Легенда о Хранителях. Сделка

Давно в Средний мир, населённый людьми,

не приходили боги Верхнего и Нижнего мира,

чтобы разрешить свои конфликты.

После того, как это случилось впервые,

и понесли потери люди,

оказавшиеся не в том месте и не в тот час,

несколько Сведущих вызвались

защищать людей и стали Хранителями.

Пролог

Заповедный лес внушал непреодолимый страх.

Путники боялись оказаться на дороге вдоль него вечером и ещё больше страшились заночевать в лесных окрестностях. Тракт, пролегающий через холм, проходили днём и останавливались на ночлег в одном из ближайших поселений. Так повелось издревле. А те смельчаки, кто не добирался до ближайшего поселка засветло и отваживался на ночёвку рядом с Заповедным лесом, часто после не возвращались домой. Кому же удалось пережить ночь и вернуться, рассказывали, что не смогли сомкнуть глаз, потому что лес их словно манил. А ещё о стонах, которые слышали из его бескрайних глубин.

Этот лес был так же страшен, как и заманчив.

Так и появились страшилки о Заповедном лесе, и родился страх перед ним.

Обычные люди не заходили в него, сам лес их отталкивал своей магией, жившей в нём, не позволяя прикоснуться к его таинствам. Сведущие же его боялись, и тем не менее, смельчаков, решивших испытать судьбу, хватало. Не счесть, сколько сгинуло в нём и сколько легенд-страшилок дошло до наших дней. Эти рассказы передавались от Сведущего к Сведущему, и конечно, слухи доходили до обычных людей.

Но те, кто сейчас говорил о Заповедном лесе, были определённо Сведущими. Обычные люди упоминали его всегда с долей шутки, за которой скрывалось тайное ожидание волшебства, перекочевавшее в людское сознание из сказок. Поэтому люди лишь махали рукой и посмеивались над страшилками, не верили в существование такого леса. И только Сведущие знали, что он есть на самом деле, знали, где находится, и верили во все рассказы, ходившие о нём.

Именно о Заповедном лесе шептались трое собравшихся в баре на окраине города. Они не подозревали, что за их спинами, за тонкой резной перегородкой даже сквозь негромкую музыку из динамиков над барной стойкой и гул старого кондиционера, рассеивающего по помещению прохладный воздух, кто-то стал их подслушивать, как только прозвучало название леса.

Только Сведущие его так именовали – Заповедным, и совсем нечасто упоминали о нём. Скрипя джинсами по бордовому кожзаму сидений, трое подвинулись ближе к столу, склонились и зашептались о запретном, спрятанном в лесу, даже не догадываясь, к чему их разговор может привести.

– …и только зверь, выходящий из леса каждый год в одну единственную ночь, покажет дорогу. Но сколько ни подходили в тот день к лесу на свой страх и риск, никто не видел этого зверя. Брешут.

– А тот, кто решился пойти без провожатого зверя, не вернулся, – отвечал ему второй.

– Запретное нельзя уничтожить, оно там.

– У нас нет части, бессмысленно.

Еда за столом осталась нетронутой, кофе – недопитым. Троица уже давно покинула заведение, но сказанное ими не отпускало, заставляя шестерёнки в голове крутиться.

– «Часть от части»… – беззвучный шёпот слетел с губ не один раз, будто это было подсказкой, никак не желавшей укладываться в голове, что всё услышанное может быть правдой. Ведь это просто невероятно!

Глаза закрылись от усталости. Сегодня было несколько встреч, завтра предстояло не меньше перед отъездом. Пора бы отправляться спать, но казалось, что тело, замерев и боясь быть обнаруженным за подслушиванием, онемело и до сих пор не могло пошевелиться.

Не показалось ли? Нет, они говорили о запретном и его последнем обладателе, пропавшем в Заповедном лесу. И только тот, кто обладает частью… обретёт запретное вновь. Так гласила легенда, о которой беседовали трое.

Заповедный лес не приносит ничего хорошего. Те, кто о нём говорили, были правы. Сведущим это было хорошо известно.

***

Деревья стояли ровным рядом и медленно покачивались. Как только последний луч солнца скрылся за горизонтом, из-за одного из стволов показались жёлтые глаза. Волк. Втянув носом запах, он развернулся, ушёл обратно в лес и остановился, дожидаясь.

Таинственный Заповедный лес не пускал незваных гостей, не пускал без спроса, а уж тем более – чужаков. Не любил, когда его тревожили, потому порой не отпускал обратно. Путал, уводил в сторону, не давая пройти и заставляя вечно блуждать меж деревьев.

То, что однажды было спрятано в лесу, отыскать потом было невозможно.

Идти в Заповедный лес было страшно, но желание обладать запретным за два месяца, что пролетели с того подслушанного разговора, только укреплялось с каждым днём.

Лес размеренно дышал, шелестя кронами над головой. Волк продолжал бежать вперёд, показывая дорогу и уводя всё дальше и дальше в темноту, где ещё чуть-чуть, и будет не различить собственных рук. Углубившись в лес, жёлтые глаза животного последний раз блеснули в темноте и скрылись из виду, а лес будто замер, и наступила тишина. Ни единого звука, кроме собственного дыхания.

Вокруг только вечерняя мгла.

– «Часть от части»…

Стоило металлическому футляру открыться, как серый пепел поднялся в воздух. Частички закружились, подчиняясь магической силе. В ночной темноте практически не было видно, но серый пепел слабо светился. Его становилось всё больше и больше, он появлялся словно из ниоткуда, слетаясь со всего леса. Но больше всего его поднималось из земли. Частички соединялись друг с другом, и вскоре на землю упал мятый лист пергамента.

Заповедный лес скрывает много. Таит в себе не только сокровища, но и опасности.

Глава 1

Надеюсь, ты поймёшь меня, мой поступок, и простишь.

На моём месте ты сделала бы то же самое.

Я не мог поступить иначе.

Даша

Шпиль с красной пятиконечной звездой словно маяк указывал дорогу в вечерних сумерках. Снег мёл сильнее обычного, видимость снизилась, машины ехали медленнее, опасаясь заносов. Тротуары ещё не успели расчистить, и мне пришлось пробираться через завал у перехода. Светофор мигал жёлтым. Я остановилась, посмотрела по сторонам и, кутаясь в тёплое пальто, перебежала дорогу.

Вокзалы, аэропорты – места встреч и расставаний. Порой здесь начинается новая жизнь, новый выбранный или случайный путь. Я мечтала однажды выбраться отсюда, уехать куда-нибудь, хотя и любила этот город. Здесь у меня прошла вся жизнь. С этого вокзала начался и мой путь. Дважды. Причём первый способ был весьма необычным.

Здание железнодорожного вокзала столицы Республики Коми не так давно отремонтировали. Теперь на полу красовался чёрно-белый орнамент, стены обновили цвет, и двери открывались легко, не требуя прикладывать массу усилий.

– Здравствуйте, дядя Миш, – поздоровалась я с охранником.

– Ну и погодка, да? – оторвался от газеты мужчина.

Я постучала ботинками друг об друга и стянула с головы капюшон, стряхивая снег.

– И не говорите!

Рамка привычно запищала, а я, не обращая внимания, свернула направо в служебный проход. Поднялась на второй этаж, повесила в шкаф одежду, поправила шарф и зашла в кабинет.

– Привет, мам, – тихо произнесла я и наклонилась, чтобы поцеловать напудренную щёку.

– Случилось что, Дашунь? Ты сегодня задержалась.

Мне не нужно было смотреть на маму, я и так знала, что она обеспокоенно смотрит на меня. Я повернулась к тумбочке, на которой стоял чайник.

– Только что грела, ждала тебя, – тут же добавила мама.

– Учительница по русскому задержала немного, разбирали ошибки в контрольной.

Я налила в мамину чашку свежий кипяток и закинула пакетик чая.

После уроков, несмотря на неблизкий путь, я иногда приходила к маме. Она замначальника станции и часто задерживается, поэтому домой приходит поздно. И как-то само собой сложилось, что я стала забегать к ней, чтобы увидеться, а после мы вместе ехали домой.

– Давай помогу тебе с документами? – предложила я.

Мама засуетилась, посмотрела на стопку бумаг на столе и махнула рукой:

– Да не нужно, это я сама сделаю. Ты можешь домашним заданием заняться. Много ведь задали, наверное?

– Немало, да.

Я повернулась к окну и посмотрела на заснеженные пути. Домашки действительно много, учителя перед ЕГЭ не давали расслабляться. Я поднесла кружку к губам, подула, рассеивая белый пар, поднимающийся от чая, но так и не сделала глоток, слишком горячим он был. Сейчас отогреюсь и сяду за домашку. Как обычно. Никакой работы мне мама всё равно не доверит. А через два часа мы отправимся домой, по пути зайдём в магазин…

– А знаешь, что, отнеси-ка ты эту папку в кассу, – неожиданно попросила мама. – А вот этот акт – в розыск багажа.

Сперва я обрадовалась. Поставила скорее чашку, чуть не расплескав чай, и схватила документы.

– Только отдай лично в руки, – торопливо заговорила мама в спину, когда я уже направилась к двери. – И не задерживайся нигде, а то Марина Андреевна скоро уйдёт. Проследи, чтобы она подписала, и мигом обратно.

– Хорошо, как обычно.

Не оборачиваясь, я кивнула и вышла за дверь.

Это было большее, на что мама считала меня способной. Элементарная работа, не требующая никаких усилий. Хотя мне на днях уже и исполнилось восемнадцать, но как и прежде, поручая мне даже такое простое задание, она не могла обойтись без предупреждающего напутствия. Как будто раньше я оставляла вещи где попало или не доносила.

По дороге я встретила нескольких маминых коллег, с которыми мы вежливо поздоровались. Вообще, я уже давно многих здесь знала. А мама постаралась, чтобы и обо мне узнали. Я подошла к лестнице и, увидев внизу силуэт парня, остановилась, тайком разглядывая его.

Стройный блондин с медовыми слегка вьющимися волосами, убранными в низкий хвостик. Точёные слегка приподнятые скулы, прямой ровный нос и холодные серые глаза. Он шёл сквозь толпу пассажиров, прятавшихся на вокзале из-за непогоды в ожидании поезда, и они расступались перед ним, как лёд – перед ледоколом.

Розыском багажа занималась пожилая женщина, Марина Андреевна. Я её знала, но лично мало общалась. Хмурая, она просто кивала мне и пряталась в своём кабинете. А теперь появился ещё и он. Филипп. Красивый, с безукоризненным профилем, будто с обложки. Но такой же молчаливый и нелюдимый. Закрывается в кабинете, без стука никого не пускает, ни с кем не выходит общаться.

Я помню, как впервые увидела его месяц назад. Появился здесь месяц назад, как разъярённый зверь, и напугал.

Я пыталась расспросить о нём маму. Ну как, о нём, заходить пришлось с мрачной Марины Андреевны. Тогда мама и сказала, что у неё подопечный на практике, но точно никто не знал, кто он и зачем здесь. Расспрашивать у мамы о самом новеньком я постеснялась. Но это только с ней я такая. Знала, что она начнёт переживать за меня, поэтому лишний раз беспокоить её своим любопытством не стала. Зато мама назвала его имя.

Филипп повернул голову в мою сторону. Я тут же отвернулась, чтобы не быть пойманной за разглядыванием, и свернула в проход к кассам. Обернулась, чтобы посмотреть ему вслед, но он уже скрылся из вида.

Отдав документы кассиру и мило улыбнувшись, я направилась в противоположное крыло вокзала, где находится розыск багажа.

И Филипп.

Идти к нему совсем не хотелось, но данное маме обещание нужно было выполнить.

Притягательные и отталкивающие черты сочетались в этом блондине. И я никак не могла понять, только на меня он так действовал или на всех. Увидев его однажды, я хотела увидеть Филиппа ещё раз. Хоть на секунду поймать его взгляд. И одновременно страшилась.

Стоило взглянуть на толпу, взгляд сразу находил и прилипал к нему. Вот как несколько минут назад. И точно так же он будто знал, куда смотреть, чтобы увидеть меня.

Я пересекла светлый холл, улыбаясь и кивая тем, с кем ещё не успела сегодня поздороваться.

– Как учёба, Даш? – окликнула меня скучающая возле терминала самообслуживания Ирина, молодая девушка, которая не так давно окончила вуз.

– Уже все зубы сточила о гранит науки, – засмеялась я.

– Ты в розыск, что ли? – она заметила у меня в руках бумагу. – Марина Андреевна отошла.

– Как?

– Так вот, только что, минуту назад.

Ирина посмотрела на входную дверь, а я – в другую сторону, на коридор, где находился кабинет, куда я так не хотела идти.

– Филипп на месте, беги.

– Пойду тогда ему отдам, – я обречённо сжала лист бумаги.

Внутри уже засвербело неприятное чувство, что мне придётся остаться с парнем наедине. Я зашагала к кабинету. Подошла к двери, постучала и только когда услышала строгое «войдите», открыла её.

Филипп сидел за столом и смотрел сосредоточенным взглядом в монитор дорогого ноутбука с чёрной глянцевой крышкой. Он даже не посмотрел на меня, будто знал, что я приду. Его светлые отросшие волосы были уложены так, что косая чёлка нависала над бровями. Парень бросил на меня сердитый взгляд, и я уже не сомневалась – я ему помешала.

– Что тебе?

Рукава его тёмной толстовки были закатаны, он продолжал что-то печатать. Я растерялась и чуть не выронила бумажку, с которой шла. Тогда-то и сообразила, зачем явилась.

– Вот, подписать нужно.

– Её нет.

Я чуть не ляпнула, что знаю, но вовремя прикусила язык.

Филипп снова уставился в монитор, давая понять, что на этом разговор закончен. Неудобно получилось.

Это был наш первый разговор, до этого он удостаивал меня только с мимолётными взглядами. Даже когда он не смотрел на меня, я робела рядом с ним. Странные чувства я испытывала в его присутствии. Он пугал меня, и мне хотелось побыть рядом ещё немного.

Я зачем-то посмотрела в бумажку, сама не зная, что хотела там найти. А потом снова на парня. Возвращаться с невыполненным заданием не хотелось. Мама и так мало что мне доверяла.

– А когда она вернётся? – спросила я.

– Через полчаса, – не глядя ответил Филипп.

Переминаясь с ноги на ногу, я продолжала стоять. Парень медленно повернул голову и вопросительно поднял бровь.

– Что-то ещё?

– Чем ты занимаешься здесь? – прищурилась я. – Мама говорила, что ты студент на практике, – дурацкое любопытство брало верх.

– Твоя мама ошибается. Я не студент.

– Да? – удивилась я и обвела лицо парня взглядом, будто оценивая, сколько ему лет. Посмотрела на руки – они гипнотизировали, словно какая-то магия скрывалась в них и притягивала внимание. Даже не по себе стало.

– Я заканчиваю гимназию, – ответил он, и я снова посмотрела ему в глаза.

Филипп слегка наклонил голову, глядя на меня прищуренным взглядом, за которым, мне показалось, скрывалась доля интереса.

У меня было не так много друзей, слова сами вылетели раньше, чем я успела подумать:

– Правда? Я тоже… А в какой школе ты учишься? Что выбрал сдавать на ЕГЭ?

Смелость овладела мной, и я сделала пару шагов вперёд, но остановилась под мрачным взглядом. Будто в стену врезалась. Никак не могла разобраться, почему Филипп меня то пугает, то манит.

– Через несколько недель мы больше не увидимся. Этот разговор ни к чему, – окатил меня словно из ледяного душа он. – Зайди позже, когда меня здесь не будет, – парень указал взглядом на дверь.

Компьютер явно больше привлекал его внимание. Филипп меня полностью игнорировал. Знакомство со мной в его планы определённо не входило, а уж дружба и подавно. Я была ему не интересна.

Я покинула комнату и медленно побрела обратно, удивляясь, с чего вдруг вообще захотела дружить с ним? Я как будто под странное влияние попала.

Уже подходя к маминому кабинету, я вспомнила о бумажке в руке. Вот же! Мама будет недовольна. Я сложила лист и засунула в карман кардигана.

– Отнесла? – первым делом спросила мама, стоило мне открыть дверь. Она будто ждала моего возвращения, чтобы проверить, как я справилась.

– Угу.

– Марина Андреевна подписала?

Я достала из рюкзака учебник с тетрадью, мама внимательно следила за моими действиями.

– Она сказала позже подойти, ей нужно было уходить. Придётся ещё раз сходить забрать.

– Ну хорошо, занимайся, – довольно произнесла мама, глядя, как я открываю учебник на нужной странице.

Я привычно заняла свободный стол. Допила остывший чай, но за домашку так и не смогла взяться. Я отсчитывала положенные полчаса и недоумевала, почему Филипп так на меня действует.

С трудом высидев положенное время, я вышла и направилась снова в розыск.

В коридоре царил полумрак, лампы погасили, оставив только одну, освещавшую вход. Никого не было, и казалось, стояла абсолютная тишина.

Уже все ушли, а Филипп говорил, что дежурная будет на месте. Приглядевшись, я заметила, что из-под двери идёт свет, и пошла вперёд.

Постучала в дверь, но никто не ответил. Посмотрела на наручные часы – прошло ровно тридцать минут. Тогда на свой риск я опустила ручку и шагнула внутрь, потому что задерживаться в тёмном коридоре ещё хоть на полминуты мне не хотелось. Я вообще не очень любила темноту.

Кабинет был пуст. Но тут сбоку что-то шевельнулось и привлекло моё внимание. Справа от меня в воздухе пари́ло дымчатое облако, сквозь которое противоположная стена казалась размытой и искажённой и от которого исходило слабое серое свечение. Его-то я и видела под дверью.

Ноги сковало холодом. Я застыла, боясь пошевелиться и не в силах что-либо произнести. Впервые я не находила слов. Никогда раньше я не видела ничего подобного! Разве что в кино. Частички разных оттенков, от чёрного до светло-серого смешались и медленно пари́ли в воздухе. Сумрачное искажение… пространства.

Я огляделась ещё раз. Вещи Филиппа были на месте, значит он ещё не ушёл домой. Мне бы выйти из кабинета и не трогать ничего. Но облако манило. С замиранием сердца и ощущением чего-то невероятного, что, возможно, это изменит мою жизнь, я сделала маленький шаг вперёд. И нет, мне не было страшно, потому что спустя временя я будто увидела что-то знакомое, но забытое за годы. Возможно, я уже видела это прежде.

Осознав это, я поняла, что дымка меня больше не пугает. Теперь мне не терпелось узнать, что за ней. Но облако начало белеть и рассеиваться в воздухе, находя на меня, и тогда, не подчиняясь никаким инстинктам самосохранения и логике, я протянула руку и дотронулась до него. Любопытство взяло верх.

Пальцы начали исчезать в ней, и меня затянуло в неизвестность.

Всё произошло в считаные секунды. Пока я пыталась на чём-то сфокусировать взгляд, холод пробрал до костей, а ветер разметал волосы. Пространство вокруг ускорилось. Сумрачное облако будто поглотило краски, сделав мир серым и лишённым звуков. Тишина оглушила. Даже собственного крика я не услышала. Всё слилось перед глазами.

Я будто моргнула, и кабинет вдруг исчез, появился другой. Вокруг было темно, лишь из больших окон, подоконники которых были заставлены цветочными горшками, лился лунный свет. По теням я определила, что передо мной множество парт, а позади – я оглянулась, чтобы убедиться – на стене висела чёрная школьная доска. Картинка перед глазами была чёткой, а дымка исчезла.

Мамочки! Что произошло? Как же мне попасть обратно?

– Филипп? – позвала я шёпотом, но в полутёмном кабинете никто не отозвался.

Причастность парня мне казалась очевидной.

Я подбежала к двери, из-за которой доносились тихие звуки музыки, и выглянула в небольшое окошко. В коридоре было пусто. Не с первого раза, но у меня получилось открыть дверь, и я осторожно вышла из класса. В коридоре слышались удаляющиеся шаги, и я, крадучись как мышь, на цыпочках быстро поторопилась за ними. Я нарушила самое главное правило – покинула то место, где потерялась.

Глава 2

Музыка становилась громче, заглушала мои шаги. Двигаясь на её звук, я подошла к ступеням и посмотрела вверх. Парочка школьников, явно опаздывающих, чуть не задели меня, взбегая по каменной лестнице.

– Извини, – донёсся до меня голос девушки, которая была уже на пролёт выше. Она посмотрела на мою одежду, прыснула со смеху и поторопилась дальше.

Не раздумывая, я направилась за ними. Мне нужно было найти Филиппа и хорошенько с ним поговорить! Если, конечно, он станет отвечать на мои вопросы.

Поднявшись на третий этаж, я зашла в тёмный зал, заполненный учениками. Старшеклассник-диджей крутил современную музыку, а вот одежда школьников была как будто из другого времени. Только сейчас я поняла, почему у девушки на лестнице я вызвала смех. Узкие джинсы, красный кардиган оверсайз с крупными пуговицами и ботинки на толстой подошве не вписывались в местный дресс-код.

Девушки в белых тонких платьях в пол и ярких русских народных платках, с распущенными чёрными волосами выглядели по-колдовски пленительно. Рядом с ними танцевали парни в тёмных футболках или водолазках, с рожками на голове и хвостами, изображая чертей, а лица других были «изуродованы» ранами и язвами, будто они пролежали в земле не один год. На мгновение показалось, что это какой-то праздник нечисти наподобие Хэллоуина. Но… он уже прошёл.

Я прошла по залу, восторженно оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, где оказалась. Атмосфера праздника была вроде и новогодняя, но сильно отличалась от привычной. Будто не скорый Новый год празднуют, а что-то другое. Страшно не было, происходящее вокруг завораживало, музыка била по ушам, я даже забыла, зачем пришла и как вообще здесь оказалась. В какой-то момент я поймала себя на том, что пританцовываю.

Но скоро музыка стихла. На цену поднялся мужчина в сером костюме, и внимание собравшихся приковалось к нему. Улыбаясь и активно жестикулируя свободной от микрофона рукой, он говорил о сохранении традиций, об окончании осени и начале зимы, о рождении Коляды, чем и подтвердил мои мысли.

Тогда-то я огляделась на убранство и поразилась тому, как был украшен зал. В одном углу стояла наряженная ёлка, в другом – Дед Мороз, но какой-то необычный, не с кипенно-белой, а слегка поседевшей бородой. И совсем не в красной шубе. Высокие арочные окна со старыми рамами в мелкий квадрат украшали не только новогодние гирлянды. Рядом с ними висели нити из маленьких колокольчиков. А под потолком крутился не диско-шар, а солнце.

Нет, это была не тематическая вечеринка. Здесь действительно отмечали Новый год, только языческий. Коляду.

Боже, куда я попала?

На этот раз заиграла народная музыка, и я снова обратила внимание на сцену. Директора сменили актёры-школьники: несколько юношей и девушек в венках из сухих веток и в старинных народных одеждах. Они несли что-то вроде знамени с изображением солнца, от которого спускались разноцветные ленты. Шест поставили в центр сцены, каждый из актёров взял по ленте, и они закружили вокруг «солнца» как лучики. Музыка стихла, и ребята принялись распевать обрядовые песни, а ученики в зале тихо им подпевали. Это выглядело гипнотически.

А после перед моим лицом появилось страшное чудище.

Точнее, это был какой-то старшеклассник в большой маске, закрывающей голову целиком, с опушкой по периметру, огромными белыми глазами, светящимися в темноте, и губами толщиной в палец. Из-под маски раздался громкий смех, и «демон» скрылся из виду, побежав пугать других. Я же, наоборот, пришла в себя. Посмотрела в окно, рядом с которым оказалась. Улица освещалась только светом, что падал из окон школы, и, кроме заснеженного поля и деревьев вдалеке, я не увидела ничего.

Я принялась пробираться между толпящимися старшеклассниками и всматриваться в лица парней, чтобы найти Филиппа. Мимо меня пробегали ребята в чёрных балахонах и масках, будто высеченных из дерева, изображавших страшного скалившегося чёрта с красными большими глазами и рогами. А один, кажется, самый высокий в этом зале, потому что именно его устрашающая макушка возвышалась над остальными, надел «голову» козла и накинул на плечи и спину серую шкуру.

В своей повседневной одежде я отличалась от остальных. Когда я проходила мимо кого-то, на меня смотрели с удивлением и посмеивались. Но это меньшее, что меня сейчас волновало. Воздух в зале нагрелся, духота окутала грудь, и мне стало нечем дышать. Словно волна жара хлынула, и за окнами была не зима, а тёплое тропическое лето.

Как бы непривычно и устрашающе ни были одеты ученики на этой костюмированной вечеринке, меня вновь затягивало в водоворот праздника. Я двигала бёдрами, плавно скользила по старому паркету, приподнимала по очереди плечики и качала головой в такт музыке, а солнце над головой медленно вертелось. В зале пахло травами, что-то загадочное разливалось в воздухе вместе с колдовским ритмом. Мне хотелось веселиться вместе со всеми, сознание будто уплывало.

Но благо трек сменился снова на современный, и я пришла в себя. Иначе был велик шанс забыть, кого я ищу.

Тогда я и заметила в углу, в тени, в стороне ото всех Филиппа и направилась к нему. Он разговаривал с каким-то парнем, и меня почему-то успокоило то, что они были не в костюмах. Филипп в тех же подвёрнутых тёмных джинсах и толстовке, а его собеседник – в джемпере и белых слаксах, его волосы были уложены в аккуратную причёску. Ни рожек, ни масок на них не было.

Я приблизилась к ним быстрым шагом и, прежде чем они заметили меня, успела услышать обрывок их разговора. Филипп, положа руку собеседнику на плечо, явно посмеивался над ним. Рядом стояли ещё двое и тоже смеялись, изображая кого-то с перекошенными лицам и кривыми руками-ногами.

– …смотри, сколько здесь нечисти, лови – не хочу, – пошутил Филипп.

– Только не перепутай настоящего мертвеца с ряженным, – загоготал другой.

Брюнет в светлых брюках, над которым смеялись, держал лицо, и ни один мускул на нём не дрогнул из-за шутки. Кажется, его нисколько не трогали насмешки друзей. А после он посмотрел на меня, остановившуюся в метре от компании.

– Хорош, – парень дёрнул плечом, сбрасывая руку Филиппа.

Я не могла отвести глаз от темноволосого красавчика. Он был пугающе, чересчур уверенным в себе. Лениво повернув голову, он проскользил недовольным взглядом по толпе. Ему здесь явно не нравилось, а собравшиеся напрягали и смешили одновременно. На мгновение я тоже обернулась, чтобы ещё раз посмотреть на костюмированную дискотеку. Многие выглядели устрашающе и неприятно. Но… это не по-настоящему, всего лишь маски, а общий настрой мне пришёлся по душе.

Я пробралась в угол, скрытый за колонной, и двинулась к знакомому.

– Филипп! – позвала я, когда он поднёс к губам пластиковый стаканчик с соком и сделал глоток.

Парень повернул голову и оттого, что определённо не был готов увидеть меня здесь, сплюнул сок обратно. Он поперхнулся и закашлялся. Поморщился сам от себя, вытирая капли с губ.

– Откуда ты здесь взялась? – прорычал он, сделав паузу. Отставил стакан на столик.

В то же мгновение мне стало жарко. Испугалась, что он сейчас превратит меня в пепел одним лишь взглядом.

– Почему ты сразу не сказала, что тоже Сведущая?

– Кто?

Я посмотрела из-за его плеча на учеников в зале. И мне будто привиделось, как светом выделились они – Сведущие, о которых он упомянул. А те, которые общались с Филиппом только что, смотрели на меня с плохо скрываемым любопытством.

Я встретила взгляд брюнета. Сведя брови, он внимательно смотрел на меня, и что-то было в его взгляде…

Угроза…

«Сведущие…» – повторила я мысленно, и по коже пробежал мороз.

Я шагнула к Филиппу.

– Где мы? Что это за место? – шепнула ему на ухо.

Филипп молчал, смотрел на меня и даже не моргал. В его глазах читалось удивление. Я положила ладонь на его напряжённое предплечье и продолжила:

– Почему все так странно одеты? – я обвела рукой толпу. – При чём тут Коляда? – помедлив и затаив дыхание, спросила о главном: – Мы всё ещё в Сыктывкаре?

Другие ребята компании не слышали, но тот, в белых слаксах, стоял ближе всех и, услышав про столицу Коми, аж присвистнул. Бросил на моего нового знакомого хмурый и задумчивый взгляд.

Парень уже собрался что-то сказать, но Филипп его опередил:

– Отвали, Тёмыч!

Он резко схватил меня за руку и повёл от компании подальше.

Я поторопилась за ним, чтобы успеть за его размашистым шагом, которым он и здесь разрубал толпу, заставляя учеников расступаться. Обернулась, чтобы посмотреть на Артёма, и он тоже, словно почувствовав, повернул голову. Почему он так смотрит на меня?

Несмотря на то, что вокруг царило шумное веселье и люди двигались в танце, темнота и разноцветные мерцающие вспышки делали его лицо пугающим. Широкие тёмные брови сдвинулись к переносице, глаза хищника слегка прищурились. На секунду мы замерли друг напротив друга, разделенные несколькими метрами.

– Идём, пока нас не заметили, – в наши гляделки вмешался шипящий недовольный голос Филиппа.

Он потянул меня за руку, заставляя развернуться. Горячие пальцы обжигали кожу. Я бросила ещё один взгляд назад – Артём с интересом смотрел нам вслед и медленно, чуть запрокинув голову, пил воду из бутылки. А после отвернулся.

Филипп вёл меня вдоль неширокого прохода за колоннами к другому выходу из зала. Здесь с одной стороны был организован импровизированный фуршет, а напротив, так же вдоль стены, стояли столы, накрытые тёмными расшитыми скатертями, за которыми сидели гадалки в русских народных платках.

Мы шли мимо, и я с интересом рассматривала их. Перед одной стоял белый шар, две других держали карты, перед ещё одной стояла металлическая чаша, похожая на раковину и наполненная водой. За их спинами на стене висели какие-то знаки, звёзды и птицы, сделанные из соломы и перевязанные красной лентой.

Но стоило мне замедлиться, как Филипп дёргал меня за руку, поторапливая.

Мы вышли из зала и спустились уже по другой лестнице на первый этаж. По пути нам теперь никто не встречался, все были увлечены представлением на сцене и танцами. Парень шёл вперёд и молчал.

– Эй, ответь мне! Коляда – это ведь зимнее солнцестояние? Почему… – снова заговорила я, заглядывая парню в лицо.

– Традиция, – ответил он, сжав губы. – Ты и сама должна знать.

– Откуда?

Но Филипп промолчал. Вместо этого он, наконец, остановился и повернулся ко мне лицом. Тёмный коридор, куда мы пришли, оказался безлюдным.

– Как ты попала сюда? Ты уже была здесь?

– Я много где была в Сыктывкаре, почти всю жизнь прожила…

Недоговорила, стушевавшись под суровым взглядом парня. Мой ответ ему не понравился, будто я сказала полную ерунду.

– Ты не могла прийти через проводника… – рассердился он. – Никто не знал, куда я собираюсь.

– Что?

Я принялась торопливо шёпотом пересказывать всё, начиная с того момента, как открыла дверь в кабинет розыска. А Филипп устало привалился спиной к подоконнику, наклонил голову, но продолжал очень внимательно меня рассматривать и слушать. Эхо в пустом коридоре пугало, будто рядом с нами был кто-то ещё. Что-то в этом месте или общей странной атмосфере праздника меня настораживало.

– Я не понимаю… – задумчиво покачал он головой. – Но в любом случае нам нужно обратно, идём.

Филипп снова обхватил моё запястье и повёл к уже знакомому классу, но я упёрлась, не желая заходить внутрь без ответов, хотя убраться отсюда поскорее очень хотелось.

– Расскажи! – крикнула шёпотом я.

– Мы в Ростове.

Он хмуро махнул на дверь, чтобы я зашла. Но неожиданно для себя я рассмеялась. Смех вышел нервным и коротким.

– Где? Как я могла… это что же, как в кино, через портал, что ли? Придумай что-нибудь другое. Мне нужно вменяемое объяснение.

Филипп засунул руку в карман джинсов и достал телефон с большим экраном. Открыл приложение с картой и повернул ко мне. Маленькая иголка с красным шариком сверху указывала геопозицию – Ростов. Ярославская область.

– Да быть не может! Ты меня разыгрываешь, – усмехнулась я, нервно дёрнув уголком губы.

– Да-а-а, кто-то из нас определённо прикалывается.

Парень вдруг оскалился в улыбке. Развернулся и направился в другую сторону. Мне это совсем не понравилось. Помедлив секунду, я решительно последовала за ним. Ситуация безвыходная.

Мы прошли мимо раздевалки, скучающего охранника и вышли к главному выходу из здания. Филипп толкнул дверь и остановился, пропуская меня вперёд в вечернюю морозную темноту.

Я вышла и огляделась. Странно, но на улице было гораздо теплее, снег уже не мёл, а площадка перед зданием была хорошо расчищена. Я подняла голову и посмотрела на застывшие в камне и склонившиеся по бокам над входом огромные фигуры двух мужчин. Передёрнула плечами. На ясном тёмном небосводе мерцало множество звёзд. Здесь никого не было, и, казалось, стояла совершенная тишина. Всё будто замерло вокруг в ожидании. Даже верхушки голых деревьев не качались.

Сейчас мне очень хотелось думать, что это всё сон.

Сколько уже минут или часов прошло? Я поняла, что потеряла счёт времени и с тревогой посмотрела на парня. Обхватила себя руками, и вся сжалась. Я не понимала, зачем он меня сюда вывел. Не собирался же он бросить меня здесь?

От приближения неизбежного страх пробрался в каждую клеточку. Мне стало не по себе.

Филипп подвёл меня к вывеске сбоку от входа. Я посмотрела на табличку и прочитала:

«Сарская гимназия города Ростов»…

Продолжая напряжённо гипнотизировать надпись, я не могла пошевелиться. Перечитала несколько раз текст, адрес, но он не менялся. Ничего не менялось!

Я крепче обняла себя за плечи, чтобы не замёрзнуть. Сделала несколько шагов назад и врезалась в тёплое тело Филиппа. Оглянулась на него.

– Этого не может быть! – кинула мрачный взгляд на Филиппа.

Его молчание казалось безмятежным, если бы не глаза, обещающие расплату… за враньё. Будто это я виновата в том, что оказалась здесь.

– Я пришла через полчаса, как ты и сказал, – с волнением в голосе начала я опять, но тут же сдулась, потому что ни один мускул не дрогнул на его лице.

Он не верил мне. Разговор зашёл в тупик. А если верить надписи, то я и правда оказалась в другом городе.

Я с ужасом поняла, что у меня с собой нет ни денег, ни телефона, ни верхней одежды. Я вздрогнула и поёжилась. Филипп взглянул на моё плечо, где из-под кардигана со слишком широким вырезом виднелась лямка майки. Заметив, что мне холодно, Филипп отмер. Снова взял меня за руку и потянул обратно. Его пальцы крепко держали меня, впиваясь в кожу, и согревали.

В коридоре отзывалось гулкое эхо наших торопливых шагов. Я едва поспевала за своим спутником, старалась не отставать, чтобы не упасть и не разбить нос.

Оказавшись снова в том классе, парень закрыл дверь и вдруг прижал меня к стене, нависая надо мной.

– Почему не сказала, что тоже другая? – грубо спросил он.

– Какая другая? Я обычная, – пролепетала я.

В темноте кабинета я с трудом могла различить лицо Филиппа, но я слышала его шумное недовольное дыхание и отчётливо распознала ухмылку.

– Вызывай Сумрак.

– Что? Я не умею, – с отчаянием произнесла я.

– Знаешь-ка, что… возвращайся сама. Как пришла сюда.

Он отпустил меня.

– Но как? Пожалуйста, не оставляй меня, – вцепилась в его руку.

Дурное любопытство! Зачем я только подошла к этому облаку?

– Фил, верни меня обратно. Это же ты сделал, да?

– Обычный человек не заметит сгустка сумрачной энергии. А раз ты увидела, значит тоже Сведущая.

Парень отступил, плавно поднял ладонь перед собой и что-то зашептал, склонив голову. Я испуганно прижалась к стене, следя за ним.

– Андерра дик-ха…

А после он резко схватил воздух рукой и раскрыл пальцы, выпуская чёрный сгусток, который тут же рассеялся и повис в воздухе тёмным облаком. Дымка медленно увеличивалась в размере, становилась светлее и искажала пространство. Как тогда, на вокзале.

Из-за того, что свет мы не включали и в кабинете было темно, сумрачное облако было плохо видно, но, оказалось, в темноте оно способно источать неяркое свечение за счёт переливания своих маленьких многогранных частиц, меняющих цвет. Я уже его видела.

Филипп назвал его Сумраком. Сгустком сумрачной энергии, недоступной обычным людям. А я снова за ним наблюдала и чувствовала что-то знакомое.

– Кто такие Сведущие?

Парень ничего не ответил, лишь покачал головой, усмехаясь, и шагнул в… Сумрак.

– Эй! – крикнула я и сиганула за ним следом в оглушающую тишину.

Оставаться в Ростове я не планировала.

Глава 3

Если бы я сейчас рассказала кому-то о перемещении в пространстве с помощью магии, то готова поклясться, никто бы мне не поверил. А иначе это и не назвать, потому что спустя мгновение мы уже стояли снова в кабинете розыска багажа на железнодорожном вокзале Сыктывкара.

– Ты мне не веришь? – я заглянула в глаза парню.

Но Филипп не был намерен со мной разговаривать. Он упёр кулаки в стол и повесил голову.

– Чёрт!

– Послушай, – примирительно произнесла я, поправляя разметавшиеся волосы. Мне хотелось успокоить Филиппа, он казался таким потерянным. – Я никому не расскажу.

Он бросил на меня суровый взгляд и указал на дверь, желая поскорее избавиться от моего присутствия. Мне и самой бы не мешало поторопиться, мама наверняка потеряла меня, и хорошо, если ещё не подняла тревогу.

По кабинету разнеслась громкая рок-мелодия. Филипп достал из кармана телефон. Подошёл к двери и распахнул её, выпроваживая меня. Мне ничего не оставалось, как шагнуть за порог. За спиной захлопнулась дверь, и щёлкнул замок.

– Ну что ещё?! – я расслышала недовольный голос Филиппа.

Подслушивать нехорошо. Но мне и не пришлось этого делать. Голос парня звучал громко, и мне было прекрасно слышно.

– … да, я знаю, что не должен был появляться там и это плохо влияет… Я никого не приводил… да…

Через мгновение по ногам из-под двери подул ветер, и всё стихло. Я не могла расслышать и слова. А может… в кабинете уже никого и не было, и Филипп снова переместился в другое место.

Я шла через зал ожидания и смотрела на пассажиров: волнующихся, предвкушающих поездку или уставших после работы и вынужденных куда-то ехать. Смотрела и не верила, что вокруг меня могут находиться люди с необычными способностями.

Сведущие.

В чём? В магии? И у меня тоже есть какие-то способности? Я посмотрела на свои ладони.

Не заметила, как дошла до маминого кабинета.

Мама будто ждала: я не успела коснуться ручки, как дверь передо мной открылась.

– Ты где так долго была? – спросила она с тревогой на лице и оценивающе посмотрела на мои волосы.

Протянула руку, поправила несколько прядей. Конечно, моя взлохмаченная шевелюра после того, как дважды побывала в Сумраке, выглядела ужасно в сравнении с маминым элегантным пучком на затылке. Она ещё и красила волосы всегда вовремя, не позволяя тёмным корням отрастать. Её причёска всегда выглядела идеально, как и сама мама.

Вообще, она у меня красивая! Прививала мне с детства, что нужно следить за собой. Но у меня не всегда получалось, всё больше некогда было. Да и причиной тому, наверное, были гены, они у нас разные. Мама меня удочерила, когда я была ещё полугодовалой малышкой.

– Извини, я… с Филиппом заговорилась. А документ не подписала, Марина Андреевна не пришла.

Я закопошилась в кармане кардигана и протянула ей уже достаточно потрёпанный лист бумаги, который всё это время был у меня с собой. Мама ещё раз пробежалась взглядом по моему лицу и наконец пропустила внутрь.

– А я уже шла тебя искать. Полчаса прошло, а тебя всё нет и нет.

Я принялась складывать учебник и тетради в рюкзак. Мама повязала на шею нежно-розовый шарф с серебряной нитью, взяла со стола свою сумочку из красивой матовой кожи, повесила на локоть и встала у двери. Под её взглядом собираться было не по себе, казалось, вот-вот и она узнает правду, где я была на самом деле.

Вот это да! Ещё каких-то десять минут назад я была в другом городе! Невероятно! Я закусила губу, чтобы спрятать от мамы улыбку.

– Я готова, – посмотрела я на маму.

Выходя из здания вокзала, я думала о Филиппе. Он упоминал, что скоро мы больше не увидимся. А мне бы… хотелось с ним видеться, хотелось узнать о его способностях, о Сумраке, о Сведущих. Ведь это он сделал! Это он вызвал Сумрак и переместил нас! Но если он уедет, то всё, что сегодня произошло со мной, быстро забудется как сон, как бы долго я ни лелеяла эти воспоминания.

Я оглянулась на вокзал и нашла взглядом нужное окно. Свет горел, и мне показалось, что за жалюзи двигались две тени.

***

На следующий день после уроков я торопилась на вокзал как никогда. Даже не стала заходить к маме, а первым делом направилась в розыск потерянных вещей к Филиппу. Мне не терпелось его увидеть.

Парень открыл мне дверь. Загородил собой проход и молчал, всем своим видом показывая, что разговаривать со мной он не собирается. Но при этом не сводил с меня глаз. Он будто боролся с желанием впустить меня и выпроводить, захлопнув дверь перед носом.

– Я пришла поговорить, – сдержанно произнесла я, хотя мне хотелось сыпать вопросами.

Ночью я почти не сомкнула глаз, вспоминая произошедшее. Парень тоже, похоже, плохо спал – под его глазами обозначились тёмные круги, а белки глаз покрылись мелкой красной сеточкой сосудов. Сердце в моей груди колотилось от быстрого шага.

– Не сомневался в этом, – Филипп проводил взглядом женщину, проходившую мимо за моей спиной, пока та не скрылась за углом. Потом снова повернул ко мне голову: – Что ты хочешь от меня? – выдохнул он.

– Расскажи мне.

Я достала из-за спины пакет яблок и протянула ему.

– Я принесла нам перекусить.

Его взгляд остановился на маленьком пакете, в котором лежали три красно-жёлтых фрукта. Фил покачал головой и, будто справившись с собой, со своей внутренней борьбой, произнёс:

– Уходи.

Хорошо, что я стояла в шаге от двери, иначе бы она мне точно прищемила нос, потому что я не успела бы отойти – с такой силой он захлопнул её.

Что это с ним? Я думала, что нам удастся подружиться. Он же уже был готов меня впустить! Отступив, я достала из пакета яблоко и от досады вгрызлась в него, откусывая сразу большой кусок. Слёзы пекли глаза. Я не привыкла к подобной грубости. Мама всегда была вежлива, с одноклассниками у меня хорошие отношения. Я никогда прежде и не сталкивалась с подобным.

Что ж… завтра я приду ещё раз. Терпения у меня иногда не хватало, а если оно ещё и любопытством приправлено!..

Но и на следующий день Филипп не захотел со мной разговаривать, отказавшись открыть дверь. А через день он поджидал меня в холле вокзала. И стоило мне войти, взгляд сам нашёл его среди пассажиров. Я сбилась с шага и остановилась, пытаясь предугадать, почему он вдруг ждёт меня. И ни одной логичной причины не приходило в голову. Фил кивнул, указывая следовать за ним. Его голубые глаза гипнотизировали и звали. Вопреки волнению, охватившему меня, за спиной медленно распускались крылья.

Когда дверь кабинета за нами закрылась, на моём лице отразилось торжество победы, чего нельзя было сказать о хмуром Филиппе, смотрящем на меня исподлобья.

Парень задумчиво качнул головой и сел за стол.

– Тебе говорили, что ты иногда слишком назойлива?

– Да, я не знаю границ, – довольно улыбнулась я, присаживаясь напротив него.

От Филиппа исходили волны недовольства, я их чувствовала, и мне стало не по себе. Я отвлекалась. Вспомнила почему-то о домашке, о книге, которую читала, пока ехала сюда, о тёмном меланхоличном взгляде брюнета… Артёма… И вдруг удивлённо моргнула, приходя в себя и фокусируясь на Филиппе.

– Даша…

– О, ты знаешь, как меня зовут?

– Здесь каждый знает, как тебя зовут.

Да, так и было. Я мысленно порадовалась, что нам пришлось избежать неловкости. Не была уверена в том, что Филипп знает моё имя.

– Ты так и будешь сюда ходить, пока не закончится моя стажировка?

– Да, – кивнула я.

– Что ты хочешь знать? – спросил Филипп, сдаваясь. Он потёр переносицу.

– Всё. Но для начала расскажи, что старшеклассник из Ростова делает здесь, на вокзале Сыктывкара?

Филипп поморщился и прикрыл глаза, всё ещё такие же покрасневшие. Он сидел и не двигался несколько мгновений, а когда открыл их вновь, в них застыло что-то тёмное и леденящее. Не сводя взгляда со своих рук, Филипп глубоко дышал. А после, будто справившись с собой, качнул головой, снова посмотрел на меня и улыбнулся.

– Я не могу с тобой это обсуждать. Если ты Сведущая, то знаешь, мы не распространяемся о себе, да и в целом ты всё и так должна знать.

– Но я не знаю!

– Да, ты не знаешь. И это очень странно, – Филипп покивал собственным мыслям и подался вперёд, понизил голос: – Сумрак не трогает обычных людей, а они не видят его.

– Но я видела! А таких штук, как ты, делать не умею. Где этому учат?

Посмотрев в окно, Филипп моргнул и, казалось, на секунду вновь «провалился». Потёр глаза мягкой частью ладони. А я не могла перестать спрашивать. Как иначе? Это же вау! В этом мире есть люди, способные на волшебство! От одной мысли мне не сиделось на месте.

– Нигде, это внутри.

– То есть… ты с детства выделываешь такие штучки?

– Почти.

– А для этого нужны какие-то камни, амулеты? – я скользнула взглядом по шее и рукам парня в поисках чего-нибудь подобного, но заметила лишь тонкую нить на шее.

– Нет.

– Ты говорил, что скоро мы не увидимся. Ты вернёшься в Ростов?

– Да.

– А когда?

– Скоро…

– А ты, я смотрю, разговорчив! То есть люди делятся на обычных людей и Сведущих? И мы с тобой одни из них? А много вообще таких? – изогнув бровь, я вопросительно посмотрела на Филиппа в ожидании ответов и постучала пальцами по столу.

– Нет, – он скосил взгляд на мою руку.

Парень отвечал односложно, будто мои вопросы его раздражали или его беспокоило что-то кроме этого, а я ему мешалась. Он снова это делал: притягивал и отталкивал одновременно.

– Сведущие – люди со способностями к магии, – нехотя произнёс он, медленно выдавливая из себя слова. – В нашей крови течёт особая сила.

Я растерялась от ответа.

Он говорил про кровь, но я не знала своих родителей. Всю жизнь меня воспитывала приёмная мама. Стоит отдать ей должное, когда я повзрослела и начала задавать вопросы о папе, она не стала ничего утаивать. Мы сели, и она рассказала историю о моём удочерении. За честность я была ей благодарна. После я не раз задумывалась о настоящих родителях, почему они меня оставили. Порой мне хотелось узнать, что с ними случилось, как я оказалась в доме малютки. Но и идти против приёмной мамы, отстранятся или отвергать её как мать я не собиралась. Она обо мне заботилась, растила. Мы любили друг друга.

– Это от слова «ведовство»? «Ведьма»?

– Вроде того. Ведун – тот, кто обладает тайными знаниями.

– А кто такой проводник? Ты упоминал…

– Мне некогда, иди, – Филипп резко поднялся, подошёл к двери и распахнул её.

Поджав губу, я молча проскользнула мимо него.

Ничего, я ещё завтра приду!

***

Мама, похоже, начала замечать мои ежедневные набеги в розыск и повышенное внимание к Филиппу. Лукаво поглядывала, когда я приходила к ней третий день подряд, чего прежде не было, ведь раньше я забегала пару раз в неделю, и когда я выходила из кабинета под предлогом пройтись проветриться. Хоть парень и был симпатичным, меня в нём интересовало другое. Он пробуждал у меня дикое любопытство к магии. И потому на следующий день мама ни капли не удивилась, когда я снова пришла к ней.

Только в этот раз причиной того, что с её губ не сходила очаровательная улыбка, стоило ей увидеть меня на пороге своего кабинета, было вовсе не моё появление. Мама будто светилась изнутри.

Я поставила рюкзак на стул, удивлённо глядя на неё, и, заражаясь её настроением, тоже улыбнулась.

– В чём дело? – не выдержала я её таинственного молчания.

– Дашунь, ты не поверишь! Мне предложили новую работу. Мы переезжаем! – провозгласила мама.

– Что? Когда? – я застыла от удивления.

– Начальник станции, представляешь?! У нас есть неделя, чтобы собрать вещи, забрать документы из школы, встретим Новый год на новом месте!

– Забрать документы?.. – до меня, кажется, только сейчас начал доходить весь смысл происходящего: что мне придётся сменить город, школу, друзей… – Я же хотела поступать здесь, мы же уже выбрали специальность…

– Не переживай, – поняла мои мысли мама. – Там есть отличный университет, ты сможешь поступить туда. Тебе даже не придётся жить в общежитии! Там всё рядом, я уже узнала.

Для мамы это было важно, чтобы я не уезжала далеко, поэтому мы и выбрали местный вуз. Но, кроме этого, у меня была мечта поступить в медицинский. А там… я не знала ничего.

– Мам, но… у меня же здесь… всё, – обречённо произнесла я, заранее тоскуя, что придётся оставить это «всё».

Мы жили в этом городе на севере сколько я себя помню. Я была расстроена и совершенно не готова к переменам!

Мама подошла ко мне, взяла ладонь в свои тёплые руки и, поглаживая и заглядывая в глаза, принялась меня успокаивать:

– Там прекрасная специальность, даже лучше, чем мы нашли тебе здесь. Идеально подходящая для тебя. И отзывы такие хорошие.

Я закусила губу от досады. Моим желанием было поступить на медицинскую специальность, помогать людям. Мама, конечно, мою идею отбросила, сказала, что это слишком сложно и совершенно мне не нужно брать на себя такую ответственность. Поэтому предложила стать переводчиком. Языки везде нужны, можно выучить два за время обучения, а потом, если захочу, ещё. И не нужны все эти страдания и бессонные ночи, с которыми приходится сталкиваться студентам-медикам. Но я… хотела втайне от неё всё же попробовать подать документы. В Москву мама меня ни за что не отпустит, поэтому я узнавала про наш местный институт. Вдруг получилось бы? А теперь я даже не знала, есть ли там, в другом вузе, медицинский факультет. А кстати, где «там»?

– А ещё там теплее, и даже место в школе для тебя нашлось, – радостно продолжала мама. – Тебя уже зачислили в класс, осталось только копии документов им выслать.

– А куда мы едем-то?

– В Ростов!

– В к-какой Р-ростов? – я начала заикаться и отстранилась.

– Не в южный, в тот, что в Ярославской области. И гимназия там хорошая, с таким необычным названием – Сарская.

Таких совпадений не бывает! От удивления мои глаза, наверное, были похожи на бильярдные шары. Я отшатнулась.

«Сарская гимназия города Ростов» – всплыла в памяти табличка с названием и два каменных истукана, что склонили головы над входом в вечерней темноте.

Самые невероятные предположения заполонили мысли! И выглядело это всё слишком подозрительно…

– Мам, а это обязательно?

– Поступать в местный вуз? Я думаю…

– Да нет, я имею в виду вообще переезд, – перебила я. – Разве мы не можем отказаться и остаться здесь? Ты ведь никогда не стремилась куда-то ехать.

– Ну знаешь, что? Это всё, вообще-то, ради тебя! – обиделась мама. – Нам и место в лучшей гимназии предложили, и институт там лучше!

– А… – я хотела узнать, есть ли там медицинский, но прикусила язык. Не тот момент.

– И меня переводят с повышением! Разве от таких предложений отказываются? – закончила мама.

Вряд ли… но знала бы она, что возможно, это всё не случайно, сомневаюсь, что согласилась бы. Рассказать о моём путешествии в Ростов я не могла… С другой стороны, может, там я смогу узнать что-то о Сведущих и, самое главное, о себе? Ведь я одна из них.

– Ладно… – медленно произнесла я, опускаясь на стул.

– Вот увидишь, заживём с тобой по-новому!

Я старалась изобразить на лице радость, а сама сильнее стиснула пальцы. Сердце стучало так сильно, что за его гулом в ушах я плохо разбирала, что говорит мама.

– Я сейчас, мне нужно… позвонить, – протараторила я, уже выскакивая из кабинета.

Вслед мне донёсся мамин смех, который, правда, я не разделяла. Но перечить маме не лучший вариант, да и уверена, она уже успела позаботиться не только о моём переводе, но и о том, где мы будем жить.

Мне было нужно время, чтобы всё обдумать и свыкнуться с мыслью. Я очень хотела надеяться, что причина переезда на самом деле в том, что в тот день, когда я вернулась и не могла уснуть, мама зашла проведать меня как раз в тот момент, когда я разглядывала карту Ростова и читала про его историю, а не потому, что кто-то приложил к этому руку. Но понимала, что таких совпадений не бывает.

Но, даже если это так… в Ростов я хотела вернуться. Очень. Возможность узнать о себе что-то новое манила, я, как будто птица, попала в силки и не могла теперь никак избавиться от мысли, что рядом живут Сведущие – люди, обладающие магией, а я, судя по всему, одна из них.

Хотя и с мамы станется, могла и она подсуетиться. Не раз говорила, что переедет вместе со мной, если я выберу другой вуз, лишь бы это был некрупный город. Почему-то она всегда избегала обеих столиц.

Я стояла, прислонившись к холодной стене, и медленно дышала. Меня утягивал океан мыслей, всё дальше и дальше от берега. Почему именно сейчас? Кто заманивал меня туда?

В любом случае, сейчас я могла поделиться своими переживаниями только с одним человеком.

«Филиппу теперь точно не скрыться от меня и не уйти от вопросов!» – усмехнулась я своим мыслям. Настроение медленно, но верно поднималось.

Успокоившись, с настороженным возбуждением я двинулась в розыск, чтобы сообщить Филиппу новость. Представив его лицо, когда расскажу ему, я заулыбалась. В причастность Филиппа к этому слабо верилось. Слишком уж он меня недолюбливал, чтобы я ему надоедала ещё и в Ростове.

Лишь на секунду я помедлила перед дверью, вспомнив, как он вчера меня выпроводил, а после постучала.

– Войдите, – раздалось тихое из-за двери.

– Привет! – я деловито шагнула в кабинет.

Убедившись, что мы одни, я произнесла:

– Ни за что не угадаешь, какие у меня новости!

Филипп поднял голову от ноутбука и прищурился.

– Мне уже страшно, – сказал он и снова посмотрел в экран, будто ничего не изменилось и не было у нас никакого общего секрета.

В смятении от безучастной реакции Филиппа мне даже захотелось выйти и ничего не говорить, но вместо этого я взяла себя в руки и радостно хлопнула в ладоши.

– Мы с мамой переезжаем!

Я сделала паузу, чтобы дать ему возможность проявить заинтересованность, но парень продолжал клацать по клавиатуре.

– В Ростов! И догадайся, где я буду учиться?

Откинувшись на спинку стула, Филипп наконец внимательно на меня посмотрел.

– В Сарской гимназии! – радостно воскликнула я и взмахнула руками.

Филипп впервые широко улыбнулся при мне, обнажив зубы, а я аж прибалдела от того, каким красивым он выглядел в этот момент. Ну наконец-то эмоции! Теперь он походил на обычного симпатичного парня, а не на мрачного стажёра. Но меня волновало совсем другое. Я присела на край стола и заправила волосы за уши.

– Странное совпадение, не правда ли? Это… ты сделал?

Я затаила дыхание, боясь услышать ответ. В висках застучало. От моей улыбки не осталось следа.

– С чего ты решила, что это я? – холодно произнёс Филипп. Атмосфера вокруг нас сразу изменилась. Воздух стал плотным и осязаемым.

– Больше некому, – рассудила я.

Медленно повела плечом, стряхивая с себя сковавшее напряжение. Вздохнула. Странное состояние, я словно очнулась от наваждения. Филипп откинулся на спинку.

– Нет, не я, – легко ответил он и отвернулся.

Я поверила ему. Если не он, значит какая-то другая неведомая сила вела меня туда. И чтобы узнать, какая, нужно отправиться и узнать.

– Почему вы переезжаете? Какая причина? – спросил Фил.

– Маме там должность предложили.

Покивав своим мыслям, парень отвернулся к окну и больше ничего не сказал.

– Ты мне покажешь там всё? У вас ведь не холодно зимой? Я никогда прежде не была в других городах, – сменила я тему.

– Вообще, нигде не была? – удивился Филипп, снова возвращая своё внимание ко мне.

– Нет.

– Покажу. Все школьники Ростова стремятся попасть в нашу гимназию. Она считается лучшей в городе, а на зачисление очередь. Но… похоже, тебе действительно повезло.

– Выходит, мы будем учиться в одной школе.

– Я даже больше скажу. Мы будем учиться в одном классе.

– Да?

– В гимназии один выпускной класс, – довольно усмехнулся Филипп.

Я удивлённого моргнула.

На столе зазвонил телефон Филиппа. Улыбка испарилась с его лица, и, сбросив вызов, он сосредоточенно уставился в телефон, набирая сообщение.

Нечто таинственное в Филиппе не отпускало меня. Нечто… Его магия.

Когда он поднял голову и снова посмотрел на меня, я почему-то вдруг вспомнила его друга Артёма. Но не решилась спросить о нём.

Глава 4

Ростов предстал передо мной тёмным и туманным. Из-за потепления от снега поднимался пар, и оранжевый свет уличных фонарей рассеивался в предрассветной мгле.

К школе я приближалась с волнением, избавиться от которого не получалось. Ведь мне предстояло не просто познакомиться с новыми одноклассниками и влиться в сплочённый коллектив, но и окунуться в прежде неизведанное.

Свернув с главной дороги, я наконец увидела светло-голубое трёхэтажное здание с мрачными утончёнными статуями женщин и мужчин, подпирающих оконные своды второго и третьего этажей. Гимназия пряталась в стороне от главной дороги. Перед зданием располагалась небольшая площадка, в центре которой сейчас обозначился круглый сугроб. Похоже, летом на его месте будет клумба.

К массивным деревянным дверям, на которые при первом визите сюда я почти и не обратила внимания, вела парадная лестница с каменными перилами и ступенями. Она расходилась в две стороны и закруглялась к крыльцу, также огороженному изящной балюстрадой. А сверху, над левым крылом здания, ещё издалека я заметила полукруглый купол.

Увидев это великолепие, я не сдержала восторженного стона. Это не школа, это самый настоящий дворец или царская резиденция!

Ростов небольшой городок, меньше Сыктывкара, наверняка многие знают друг друга, и новенькие появляются здесь не так часто. Поэтому не удивительно, что моё появление вызвало интерес у учеников. Сбившиеся в кучки возле школы и на крыльце парни и девушки с интересом оборачивались, провожали меня взглядами и шептали «новенькая».

Подойдя к лестнице, я подняла голову и увидела на крыльце Артёма. Высокий, широкоплечий и опять в светлых брюках. Лицо скрывалось под тенью наброшенного капюшона толстовки, но мне хватило секунды, когда он поворачивался, чтобы узнать знакомые глаза. Тогда на празднике, в свете вспышек, я хорошо их запомнила. Я ждала, когда снова увижу его, и в то же время не была готова к этой встрече.

Он стоял в тёплой куртке нараспашку, заправив одну руку в карман. Второй придерживал рюкзак на плече. Артём разговаривал с парнем и девушкой, и когда я поднялась на крыльцо, его друг заметил меня. Кивн�