Первое правило семьи Райс
Глава 1
Все началось с того, что у меня закончились книги. Последняя была как раз по Высшей Магии, и я ломала над ней голову несколько месяцев подряд.
Зачитанное до дыр, с потрепанным переплетом «Управление порталами – доходчиво и просто» написал еще мой дед, архимаг Амброуз Райс, которого я совсем не помнила.
Правда, отец говорил, что малышкой я любила сидеть у того на коленях. Дергала его за черную с проседью бороду и заливисто смеялась, когда тот делал мне «козу».
Деда казнили, обвинив в государственной измене, когда мне не исполнилось и двух лет, а отца бросили в тюремные застенки, где он провел больше года.
Папину вину так и не доказали, но его, одного из сильнейших магов королевства, сослали с семьей далеко на Север, с глаз долой.
Это было давно, почти семнадцать лет назад, а теперь…
– Покажи! – потребовал у меня папа, поднимаясь из-за стола. Повел усталыми плечами, затем со стоном разогнул спину.
И пусть на улице давно разыгрался день, но темные шторы в его кабинете были наглухо задернуты, и внутри властвовал полумрак. Над рабочим столом едва трепетал магический светлячок, вырывая из темноты разбросанные свитки, полупустую чернильницу, поломанные перья, ворох старых пергаментов и горсть кладбищенской земли в медной плошке – отец вот уже несколько месяцев работал над трактатом по Высшей Некромантии.
Но куда больше ужасного беспорядка на рабочем столе и неизвестно кому принадлежавшей берцовой кости – то ли волку, то ли обглоданной им деревенской собаке – меня беспокоил бледный папин вид и нетронутый завтрак.
Еще утром я принесла ему тарелку с омлетом и чашку горячего кофе. И все это, до сих пор нетронутое, стояло на подносе.
– Покажу, – пообещала отцу. Подошла, поправила замятый воротничок льняной рубахи, теперь застиранной почти до дыр. – Но только после того, как ты хорошенько позавтракаешь!
Когда-то моя семья была богата и титулованна. Пусть ничего из этого я не помнила, но мне рассказывали о трехэтажном особняке в центре Изиля с собственным парком и фонтанами, об обширных землях на юге Центина и целой армии слуг…
Все закончилось, когда короля Уго Гервальда убили, а власть в стране захватили мятежники во главе с Ийседором Гервальдом, который и отнял у старшего брата трон.
Потому что считал, что старший из близнецов именно он.
Тех, кто пытался воспротивиться дворцовому перевороту, – а таких оказалось немало – казнили.
Моего деда, например.
Тех же, о ком подумали, что они будут недовольны по определению, – как мой отец – сослали куда подальше, лишив всех титулов и отобрав состояние.
С той поры мы и жили в доме на отшибе Калинок – маленькой деревушки в двух часах пути по размытому дождями тракту от портового городка Скулле.
Ну что же, ничего из нашего богатства я не запомнила. Вместо этого моей привычной реальностью стали грязь по колено, покосившиеся дома и худая, болезненная скотина обитателей Калинок.
Да и народ… Так себе народец, иногда говорил отец. С гнильцой.
Но я с ним не соглашалась, потому что жители деревни были к нам добры. Держались дружелюбно, регулярно обращались за помощью, если в деревне кто-то заболел или захворала скотина. Рассчитывались с нами продуктами или же помогали по хозяйству.
Только вот пили в деревне очень сильно.
– Позже, – поморщился папа. – Не успел еще поесть. Ну же, Аньез, покажи мне!
– Вот позже и покажу, – сказала ему. – Сразу после того, как ты успеешь.
Знала, с каким нетерпением папа ждал этой демонстрации, но решила настоять на своем.
– Ох, беда на мою седую голову! – картинно закатил он глаза, хотя в его светлых волосах проседи совершенно не было заметно.
В синих глазах появились веселые искорки, и я в очередной раз пожалела, что совсем на него не похожа. В маму пошла – такая же темноволосая, зеленоглазая, смуглая и высокая.
– Ладно, давай свою тарелку! – сдался папа. – А потом я жду обещанного.
С порталами, одним из сложнейших заклинаний Высшей Магии, я пыталась совладать уже давно, и до сегодняшнего дня ничего путного у меня не выходило.
Зато этим утром я по привычке уселась за свой стол и уставилась в окно на колышущийся у запруды камыш и силуэты деревенских крыш за дальним холмом.
Сквозь распахнутое окно до меня долетел голос пастуха, подгонявшего ленивое стадо, и я в очередной, сто тысяч триста первый раз подумала о том, как же сильно мечтаю отсюда вырваться!..
На свободу, прочь из деревни!
Куда угодно, как угодно, да хоть с перелетными птицами; либо на крыльях драконов, которые были слишком большой редкостью в Цирине, но я о них читала…
О да, я слишком много читала и слишком о многом мечтала!
Хотела побывать везде-везде, объездить весь белый свет, но дальше Скулле на своей памяти так и не выбиралась. Здесь же все давно изучено, излазано, исследовано, а за границы Калинок папа меня не отпускал.
Опасно, Аньез, говорил мне. Нет, дочка, мы с тобой останемся дома!
И мы с ним оставались дома.
Всегда.
Когда я была маленькой, отец пару раз возил меня на ярмарки в Скулле, но в последние годы беспокойство, съедающее его изнутри, усилилось. Он давно не покидал границы деревни. Да что там скрывать – границы нашего двора!
Из года в год работал над трактатами по Высшей Магии, а я прилежно училась.
Из книги в книгу.
Когда-то мне казалось, что книг в нашей библиотеке превеликое множество – папа привез их из столицы, – но сегодня я закончила последнюю и решила, что это особенный знак.
И тут, словно в подтверждение моим мыслям, над стареньким столом в черных пятнах от сбежавшей Магии Огня вспыхнуло кольцо пространственного перехода. Я задохнулась от радости – надо же, у меня получилось!..
Портал сверкал сапфировым светом и не собирался никуда исчезать. Значит, заклинание стабилизации, над которым я корпела последние две недели, тоже мне поддалось!
Я осторожно ткнула в светящиеся протуберанцы гусиным пером, не забыв перед этим поставить защиту. Шрам на правом запястье – как раз с того дня, когда забыла.
Перо исчезло в синих сполохах наполовину, и я, немного подумав, решительно просунула его в портал целиком. Оно тотчас же исчезло, и если я ничего не напутала, то в тот же миг должно было оказаться во дворе.
…Десять ступеней по лестнице на первый этаж – вприпрыжку, метя полы подолом домашнего платья. Затем бегом по скрипучим половицам – мимо обеденного стола, кресла-качалки, в котором вечерами курил трубку отец, рассказывая мне о Высшей Магии. Вдоль образов Трехликого, мимо кухни, откуда доносились запахи пареной репы и свежевыпеченного хлеба.
Наружу, через распахнутые двери, поскорее во двор, где расхаживали с важным видом куры, а из загонов неслось обиженное похрюкивание!
Как назло, Тисса, когда-то бывшая нашей служанкой, но давно уже ставшая членом семьи, меня заприметила. Пришлось остановиться, дожидаясь, когда полноватая и румяная женщина выйдет из кухни, вытрет руки о передник и примется задавать мне вопросы.
Да-да, я уже покормила кур! И воду из колодца тоже принесла и свиньям помои вылила. Огород… О, я такую штуку придумала из Земной магии – сорняки дохли прямиком на корню, позволяя беспрепятственно прорастать и кабачкам, и свекле!
Мне же надо поскорее за свиной загон; туда, где отец устроил импровизированный полигон для своих испытаний, а еще изо дня в день, из года в год учил меня магическим заклинаниям и фехтованию.
Гонял, как староста непослушных коз, объедавших деревенские огороды.
Я припустила бегом, а потом… Вот оно, мое перышко! Из крыла сизого гуся, с обгрызенным кончиком, оно лежало посреди выметенного двора.
– Неплохо, – согласился отец, когда из-под моих рук вполне уверенно вышел второй портал, который я пробила из кабинета в гостиную. – Молодец, Аньез! Продолжай заниматься.
– Но, папа! – расстроенно ахнула я, подумав… И что, на этом все?!
А как же свобода?
– Дай мне еще пару часиков, – он пригладил гриву светлых волос. – Я закончу со своим заклинанием, после чего мы с тобой выйдем немного размяться.
Дядя Лестар, двоюродный брат моего папы, говорил, что отец был лучшим фехтовальщиком Центина.
Когда-то очень и очень давно.
– Конечно же, я могу еще позаниматься! – пробормотала я негромко. – Так долго, пока это чертово перо не окажется в самом Скулле! – Затем, решившись, произнесла: – Папа, я все закончила. Прочла все книги, которые были в нашем доме.
– И что из этого? – спросил он.
«Ты наконец-таки отпустишь меня на волю!» – хотела сказать ему, но так этого и не сделала.
– Мне нужны новые, – произнесла я. Затем добавила, что сама съезжу в Скулле и закажу их в книжной лавке.
И это будет пусть небольшой, но все же шаг к моей свободе.
– Не говори глупостей, – поморщился папа. – В городе слишком опасно, Аньез! Приедет Лестар и привезет тебе все необходимое.
И напрасно я пыталась его переубедить! Даже испекла его любимый ягодный пирог – папа так и остался непреклонен.
В городе опасно, твердил он.
На дорогах опасно. За воротами нашего дома опасно.
Везде опасно, несмотря на то, что я отлично владела магией, из года в год он тренировал меня в фехтовании, а я в который раз поклялась ему выполнять все четыре правила семьи Райс!
Потому что давно уже знала их назубок.
Ни во что не вмешиваться – это раз! Не показывать свои магические способности – это два! Никому не доверять и ни в кого не влюбляться – три и четыре…
Все настолько ясно, что яснее и не может быть!
Насчет последнего пункта я догадалась не сразу, но поняла, когда стала постарше.
Мама – все из-за нее!
Из-за Аннариты Райс, вот уже четырнадцать лет как Вейр.
Ее имя привычно вызвало у меня череду воспоминаний. Ласковые руки, водопад темных волос и мягкий грудной голос… Яркий шелк платьев и прохлада драгоценностей – в детстве мне разрешали перебирать содержимое ее шкатулок и трогать те, которые висели у нее на шее.
Мамин запах – аромат цветов, которые я так долго искала в Калинках. Облазила все деревенские сады, но ничего похожего так и не нашла.
Мама прожила с нами в деревне полтора года, а затем сбежала в столицу. Говорят…
В общем, я подслушивала.
В столице мама упала в ноги королю Ийседору, и тот милостиво разрешил бывшей придворной красавице вернуться.
И отцу король тоже разрешил, но если тот отречется от своего мятежного родаи принесет клятву верности
Папа не захотел, поэтому мама уехала в столицу одна.
Без меня.
Вернулась она через полгода. Тогда я снова пряталась в кладовке. Проделала маленькую дырочку в защитном куполе – сама придумала заклинание – и в очередной раз подслушивала разговор родителей, а заодно и немного подсматривала.
– Я выхожу замуж, Двейн! – произнесла мама безразлично. – Эммерих сделал мне предложение, и я согласилась. Мы с тобой до сих пор женаты, но ты же знаешь, что между нами все кончено. Уверена, ты не станешь портить мне жизнь.
Отец что-то промычал. Болезненно, умоляюще, но мама была непреклонна.
– Я здесь не останусь, потому что такая жизнь не для меня. Я умру здесь, в этой грязи, среди… Среди этой скотины! Ты ведь не желаешь моей смерти, Двейн?
Вновь несвязное бормотание отца.
– Я привезла с собой документы. – Мама положила на обеденный стол два свитка. – И вот еще, Аньез останется с тобой. Эммерих не захотел жениться на вдове с ребенком, поэтому пришлось сказать, что моя дочь умерла.
– Я, по-видимому, тоже, – подал голос отец, – раз ты теперь вдова. Это свидетельства о нашей смерти?
Мама кивнула – он угадал.
– Позволь поинтересоваться, и что же за страшная болезнь нас скосила? – язвительно произнес отец.
Уже тогда я знала, что маги мало болеют. Почти никогда.
– Двейн, прошу тебя, только не начинай! – поморщилась мама. – Ну хорошо, хорошо… Это была чума!
– Могла бы придумать что-то более правдоподобное, ведь ты когда-то была неплохой целительницей. Кстати, напомни, как давно мы с Аньез стали жертвами… гм… сего забавного заболевания?
Дальше я уже не слышала, потому что отец заметил прореху в магическом куполе и понял, что я подслушивала и подглядывала.
Но в тот день он меня не наказал. Наверное, потому что мы с ним умерли от чумы.
Вот и мама больше в Калинки не приезжала – ей нечего было здесь делать.
Мы же с отцом остались в деревне, и он научил меня всему, что знал. Заодно я перечитала все книги по магии в нашей огромной библиотеке.
Дядя Лестар, папин двоюродный брат, навещал нас пару раз в месяц. Привозил продукты, гостинцы и новости.
Он тоже пострадал из-за мятежа короля Ийседора, лишившись всего, сосланный на север. Но в отличие от папы, дядя Лестар не стал запираться в деревне. Вместо этого он нашел работу таможенным магом в порту Скулле – следил, чтобы торговый люд не мухлевал с королевскими пошлинами.
На этот раз он тоже приехал – как раз через два дня после того, как у меня закончились книги.
– Отвезу-ка я Аньез в Скулле, – заявил отцу. – Двейн, даже и не вздумай возражать! А ты, – повернулся ко мне, и на лице его появилась хитрая улыбка, – собирайся, лисичка, да поживее! Возьми… Что там девчонки берут с собой в поездку? И паспорт тоже захвати, мало ли, проверки на дорогах.
Дядя Лестар, пользуясь своими связями, сделал нам с отцом новые документы, раз по старым мы с ним умерли от чумы.
По ним выходило, что я – Аньез Райс, девица девятнадцати лет от роду, родившаяся в Калинках. Отцом моим был Двейн Райс – и никакой не лорд! – а там, где должно быть имя матери, стоял прочерк.
– Сейчас везде проверки, – добавил дядя задумчиво. – Двейн, ты уже слышал, что Имгор снова попытался захватить трон и опять неудачно? Его войска разбили наголову, а самого схватили. Думаю, на этот раз беднягу все-таки казнят!
Но папу мало интересовала судьба третьего претендента на корону Цирина. Он заупрямился, не хотел меня отпускать.
– Мы съездим в Скулле на ярмарку, а затем завернем ко мне домой. Лейне давно уже спрашивала про Аньез, – не сдавался дядя. Он был немного моложе папы. Женился в позапрошлом году, и теперь они ждали первенца. – И не вздумай мне перечить, Двейн! А ты беги, лисичка, – опять ко мне, – пока я не передумал! Твоего отца я быстро уломаю. Объясню ему, где у этой магической формулы катализатор!
Папа выглядел бледным, когда мы с ним прощались. У него тряслись руки, а взгляд…
– Папа, но я уезжаю всего-то на пару дней. И Тисса за тобой приглядит. – (Та стояла в дверях, вытирая расшитым полотенцем крепкие руки). – Не переживай, со мной все будет хорошо! И деньги на глупости я не растрачу и не потеряю.
К экономии я была приучена с малых лет, а украсть что-то у Райсов мог разве что Высший Маг, которых в Центине было раз-два и обчелся.
– Ну что же, езжай, пока я не передумал, – отец порывисто меня обнял. – Лестар прав, засиделась ты в деревне. И помни… Пообещай мне, Аньез!
– Да-да! – покивала я, поглядывая на ухоженного, помолодевшего дядю Лестара.
Думала о том, что женитьба определенно пошла ему на пользу. Но как мне найти папе ту, которая его полюбит и кого полюбит он, если он день-деньской сидит в своем кабинете?!
– Аньез! – напомнил отец.
Ну конечно же, четыре правила семьи Райс!..
– Не вмешиваться, – начала я перечислять, загибая пальцы. – Не показывать свои магические способности. Никому не доверять, кроме своей семьи. То есть только тебе и дяде Лестару. Не влюбляться…
– Что?! – взревел его кузен. – Чем ты забиваешь голову своей дочери, Двейн Райс?!
Но тот не собирался ему отвечать. Вместо этого обнял меня на прощание, а еще через несколько часов я прощалась уже… с дядей Лестаром.
Мы спешились на высоком холме, у подножия которого раскинулся Скулле.
Город был большим, солидным – со своей ратушной площадью, высоким шпилем Храма Трехликого и каменными двухэтажными домами в центре. Стоял он на берегу широкой реки, а по ней плыли корабли с полосатыми парусами.
Викинги, нервные соседи Центина, везли награбленное на городской рынок, а торговцы, скупая здесь все за гроши, перепродавали уже в Изиле.
– Вот что, Аньез! Отправляйся-ка ты в столицу, – неожиданно произнес дядя, и я порядком растерялась от неожиданности. – Вот, возьми! – протянул мне запечатанный свиток. – Отдашь тамошнему ректору. И вот еще, – сунул мне в руку небольшой кошелек.
– Тамо… Кому?! – у меня перехватило дыхание. – Дядя, но зачем?!
– Говорю же, отдашь ректору Академии Магии Изиля, – произнес он терпеливо. – Учиться тебе надо, Аньез, а не кормить комаров на болотах!
Комары вокруг нашего дома давно уже не водились. Перевелись раз и навсегда, когда отец активировал одно из придуманных им Высших заклинаний.
Но говорить дяде я об этом не стала. Услышанное было слишком заманчивым, только вот…
– Но папа – как я могу его оставить? Он же без меня зачахнет!
– С ним все будет хорошо, обещаю! Пожалуй, пришлю ему еще одну служанку в помощь вашей Тиссе, а заодно и двоюродную сестру моей жены. Бедняжка осталась вдовой в совсем юном возрасте. Думаю, она не будет против присмотреть за моим старшим кузеном…
– Нет, это не сработает! – покачала я головой. – Все это, конечно, замечательно, но я никуда не поеду без разрешения отца. И без его благословения.
– Двейн дал свое согласие, – невозмутимо заявил дядя Лестар, но я ему не поверила.
– Он бы никогда в жизни не отпустил меня дальше Скулле. И то под вашим присмотром, дядя!
– Вот, погляди, – на это он полез за пазуху, а затем протянул мне свиток.
Почерк отца я узнала сразу же.
«Поезжай в столицу, Аньез! – писал мне папа. – Твое место в Академии Магии, а не в деревне. Прости, что не смог сказать этого вслух, а то бы передумал и никуда тебя не отпустил.
Но будь осторожна и всегда помни о четырех правилах Райсов.
Люблю. Твой папа».
Внизу стояла размашистая подпись Двейна Райса.
Я застыла с раскрытым ртом.
– В Изиле снимешь то, что попроще, до момента, пока не поступишь в академию, а там уже прояснится с жильем, – продолжал давать мне наказания дядя Лестар. – Но если совсем прижмет, то отыщи свою мать. Ничего, Аннарита переживет воскрешение из мертвых собственной дочери!
Я собиралась обойтись без нее, раз уж она столько лет обходилась без меня. Хотя посмотреть на маму со стороны было заманчиво.
– Вступительные экзамены через десять дней, лисичка! Тебе как раз хватит времени, чтобы добраться, а потом обжиться в столице.
– Да, мне как раз хватит! – пробормотала я, пытаясь вспомнить карту Центина.
До столицы, получалось, было дней пять-шесть пути.
– Я бы поехал с тобой, Аньез, но Лейне вот-вот родит, а местным целителям я не доверяю, – добавил дядя. – Так что ты уж как-нибудь сама!
И я кивнула. Сама так сама!
***
– Целительница? – спросил у меня здоровенный бородач-караванщик.
Я мялась за спиной у дяди, то и дело поправляя старенькое синее платье, перешитое Тиссой из маминого.
Думала о том, что…
Если бы я только знала, что отправлюсь в столицу, то взяла бы с собой побольше вещей. И книги… Да, я бы взяла с собой книги! Самые любимые и нужные, которые непременно пригодятся для поступления в академию.
О, Трехликий, знать бы еще, что именно мне пригодится?! Все произошло так внезапно!
– Целительница, – вздохнув, сказала ему, потому что дядя молчал, предоставив разговаривать мне.
– По животным умеешь? – поинтересовался караванщик.
Кивнула.
Я умела и по животным, и по людям. И роды, и раны – всякое доводилось и на разное успела насмотреться в Калинках.
– Если так, то деньги за проезд с нее не возьму, – сообщил караванщик уже моему дяде. Повернулся ко мне: – Глянь-ка, дочка, жеребец у меня захромал, но никого к себе подпускает. С норовом, скотина! Но говорят, у целителей имеется особый дар.
Проверял меня, ясное дело.
Здоровенный хасторский вороной – статный, с пышной иссиня-черной гривой – всхрапнул, когда я к нему подошла. Презрительно покосился на меня темным глазом, затем недовольно фыркнул, стоило мне провести рукой по его гладкой теплой шее.
Но вскоре успокоился – я с детства умела ладить с животными.
– Вижу, что магичка, – уважительно произнес караванщик.
Он уже представился. Вожатый Трегольд – так его звали.
– Магесса, – негромко поправила его, – а не магичка.
Хорошо, пусть еще не магесса, но я так хотела ею стать! Закончить Академию и получить то, о чем страстно мечтала.
Свобода – именно ее я желала больше всего.
– Племянница моя, едет к матери в Изиль, – вступил в разговор дядя Лестар. – Заодно собирается поступать в столичную академию. Я бы и сам ее проводил, но… Присмотри за ней, – и протянул караванщику мешочек с монетами.
– Сказал же, денег не возьму! И так присмотрю, – насупился тот. – А монеты свои можешь…
Говорить, куда засунуть деньги, магу в Центине все же не стоило, и караванщик не стал. Закашлялся, пробормотал что-то в бороду.
– Кай! Кай, где ты, бесовское отродье? – рявкнул он, повернувшись к каравану, уже готовому отправляться в дальний путь.
С десяток телег, восемь крытых повозок, полдюжины охранников и боевой маг – я почувствовала вибрацию магических потоков, окружавших парня в темной мантии, почти моего ровесника.
Торговый люд отправлялся в Изиль, а дороги, как известно, в Центине никогда не были безопасными. Поэтому и сбивались в караваны, а заодно нанимали охрану. Везли с севера пушнину, мед и пеньку, а еще добро, выкупленное у викингов, чтобы с выгодой продать в столице.
Откуда-то из-под телеги вылез вихрастый темноволосый мальчишка лет десяти-одиннадцати. Шмыгнул носом, одернул подпоясанную веревкой серую тунику, из-под которой виднелись залатанные на коленях штаны.
Уставился на меня с интересом.
– Сын мой, – пояснил караванщик, – чертеняка непоседливый! Слышь, Кай, глаз с магички не своди!
Тем временем я уже опустилась на колени рядом с жеребцом, осторожно осматривая загноившуюся рану рядом с копытом. Открыла сумку, потому что привыкла не выезжать из дома без целительских трав.
– Никого к себе не подпускает, только тебя, – заявил мне Кай, устроившийся неподалеку. Прислонился к телеге и теперь косился на меня с важным видом. Кажется, и впрямь решил не выпускать меня из виду. – А утром так Брасса пнул, что тот летел дальше, чем… Хм… Я и не знал, что маги умеют так ругаться! – Затем понизил голос, посвящая меня в детали: – Брасс в академии целых два года проучился, пока его оттуда не турнули. Ты ведь знаешь, какие там строгие порядки!
Но я этого не знала.
– Как устроишься, сразу напиши Двейну, – сказал дядя Лестар чуть позже, когда я обработала рану на ноге жеребца, не забыв наложить несколько заклинаний для скорейшего заживления. – И вот еще, Аньез, будь осторожна! Мой кузен хорошо тебя подготовил, только вот…
Покивала, заверив его, что стану смотреть по сторонам и буду верхом разумности.
С раннего детства я уяснила четыре правила семьи Райс – ни во что не вмешиваться, не показывать свои способности и никому не доверять. А заодно не влюбляться – что тут сложного?
Последнее – так вообще курам на смех!
Но я понятия не имела, что нарушу половину отцовских заповедей еще до того, как наш караван доберется до Изиля.
Глава 2
Неприятности начались тогда, когда мы с Каем сидели в мерно катившей по Северному тракту телеге и мальчишка рассказывал мне историю королевской семьи Гервальдов.
Облокотившись на тюки с шерстью, я смотрела в голубое небо и еще на зеленые лапы елей, иногда тянущиеся к нам из лесной чащи. Грезила наяву, в очередной раз размышляя, как у меня все сложится в столице.
Заодно не забывала кивать и поддакивать в нужных местах, чтобы не обидеть рассказчика, хотя эту историю я знала наизусть. Много раз слышала ее от отца, но в папином изложении она звучала немного по-другому.
Зато Кай почему-то решил, что он мой старший и всезнающий товарищ и ему обязательно нужно рассказать мне о событиях шестнадцатилетней давности, изменивших ход истории Центина.
О том, как король Уго II, старший из четырех братьев, взошел на трон в сложные для страны времена.
Правил он недолго, зато крепкой рукой.
Угомонил Хастор, давно претендовавший на спорные западные территории. Взял в жены принцессу Мириам, дочь султана Остарской Империи, примирившись, наконец, с неспокойными восточными соседями. Подписал мирное соглашение с викингами Хьедвига, и те согласились оставить в покое северные поселения Центина в обмен на снижение торговых пошлин.
Все бы хорошо, только вот…
– По мужчинам он был ходок, – с важным видом заявил мне Кай, жуя травинку. – Из-за этого и вышла вся эта ерунда! Боги отвернулись и от него, и от Центина, а заодно, получается, и от всех нас.
– Как это, по мужчинам? – растерялась я.
Ничего подобного отец мне не рассказывал. Говорил только, что Уго Гервальд вел неправедный образ жизни, за что и поплатился.
– Ну, как-как?! – мальчишка смутился, и на его загорелых щеках вспыхнул пунцовый румянец. – Проводил время в неугодных Трехликому развлечениях со своими фаворитами, вот как! То-то Трехликий и проклял всех Гервальдов. Вернее, их семью прокляла королева Мириам…
Я хмыкнула.
– Ну-ка, расскажи мне, как все было!
Довольный Кай с важным видом продолжил:
– Забытая своим мужем, королева полюбила северного конунга, в ту пору гостившего со своей дружиной в Изиле. Она даже понесла от полюбовника…
Я пожала плечами. Про беременность королевы отец мне не рассказывал, а в народе, как известно, любят преувеличивать.
– Но Уго Гервальд не простил ей измены, – продолжал Кай, – и приказал казнить неверную жену. Перед своей смертью королева прокляла не только его, но и его братьев, не осмелившихся встать на ее защиту.
Отец говорил, что это было сильнейшее Высшее проклятие. Сотканное из тончайших магических потоков, активированное в отчаянии, в смертный час, оно оказалось настолько сильным, что пробило все защитные заклинания, наложенные на короля придворными магами.
Проникло в его кровь, разнеслось по телу, пока не охватило все существо заносчивого и безжалостного короля Уго, и проклятие не смогли снять даже сильнейшие маги Центина.
После этого Уго II правил недолго. Сперва его преследовали ужасные болезни, а затем конунг, возлюбленный Мириам, подослал к нему убийц, которые не только лишили короля жизни, но и ввергли Центин в пучину гражданской войны.
Дело в том, что Уго не оставил после себя наследника.
Трон по старшинству должен был перейти ко второму брату, Имгору, но третий, Ийседор, его близнец – правда, рожденный на несколько минут позже, – заручившись поддержкой магов и подкупив нескольких генералов, объявил себя королем Центина.
Затем приказал казнить каждого, кто пытался воспротивиться.
Имгор собрал верные войска, но…
– Мой дядя погиб под знаменами истинного короля, – сообщил Кай.
– Мой дед тоже, – не удержавшись, призналась ему.
– Здесь, в караване, у каждого кто-то погиб, – отозвался мальчишка. – Или же их повесили либо отрубили голову, потому что весь Север встал на сторону Имгора.
Только это не помогло ему вернуть трон Центина. Имгор несколько раз поднимал народ, но раз за разом терпел поражение.
Наконец, людская вера в истинного короля пошатнулась. Поговаривали, что именно из-за проклятия Мириам от него отвернулся Трехликий.
Последняя битва произошла несколько дней назад, причем неподалеку от этих мест. За короля сражались лишь пару тысяч его приверженцев, тогда как Ийседор привел мощное, хорошо обученное войско.
Обреченные на поражение, мятежники не устояли против регулярной армии Центина и не смогли спасти истинного короля. Имгор был схвачен и переправлен в столицу, где его ждала казнь.
Теперь солдаты Ийседора рыскали по лесам, отлавливая остатки разбегавшихся мятежников. Что они делали с обнаруженными, я уже знала. На выезде из Скулле стояли виселицы.
Мое сердце болезненно сжалось, но…
– Мне до этого нет никакого дела, – заявила я Каю, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал как можно безразличнее. – Наша война давно закончилась, и моя семья заплатила за нее сполна. Деда казнили, а отец потерял все, и его сослали на север. С тех пор мы, Райсы, ни во что не вмешиваемся.
Куда больше разбитой армии мятежников меня волновало поступление в Академию Магии Центина.
Маг каравана, Терри Брасс, уже успел рассказать мне о суровых нравах, царивших в учебном заведении, и еще о том, что он так и не смог закончить второй курс. Не сдал зимнюю сессию, и его отчислили за неуспеваемость.
Впрочем, Брасс не особо расстраивался.
– Оно даже к лучшему, – заявил на первом вечернем привале, устроившись подле меня у костра. – Я и поступить не мечтал, а тут… Почти два года проучился! К тому же дар у меня не особо сильный, так что…
Он сразу же нашел себе работу по душе. Маги в Центине ценились на вес золота, и Брасс вот уже несколько месяцев охранял торговые караваны.
А отчислил его новый декан факультета Боевой Магии.
– Страшный он человек, этой Джей Виллар! – развалившись на земле, Брасс не спускал с меня глаз. – Некромант, демоны ему в сотоварищи!..
Костер бросал кровавые блики на его простодушное мальчишеское лицо. В небе сверкали звезды, а в кустах словно заведенные трещали сверчки. Примерно так же, как трещал по магическим швам защитный купол, накинутый Брассом на вставший на ночлег караван.
Я могла бы все исправить, но не стала, потому что мы, Райсы, ни во что не вмешиваемся.
Особенно в работу других магов, которые…
– Ты погляди-ка, Брасс подбивает к тебе клинья! – шепнул мне на ухо Кай. – Понравилась ты ему.
– Как только Джей Виллар пришел в академию, он сразу же разогнал половину факультета боевой магии, – продолжал Брасс. – Сказал, что мы со своими отметками и неуспеваемостью недостойны учиться в лучшем магическом заведении королевства. Зато девчонкам повезло! У целительниц все намного проще, чем у боевых магов.
И тут же, забыв про Академию, принялся засыпать меня комплиментами – твердил про мои черные волосы, похожие на шелк, восторгался зелеными, как трава, глазами и тонким станом.
Когда Брасс дошел до упругой груди, я порядком занервничала. Впрочем, Вожатый Трегольд заткнул мага раньше, чем это сделала я.
Но это было пару дней назад, а сейчас…
– Аньез, послушай, как все было дальше, – возвестил Кай, но тут…
Резкое возмущение магических потоков! Да такое, что я даже подскочила!
Незнакомое заклинание вспороло защитный купол – кривоватый и слабенький, который Брасс накинул этим утром на ленивую гусеницу каравана.
А дальше, через две телеги от нашей, из леса вывалился, ломая кусты боярышника, здоровенный серый жеребец, на котором восседал высокий мужчина в темной одежде. Конь неуклюже перебрался через поросший орешником овраг, очутившись на насыпи Северного тракта.
Но всадник в седле сидел неловко, боком. От резкого движения он качнулся, затем, не удержавшись, выпустил поводья и тряпичной куклой сполз на землю.
А затем лежал, не двигаясь.
Я охнула, подхватилась… Собиралась уже спрыгнуть с телеги, но затем засомневалась, вспомнив, что мы, Райсы, ни во что не вмешиваемся – и это первое правило нашей семьи!
К тому же к незнакомцу уже спешила охрана, а мимо нашей телеги, чертыхаясь, пробежал Брасс.
Караван остановился.
Мы с Каем, стоя на телеге и вытянув шеи, пытались разглядеть, что происходит в нескольких метрах от нас, потому что вокруг всадника столпился народ.
Заодно я думала о том, что многое могла бы сделать.
Во-первых, залатать прореху в защитном куполе Брасса, который так легко вспороло неизвестное заклинание. Или же провернуть все так, чтобы этого… раненого, на здоровенном коне, который переполошил весь караван, здесь больше не было.
Либо спрыгнуть с телеги и постараться ему помочь.
Но я не сделала ни одного, ни второго, ни третьего – потому что мы, Райсы, всегда, при любых условиях, помним о четырех правилах нашей семьи.
– Сбегаю-ка я посмотреть, что и как, – сообщил мне Кай. – Оставайся здесь.
Но долго ждать мне не пришлось.
– В повозку его, живо! – услышала я приказ Вожатого, стоявшего рядом с незнакомцем, потому что немного усилила магией слух. – Трогаем! – махнул кому-то, и караван уже скоро снова двинулся в путь.
Потерявший сознание всадник исчез за полотнищем крытой повозки, хозяин которой, везший в Изиль награбленное викингами, и не думал возражать.
Кай с новостями так и не вернулся, зато я увидела еще одного из охраны, который шагал вдоль телег и кликал целительницу.
Выходило, что меня.
Спрыгнула с телеги, добежала.
Поморщилась, когда один из охранников подхватил меня за талию, решив подсадить в повозку, а заодно провел рукой пониже спины. Словно проверял, все ли у меня на месте.
Но остался с руками, потому что сейчас мне было не до этого.
На полу повозки между сдвинутого в стороны скарба лежал темноволосый короткостриженый мужчина, на обнаженной груди которого я увидела большую, воспаленную рану.
То ли от меча, то ли от стрелы, так сразу и не разобрать.
Но явно не магия.
Мужчина был без сознания, даже усыплять и тратить резерв не пришлось. Вместо этого, опустившись рядом с ним на колени, я тотчас же принялась за работу, почти не прислушиваясь к голосам над ухом.
Потому что в повозке были еще Вожатый и командир охраны. Негромко переговариваясь и рассматривая оружие раненого, они решали, как поступить.
Им было о чем подумать. Трегольд почти не сомневался в том, где именно незнакомец получил свою рану.
Последняя битва короля Имгора и сокрушительное поражение под Исторком.
Незнакомец, скорее всего, из мятежников. Прятался пару дней в лесу, пока, едва живой, не выбрался к каравану, в котором, на его счастье, имелась целительница.
То есть я. Аньез Райс.
Отцу, конечно же, такое бы не понравилось – и то, что я вмешалась, и то, что показала свои способности.
Но как тут было не вмешаться, если меня взяли в дорогу в качестве целительницы? Да и разве я могла отказать в помощи умирающему?
Размышляя над этим и еще немного надо тем, как поступит Трегольд, когда я закончу, быстро очистила магией рану, после чего принялась сращивать внутренние разрывы, а заодно стягивать края раны, поглядывая на бледное лицо молодого мужчины.
Приятные, даже благородные черты, искаженные болью… Ага, значит, пришел в себя!
Распахнул синие глаза, посмотрел на меня неверяще.
– Сейчас сниму боль, потерпи немного, – пообещала ему. – Мне нужна моя сумка, – повернулась к Каю, непостижимым образом умудрившемуся просочиться в повозку. – И еще вода, чтобы промыть края раны. И чистая ткань на повязки.
Кай кивнул и исчез, а я продолжила свое занятие.
– Кто такой? Откуда взялся? – еще через полчаса спросил Трегольд у незнакомца, когда я более-менее привела его в порядок.
Мужчина напрягся, словно размышляя, насколько честно ему отвечать.
– Милостью Трехликого, один из сторонников истинного короля Имгора, – наконец произнес он, и я мысленно пожала плечами.
Ну что же, у говорившего оказался незнакомый выговор и полное отсутствие чувства самосохранения. Как по мне, он мог бы и соврать – зря я, что ли, провозилась с ним целый час?
Потому что…
Виселицы вдоль дорог.
За каждого выданного мятежника – пять золотых из казны короля Ийседора. Слышала, как кричали об этом глашатаи на главной ярморочной площади Скулле.
Только вот брат Вожатого Трегольда погиб в бою, воюя в рядах армии короля Имгора. И почти каждый в этом караване заплатил дорогую цену, после того как король Ийседор узурпировал престол Центина.
Включая мою семью.
– Рану я очистила и затянула, – наконец, я сказала мужчинам, слушавшим краткий пересказ очередного сокрушительного поражения короля Имгора. – Жить он будет, только вот… – повернулась к нему, посмотрев в синие глаза. – Вам бы пару дней отлежаться, милорд!
По его глазам поняла, что угадала.
Впрочем, что тут сложного?
Он явно из богатых и знатных – слишком уж хороша его одежда. Темный дублет с такой же темной вышивкой, сейчас пропитанный кровью; узкие штаны, обхватывающие крепкие ноги, и рубаха, которая больше никуда не годилась.
Да и меч, который до этого рассматривали Вожатый и командир охранников, был отнюдь не прост.
А еще уверенный взгляд и красивые черты лица. Я даже засмотрелась ненароком.
– Иди! – разрешил мне Трегольд. – А мы с милордом немного поболтаем по душам.
И я пошла.
Правда, недалеко. И ненадолго.
Едва я успела покинуть повозку, порадовавшись, что никто не стал хватать меня за зад, и добраться до телеги, возле которой поджидал Кай, а рядом крутился охочий до новостей Брасс, как из леса выехал королевский отряд.
Дюжины две всадников, не меньше.
– Плохо дело! – встревоженно пробормотал мальчишка. Уставился на обладателей темных кирас и белых перьев на шлемах, приближавшихся к замершему каравану. – Приберут к рукам нашего благородного лорда! Да и отца по голове не погладят, если он добровольно того не сдаст. А папа его не сдаст! Постарается спрятать, а остальные в караване будут молчать.
Но я почти его не слушала, размышляя о том, что дело даже не плохо, а совсем уж плохо!
Потому что с отрядом кирасир прибыл маг. Даже сейчас, стоя возле телеги в середине каравана, я чувствовала идущие от него вибрации.
Это был хороший, сильный маг. Уровень сразу не определить, но вполне возможно, даже Высший.
Так что если Вожатый Трегольд и спрячет раненого, этот обязательно найдет!
И вот тогда у отца Кая возникнут серьезные проблемы, а мятежного лорда схватят и отправят в столицу. После чего на плаху – он все-таки из благородных, не станут его вешать на сосне.
Но перед этим, вполне возможно, поинтересуются, кто его лечил и перевязывал рану.
Ах, целительница каравана? И где же она, позвать ее немедленно! Как она посмела лечить мятежника?!
На плаху ее! Хотя нет, что с ней возиться? Вздернуть на ближайшей елке!
Но ни один из этих раскладов мне не нравился и не входил в мои планы.
Что же теперь делать?
К тому же мне нельзя ни во что вмешиваться – я обещала это не только отцу, но еще и дяде Лестару!
Так почему я уже бежала к повозке, а за мной спешил недоумевающий Брасс, допытываясь, что я задумала?
И Кай – тот тоже не отставал.
Но я лишь отмахнулась, пробормотав, что у меня нет времени им объяснять.
– Вожатый… Вожатый Трегольд! – обратилась я к караванщику, стоявшему возле повозки с раненым вместе с командиром охраны, после чего рассказала им о своем безумном плане.
Затем спокойно выдержала на себе внимательные, оценивающие взгляды.
Сомневаюсь, что они хоть что-либо поняли из сказанного, кроме как «я могу отвести глаза магу», но все-таки согласились.
Они согласились!..
– Все будет хорошо, – очутившись в повозке, пообещала я своему пациенту. – Ему надо переодеться, да побыстрее, – сказала уже Брассу, который забрался в повозку следом за мной. – И вот еще, избавься от его рубахи. Но хорошо так избавься, чтобы никто не нашел. Надеюсь, хотя бы этому вас научили в академии.
Брасс задумался, а я уже обращалась к мятежнику:
– Вы, милорд, с этой минуты уже больше не милорд, а… Вас зовут Стефан Орейга, и вы – мой муж.
Орейга – девичья фамилия моей мамы. Стефан – сын старосты, который в детстве мне очень нравился. Правда, он ни разу ко мне не подошел и даже смотреть в мою сторону избегал. Подозреваю, побаивался Райсов.
Кстати, Стефан женился года три назад и успел обзавестись парой детишек.
– Вы вчера немного перебрали, – продолжала я. Усмехнулась, заметив, как вытянулось лицо лорда, узнавшего, что он тоже успел «жениться». – Да, перебрали и подрались вот с этим магическим оболтусом, – кивнула на растерянного Брасса, маячившего за моей спиной. – Вам прилетело заклинание из Магии Воды, поэтому от вас до сих пор фонит.
Уверена, королевский маг непременно почувствует вибрацию целительных заклинаний, для которых я использовала ту самую водную магию. Но их можно было попытаться выдать за потасовку.
Брасс кивнул, соглашаясь с тем, что я задумала. Но он еще не знал, что я собиралась подстраховаться.
Второе правило семьи Райс – не демонстрировать свои магические способности без нужды.
Но как тут разобрать, нужда это или нет – не позволить людям короля-узурпатора схватить раненого мятежника, а меня вздернуть на виселице, которых так много вдоль северного тракта?
С этими мыслями я накинула иллюзорное заклинание, скрывающее перевязанную рану на груди незнакомца.
Брасс выдохнул от неожиданности.
– Говоришь, на первый курс целителей собралась? – поинтересовался он с ухмылкой.
Я не ответила, продолжая работать.
Высшие заклинания – наведенные иллюзии. Я изучала их по книжке магистра Вимфлета, и они поддавались мне довольно неплохо.
Повернулась к лорду.
Если королевский отряд идет по его следу, то… Вполне возможно, он не из простых мятежников, и его могут знать в лицо. Следовательно, лицо мы ему немного подправим – чуть удлиним нос, сузим губы, сделаем покатым лоб и красными белки глаз.
Как у соседа-пасечника, любителя постоянно заложить за воротник и побеседовать с пчелами о смысле жизни.
В Калинках я тренировалась накладывать иллюзии на бодучем козле нашего старосты, который повадился объедать наш огород. Как-то даже превратила его в гибрид козла и летучей мыши.
Вышло довольно жутко, и мое заклинание продержалось целые сутки.
Козел, вернувшись домой, так напугал старосту, что тот целых десять дней не пил, а местный дьяк, повстречавший моего гибрида по дороге в кабак, еще неделю читал всем проповеди о демонах среди жителей Калинок.
Только вот на людях подобные заклинания я еще не пробовала.
– Козел, – пробормотала я, продолжая работать с тончайшими магическими потоками. – Это просто-напросто козел!
– Дорогая, не стоит так ругаться! – незнакомец морщился, стягивая с себя камзол и пропитанную кровью сорочку, потому что Кай успел раздобыть для него одежду попроще.
Под рубашкой оказалось крепкое мужское тело, покрытое татуировками, и я немного растерялась из-за открывшегося передо мной зрелища. Заморгала, отчего сложная формула заклинания едва не вылетела из головы.
К тому же я уже где-то видела подобные рисунки, охватывающие мужские плечи. В одной из отцовских книг, определенно!
– Вчера мы немного засиделись у костра с господином магом, – добавил он. – Но это не повод, чтобы отчитывать собственного мужа подобным образом.
– Акцент! – воскликнул Брасс, и мы с Каем переглянулись.
– Молчите! – приказала я «мужу». – Ваш выговор выдаст нас всех с потрохами! Вы ведь не из этих мест?
Тот покачал головой, но вдаваться в подробности не стал.
– Ложитесь, сейчас же! Вы вчера хорошенько перебрали, так что… Мычите, на большее вы не способны! Что же касается козла, я объясню вам позже.
Тут Брасс исчез из повозки с окровавленной рубашкой, а Кай вылил на незнакомца темную жидкость из бутылки, из-за чего тот разразился негромкими ругательствами на другом языке.
По повозке разлился резкий запах алкоголя.
– Тихо! – приказала ему.
Чувствовала, что маг уже рядом.
Ищейка короля приближался.
Я ощущала, как подрагивали и вибрировали магические потоки, но продолжала судорожно затирать следы своих заклинаний. Мне нужно было успеть вовремя!
– Мири… Миринда, – назвала ему свое второе имя. Ну, чтобы он знал, как зовут его «жену». – Миринда Орейга.
А мое настоящее имя знать ему не к чему.
– Райар, – отозвался он. – Райар Кеттер.
Кивнула. Значит, лорд Райар Кеттер.
– Если ничего не выйдет, то… Ты серьезно рискуешь, Мири! – добавил он. – Но спасибо тебе за попытку. – И подтянул к себе меч.
Скорее всего, заранее решил, что у меня ничего не выйдет.
На это я решила все же промолчать. Сидела себе в повозке, дожидаясь, когда приблизится мой опасный враг, и размышляла.
Много о чем.
Например, думала о заклинании, с помощью которого лорд Кеттер разделался с защитным куполом Брасса. Интересная вещь!
Раненый был магом, но не таким, как мой отец, дядя или же Брасс, вылетевший со второго курса по воле декана-зверя Джея Виллара. Райар Кеттер был другим, и в его ауре я ощущала нечто такое, с чем еще не сталкивалась ранее.
– Всем выйти наружу! – наконец, раздался облеченный властью голос, заставивший меня вздрогнуть. – Проверка документов!
И тотчас же распахнулось полотнище повозки, на что я прищурилась от яркого дневного света. Затем посмотрела на троих солдат в кирасах и еще на Высшего мага в темной мантии.
Заодно заметила Вожатого Трегольда и нескольких человек из охраны каравана. Те замерли неподалеку, и я чувствовала идущее от них напряжение.
Они готовы вмешаться в любой момент, спасая мятежного лорда, и я понимала, что все может вылиться в неподчинение властям и кровопролитие.
Но я собиралась это предотвратить.
– Гаспа-ди-ин!.. – заныла, высовываясь наружу из повозки. – Здесь только я и мой муж. А эта скотина вчера так набрался, что до сих пор ходить не может!
Лорд Райар Кеттер отчетливо икнул, затем протестующе замычал. Завозился, распространяя резкий запах алкоголя.
– Догнался уже! – пожаловалась я на «мужа» солдату, заглянувшему в повозку, вспоминая, как ругали своих супружников кумушки из деревни. – И когда только успел?!
Перевела умоляющий взгляд на мага, перед этим сделав все, чтобы скрыть свой дар.
Маг был пожилым и усатым. Опытный и исполнительный, но по его глазам было видно, что не станет искать проблемы на пустом месте.
В этом и была его слабость. И еще в том, что хороших магов в Центине раз-два и обчелся.
Поэтому он привык, что обставить его может если только более сильный и сведущий маг, а не девица с зелеными глазами, которая смотрела на него жалобно, при этом совсем немного…
Всего лишь слегка поковырялась в ауре господина мага, меняя его состояние на нестерпимое желание сию секунду закончить с досмотром и отлучиться по нужде в ближайшие кусты.
– Проверить у них документы! – прохрипел маг. Затем развернулся и припустил к лесу.
Отвести глаза солдатам без магических способностей – проще простого.
Уже скоро они проверили наши документы и, конечно же, ничего предосудительного в них не обнаружили, хотя документов у лорда Кеттера как таковых не имелось. Но мне, нервно улыбаясь, пришлось изобразить, что протянутый Каем лист и есть те самые документы.
Затем наш караван, размеренно покачиваясь, двинулся в сторону Изиля, а солдаты короля Ийседора ускакали по тракту в противоположном направлении, продолжив искать своих мятежников.
Мой «муж», которому я приказала лежать до полного выздоровления, конечно же, слушать меня не стал. Сначала он о чем-то долго разговаривал с Вожатым, после чего подъехал ко мне, сидеящей рядом с Каем на нашей телеге.
Райар Кеттер был верхом на жеребце, выглядевшем не менее устрашающе, чем хасторский Вожатого.
Иллюзия к этому времени спала, и я невольно залюбовалась его привлекательным лицом и крепким телом и еще… собственной работой. Потому что лорд Кеттер совсем недавно был при смерти, зато сейчас вполне уверенно сидел в седле.
Он явно собирался отбыть по своим важным делам, и ему было не по пути с медленно катившимся по северному тракту караваном.
– Мири, ты серьезно рисковала, спасая мне жизнь, – начал лорд Кеттер. – Тебе это удалось, и я премного за это благодарен. Заодно я должен сказать, что у тебя великолепный магический дар.
Я не придумала, что ему ответить, поэтому нервно пожала плечами.
– Уж какой есть, – выдавила из себя вместе с улыбкой.
Зато Кай тотчас же разболтал:
– Она едет в Изиль. Будет на целительницу поступать, в столичную академию!
Я все же смутилась и опустила взгляд, потому что лорд Кеттер не сводил с меня глаз. Принялась рассматривать дно телеги, видневшееся в просветах между тюками с шерстью, размышляя о том…
Кто бы мог подумать, что трещины в дереве могут создавать такой увлекательный рисунок!
– Значит, на целительницу, – повторил лорд Кеттер. – Ну что же, я найду тебя в столице, Мири, и отблагодарю. До скорой встречи!
– До встречи, – отозвалась я, пытаясь понять, хорошо ли это или плохо, что он собирается меня найти.
Хорошо или плохо то, что лорд Кеттер, скорее всего, так меня и не найдет, потому что он не знает моего настоящего имени. К тому же не так давно я передумала и решила поступать не на целителей, а на боевую магию, где деканом был тот самый человек-зверь Джей Виллар.
Так что вряд ли мы когда-либо встретимся!
Райар Кеттер – птица высокого полета. Просвистел мимо меня, подхваченный неспокойным ветром мятежного Центина, и улетел по своим делам.
Мой же путь был спокойным и размеренным, так как война для нашей семьи давно закончилась, и с тех пор мы, Райсы, больше ни во что не вмешиваемся.
Глава 3
Мы встретились с Райаром Кеттером через четыре дня. Уверена, нас свел Трехликий, иначе как объяснить столь странное совпадение?
За день до этого наш караван, отстояв внушительную очередь у городских ворот, наконец-таки въехал в Изиль.
Мы миновали две линии крепостных стен, перемежавшихся пороховыми башнями, в многочисленных бойницах которых виднелись черные дула пушек. Я смотрела на рвы и защитные укрепления, а заодно вспоминала учебники по истории.
В них было написано, что столица Центина за всю долгую историю существования города ни разу не сдалась неприятелю, хотя осаждали ее знатно.
Две сотни лет назад конница Остара пыталась взять Изиль штурмом, но убралась восвояси несолоно хлебавши, заодно положив здесь половину своего войска. Затем орда кочевников-мерлонгов разбилась о его белокаменные стены.
И не один раз.
Драконы тоже прилетали, причем не сказать, что с особо добрыми намерениями. До сих пор на защитных укреплениях виднелись затертые темные пятна – следы обжигающего драконьего пламени.
Это было давно, а сейчас…
Теплым июньским вечером, сидя верхом на старом отцовском Шаире, я вертела головой, стараясь ничего не пропустить из открывавшихся мне видов. Кого только не было в длиннющей, на километр, очереди у главных ворот!
И паломники, и торговцы, и переселенцы. Ругались мужчины, спорили женщины, плакали дети, а мы все стояли, стояли и стояли…
Наконец все же прорвались через ворота, и караван покатил по широкой мощеной улице. По обе стороны дороги высились каменные дома, на которые я смотрела раскрыв рот – никогда такого не видела! – с раскрашенными фасадами и ухоженными внутренними двориками.
По тротуарам спешили красиво одетые горожане – не чета жителям Калинок. По дорогам летели дорогущие экипажи, а кучера покрикивали на остальных, приказывая убираться с их пути. Проезжали всадники, скрипели телеги, нагруженные товарами – крестьяне спешили на городской рынок.
Но туда мы не поехали, свернули на одну из боковых улиц, и стало заметно спокойнее.
К этому времени я уже немного привыкла к окружающим меня чудесам и принялась вспоминать то, что читала в книгах о столице.
Например, что Изиль разделен на двенадцать кварталов. Зажиточные горожане селились у подножия одного из трех городских холмов, на вершине которого возвышался королевский дворец.
На втором холме располагались ремесленные районы.
Зато третий, словно напоминание о том, что, взлетев высоко, можно упасть на самое дно, венчали зубцы массивной каменной стены, окружавшей Центральную тюрьму.
Даже отсюда я чувствовала тяжелые магические вибрации, идущие от этого мрачного места, потому что туда заточали еще и магов.
Именно центральная тюрьма стала последним пристанищем моего деда. Зато сейчас там держали истинного короля Имгора, которого собирались казнить завтрашним утром на Ратушной площади.
И я решила, что столица могла быть переполнена именно по этой причине. Но промолчала, не став делиться своими мыслями. Крутила головой, рассматривая дивные виды Изиля.
Вожатый Трегольд на своем хасторском ехал неподалеку от меня, и время от времени я ловила на себе его внимательные взгляды.
Караванщик продолжал за мной приглядывать, явно собираясь перевыполнить обещание, данное моему дяде. Потому что предложил мне остаться на постоялом дворе, где собирался заночевать караван, и я, конечно же, согласилась.
С чего бы мне возражать?
Только вот с постоялым двором вышла незадача.
В столицу прибыло так много народу, что привычное место, в котором останавливался караван, было забито под завязку. Мы отправились во второе, но приютили нас лишь в третьем – в бедном и грязном до невозможности «Бойцовом Петухе», рядом с борделем, в распахнутых дверях и грязных окнах которого мелькали полуголые девицы.
Комната мне тоже досталась так себе – даже не комната, а клетушка с мутным от грязи окном, из которого открывался вид на тот самый бордель.
Впрочем, я была рада и такой. Устала до полусмерти и уже готовилась к тому, что ночевать нам придется на улице.
Кое-как смыла пот и дорожную пыль в маленьком тазу, с трудом допросившись воды у замученной служанки. В кровать, несмотря на долгий день, лечь я решилась только после того, как заклинанием уничтожила всех клопов, которых в ней водилось несчетное количество.
Постельное белье меняли, кажется, еще в правление покойного Уго Гервальда, а одеяло… Хорошо хоть, Кай мне принес другое из запасов отца!
Ночью я спала плохо, несмотря на то, что поставила на комнату всю мыслимую и немыслимую магическую защиту.
Через окно до меня то и дело доносился зазывный смех девиц, у которых, подозреваю, выдалось много работы. Внизу, в обеденном зале, до утра пили и драли глотки – вопили песни во славу короля Ийседора, а из противоположного конца им отвечали здравицами в честь бедолаги Имгора.
Наконец, воинственные партии подрались.
Явился патруль, разнял забияк, забрав особо горластых и драчливых.
Под утро повздорили еще и маги – принялись метать друг в дружку заклинаниями – причем по тому же самому поводу. Я чувствовала всплески магических потоков и лениво размышляла, сожгут ли постоялый двор или все-таки обойдется.
Но обошлось.
Магов тоже забрали, но уже совсем другой патруль, а я лежала и думала о том, что мне немного жаль истинного короля, который на протяжении четырнадцати лет пытался вернуть трон Центина, но так и не смог.
И еще мне было жаль казненного деда, которого я даже не помнила.
Жаль, что распался брак моего отца, а папа добровольно заточил себя в деревне.
Жаль, что Райар Кеттер пострадал за идею, которой не суждено воплотиться.
Наконец, заснула.
Наутро в обеденном зале меня встретила поломанная мебель и недовольный трактирщик, поглядевший на меня с таким видом, словно это я во всем виновата. А еще Кай с Брассом, за обе щеки уплетавшие завтрак.
– Проведу вас на Ратушную площадь такими ходами, что вы обалдеете! – заявил нам Кай, когда мне тоже принесли подкрепиться. – Подойдем к самой плахе! – В этом месте я поперхнулась омлетом с сыром. – А ты ешь, ешь, – с деловым видом добавил мальчишка, – мы никуда не опоздаем. Обещаю, у нас будут самые лучшие места!
Мне вовсе не хотелось смотреть на казнь Имгора, но меня все-таки уговорили. Заявили, что не позволят все утро просидеть в одиночку на постоялом дворе.
Вожатый Трегольд отбыл по караванным делам, еще вчера пообещав мне, что покажет, где находится академия, но только после обеда. Я могла бы найти ее и сама, но решила, что, наверное, в академии все равно никого не будет – весь город явится посмотреть на казнь истинного короля.
Такое вот… сомнительное развлечение!
Вскоре Кай уже волок меня за руку по узким улочкам, пропахшим мочой и гнилью. Угрюмый Брасс, морщась, следовал за нами, а я… То ли от окружающего смрада, то ли по причине собственной глупости, я давно уже не понимала, где мы находимся.
По словам Кая, мы приближались к Ратушной площади, куда по главным улицам с самого утра стекалась огромная, разодетая словно на праздник толпа.
– Я вырос в Изиле, – произнес Кай, когда мы остановились, чтобы перевести дух, – и знаю здесь каждый поворот и закуток. Моя мать была… – запнулся. – Она водилась с мужчинами. С многими. А отец… Один Трехликий знает, кто был моим настоящим отцом!
– А как же Вожатый Трегольд? – изумилась я.
– Папа меня усыновил, – широко улыбнулся Кай. – Когда я вырасту и всему научусь, то я тоже буду караваны водить, как и он. Но пойдемте уже, здесь совсем близко. Сюда!
Он юркнул в узкий проход между домами, в который даже я протиснулась с трудом. Брасс тоже пролез, но я убедилась, что маги ругаются ничуть не хуже, чем дьяк в Калинках, по неосторожности разбивший бутыль с самогоном.
Распугивая крыс и переступая через помои – хорошо хоть, я поставила защитные заклинания на одежду, свою и Кая, – мы продвигались по узкому ходу. Наконец выбрались из дыры и очутились… прямиком на огромной площади!
Вокруг высились дома аж в пять, а некоторые и в шесть этажей и блестел на утреннем солнце украшенный позолотой фасад здания ратуши, над которой гордо развевался флаг Центина – золотой лев на коричневом поле. Также были два храма – первый, Трехликому, с многометровыми изваяниями всевидящего Бога, и второй, поскромнее, Великой Матери, которой меня посвятили в Скулле в трехлетнем возрасте.
А еще повсюду были люди.
Гомонящая, оживленная толпа, пытающаяся протиснуться поближе к высокому деревянному помосту. Это была плаха, возведенная для казни короля Имгора, а в деревянный чурбан в центре нее уже был воткнут впечатляющих размеров топор.
Мне внезапно стало нехорошо, и я, не выдержав, отвернулась.
Заморгала, шумно вздохнула, пытаясь прийти в себя. Заодно еще и обругала себя за то, что поддалась уговорам Кая и Брасса.
Зачем я вообще сюда пришла?! Что может быть «интересного», по их словам, в том, что у человека вот-вот отнимут жизнь этим самым топором?
Пытаясь успокоиться, я принялась отряхивать подол, затем снимать с волос паутину. Платье и обувь – мои единственные сапожки! – от нечистот я все же уберегла, а про голову забыла.
Зато Брасс защиту ставить не стал, и сейчас от него несло так, словно он заночевал на скотном дворе.
Маг стоял рядом и крутил головой, тревожно щурясь. Мне казалось, он почувствовал то же самое, что и я.
Вибрацию толпы.
Здесь было слишком много людей – молодые, пожилые, дети.
И еще среди них были маги. Очень много магов!
И – лица, лица, лица. На этой площади собралось в сотню