Не киборг

Новая работа

Что требуется юноше, недавно закончившему с отличием пожарно-спасательное училище? Разумеется, хорошая работа! Желательно подальше от любимых родителей, которые живут в разных местах, так что удалённую от обоих точку рассчитывать вдвое сложнее. И вроде бы Галактика большая, но найти такую точку непросто, потому что бате свойственно мотаться по этой самой Галактике туда-сюда из конца в конец весьма причудливыми маршрутами. Нет, родители у Алика замечательные, каждый по-своему. Но юноше хотелось самостоятельности, а они будут стоять за плечом и раздавать советы из самых лучших побуждений.

После долгих размышлений выход был найден: захолустье! Милая, самодостаточная планета Бест на самом отшибе, с минимальным транспортным потоком, небольшой даже по местным меркам город, дикая природа вокруг. Хороший компромисс между тягой к приключениям и комфорту. Увидев вакансию на Бесте, Алик постарался не упустить этот шанс.

Планета встретила Алика приветливо, город Гринпорт шумел зеленью и улыбался лицами прохожих девушек, примечавших симпатичного высокого парня в новенькой форме МЧС с короткой огненной стрижкой. Навигатор, встроенный в видеофон, быстро, не заставляя петлять, привёл его к пожарно-спасательной части – компактному, всего-то одноэтажному зданию с крыльцом в несколько ступенек. Алик полюбовался на два красных катера со спецсигналами, стоящие на площадке, и на огромные красные цистерны с наземными тягачами, виднеющиеся за стеклом гаража.

Он выключил навигационную программу и снял рюкзак с плеча, чтобы предстать перед будущими сослуживцами во всей своей красе, с эмблемой училища на груди и золотым знаком отличия. И в этот момент один из сослуживцев вышел на крыльцо встретить дрон доставки, зависший у навеса. Рыжий-прерыжий мужик, лицом – вылитый батя, только волосы короткие, ёжиком, и сложение чуть плотнее.

– Привет, – поздоровался Алик. И не удержался от вопроса: – Сорок третья серия?

– Она самая, – кивнул тот слегка удивлённо, окидывая Алика оценивающим взором. – А ты новодел, что ли? Серию восстановили?

Алик растерялся. Рыжий прищурился:

– Чего на запрос не отвечаешь?

Он смешался окончательно.

– Так того… нечем… Это ДНК у меня такая, а вообще-то я не киборг. Александр Ковалёв. – Он протянул руку.

– Редрик Сорок Три, – ответил тот на пожатие и пояснил: – Сорок Три – это фамилия, если что. Некоторые не понимают.

– Я понял.

Интересно, если бы батя выбирал фамилию с нуля, назвался бы он Сорок Три? Вряд ли, наверняка скреативил бы что-нибудь необычное. Но фамилия и имя достались ему вместе с крадеными документами. А потом стало глупо что-то менять, коли уж все привыкли.

– Будешь у нас работать? – спросил Редрик почти риторически: зачем же ещё парень в форме МЧС явился в часть? – Тогда можно просто Ред.

– А я – просто Алик.

Дрон требовательно запищал. Редрик, спохватившись, снял с креплений пакет с какой-то снедью, и доставщик, взвихрив винтами пыль и опавшие лепестки цветов, улетел.

– Заходи, – сказал Ред.

Дежуркой служила не то большая комната, не то холл, за стеклянной стеной с открытой нараспашку дверью – «предбанник» кабинета начальника. В предбаннике лысоватый блондин лет сорока – сорока пяти с тонким крысиным хвостиком на затылке возился с роботом-пылесосом, что-то откручивая и ласково с ним разговаривая, одновременно прикладываясь к стаканчику с кофе. Три мужика заметно младше сидели за столом в дежурке и увлечённо двигали голографические шахматы на голографической же треугольной доске. На начальство никто не похож, определил Алик намётанным глазом.

– Привет, – сказал он всем и пристроил в угол свой рюкзак.

Блондин отвлёкся от пылесоса, посмотрел сквозь стекло на вошедшего и чуть не подавился кофе, приглядевшись к новенькому.

– Божечки-кошечки! Ред! Это что, твой сынок?

– Даже и не знаю…

Ред всё ещё пребывал в некотором замешательстве. Сынок? Наверное, нет: участия в создании этого организма он точно не принимал.

Остальные три пары глаз, приняв сигнал, тоже уставились на Алика.

– Опа!

– Чтоб тебя, Ред! Когда успел-то?

С другой стороны, этот Алик – всё равно что он сам, помолодевший на двадцать семь лет. ДНК сорок третьей серии. Будь пацан старше, Ред мог бы считать его братом, как сложилось между односерийниками. Но для братьев разница в возрасте слишком велика, целое поколение. Как его воспринимать в таком случае?

– А Надя в курсе?

Алику стало интересно:

– Надя – это кто?

– Моя жена, – буркнул Ред.

Кажется, нужно срочно спасать репутацию этого дядьки, сообразил Алик.

– Я не его сын, – поспешил он объявить.

– И правда, – отмер один из молодых ребят, так и застывших с шахматами. – У киборгов же детей не бывает.

– Ага, кассандрийцам это расскажи, – тут же отреагировал более старший товарищ. – Ключ, ё-моё, ты в каком веке живёшь? Они давно растят детей в инкубаторах. Ты с Кассандры, парень?

– Я с Нового Бобруйска. И я не киборг. Меня зовут Александр, мне девятнадцать лет, и я только что закончил училище. Вот, работать к вам пришёл.

– Извини. – Тот смутился. – Ты, это самое, так на Реда похож, что… Короче, я – Тор. – Он протянул руку. – То есть Стейнбьёрн, но мы друг друга прозвищами зовём, так на работе сподручней.

Алик понимающе кивнул. Кричать напарнику «Стейнбьёрн!» в чрезвычайной ситуации – язык сломаешь.

– А я – Ключ. – Молодой крупный парень – кровь с молоком – сунул широкую лапу.

– Почему Ключ? – поинтересовался Алик. С Тором-то всё ясно.

– Потому что железный и по голове, – засмеялся Стейнбьёрн. – А это Пушок, – представил он третьего, на вид ровесника Алика.

– Пушок? – Алик поднял бровь.

– Лучше не спрашивай, почему, – снова засмеялся Тор. Тот, кого назвали Пушком, зарделся.

Алик не стал уточнять. Поочерёдно пожал руки всем, в том числе блондину с хвостиком, который коротко отрекомендовался:

– Ангел. Инженер.

– Значит, мне тоже надо придумать себе прозвище? – осознал задачу Алик.

– Не надо, – неожиданно ответил Ангел, вкручивая в пылесос последние болты. – Само прилипнет.

Дверь с улицы распахнулась, и в дежурку прошествовали двое. Кинув взгляд на знаки различия, Алик понял: вот оно, начальство! Майор и полковник – последнее для маленького города нехилая шишка, должно быть, залётный. Алик вскочил и гаркнул, как учили:

– Здравия желаю!

Как ни странно, его примеру никто не последовал. Майор аж вздрогнул. Полковник, не слушая звучащих вразнобой приветствий, задержал взгляд на Алике, вытянувшемся по стойке «смирно».

– Ничего себе, – вымолвил он и повернулся к майору. – Откуда вы взяли второго DEXа? Они же дефицит!

Майор Нойланд смотрел на юную копию Реда с не меньшим изумлением. Голос полковника вывел его из ступора, и он нашёл в себе силы отшутиться:

– Выиграли в казино на Джек-Поте.

Они проследовали в кабинет и продолжили разговор о планируемых усовершенствованиях пожарной охраны, но в мозгу свербела мысль: а правда, откуда мы его взяли?

Не то чтобы Нойланд не помнил, как размещал вакансию в сети. Но на такую удачу не рассчитывал. С уходом «DEX компани» поточное производство боевых киборгов прекратилось. Старых становилось меньше и меньше – «выходили из строя», как деликатно выражались СМИ, а новых было и вовсе мало, причём поголовно разумные, требующие за свои услуги полуторное жалованье и придирчиво перебирающие работодателей. Самой большой заботой начальника пожарно-спасательной части Гринпорта являлось костьми лечь, но не допустить увольнения Редрика, и счастье Нойланда, что тот крепко привязан к другу и семье и не слишком ценит деньги – ограниченный для бюджетной организации ресурс. И как это молодого киборга не отпугнула указанная в вакансии сумма?

Полковник размышлял о том же, но с другой стороны. Ну зачем этим провинциалам ещё один киборг? Когда в более важных точках – порой ни одного. Несправедливо и нерационально! Как бы заставить Нойланда поделиться? Редрика он не отдаст, ясно как день, да тот и сам не захочет, у него тут жена. Может, удастся отжать молодого?

– Блин, – пробормотал Алик, когда за майором и полковником закрылась дверь.

Мужики тихо угорали. Все, кроме невозмутимого Реда.

– Ну а чего ты выделывался? – сказал здоровяк Ключ, утирая с тёмных ресниц выступившие от смеха слёзы. – Глаза выпучил, «здравия желаю»… Мля, так одни киборги разговаривают.

– Не разговаривают, – возразил Ред.

– Вот! Даже нормальные киборги так себя не ведут.

– Меня учили, как приветствовать начальство, – пробурчал Алик.

– У нас тут, это самое, не училище, – назидательно произнёс Тор-Стейнбьёрн. – Всё проще, по-семейному. Расслабься, DEX, – фыркнул он. – Кофейку вон попей.

– Держи, DEX. – Ред с улыбкой вручил ему вовремя наполненную чашку.

Это Алика добило. Ещё и киборг подначивает!

– Да хорош ржать! – не выдержал он. Вроде умом понимал, что шутки коллег надо принимать философски, но… – Сам ты DEX!

Тот, естественно, не обиделся. А Алика ситуация слегка напрягла. Ни дома, ни в училище никто не принимал его за киборга. С чего бы? Мало ли на свете рыжих мальчиков? Лишь чуть меньше среди них сильных и ловких. А от сорок третьей серии, наверное, всего пара десятков остались, рассеянные по Галактике, можно всю жизнь прожить и ни с одним не пересечься. Ну что сказать, повезло – в тихом городе на окраинной планете встретить Редрика Сорок Три, и теперь все, кто с ним знаком, будут считать, что Алик такой же.

Дверь кабинета майора приоткрылась, и полковник щёлкнул пальцами:

– Эй, DEX! Поди сюда.

Ред всё-таки откликнулся первым. Сделал движение подняться, но полковник повелительно мотнул головой:

– Не ты! Молодой. Давай-давай, шевели имплантами.

Алик воздел глаза к небу и издал беззвучный стон. Мужики корчили за его спиной страшные гримасы, так же беззвучно покатываясь.

Легко сказать: расслабься! Когда тут целый полковник. Училище воспитывало в курсантах безусловную субординацию и чёткость, и от наработанных рефлексов за пять минут не избавиться. Начальник училища был подполковником, но вольностей не допускал, любителям расслабиться грозился поотрывать головы. А ещё он был киборгом, что придавало угрозам пугающую реалистичность. Одноногий, одноглазый, скрюченный на левую половину из-за стянувших ткани ожогов, подполковник Сто Двадцать Один по прозвищу Отшельник давно не работал на выездах, но способность оторвать голову, надо полагать, никуда не делась.

Так что Алик скрипнул зубами и, оставив эмоции за дверью, прошагал к столу, за которым расположились майор с полковником.

– Рядовой внутренней службы Александр Ковалёв по вашему приказанию прибыл! – отрапортовал он, как полагается.

– Откуда прибыл? – осведомился полковник. – Кассандриец?

– Никак нет! – в уставной ответ пробралась лишняя горячность, вызванная раздражением. – Верхнереченское городское училище, Новый Бобруйск. Выпускник этого года, явился для несения службы.

Майор мрачно хмыкнул. Алик покосился непонимающе: не знал того, что было уже очевидно Нойланду. Вакансия на сайте будет отмечена как закрытая, а несостоявшегося сотрудника сейчас уведут.

– Я тебя заберу в Асгард, Ковалёв, – тоном, не допускающим возражений, произнёс полковник. – Там ты нужнее, чем в этом сонном краю, здесь и без тебя справятся. И тебе в большом городе будет веселее.

Вот это поворот! Последнее, чего хотелось бы Алику – жить в большом городе в крошечной квартирке на каком-нибудь надцатом этаже полипластовой коробки и зависать в пробках каждый раз по дороге на работу. Родной город был большим, и уже поэтому Алик сделал всё возможное, чтобы оттуда слинять. Среди всех вакансий, доступных новичку, Алик выбрал Гринпорт в том числе потому, что этот населённый пункт не являлся ни административным центром, ни совсем уж дырой. Среднее поселение: не деревня, где все друг друга знают в лицо – на такую целая пожарно-спасательная часть не положена, – но и не суетливый муравейник. Просторная застройка: невысокие здания с большими дворами, а кое-где и дома на одну-две семьи с участками. По дороге от аэростанции Алик уже присмотрел, где можно снять жильё.

– Не тормози, DEX! Иди, собирай вещи и жди меня у флайера.

Возможно, затея полковника удалась бы, не будь он столь бесцеремонным, а ласково распиши юному адепту прелести службы в столице, возможности карьеры и финансовые бонусы, – или будь Алик взаправду киборгом, причём не слишком разумным и самостоятельным. Но тут пиетет перед руководством и готовность подчиняться его приказам, вдолбленные за время обучения, дали трещину.

– Никак нет, полковник, – проговорил Алик, старательно не допуская в голос бурлящие эмоции. – У меня распределение в Гринпорт, здесь мне и надлежит служить.

– Ерунда! – Полковник махнул рукой. – Это открытая вакансия. Какое ещё распределение?

– Подписанное генералом МЧС.

Не показывая торжества, Алик сунул полковнику под нос видеофон с файлом, подсвеченным электронной подписью. Не зря, значит, просил дядю Стивена похлопотать перед его бывшим сослуживцем, генералом Караханом – вакансия появилась ещё до выпуска, и Алик беспокоился, чтобы не перехватили. А папа ворчал: мол, занятых людей отвлекаешь. Алику и самому было неудобно, зато теперь ясно: правильно сделал, что подстраховался.

Полковник засопел. Не выгорело. Сухо попрощался с майором и канул за дверь.

Нойланд приободрился. Непонятно, почему генерал принял такое участие в трудоустройстве свеженького киборга – или же в процветании мало кому известного городка на Бесте, ещё менее вероятный вариант. Но, в любом случае, никто уже этого DEXа не отнимет.

– Как тебя… Ковалёв?

– Так точно, майор. – Он снова вытянулся в струнку.

– Где фамилию взял, Ковалёв?

– От папы досталась, майор.

Видать, отец из ранних, смекнул Нойланд. Легализовался ещё до того, как киборги стали массово получать паспорта и возникла традиция брать фамилией номер серии. Майор взглянул на рядового и чуть поморщился.

– Ну, что ты встал, будто столб проглотил? Садись, в ногах правды нет. И выкладывай свои характеристики. Какой у тебя процессор – тоже шестёрка, как у Реда? Или порезвее?

Алик вздохнул, садясь и осторожно принимая приглашение перейти на неформальный уровень.

– Я не DEX, майор.

– Да ладно! Bond, что ли? Непохоже.

Непохоже ему! Алик покраснел, осознав, что и сам виноват: переборщил с уставными фразами, словно впрямь программу боевого киборга исполняет. Но осознать – одно, а переломить стереотип гораздо сложнее.

– Никак нет, майор. Я человек.

Прозвучало это не слишком убедительно, так как от смущения Алик опустил глаза. И майор решил: врёт. Докапываться не стал, ему доводилось встречать киборгов, стесняющихся своей природы – правда, старых, тех, кто в юности привык скрываться, чтобы выжить, а этот молодой и со всеми гражданскими правами… Да и бог с ним, лишь бы работал.

– Ладно, как хочешь, – сказал Нойланд. – Плати тогда налог за бездетность.

«Милая» особенность слабо заселённых планет. С киборгов, неспособных размножаться естественным путём, налог не удерживали: это было бы уж слишком цинично. Порой Нойланд, посчитав, сколько отдал государству за все прожитые годы, принимался жалеть, что он не киборг.

Алик пожал плечами, не особо расстраиваясь. Налог начинали взимать с двадцати пяти лет, до тех пор полно времени и возможностей.

– Давай свои документы, DEX. – Майор требовательно протянул руку. – И вали на склад, получай амуницию. Есть где жить? Час тебе на обустройство, и прямо в эту смену выходи на дежурство. Начальник караула – Стейнбьёрн.

– Тор?

– Тор, – кивнул майор. – Тебя тоже ни Ковалёвым, ни Александром звать не станут: с учётом нашей специфики, длинно.

«Алик» – не длинно. Однако было у него нехорошее предчувствие…

– А как вас называют, майор? – позволил он себе поинтересоваться, раз зашла речь. Да, нарушение субординации, но продолжать скрупулёзно её соблюдать – только укреплять представление о себе, как о туповатом киборге.

Майор смерил его долгим взглядом.

– Хайнц Нойланд. Но если ты о том, как меня звали, пока я не променял боёвку на папки с бумагами… – Взгляд помягчел и ностальгически затуманился. – Моё прозвище Бэр.

Ни фига себе! Легендарный Бэр! Алик вырос на рассказах о нём. Папа поощрял возникший интерес сына к работе спасателей и пожарных, покупал цветные книжки, подписал на специальные сайты. Бэр был их героем. На разных этапах своей жизни работал и спасателем, и собственно пожарным, приобретя уникальный опыт, неоднократно участвовал в ликвидации различных происшествий и чрезвычайных ситуаций. Отважный пожарный, гасивший в составе спецгруппы целую планету, охваченную огненным штормом. Участник спасательной экспедиции на астероид Ильма, столкнувшийся с соседним. Он вытащил из болота тонущую самку гигантской многожорки из Красной Книги и её детёныша – по мотивам даже мультик сняли, хотя в мультике не было ничего о том, как перепуганная многожорка искусала своего спасителя. Батя возил Алика к дяде Стивену на Кассандру, и среди сотни историй, услышанных от пенсионера-МЧСника, чуть ли не треть была про Бэра. Вот уж кого Алик не ожидал увидеть своим начальником!

За час Алик переделал все дела. Получил экипировку: и боевой костюм «винни-пух» с каской и крагами, и комбинезон для ситуаций попроще. К ним прилагался универсальный прозрачный кармашек, чтобы вставлять в него табличку с именем и крепить на спине. Своей таблички у новенького, ясное дело, не имелось, вместо неё по умолчанию в кармашек был заправлен двузначный номер. Служебный коммуникатор Алик застегнул на правом запястье – на левом висел личный видеофон.

Разобравшись с амуницией, он занялся жильём. Дом, правда, снимать раздумал: чересчур много пространства для одинокого парня. Остановился на квартире. Первый этаж трёхэтажного здания, две комнаты и кухня, прямо под окном – цветник.

И всё это время Алик не мог отделаться от мыслей о Бэре. Вспоминал, что о нём слышал, что читал. По пути позвонил папе, отчитался о благополучном прибытии и с щенячьим восторгом поделился новостью. А потом – бате. Попросил передать привет дяде Стивену, как встретит, и сообщить, что попал в подчинение к самому Бэру!

Нойланд начинал сорок пять лет назад. Давно мог бы уйти на пенсию и не переживать, что сотрудников сманивают в федеральные центры всякие полковники и подполковники, фондов на ремонт части не выделяют, а горожане возмутительно игнорируют требования пожарной безопасности. Но чем тогда жить? Ни детей, ни внуков, одни воспоминания. Только работа и держит.

Молодость была бурной, ордена сыпались, как снег с неба. Другой бы при таком старте дослужился до генерала, а Нойланд застрял. Недипломатичен, нетерпим к несправедливости – не получался из него карьерист. Повышение регулярно задвигали, а однажды разжаловали. Он тогда засветил в морду какому-то начальственному дебилу на тушении торгового центра, вздумавшему послать людей вытаскивать «очень ценные» товары из-под рушащихся на глазах перекрытий. Наорал, пинками выгнал чужих подчинённых из опасной зоны и врезал уроду. Вовремя: как раз в этот момент крыша обвалилась. Погоны сняли, зато мамки этих парней, которым не повезло с начальником, чуть ли не полгода носили Нойланду то коньяк, то виски… Как только не спился?

Хотели разжаловать ещё раз, да вмешался Стрелок– в ту пору он уже получил инвалидность и ушёл из профессии, но был в большом авторитете, знал, к кому обратиться и на что нажать. Цунами смыло прибрежный город, работало несколько команд, стянутых по сигналу бедствия. Мелкий городок со смешным таким названием – Синий Нос или что-то в этом роде… Управились быстро, там и спасать-то было почти некого после того, как прошла волна… Уцелели далеко не все здания, среди них – лаборатория «DEX компани», компания была тогда в самом расцвете, купалась в деньгах, строение капитальное. На крыше дрожали вымокшие сотрудники. Ребята Нойланда подвели катера, помогли им забраться. И он спросил, когда погрузка заканчивалась – чисто формально:

– Внизу ещё кто-нибудь остался?

– Нет, – качнул головой мужик в дорогом костюме, утратившем вид под солёной водой.

И тут девочка-лаборантка в белом халате, стуча зубами от холода, пискнула:

– Там инкубаторы в подвале… залило… Автономной системы питания хватает на шесть часов, пять уже прошло.

Нойланд зло обернулся к администратору в костюме и прошипел:

– Никого нет, да? – тут же показывая знаки ребятам и вдавливая на служебном комме кнопку запроса помощи.

– Да и чёрт с ними! – Тот раздражённо махнул рукой. – Полетели!

– Ща ты у меня полетишь, падла.

Руководство не оценило. Мол, было бы из-за чего! Полсотни нерождённых киборгов – на фоне основных средств компании убыток невеликий. Только он не об убытках думал. Они ведь абсолютно беспомощные. Бросить их там – всё равно, что утопить котят. Нойланд даже паскудной вонючей многожорке, пытавшейся оттяпать от него кусок мяса, утонуть не дал, что уж говорить…

Коронный удар – по сочной морде, – и администратор со сломанной челюстью вылетает за борт катера по параболической траектории, плюхается в мутную воду, стоящую на уровне второго этажа… И девочка то ли ойкает, то ли хихикает.

Нет, он не подох. Тогда бы точно разжаловали, а может, и упекли за решётку, невзирая на былые заслуги. Выплыл, дерьмо же не тонет. Но, таская наверх наравне с подчинёнными тяжеленные цилиндры, за бронестеклом которых проглядывало что-то безумно рыжее, торопливо подключая резервные генераторы и ещё какие-то трубки, с которыми хлопотала отмёрзшая девочка, Нойланд представлял, как этот тип задыхается, уходя на дно.

Тип оказался чьим-то протеже. На Нойланда навесили сто смертных грехов и засунули в забытый богом медвежий угол с рекомендацией сидеть тихо и благодарить, что не закатали в бетон. А спустя пару месяцев, когда он размышлял – то ли запить, то ли дать дёру и примкнуть к пиратам, – на адрес части, где ему предстояло дотягивать лямку до пенсии, пришла посылка. Транспортировочный модуль с рыжим обормотом внутри. К обормоту прилагалась записка от той девочки. Жаль, что она успела рано выйти замуж.

И вот тебе дежа вю. Такой же обормот, в том же цвете. Позабавил своим наивным «я человек» и разбудил несвоевременную ностальгию. Теперь каждый день будет напоминать. Но хорошо, что остался! Нойланд ухмыльнулся, мысленно крутя перед носом полковника Тотта фигуру из трёх пальцев.

Робот-пылесос ездил по дежурке, тихо жужжа. Ангел в потрёпанном свитере с оленями сидел в компьютерном кресле за стеклом и протирал клавиатуру, параллельно ворча на зависшее над голографической платформой изображение большого недовольного комара. Судя по его дислокации и эмблеме на брюшке, насекомое олицетворяло операционную систему диспетчерского компьютера.

– Почему комар? – с любопытством спросил Алик. До сих пор он встречался в основном с человеческими образами системы. Для детских компьютеров предлагались герои мультиков, у кое-кого из мальчишек, с которыми он дружил, такие были чуть ли не до окончания школы, но он быстро перерос это увлечение.

– Потому что плохо себя вёл, – припечатал Ангел, тряхнув своим хвостиком. И погрозил комару пальцем, заставив того потупить красные глазки. – Взял и нужную программу снёс, паразит. А она лицензионная, денег стоит.

– Она была похожа на вирус, – пропищал комар.

– Крис, ещё раз так обознаешься – я тебя самого в микроба превращу. В инфузорию-туфельку, на хрен.

Бурчал он вроде добродушно, но оказаться на месте комара с перспективой перевоплотиться в инфузорию – интересно, какой у него исходный аватар был? – Алику определённо не хотелось бы.

– Слышь, DEX, – Ангел отложил клавиатуру и повернулся к Алику, крутанувшись на кресле, – ты точно не киборг?

Это ж надо так сформулировать вопрос!

– 99 процентов, – подтвердил Ред с заднего плана.

– А зелёная стена какого цвета?

– В смысле? – У Алика вытянулось лицо. – Зелёного, конечно.

Некоторое время инженер сверлил парня взглядом, словно пытаясь найти признаки, что он всё-таки киборг. Наконец резюмировал:

– Жаль.

– Почему?

– Ну, я бы с тобой повозился, – мечтательно произнёс он. Фраза показалась ещё более идиотской. – Покопался бы в системе, баги поискал. Оптимизировал бы память, поставил полезный софт… А процессор? Я же с новыми процессорами ни разу не работал. Как восьмёрки переносят пиковые нагрузки? Можно ли разогнать?

Алик невольно попятился, хоть намерения инженера и не могли ничем ему грозить. И едва не наступил на подкативший сзади пылесос. Он ткнулся в щиколотку, попытался зажевать брючину, но не смог и жалобно заверещал, мигая светодиодами.

– Не обижай Золушку, DEX! – упреждающе вскинулся Ангел со своего кресла. Быстро вышел из предбанника, наклонился и аккуратно отцепил брючину от затянувших её щёток. И погладил робота: – Хорошая машинка, славная. Ползи дальше.

Золушка моргнула ещё пару раз и укатила в гараж.

– А почему у вас не амёбоид убирается? – немного удивился Алик. У них с папой жил один, и с мусором не было никаких проблем. Электричество этим ксеносам не нужно, питаются тем, что засосут, несъедобное пропустят через себя и сложат в указанное место. А в свободное время с амёбоидом и пообщаться можно, причём гораздо более содержательно, чем с роботом-пылесосом, ибо двусторонне.

– Не приживаются они на Бесте, – ответил вместо Ангела Редрик. – Здесь много кислых пород, и у амёбоидов оболочки портятся. Потому что…

Его прервал комариный писк:

– Принят вызов! Ореховый квартал, владение 6. Мужчина застрял в заборе.

Присутствующие переглянулись.

– Пушок, – распорядился начкар Тор. – Скатайся. И DEXа с собой возьми, пусть втягивается.

– Которого? – флегматично уточнил Ред.

– Он уже понял, которого. – Стейнбьёрн кивнул на Алика, тот действительно непонятливостью не страдал и принялся стремительно собираться. – Тебе чью-то тушку из забора вынимать – что видеофоном забивать гвозди. Сиди, жди пожаров. К вечеру грозу обещали.

– Маршрут построен, – вспискнул комар, и служебные коммуникаторы, принявшие файл, запиликали в унисон. – Расчётное время прибытия семь минут.

Вопли пострадавшего были слышны издалека. Место у ограды занимал флайер «скорой помощи», пришлось садиться дальше. Две женщины – врач и фельдшер – помахали Пушку и с интересом покосились на Алика.

– Привет, Себастьян! – Ага, так Пушка зовут Себастьяном. – Достань нам пациента, пока гроза не началась. А то, с его везением, в него ещё и молния попадёт! – Молодая кругленькая девчонка-фельдшер с русой косой засмеялась.

Мужик, голосящий где-то в кущах дерев, убегал от судьбы, которая нагрянула в виде ревнивого мужа, когда он уединился с дамой – собравшиеся зеваки были в курсе и пересказали историю, расцвечивая её в меру своей фантазии. Спасаясь от острых грабель, горе-любовник сиганул в окно шестого этажа, рассчитывая уцепиться за крону, а там уж потихоньку сползти. Не учёл он одного: там, где сплелись кроны псевдоплаунов, пролегала граница двух дворов, разделённых сетчатым забором с модным украшением на верхушке под историческую старину. На эту архитектурную достопримечательность в виде блестящих металлических пик он и нанизался с размаху голой мякотью.

– Ну и как этого мученика снимать? – задал резонный вопрос Пушок.

Девчонка прыснула. Сочувствия к страдальцу на её лице наблюдалось примерно столько же, сколько у Пушка – то есть нисколько. Конечно: у медиков подобных вызовов по десятку за день.

Однако снять его и оказать помощь всё же надо. И тут жестокая судьба была не на стороне неудачливого ловеласа. Забор – между деревьями, на катере не подлететь. Кроны высоко, на уровне пятого этажа – угораздило же придурка найти свою любовь на последнем этаже единственной в городе шестиэтажки! У спасателей и лестниц таких с собой нет. И по стволу не заберёшься: псевдоплауны гладкие и скользкие, как назло.

– Может, сверху? – предложил Алик.

Катер завис высоко над забором. Внизу просматривалась помятая крона, матерящийся с подвыванием приз был где-то в её глубине. Пушок скинул с борта верёвочную лестницу.

– Попробуешь, DEX? Или будешь держать катер?

– Сделаю, – кивнул Алик и полез вниз.

Траекторию тела можно было проследить по сломанным веткам. На его стороне была кинетическая энергия, а вот лестница никак не хотела проваливаться, цепляясь за ветки и острые спороносные колоски. Алик с трудом пропихивался, вопли становились всё ближе. Наконец в поле зрения блеснули пики забора – так вот они какие, значит… А вот и голенький мужичок, намертво вцепившийся в псевдоплаун побелевшими пальцами и оглашающий округу стенаниями. В задницу качественно воткнуты две пики, и на самом деле благо, что мужик не навернулся с них, зафиксировался: до земли лететь ещё далеко, к тому же, прокрутись пики в теле, могли бы распороть что-нибудь более важное, чем мягкие ткани.

– Не плачь, болезный, – сказал ему Алик. – Сейчас вызволим тебя.

Мужичок обрадованно закивал, не прекращая стонать.

– Давай, обопрись на меня, сейчас срежу эти шампуры. Вот так, за плечи.

Он снял со спины лазерный резак, включил, ожидая, когда накачка сработает. Мужик вытаращился на инструмент круглыми глазами, будто испугавшись, что спасатель отрежет не пики, а его драгоценную мякоть.

– Потерпи немного, приятель. Как тебя зовут-то?

– Серж, – прохрипел тот сквозь сопли.

– А я – Алик. – Он активировал режущий луч и аккуратно подвёл к основанию первой пики, стараясь не задеть кожу страдальца. – Терпи, Серж, иначе никак. Ничего, тебя там уже врачи поджидают. – Курсантов учили, что со спасаемыми предпочтительно быть в контакте и болтать ерунду, это успокаивает. – Вколют что-нибудь, боль как рукой снимет. А потом залатают твои дырки, будешь лучше прежнего, как новенький… Блин!

Обманутый муж не утихомирился. Увидев, что соблазнителя вот-вот спасут, он нехорошо возбудился, раскидал урезонивающих его соседей и вновь схватил грабли. Дотянуться из окна не смог и яростно швырнул грабли в зависший катер. Машине, разумеется, это не повредило… только лестница слетела с креплений.

Потеряв опору, Алик ухватился за ветку, сразу сломавшуюся под двойной тяжестью – вторая пика, недорезанная, хрустнула и тоже обломилась, прочертив кровавую полосу по бледной заднице, и заверещавший Серж всей своей массой, истекающей кровью, повис на плечах. Ещё одна ветка, и снова не выдержала… Скользя вниз, Алик затормозил о забор, вцепившись в мелкую сетку всеми пальцами, раздирая их в кровь. Вот дурак, надо было краги надеть… Лестница! Поймав запутавшуюся верёвочную лестницу и извернувшись, Алик закинул её вверх, и она повисла на пиках, дав передышку спасателю и спасённому, выпучившему глаза от страха и боли.

– DEX! – истошно орал сверху Пушок. – Ты живой?!

– Живой, – негромко ответил Алик в коммуникатор. – И пострадавший со мной. Всё в порядке.

Если не считать того, что надо как-то выбираться – причём быстро, пока Серж не потерял больше крови, чем допустимо.

Страхуя слабеющего донжуана одной рукой, а другой держась за лестницу, Алик спустился до нижней ступеньки и со вздохом посмотрел вниз. В училище ему доводилось прыгать с такой высоты, даже с грузом, но груз был надёжно пристёгнут к спине, а этого обнажённого Аполлона и пристегнуть не за что. И с грузом можно было позволить себе упасть на бок и перекатиться, а с раненым человеком – вряд ли.

– Держись, Серж, – сказал он. – Обеими руками держись, и ногами тоже, не стесняйся.

Нижний конец лестницы болтался уже под кроной, и Алик повис на нём, ухватившись за последнюю ступеньку и прикидывая, куда падать. Выбора по сути нет: внизу пятачок земли, заросшей травой, в которой валяется выроненный лазер. Остаётся только надеяться, что этот газончик не скрывает камни или стёкла.

Примерившись, он отпустил лестницу. Серж взвыл, но рук, к своему счастью, не разжал. Алик чуть перегруппировался, приземлился на бедро, перекатился на плечо, стараясь не придавить «пассажира». Удар был чувствителен, но ничего не захрустело. Сыграли свою роль и плотный комбинезон с толстой подкладкой, и наработанные навыки, и природная ловкость – чего уж скромничать, её в училище все инструктора отмечали.

Алик привстал на колено, откашлялся и позвал:

– Барышни! Забирайте своего пациента.

Пушок, посадив катер, спешил к нему:

– DEX, ты цел? Встать можешь? – Он протянул руку, и Алик воспользовался помощью. – Ну, ты даёшь! – На лице парня смешались тревога и восхищение. – Скажи честно: ты всё-таки киборг?

Алик издал стон.

– Что? Больно? Где?

– Здесь. – Он постучал пальцем себе по лбу. – Не разрывай мне мозг, Пушок. Я не киборг.

Пара полицейских пыталась скрутить разъярённого мужа, кидающегося с кулаками на флайер «скорой помощи». Вот ведь козёл! Если бы за Сержем полез Пушок, не факт, что всё кончилось бы столь же благополучно.

Где-то вдалеке сверкнуло, несколько секунд спустя донёсся отдалённый раскат грома. А вечерок-то только начинается…

Гроза

Гроза на Бесте – настоящее стихийное бедствие. Небо наливается чернотой, ветер сносит всё, что не закреплено, и молнии лупят, не переставая. Но жизнь в Гринпорте не замирает: человек – такая тварь, что привыкает ко всему. Кто-то торопится с работы домой, а кто-то бежит на свидание, не желая упускать минуты счастья. Таксисты поджидают этих олухов, надеясь слупить по двойному тарифу за поездку в грозу. Разнообразные проходимцы стремятся обделать свои дела, пока стражи порядка отсиживаются в участках; полиция, чтобы воспрепятствовать преступникам, с руганью выползает патрулировать улицы, потому что автоматические полицейские зонды в грозу слепнут.

Если бы все сидели по домам с закрытыми окнами, работа МЧСников была бы несравненно легче. Ночь ещё не дошла до середины, а вызовы сыпались один за другим. Ветром сорвало крышу и завалило девочку и мальчика на романтической прогулке. Другим порывом ветра мотануло флайер, он впилился в стену дома, и пришлось резать машину, чтобы достать потерявшего сознание таксиста. Мужчина упал в открытый коллектор, не заметив люк из-за покрывающей землю воды. Ребёнок не закрыл окно, и в дом влетела шаровая молния. Бездомная собака утонула и закупорила своим трупом сток ливневой канализации.

И пожары, конечно. Руководство не видело смысла заводить в Гринпорте отдельный пожарный надзор, свалив его функции на плечи начальника пожарно-спасательной части, и Нойланд придирчиво следил за профилактикой – весь город был утыкан громоотводами. Но они не справлялись. И людскую глупость никто не отменял: этот новую антенну повесил выше громоотвода, у другого пьяное веселье и окна нараспашку, третий не нашёл времени лучше, чтобы демонтировать старый громоотвод, а новый установить не успел…

Короче, это вам не дядечку с забора снять в перерыве между двумя чашками кофе. На вызовы выезжали в «винни-пухах» – боевых костюмах – с запасом кофе в термосах и бутербродов в фольге: возможности вернуться в часть практически не было. Работала не только дежурная смена, Нойланд вызвал отдыхающих и вышел сам – в огонь и воду не совался, не по возрасту уже геройствовать, но сидел за рулём спецмашины: на всю технику водителей не хватает, вакансия висит четвёртый месяц.

Второй киборг, Ковалёв, пришёлся как нельзя более вовремя. Нойланд приглядывал за ним одним глазом и остался в целом доволен. Малый понятливый; опасения начальника, что новенький DEX туповат, развеялись, как дым. Просто зациклен на субординации, однако это не мешает чётко исполнять приказы, а даже помогает. Не трусит, а с другой стороны – и не рвётся вперёд со всей дури. Подставляет плечо коллегам, если надо, проявляет уместную инициативу. Гораздо адекватнее, чем Редрик в начале своей «карьеры». Хотя глупо сравнивать: молодой Ред был всего лишь глючным искином, а этот с самого выпуска разумный.

Впрочем, по силе, выносливости, скорости реакции мальчишка до Реда не дотягивал. Неужели раннее подключение мозга так влияет? Ресурсы уходят в его поддержку, а не в физические параметры? Или Нойланд предъявляет завышенные требования, а не прокачанному киберу просто нужны опыт и тренировка? Он решительно задавил разочарование. В конце концов, всех остальных парень явно превосходит, как и следовало ожидать.

Дело пошло к утру, когда гроза закончилась, и поток вызовов иссяк. Нойланд отправил отдыхать все команды.

– Отсыпайтесь, ребята.

– Мне заступать начальником караула? – Ред знал, чем кончаются грозы. Кто меньше всех устаёт, тому и затыкать собой дырки в расписании.

Майор кивнул. Оставлять часть совсем без дежурных нельзя, и в кои-то веки не нужно было мучиться с выбором, кого предназначить в жертву.

– DEX, ты на подхвате.

Ред поднял бровь. Если бы его спросили, стоит ли сверхурочно назначать в караул мальчишку со слипающимися глазами, только что отпахавшего свою первую смену, он бы сказал: нет. Но никто не спрашивал, а спорить с начальством он не собирался.

Алик тоже не собирался. Майор сказал «надо», рядовой ответил «есть». Так его учили.

Они развезли товарищей по домам, вернулись в пустую тихую дежурку – лишь комар Крис поблёскивал из-за стекла красными глазками, умостившись на голографической платформе. По очереди сходили в душ. Алик, зевая, сел у аптечки, заново обработал стёсанные пальцы. Даже странно, что за эту бешеную ночь он не получил новых травм, вымотался разве что. Тяжёлым откатом навалилась усталость.

– Вздремни, – сочувственно предложил Редрик, начиная проверять использованные дыхательные аппараты. – Диван, он для того тут и стоит.

– А вдруг вызов? – Алик опять неудержимо зевнул.

Случись сейчас вызов, он будет для напарника только обузой, но не поехать – ещё стыднее.

– Вызовут – разбужу. Но вызовов не будет, – Ред усмехнулся, – 87 процентов. Практически всё, что могло в этом городе рухнуть, сгореть или утонуть, уже рухнуло, сгорело или утонуло. Спи, DEX недоделанный. Вот, возьми одеялко.

Алик настроился обидеться. Ещё и недоделанный? Он невнятно заворчал, но голова уже коснулась подушки, и он едва почувствовал, как кто-то подтыкает ему тёплый плед.

Его разбудил солнечный луч, пролезший в окно и упавший на лицо. Он подхватился: сколько же проспал? Оказалось, не так уж много. Луч был одним из первых. Ред пил кофе; поняв, что Алик проснулся, он нажал кнопку на кофеварке и подставил чистую чашку.

– Не вскакивай. – Он поднял ладонь. – Всё тихо. До полудня наверняка кто-нибудь, отправившись на работу, забудет дома включённый утюг, но пока все утюги холодные.

– Спасибо, – пробормотал Алик. – И за одеялко тоже.

Ему было неудобно, что так вырубился, проявил слабость. И впрямь, недоделанный. Но в то же время приятно, что о нём позаботились.

Пока новенький спал, смешно свернувшись калачиком, Ред нет-нет и посматривал на него. Мальчик вызывал удивительное ощущение, словно зеркало, отставшее лет на двадцать. Наверное, он сам в первый год выпуска выглядел так же. Неужели был таким же милым недотёпой? Ред относился к коллегам ровно, делая исключение только для Ангела, а этой ночью вдруг обнаружил, что переживает за паренька, радуется, когда он всё делает правильно, болезненно воспринимает промахи… как будто свои собственные. И совершенно иррационально огорчался, что малыш не вполне соответствует своему уже очевидному прозвищу. Ред вовсе не собирался обижать Алика, когда назвал его недоделанным. Просто казалось, его действительно не доделали, забыли интегрировать процессор и импланты. Несколько раз Ред одёргивал себя: он всего лишь человек, он и не должен равняться на тебя, это невозможно. И ловил себя на мысли: а вот если бы я родился человеком…

В одном он был уверен: пацан не родился. Столь точную копию естественным путём не получить. Только прямой репликацией с матрицы.

– Алик… – Он решил задать вопрос, не в силах ходить вокруг да около.

Парень взглянул на него поверх чашки, ехидно изогнув бровь – как сам Ред любил делать.

– Не DEX? Ну надо же.

– Я серьёзно. – Ему стало неловко. – Мы с ребятами тебя достали, да? Извини, если это прозвище тебе неприятно.

Алик пожал плечами.

– Прозвище как прозвище.

Он тоже думал над этим ночью и в итоге смирился. Уж точно не хуже, чем Пушок или, скажем, Вор – так называли мужика из другой смены. Папе, конечно, не понравится, но ему можно не говорить.

Ред повозил чашку по блюдцу и пошёл на второй заход:

– Алик… Ты маленьким был? Или тебя сразу взрослым сделали?

Тот хмыкнул.

– Говорят, меня вынули из репликатора в возрасте новорождённого. Даже слегка недоношенного. Там форсмажор был… ну, неважно.

Форсмажор. Не поэтому ли он остался без процессора?

– Расскажешь, как оно? Каково это – быть ребёнком?

Алик улыбнулся.

– Расскажу, почему бы нет? Только из раннего детства я почти ничего не помню. Думаю, у тебя первые месяцы тоже мимо прошли.

Ред неопределённо покачал рукой.

– Помню день рождения, торт с тремя свечами, красный пластмассовый флайер. Помню, как папа водил меня в детский сад, и там были вредные девчонки, дразнились: «рыжий-рыжий-конопатый». Как во дворе играли в футбол, и как батя меня первый раз взял с собой в космос…

И как родители ругались. Папа ревновал сына к бате, не хотел, чтобы тот его забирал. Мол, чему этот придурок может научить ребёнка? Алик любил папу, но за батю было обидно. Нет, при нём они не повышали друг на друга голос и общались подчёркнуто дипломатично. Но если они полагали, что мальчик не слышит…

– Стасик, какого чёрта твой кибер лезет в воспитание моего сына?

– Вадик, не ори. Он не мой кибер, а свой собственный.

Громкий возмущённый голос папы разбудил Алика. Мальчик сполз с кровати, тихо прошлёпал по коридору и осторожно приоткрыл дверь – интересно же, что делают взрослые, когда дети спят. Папа сердито метался по комнате, словно тигр в клетке, его рваной траектории следовало вирт-окно, предусмотрительно оставаясь перед взором. В вирт-окне маячил мрачный батя, а за его спиной, не совсем в фокусе – Дед, видимо, только что подошедший. Наверное, его тоже привлекли громкие голоса.

Дед не был Алику настоящим дедом и таковым никогда не представлялся. Бывший сослуживец папы и работодатель бати, полагающий, что случайного ребёнка им следует растить как-нибудь без него. Алик завидовал сестричкам, у которых были бабушка и дедушка – приёмные родители батиной жены. А у него – нет. Папины родители погибли, у бати их никогда не существовало. Получилось, что суровый пожилой капитан оказался единственным представителем старшего поколения, кто принимал участие в появлении Алика на свет и его дальнейшей судьбе. Для малыша идентификация была естественна: Дед. Потом Алик разобрался, что всё не так просто, но мысленно продолжал называть вышедшего в отставку капитана Дедом.

– Станислав Федотович, он не хочет отпускать Алика со мной на каникулы!

Дед кашлянул.

– Справедливости ради, Вадик, он и его сын.

– Заделать ребёнка – невелика заслуга! – заартачился папа. – Тем более, что он ни хрена и не делал. А вырастить, а обеспечить? Этот раздолбай ни гроша не потратил на Алика, вот пусть и валит с горизонта!

Алику совсем не хотелось, чтобы батя валил с горизонта. Тот обещал прокатить его в космическом корабле, а потом отвезти на Кассандру, где можно будет всё лето играть с сестричками. Почему папа вредничает? Боится, что батя увезёт Алика навсегда? Но он же вернётся к школе.

– Вадик, прекрати истерить, – терпеливо проговорил Дед. – Ты ведёшь себя, как обиженная мамаша, которой недоплатили алиментов.

– Ещё и мамаша? – озлился папа и попытался пнуть вирт-окно.

– Истеричная, – уточнил батя. – Ты всё измеряешь деньгами, Вадим? И во сколько ты оцениваешь моего ребёнка?

– Дэн, заткнись. – Голос Деда прозвучал всё так же подчёркнуто негромко, но тон был холоден. Батя упрямо набычился, однако смолчал.

– Алик мой! – Папа погрозил вирт-окну кулаком. – Этот тип бросил его маленького и даже не пытался позаботиться!

– И ты охолони. – Дед оборвал его. – Вспомни, что за время было! Кто бы позволил боевому киборгу заботиться о ребёнке? Органы опеки его и на десять метров не подпустили бы.

– И правильно бы сделали, – пробурчал папа под нос, но без прежнего аффекта.

– Сам знаешь, что неправ, – пристыдил его Дед и обернулся к бате. – А ты? Перегибаешь, однако! Ты вообще-то должен быть благодарен Вадиму за ребёнка. Если б он не усыновил Алика, тот отправился бы в детдом, и ты его никогда не увидел бы. А если бы кто-то посторонний узнал, как Алик появился на свет, его наверняка забрали бы на опыты. И нечего тут скепсис изображать! Держу пари, «DEX компани» сделала бы всё, чтобы заполучить такой чудесный контрольный образец, и тут опека однозначно проиграла бы.

Батя хмуро глянул на папу исподлобья, но признал:

– Аргумент.

– Короче, заканчивайте грызню, – постановил Дед. – Два родителя у ребёнка – норма. А финансовый вопрос как-нибудь решите.

Не то чтобы они ругались последний раз. Но градус накала страстей понизился и со временем достиг комнатной температуры. В детстве Алику страшно хотелось, чтобы папа и батя жили дружно, и желательно – оба вместе с ним. Глупые, наивные мечты. Не дай бог, сбылись бы… Впрочем, батя свозил его в космос, и не однажды. И денежные претензии потихоньку сошли на нет – он тогда не вникал, как родители разбирались, мальчишке было неинтересно. Сейчас он понимал, что всё, в принципе, сложилось настолько хорошо, насколько вообще могло.

– А хочешь, голографии покажу? – предложил Алик Реду и принялся листать файлы в видеофоне. – Гляди, это я совсем маленький, а вот я в садике…

Ред всматривался в объёмные картинки с жадным любопытством. То детство, которого у него не было. Целый период жизни. И так легко представить, что все эти события на голографиях происходят с ним. В три года он должен был быть таким же. А в пять – вот таким…

– Это мой пёс.

Прикольный рыжий щенок корги в руках улыбающегося до ушей встрёпанного рыжего мальца.

– А тут первый день в школе, папа меня привёл.

Малец, слегка вытянувшийся и утративший младенческую округлость, стоит на фоне школьного здания с букетом цветов и держит за руку лохматого шатена средних лет, прикинутого по-граждански, но с характерными взглядом и осанкой, выдающими не то военного, не то полицейского. На папу мальчишка совсем не походил.

– А вот я на Кассандре с сестричками.

Дети сидят на расстеленном пледе, явно на пикнике: рядом миска с шашлыками, вокруг лужайка. А с девчонками у худенького разбойника с шампуром наперевес есть общие черты, со всеми тремя. Разного возраста, но младше пацана: тёмно-рыжая, светло-рыжая и малютка неизвестной масти в чепчике. И у всех одинаковые чертенята в глазах.

– Здесь я на соревнованиях по лёгкой атлетике.

Улыбающийся подросток в спортивном костюме с медалью на груди стоит на первой ступеньке пьедестала.

– И по плаванию.

Яркая шевелюра скрыта под шапочкой, но веснушки не дадут ошибиться в идентификации. И особая ухмылка с поднятой бровью, которую Реду не раз приходилось видеть в своём отражении – похоже, парня что-то позабавило. Ред не сомневался: он и на этих соревнованиях заработал медаль – по итогам прошедшей ночи хорошо себе представлял, на что тот способен.

Поначалу папа запрещал Алику участвовать в соревнованиях. И, как ни странно, батя его в этом поддерживал. Мальчик обижался. Потом понял: они боялись, что на него обратят внимание профессионалы. Из самых лучших побуждений сообщат в «DEX компани» о новом спортсмене, показывающем выдающиеся результаты – таким обычно предлагали сдать генетический материал для конструирования ДНК будущих серий киборгов. Вот был бы скандал, когда биоинженеры компании обнаружили бы незаконно скопированную запатентованную генетическую комбинацию! Потащили бы в лабораторию разбираться, да как бы не в буквальном смысле, на кусочки. Позже, когда компания окончательно прекратила существование, даже дочерние лаборатории закрылись либо перешли под контроль Общества Защиты Киборгов, и столкновения между дексистами и антидексистами поутихли, папа позволил Алику выступать за школу в местных чемпионатах. Но за пределы региона по-прежнему не выпускал. И все мозги проел: соблюдай осторожность! не вздумай побить какой-нибудь рекорд! Из-за этой осторожности Алик скоро охладел к соревнованиям. Что за радость постоянно себя контролировать, если смысл спорта как раз в рывках на пределе возможностей?

– А это у бати на корабле.

Абсолютно счастливый пацан – лет десять на вид – в кресле за пилотским пультом, а рядом, за навигационным, его увеличенная копия с характерной ухмылочкой и роскошными длинными волосами, любая девушка обзавидуется. До Реда внезапно и с большим опозданием дошло, что «папа» и «батя» – разные люди.

– А вот я на выпускном вечере…

Редкий снимок: папа и батя оба, по левую и правую стороны от лыбящегося выпускника, затянутого в официальный костюм с галстуком, на фоне воздушных шариков. В тот вечер Алик до конца понял, какой идиотской была его лелеемая с детства мечта и насколько правильно, что родители живут не вместе. Редкий знакомый не спросил с квадратными глазами, как так вышло, что у него два отца. Он замаялся отвечать: один биологический, другой приёмный. И это ещё полбеды. Кто-то с извращённым чувством юмора прошёлся по предполагаемым отношениям родителей, и выпускной был омрачён разбитой скулой юмориста и визитом в травмпункт, а директор с завучем высказали обоим отцам всё, что думают об агрессивном поведении их сына.

– Какого хрена ты припёрся? – зло напустился папа на батю, когда инцидент более-менее разрулили, оставшиеся целыми погрузились на прогулочный водный катер и поплыли по ночной реке под музыку и лёгкое, впервые разрешённое вино. Папа занял позицию у стойки с алкоголем, намереваясь залить конфуз и сознавая, как много продукта для этого понадобится.

– Меня Алик пригласил, – невозмутимо ответил батя. – А ты думал, я соскучился по задушевным беседам с тобой?

– Я что, совсем кретин, по-твоему? – зарычал папа.

– Ну… – батя покачал бокал в руке, не разлив ни капли содержимого, – как бы да.

– Сволочь ты, Дэн! Ты улетишь, а мне эти кумушки все кости перемоют. – Папа опрокинул бокал и покосился на учительниц, в свою очередь косящихся на них. – Ближайшие десять лет они будут пытаться разгадать, с чего это у нас общий ребёнок, и напридумывают таких версий, что лучше бы их никогда не узнать.

– Скажи им правду.

– Ты столько лет прожил и до сих пор людскую психологию не изучил? Не поверят! Правда скучна и не оставляет простора для влажных фантазий. Ну что ты натворил, а?

Алик тогда удивился: как можно не верить правде? Но с тех пор у него появились случаи убедиться: неправда порой кажется более предпочтительной, интересной для обсуждения, или даже более логичной, достоверной… Вот он сказал майору Нойланду чистую правду, что он человек – и разве тот поверил? Как бы не так! Посмотрел со скепсисом: мол, болтай, знаем мы таких болтунов…

– А ты воспринимай это не как трагедию, – сказал батя папе тогда, закусывая ломтиком рыбы, – а как развлечение.

Папа только расстроенно фыркнул, осушая очередной бокал и твёрдо двигаясь по запланированному пути в нирвану.

Первый вызов поступил ближе к полудню. И выехала на него уже другая смена.

На новое дежурство Алик вышел через день. Рефлекторно отрапортовал, увидев майора: «Рядовой Ковалёв прибыл», – тот снисходительно покривился и исчез в своём кабинете. Подползла Золушка, Алик хотел было отодвинуть её ногой, но передумал, наклонился и погладил. Заслужил одобрительный взгляд Ангела. Вместо комара по голоплатформе у компьютера лениво слонялся красавец гепард: видимо, у инженера было хорошее настроение.

– А мы тебе подарок приготовили, – сообщил Ключ.

– Обычно это делается после испытательного срока, – отметил Тор. – Но мы подумали, это самое… Гроза всего срока стоит, зачем ждать?

– Угу, – подтвердил Пушок.

Алик передёрнулся.

– Часто у вас такие грозы случаются?

– Такие – редко. Раз в пару месяцев всего. Маленькие, те почаще.

– Ты, это самое, не отвлекайся, – внушительно сказал Тор. – Вот, держи. Это тебе от нас.

И вручил Алику табличку – ту самую, что вставляется в прозрачный кармашек. С крупно напечатанными на пластике буквами «DEX».

Алик усмехнулся.

– Почему-то я и не сомневался.

– Принимаешь? – Ключ подмигнул. – Тогда с тебя поляна. В буквальном смысле! Пикничок в лесу.

Всё правильно. Вливаешься в коллектив – проставляйся.

– Когда? – только и спросил Алик.

Пикник

Отнекиваться или тянуть Алик и не подумал. Приятные дела лучше не откладывать, а пикник – безусловно, вещь приятная. Он выяснил, когда у всех ребят ближайший выходной – из-за грозы графики немного сбились, – и закупил побольше маринованного мяса.

Традиционно пригласили и майора Нойланда. Он столь же традиционно отказался, понимая, что своим присутствием будет смущать подчинённых. Пусть уж молодёжь гуляет без надзора.

Ангела традиционно не пригласили: инженер не относился к определённому караулу, работал пять дней из семи по шесть часов – во всяком случае, так официально считалось, а в реальности он задерживался на работе, удачно совпадающей с хобби, допоздна. Пикников и посиделок в баре Ангел не любил. Он вообще не слишком любил людей, за исключением мамы. И просто так, потому что интроверт. И ещё потому, что они регулярно портят милые его сердцу механизмы и не берегут нежную электронику. Единственным его другом был Редрик. Фактически, будь Ред женского пола, Ангел бы влюбился и пропал. А так – повезло. Ну, если можно считать везением, что у сорокатрёхлетнего мужика нет ни девушки, ни семьи.

Редрик появился в жизни Ангела внезапно. Начальник вызвал к себе юного техника – ещё не инженера, у только что устроившегося на работу пацана не имелось тогда ни образования, ни прозвища. Посреди кабинета находился ящик, а в нём, точно красавица в гробу хрустальном, как изучали в школе, спал голенький рыжий парень примерно такого же возраста. Нойланд нажал кнопку на ящике, спустя пару секунд парень открыл небесно-голубые глаза и сообщил