Эндор II

Глава 1

Три силуэта в тёмных плащах с капюшонами вошли в райский уголок, сокрытый в глубинах Эндора.

Незнакомцы шагали по девственному лесу, где ранее никогда не ступала нога человека. Лесная живность испуганно наблюдала за ними, издавая тревожные звуки, но стараясь не показываться на глаза. Злобные глаза, которые горели из—под капюшонов и навевали холодный ужас.

***

Элис – дочь света, закрыв глаза, сидела в глубокой задумчивости, прислонившись спиной к стволу векового дерева. Огромные ветви раскинулись далеко в стороны, прикрывая от жарких лучей солнца и создавая приятную прохладу для отдыхающей в тени девушки.

Стройная красавица была одета в простую коричневую длинную тунику, но голову её венчала изящная золотистая диадема. Выглядела девушка, как человек, с одним лишь отличием – её кожа мерцала золотым свечением.

Звук текущей неподалеку речушки успокаивал сердце. Зелёный пейзаж из причудливо переплетённых деревьев и кустарников радовал глаз. Запах чистого леса дурманил разум. Душа наполнялась гармонией. Поистине райский уголок.

Вдруг меж деревьев послышался тревожный шорох, совершенно несвойственный этому месту. Элис открыла глаза и внимательно присмотрелась, выискивая источник звука, прервавшего её медитацию. Из—за кустов выпрыгнул испуганный зайчик и кинулся к девушке. Маленькое тельце судорожно вздымалось, и Элис задумчиво поглаживала напуганное существо.

– Что же случилось с тобой, миленький? – прошептала она на ушко зверушке, искренне не понимая, что же могло так напугать бедное животное.

Ответ не заставил себя ждать.

Оттуда же, откуда выскочил заяц, появились три человека в тёмных плащах. Глаза горят лютой ненавистью. Рты искривлены в злобной ухмылке.

– Кто такие?! Как попали сюда?! – возмутилась Элис, быстро поднимаясь на ноги. Те продолжали молча ухмыляться. – Отвечайте!

– Твоя смерть! – послышался ледяной голос фигуры в центре. И в Элис ударила чёрная магия…

***

Я проснулся: в нос проник морской воздух, ушей коснулся противный визг чаек и удары бьющихся о берег волн. Я открыл глаза, уставившись в голубое—голубое небо. Солнце высоко в зените нещадно жгло. А я, как обнаружилось, снова был в одной лишь набедренной повязке.

«А где доспехи и оружие?» – начал было я волноваться, но успокоился, заметив их одиноко лежащими рядышком. Потянувшись и тут же скорчившись в гримасе от того, как затекла каждая мышца, я сел и осмотрелся. Чувства меня не обманули. Я и правда лежал на песчаном берегу: с одной стороны вода – океан или море, неизвестно, а с другой густой лес.

– Как я оказался здесь? – прошептал я, протирая глаза и силясь вспомнить последние события. Отчётливо рисовался только момент, когда вожди государств Эндора сбежали с поля брани, а часть магов переметнулись на сторону врага. И всё.

Я задумчиво водил рукой по горячему песку.

– Леман приказал нам бежать. И поручил это своим магам. Точно! А потом меня подхватил ветер и унёс. Только вот, куда?

Я тяжело встал: мышцы почти не слушались. И жарища невыносимая.

Пройдя к морскому берегу, я ощутил холод под ногами, и волна омыла ступни. Блаженство. Я снова лёг и растянулся на мокром пляже, позволив новой волне окатить меня освежающей прохладой.

– Почему я один?! – никак не удавалось мне понять. – Где остальные?!

Незнание того, что случилось с моим отрядом заставляло меня по—настоящему страдать. И Пуся…

– А где Пуся?! – я тут же интуитивно полез в интерфейс. – Сейчас я узнаю, где она. Может, смогу призвать её, – но, увы, система не отзывалась. Интерфейс куда-то пропал. Я силился напрягать глаза, пытаясь открыть начальные вкладки, но система будто напрочь исчезла.

Я ударил себя ладонью по лбу.

– Система погибла же. Было же сообщение, что система уничтожена.

Разочарованно качнув головой, я задумчиво уставился на горизонт, коротко скользнув взглядом по собственному телу.

– Вот чёрт! – содрогнулся я, скептически осматривая свою вновь тщедушную тушку. – С системой ушли моя сила и подтянутость.

– Велком, лох! – собрав всю волю в кулак, я пытался напрячь свой бицепс. Но тот оставался непреклонен: он был почти ровным, как палка.

Хотя… странное дело. Сила и выносливость ушли, но кое—что сохранилось. Знания великих воинов, мастерски владеющих двуручными топорами, остались в памяти.

Я резко встал, и побежал было к своим топорам, но через пару шагов упал. Обычно разум ставит цель, а тело подчиняется. Но только не моё нынешнее тело: оно попросту не успевало реагировать. Я должен привыкнуть к нему. Но как привыкнуть к слабому телу после мощного и выносливого?

Я вздохнул и, медленно поднявшись, неспешно побрёл к своим пожиткам, сваленным в десяти шагах. Заметив родные топоры, я улыбнулся. Золотой и чёрный. Они остались такими же красивыми, какими я помнил их. Только вот статус пропал, и не было больше никакого описания.

Привычным движением одной руки я потянулся к чёрному топору «Чёрная смерть» и упал на колени, не рассчитав его вес. Согнувшись над топором, я простёр к нему обе руки и позвал:

– Иди ко мне, родной!

Ухватившись за древко, я осторожно выпрямил ноги и, держа спину ровно, как учили в тренажёрном зале, когда делаешь становую тягу, приподнялся. Удалось. Правда, теперь хотелось только одного – прилечь и отдохнуть.

– Никакого отдыха! – прорычал я. Держа топор крепко, обеими руками, я решил провести боевой манёвр.

Сконцентрировавшись, на выдохе ударил. Чуток не рассчитал свои силы и инерцию под весом топора: лезвие пошло вниз, увлекая за собой неудачливого рубаку. Топор погрузился в песок, а я распластался рядом.

Я с сомнением смотрел на свои руки и с тоской на топор.

– Прости, брат! Не привык ты к такому бестолковому обращению! Но мы вернём нашу мощь, если даже для этого придётся перевернуть весь мир. Мы сделаем это! – выпалив эти вдохновенные слова, я уверенно вскочил. Вернее сказать, я планировал вскочить, а на деле получилось то, что получилось. Я перевернулся на пузо, встал на колени. А дальше и подъём не за горами.

– Однако! – заметил я, стоя перед вонзившимся в землю таким знакомым ранее оружием. Тело стонало. Как же не хотелось нагибаться за ним! Но я шикнул сам на себя, скомандовал и потянулся к огромной рукояти: – Глаза боятся, а руки действуют.

И кое—как мне удалось поднять топор до уровня своего пояса, благоговейно взирая на блестящее лезвие.

– Твой бескомпромиссный вид и мои знания великих воинов! Вместе мы поднимемся до вершин! – произнёс я пламенную речь и вознамерился во что бы ни стало провести круговой удар. Только вот крутануться вышло только вполоборота: по пути я сбился с курса, споткнулся и полетел головой в песок. Прямо как в анекдотах про страуса. Вытащив лицо из песка, отплёвываясь и откашливаясь, я сел. Топор лежал рядом, лезвие указывало на меня, будто говоря:

– Ну—ну, Лёха! Ну—ну!

Я хмыкнул.

– Ты это, не забывай, с кем говоришь!

Топор молчал.

– То-то же!

Я был так увлечен раздумьями и общением с топором, что не сразу заметил приблизившуюся тень с человеческим силуэтом, а когда заметил, резко вскинул глаза. Резко вскинуться самому просто не нашлось сил.

Надо мной стоял среднего роста загорелый старичок в сером балахоне. Голову нежданного гостя украшала редкая седина, а лицо – курчавая козлиная бородка.

– А ты на стиле, старик, – отметил я, приподнимаясь и протягивая ему руку. – Лёха!

Тот улыбнулся, крепко пожал мне руку и заговорил бархатистым голосом.

– У тебя тоже, смотрю, свой стиль в обращении с топорами, – серые глаза старца смеялись.

– Ты всё видел, – безучастно пробормотал я. Чтобы испытывать чувство стыда, у меня просто не было сил. Я стал одеваться: негоже при посторонних находиться в одной набедренной повязке.

– С момента твоего пробуждения я наблюдаю за тобой.

Я криво улыбнулся и произнёс, желая сменить тему разговора.

– А ты кто, старик, и где я?

Старик молча подошёл к моим пожиткам, сунул их в мешок, невесть откуда взявшийся, потом закинул мешок на плечо и, сказав лаконично, – Пойдём, – уверенно зашагал в сторону леса.

Некоторое время я смотрел вслед удаляющемуся незнакомцу с моими вещами. Делать нечего. Придётся идти за ним. Покряхтывая, я поднялся и осторожно двинулся на не слушающихся ногах за странным типом. Постепенно, ноги пришли в порядок, и я нагнал старца.

– На самом деле, я не так хотел начать разговор, – начал я, всматриваясь в лес, который обступил со всех сторон их тропинку, – просто на меня столько всего навалилось в один момент, и остались одни вопросы. Где я, как я сюда попал, что с моими друзьями…

Старик поднял руку, прерывая меня.

– Знаю, – просто сказал он, и всё.

Я пожал плечами. Что ж, пойдём молча, раз так.

Зелёные травы окружали меня, бескрайние луга простирались до самого горизонта, утопая в нежной рассветной дымке. В воздухе витал свежий аромат хвои и цвета, смешанный с тихим журчанием близкого ручья. Лёгкий ветерок играл с листьями, мелодично шелестя, словно чуточку насмехаясь над человеческой суетой и временными заботами. Вдали на фоне леса выделялись величественные сосны, возвышаясь как стражи первозданного покоя.

Каждое мгновение в этом земном рае поражало своей естественной простотой и гармонией. Казалось, что здесь время застыло, позволяя мне насладиться мгновениям безмятежного счастья. Небо, над головой, сменяло свои краски, переходя от бледно—розовых предрассветных оттенков к глубокому синему облику дня. Птицы приветственно пели свои утренние серенады, выпрыгивая из густой листвой, словно поздравляли с новой начавшейся главой жизни.

Проходя по узким тропинкам среди высоких трав, я ощущал, как каждый шаг соединяет меня с землёй, с древней историей этого места, оставленной здесь миллионами живых существ. Высокие кусты малинника с налившимися ягодами напоминались о щедротах природы, дарящей свои сокровища тем, кто умеет видеть и чувствовать её красоту.

Такие моменты среди природы оставались вне времени, они становились той невидимой нитью, что связывала человека с его истоками, с жизненной энергией планеты, пульс которой я отчётливо ощущал под своими босоногими ступнями. В этом простоте и величии, среди природы, я нашёл не просто покой – я обрел гармонию с самим собой и окружающим миром.

Я глубоко вдохнул воздух в лёгкие. Благодать. Даже как будто легче стало.

Топали мы молча минут пятнадцать, пока не вышли на опушку с двухэтажным домиком в её середине. Метровый частокол служил для разграничения территории – и только: особой защиты от такого ждать не приходится. Рядом с домом я приметил конюшенный двор, где четыре лошади разной масти мерно жевали траву, изредка фыркая на надоедливых мух и хлеща их хвостами.

Пара дворовых собак встретили меня «весело» – рыча и гавкая, что есть мочи. Но, когда старец поднял на них кулак, псы сразу же мирно завиляли хвостами и стали принюхиваться к моим ступням. Через мгновение собаки отбежали от меня, как от заразы.

Старик внимательно посмотрел на меня, потом на мои стопы. Я лишь пожал плечами.

Наконец, мы вошли в дом.

Попали мы в квадратную гостиную, в центре которой стоял диван с небольшим столиком перед ним. На диване лежал лук с колчаном стрел: на случай непрошенных гостей, видимо. Справа виднелась кухня с прилегающими к ней «удобствами». Слева – лестница, ведущая наверх.

Одну деталь на диване я не сразу приметил: за изгибом лука лежал сжавшийся меховой комочек.

– Пуся! – радостно вскрикнул я и взглянул на старца. Тот кивнул с улыбкой и положил сумку с моими пожитками на стол. В один прыжок я оказался у дивана и сел рядом с белочкой. Но та, к моему удивлению, отреагировала на меня не так бодро, как я ожидал. Она устало подняла головку, угукнула и неторопливо залезла мне на колени, а после сразу, удобно расположившись и укрывшись хвостиком, засопела.

– Что с тобой?! – в шоке от происходящего, я встревожено смотрел на неё. Странное дело.

– Постарела, бедняжка, – участливо объяснил старец, тоже усаживаясь на диван. Лук со стрелами он убрал на стол.

– Постарела? – переспросил я, поглаживая белочку. – Как постарела?!

– Ну, система ушла, все и постарели. Ты ж не знаешь, сколько ей было лет, когда ты её встретил. Повезло, что она ещё жива, а если бы ей было тридцать, представляешь?

– Точно! – хлопнул я по лбу, осознавая. – Система же ушла. Блин. Всё время забываю.

Старик кивнул понимающе, но ничего не добавил.

Я смотрел на белку и был готов расплакаться, но усилием воли держался.

– Я тебя понимаю. Крепись!

– Знаешь, что хуже всего? – я вздохнул. – Теперь она простая белка, и я не смогу с ней общаться. Она была мне другом, товарищем, понимаешь?!

– Ещё как, – старик ласково взглянул на белочку, – она и сейчас твой друг, в огонь и воду пойдёт за тебя. Только вот, – он развёл руками, – молча. Диалогов как раньше, у вас не будет.

– Я никогда в ней не сомневался, – кивнул я, – но что можно сделать, чтобы вернуть её? Может, тебе известен способ? – с надеждой спросил я.

Тот лишь пожал плечами.

– Вернуть систему. Наверное.

– Да как?! Я даже не понимаю, как она погибла. Где она находится, и вообще, система разве одушевлённый объект?

– Не знаю! Знаю то, что и все.

– Понял. А что знают все?

– В общем, – начал старик, – вчера вечером явился ко мне маг Флавий, глава круга воздуха, в руках он принёс белочку.

Я, подняв вопросительно брови, внимательно слушал его. А старец продолжал:

– Он сказал, что ты спишь на берегу, и чтобы я сегодня забрал тебя. И никуда не отпускал. Также поведал о том, что чудом смог унести тебя с поля битвы.

– Но почему именно меня?! – простонал я, хватаясь за голову. – И зачем именно сюда перенёс? Я был нужен там. Своим людям. А теперь получается, я сбежал, бросив их на произвол судьбы.

Старец по—дружески положил руку мне на плечо.

– Маг сказал, что ты очень важен для Эндора, и он не мог допустить твоей смерти. Верховный маг наказал ему следить за тобой на поле битвы и, если понадобится, помочь.

Я кивнул.

– Хорошо. То есть, не хорошо! Но сейчас я хотя бы знаю, как я сюда попал. Но я не успокоюсь, пока не узнаю, что сталось с моими близкими. Но спасибо тебе за информацию!

– Не за что.

– Я так понимаю, мы проиграли битву?

Старик вздохнул.

– Да. Силы света сбежали. Укрылись все в своих замках. Никого не впускают, никого не выпускают, – он горестно покачал головой. – В общем, Лёха, дела плохи!

– Но здесь спокойно. Где мы, кстати?

– Мы на архипелаге западнее Кира и Мидара. На одном из островов в Великом море. Сюда Готар не сунется.

– Почему?

– Да к чему ему маленький остров с одним стариком. Он, скорее, и не знает о существовании этого клочка суши. И я не думаю, что его интересует море. Его цель – континент.

– Я не понимаю, каким образом Готар смог убить систему?!

Старец поднял руки.

– Лёха, я, правда, не знаю. То, что я тебе поведал, мне самому сказал маг Флавий. Больше он со мной ничем не поделился, лишь попросил приютить тебя.

Я резко поднялся, подхватив на руки Пусю.

– Смысл мне отлёживаться здесь?! Мне надо вернуться на континент и узнать обо всём. Найти выживших друзей, узнать про систему и дальше действовать по ситуации.

Старик спокойно сидел, не реагируя на мои действия.

– Не торопись. Маг скоро вернётся и расскажет, что к чему. Подожди немного. Да и потом, – он улыбнулся, – как ты уплывёшь? У меня нет корабля.

Я молча смотрел на него некоторое время, потом мотнул головой и сел.

– Не нравится мне всё это! А когда он явится?

Старик снова пожал плечами.

– А корабль?

– Через два месяца прибудет купец за деревом.

– Дерево? А ты, значит, деревья рубишь и продаёшь?

Тот кивнул.

– На этом и живу. Охочусь ещё немного и рыбачу.

– А что я буду делать два месяца? – я посмотрел на своё худое, слабое тело.

Мой собеседник рассмеялся.

– Поможешь мне с заготовкой древесины, заодно и себя приведёшь в порядок, – он осмотрел два двуручных топора и добавил: – Рубить деревья не сложнее, чем убивать. Ты ж не забыл, как это делается?

– Нет. Но вот тело подводит.

– Ну, вот видишь! Смысл тебе сейчас на континент? Что ты там сделаешь?

– С такой-то формой точно ничего!

– Именно. Лучше эти два месяца проведи в тренировках. Научу тебя рубить деревья, стрелять дичь из лука, рыбу ловить. Если хочешь, конечно. Настаивать не буду, но от помощи не откажусь.

– Ты прав, – согласился я и снова скептически оглядел себя. Как мне не хватает того мощного тела, которое так любезно предоставила система. Я крушил любых врагов. Монстров, людей, скелетов. Всех. А теперь что я смогу? Да ничего. Ловить рыбу и рубить деревья. Кстати, чтобы рубить, тоже сила нужна. А мне отжаться от пола десять раз – уже достижение.

Плюс не давали покоя мысли о системе. Как же её можно убить? Система есть система. Как интернет. Нечто в пространстве. Не имеет тела. Или имеет?

Ну почему я не тренировался, будучи на Земле? Хоть не таким дохляком попал бы в Эндор. Всё времени не было. Всё свободное время я посвящал компьютеру. Играть – это, конечно, хорошо, но и за телом надо б следить. Как там говорится, в здоровом теле – здоровый дух.

Я твёрдо решил не сдаваться. Взглянул на Пусю. Нет, я не имею права сдаваться. Я должен найти способ помочь ей. И найти друзей. Где они там, интересно? Иваныч, Сергеич, как вас не хватает.

Укрепившись в этой мысли, я повернулся к старцу с надеждой:

– Скажи, что ты ветеран в отставке и просто удалился от мирского. И многому можешь меня научить.

– Я – простой лесоруб. И всё, – с хитрой улыбкой подмигнул он.

– Ага! А я просто Алексей, – сказал я и протянул ему руку. Тот, рассмеявшись, пожал её. – Марониус.

– Что будем делать, Марониус?

– Поживём – увидим, – лаконично заметил старик.

Глава 2

Марониус оказался гостеприимным хозяином островка. Выделил мне комнатушку в три квадратных метра на втором этаже. Аскетизм, да и только. Из мебели – односпальный соломенный тюфяк, накрытый шкурой медведя. Одеялом служила такая же шкура. Ну и всё. Из крохотного окошка открывался вид на лесистую местность.

Остров округлой формы оказался не таким уж маленьким: пятнадцать на одиннадцать километров, примерно, конечно. Больше половины его занимали горы, тоже частично покрытые лесом. В общем, деревьев – жуть.

На заре мы за ними и направились. Марониус выдал мне рубаху из светлой грубой ткани, коричневые кожаные штаны и сапоги. Да и сам старец снял балахон и выглядел подобным же образом. Ну прямо настоящие лесорубы.

Пуся осталась дома. Она вообще стала как больная старушка, всё время спит.

– Вот, – указал Марониус на дерево со стволом толщиной в три ладони. – Руби!

Я взял топор, который передал мне старец, и со всего маху ударил по стволу. Ой, как заболела-то рука. Отдача от удара ужас какая неприятная, оказывается. Топор вошёл глубоко, и пару минут я пытался его освободить под смех Марониуса. Даже упёрся левой ногой в дерево и, двумя руками держась за топор, силой потащил с визжащим звуком.

– Хорош, – усмехнулся Марониус, наблюдая, как я распластался на земле. Топор упал рядом. – Продолжай, чего разлёгся, – подмигнул мне старец.

Не желая сдаваться, я встал, ухватил древко, зрительно прицелился по тому же месту и ударил. Но уже не стал бить так сильно, как в прошлый раз. Дюжина ударов, а дерево никак не желало падать. Я покраснел от перенапряжения, пот лил градом.

– Понял, в чём ошибка?

– Нет.

– Тогда смотри! Точность – единственное, что имеет значение. Сила удара не так важна, как его расположение. Руби серией ударов: сверху, снизу и затем посередине, и тогда щепки будут вылетать. Вот, – Марониус стал отточенными, методичными ударами разрубать ствол дерева. Кусочки ствола стали отваливаться. Прорубив треть, старик зашёл с другой стороны. Рубил, пока дерево, наконец, не завалилось.

– Любопытно, – кивнул я, рассматривая поваленное дерево.

– Тогда держи, – Марониус передал мне топор. На лице его не виднелось и капельки пота после всей работы.

Я принялся рубить, как показал учитель. Через пару минут я бросил топор на землю и показал свои ладони, где начали вздуваться свежие мозоли.

– Ох! – простонал я, осторожно трогая их пальцами.

Рассматривая его руку, Марониус усмехнулся.

– Даже у женщин ладошки погрубее будут.

– Да что ты говоришь! – недовольно откликнулся я и опять взял топор. Сжав губы, я стал рубить дерево, как одержимый. – А так могут женщины?

Марониус помотал головой.

– Нет, конечно. Так могут только настоящие мужчины. А у тебя есть характер.

– Естественно! – взревел я и обрушил град ударов на бедное дерево. Удары были нечёткими и не всегда попадали в цель, но бешеный натиск давал свои плоды. Мозоли лопались, но и дерево стало поддаваться. Завершающие штрихи – и подсечённый ствол, затрещав, повалился. Я доминирующе и в то же время без сил сел на поверженного лесного гиганта. С видом победителя я смотрел на учителя. Тот пару раз хлопнул в ладоши.

– Ты мой лучший ученик!

– Только не говори, что единственный, – буркнул я, озираясь по сторонам. Как я понял, на острове мы были одни.

– Не единственный, а первый.

– Да ну тебя!

Марониус рассмеялся, а потом, успокоившись, скомандовал.

– Покажи ладони!

Ладони заливала кровь из многочисленных ссадин.

– Это не дело, пойдём. Приложим целебные травы.

На крыльце дома я уселся за столиком, на котором Пуся сладко дремала. Когда мы появились, она удостоила нас лишь коротким взглядом и продолжила спать. А Марониус ушёл в кладовую, предварительно приложив травы к моим ладоням.

Через пару минут он вернулся с подносом. Кувшин с вином, хлеб, сыр и вяленое мясо.

– О! – обрадовался я, завидев еду: в желудке заурчало. – После хорошей работы можно и подкрепиться.

Учитель поставил поднос на стол и приподнял бровь.

– Хорошей? Разве может пятнадцатиминутная работа называться работой?

– Как пятнадцать минут?! – искренне удивился я. – Там минимум пару часов прошло.

Марониус усмехнулся.

– Забавный ты, – он повернулся к белочке и вытащил из кармана горсть очищенных орехов. Пуся проснулась и, слабо пискнув, лениво принялась за них. – Бедняжка, у неё и зубки уже не те, не может скорлупу самостоятельно прогрызть, – объяснил мне Марониус.

Я жевал мясо и с жалостью смотрел на Пусю.

– Эх! Если бы я только мог как-то помочь!

– У тебя большое сердце, Лёха, – произнес старик, присаживаясь рядом. Он разлил вина по кружкам. – Ты обязательно поможешь ей. И всему миру.

– Но как?

– На тебе я вижу отпечаток света.

– Что?! – чуть не подавился я. – Какой ещё отпечаток?

Марониус неспешно откусил мяса.

– Ты выбран светом! Я не знаю, как это проявится, но отчётливо вижу, что это так.

– А как ты это видишь?

– У меня есть дар!

– Ага… Ты не так прост, Марониус.

– Все мы со своими секретами!

Некоторое время мы молча ели. Каждый ушёл в свои мысли. Я раздумывал над происходящим и подводил итоги. Куда мне деваться? Придётся пожить немного на острове. Без корабля всё равно не выбраться, но с его прибытием я точно уплыву на материк. Я посмотрел на тяжело посапывающую Пусю. Иногда моя питомица просыпалась, дико мотая головой, пытаясь определить, где находится. Завидев меня и старика, она, успокоившись, снова засыпала.

«Я найду систему, во что бы то ни стало, и спасу тебя Пусенька!» – твёрдо пообещал я себе. – «Если даже для этого придётся обойти весь мир!»

Вдруг я ощутил странное тепло в области солнечного сплетения. Не сказать, что было больно, а, наоборот, даже как-то приятно. От неожиданности я вскочил с места. Старик поднял бровь. В его взгляде сквозило любопытство.

Я взволнованно проговорил:

– У меня что-то появилось здесь, что-то странное! – я указал на область выше живота.

У старика поднялась и вторая бровь.

– Здесь?

– Да!

– Оно бурлит?

– Ага. И греет. Ты знаешь, что это такое?

Тут уже старик вскочил с места и воскликнул, сдерживаясь однако, чтобы не разбудить белочку.

– Это немыслимо, поразительно, удивительно!

– Что-о-о? – я недоумённо уставился на него.

Старик сел на стул, осмотрелся, будто его могли подслушать, и пригнувшись ко мне, прошептал:

– Это магическая энергия! – он подмигнул.

Я вытаращил глаза и открыл рот. Марониус поднял руку, прикрывая мою отвалившуюся челюсть.

– Но знаешь, что самое странное?!

Мой дар речи пропал, глаза были готовы вывалиться из орбит, и я лишь помотал головой.

– За последнюю сотню лет во всём Эндоре нашлось только пятнадцать молодых учеников, у которых обнаружилось магическое начало. А раньше мы набирали их минимум по сотне каждый год. Очевидно, приток новых магов заметно снизился, да что там, почти истаял. И ещё, – он придвинулся ближе, – у землян магических способностей никогда не наблюдалось.

– Ого! – выдавил я, огорошенный свалившейся информацией, но умудрился уточнить: – Правильно я понимаю, магическая энергия не имеет никакого отношения к системе и может свободно функционировать без неё?

– Именно, – подтвердил Марониус.

– Класс! Значит, я скоро смогу вызывать землетрясения и метать огненные шары?

Старик осадил меня, вскинув руку.

– Не так быстро, парень! Шары он захотел… Тут нужно учесть два аспекта. Первое, чтобы метать огненные шары, нужна магия огня. А мы ещё не знаем, к какой магии у тебя предрасположенность.

– А я не могу сам выбрать стихию?

– Стихия выбирает тебя.

– Эх! – расстроился я. – А второе?

– А второе, – продолжил собеседник, – это сила магии. Чтобы сотворить огненный шар, тебе необходим большой уровень силы, ведь это одно из сложнейших заклинаний в книге магии огня. И ещё и колоссальный практический опыт.

– Ну, практику наработаем, а как узнать мой уровень силы?

Старик тихо рассмеялся.

– Да ты не спеши, это потом узнается. Терпение. Надо начать с азов обучения, а потом и откроется уровень владения.

– Понял, – задумчиво проговорил я. – Надо найти мага, который сможет меня обучить, – тут мои брови сами собой поползли наверх, и я с хитрым прищуром уставился на Марониуса. – А ты откуда всё это знаешь? Такое не может быть известно простому отшельнику—лесорубу.

– Да что ты говоришь! – довольно ухмыльнулся старик. – А я всё думал, когда же до тебя дойдёт. Я уже стал сомневаться в твоей интеллектуальной составляющей.

Марониус засмеялся, и даже проснувшаяся Пуся хихикнула. С искрой прежнего задора в глазках она посмотрела на меня. Как же приятно видеть её такой. Я готов выглядеть тупицей для всего мира, если она от этого будет чувствовать себя лучше. Но старику я заявил:

– Так кто же ты, наконец?!

Старик перестал хохотать и неожиданно посерьёзневшим голосом заявил:

– Бывший глава серых магов и родной брат Готара Ужасного – Марониус Терберийский!

– Твою-то дивизию! – только и удалось вымолвить мне.

***

Я довольно разлёгся на кровати, уставившись в ночное окно. Звёзды волшебно поблескивали, словно намекая, что это магический мир, и здесь всё возможно. Я вспоминал, как на Земле мечтал летать, но получалось только во снах.

Подумать только, мановением руки я буду творить заклинания, сотрясающие мир. Я мечтательно представлял, как, воздев руки, подниму на воздух целый город. Все жители уставятся на меня с неподдельным ужасом, а я буду улыбаться.

Всю жизнь я полагал, что нет ничего лучше хорошего двуручного оружия. Романтика средневековья. Благородное оружие и крепкие доспехи. С ними ты можешь добиться любых высот.

Но быть магом нисколько не хуже. Чтобы стать хорошим воином, надо изначально иметь подходящие данные. Мои же данные, как минимум, оставляют желать лучшего. И пока я натренирую своё тело, могут уйти годы. Может, выйдет и быстрее – это же всё—таки Эндор, но достаточно ли быстро? А вот магу плевать на физическое тело. Тут нужна ментальная сила. Но, правда, и здесь без тренировок не обойтись…

В общем, в Эндоре билет в счастливую жизнь – быть либо сильным воином, либо магом.

Я с отторжением вспомнил жизнь на Земле, где чёртовы бумажки правят миром. Договоры, отчёты, дипломы. Связи есть – получишь хорошую должность. Деньги есть – тоже решишь любые проблемы. Нет ни того, ни другого, тогда и будешь жить соответствующе. Понятное дело, есть те, кого устраивает обитать в небольшом домике на окраине и выращивать огород. Просто жить дарами природы. Как говорится, каждому своё. В этом нет ничего плохого или хорошего. Никто не имеет права осуждать другого за выбор, где тот проживёт жизнь и как. Другой вопрос, иметь домик, но хотеть замок в Европе. Свой жигуль заменить на мерс. Тогда да, проблемка. Поскольку просто хотеть – мало. Нужно действовать, работать, крутиться.

Я и сам был из малообеспеченных. Вырос я в одной из школ—интернатов в Москве. Родителей отыскать не удалось: совершенно никакой информации. Несколько раз меня пробовали усыновлять, но возвращали. Мое увлечение средневековьем и отсутствие интереса к настоящей жизни в приёмных семьях считали достаточной причиной возврата. Естественно, детская психика страдала от таких ударов судьбы.

Правда, была воспитательница, дородная и добрая женщина Валентина Петровна, которая почти что заменила мне и мать, и отца. Она всегда относилась ко мне с добротой и пониманием, раз в неделю приносила какую—нибудь книжку о средних веках. И я был доволен такой жизнью: кормят, одевают, кровать выделяют.

Но как-то раз прошла неделя, а Валентины Петровны всё не было. Ни книжки, ни её самой. Минула вторая неделя. И тоже никто не пришёл. Как выяснилось позже, самый близкий человек в этом мире умер. Больше у меня не было никого. А другие дети просто сторонились меня.

Через год, когда мне исполнилось восемнадцать лет, я должен был получить квартиру. Но по какой-то ошибке, оказался на улице.

Чёртовы бюрократы…

Не кому было за меня поручиться: Валентина Петровна единственная в школе проявляла ко мне участие, всем остальным было плевать.

Вот я и бродил по улицам, не зная куда податься. Надо было найти работу, место для ночлега. Несколько дней пришлось ночевать на вокзале.

И тогда произошёл один интересный случай. Я, голодный и холодный, устало наблюдал за оживлённым человеческим течением: мимо, то толкаясь, то расходясь, спешили или устало топали люди. Родственники и друзья встречали своих близких. Обнимались, широко улыбались, уходили в сторону метро, либо выходили на дорогу заказывать такси. А я с грустью продолжал смотреть на них. У меня ничего подобного не было. Хотя я и не знал, насколько хорошо осознавать, что ты кому-то нужен, что тебя любят.

Счастливых людей обступали социально не обеспеченные, клянча милостыню. От них отмахивались, как могли. Один диалог привлёк тогда моё сонное внимание.

– Господин, подкинь пару рублей на жратву. Не будь скотиной! – сказал здоровенный бомж, протягивая руку к взрослой паре.

Стройный мужчина шёл с молодой девушкой, когда к ним пристал этот человек. Мужчина на миг остолбенел, заслышав такую просьбу.

– А вот это видел? – мужчина показал попрошайке большой кулак с битыми костяшками. Я слабо улыбнулся, увидев, как бомж ошалело смотрел на кулак. А мужик продолжил: – И сейчас этим кулаком я начну дубасить скотину…

При последнем слове бомж сразу же отшатнулся на пару шагов в сторону.

– Кто ж так просит?! – не унимался мужик, видно было, что тот задел его сильно. – Таким как ты, я даже рубля не дам! – мужик бросил взгляд в мою сторону, где я сидел, прислонившись спиной к холодной бетонной стене. – А вот ему я помогу, – сказал мужик, показав на меня пальцем. – Сидит в углу, никому не мешает. Таким и хочется помочь.

– Козёл! – в конце концов буркнул бомж, но нарываться дальше не рискнул и умотал клянчить у других.

Мужчина в дорогом пальто стоял уже передо мной, девушка, держась за его руку, жалась сбоку. В её глазах отчётливо читалась брезгливость.

– Сергей, – сказала она ему, – пойдём отсюда!

– Помолчи! – осадил он её и обратился ко мне. – Сколько тебе дать денег?

– Нисколько, – устало произнёс я.

Брови у обоих поползли наверх.

– Мне нужна удочка, а не рыба.

Удивлённый мужик понял, однако, что я имел в виду:

– То есть, ты хочешь работу?

Я кивнул.

– Я только что окончил школу—интернат, и мне некуда идти. Но я не хочу быть нахлебником или просить милостыню, как они, – я оглядел оборванцев вокруг. – Я не боюсь никакой работы.

– А что ты умеешь делать? – спросила нетерпеливо девушка, которую всё происходящее явно раздражало, и она хотела поскорее убраться отсюда.

– Ничего! – честно ответил я. – Но я готов учиться!

Девушка была миловидной. Но вот грязная её сущность… Она мерзко прыснула.

– Ничего! Работать он хочет…

– Маша! – мужчина закатил глаза. – Ты сама-то что умеешь? Кроме как отдыхать за границей и заказывать всякий ширпотреб из Озон? Скажи мне на милость?

– Ну, Сергей… – надулась баба.

– Заткнись! – рявкнул мужик. Подумать только, вроде пару минут назад были такие счастливые. Ага… «Жизнь была прекрасна, вернулась с отдыха жена, и стала несуразна, ужасна и взрывоопасна».

– У меня есть сеть ресторанов, и мне всегда требуются официанты. Зарплата нормальная, комнатушку себе сможешь снять, – предложил он мне.

– Спасибо огромное, о большем я и не мечтал! – обрадовался я и протянул ему руку, но сразу отдернул её. Не хотелось пачкать чистую ладонь своей грязной лапой. Мужик оценил этот жест и кивнул.

– Ты хороший парень! Я даже дам тебе аванс, чтобы ты мог себе прикупить одежду и подыскать жильё.

Я не верил своим глазам, ушам и нахлынувшей удаче. Не удержавшись, я поинтересовался:

– Почему вы мне помогаете?

– Я тоже выходец из интерната, – пояснил мужчина, – и всегда помогаю таким.

Такие дела. Жизнь повернулась ко мне… если и не прям лицом, то уж не задом. Сергей оказался человеком слова. Прошло полгода. Я уже жил в своей личной квартире и работал официантом. Да, да, именно в своей. Сергей лично взял под контроль мой вопрос с жильем. Он не только добился получения квартиры, но и разорвал коррупционные сети между Департаментом и школой интернат, откуда вышвырнули меня на улицу.

Так что жизнь наладилась. Появились денежки. Я собрал себе хороший геймерский компьютер и ушёл с головой в игры. Ну, ещё и читал про средневековье – никуда без своего увлечения. И, в принципе, я был счастлив. Если б на работе эта стерва – жена Сергея – не совала мне вечно палки в колеса. Невзлюбила она меня. Благо босс её не слушал, да и сам коллектив ресторана не понаслышке был знаком с убогим нравом его жены. Но из—за уважения к Сергею никто не грубил ей: просто молча кивали на её выкрутасы, и я сам делал также.

А потом он развёлся с ней, и на работе стало легче. Но сама работа всё меньше меня устраивала. Тяжело каждый день бегать, разнося обычную пищу обычным людям, а мыслями витать в виртуальном мире. Ну, а что поделать, жить то надо как-то. Деньги на деревьях не растут, и социум требует.

А теперь… магия, вот…

С такими мыслями о прошлой жизни и нынешних переменах я и заснул.

Глава 3

– А-а-а! – проснулся я от неприятного прикосновения чего-то ледяного и мокрого. Я судорожно стал тереть ладонями лицо, смахивая капли воды. Открыв глаза, я первым делом увидел стоящего у кровати мага. Старик ехидно улыбался, держа в вытянутой надо мной руке уже пустой ковш.

– Старый! – дёрнулся я от него на него. – Давай—ка без этого!

– Водичка с утречка бодрит, – заметил тот, не переставая улыбаться.

– А маг с утра козлит!

– Вставай, давай. Тоже мне, рифмоплёт! Пора тренироваться! – воскликнул старик и вышел из комнаты.

Накануне мы с ним договорились: он меня тренирует, а я во всём слушаюсь, без пререканий. Таково было условие мага.

Я с тоской посмотрел на тёплую постель, повертелся, зарываясь в шкуру. Лень. Мой главный бич. Но желание стать великим возобладало. Я встал, быстро одевшись, спустился. Старик сидел на диване и ласково гладил белочку, которая лежала рядышком и сопела.

– Пей, – указал он пальцем стакан, в содержимом которого я с первого взгляда опознал два сырых яйца. Бе…

– Возвращение Рокки, что ли, – недовольно буркнул я, но стакан взял, собираясь с духом.

– Иногда я не понимаю твоих земных слов, – искренне признался Марониус, с усмешкой наблюдая, как я пил жижу, кое—как справляясь с подступающей рвотой. – А теперь пошёл бегать!

– Один, что ли?

– А тебе сопровождение надо?

– А если наткнусь на медведя?

– Ноги ему свои покажи! Собаки не тронули, и медведь не рискнёт! – рассмеялся старик, и даже Пуся звонко пискнула. – Ты их спецом не моешь? Вроде, защитная аура, все дела?

– А нечего нюхать чужие ноги! И вообще-то я каждый день их мою, – я пожал плечами и кивнул в сторону весело угукающей белочки. – А вы хорошо спелись.

– Хватит болтать! Иди!

Так и пошло: я бегал, рубил деревья, охотился, ловил рыбу, убирал дом и двор. От последних обязанностей я был в «особом» восторге.

– Сказал бы уже просто, что тебе нужен уборщик. Зачем эти сказки о магической энергии, великой силе и об избраннике света…

– Не богохульствуй! – строго перебил старик. – Если ты выбран светом, это ещё не значит, что все должны кланяться тебе, – он одобрительно кивнул, наблюдая, как я усердно подметаю двор, и показал пальцем на участок за собой.

– А там кому оставил? Мне?! – я остановился и с недоумением воззрился на него. – Что встал? Мети, давай!

Я перехватил метлу, как копьё, и метнул в деда. Тот чудом увернулся.

– Старый! – я посмотрел на него диковатым взглядом. – Я уважаю старших, но ты берега-то не путай…

– Ладно, ладно, – Марониус раскрыл ладони в знак примирения. – Признаю, переборщил.

– Бери тоже метлу! Помогай!

Дед удивился:

– Это твои тренировки, не мои.

– Дом твой!

– Справедливо! – старик взял вторую метлу и присоединился к уборке.

Распорядок дня был такой. Четыре часа физического труда – бега, рубки, уборки и прочего. Затем четыре часа медитации – сидеть в позе лотоса и учиться чувствовать энергию внутри себя, а также распределять её по телу.

Потом второй круг физического труда и единения с силой. Итого шестнадцать часов тренировок. Оставшиеся восемь – на сон.

Марониус периодически напоминал:

– Ты должен всегда совершенствоваться. Устал физически – занимайся духовно. Устал духовно – занимайся физически.

– А если устал и от того, и другого? – пошутил я.

– Тогда можешь искать другого учителя! – лаконичный ответ. Я не мог не удивляться, как из приятного и доброго старика тот превратился в бескомпромиссного тренера.

Эффект от физических тренировок стал ощущаться уже на второй неделе. Рыбу я стал разделывать быстрее, стрелы на охоте всё чаще достигали целей. А деревья… Лишь завидев меня, они так сразу и валились.

Но вот с магией были проблемы.

Особенно тяжело давалась поза лотоса. Попробуй сидеть скрученным в узел четыре часа – у кого угодно ноги задеревенеют. Маг устроил мне ускоренный курс растяжки с помощью магии – сорвал все связки в области паха.

– А—а—а!!! – вопил я от боли. – Изверг!

– Не реви! Заживёт, – по—своему успокоил старик. – Зато сможешь бить ногой в ухо.

И правда, теперь в позе лотоса я мог сидеть долго, только вот ураган энергии в солнечном сплетении всё никак не поддавался контролю. Или фонтролю, как сказала бы жующая Пуся. Эх, скучно без забавной её болтовни.

– Почувствуй энергию всем существом. Запомни, вы не сами по себе, вы – единое целое. Ты должен слышать голос энергии, что она шепчет, что говорит.

– Чего? – недоуменно повернул я к нему голову. – А что энергия должна сказать?

– Идиот!

– Не. Ничего такого не слышу.

– Нет! Идиот – это ты! А энергия разговаривает с тобой не словами, а языком течения. Чувствуешь единение?

Я отрицательно помотал головой.

– Будешь сидеть, пока не почувствуешь!

Прошло четыре часа.

– Старый, мне пора на физические тренировки.

– Молодой, как с единением?

– Никак!

Старик разочарованно вздохнул и поднял голову к небу.

– О, Свет! Пути твои неисповедимы! Но… – Марониус посмотрел на меня тяжёлым взглядом. – Что сидишь? Пошёл бегать!

Минул месяц тренировок. Стрелой я теперь мог попасть в маленькую куропатку за тридцать метров. За минуту мог разделать любую рыбу. За пять минут – свалить любое дерево.

А вот с единением никакого прогресса…

Я уже отчаялся что-то почувствовать и лишь скептически говорил учителю, что, может, пора завязывать с медитациями. Бестолку же. Но тот стоял на своём.

– Ты должен найти общий язык с энергией, – говорил он каждый раз.

– Но как?

– Каждый сам находит свой подход. Кто-то пытается обуздать силой, кто-то мольбой. Твоя энергия. Вот сам и ищи!

Как я только не пробовал. И здоровался с энергией, и прощался. И кланялся, и кричал. И молил, и посылал. Но ноль реакции. И вот в очередной раз я сконцентрировался на энергии, представил себя рядом с ней. Передо мной бушевал ураган в мой рост. Ни на что не надеясь, без капли всякого волнения, я просто вытянул руку и обратился к нему:

– Э, жилец! Продлеваться будешь? Месяц живёшь в моём теле, пора бы и честь знать!

Из торнадо высунулась рукоподобная конечность и пожала мою ладонь: ураган вмиг свернулся и превратился в пульсирующий шар.

– Да—а—а!!! – вскричал я, победно вскинув кулак к небу.

Тут ко мне подскочил Марониус, тронул рукой мой лоб, осмотрел меня со всех сторон с немым вопросом в глазах.

– Сбрендил, что ли?

Я пожал плечами. А затем выпалил в лицо старику:

– Старый! Энергия меня приняла! – вскочил, расплетая ноги, и закружился в танце. – Руку пожала!

– Пожала… – повторил задумчиво дед, отодвигаясь, и спросил: – Ураган превратился в шар? – я кивнул.

Старик радостно вскричал:

– Пожала руку!!! – и тоже затанцевал, высоко поднимая колени и воздевая руки к небу. – О, Свет! Спасибо! Ты услышал мои мольбы! А то я уж совсем отчаялся, что не смогу обучить этого барана.

– Учитель, теперь я смогу крошить города?

Старик остановился и посмотрел на меня скептически:

– Нет. Это значит, что энергия только приняла тебя, и всё. Теперь самое тяжёлое – управлять ею.

– С чего начать? – я прекратил танец и снова уселся в позу лотоса, стремясь побыстрее овладеть магией.

– Какого размера шар?

– Ну—у, – прикинул я задумчиво, – как апельсин…

– Чего? – вытаращил Марониус глаза так, что они чуть не выпали. – Не может быть.… Не может быть… – старик был в шоке.

Я молча ждал, когда он придёт в себя и пояснит.

– У меня у самого такой же, – наконец сказал тот. – Шар с апельсин встречается только у сильных магов. Дело в том, что у начинающих он размером с вишенку. Только через годы практики шар начинает расти соответственно их прогрессу.

– А я начал с того, на чем вы заканчиваете, – подытожил я.

– Не совсем. Бывает и больше. Например, у Верховного мага! – усмехнулся дед. – Я просто удивился: раньше такого не было. Ты пойми меня правильно, это не зависть.

– Да я верю, Марониус. Так, а что даёт размер-то?

– Это количество энергии. То есть, чем больше шар, тем больше заклинаний ты сможешь творить. Твоего запаса хватит и для заклинаний вроде огненного шара, и для землетрясений.

– О-о, вот это я уже понимаю! – я хищно оскалился. – Значит, скоро начну.

– Ещё неизвестно.

– Каков мой следующий урок?

– Смотри, – маг стал рассказывать, жестикулируя пальцами, – как происходит сотворение заклинания. Ты представляешь тоненький канал, тянущийся от шара к конечностям. То есть к рукам, которыми ты будешь формировать заклинания. А по этому каналу станет струиться энергия. В зависимости от силы заклинания, шар начнёт пустеть. Ну, ты сам заметишь это внутренним взором. Канал должен достигнуть кончика пальца, которым ты захочешь создать заклинание.

– А только определённым пальцем можно только?

Дед покачал головой.

– Нет. Любым. Когда достигнешь высот в использовании магии, то сможешь подводить каналы сразу ко всем пальцам рук. Тогда ты сотворишь усиленное в десять раз заклинание. Ну, или десять мелких заклинаний. Десять пальцев – десять заклинаний. И они могут быть разными.

– Так всего двадцать пальцев же?

Дед посмотрел на меня взглядом, в котором сквозило неприкрытое сомнение:

– И многих ты магов видел, кто колдует ногами?

– Ни одного, – признался я.

– Ну, всё! Принимайся за обучение. Попытайся направить энергию в руку.

Я кивнул и сосредоточился.

Мысленно я пробовал представить, как от шара исходит тоненький канал. Но дело оказалось не из простых: первый результат появился только через час, и то канал высунулся всего на пару миллиметров и тут же исчез.

– Зараза! – выругался я и продолжил концентрироваться. Но, хоть тресни, не удавалось никак.

Прошло несколько дней.

– Вообще ноль, – пожаловался я, вновь сидя в позе лотоса с закрытыми глазами. Я знал, что Марониус сидит на диване и пьет чай, а Пуся хрустит орешками. – Как я сконцентрируюсь под ваши хлюпающие и хрустящие звуки?

Старик рассмеялся. Белка хихикнула.

– Под эти, что ли? – маг губами шумно втянул горячий напиток.

– Не смешно, Марониус!

– Ну а как ты хочешь? Если ты сейчас не можешь сконцентрироваться, то как в бою будешь? Скажешь врагам «подождите», пока не наколдуешь? – старик залился звонким смехом. А Пуся всё продолжала хрустеть, поблёскивая глазками.

– Не получается у меня подвести этот сраный канал к рукам. Вот не хочет, и всё!

– Странно, – согласился старец – обычно с этим уроком не бывает сложностей. Подвести канал к одному пальчику – с таким и ребёнок справится. А ты три дня мучаешься…

Вдруг меня осенило.

– А, может, попробовать к ногам?

Дед махнул рукой.

– Пробуй, – и принялся за своё звонкое питье.

– Зараза, – фыркнул я и ушёл в медитацию.

Снова представил, как тоненький канал сформировался на шаре. Мысленно потянул его вниз, а не верх, как раньше. Маленькая полоска медленно поползла вниз. С замиранием сердца я продолжил: не было времени ликовать, надо закончить тест. Иногда полоска магии замедляла ход, иногда ускоряла. На секунду она и вовсе остановилась. Но я справился – энергия, наконец, достигла большого пальца на правой ноге.

Я открыл глаза и невольно расплылся в улыбке. Марониус отставил чашку с чаем, и стал молча изучать меня. Белка не отставала.

– Молодец! – похвалил он и пригласил за стол, наливая мне чай. – Правда, я не представляю, как ты будешь творить заклинания ногой. Но хотя бы так для начала. Может, позже получится… Кто знает…

– А маги вообще не пользуются ногами?

– Ну почему же. Смотри, каналы нужны не только для сотворения заклинаний. С их помощью можно делать почти всё. К примеру, значительно ускорять заживление ран. Повредил ты колено, направил туда энергию – энергия впитается в пострадавшую плоть, активируя исцеление.

– Круто! А энергия не расходуется на такое восстановление?

– Она на всё расходуется, что бы ты ни делал, – ответил маг и продолжил: – Также ты можешь ускорить свой бег: вливаешь энергию в пятки и носишься, как в зад ужаленный.

– Отлично же!

– Да. Но вот как ты будешь творить заклинания ногами… Тот ещё вопрос. Рукой же всегда проще: вытянул палец – и всё. А тут ногу поднимать… Ну, ты сам понял…

– С этим разберёмся, – бросил я с уверенностью в голосе.

Марониус кивнул.

– Ты прав, – он с улыбкой потёр руки. – Теперь мы подошли к самому интересному.

– К чему?

– Узнаем, какая стихия выберет тебя! – Марониус жестом велел идти за ним. Мы направились к ближайшему дереву. Старик рукой упёрся в ствол и произнёс: – Ох, не повезёт же стихии… С таким выбором…

– Пошёл ты!

Маг сквозь смех спросил:

– Скажи мне, какого цвета твой шар?

– Бесцветный!

– Именно. Это пока. Но когда стихия сделает выбор, шар окрасится в соответствующий цвет. Огонь – красный, синий – вода, и так далее. Ну, ты понял.

Я кивнул.

– А происходит это так: ты погружаешь свой палец, – Марониус улыбнулся, – в твоём случае большой палец ноги, подводишь к нему канал и подносишь к стихии. Сейчас попробуем землю. Давай, прислони палец к стволу дерева. Вот здесь, – старик указал пальцем на участок выше его головы.

Я сосредоточился и сделал, как он велел, высоко вскинув ногу. Прошла минута, как я стоял, прижав палец к шершавой коре.

– Долго так мне стоять, как Ван Дамм?

– Как кто? – усмехнулся Марониус. – Я думал, тебе понравилось!

– Знаешь! Ни хрена мне не нравится стоять враскоряку с ногой над головой.

– А что же ты так высоко поднял? Ты мог в любом месте прислонить палец…

– Так ты ж сам сказал… – я огрызнулся. – Ну, блин. Ну, старый! Ну, погоди…

Старик хохотал.

– На шар смотри, я же пояснил. Цвет не поменялся? Не стал коричневым, цвета стихии земли?

Я внутренним взором уставился на шар и покачал головой.

– Увы, нет.

– Тогда погрузи палец в почву. У некоторых, я слышал, так срабатывает.

Я подчинился.

– Не отвечает земля?

– Нет.

– Значит, не земля, – подвёл итог Марониус, и мы направились к Великому морю. – Может, вода?

– Попробуем, – сказал я и погрузил ногу в стихию воды. Снова покачал головой. Расстроили меня два отказа, и маг это понял.

– Не отчаивайся! Значит, огонь или воздух. Или ты хотел землю либо воду?

– Да хоть что—нибудь, – без особого оптимизма признался я.

– А, ты ж рвался огненные шары метать, – по—дружески потрепал меня по плечу старец. – Сейчас тебя примет огонь! Не боись!

Маг шустро развёл маленький костёр и скомандовал:

– Суй!

– Обожгусь же?! – недоверчиво покосился я на него. – Нет другого, менее болезненного способа?

– Пару секунд потерпишь! Ну же!

Сжав зубы, я сунул палец в костер.

– А—а—а! – хотел я тут же выдернуть ногу, но маг схватил её и держал мертвой хваткой, не давая освободить. – А—а—а, горит, пусти! – простонал я.

– Шар, – спокойно произнёс Марониус. Он будто и не торопился. Ну, конечно, не его же нога в огне. От пальца струился тоненький дымок, и мне показалось, что в воздухе запахло жареным.

– Красный, красный! – взмолился я.

Дед силой магии потушил костёр. Палец весь почернел. Я сказал, что запахло жареным? Какое там… Блюдо сгорело начисто. Клиент будет недоволен…

– Ну, поздравляю! – похлопал меня радостно Марониус. – Теперь ты – маг огня. И в скором времени будешь метать огненные шары. Размер твоего шара это позволяет.

– Не получится, – печально буркнул я, кривясь от острой боли в пальце. – Он такой же бесцветный, как и был.

Марониус непонимающе уставился на меня.

– Ты же сказал «красный»?!

Я пожал плечами.

– Слово «красный» проще кричать, чем «бесцветный».

Марониус усмехнулся.

– Бедняга, от боли забыл, как произносится слово «бесцветный»?

– Можно и так сказать, – я указал на палец. – Ты будешь смеяться или поможешь мне как-то унять боль?

– Сам помоги!

Я вскинул бровь, но сразу же догадался

– Точно, надо направить туда энергию. А разве не нужно выбрать какую-то стихию до того?

– Нет. Это доступно всем. И даже бесцветным. Как и любые мелкие заклинания: костёр развести, плод с дерева сбить лучом, и тому подобное.

– Понял! – я направил канал в палец, откуда просочилась энергия, распространяясь по пострадавшей области. Почувствовал, как боль немного утихла, а исцеление стало действовать. Прямо на глазах кожа принимала обычный цвет. Не прошло и минуты, как я двигал уже совершенно здоровым пальцем. Шар опустел совсем немножко: энергии хватит ещё на сотню таких исцелений. На палец-то много не надо, хотя на целую ногу трат будет намного больше.

– Значит, маг воздуха! – задумчиво кивнул старик. – Один из лучших вариантов.

– Ага, из четырёх лучших! Хватит успокаивать меня. Я прекрасно знаю, что каждая из стихий по—своему хороша.

– Молодец! – подтвердил маг. – При определённых обстоятельствах каждая стихия показывает себя лучше, чем другие.

– Ясное дело. А как соприкоснуться с воздухом?

– Ну, это проще всего! Просто представь, что касаешься воздуха.

Я сосредоточился.

– Ну что?

– Всё тот же. Бесцветный.

– Вот же нахрен! – выругался громко старик.

Глава 4

Прошёл ещё месяц.

Я продолжал усиленно тренироваться. К прежним физическим нагрузкам я добавил удары ногами: работал по всем этажам, так сказать, особенно по верхним – растяжка, благодаря магу, теперь это позволяла. Вдобавок я научился направлять каналы с энергиями сразу в обе ноги, увеличив тем силу ударов и скорость. Я отрабатывал приёмы на небольших деревцах со стволами диаметром примерно с ананас. Удары сыпались за ударами, и я частенько входил в кураж.

В один из таких дней отчётливый треск вывел меня из своеобразного транса. Сначала я с ужасом подумал, что это моя нога, но нет. Просто очередное бедное дерево, не выдержав моего напора, завалилось набок, выпростав корешки из—под земли.

– Не хрена себе! – протянул я, в шоке рассматривая результаты моих занятий. Вокруг, оказывается, уже столько деревьев валяется.… Маг, скорее всего, будет недоволен: план по заготовке древесины мы давненько перевыполнили. И он почти месяц назад закрылся в кабинете на первом этаже: выходил лишь изредка, чтобы поесть, и снова исчезал. Всё это время Марониус оставался немногословен и чрезвычайно задумчив. Скорее всего, он расстроился, что я не получил профильную специализацию в магии.

Мне оставалось только разводить руками: не ломиться же к нему, в конце концов, требуя компании. Хочет быть один, ну и пусть. Надо уважать чужие желания. Главное, он успел объяснить мне, что и как работает. Теперь нужна только практика. И цель, разумеется. А цель я видел чётко: достаточно было взглянуть на поседевшую, как старушка, белочку, постоянно сонную, вялую, тяжело дышащую.

Поэтому месяц прошёл в беспрестанных тренировках. Спать я ложился, когда больше не оставалось сил даже помыслить о чём-то.

Разумеется, я не оставил занятия с моим любимым боевым топором. Он по—прежнему был красив – чёрное древко с большим рубином на торце, сорокасантиметровое лезвие в виде полумесяца. Мой обожаемый бродэкс.

Теперь-то я с тобой справлюсь своими силами, а не даром системы. За два месяца я прилично окреп: высокий, поджарый, жилистый.

Так я крутился в смертоносном танце, отрабатывая приёмы великих воителей, сохранившиеся чудом у меня в голове. Не забывал комбинировать их и с работой ногами. Получалось, надо заметить, недурно. Я чувствовал, что совершенствую совершенство. Неописуемое ощущение.

Пот лил градом, мышцы забились, и я остановился, чтобы передохнуть. Приходя в себя, почувствовал чужие взгляды и заметил наблюдающих за мной Пусю и Марониуса. Маг одобрительно кивнул мне и зашёл в дом. А белка, цокнув, будто бы в поддержку, свернулась клубочком на ближайшем пеньке и прикорнула.

А я продолжал. И снова… и снова…

Также мне нравилось бегать. Вливая магию в стопы, я носился в два раза быстрее обычного. Энергии полного шара мне хватало на час бега. Живность окрестных лесов пребывала в натуральном шоке. Как-то раз за мной в погоню ударился огромный медведь «Гризли». Через пять минут пробежки он зарычал недовольно и оставил погоню. Я, остановившись, крикнул:

– Ну что ж ты так? Обиделся что ли? – медведь никак не отреагировал на мои слова. Кинувшись за косолапым, я обогнал его, встав в трёх шагах перед недоумевающей мордой. Ухмыльнувшись, немного красуясь, стал отрабатывать приёмы, стремительно сближаясь и нанося удары. Но по—настоящему не бил, фиксируя точку в десяти сантиметрах от косматой туши. Медведь буквально охренел от такого нахальства и несколько мгновений позволял мне этакую наглость, потом тряхнул башкой и поднялся на задние лапы. Теперь он желал достать меня, и сделал к тому немало попыток, но безуспешно – моя скорость была слишком высока. Так мы «сражались» около пяти минут. Встретились, так сказать, два мастера бесконтактного боя.

Вдруг медведь громогласно зарычал. Ему надоел этот безрезультатный, идиотский поединок. Я как раз зафиксировал ногу около его плеча и замер. Зверь молча смотрел на меня, а я на него. Медведь словно что-то пытался мне внушить, но я всё никак не мог понять. Мне показалось, что он взывает к моему разуму. Всё это время я держал ногу вскинутой, но мишка делал вид, что не замечает её. Но когда я стал двигать пальцами, терпение медведя лопнуло: он громко рыкнул, выказывая крайнее своё недовольство.

Косолапый клацнул мощной челюстью в сторону надоедливой ноги. Я стремительно её отдернул, и, дождавшись пока медведь успокоится, снова поднял ногу на положенное место. Я был готов поклясться, что медведь закатил глаза.

Меня разобрал смех.

Но моя весёлость быстро улетучилась, когда я понял, что упустил один важный момент: увлёкшись медведем, я забыл о свойстве шара – о свойстве заканчиваться…

Я опустил ногу, но уже не так стремительно, как раньше. И медведь это сразу засёк. Он победно оскалился и зарычал, кипя праведным гневом, рухнул на все четыре лапы и погнал меня в чащу, куда-то к чёртовой матери.

– У—у—у! – побежал я, надо признать, будь здоров. Страх иногда – мощнейший допинг. Похлеще всякой магии.

Благо, спасительный частокол был в пяти минутах: лишь он появился в поле зрения, медведь отстал, напоследок прорычав мне что-то невероятно возмущённое.

Вот тем я и за�