ягду дать попробовать, что крайне печально закончилось – еда человеческая для навки оказалась отвратной на вкус, опосле ее нещадно воротило да живот неимоверно крутило. В общем, желания еще раз попробовать человеческую пищу у нее не возникало.

– Я вот чего надумал, – подвинулся ближе к ним Ратибор, – Может, Мара навещает другую ведьму?

– Ты опять за старое взялся? – Ягда печально вздохнула.

Они все тяжело переживали уход Мары. Она была для них как мать – с детства воспитывала, всему учила, наставления давала и во всем помогала. А потом в один день просто исчезла, не сказав ни единого слова. Ребята долгое время ее искали, пытались вернуть, молились, строили теории, куда же она могла пропасть… Вот только все тщетно. Ее словно и никогда не было.

Спустя годы безуспешных поисков они договорились жить дальше – не строить теорий, не устраивать напрасных вылазок, а всецело заниматься лесом. Коли Мара захочет к ним вернуться, то путь она знает, а лес ее они уж как-нибудь сберегут. Ведь именно о лесе заботиться Мара их и учила.

– Не, ты сначала послушай, – не унимался волколак, – Наш сирин сказал, что она ведьмам в беде помогала, правильно?

– Ну да, – кивнула Мирослава.

– А что, если у ведьмы какой-нибудь беда страшная случилась и Мара бросилась к ней на помощь. Вот даже сейчас занята – ей помогает, – Ратибор широко улыбнулся, окрыленный своей идеей.

– Но Добран сказал, что Ягда последняя ведьма, – тихо сказала навка.

– Оттого она так резко ушла, даже не попрощавшись, – он выразительно раздвинул руки, – Узнала, что есть еще одна ведьма, так эта ведьма еще и в беду попала…

– И по-твоему, за семь лет и семь зим Мара не нашла ни единого способа отправить нам хоть маленькую весточку? – грубо перервала его Ягда.

– Но… – начал было он, да запнулся. Плечи опустил и поник, – Ты права… Ты стала считать года?

– Да, с ухода Мары, – виновато ответила ведьма, ей не хотелось рушить надежды друга, но такова правда.

У Ягды с Марой всегда была особая связь, она ее словно чувствовала, но 7 лет назад резко перестала. Это произошло в один миг, и больше ведьма Мару не видела.

С того момента она стала считать года. Никогда до этого этим не занималась, даже не знала, сколько ей лет, но точно знала, что Мара покинула их 7 лет назад.

– Прошу прощения за бестактность, но вы не подскажите, где тут уборная? – в приоткрытую дверь просунулась черноволосая голова.

Ребята переглянулись.

– Уборная – это вроде отхожее место, – пролепетала Мирослава.

Ягда пожала плечами, уж никаких «уборных» она не знала и в лицо не видела, но подруге своей доверяла.

– Соседняя дверь слева, – кивнула ведьма.

– Премного благодарен, – голова скрылась в проеме.

Ребята снова переглянулись.

– Он разве должен был уже очнуться? – Ратибор вопросительно посмотрел на Ягду.

– Я думала, еще пару дней проспит, – та лишь развела руками.

– Нам, наверное, лучше уйти, – Мирослава уже вставала из-за стола.

– Да, мало ли что у этого чудика в голове, – поддержал подругу Ратибор.

Давече они договорились не показываться чужаку. Ведь он некромант, пускай и бывший. К тому же, ребята в принципе никому не доверяли, кроме друг друга.

– И, Ягда, – уже на выходе обернулась навка, – Ты в своем настоящем облике.

– Вот же гнилые мухоморы, – выругалась ведьма, но быстро исправила ситуацию.

Ее друзья уже скрылись в лесу. Ягда глотнула остывший чай, да задумалась о Маре. Не стоило Ратибору поднимать этот разговор, он сковырнул плохо зашившую рану. Долгие годы ведьма ломала голову, что же произошло, но у нее так и не получилось найти ответ, ведь просто так уйти без объяснений Мара не могла, как и умереть.

Дверь отворилась. Раб вошел в комнату и уставился на ведьму.

– Сон дурной приснился, милок Костяной? – улыбнулась своей почти беззубой улыбкой Ягда.

– Да не, сон был хороший. Даже слишком, – уже без хрипоты в голосе ответил он.

Спрашивать об увиденном не стал, видимо посчитал, что ему почудилось. Раб нагло уселся на свободное место за столом, да налил в кружку себе чай из самовара. От такого брови Ягды улетели куда-то очень далеко, намного дальше лба. Удивило ее не только его поведение, но и внешний вид.

– Милок Костяной, а борода у тебя куда делась?

– Сбрил, – отхлебнул он чай.

– Чем? – ее сердце уже медленно направлялось к пяткам, предчувствуя неладное.

– Там нож какой-то был… – он сделал еще один глоток с нескрываемым наслаждением, – Правда туповат…

– ТЫ СБРИЛ СВОЮ БОРОДУ МОИМ РИТУАЛЬНЫМ НОЖОМ? – чуть не взвыла ведьма.

Ритуальный нож – штука очень капризная. Его может трогать только владелец, да использовать исключительно для магических ритуалов. Уж ежели кто-то помимо хозяина нож в руки взял, да еще и использовал не по назначению, то он теряет свою силу.

– А, так вот что там за символы были… – раб на разъярённую ведьму взглянул, да как-будто что-то понял, – Прошу прощения, он там лежал, я подумал, его можно использовать.

– Он там лежал, потому что я его туда положила! – наверное, его и вправду не стоило оставлять в месте отхожем, но откуда ж она знала, что им кто-то ТАК воспользоваться может.

– Логично, извини, – не стал спорить раб.

– На кой черт тебе вообще бороду сбривать?

– Я не ношу бороду, – пожал плечами он.

– А какая разница?

– Бабушка Яга, ты же меня съесть хочешь. Неужели ты любишь блюда, приправленные волосами? – выгнул бровь раб.

– Милок Костяной, о вкусах не спорят, – Ягда осушила одним залпом всю кружку.

– Бабушка Яга, ты только скажи – я же могу еще побриться… – он задумчиво почесал подбородок, – Думаю, со всего тела целая банка наберется.

– Не переживай, милок Костяной, у меня еще есть запасы, – зло прошипела Ягда.

Они посидели, помолчали. Ягда о ноже ритуальном скорбела, а раб на кружку чая глядел, да в мыслях своих летал.

– Бабушка Яга…

Ведьма на него взгляд подняла и подумала невольно, что без бороды ему и правда намного лучше – сразу помолодел, взгляд серых глаз стал выразительнее, волевой подбородок открылся и скулы появились, хоть и слишком впалые.

– Почему я себя достаточно хорошо чувствую?

– Неужто ты думал, я буду мясо больное есть?

Раб промолчал.

– Я, между прочим, женщина старая, мне себя беречь нужно… – продолжила Ягда, – Мало ли отравлюсь тобой.

Он лишь хмыкнул.

– А сколько дней я спал?

– Где-то 10.

– Так, значит, сегодня мной ужинать будешь?

– Не, рано еще…

Раб вопросительно на нее посмотрел.

– Кости глотать мне не по зубам, – Ягда открыла пальцем свой рот, демонстрируя зубы, точнее их отсутствие.

– Бабушка Яга, а что-нибудь поесть есть? – словно в подтверждение его слов, у него в животе заурчало.

– Коли приготовишь, то будет.

Ягда со стула встала, да ко входу в погреб подошла, который на полу располагался. Она посохом по нему постучала.

– Отсюда продукты можешь взять, кухонная утварь в печке… – ведьма на нее кивнула, – С остальным, думаю, разберешься.

Раб растерянно на нее посмотрел, видимо не понимая, всерьез ли ведьма предлагает ему заняться готовкой, когда он только одной левой рукой владеет. А пока он не успел ничего сказать, Ягда бодрой походкой 120-летней старухи выпорхнула из избы.

Глава 6. Зверье на тропе войны

Ягда шла по лесу, да к земле прислушивалась, ведьминым взглядом свои владения просматривала. К югу леса деревце захворало, а на востоке кедровки с белками опять территорию не поделили. Ведьма вздохнула, да тропинку скорую открыла. Лес всегда ее слушается, там, куда человечишке идти долгие недели, ведьма за несколько минут дойдет – тропки тайные, магические выведут. Ягде нужно только пожелать, да они откроются.

Ведьма вышла к сосне молодой. С виду она выглядела неплохо, да только ведьма чувствовала, что недуг ее гложет. Ягда стала сосну внимательно рассматривать, на глаз несколько веточек завернутых попалось.

– Сосновый вертун… – ошарашенно выдохнула ведьма.

Излечить дерево от этой напасти легко, вот только коли у одного дерева он есть, значит и у всех в округе. А виной всему ржавый гриб, что в кору дерева затесался.

Прикинув фронт работы, Ягда рукой взмахнула, открывая тропинку для подруги своей.

– Мирослав, подсоби, – крикнула ведьма.

Навка пришла незамедлительно.

– Что стряслось? – взволнованно спросила Мирослава.

– Сосновый вертун, – чуть ли не выплюнула слова Ягда.

– Вот же…

– Я пока этой сосной займусь, осмотришь пока другие деревья?

– Уже, – Навка сразу принялась осматривать другие деревья, тяжело вдыхая.

Если людские вещи были для нее ядом, то деревья и растения – живительной силой. У нее была крепкая связь с ними, она могла с ними общаться, понимать их состояния, управлять, даже немного лечить. Но как Мирослава ни пыталась освоить целительство, ей были подвластны лишь простенькие манипуляции. Это ни в какое сравнение не шло с силами ведьмы.

Ягда к сосне руки прислонила, да мысленно обратилась:

“Сильно болит?”

Сосна на ее зов ответила:

“Крутит, ломает”

“Покажи мне паразита”

Сосна взор ведьмы направила, теперь она ощущала ржавый гриб, как часть себя. Ягда стала силу вливать, дабы недуг этот изгнать. Долго вливала, много магии ушло, но вместе с этим от ржавого гриба ничегошеньки не осталось. Только ветки скрученные, но никак сосенке не навредят, а другие уже будут нормальными расти.

“Спасибо…”

Это было последнее, что услышала от сосны. Она связь разорвала и вопросительно на Навку посмотрела.

– Споры гриба еще на 14, – без вопроса ответила Мирослава.

– Чтоб этот гриб к человеческим отребьям занесло…

Ягде хотелось вопить, вот так же хорошо сегодня день начинался, и вот те на… Тяжело вздохнув, она направилась к соседнему дереву. Навка, потупив взгляд, ножкой шаркала.

– Посмотришь еще деревья, на всякий случай, – попросила подругу Ягда.

Ведьма знала, что Мирослава хочет помочь, да при всем ее желании не сможет. Вот и дала ей задание. В любом случае лучше перебздеть, чем недобздеть. А со страстью Навки к помощи – прошенной али непрошенной, проще ее о чем-то безобидном попросить, чем потом с последствиями «я помочь хотела…» разбираться.

– Конечно, – она радостно отправилась выполнять просьбу.

Ягда стала поочередно к каждой сосенке проходить и от спор зловредных избавлять. Пока она этим занималась, уже начало потихоньку темнеть. На 14-й сосне вернулась Мирослава.

– Я ближайшие сосны проверила, – скорее «ближайшие несколько верст» про себя поправила ее Ягда, – они все чисты да здоровы.

– Прекрасно, – облегченно выдохнула ведьма, да от последней сосны оторвалась.

Ягда устало стала к лесу прислушиваться. Надо же – белки и кедровки все еще воюют. Вот им неймется…

– Ты куда теперь? – обеспокоилась Навка.

– Там, – ведьма рукой махнула, – белки с кедровками на войну тропы выходят…

– Опять? – удивилась Мирослава.

– Ага.

– Ратибора позвать?

Ягда кивнула. Уж волколак быстро с живностью разберется. Его звери слушаются, будто он царь этого леса. Ягду, конечно, тоже… Но Ратибора зверье за своего принимает.

Ведьма на небольшую полянку вышла и чуть не ахнула от картины: кедровки тучами над белками кружили, белки с веток на спины птиц прыгали, да зубами перья выдирали, а кедровки их в отместку клевали.

Ягда побольше воздуха в легкие набрала и… Раздался грозный рык. От неожиданности ведьма подпрыгнула и закашляла, белки с кедровками последовали ее примеру. Рык исходил не от Ягды, а от волколака, стоявшего между сосенок.

– Вы что тут учудили?! – прорычал Ратибор, да так свирепо, что даже ведьме стало не по себе.

Там, где всего несколько мгновений назад была бойня не на жизнь, а на смерть, наступила гробовая тишина. Все участники были пойманы с поличным и замерли на своих местах. Даже те кедровки, которые находились в полете, перестали пытаться скинуть белок со своих спин.

– Живо все в линию построились, – очень тихо приказал волколак сквозь зубы, но его слова дошли до всех присутствующих. Ягда сама чуть в линию с кедровками да белками не встала. Умеет же ее друг быть убедительным. Так сразу и не скажешь, что это добрейшей души волчара.

– Ты и… ты, – он указал пальцем на кедровку и белку, стоящих ближе всего к нему, – по очереди рассказывайте, что за сыр-бор у вас случился.

Кедровка быстро защебетала, а белка не выдержала, да зацокала вместе с ним.

– Не перебивать, – рыкнул Ратибор. Белка сникла и не рискнула еще раз вмешиваться.

История оказалась крайне обыденной. Кедровки свои запасы в кору сосен прятали, а возле их тайников дупла белок находились. Вот и почудилось птицам, что недобрые соседи могут на их орешки покуситься. А грызуны решили, что кедровки не спроста рядом кружат – видать, нападение готовят, дабы украсть их лакомства…

– Вам не надоело?! Вы же не кошки и собаки, чтобы постоянно цапаться друг с другом… – помотала головой Ягда.

“Вообще-то эти шерстяные тупицы первые начали!” – прощебетала кедровка, а остальная стая ее поддержала.

“Мы?! Да эти куриные морды сами к нам в дупла полезли!” – возмущенно свистнула белка.

И если б не предупреждающий рык Ратибора, развязалась бы еще одна битва, пуще прежней – белки уже стучали передними зубами, кедровки клювами стали прицеливаться…

– Значит так… – Ягда задумчиво затылок почесала, – с этого момента, ежели вдруг у вас вновь споры возникают – зовете меня или Ратибора. До того как в драку полезете! Ясно?

Гробовая тишина. Кедровки даже с белками стали переглядываться.

– Для непонятливых еще раз поясню, – раздраженно зашипела ведьма, – если кто из вас, обалдуев, еще раз мордобой устроит, то все сразу в мою немилость впадете! Ясно?!

Зверье нерешительно согласно загалдело. Уж впадать в немилость ведьмы никому не хотелось – Ягда обо всех жителях леса заботилась, да в трудную минуту помогала. Ежели прекратит, то их дни сочтены…

– Иж чего удумали… Бои затевать, да еще и в моем лесу! – проворчала ведьма, – все, кто ранен, ко мне подойдите, – кедровки с белками на нее с опаской посмотрели – никто никогда не знает, что у Ягды на уме: то ли он их проклясть захочет, то ли исцелить…

– Раны вам залечу, остолопы, – уже спокойнее произнесла она.

– Ягд, может не стоит? – с тревогой в взгляде спросил волколак.

– Чего не стоит?

– Мирослава сказала, что ты едва на ногах стоишь. Я испугался, что ты свалишься…

– Куда свалюсь? – не поняла его Ягда.

– В канаву какую-нибудь, али овраг…

– Зачем мне туда сваливаться?

– Так ты на ногах едва стоишь… Мирослава сказала… Я сюда со всех ног бежал, думал, ты в беде… – Ратибор уже совсем запутался.

– Она как всегда… – Ягда виски потерла, – всё со мной в порядке, просто многовато сил на избавление от соснового вертуна потратила… Вот навка наша и переволновалась.

– Выходит, силы магические у тебя еще остались?

– Ясень пень, я хоть всю эту гремучую рать разом исцелю, – ведьма окинула взглядом замеревших кедровок и белок, которые даже пискнуть боялись.

– Вот же… Попадись она мн… – Ратибор не успел договорить. На него с криком стало падать что-то зеленое. При этом упало весьма удачно – прямо на волколака.

– Ой, я с веточки сорвалась, – захлопала глазами Мирослава, – Рати, спасибо, что поймал…

– Слезь с меня, плесень зеленая… – завыл волколак.

– Вспомнишь солнце, вот и лучик, – Ягда заржала в голос.

Навка сидела на Ратиборе, который растянулся на поляне и тихо скулил. Мирослава, видимо, слазить не торопилась – она отряхнула платьице из переплетений тончайших травинок и посмотрела на зеленый кулек в руках, облегченно выдохнув.

– Ягд, я для тебя ягодок собрала, – Мирослава помахала кульком.

– Чудище болотное, ты с меня слезать вообще собираешься?

– Я – «чудище»? – на черных глазах навки образовались зеленые слезы.

– Ратибор… – угрожающе прошипела ведьма.

Мирослава была очень чувствительной натурой – из-за любого пустяка в слезы, а Ягда не хотела видеть слезы подруги, так что лишний раз старалась не расстраивать, да обидно не шутить. Чего нельзя сказать про Ратибора. Он, конечно, специально навку не доводил, но и за базаром словесным не следил.

– Мирослав, ну прости… Я ж любя…

– Правда? – шмыгнула она носом.

– Конечно… Только не плачь и… слезь с меня, пожалуйста.

В этот раз Мирослава слезла, а Ратибор, кряхтя, стал подниматься с земли.

– Че вылупились? – волколак раздраженно окинул толпу из белок и кедровок, которые во все глаза глядели за этой сценой и с нескрываемым восхищением смотрели на навку. В их глазах она была как великий герой, который смог победить непобедимого врага, так еще и с одного удара (падения), при этом еще и извиняться заставила…

– Все раненые остолопы ко мне подошли? – ведьма окинула их быстрым взглядом. Животные послушно закивали.

Ягда руки вскинула, да силушку магическую выпустила, которая окутывала покалеченных зверей и заживляла их травмы. Для животных сил нужно намного меньше, нежели для человека, к тому же каким-то неведомым образом ни у кого из них не было серьезных ран – всего лишь неглубокие царапины да ушибы.

Ведьма с ними быстро закончила.

– Еще раз: если снова в спор неразрешимый вступаете – зовете меня или Ратибора. Мы вас рассудим. Уяснили?

Белки с кедровками послушно головами закивали.

– Свободны, – заключила Ягда. Раздались облегченные вздохи, и звериная рать разлетелась в разные стороны.

Ведьма к друзьям своим развернулась.

– Мирослава, ты опять за свое?

– За свое? – переспросила навка.

– Почему Ратибор думал, будто я в канаву свалюсь?

– В какую канаву? – удивилась Мирослава.

– Да не в канаву… – попытался объяснить волколак.

– Еще куда-то?

– Может, в овраг? – предположила навка.

– Подождите… – Ратибор приложил руку к голове, которая ему уже казалась чугунной, – Мне Мирослава сказала, что ты едва стоишь на ногах. Вот я и подумал, что ты еще чуть-чуть и свалишься… Поэтому со всех ног сюда примчался, – еще раз повторил он.

– Так, Мирослава, с чего ты взяла, что я едва на ногах свалюсь?

– Ну, ты же столько сил потратила на сосновый вертун… Я за тебя переживала…

– Вот же… – Ягда не выдержала и глаза закатила.

– Я хотела как лучше… – у навки в глазах вновь слезы появились, – Я помочь хотела, чем смогу… Вот твои любимые ягодки собрала, – она виновато кулек, наполненный ягодами, протянула.

– Спасибо, – ведьма нерешительно его взяла, – Но, Мирослав, нельзя же так делать…

– Да, ты понимаешь, ежели с Ягдой настоящая беда приключиться, а я даже не пойму, ведь ты каждый раз из пустяков такой сыр-бор раздувала, – он выразительно развел руками.

– Но я… – по ее щеке скатилась слеза. Мирослава поджала губки.

– Хотела как лучше, – закончила за нее ведьма, – Мы понимаем. Просто больше так не делай.

Навка совсем поникла.

– Не вешай нос, – Ратибор приобнял подругу, – Пойдем на болото на светлячков поглядим?

Мирослава расстроено угукнула.

– Ягд, ты с нами? – спросил волколак.

– Не, я в избушку, – Ягда тропинку призвала, – Спасибо за ягоды.

Глава 7. Снимай штанишки

Возвращалась ведьма в избушку уже затемно. По одной забрасывая в рот ягодки и жмурясь от удовольствия. Земляника была сладенькой, сочной, а ежевичка немного с кислинкой.

Зайдя в избушку, к удивлению Ягды, было немного почище. Видимо, ее раб сам решил прибраться. А еще пахло чем-то вкусным. Она так на пороге и застыла, ее грезы о вручении тряпки и поварешки рушились на глазах – он их сам и взял…

– Бабушка Яга, ты вернулась? – раб вышел из коридора, завернутый в полотенце, – В печке картошка с грибами. Хотел с мясом сделать, но мясные запасы не нашел.

– Да ты что? – ведьма выразительно на него посмотрела, да так, что раб сразу понял, где же находятся мясные запасы.

– Бабушка Яга, у тебя одежды мужской не найдется?

– Найдется, милок Костяной, найдется, – ведьма пошла через коридор в соседнюю комнату, раб пошел за ней, – Да только вещи тебе велики будут.

– Ничего, я не привередлив.

Ягда к рундуку, где хранился всякий хлам от людишек, подошла, да крышку открыла. Когда-то у нее забава была: людишек, приходивших за зельями да ведьмиными услугами, в чем мать родила до дома отправлять. Так еще и вдогонку комаров на них натравить. Наблюдала она за ними через котел волшебный, да со смеху под стол ука�