Решайся, а то опоздаешь

Счастье старости

Глава 1

– Бабушка, доброе утро! – внук вышел из комнаты мальчиков, сонно потирая глаза. – Ты что, уже вернулась с прогулки? А я-то размечтался, что встал сегодня раньше всех! Хотя с тобой я бы не рискнул тягаться. Ты же просыпаешься еще затемно.

Рослый, сильный двадцатилетний парень, изображая неуклюжего, сонного медвежонка, прошагал через кухню, обнял бабушку и чмокнул ее в щеку. Этот обычай, казалось, был в семье всегда. Ведь Вера не только дочерям дарила ласку и учила проявлять ее, но и сыновьям тоже. Поэтому снохи были благодарны матери, воспитавшей ласковых, добрых и заботливых мужчин.

Вот теперь и внуки, с первых шагов спешили к бабушке, чтобы поцеловать ее в щечку и получить от нее много поцелуев в щеки, в нос и в лобик. Внуки выросли, а потребность в этих самых «обнимашках» и поцелуях, не изменилась.

«Жила была девочка, – вспомнилось почему-то Вере, – но почему-то внуки называли ее бабушкой…».

Хотя Вера не чувствовала себя девочкой, да и не хотела. Каждый прожитый ею год дарил свой опыт и частичку чего-то, что в конце концов складывалось в внутреннюю цельность и зрелость.

– Чай будешь? – Степа заправил для себя кофеварку, но он знал, что бабушка не пьёт кофе, и поэтому налил воды в чайник.

– Да, я позавтракаю с тобой, – светло улыбнулась Вера. Ей казалось, что утренняя свежесть океана, тепло солнечных лучей и нежность прикосновения Божьего присутствия к ее душе во время молитвы, все еще ласкают душу. – А то с этой суетной жизнью, я вас очень редко вижу.

– Ну да, учёба, работа… Ничего не поделаешь. Надо жить и все начинать почти «с нуля», – развел руками парень. – Представляю каково нашим родителям. Мы – то все равно начинали бы. А им второй раз приходится «стартовать».

– Да, наверное, в Америке в основном работают эмигранты. Это им много надо. Местные уже спокойны, не напрягаются. У них есть дом и все необходимое. А на питание и одежду здесь много не надо, – Вера взяла в холодильнике йогурт и достала из пачки несколько сухариков. С возрастом организму для жизни требовалось все меньше пищи.

В то время как Степан пожарил себе омлет из трёх яиц, приготовил пару тостов и достал их холодильника колбасу. Он был молод и силён. Кроме того, в суете дня он не знал, когда сможет пообедать и сейчас завтракал «про запас».

– Ага. А нам слишком много надо, – улыбнулся Степан, теперь уже ничего не изображая, он передвигался по кухне лёгкой, пружинистой походкой, радуясь сильному спортивному телу «без жиринки».

Посещения ближайшего GYM (тренажерный зал) три вечера в неделю позволяло парню держать себя в отличной форме, несмотря на то, что в течении дня приходилось много времени проводить за учебниками.

– Конечно. Вам еще семью заводить, – согласилась женщина.

– Ой, бабушка, не напоминай. Я пока с этим совсем не намерен спешить. Мне и дома хорошо, с тобой и папой с мамой.

– Ох вы, баловни, – ласково улыбнулась Вера, проведя ладонью по щеке внука. – Вам трудно будет угодить. Ведь ласковых и заботливых людей в нашем мире не так легко найти.

– Вот я и буду не торопясь искать, может годам к тридцати и встречу, – игриво рассмеялся Стёпа.

– Ну, это уже «перебор»! – смеясь поддержала Вера, – родители тебя раньше «вытолкнут из гнезда, как ленивого птенца». Ты уже сейчас можешь семью содержать. Так что, не «филонь».

Так, перешучиваясь и общаясь внук с бабушкой сели за стол. В это время стали просыпаться остальные члены большой семьи. Каждый сам наливал себе кофе, чай, молоко или какао, в зависимости от предпочтений, доставал из холодильника то, что хотел сейчас поесть и присаживался к столу.

Добродушно-шутливый тон разговора легко подхватили и стали перешучиваться, придумывая, кто, где и когда будет искать себе жениха или невесту, и какими они должны быть.

– А вот Анечке нужен настоящий ковбой, – смеясь встретил Степа сонную младшую сестренку.

Аня зашла на просторную кухню, слыша голоса и смех братьев и сестер и еще не успела умыться. Услышав шутку, она проворчала:

– Сам ты, ковбой! Не собираюсь я «коровам хвосты крутить». Я на медсестру или врача пойду учиться после школы. – И ушла в ванную, умываться.

– А вот Оксане нужен утонченный аристократ, чтобы никогда не мог грубого слова сказать, а то она сразу плакать будет, – не унимался Стёпа.

– Сам ты плакса! – Оксана была готова обидеться.

– Стёп, даже шутя не нужно обижать, – напомнила Вера. И парень привычно послушался.

Он не мог объяснить, что именно в словах и голосе бабушки не позволяло ослушаться? Ведь ее голос всегда был тихим и ласковым. Но было в ней что-то, какой-то внутренний большой вес. Возможно он назвал бы своё желание послушаться большим уважением, которое всегда испытывал к бабушке. Но возможно и сознание ее правоты, но без упрёка, подвигло парня обратить внимание на то, что он нечаянно «перешел границу» и обидел старшую сестру. Он подошел к Оксане, обнял ее за плечи и улыбнулся:

– Не обижайся сестренка, ты вовсе не плакса, просто очень тонкая натура. С тобой нельзя грубо обращаться. Поэтому я и хочу, чтобы твой жених был чутким и мягким. А вот Анечка, она как резиновый мячик, «отпружинит» и не обратит внимания на резкость.

– Не правда! – Аня вновь показалась в дверях, – если я не показываю, что мне обидно, это совсем не значит, что меня можно как мячик пинать! И вообще «отдача замучает»!

– Во! Во! Я ж говорю, что ты у нас всегда можешь за себя постоять, – подключился Женя, мальчик, был старше Ани на два года и был предпоследним в семье.

– Ладно, не переживай, брат, я не только за себя, но и за тебя могу постоять, – напомнила Аня и рассмеялась, изобразив, что показывает мощные бицепсы. На самом деле все знали, что не в силе рук здесь дело, а в умении применить удивительно мощный эмоциональный напор, которому мало кто мог противостоять.

Вера давно позавтракала. Она ела очень немного в последнее время, но уходить в тишину своей комнаты не хотелось. Эта шумная ватага подросших детей скоро «упорхнёт», каждый по своим делам, и в доме опять будет тихо. А сейчас ей просто хотелось посмотреть на внуков, порадоваться общению с ними. И ей не надо было, чтобы кто-то обращался к ней, достаточно было видеть как дети общаются между собой.

Когда все уйдут из дома, она будет собирать вещи в стирку, а затем разносить высушенное бельё по комнатам. Ей нравилось стирать в автоматической машинке и сушить также в машине, стоявшей сверху на «стиралке». Блага цивилизации невольно напоминали, как она стирала все в тазу, руками в таёжной деревушке в ссылке. А потом «крутила» горы белья на стиральной машине «Алма-Ата», после которой нужно было отжимать простыни и пододеяльники вручную, и также полоскать или под холодной водой водопровода, или даже в горной речке в проруби зимой, если вдруг перемерзал водопровод. А с современной техникой стирка превратилась для нее в удовольствие. С этой работой она могла справляться даже в свои «под восемьдесят» и радоваться тому, что может не только обслуживать себя, но и приносить пользу семье дочери.

Вера жила недалеко от океана. Почти с первых дней, когда семья заселилась в этот дом, она каждое утро на рассвете ходила на прогулку, проходя до берега, дышала влажным воздухом, слушала шепот, а иногда и рокот волн. Ветер с тонким привкусом морской соли, ласкал шею, лицо, легко перебирал седые волосы. Чуть позже начиналась жара, южное солнце штата Флорида не позволяло находиться на воздухе днем. Но для Веры, прожившей большую часть своей жизни в более северной климатической зоне, лето здесь казалось очень длинным. Да и зима в этих местах была какая-то «не зимняя».

Когда Вера с семьей дочери приехала в эти места, они ждали зиму, но та все никак не приходила. Только летние платья пришлось сменить на легкие курточки или кофточки, да вместо босоножек носить туфли. Да и то вся эта одежда нужна была только если была необходимость долго оставаться на улице. Но так как общественного транспорта в этих местах почти не было, то машина с первых дней стала необходимостью. Благо, что можно было приобрести средство передвижения недорого.

Но утренние прогулки Вера проводила каждый день и только во время сильного дождя она оставалась дома. Женщине нравилось медленно шагать по тротуару, вдыхать прохладный воздух и подставлять лицо первым лучам восходящего солнца, пока они были еще теплыми и ласковыми, и молиться. Она всегда перечисляла перед Богом имена всех детей. И тех, кто жил рядом, и кто остался на другой стороне земного шара. Молилась она также о тех, кто был родным не по крови, а по духу и о тех, кто находился в трудных обстоятельствах.

Глава 2

Вера вышла замуж в двадцать шесть, и осталась вдовой, в пятьдесят два года. Семейная жизнь не была долгой, но после смерти мужа, Вера тоже «собралась домой». Дети заметили, что их мать стала как-то тихо и спокойно угасать. Дети все были уверены, что их мама обычно получает просимое от Бога. Она почти никогда не просила чего-то для себя. Вера искренне и от всего сердца жила для тех, кого любила. И попасть в число «ее любимчиков» было очень просто. Достаточно было реально нуждаться в поддержке и помощи. Женщина не поддавалась на манипуляции, но от сердца откликалась на реальную нужду всех, кто ее окружал. И сейчас дети вполне обоснованно решили, что их мама помолилась от ом, чтобы Господь забрал ее к себе, вслед за их отцом. Все восемь детей, оставшихся после смерти Ирины, ушедшей в вечность молодой, собрались в дом матери.

– Мам, слушай, нам кажется, что ты как-то не правильно себя ведёшь, – начала старшая дочь. – Ты явно за папой собралась.

– Ну да, вы уже взрослые, самостоятельные. Раньше я была нужна папе. А сейчас и мне домой пора, – тихо ответила Вера.

– Мам, мы специально собрались все вместе, чтобы уговорить тебя остаться, – возразил второй сын. – Получается, что мы остались без папы, а теперь ты тоже хочешь уйти от нас! Но у папы не было выбора. А у тебя есть, и это нечестно! Ты очень нужна нам! Что нам всем сделать, чтобы ты больше не просила у Бога забрать тебя?

– Ничего не нужно, – улыбнулась Вера, – я уже все поняла. Если я нужна вам, значит не буду больше молиться, чтобы Господь меня забрал домой.

– Мам, пока здесь твой дом. Мы понимаем, что ты не привыкла жить в одиночестве, и спорим, с кем ты будешь жить! Все хотят, чтобы ты жила с ними. Поэтому тебе выбирать. – Сообщила младшая из дочерей.

После разговора с детьми, Вера, словно ожила. Это произошло не сразу, но она иначе стала смотреть на жизнь. Будто перевела взгляд с вида "за гранью смерти", на задачи сегодняшнего дня. Женщина поверила в то, что нужна детям здесь и сейчас, несмотря на то,что они все уже взрослые и самостоятельные.

– Мам, не только маленьким детям нужна мама, но и взрослым тоже, и не меньше. – сказала ей старшая дочь. – Даже если мы не всё говорим тебе о своей жизни, ты можешь молиться о нас. Ты же понимаешь силу и власть осознанной молитвы. Если мы по неопытности и самоуверенности лезем в какие-то рискованные дела, ты можешь просить у Бога защиты для нас и разума, чтоб мы вовремя остановились. Никто не знает, будет ли твоя молитва настолько же эффективной после твоего перехода в вечность? А вдруг, наши слова, как и все остальное, станут.... – дочь задумалась, – ну, как воздух на большой высоте, более разреженными, не настолько плотными, а соответственно и не такими действенными?

– Я не знаю, – пожала плечами Вера.

– Ну вот и я тоже, – подхватила дочь. – Поэтому я верю, что каждый миг физической жизни стоит ценить, и держаться за него. Ведь получается, что дух, все более удаляясь от первоисточника (Творца), и все более уплотняясь, становится материей. И, выходит, что каждое действие и каждый наш шаг в материальном мире, если посмотреть в обратном направлении, отзывается как будто рупором в духовном мире. Из-за нашей неопытности и иногда глупости, мы делаем много ошибок. Ты больше прожила, и намного более осторожна в поступках и словах. И, если кто-то и может заступиться за весь наш род, то это ты.

Вера помолчала, слушая своего взрослого ребенка, и улыбнулась.

– Меня не нужно агитировать, я и так готова делать все, чтобы помочь вам, мои дети.

– Ты нужна не только нам, но и всем, кто тебя не напрасно называет своей мамой. Ты ведь – старейший духовный воин нашей семьи. Бог забрал папу. Он так решил. Но тебе пока "указаний свыше" не было. Так что мы очень надеемся, что ты не станешь проситься домой, а употребишь свое право на ответы от Бога на твои молитвы, в других направлениях. – Продолжала дочь. Затем она улыбнулась и закончила. – Ладно, мам, я это так, на всякий случай, на будущее, чтобы ты больше нас не пугала.

– Хорошо, не буду – снова улыбнулась Вера.

С тех пор много воды утекло. В том же году, когда ушел в вечность Саша, один из мужчин-соседей попробовал свататься к Вере, ведь она была совсем еще не старой, и очень интересной женщиной. Но Вера лишь рассмеялась в ответ:

– Прости, но я никогда не планирую об этом думать. У меня есть муж, и другого мне не нужно. У меня есть дети и внуки. Я не желаю другой жизни. Поищи себе достойную женщину. Не стоит тратить на меня свое время, – ответила она ухажёру.

Через несколько лет одна из старших дочерей с мужем собрались эмигрировать в Америку и средний сын попросил маму поехать с ними. Ведь тогда остальные дети тоже смогут выехать за рубеж. Вера не планировала переезжать. Но она привыкла жить не для себя, и всегда старалась делать все, чтобы ее детям жилось как можно лучше. Поэтому она ни слова не возразила, только спросив у дочери:

– Вы возьмете меня с собой?

– Мам! Конечно! С огромным удовольствием! – ответили супруги хором. – Ты с нами живёшь и будет правильно, если переедешь тоже с нами.

– Ура! Бабушка поедет с нами! – обрадовались внуки, услышав о намерениях Веры.

Так Вера, неожиданно для себя самой собралась эмигрировать в Америку. И Господь, видя желание женщины, жить для блага и радости близких, подарил ей тихую старость, в удивительно красивом месте. А создавать дружную атмосферу любви и дружбы в семье она умела сама, научив этому детей и внуков. Поэтому бывали дни, когда Вера забывала, в какой стране живет. Ведь атмосфера в доме благополучно перекочевала на новое место жительства, вместе с семьей.

Шли годы. Возраст и болезни все чаще напоминали о себе, и все же Вера отчетливо осознавала, что не только от детей и внуков, но также от многих, с кем в своей жизни ей приходилось беседовать по-душам, к ее сердцу, и к ее жизни тянется прочная нить. И Вера чувствовала желание и ответственность приносить их нужды в молитве к Богу. Она не только поверила, но и не раз видела, когда близкие молились о чем-то, очень ждали ответа от Бога на свою нужду, но небо почему-то молчало. Затем родные и друзья звонили ей с просьбой поддержать их в молитве. И, словно ее слова оказывались той самой "последней каплей", после которой люди получали просимое. Они звонили в скором времени и удивленно сообщали:

–Мама Вера, удивительно получилось, мы молились, ждали, и – ничего. А после вашей молитвы все произошло, спасибо вам!

– Мне-то за что? – удивлялась пожилая женщина, – что с моей старости да слабости возьмешь?

– А вот Господь, почему-то иначе думает, – отвечали близкие и друзья. – Он будто ждал, пока мы вас подключим к нашей просьбе.

– Вы не представляете, как меня это радует! – улыбалась Вера. – Неужели в своей немощи, я все еще нужна вам, сильным и взрослым?

– Мам Вера, очень нужна! – признавались люди.

– Удивительно! Раньше так не было… – Господь будто стал чаще давать мне то, что я у Него прошу, после того, как забрал мои силы и здоровье.

– Я думаю, Он делает это потому, что ты все свои немощи без ропота принимаешь, – заметила однажды дочь.

Однажды в гости к семье приехала женщина. Они с родителями эмигрировали много лет назад. Отец гостьи также был в возрасте, а мать умерла несколько лет назад. Видя живость ума Веры, гостья спросила:

– Как это у вас получается? Ваш разум будто не стареет, хотя я знаю, что у вас нет высшего образования. Мой отец в прошлом академик, но сейчас его разум угасает поразительно быстро. Врач сказала, что если он не освоит компьютер или не станет учиться чему-то новому, то в скором времени го ожидает деменция. А вы освоили компьютер?

– Ну, настолько, насколько он мне нужен, чтобы общаться по скайпу с детьми, оставшимися на родине, и чтобы слушать проповеди, да и вообще слушать служение в церкви. Я же теперь не могу выходить из дома, голова кружится. – ответила Вера.

– Да наша мама и нам не дает остановиться в развитии. Если мы несколько дней не говорим, что нового прочитали в Библии, что нового узнали о Боге, то она сразу тревожится, что наш духовный рост затормозится, – рассмеялся зять. – И то, что я уже много лет являюсь пастором нашей общины, ее лишь сильнее тревожит. Ведь если я не узнаю новое о Боге, как и чем я буду духовно кормить свою церковь. Наша мама категорически против "духовной жвачки", когда знакомые истины лишь пересказывают новыми словами. Так что она не только сама постоянно развивается, но и нам "застрять" не дает. Хорошо еще, что мы сами много лет назад стали читать вечерами Библию всей семьей. Поэтому все как-то естественно получается. Так что нашей маме деменция точно не грозит. Скорее это может случиться с кем-нибудь из нас. -

Зять с самой свадьбы называл мать жены "мамой" и не разделял между своей матерью и тещей, одинаково заботился об обеих.

С годами, когда сил становилось все меньше, Вера чаще нуждалась в заботе и помощи от семьи. И теперь становилось очень важным то, что она в свое время научила детей этой самой заботе. Пока дети росли и мужали, Вера учила их проявлять заботу к пожилым, маленьким и слабым, не задумываясь о себе. Ведь сама она была достаточно сильной, чтобы помогать многим. Но теперь пришло время пожинать плоды того, что женщина посеяла в жизни. И эти плоды радовали ее.

Ведь не зря говорят, что у нас есть возможность выбрать, что мы сеем в жизни. Но пожинать придется не то, что хотим, а то, что посеяли.

Вере было приятно встречать любовь, нежность и поддержку от всех, кто ее окружал. С одной стороны можно было грустить о том, что время жизни на земле подходит к концу и сил становится все меньше. Но с другой стороны – это было время жатвы, и подготовки к вечности. Плоды всего, что она посеяла в жизни, радовали женщину, и перед ней открывалась бесконечная перспектива счастья, гармонии, покоя и жизни в свете. Она вполне доверяла Небесному Отцу, что Он способен наполнить увлекательными событиями не только ее земную жизнь, но и целую вечность. Ведь в земной жизни Он ее не разочаровал.

Глава 3

Бог не часто баловал Свою дочь в земной школе. Бывало совсем не просто. Но ведь любящий Отец понимает важность обучения для будущего, и потому всего давал в меру. В трудностях поддерживал, давал передышки в испытаниях, радовал отдыхом и посылал время наслаждения покоем.

Жизнь Веры была полной, и она верила, что и с дальнейшим путём ее души Творец как всегда справится. Поэтому сейчас она не жалела ни о чем, принимая каждый день зрелости своей души с благодарностью.

Ей были понятны слова, которые не раз встречаются в Библии о различных людях, заканчивающих свой земной путь: "насыщенный днями".

Женщина не спешила в вечность, не ждала перехода, научившись ценить каждый шаг на земле. Ведь короткий миг, называемый "земной жизнью" неповторим, и стоит ценить каждую его минуту, понимая важность любого дела, совершенного на земле.

Теперь ее жизнь протекала медленно, обычно день был тихим и медленным, и лишь вечера выходных дней обычно всегда оглашались голосами гостей и пением молодых голосов. Внуки знали, что бабушка очень любила петь. А сейчас любит слушать молодое пение христианских гимнов.

Вере казалось, что она смотрит на свою жизнь из окна скорого поезда. Годы пролетают, словно придорожные столбы, отсчитывая километры пути. Не успев до конца насладиться радостью, она встречала боль. Но потом и боль проходила, оставив на губах привкус горькой морской соли. И, если бы она не знала с полной уверенностью, что поезд движется в сторону вечности, возможно ей стало бы страшно от того, что и без того быстро несущийся поезд, со временем лишь набирает скорость…

В течении дня не много происходило событий, но все же день, казалось, пролетал, словно одна минута.

Вечерами, когда семья садилась за стол и все брали в руки Библию, собираясь читать по паре стихов очередной ее книги, Вера смотрела на лица родных и думала: «Любопытно, почему, мы можем увидеть только глаза, и узнать человека, Тогда как видя все лицо, но с закрытыми глазами, не узнаем его? Может быть через глаза физического тела на мир смотрит наша душа?»

Недавно она услышала, мысль о том, что вечная душа, которую Творец посылает на землю, не просто опускается в тело, но одевается в него, словно в одежду. Постепенно характер, развивающийся в этой душе, проявляется через черты лица, поэтому с возрастом легче увидеть характер людей, ведь он пишется на лице. А потом материальная оболочка, как одежда стареет и изнашивается. И тогда душа уходит к своему Творцу и ждёт до времени, когда получит новое тело-одежду.

Глядя на детей и внуков, полностью увлеченных процессом проживания своего короткого времени на земле, Вера улыбалась. Она не жалела ни о чём в своей жизни. Ведь каждое событие имело смысл и продолжение. И даже те события, смысла которых она пока не понимала, все же нужны были. Вера верила в это. Ведь Бог не ошибается.

Сейчас женщина проходила время особенного счастья – она будто перед важной поездкой собирала все, что может пригодиться и «паковала чемоданы», предвкушая встречу с одной из своих дочерей, ушедшей так рано, с любимым мужем, с друзьями и близкими, кто закончил свой земной путь раньше.

Но даже сейчас, Вера не спешила вперед, не мечтала о том, что будет, вполне доверяя мудрости Творца. Она оглядывалась на сегодняшний день, стараясь понять, все ли добрые слова успела сказать сегодня? Всегда ли поддержала уставшие руки тех, кто оказался рядом, позволила ли сегодня своим близким также ощутить себя нужными на земле, помогая своей маме и бабушке?

Теперь время мерилось не годами или месяцами, а минутами и часами. Самой большой единицей измерения теперь был день. Когда дети, проживающие по всему миру, звонили, спрашивая, как она сегодня себя чувствует, Вера обычно отвечала коротко:

– Жива. Слава Богу!

Прошел еще один день. Минула еще одна вечность, состоящая из множества секунд, и за каждое мгновение жизни Вера была благодарна Творцу.

В моменты сильной физической слабости, когда сознание на несколько минут покидало пожилую женщину, ей казалось, что это уже конец. Но душа, словно вспомнив еще что-то, что не успела доделать в земной жизни, возвращалась вновь. Понимая, что когда-то она уже не сможет вернуться в тело, Вера сделала последнее наставление детям и внукам. На что старшая дочь напомнила:

– Мам, Иаков, после того, как оставил завещание всем своим двенадцати наследникам, прожил еще двадцать один год. Надеюсь, что и ты проживешь столько же.

Вера рассмеялась на пожелание дочери, ведь ее тело, словно изношенная одежда, все чаще давало сбои. И все же ей было приятно слышать, что дети не устали от нее, что желают ей долгой жизни. И пусть сейчас ей уже восемьдесят семь, не многие доживают до такого возраста. Долгие дни – все же особое благословение, пусть и не простое. Ведь в этом случае, человек достаточно долго ощущает себя старым. В своё время Саша, ее муж, не хотел долгой старости и Творец учёл его желание. И все же Вере, да и детям казалось, что он ушел слишком рано. Но кто есть человек, чтобы судить о действиях Бога?

«И все же я смогла получить особое счастье и благословение – сознательную зрелость» – думала Вера, ранним утром, глядя на кормушку для птиц за своим окном.

Внуки специально установили ее там, чтобы бабушка могла наблюдать за пташками, даже если слабость или болезнь заставят ее оставаться в постели. Рядом висела поилка для колибри со сладкой водичкой, и крошечные пташки, размером с бабочку, каждый день прилетали, радуя глаз.

Благодарное сердце всегда найдет причину для молитвы благодарности Творцу, для счастья и радости. Вера не думала о том, что ее счастье – это ее личный выбор. Она просто радовалась каждому дню, отмечая и запоминая лучшее в годах, месяцах, неделях, днях, минутах и секундах которые оставались ей на земле. Ее память, словно сосуд была наполнена добрыми воспоминаниями, которыми женщина ее наполнила.

А впереди ее ждала вечность с Тем, Кого она любила больше всех и всего в своей жизни, и Кому она посвятила все свои дни. К Творцу, который есть начало всего живого, и его продолжение. По Его Заповедям женщина старалась жить, Его любила как только умела и могла, к Нему навстречу поднимала глаза каждое утро, глядя в окно на небо. Ее жизнь была стремлением к любви, и впереди ее ожидал Источник этой бесконечной Любви!

Тайный папа

Предисловие.

– Как ты могла опозорить нашу семью?! – гневно кричал заведующий крупным оптовым складом, меряя свой кабинет быстрыми шагами, обращаясь к дочери, испуганно прижавшейся в углу мягкого дорогого дивана. – Да ты не только семью опозорила, но и весь наш род! У нас четыре поколения: раввины, праведники и большие люди в нашем народе, и вдруг такое! За что страдали наши отцы и мы, сохраняя Заповеди Торы?! Чтобы вот такая неразумная девчонка одним глупым поступком выбросила все это на помойку?! Незаконнорожденный ребенок, да еще и от гоя1! А ты куда смотрела? – обратился мужчина к жене, сидящей на диване рядом с дочерью с опущенной головой. – Это ты распустила детей, и они делают все, что захотят! И вот, полюбуйся! – он указал пальцем на старшую дочь, – принесла «в подоле». И что прикажете с этим делать? Если хоть кто-то узнает, мы лишимся всего, что у нас есть! Весь наш бизнес держится на кошерности2 и чистоте во всем. Кто поверит, что у нас кошерная продукция, если в доме творится такое! Все, что мы сейчас имеем, как материальное, так и уважение в обществе – все исчезнет! Лопнет как мыльный пузырь! Разве кто-то поверит мне, что я тщательно слежу за чистотой того, что мы поставляем нашей общине, если собственную дочь не научил правильному поведению? Да и твои родственники будут опозорены! Дочь раввина в четвертом поколении и вдруг не смогла научить своего ребенка Заповедям. Какой позор! – гневно взглянул он на жену. Затем перевел взгляд на дочь. – Ты можешь сказать, какой у тебя срок?

– Я не знаю. Но обычных… – поперхнулась девушка, – у меня давно не было.

– Я то думаю, почему это тебя вдруг «разнесло»! Но разве я мог предположить, что это не лишний вес, а позор всего нашего рода! – продолжал кричать мужчина. Затем он вдруг осёкся и вспомнил, что младшие дети могут услышать его крик через закрытую дверь кабинета приглушенным голосом закончил. – Я найду врача и мы прервём твою беременность!

– Папа! Как ты можешь! Ты же соблюдаешь Тору! За что убивать маленького ребенка? Что он тебе сделал? – побледнев, Софочка обняла живот, словно пытаясь защитить своего крошку от обезумевшего деда.

– Это не ребенок, а выродок! – поморщился мужчина.

«А все наши считают его праведником! Да какой же он праведник после этого! – поразилась девушка. – Он – убийца!» Но ничего произнести не решилась, глядя на своего отца расширенными от ужаса глазами. Она продолжала прикрывать свой чуть округлившийся живот руками, будто ее отец собирался ударить по нему. Но девушка знала, что он никогда не поднимет руку на нее. Но то, что она услышала в адрес ее ребенка поразило её. Теперь Софья поняла, почему некоторые знакомые очень осторожно относились к «праведности» ее отца. Некоторые считали, что для Мойши только видимость важна, что он не настолько искренен в своём желании жить праведно, каким хотел казаться.

София давно поняла, что носит под сердцем малыша, но дома молчала об этом, боясь родительского гнева. И все же, она и подумать не могла, что отец потребует сделать аборт! Девушка думала, что родители покричат, но потом все же согласятся на ее брак с Васей – бывшим одноклассником, в которого она влюбилась без памяти.

Узнав о будущем ребенке, Вася сначала испугался, но потом сказал, что не бросит любимую, и будет заботиться о малыше. Но его мать заявила, что не примет еврейскую сноху в дом, и если сын собирается жениться в свои неполные восемнадцать лет, то должен уходить из дома и жить самостоятельно. Понимая, что они с любимым сами еще дети, и испугавшись, что не справятся с воспитанием ребенка, Софья решилась сообщить своим родителям, надеясь, что они, пусть и поругают, но помогут вырастить малыша. Раньше она планировала просто сбежать из дома, чтобы родители не помешали их планам. Но когда узнала, что бежать им некуда, решилась сообщить своим о будущем ребенке. Но то, что она услышала, сильно испугало молоденькую будущую маму.

София уже сейчас очень любила своего крошку, и не могла согласиться потерять его. Она не знала, кто у нее будет, мальчик или девочка, но все равно любила крошечную жизнь внутри себя, как плод своей первой большой любви. Говорят, что чистота души женщины переживает ее первое падение. В жизни Софьи так и было. Несмотря на нарушение Заповеди, она не ощущала вины за это, потому что очень сильно любила.

Отец заставил ее пойти на приём к его знакомому доктору, и дочь не смогла противиться власти отца. Гинеколог очень обрадовала будущую мамочку, но вызвала сильный гнев ее отца.

– Беременность прерывать нельзя. Срок уже большой, – сказала она.

– Сколько? – уточнил бизнесмен.

– Семь месяцев. При таком сроке нередко рождаются жизнеспособные младенцы, – доктор была сдержана и строга.

– Как семь месяцев?! Поразился мужчина, – но у нее живота нет! Она только немного поправилась!

– Я и сама удивлена, – пожала плечами женщина. – Но такое бывает, особенно при первой беременности. Живота не видно почти до самых родов. У нас иногда молодые мамочки в джинсах на роды приезжают. Но, бывает, что живот вырастает быстро в последние пару месяцев. Поэтому нужно просто ждать и наблюдаться. Я поставлю ее на учёт.

Мойша попросил Софию выйти из кабинета, а сам остался побеседовать с врачом. Девушка не знала, о чем они говорили, но он вышел рассерженным, с решительным огнём в глазах.

Для девушки начался период кошмара. Месяц она оставалась под домашним арестом. Ей запрещали видеться не только с Васей, она вообще ни с кем не могла общаться. Даже младших братьев и сестер не впускали в ее комнату, потому что отец боялся, что дети узнают о беременности и кому-нибудь расскажут. Отец узнал, что София до сих пор никому не говорила о будущем малыше, и потребовал, чтобы все так и оставалось.

Девушку кормили всем, что на хотела, но лишили всякого общения и та плакала сутки напролет. Однажды ночью, возможно из-за всех нервных потрясений, у нее начались роды. София понимала, что ребенку еще рано появляться на свет, но отцу пришлось везти ее к той самой женщине – знакомой ее отца.

Роды были тяжелыми. София едва выжила. Доктор не раз причитала:

– Да что же это такое! Сама еще ребенок, а все туда же, детей заводить. Да у тебя организм еще совершенно не готов! Конечно, встречаются «скороспелки», которые и в пятнадцать рожают, но это не твой случай! Вот неразумная девчонка!

После родов София почти неделю не могла подняться с постели. И потом не один месяц не выходила из своей комнаты, впав в глубокую депрессию. Сообщение врача отняло последние силы и желание жить.

– Твой ребенок не выжил, мне жаль!

– Но как?! Я же слышала плач! – простонала молодая мать.

– Он прожил лишь несколько минут. Тебе бы самой выжить! – услышала она в ответ, теряя сознание.

Когда опасность для ее жизни миновала, София спросила у матери, посетившей ее в больнице:

– Это был мальчик или девочка?

– Дочь, те трави себе душу, – со слезами ответила женщина. – Зачем тебе это?

– Но я очень хочу знать! – не отступала она.

– Это был мальчик. Врачи сказали, что восьмимесячные мальчики очень редко выживают, – ответила женщина.

Услышав ответ, София замолчала и отвернулась к стенке. Больше она ничего не спрашивала.

Когда, наконец, молодая женщина оправилась и смогла выходить на улицу, она узнала, что Васю забрали в армию и он попал в «горячую точку». А через полгода в его дом привезли цинковый гроб.

Мать парня возненавидела Софию и ее родственников, считая, что назначение ее сына на службе не обошлось без вмешательства отца Софии. И молодая женщина не могла уверенно это опровергнуть. Теперь она точно знала, что ее отец способен на подобное. «Розовые очки детства» исчезли в тот вечер, когда она сообщила ему о своей беременности.

Через несколько лет Софию отдали замуж за крупного бизнесмена из ее народа, и ее родители остались довольны выбранной партией. Но для самой Софьи все потеряло смысл. Ее жизнь лишилась красок и теперь она жила словно робот, по необходимости, не зная, что еще может делать? И только рождение детей дало ей стимул дальше жить.

Глава 1

Виктор с Марией уже не один год брали на воспитание детей из детского дома. Они получили право открыть свой центр в виде исключения, как эксперимент. Семья брала «бегунов», которые ни в одном детском доме не приживались. Кого-то из своих пятнадцати приёмных детей они брали в детском доме, других в специальном интернате, куда определяли особо трудных подростков. Обычно Виктор сам выбирал тех, кто поступал к ним. Он беседовал с ребятами и потом принимал решение, возьмётся ли за воспитание этого ребенка? Мужчина не сообщал критерии, по которым выбирал мальчиков. Его жена согласилась с выбором мужа, но отказалась наравне с мужем участвовать в этом, поэтому «мальчишеский дом» был отдельным строением на их участке и она лишь изредка посещала его и иногда помогала. Ребятами занимался Виктор.

Мужчина был искренне верующим христианином и он верил, что сможет научить мальчиков жить самостоятельно и стать достойными людьми. Он выбирал не агрессивных, тех кто убегал из детских домов ища добра и тепла. Он учил их правильно общаться с различными людьми, закупать продукты и готовить, следить за чистотой в комнатах и общих помещениях. Когда подростки взрослели, они вместе беседовали, выбирали учебные заведения или работу, в зависимости от способностей и устремлений каждого.

Весь этот проект оплачивал крупный бизнесмен, и для властей было приятно, что за всю эту работу им не нужно платить, а с «беглецами» системе пока не удавалось справиться. Воспитанники посещали обычную школу района, в котором находился «мальчишеский дом».

К удивлению многих, эксперимент удался. Из «мальчишеского дома» ребята выходили изменившимися, более ответственными и самостоятельными. Они уже не попадали в места заключения, как предполагали их бывшие воспитатели. Раньше, на опыте многих лет за такими «беглецами» закрепилось прочное клеймо: «будущий зэк».

Глядя на взрослеющих ребят, определяющихся в жизни и рассуждающих почти как взрослые, некоторые члены комиссии отметили:

– У него получилось направить этих сложных подростков.

– Думаю, что мы можем отправлять желающих в этот дом. Хотя контроль нужен всегда! – согласился другой член комиссии.

Так Виктор получил официальное признание «работоспособности» своей идеи.

Сначала мужчина не сообщал проверяющим о том факт, что они с ребятами каждый вечер собирались для чтения Библии и молитвы. Мальчики не могли переносить никаких проповедей и лекций, поэтому их воспитатель рассказывал тему не больше чем за десять минут, после чего каждый из желающих рассказывал о том, как прошел его день, соблюдая то же условие – не больше десяти минут на одного. И ребятам очень нравилось это время общения в гостиной, в которой стояли только мягкие кресла и диваны, хотя некоторые предпочитали сидеть на полу, на мягком ковре, покрывающем весь пол.

Позже члены комиссии все же узнали об этих вечерах, но не возражали, видя, как благотворно влияют беседы на ребят.

Дима попал в «мальчишеский дом» после пятого побега из спец. интерната. Раньше он убегал из других учреждений и его воспитатели приняли решение отправить его в спец.интернат, надеясь, что стальные двери и решетки на окнах, удержат мальчика. Но Дима сбежал оттуда даже быстрее, чем из других мест. Когда Виктора пригласили для беседы с «трудным подростком», тот ожидал увидеть озлобленного закрытого «зверька», потому что, подавая его «дело», секретарь произнесла:

– По этому ребенку тюрьма плачет.

Но к своему удивлению Виктор увидел мальчика, мечтающего о нормальной жизни и добрых отношениях.

– Надеюсь, что ты понимаешь, что у тебя сейчас не богатый выбор, – сообщил Виктор в беседе. – Ты можешь поехать со мной. Я не буду тебя держать, ты сможешь жить как все нормальные люди, но тогда тебе нужно будет учиться жить полностью самостоятельно, и посещать школу. Или тебя ждет колония для несовершеннолетних. Ведь ты залез в магазин и украл.

– Но я же просто был голодным, и взял только чуть-чуть, чтобы пожрать, – буркнул мальчик, – я даже в запас ничего не захватил

– И все же ты взял еду без спроса и не заплатил за неё, это и называется воровством. Поэтому тебя сейчас готовят к переводу в колонию для несовершенно летних, – сообщил Виктор.

– А что у вас в этом «мальчишеском доме» тоже «старшаки» всех бьют? Вы тоже через них «воспитываете» младших? – напряженно поинтересовался Дима.

– Нет, у нас никто никого не бьёт. Но в наказание за серьезное непослушание ребята возвращаются сюда. Я не жду от ребят ничего, кроме того, что вам все равно потребуется для нормальной жизни. Да, могу сказать, что у нас строгие правила, но ты можешь поговорить со мной, и если сумеешь обосновать и доказать, что правило неверное, мы его изменим.

– Тогда я лучше с вами поеду, – решил Дима.

– Ты знаешь, почему у тебя фамилия «Зверев»? – вскользь поинтересовался мужчина, когда они ехали в «мальчишеский дом».

– Мне сказали, что я родился у какой-то женщины восточной национальности, а врач всех таких называла «зверями», вот и записала меня «Зверев». Я мечтаю как можно скорее избавится от этой фамилии!

– Знаешь, на самом деле не фамилия делает человека уважаемым, а наоборот. Ты можешь или пытаться избавиться от фамилии и сбегать от проблем, а можешь сделать свою фамилию достойной уважения, – Виктор произнес это негромко, глядя на дорогу, а но мальчик услышал и задумался.

Диме еще не исполнилось тринадцать, когда он попал в дом Виктора. Мальчик оказался удивительно способным. Он с большим рвением учился, «нагоняя» школьную программу, потому что в интернатах, где он учился раньше, обучение было рассчитано на плохую обучаемость. Преподаватели в школе уже привыкли к тому, что новенькие из «мальчишеского дома» в начале все приходят с отставанием иногда на два-три класса и с ними приходится заниматься дополнительно. Виктор всегда доплачивал за дополнительные занятия, поэтому учителя не возмущались. А напротив, с радостью встречали новичков.

Но через время становилось понятно, стоит ли пытаться «вытянуть» ученика на общий уровень или позволить ему просто хоть как-то окончить школу. Некоторые ребята не проявляли желания учиться и тогда их не заставляли заниматься больше, чем было необходимо.

Но Дима буквально «загорелся» учебой. Ему было трудно, но мальчик не пропускал ни одного занятия и выполнял все задания насколько мог тщательнее.

Скоро учителя заметили, что Дима проявляет особые способности к языкам и Виктор согласился оплатить еще больше часов по английскому языку, чтобы тот, в своё время, смог общаться в иностранцами или получить работу в международной компании.

У Виктора к этому времени появились ещё спонсоры из-за рубежа. Один американский миссионер узнал о проекте Виктора и предложил помогать тем ребятам, кто пожелает учиться.

– Мы можем оплачивать учебу тех, кто стремится к знаниям, – сказал Джерри. – И потом можем пригласить в Америку в летний молодёжный христианский лагерь того, кто освоит язык на достаточном уровне.

– Вы это серьёзно?! – обрадовался мужчина.

– Более чем, – улыбнулся миссионер. – Ведь для молодого человека, сумевшего подняться с уровня почти преступника до того, чтобы свободно общаться с людьми на другом языке – это огромное усилие и мы уверены, что оно должно вознаграждаться.

– Да! Вы подарили нашим ребятам почти нереальную мечту! – воскликнул воспитатель. – Да я и сам с радостью побывал за рубежом!

– Наши жертвователи считают, что взрослые сами должны заработать на путешествие, – улыбнулся Джерри. – А детям они готовы оплатить.

– Что ж, поспешу обрадовать ребят! – улыбнулся Виктор.

Когда Дима узнал, что возможна поездка, он не сразу поверил. Но один из старших ребят, Саша, который готовился к выпускному и также неплохо говорил по-английски, получил билет до Нью Йорка на целый месяц после окончания школы, и Дима увидел, что данное обещание – реальность. Мальчик с двойным усердием принялся учить список неправильных глаголов, который взял в школе на лето.

– А можно мне хотя бы один урок в неделю заниматься летом? – спросил он у Виктора.

– Я буду только рад, – ответил тот.

У Димы вновь глаза загорелись энтузиазмом. Он не часто делился с окружающими своими мечтами, но однажды признался Виктору:

– Я бы очень хотел повидать мир! А еще я хотел бы стать летчиком, командиром самолета.

– Я постараюсь помочь тебе всем, чем только смогу, – пообещал Виктор. – Но у меня нет денег, чтобы оплатить тебе такое. Но я верю в Бога, у которого бесконечные возможности. И, если ты готов «выложиться по полной», тогда шанс всегда есть. – Мужчина подумал, затем добавил. – Хотя должен тебя предупредить, что иногда Бог все же не даёт нашей мечте воплотиться точно так как мы просим. Но Он знает нас лучше, чем мы сами себя можем узнать. Поэтому Бог посылает нам то, что действительно является для нас самым лучшим, даже если мы мечтали о другом.

Дима подумал и в его глазах загорелся решительный огонёк:

– С тех пор как вы пригласили меня к вам, происходят странные вещи, о которых я раньше даже мечтать побоялся бы. Поэтому мне кажется, что я почти могу поверить, что Бог может дать мне не просто мою мечту, но что-то лучше, чем она. Поэтому я хочу научиться молиться как вы и доверять Ему.

Лексикон Димы, как и всех новичков, при поступлении к Виктору, был очень беден, загрязненным жаргонными и матерными словами. Но теперь речь его была чистой и довольно грамотной, и воспитатель невольно гордился успехами мальчика.

– Я рад! – спокойно ответил Виктор. – Но надеюсь, ты понял, что Бог не воспитывает нас бездельниками и Он хочет, чтобы мы до конца раскрывали свои таланты и трудились.

– Это я уже понял, – ответил Дима. – Если бы я не учил английский, то не понял бы, что у меня к нему есть способности. Хотя иногда мне кажется, что учительница сильно переоценивает мои возможности. Но я все равно готов работать сколько надо. Я очень хочу в этот лагерь!

– Ну вот и хорошо. Надеюсь, что до твоего выпускного это предложение останется в силе, – Виктор старался быть осторожным и не обещать ребятам то, чего не мог гарантировать.

Дима был счастлив, что смог воспользоваться приглашением спонсора, когда сдал выпускные экзамены в школе. Летом он впервые в жизни вошел в салон самолета. И первым городом, который он увидел после своего родного – был Нью Йорк, где его встретил провожатый из американской миссии, который отвез юношу в молодёжный лагерь, где отдыхали ребята со всего мира.

Вернулся Дима переполненным впечатлениями и совершенно изменившимся. Увидев Виктора, встречавшего своего воспитанника в аэропорту, паренек бросился ему на шею:

– Виктор! Вы подарили мне так много чудес, что я не устаю благодарить Бога за то, что тогда согласился поехать с вами! Страшно представить, что если бы я тогда отказался, то пошел бы в колонию! И я уверен, что дальше была бы только тюрьма. Наша встреча – реальное чудо Божие!

– И все же это был твой выбор, – напомнил Виктор. – И, если бы ты не трудился «выкладываясь по полной», тогда твоя жизнь не изменилась бы настолько кардинально. Поэтому я горжусь тобой! Ведь из всех ребят только вы с Сашей смогли пройти этот путь. Кстати, у нас есть и грустная новость, Витя, мой тёзка, сел в тюрьму.

– За что?! – поразился Дима. – Когда?

– Пока ты отдыхал в лагере и набирался впечатлений, он залез в магазин с дружками из интерната. И попались при продаже краденного. – Сообщил со вздохом Виктор. – Мне немало нервов помотали, за этот месяц, было три проверки подряд. Кто-то говорил, что я не справляюсь с вашим воспитанием. И кстати, спасибо тебе. Ты у меня оказался доказательством, что из нашего «мальчишеского дома» можно и другой опыт вынести. Ведь Саша уже три года как «выпустился» и живет взрослой жизнью.

– Ну конечно вы очень даже справляетесь! Я так счастлив и так вам благодарен! – вновь повысил голос Дима. – Но больше всего я благодарен Богу! Жаль Витьку! Неужели ему нормальная жизнь не по душе? А тем более с таким возможностями!

– Не всем труд по нутру… кто-то мечтает «проехать за чужой счёт». Вот и сидит в тюрьме. Но да ладно, хватит о грустном, – Виктор вновь посмотрел в лицо воспитанника, и подмигнул, – ты там случайно девушку себе не присмотрел? А то женишься, не успев окончить школу и умотаешь куда-нибудь на край света.

– Нет, что вы! Я учиться дальше хочу. Вы же сказали, что попробуете помочь. Вот и я хочу попробовать. – В голосе Димы появилось напряжение.

Он понимал, что у него, да и у воспитателя нет ни малейшей возможности для оплаты обучения, но он уже узнавал, что от авиакомпании есть подобные программы, хотя на них очень сложно попасть.

– Думаю, что ты уже знаешь, что до совершеннолетия никто тебя и тестировать не станет. Но заявку можно подавать за полгода до восемнадцати лет, так что скоро сможешь попытаться. – Сообщил Виктор, будучи уверен, что он не сказал парню ничего нового. И он не ошибся.

– Я уже просмотрел все и подумал, что будет лучше, если я попытаюсь устроиться в авиакомпанию и поработаю в ней до момента подачи заявки, – Дима, несмотря на долгий перелет и усталость, был собран и готов к действию.

– Притормози! – рассмеялся Виктор, – кажется это ты с дороги, и должен просить об отдыхе. Тебя до восемнадцати вряд ли на работу возьмут. Так что я предлагаю поступить в лётную академию у нас в стране, чтобы потом ты мог подать заявку как студент.

– Но мне необходимо на что-то жить! – напомнил Дима. – Да и откуда у меня деньги на учебу?

– Кажется ты решил меня перещеголять по практичности, – опять улыбнулся воспитатель.

– Но вы же сами говорили, что мужчина – священник семьи, и должен уметь отвечать не только за себя. Я это хорошо помню. А если я сейчас не начну, то к тому времени, когда женюсь, у меня не будет в этом опыта. – Убежденно продолжал Дима, в то время как Виктор стоял, и молча улыбался, глядя на парня.

В глазах Димы была усталость. Он почти не спал в дороге, но парень помнил о том, что никаких добрых перспектив без Виктора у него не было бы, и старался извлечь максимум полезного из тех возможностей, что для него представились.

– Ладно. Теперь тебе нужно просто поспать. Хоть ты и выпускник, я никому не отдал твою комнату. Живи дома пока не уедешь в лётную школу. – Сообщил он. – И, еще, я нашел для тебя спонсора. У тебя ведь прекрасные результаты на выпускных экзаменах.

Дима не ожидал от себя такой реакции, поэтому не смог сдержаться. На глазах парня выступили слёзы. Ведь Виктор сказал сразу несколько слов, которые запали в самую глубину души молодого человека. «Дома» и «пока не уедешь в лётную школу». Это означало, что у сироты, который никогда не знал своих родителей, и у которого никогда не было своей комнаты, здесь есть дом и своя комната. И еще, Виктор не сказал «если поедешь», но сказал «пока не уедешь». Значит он верит в силы его, Димы. Верит в его успех.

И кроме того, Виктор нашел для него спонсора, и теперь можно учиться дальше и стремиться к своей мечте! Последнее сообщение оказалось огромным «довеском», после которого парень не смог сдержать слёзы. Никто и никогда не делал для него и десятой части того добра, что он получил через Виктора прямо или косвенно.

Глава 2

В жизни парня Виктор оказался первым самым значимым человеком, которому тот рискнул поверить. Виктор никогда не называл ребят своими сыновьями, но заботился так, как не многие отцы умеют. Он был довольно строг к ним, но ребятам это было нужно.

Дима резко отвернулся, чтобы скрыть слёзы, считая их проявлением слабости. Виктор тоже не знал, как себя вести в подобном случае и поэтому сделал вид, что не заметил их. Но все же отметил, как расправились усталые плечи юноши и он зашагал к машине намного легче и бодрее.

Когда они уже ехали по улицам родного города, Виктор добавил:

– Я перенес тот чемодан, который ты собрал перед лагерем в верхнюю комнату.

Дима хорошо помнил, как тяжело было у него на сердце, когда он собирал тот чемодан. В его комнате стояло сразу два багажа: «грустный» и «счастливый». Грустным был тот, в который он складывал вещи, которые должны были пригодиться ему после возвращения. Ведь все ребята, кто заканчивал школу, должны были перебраться в общежитие, которое предоставляло государство всем сиротам. В «мальчишеском доме» жили только школьники. А в «веселый чемодан» Дима складывал вещи, которые нужны будут ему в поездке .

И сейчас Виктор говорил о том самом, «грустном» чемодане. Вместо переселения в общежитие Диме не только позволили продолжать жить «дома», но и отдали комнату, которую ему не придется делить ни с кем. Верхняя комната была маленькой и в ней вмещалась только одна кровать и стенной шкаф, рядом с большим окном, выходящим в сад но зато Дима будет иметь СВОЮ комнату! Об этой самой «верхней комнате» мечтали почти все мальчишки в доме. Не много было тех, кому комфортней было, когда кто-то еще спит с ним рядом на соседней кровати. Комната имела необычное расположение и форму. Она была на уровне почти третьего этажа, но кроны яблонь и груш сада раскачивались у самого окна.

Весной, стоило открыть окно, как комнату наполнял запах цветущих деревьев. А сейчас, ближе к концу лета, прямо из окна можно было сорвать с ветки сочное яблоко. Виктор сам рисовал план для этого дома, заказав инженеру только расчеты и чертежи по готовому предварительному плану. Он не собирался строить эту комнату, но затем заметил, что угол крыши над лестницей со второго этажа на первый, пустует, и придумал эту самую комнату. Поэтому стенной шкаф в ней имел необычную форму «срезанного угла». Но этого не было видно, пока не откроешь дверцу. Во всем остальном комната оказалась удивительно уютной. Пока мальчики не привыкли к самостоятельности, Виктор сам нередко ночевал в ней, поддерживая дисциплину.

На Диму вполне можно было положиться как на старшего и очень ответственного парня. Он давно вел себя как очень хороший, добрый взрослый, умеющий не только себя дисциплинировать, но и помогать другим.

Предоставляя жильё Диме, Виктор понимал, что делает добро не только теперь парню, но и себе. Ведь когда Дима будет дома, Виктор сможет спокойно отлучаться на любое время, и все будет так, словно воспитатель сам находится дома.

Помощница по кухне, тётя Зина, обняла парня как родного. Обычно ребята готовили еду и убирали за собой сами, но от женщины требовалось только иногда приготовить что-то праздничное и следить, чтобы в кухне также исполнялись простые правила.

Когда Дима, пообедав с Виктором на общей кухне, поднялся в свою комнату, он дал волю чувствам и встав у окна смотрел в сад, на синее небо в облаках, и молился, тихо вытирая слёзы. Теперь ему не нужно было изображать сильного мужчину.

Там, в международном лагере, Дима впервые рискнул назвать Бог своим ПАПОЙ. Раньше парень никогда бы не рискнул произнести это слово по отношению к Самому Богу. Но один из ребят, с которым юноша делил комнату, всегда называл Бога в молитве «ПАПОЙ» и Дима невольно завидовал ему. В беседе этот парень сказал:

– Я верю в то, что Бог дал нам частичку Своего Духа. Именно поэтому мы живы. И к тому же мы посвятили свою жизнь на служение Ему. Библия называет нас детьми Божьими3. А Иисуса называет нашим старшим Братом4. Почему же я не могу назвать Бога ПАПОЙ? Я же не забываю, настолько Он бесконечно Велик, и никогда не буду вести себя в молитве перед Ним «запанибрата». И все же, мне кажется, что Господь не против, что я называю Его ПАПОЙ. Если бы Он был против, тогда, наверное перестал бы отвечать на мои молитвы. Но Бог отвечает на них.

В один из дней Дима рискнул во время личной молитвы перед сном, произнести:

– Бог, Ты всегда казался мне недосягаемо-далёким и бесконечным. Но теперь я услышал, что могу по-другому обращаться к Тебе. Я даже представить себе боюсь, но Ты знаешь, как сильно мне хочется назвать Тебя ПАПОЙ! Надеюсь, что Ты не будешь сердиться на меня за это? Ведь у меня никого родных нет. Виктор, наверное самый родной из всех людей, хотя он не хочет, чтобы мы называли его отцом. Может быть Ты согласишься. Мне очень-очень хотелось бы называть кого-то «папа и мама». А в Библии сказано, что Ты и маму можешь заменить. Мне это очень, очень нужно! Хотя, с тех пор, как я про Тебя узнал, Ты и так заботишься обо мне, будто самые лучшие родители. Ты же знаешь моё сердце, а значит видишь как сильно я благодарен тебе за это!

С этого времени, сначала несмело и только в личной молитве, затем смелее и даже на общей молитве, вслух, Дима стал обращаться к Богу «ПАПА». Некоторые из взрослых сначала присматривались, не станет ли Дима вести себя не подобающе по отношению к Великому Богу? Но парень не перешел грани почтительности в Всевышнему и никто не стал «обличать» его, понимая, что сироте это нужно.

Многие из тех, кто наблюдал за Димой, поражались. Он не был похожим на бывшего беспризорника. Обычно печать «ненужности» ребенка, или «неблагополучности» родителей, бросивших ребенка, всегда оставалась на их лицах и в характере. Но Дима казался представителем хорошей семьи и только иногда проявлял несмелость, присущую брошенным детям. Он никогда не вел себя вызывающе, прикрывая свою боль, но и не показывал ее. Поэтому те, кто не был знаком с его биографией, не подозревали, что парень до подросткового возраста воспитывался в интернате.

Дима попросил Виктора и тот в своё время даже научил мальчика пользоваться не только ножом и вилкой, но и объяснил, как вести себя за столом с несколькими столовыми приборами. Диме очень нравилось красиво накрывать на стол и есть аккуратно, используя несколько приборов.

Позже, в лагере его пригласил в гости один из спонсоров всемирного христианского молодёжного движения. И Дима оказался в доме аристократов. Парень, не один год считавший, что может «не ударить в грязь лицом» за общим столом с важными людьми, понял, что ошибался. Хозяева дома не пытались унизить гостя. Они, напротив, постарались вести себя как можно проще, но все же после возвращения в лагерь, Дима отыскал в библиотеке книгу по сервировке стола и культуре приема пищи. Ему было очень неловко от того, что даже максимальное упрощенная сервировка оказалась для него сложной. Круглый сирота, прошедший не один детский дом, никогда не мог себе представить, что окажется в аристократическом обществе не как слуга, а в качестве гостя.

«Все-таки церковь делает почти невозможное! – поразился тогда Дима. – Она сводит вместе классы, которые никогда не могли бы соприкоснуться в обычной жизни».

После приезда парень еще не успел рассказать Виктору о том, что получил приглашение на «Правительственный завтрак» – ежегодное мероприятие, проводимое «Белым Домом» для молодых лидеров с самых различных частей света. И тот самый аристократ, в дом которого его пригласили на ужин, пообещал оплатить ему дорогу.

– Но ведь это мероприятие проходит всего три дня, а билет стоит так дорого! – поразился Дима, когда ему объяснили суть приглашения.

– Но ты получишь возможность познакомиться с людьми, которые могут помочь тебе получить хорошее образование и найти своё место в жизни, – объяснил мужчина. – На этом мероприятии на каждый приём пищи с вами за столом будет находиться кто-то из правительства или из бывших сенаторов. И у вас будет возможность получить спонсора для обучения в международных ВУЗах или колледжах. Поэтому до того, как поедешь на эту встречу, попытайся определиться, чего тебе хотелось бы, и для себя перечислить то, чего ты смог достичь до этого момента. Ленивых никто не любит, и спонсировать не станет. – Напомнил хозяин особняка, в котором Дима обязательно заблудился бы, если бы его не провожали. – Но я слышал о тебе много хорошего. Надеюсь, что ты и дальше будешь трудиться и делать добро.

По возвращении домой, когда Дима услышал, что Виктор нашел ему спонсора для обучения, Дима почему-то подумал про того самого аристократа. Но позже выяснилось, что Виктор не был с ним знаком и спонсор оказался с их родины.

Дима никак не мог понять, что происходит? Почему именно ему «на голову» вдруг «сваливаются» невозможные чудеса и подарки? Но Виктор на следующей вечерней встрече «опустил его на землю».

– Дима, не думай, что все, что сейчас с тобой происходит, это «подарки». Нет. Все это «авансы». Люди, которые собираются вложить в тебя какие-то средства, будут ожидать от тебя «отдачи». Прежде чем принимать подобные предложения, попытайся понять, готов ли ты оправдать возложенные на тебя надежды?

– А что я должен делать, если приму помощь спонсора? – уточнил Дима.

– Твои отметки по учебе не должны опускаться ниже восьмидесяти пяти процентов, – ответил Виктор.

– Это я и так стараюсь делать.

– Значит этот «подарок» можешь принимать, – спокойно подытожил воспитатель. Затем поинтересовался, – А чего ожидает от тебя Гэрри, если оплатит тебе полет на «Правительственный завтрак»?

– Не знаю… он говорил, что я смогу там найти спонсора для учебы, – задумчиво проговорил Дима.

– Попытайся выяснить более подробно. И тогда сможешь решить, нужен ли тебе тот билет? Когда выходишь на этот уровень, нужно ясно отдавать себе отчет в том, что каждое твое слово ты должен взвешивать и продумывать несколько раз. В этом обществе репутация стоит намного дороже денег. Я был бы рад, если бы ты познакомил меня с Гэрри. Тогда я еще кому-то из ребят смогу помочь.

– Да, Гэрри довольно много про вас расспрашивал, – сообщил Дима. – Я постарался расположить его к вам как только мог. Я помню, что вы учили, что самое лучшее приобретение – это люди. А я для вашего проекта не много могу сделать. Но если бы мы могли вместе съездить на то мероприятие, думаю, что вы смогли бы найти на нём еще хороших людей, кто захотел бы помочь ребятам, таким как я.

– Слушай, а ведь это хорошая мысль! – улыбнулся Виктор, – я об этом сразу не подумал. Надо будет развить эту мысль позже. Но обязательно узнай, чего в этом случае будет ожидать от тебя Гэрри. И тогда реши, готов ли ты принять предложение, да еще и меня с собой звать. Мне твои жертвы не нужны! Если не это, тогда Бог пошлет какую-нибудь другую возможность.

Положенные десять минут на один вопрос закончились. Виктор и Дима закончили обсуждение, и перешли к событиям в жизни других мальчиков. И все же, бывшие «интернатовцы» теперь �