Я хочу быть тобой

Глава 1

Мила

— Зайка!

Племяха прижимает к груди маленькую сумочку и растерянно смотрит по сторонам. На вокзале, как всегда, бедлам, мимо несутся люди, спешащие на такси, задевают ее, а она как ромашка. Маленькая, хрупкая, светлая. На ней легкое голубое платьице и босоножки с ремешками, рядом розовый чемодан с мультяшным героем на боку.

— Зай! — пытаюсь перекричать шум толпы, — я здесь!

Она, наконец, замечает меня. В тот же момент голубые глаза удивленно распахиваются, и на губах появляется улыбка облегчения. Зоя хватает свой чемоданчик и, смешно семеня на высоких каблуках, бежит ко мне.

— Мила! — падает в мои объятия, — ты пришла.

— Конечно, пришла. Я же обещала тебя встретить.

— Тут столько людей, — голос звучит с неприкрытым благоговением, — столько всего…Я растерялась.

— Добро пожаловать в большой город, детка, — треплю ее за румяную щеку.

Зая ворчит, отодвигается. Цепляется взглядом за мои волосы и с непонятным разочарованием тянет:

— Ты больше не блондинка.

— Блонд в прошлом, — кручусь, демонстрируя шоколадную, блестящую словно зеркало гриву, — шикарно, да?

Она, как зачарованная, берет одну прядь и пропускает ее между пальцев:

— Такие мягкие.

Потом касается своих выбеленных волос, завитых в крупные локоны, и смущенно улыбается:

— А я вот…Специально…думала, будем с тобой как сестрички.

Нас действительно можно принять за родных сестер, а не за тетушку с племянницей. Мы чем-то похожи, да и разница в возрасте незначительная, меньше семи лет.

— Тебе идет.

На самом деле она русая с легкой рыжиной. И волосы у нее беспорядочно вьются, на дожде скручиваясь мелкими забавными кудряшками. Мне нравится ее естественный цвет волос, но светлый тоже хорошо.

— Мама, наверное, была против?

Зайка закатывает глаза:

— Ну ее…она старомодная.

Нина не старомодная…разве что самую малость. Она очень красивая, той самой славянской спокойной красотой. Но Зайка всегда рвалась за яркими трендами.

— Идем, — тяну ее к выходу, — пора сбегать отсюда.

— Мы на такси…или нас Вадим заберет?

— Ты не в курсе? Я сама себе водитель.

Она тормозит, округляя свои большие кукольные глаза:

— Ты же не хотела машину. Говорила, что за руль боишься садиться!

— Это было давно, — смеюсь, — я теперь знатная гонщица.

Это, конечно, преувеличение. Я рядах автомобилистов всего два года, не шустрю, не гоняю. Наоборот, сама сдержанность. Крайний правый ряд и сорок километров в час — мое все, и пусть весь мир подождет.

— Здорово, — тянет Зая, потом торопливо добавляет, — а я, кстати, тоже на права сдала. Представляешь? Весной, сразу, как только восемнадцать исполнилось. Мама, конечно, была против, но я все равно пошла учиться.

— Молодец. Полезный навык. С такими темпами и машина скоро появится.

Она бросает на меня быстрый, горящий взгляд и шумно выдыхает.

Когда выходим на парковку, племяшка встает на цыпочки и вытягивает шею:

— Где твоя машинка? — крутит головой по сторонам, — это должно быть что-то маленькое… Неказистое, чтобы не жалко было царапать, пока учишься. Да?

— Почти, — достаю ключи из сумочки и нажимаю кнопку. Стоящая напротив нас ярко-вишневая иномарка приветственно моргает фарами.

— Ты ездишь на этом? — Зоя останавливается, смотрит на тачку квадратными глазами, — но она…она же шикарная. Я думала это будет что-то простенькое…

— Я тоже хотела простенькую, но муж сказал, что учиться надо сразу на хорошей, чтобы изначально формировалось бережное отношение к машине, а не на отвали.

Зая хмурится, молчит, потом с натянутой улыбкой выдает:

— Хороший он у тебя.

— Лучший, — подтверждаю, — погнали. Надо еще кое-куда заскочить по дороге.

Зайка

Стоило только приехать, и все пошло наперекосяк! Все не так!

Тетка моя, будь она неладна, с первой же секунды спутала мне все карты.

Она не блондинка! Вот какого черта?

Мне таких трудов стоило получить такой же цвет волос, как у нее! Конечно, она по салонам дорогим шарится, а попробуй-ка похожего результата добейся в нашем селе, на замызганной кухне у подруги!

Да у меня половина волос выпала, когда я первый раз вытравилась! И в результате вместо благородной платины получила желтую, непрокрашенную башку. Ольга, подруженька, которая меня мазала краской за сто пятьдесят рублей, ржала как дура, а я полночи рыдала. Да еще и мамаша скандал устроила. Сказала, что я похожа на дешевую пергидрольную проститутку!

То есть я проститутка, а когда Милка в блонд покрасилась — сплошные охи, вздохи и восхищение тем, какая она красивая, стильная и прекрасная.

Хотя что уж отрицать. Это мать у меня — курица сельская, ничего кроме огорода и заготовок не видит и знать не хочет, а сестра ее, Мила, она другая. Живет в большом городе, в шикарном доме, мутит бизнес, гоняет на крутой тачке, носит брендовые шмотки и замужем за мужиком, в которого я влюбилась с первого взгляда.

…Помню, как они приехали к нам знакомиться. Я тогда в восьмом классе была, прибежала с уроков, ворвалась на кухню, а там он.

Высокий, красивый, сильный, и улыбка, как у звезды на страницах глянцевых журналов.

— Эта мелочь — моя племяха, — сказала тогда Мила, — Зоя, но мы все зовем ее Зайкой.

— Здравствуй, Зайка, — поздоровался он, протягивая руку. Я что-то промямлила, дернулась, случайно царапнула его и, задыхаясь от стыда, убежала, а потом полночи не спала, смотрела на свою ладонь, и улыбалась.

А на утро проснулась новым человеком. Поняла, что с меня хватит. Деревни, мамашиных наставлений, китайского барахла и дешевой косметики. Я поняла, что хочу быть такой как Мила.

Она живет той жизнью, о которой я мечтаю, которой я достойна.

Я! Не она!

Я хочу такие же волосы как у нее. Такие же шмотки, сумку и телефон. Я хочу свой бизнес, дом, в который не стыдно приглашать гостей, без вонючих коз и куриного кудахтанья на заднем дворе. Я хочу так же щелкать брелоком и садиться за руль дорогой тачки, а по вечерам встречать с работы шикарного мужика, который будет дарить мне охапки роз и смотреть, как на самое большое сокровище.

Я заслуживаю этого как никто другой! И готова бороться до самого конца!

Иногда твое счастье по ошибке приплывает другим людям, и надо иметь смелость чтобы его забрать.

Первый шаг я уже сделала. Приехала сюда.

Мила

Когда выворачиваем на один из главных проспектов города, я явственно слышу унылое ворчание живота. Не моего.

Боже, ну я и курица! Гостеприимство просто минус сотый уровень. Ребенок почти сутки в поезде трясся, голодный, холодный, уставший, а я даже перекусить не предложила! Бедняга, приехала, называется, к тетке погостить.

— Зай, ты, наверное, кушать хочешь? — виновато спрашиваю у нее.

Она морщит свой маленький аккуратный носик, задумчиво стучит кончиками пальцев по подлокотнику и выдаёт:

— Я бы не отказалась от какого-нибудь бургера или сосиски в тесте.

— Даже не думай, — мне стыдно и хочется загладить свою невнимательность, — Сейчас мы с тобой заскочим на минутку в салон. Нужно отдать девочкам рекламные материалы, а потом отправимся в одно прекрасное местечко. Там подают такую пасту, что пальчики оближешь. Договорились?

Она скромно опускает взгляд:

— Это, наверное, дорого…

— Я угощаю.

Пока я кручу баранку автомобиля, Зайка сидит рядом и, не прекращая, восхищается тем, что происходит за окном. И дома-то красивые, и лица-то у людей счастливые, и погода такая прекрасная, и всё как будто специально радуется ее приезду. Смешная она и наивная.

Постояв в пробке-пятиминутке, мы выворачиваем на улицу, где расположен один из моих салонов:

— Посидишь или пойдешь со мной?

— Конечно пойду! Мне же интересно! — забыв о голоде, племянница выскакивает из машины, оглядывается по сторонам, чуть ли не подпрыгивая от восторга. В ней столько энергии, что хватит для освещения целого города.

Я достаю из багажника пакеты и, тихо посмеиваясь, иду к стеклянным дверям, а Зайка семенит следом, неустанно восхищаясь всем, что попадает в поле зрения.

Внутри нас встречает администратор Аллочка:

— Мила Дмитриевна, добрый день! Как вовремя вы пришли! У меня возникло несколько рабочих моментов.

— Минутку, — кладу пакеты на стойку ресепшн и обращаюсь к племяннице, — Зай, я быстро. Можешь пока посмотреть, как тут у нас здорово.

Зоя соглашается без единого намека на недовольство. И пока я обсуждаю с Аллочкой насущные вопросы, бродит по холлу и аккуратно прикасается то к удобным оливковым креслам, то картинам на стене, то к стойке, на которой представлены самые свежие выпуски модных журналов.

— Здесь так красиво, — с трудом произносит она.

— Нравится? — не без гордости.

— Шутишь? Я даже дышать от восторга не могу.

Мне очень приятно, что мое детище производит такое впечатление.

— Место, это ладно, — скромно отмахиваюсь, — ты еще не знаешь, какие у меня мастера работают. Из кого угодно королеву сделают.

Она снова пытливо смотрит на мои волосы:

— Это они тебя так здорово покрасили?

— Угу. Дианка, кудесница. Да и остальные не хуже. А всем здесь заведует Аллочка. Умница, красавица и добрейшей души человек. С ней я спокойна за свой салон.

— Ой, Людмила Дмитриевна, вы меня смутили, — она тихо смеется.

— А это, кстати, моя племянница. Зоя. Она к нам приехала учиться. Представляешь, сама поступила на бюджетный. Никто не помогал.

— Молодец.

Зайка смущённо краснеет:

— Да ладно вам, я просто старалась. Поставила цель и иду к ней.

— Уверена, у вас все получится, — Аллочка одобрительно улыбается.

— Конечно получится, — в голосе племяшки ни капли сомнений, — я ради этого и приехала.

Меня прям гордость за нее берет. Умница, девочка. Упорная, целеустремленная.

После салона мы отправляемся в один из моих любимых ресторанов. Там подают самую вкусную пасту в городе. Я заказываю себе карбонару, а Зайка, у которой разбежались глаза, наобум тыкает в меню:

— Хочу попробовать вот это, — от волнения у нее дрожит голос, а когда вышколенный официант приносит заказ на шикарной посуде, девчонка просто млеет от восторга и стекает под стол в тихом обмороке.

Мне очень нравится, как она улыбается — по-детски искренне, нежно — сразу хочется сделать приятно:

— Зай, ты у нас всего на неделю, до следующих выходных?

— Да, — тут же сникает она.

— И все это время будешь пропадать на учебе?

— Мне придется встречаться с преподавателями, курирующими проект, — тут же отвечает она, — а вообще у меня столько планов, ты не представляешь…

— Хм, похоже, времени у нас впритык, — я коварно шевелю бровями, — а я хотела тебе столько всего показать…

У нее глаза загораются с новой силой:

— Я согласна.

— На что?

— На все!

Зайка такая зайка.

***

Во время обеда, мы непринужденно болтаем. Как дела у Нины, как хозяйство, как дядя Боря. Потом Зоя с дрожью рассказывает, как готовилась к экзаменам, сколько нервов потратила, как ночами не спала.

Я горжусь ей все больше. Кто бы мог подумать, что из бестолковый морковки, которая только и делала, что ничего не делала, получится такая умная девочка?

А ведь изменения произошли всего за какие-то два-три года.

Помню, как мы с Вадимом приехали к ним в гости, и нас встретил взъерошенной нервный подросток. Зайка тогда была в восьмом классе, всё время спорила с матерью и зачастую прогуливала уроки. Нина рыдала оттого, что не справляется, и дочка совсем отбилась от рук. А потом, буквально через неделю после нашего отъезда, позвонила и сказала, что Зайка стала меняться.

Отъявленная троечница, прогульщица и та самая девочка, которая запросто могла сорвать урок, доведя учителя до истерики, внезапно взялась за ум. И постепенно тройки стали превращаться в четвёрки, а четвёрки плавно переползали в лагерь пятёрок. В итоге, ей даже удалось закончить школу с серебряной медалью, сдать экзамены на отлично и поступить в солидный ВУЗ. И вот она здесь. Сидит напротив меня, улыбается, и в красивых глазах пляшет дикое предвкушение.

Когда приезжаем домой, у Зайки и вовсе случается культурный шок:

— Это…это же целый замок… — восхищённо произносит она

— Да какой замок, — со смехом отмахиваюсь, — всего лишь таунхаус.

— Всего лишь? — у неё не хватает слов чтобы выразить свои эмоции, — всего лишь?! Ты серьезно?

— Да, всего лишь. Мы не стали брать трехэтажный, нам на двоих хватит и этого. Гараж, небольшая площадка позади, у нас там зона барбекю. Первый этаж — холл, гостиная, кухня, библиотека. На втором три спальни, большая гардеробная, и все.

— Боже, — Зоя прижимает ладони к пунцовым щекам, — это просто чудо какое-то.

— Никаких чудес, милая. Мы оба много работаем, чтобы все это было.

— Я понимаю, — сдавленно выдыхает она, — я тоже хочу так… работать и тоже хочу, чтоб у меня всё было.

— Всё в твоих руках, Зайка. Старайся.

— Не переживай. Уже стараюсь. Изо всех сил.

— Умничка ты моя. Пойдем я покажу тебе твою комнату.

Она, как любопытный котенок изучает мой дом, аккуратно суёт свой любопытный нос во все щели, прилипает к панорамному окну, из которого прекрасный вид на парк, и через слово у неё звучит «великолепно», «прекрасно» и «просто фантастика».

Мне очень приятно слышать такие слова и я, кажется, даже надуваюсь от гордости. Я в этот дом вложила столько душевных сил, что каждая похвала для меня, как бальзам на сердце.

Отвожу её на второй этаж.

— Здесь туалет, ванная. Здесь гардеробная.

— Целая комната?!

— Да. Это наша спальня. — распахиваю дверь, чтобы показать, и Зоя аж шею вытягивает, чтобы получше рассмотреть. Потом смущается и, отвернувшись, спрашивает:

— А я где буду?

Веду к самой дальней двери. Эта гостевая комната самая маленькая, но настолько уютная, что порой мне самой хочется сюда переехать. Окно здесь угловое. Оно перетекает с одной стены на другую, открывая прекрасный вид на задний дворик. Прямо рядом с ним большая кровать без бортиков, так что утром можно валяться и смотреть на то, как голуби неспешно прохаживается по двору.

Увидев все это, Зоя начинает визжать, хлопать в ладоши и пищать, как маленькая девочка, которой подарили новую игрушку:

— Спасибо, Мила! Спасибо! Ты не представляешь, как как мне здесь нравится! — бросается ко мне на шею и стискивает в объятиях так, словно хочет задушить.

Я смеюсь, кое-как отстраняю её от себя и с напускной строгостью произношу:

— Убираться здесь будешь сама. Поняла?

— Конечно. О, как же здесь прекрасно! — подбегает к кровати и с размаху плюхаются на неё, утопая в мягких подушках, — как в сказке.

— Чай будешь?

— Я всё буду! — Зайка лежит на спине и ошалелым взглядом таращится в потолок, — мне всё надо. Я хочу всего-всего-всего.

***

Вадим приходит домой около семи. С цветами. У него два букета: красные розы для меня, белые — для Зайки.

— С приездом, мелочь.

Она заливается ярким румянцем, что-то мямлит, а потом хватает свои цветы и убегает наверх. Мы с Вадимом переглядываемся и тихо смеемся.

Она порой такая забавная, словно несмышленый котенок.

— Как добралась? — Вадим садится за стол, а я проворно раскладываю приборы.

В этот раз нас трое. Муж сидит во главе стола, я как всегда справа, а напротив подставляю стул для племянницы.

— Все хорошо. Мы уже успели сходить в ресторанчик, погуляли, я сводила ее на выставку.

День выдался насыщенным, но мне хотелось использовать время по максимуму. У Зайки всего неделя до отъезда, пусть хоть немного насладится прелестями большого города. Осенью, когда начнется учеба будет уже не до этого.

— Развлекаетесь, в общем.

— Развлекаемся. Завтра хочу устроить вечер шопинга. Пойдем потрошить модные магазины.

Мне хочется купить ей что-то такое эдакое. Она не набалованная, вещи у нее простенькие, и как будто какие-то детские. Вот сейчас, для дома она переоделась в простенькое скромное розовое трикотажное платье с зайчиком на груди. Прямо девочка-малышка.

Мне иногда кажется, что Нина с ней перегибает палку. Девчонка молодая, красивая, понятно, что ей хочется выглядеть не хуже сверстниц, а сестра ей вечно про скромность вещает, и про то, что не хорошо завидовать другим.

Надеюсь, она не обидится, если я немножко побалую свою племянницу? Тем более повод есть: медаль, экзамены на отлично и поступление.

— Денег вам закинуть?

— Я сама, — гордо задираю нос.

— Деловая какая, — он хватает меня за руку и подносит ладонь к губам. Целует, едва касаясь кожи, а у меня вверх по плечу бегут толпы мурашек.

Я всегда так реагирую на его прикосновения. Всегда. Я дурею от его прикосновений и сразу хочется впиться жадным поцелуем, зарыться пальцами в густые темные волосы на затылке. В любой другой день этим бы все и закончилось.

Но не сегодня:

— Пусти, — смущенно шепчу и оглядываюсь, — мы же не одни!

— Еще и скромница, — смеется он, — как же мне повезло.

— Прекрати издеваться, — шутливо толкаю его в плечо, а Вадим перехватывает мои руки и притягивает к себе.

За этим нас и застает Зайка. Снова с букетом.

Стыдливо отводит глаза в сторону и снова краснеет:

— Я помешала?

— Нет, что ты, — строго смотрю на улыбающегося Вадима и высвобождаюсь из его объятий, — мы просто дурачимся.

Быстрый взгляд на него, потом на меня. Несмелая улыбка:

— Мил, мне бы вазочку какую-нибудь, чтобы цветы поставить. Они такие красивые, хочу сохранить, как можно дольше.

Сразу видно, не привыкла девочка к таким знакам внимания. Она прижимает к себе букет и, прикрыв глаза, блаженно принюхивается. Настолько трогательная, что у меня от умиления даже слезы наворачиваются.

— Конечно, — я подставляю стул и достаю с верхней полки вторую вазу.

— Спасибо. Подержи пожалуйста, — протягивает мне цветы, — я воды наберу.

Забираю у нее веник, и пока Зоя топчется у раковины, показываю язык Вадиму. Он украдкой грозит кулаком и одними губами произносит:

— Ночью! Накажу!

О, да-а-а. Я люблю, когда он меня наказывает.

— Сильно? — так же без звука.

— Очень!

— Ай! — визжит Зайка, прерывая наши игры взглядами.

Не знаю, что она там сделала — этот момент остался за кадром — но вода фонтаном во все стороны, и в основном именно на нее.

— Зай! — восклицаю я.

Она дергает рычаг крана, перекрывая воду и, растерянно разведя руки, оборачивается к нам.

Вся сырая. Платье насквозь.

Мокрая ткань прилипает к телу, очерчивая маленькую, упругую грудь с острыми, вишенками. На ней лифчика. Только белые узенькие трусы, которые тоже явно просвечивают, практически не оставляя места для фантазий.

В голубых глазах паника и слезы.

Боже, как неудобно. Бедная девочка.

Хватаю с крючка передник, набрасываю на нее и с наигранной бодростью произношу:

— Все в порядке. Просто маленькая техническая неполадка! — беру несчастную Зайку за плечи, буквально силой разворачиваю и вывожу с кухни.

— Какой позор, — стонет она.

— Ничего страшного. Бывает.

— Перед Вадимом так стыдно, — горький шёпот.

— Не переживай. Он даже ничего не заметил.

Хотя это надо быть слепым, чтобы не заметить. Она словно голая перед нами стояла! Надеюсь, у него хватит такта сделать вид, что ничего не было.

Зоя горестно вздыхает:

— Я, пожалуй, не приду ужинать.

— Глупости не говори. Переодевайся, сушись и спускайся к нам.

— Но…

— Никаких, но. Мы тебя ждем.

***

Через пятнадцать минут она все-таки спускается к нам. Притихшая и несчастная. В коротких шортиках и маечке, с волосами, заколотыми в небрежный пучок на макушке. Они еще сырые, поэтому вокруг лица завиваются мелкими колечками, делая ее похожей на милую ромашку.

Она занимает свое место за столом и ковыряется в тарелке, не поднимая взгляда. Чтобы хоть как-то сбавить градус напряжения, я пытаюсь начать разговор:

— Тебе завтра во сколько в университет?

— К девяти, — угрюмо отвечает Зоя.

— Отлично, у меня как раз получится тебя отвезти.

— Спасибо, — быстрый благодарный взгляд, и она снова поглощена содержимым своей тарелки.

Я смотрю на Зотова и выразительно дергаю бровями, мол, помогай давай. В ответ полное недоумение. Мол, а что я сделаю?

Ох уж мужики. Эмпатии ноль. Правило стеклянный, оловянный, деревянный — это про них.

Снова давлю взглядом. В результате он смущенно кашляет и спрашивает:

— Почему тебя вызвали летом, перед началом учебного года? Обычно в последние каникулы перед универом детишки гуляют до упора.

Зайка снова вспыхивает. Однако берет себя в руки начинает рассказывать:

— Я в одиннадцатом классе вела проект по экологии.

— Какой? — вот любит муж докапываться до мелочей. Адвокат во всем.

— Да ерунда, — Зоя небрежно ведет острым плечиком, — воду проверяла из местных водоемов. Отправила результаты на какой-то всероссийский конкурс и в итоге заняла призовое место.

Слушаю ее и невольно гордость распирает за племяшку.

— Когда поступила, мое резюме один из преподавателей увидел и заинтересовался. Сказал, если проект продолжить и вывести на новый уровень, то в дальнейшем он станет хорошим заделом на дипломную работу.

— Ничего себе перспективы, — Зотов удивленно присвистывает, — у нас помнится никаких резюме не смотрели, и уж тем более не связывались с новоиспеченными студентами. И о том, что такое дипломная работа разговор начинался в последний год. Некоторые так вообще за месяц до защиты носились с вытаращенными глазами, пытаясь успеть хоть что-то.

— Кажется, я немного душнила, — произносит Зайка и смущенно улыбается.

Напряжение постепенно спадает. Она уже не краснеет, как прежде, разговор становится непринуждённым, эпизод с водой забыт.

— Нина звонит, — я киваю на свой телефон. Экран горит, на нем фотография улыбающейся сестры, — да, дорогая!

— Привет Мил, как у вас дела?

— Все отлично. Ужинаем.

— Зоя как? Прилично себя ведет?

Телефон у меня громкий и присутствующим все прекрасно слышно. Поэтому Зайка недовольно фыркает.

— Конечно. Она прелесть.

— Надеюсь, она вам там не сильно помешает.

— Нин, ну какое мешать. Мы сами ее пригласили.

Сестра в ворчливом настроении:

— Целую неделю будет под ногами путаться. Вот вам радость-то.

Зайка снова слышит и обиженно надувает губы.

— Нина! Все нормально! Никто никому не мешает. Она завтра с утра в университет, а вечером мы с ней пойдем гулять.

— А Вадим…

— Вадим тоже весь день работает, — ловлю взгляд мужа, — он, кстати, тебе привет передает.

— Ему тоже привет, — на миг смягчается Нина, потом снова перекидывается на дочь, — ты мне ее там сильно не балуй, ладно?

— Как пойдет, — хмыкаю в трубку.

Вообще-то я намерена очень сильно побаловать племяху, но сестре об этом лучше не знать, а то схватит сердечный приступ.

Подмигиваю Зайке, и она смеется, зажав ладошкой рот. Правда смех быстро пропадает, потому что Нина просит:

— Она рядом? Дай-ка ей трубочку, а то дозвониться не могу.

Я протягиваю мобильник Зое:

— Поговори с матерью.

Она закатывает глаза, но телефон берет и поднимается из-за стола:

— Извините, — и уходит в другую комнату.

Возвращается минут через десять. Вся накрученная, раздраженная, глазенки сверкают.

— Все в порядке?

— Да. Просто мама… В общем мама, это мама.

Прежде чем вернуть мне телефон Зоя задумчиво крутит его в руках.

— Удобный.

— Да.

— Красивый.

— Угу, — забираю аппарат и бережно протираю экран, — пару месяцев назад купила. Сама никак не нарадуюсь.

— Я, кстати, такой же буду покупать, — выдает Зая, но потом мнется, — почти такой. Не последнюю модель, как у тебя, а попроще. Хочу сделать самой себе подарок к окончанию школы. Все-таки такой срок отмотала. Вышла на свободу, после одиннадцати лет мучений.

— Все равно дорого.

— Да я с рук, — отмахивается она, — на Бабито нашла хорошее объявление. Вот на днях встретимся. Правда там черный корпус, а не как у тебя золотистый. Но зато дешевле.

— А деньги…

Зоя наклоняется ближе и доверительным шепотом сообщает:

— Я накопила. Только маме не говори. Она считает, что нет разницы между самым дешманским китайским барахлом и хорошей фирмой. Мол переплата за бренд и все такое. Поэтому я втихаря откладывала деньги, которые она давала мне на карманные расходы, а еще помогала одноклассникам с контрольными. Естественно, не безвозмездно. Так что у меня есть денежки.

Переглядываемся с Зотовым. Он легко читает мои мысли и едва заметно кивает.

— Зай, — немного смущаюсь, когда поднимает на меня внимательный взгляд, — я тут подумала…зачем тебе тратится? Давай, мы тебе купим тебе телефон? Это будет подарок от нас с Вадимом. А накопленные деньги оставь себе. Они тебе понадобятся, когда будешь учиться.

— Спасибо, Мил, — племяшка расползается в благодарной улыбке, — но… нет.

— Почему?!

— Понимаешь… Я хочу купить свой первый хороший телефон сама. Я старалась, копила. Можешь считать это придурью, но для меня это важно.

Я считаю это не придурью, а важной вехой в становлении личности. Девочка выросла, хочет доказать самой себе, способна чего-то достичь. Это прекрасно, пусть пробует. Но помочь все-таки надо.

— Давай сделаем так. Ты сама выбираешь телефон получше, а мы тебе просто добавим ту сумму, которую не хватает.

— Но…

— Ты же хотела такую модель, как у меня. Вот и бери. Если уж ставить планку, то высокую.

— Мне не удобно.

— Вернешь со стипендии, — предлагает Вадим.

И, кажется, ему удается найти правильные слова, потому что Зайка замолкает. Переводит растерянный взгляд то на него, то на меня, и в итоге сдается:

— Спасибо.

— Вот и славно.

— Но я верну.

— Конечно.

— И маме не говорите, сколько стоит, а то она меня выпорет.

— Не переживай. Если спросит, скажем, что ты купила самое наидешевейшее барахло на свете.

На этом вопрос с телефоном закрываем.

Ужин заканчивается в теплой семейной обстановке. Вадим уходит к телевизору, а мы с Зоей наводим порядок на кухне и делимся своими девчачьими секретиками и планами на жизнь. Зайка готова сил и желания грызть гранит науки, а я рассказываю о том, что через пару недель еду в Питер на мастер-класс к супер стилисту, и что Алиса пригласила меня на пафосное мероприятие, на котором даже будет кто-то из звезд.

На вопросах о личной жизни племянница тушуется.

— Влюбилась что ли? — спрашиваю у нее.

— Немного, — произносит и отворачивается, пряча от меня взгляд.

— И кто он?

— Он…просто так

— О «просто так» с таким придыханием не говорят, — подкалываю ее, — признавайся. Есть принц на белом коне?

Она смеется, и смех у нее, как звенящий колокольчик:

— Ладно. Твоя взяла. Есть.

— Кто он? Познакомишь?

— Пока нет, Мил. Я не готова ни с кем его делить.

— Ну хоть скажи какой он.

— Замечательный, — в ее голубых глазах расцветает неподдельное счастье, — и он любит меня. Давно. Дарит мне цветы, называет своей сладкой Заянькой. Готов положить весь мир к моим ногам, и мечтает о сыне.

— Эй! — отвешиваю ей шутливый подзатыльник, — никаких сыновей, пока не выучишься.

Она отскакивает в сторону, показывает мне язык и смеется:

— Он много работает, чтобы обеспечить нам достойное будущее. И скоро сделает мне предложение.

— Зайка, — грожу пальцем, — прекрати баловать. Ну какое предложение? Для себя пожить не хочешь? Вокруг столько интересных вещей, который надо попробовать.

— Не переживай. С ним и попробую.

— Вертихвостка.

— Есть немного. Только….

— Да-да, я помню, только маме не говорить, — обнимаю за плечи, и мы вместе идем в гостиную.

Глава 2

Зайка

Я ворочаюсь в широкой постели, таращусь в окно. Меня переполняет кипучая энергия и я готова действовать прямо сейчас. У меня столько планов! И так мало времени!

Встаю. Прохожусь по своей новой комнате, заглядываю в шкаф. Все мое убогое шмотье уместилось на одной полке. Это раздражает. Я хочу такую же гардеробную, как у Милы. Чтобы на плечиках висели бренды, и я копалась в них, каждый день подбирая под настроение.

На стуле висит еще влажное платье. Уродливое, убогое, я бы ни за что не стала такое носить. Но оно настолько целомудренно и невинно выглядит, что лучше не придумаешь, и цвет подходящий. Если намочить, то все, что под ним становится видно, каждый изгиб.

Надеюсь, Вадиму понравилось то, что я сегодня показала? Оценил? Конечно оценил… Он же мужчина. Настоящий, хищный, любит глазами. Хоть и виду не подал, но уверена, что мои малышки его зацепили.

А Милка дура. Ничего не поняла. Утешала. И это. Она еще насчет телефона не в курсе. Тупица.

Смеюсь, и тут же зажимаю себе рот рукой. Тс-с-с…Счастье любит тишину.

Еще полчаса маюсь от бессонницы, а потом спускаюсь на кухню. У меня столько фантазий в голове, что в горле пересыхает. Чертовски хочу пить. Наливаю себе стакан воды и практически залпом осушаю его до дна. Потом заглядываю в холодильник.

У нас дома обычно колбаса вареная, перетянутая веревкой, сырки, масло в пластиковой масленке, коробки с яйцами, неизменная кастрюля борща и мамашины заготовки.

Здесь же все иначе. Сыр с голубой плесенью, дорогая ветчина, какие-то баночки, деликатесы, о существовании которых я даже не подозревала, отборные фрукты и стопка натуральных йогуртов.

Скриплю зубами, представляя, как Мила все это уминает. Бесит. Аж есть захотелось.

Тихо вытаскиваю колбасу и сыр. Я не сторонник ночных зажоров, но кому-то сейчас будет очень вкусно!

После перекуса возвращаюсь наверх. Тихо шагаю по темному коридору, но к себе не спешу заходить, потому что улавливаю какой-то звук из комнаты хозяев.

Дыхание перехватывает, и сердце давится кровью. Горячо.

Рискуя попасться, я крадусь вперед и тихонько толкаю дверь, приоткрывая крохотную щелку. Заглядываю внутрь.

На огромной кровати Мила с Вадимом.

Мила снизу, а он между ее бедер. Она наглаживает его, цепляется, выгибаясь навстречу, а Зотов ритмично двигается, вдавливая ее в матрас. Они так поглощены друг другом, что не замечают, что у них появился зритель.

А я смотрю во все глаза, и даже если случится землетрясение — не уйду. Боюсь пропустить хотя бы миг. Движения сильного мужского тела завораживают, кажется, я ничего прекраснее в жизни не видела. Жгучая волна пронзает насквозь, и я с трудом сдерживаю стон.

Тихо прикрываю за собой дверь и сбегаю к себе. Глаза жгут злые слезы.

До дрожи хочу оказаться на месте Милы. С ним, под ним. И окажусь!

Падаю на кровать. Рука сама опускается ниже и пальцы ныряют под резинку трусов. Закрываю глаза. В моих фантазиях это его пальцы. И это он ласкает меня, доводя до вершины блаженства.

***

Утром я просыпаюсь первая, по будильнику, тут же подрываюсь с кровати и выглядываю в коридор. Из-за неплотно прикрытой двери в тетину комнату раздаются сонные голоса.

Успела!

Хватаю полотенце, которое мне вчера выдала Мила, и бегу в ванную комнату. Главное занять ее первой. Включаю воду, торопливо заскакиваю в душ, потом обматываюсь полотенцем. Оно коротенькое. Сверху едва прикрывает грудь, а снизу — попу. Если хоть немного наклониться, то окружающим будет видно самое сокровенное. То, что надо.

Щиплю щеки, чтобы они были ярче, кусаю губы, и тренирую перед зеркалом взгляд трепетной овцы. Выходит мастерски. Мое любимое амплуа.

Ставлю самой себе пять баллов и прилипаю ухом к двери. Мне нужно поймать момент, когда хозяева выползут из своей берлоги. Еще немного… еще… Вот оно!

Слышу, как их голоса становятся громче, перемещаясь из комнаты в коридор, жду еще три секунды и распахиваю дверь:

— Ой, — испуганно прижимаю руку к груди, — вы уже встали…

На меня смотрит две пары глаз. Гадкие теткины и те, ради которых все это представление и задумано.

— Ты чего так рано вскочила? — удивляется Мила.

Старательно изображаю из себя невинность. Коленочки вместе, плечи сжаты, взгляд робкий, смущенная улыбка на губах:

— Не могу спать. Очень волнуюсь перед встречей с преподавателем. Вдруг я ему не понравлюсь?

— Ну как ты можешь не понравится, — она снова пытается меня поддержать, — ты всем нравишься.

Очень на это рассчитываю. Мимолетный взгляд на Вадима, чтобы убедиться, что он смотрит на меня, что заметил и ноги гладкие, и то, насколько коротко полотенце. Увы, у него в это время в руках мобильный телефон, и то, что на экране почему-то интереснее, чем я.

— Беги к себе, а то замерзнешь. Твои мурашки видны на расстоянии.

Дура. Мои мурашки вовсе не от холода, а оттого, рядом Вадим. На нем спортивные черные брюки и светлая футболка с принтом, обтягивающая шикарное тело. Вспоминаю, как ночью оно двигалось над Милой, как я потом баловалась, представляя его рядом с собой, и к щекам тут же приливает жар. Крепче сжимаю бедра, чувствуя, как разрастается желание.

Так волнительно!

— Ты права, — чтобы попасть к себе, мне нужно миновать эту сладкую парочку. Бегу на цыпочках: — Простите.

Протискиваюсь между ними. К Милке лицом, к Вадиму самым вкусным. Как бы ненароком задеваю мужское бедро.

Меня от такого невинного прикосновения простреливает от макушки и до самых пяточек. Надеюсь, Зотова тоже зацепило. Не могло не зацепить.

Убегаю к себе и, прикрыв дверь, снова прилипаю к ней ухом.

У Милки трезвонит телефон, и она уходит вниз, а ее муж отправляется в ванну. Представляю, как он, полностью обнаженный, встает под душ, на то самое место, где пару минут назад стояла я.

С ума сойти. Картинка такая, что дыхание напрочь выбивает.

Думаю, у меня есть немного времени, чтобы еще раз пошалить.

***

Когда спускаюсь вниз, меня еще немного пошатывает из стороны в сторону. Словно под хмелем. На лице глупая улыбка, щеки горят.

— Зайка! — кричит с кухни Мила, — идем завтракать.

— Иду, — сама не узнаю свой голос, он пьяный.

Сажусь за стол и передо мной тут же появляется тарелка с омлетом, листьями салата и двумя ломтиками хрустящего бекона. Вот вроде у матери целое стадо кур и яйца всегда свежие, но здесь все кажется вкуснее. Все какое-то особенное. Изысканное.

— Спасибо.

Ем, слушаю, как они обсуждают планы на день, и помалкиваю. Неприлично вмешиваться в чужие разговоры, а я очень стараюсь быть приличной. Заодно черпаю информацию. Оказывается, Мила собралась менять машину. Эта, видите ли, свое откатала — два года, пока тетка училась водить, пора покупать что-то другое. Кажется, она хочет белую бэху.

Я склоняюсь ниже над тарелкой, чтобы никто не заметил, как у меня дергается щека.

Я тоже хочу бэху!

— Я практически нашла покупателя, на следующей неделе все решится, — задумчиво произносит она.

— Помощь нужна?

— Я буду рада, если ты поддержишь меня на сделке.

— Без проблем, — соглашается Вадим, — Скажешь когда, куда, во сколько.

Я бы тоже хотела знать эти подробности, но кто передо мной будет отчитывать? Придется держать ушки на макушке.

— Ну, что опять, — стонет Мила, когда ее телефон снова вибрирует, — что им всем от меня надо с утра пораньше?

Она принимает звонок:

— Да, — и поспешно выходит с кухни.

Мы остаемся за столом вдвоем с Вадимом.

— Кофе будешь? — интересуется он.

— Д..да…

Голос у меня споткнулся не нарочно. Просто в груди вдруг стало тесно, и мои ночные и утренние фантазии заиграли с новой силой.

Пока он тыкает кнопки на кофемашине, я жадно рассматриваю спину, плечи, крепкие ягодицы. Он идеален.

Ставит передо мной кружку:

— Спасибо.

Кайфую. Мужчина моей мечты с утра пораньше делает мне кофе.

Правда кайф длится недолго, потому что Миле он тоже делает. Причем что-то причудливое. Слоистое, с сиропом, взбитыми сливками и карамельной крошкой поверх белой шапки.

Мне тут же хочется точно такое же, но приходится давиться банальным капучино.

Очень обидно.

Мила возвращается спустя минуту. Расстроенная, аж лица нет.

— Зай, я не смогу тебя отвезти, — виновато разводит руками, — срочно надо в офис, там какая-то проверка нагрянула, а мы и не ждали. Мое присутствие обязательно.

— Как жаль…

Мне вообще-то пофиг, но пусть и дальше чувствует себя виноватой.

— Ты не расстраивайся, я постараюсь освободиться как можно быстрее и заберу тебя. Пойдем гулять…

— Хорошо.

— Держи, — Вадим протягивает ей кружку.

— Спасибо, — она быстро целует его в щеку, а потом замирает, — слушай, а может ты ее подбросишь?

Зотов переводит на меня спокойный взгляд, а я боюсь дышать, чтобы не спугнуть удачу. Робко улыбаюсь.

— Без проблем, — наконец, произносит мужчина, — если успеет собраться за пятнадцать минут.

— Успею, — я залпом проглатываю кофе и вскакиваю из-за стола, — я мигом.

***

Если до этого я планировала пойти в джинсах и майке, то теперь торопливо влезаю в легкое летнее платье. Оно выглядит отвратительно милым, и у него нет бретелек — держится на резинке на груди, а подол воздушный и разлетается при каждом движении. При удачном стечении обстоятельств можно продемонстрировать загорелую ножку чуть выше положенного. Мало ли, ветер…

Бегу вниз:

— Я готова.

Зотов уже обут. В деловом костюме стального цвета он выглядит настолько умопомрачительно, что я практически падаю в обморок от восторга.

— Отлично.

— Идем? — спрашиваю, подступая ближе, — Мне очень неудобно, что из-за меня возникли трудности.

— Ерунда, — он поправляет узел на галстуке, а я думаю о том, что у меня это выйдет гораздо лучше. Даже шагаю навстречу, но Вадим произносит, — сейчас Милу дождемся.

Черт… Опять эта Мила.

— Я уже здесь.

Она спускается по лестнице, и у меня снова начинается тахикардия и несварение желудка. На ней шелковый брючный костюм шоколадного цвета, высокие шпильки и сумочка на цветном ремне. Волосы забраны в высокий хвост. И накрашена она так…будто и не накрашена вовсе. Мне такого эффекта ни разу не удалось достичь.

Она шикарная, а я ощущаю себя убогой родственницей из колхоза.

— Зай, ты чего какая? — спрашивает она, вертясь перед зеркалом, — волнуешься?

— Очень, — цежу сквозь зубы.

— Не переживай. Все получится.

— Знаю.

Мы выходим на улицу.

И пока они выгоняют свои тачки, я таращусь по сторонам. На уютную тихую улочку с дорогими домами. Когда-нибудь я буду здесь своей…

Мила выезжает за ворота первая. Машет мне рукой и кричит в приоткрытое окно:

— Я тебя наберу!

Тоже ей машу, улыбаюсь.

Следом из гаража выезжает черный, хромированный танк Зотова.

О, да-а-а-а…

Меня не надо просить дважды, и когда он говорит «запрыгивай» я тут же ныряю в салон.

ЗА!ШИ!БИСЬ! Это просто шикарный шик в шикарном сиропе. И машина, и мужчина — предел мечтаний.

— Пристегивайся.

Сейчас, милый. Я нащупываю ремень и неуклюже за него дергаю:

— Не получается…

— Сейчас, — нагибается ко мне, сам его цепляет и тянет, а я, пользуясь близостью, жадно вдыхаю аромат дорогого мужского одеколона, — готово.

— Спасибо, — очередная скромная улыбка. Расправляю невидимые складки на подоле, своими движениями привлекая внимание к ногам.

Надеюсь, он оценил мои красивые коленки? Должен был оценить.

Однако Вадим ни взглядом, ни жестом не выказывает интереса. Но я уверена, что он просто хорошо умеет скрывать свои эмоции. Все-таки не хухры-мухры, а преуспевающий адвокат.

К моему огромному сожалению, разговор у нас не клеится. Стоит нам отъехать от дома, как у него звонит телефон. И в результате почти всю дорогу, он говорит то с одним, то с другим, а я нахохлившись смотрю в окно и чувствую себя ненужной.

Неужели нельзя отложить эту несчастную работу и нормально пообщаться со мной, пока рядом нет жены?

Когда останавливаемся возле моего будущего универа, Вадим снова на трубке.

— Пока? — произношу с надеждой.

Он поднимает палец кверху — мол, не мешай. Щелкаю зубами и выхожу из салона, чувствуя дикое разочарование. Такой шанс коту под хвост!

Зотов прощается кивком и тут же трогается с места, а я провожаю взглядом его машину, и когда она скрывается за углом, иду в противоположную сторону.

Конечно, никакого проекта не было и нет. Это просто предлог чтобы пробраться в дом к Зотовым.

Глава 3

Весь день у меня душа не на месте. Проверка легкая — с документами у нас всегда все в порядке, да и инспектор попался адекватным и отзывчивым. Поэтому по поводу работы я не переживаю, а вот перед Зайкой неудобно.

Наобещала ей золотые горы: и прогулку, и шопинг и еще хрен знает чего, а сама свалила. Стыдно.

Несколько раз ей звоню, но она неизменно занята, только скидывает сообщения, что сидит в аудитории с преподом. Он строгий, а она девочка старательная и очень хочет произвести на него впечатление, поэтому стараюсь не мешать.

Где-то после четырех она наконец мне перезванивает.

— Мила, привет! — голос бодрый и такой радостный, что у меня немного отлегает от сердца. Вроде не обижается и не грустит, — я закончила!

— Я тоже, — как раз расставляю папки по полкам, — приеду за тобой.

— Только не к универу, ладно? Я тут с девочками познакомилась, моими будущими одногруппницами. Немного пройдемся.

— Без проблем. Скажи где и через сколько тебя забрать?

Она задумывается:

— Давай через часик у метро, — называет станцию.

— Договорились.

Как раз успеваю навести порядок и добраться до нужного места. Зайку замечаю издалека. Она идет, беспечно размахивая сумочкой, ест моложеное из рожка и выглядит, как человек, который абсолютно счастлив.

— Как прошел первый день? — спрашиваю, когда заскакивает в салон.

— Здорово. В университете так интересно! Это просто другой мир, — и она с упоением рассказывает мне о своих впечатлениях.

— Здорово. Хмыкаю. А сейчас я покажу тебе еще один мир, — и сворачиваю к моему любимому торговому центру.

Разве что-то может быть лучше, чем совместный забег по магазинам и любимой племяхой? Конечно нет!

Мы меряем все подряд. Таскаем в кабинки горы одежды, доводим консультантов до нервного тика и много смеемся. Потом едим воздушные пирожные и запиваем их молочным коктейлем. Потом катаемся по городу, и домой возвращаемся только к девяти.

— Вадима еще нет? — удивленно спрашивает Зайка, когда заруливаем во двор.

— У него сейчас идет сложный процесс. То и дело приходится задерживаться допоздна.

— Разве можно столько работать? — недоумевает она.

— Еще две недели. Потом суд, и все это закончится.

— Он победит? — с затаенным восторгом в глазах спрашивает Зоя.

— Он всегда побеждает. Он лучший. Во всем, — я горжусь своим мужем, и не стесняюсь этого.

Конечно, все купленное барахло мы начинаем заново перемерять, будто не потратили на это несколько часов подряд. У Зайки аж руки трясутся, когда она запаковывается в строгий темно-синий костюм и элегантные лодочки.

— В таком образе ты точно сразишь всех преподов в университете, — я одобрительно показываю ей два поднятых больших пальца, — просто бизнес леди и красотка.

— Зачем мне преподы? Они старые и некрасивые, — крутится перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон, — мне кажется, или с таким цветом лучше будут выглядеть волосы потемнее?

Я не знаю, что сказать. Вроде и обижать не хочется, а вроде она и правда ярче выглядела, когда не была блондинкой.

— Ну почему же, — задумчиво чешу бровь, пытаясь подобрать слова, — блонд прекрасно сочетается с синим…

Зайка хмурится. Берет пальцами свою прядь, рассматривает ее, потом снова оборачивается к отражению, потом снова на меня:

— Почему у меня такое чувство, будто ты меня обманываешь?

Надо же какая проницательная. Вроде мелочь еще совсем, а уже начинает в людях разбираться.

— Не обманываю, а ищу дипломатическое решение.

Она хитро улыбается и грозит пальцем. Снова пялится в зеркало. Взбивает волосы на затылке и произносит:

— Решено! Перекрашусь в темный!

— Нина будет ворчать.

— Ну и что, — отмахивается, — она всегда ворчит, а так хоть повод приличный будет.

— Она на меня ворчать будет. Опять скажет, что я подаю дурной пример. Балую.

— Мил, ну ладно тебе, — смотрит искоса, — ни за что не поверю, что ты так переживаешь из-за ворчания моей матери.

Я не переживаю, просто отношения между ними натянутые, и мне совершенно не хочется становиться причиной углубления конфликта.

— Я ей все объясню. Скажу, что покрасилась втихаря от тебя, а ты вообще была не в курсе. Типа обвела тебя вокруг пальцы, а ты наивная и не заметила ничего, — улыбается.

— Хулиганка.

— Есть немного.

Пока она переодевается в следующий наряд, я подхожу к косметическому столику, на котором выставлена куча всего.

— Зачем тебе столько?

— Косметики много не бывает, — произносит она, как маленький ворчливый гном.

— По мне так лучше иметь что-то одно, но хорошее… — цепляюсь взглядом за маленький темный пузырек, — а это что?

— Это… — Зайка тут же подскакивает ко мне и пытается забрать баночку, но я отвожу руку в сторону, не позволяя ей это сделать. — это… я там…

Она краснеет так будто я поймал ее за каким-нибудь страшным преступлением, а я присматриваюсь к пузырьку, внутри которого плещется бесцветная жижа.

— Так что это, Зай?

Она краснее еще сильнее, отводит взгляд, а потом смущённо бубнит:

— Ты только маме не говори, пожалуйста! — с нажимом, — я снотворно пью…пила чтобы лучше спать.

— Снотворное? В твоем возрасте?

— Последние полгода, пока активно готовилась к экзаменам, я спала по три часа. В четыре лягу в семь встану и в школу, потом снова учить. В результате у меня сломался режим сна. Я не стал беспокоить маму… Ты же знаешь, что у нее одно лекарство, надо ложиться с наступлением ночи и вставать с первыми лучами солнца. Я бы и рада, да никак. Поэтому сходила к терапевту, к неврологу. И вот они мне прописали капельки. Безвредные, легкие. Как раз чтобы нормализовать режим.

— Зачем было доводить себя до такого состояния? — возмущаюсь я, — разве можно так шутить со своим здоровьем!

— Как иначе, Мил, — горько спрашивает она, — когда бы я всё это выучила? Экзамены — это настоящее испытание на прочность. Я учила учила-учила-учила, решала эти дурацкие задачи, ходила на дополнительные занятия и к репетиторам. Боялась лишний час потратить на сон. Кто же знал, что потом это всё сломается? И что, когда весь этот ад закончится, я буду часами лежать в кровати и пялиться в потолок? У меня даже волосы сыпаться начали, представляешь? — дергает себя за выбеленную прядь, — и кожа пятнами пошла и шелушиться начала.

— Маньячка ты, Зай, просто маньячка, — сокрушенно качаю головой и возвращаю ей пузырек.

— Зато я смогла это сделать — произносит с неожиданным вызовом в голосе, — Из всего нашего класса только у меня серебряная медаль, и только я смогла поступить в престижный ВУЗ. Остальные, кто в техникум пошел, кто в местный институт, чтобы выучиться на менеджера никому не нужных продаж. А я вот здесь, с тобой! И это только начало!

Кто бы мог подумать, что девчонка, которая раньше ничего не хотела делать, в результате станет такой целеустремлённой и амбициозной?

Хлопаю в ладоши:

— Молодец.

Она тут же смущается и уже совсем другим тоном продолжает:

— Я уже пропила курс две недели, и все наладилось. Просто на всякий случай с собой взяла, для подстраховки. Вдруг на новом месте от нервов опять перестану спать.

— Зай, давай договоримся, что никаких снотворных у нас не будет. Мы с тобой прекрасно проведём время, у тебя нет поводов волноваться. А если вдруг ночью почувствуешь, что не спиться — смело буди меня. Будем куковать вместе. Договорились?

— Договорились, — бросает бутылочку в пустой чемодан, — о смотри, что мне подружка на день рождения подарила. Духи!

Достает маленький флакончик, на дне которого плещется немного жидкости.

Снимаю крышечку и улавливаю тонкий аромат. Сладковато-карамельный, немного йодный, и такой знакомый.

— Оо-о-о, мои любимые, — жадно вдыхаю, — у меня такие есть. Только большие.

— Значит буду тырить! — демонически хохочет Зайка, а у самой глаза хитрые, веселые, с придурью.

— Я тебе стырю, — смеюсь и тихонько щелкаю ее по носу. За окном веером проходит свет от фар. — А вот и Вадим! Пойду ужин греть.

Глава 4

Зайка

— Добрый день!

Администратор встречает меня обворожительной улыбкой.

Как там ее зовут? Аллочка?

— Здравствуйте, — тоже улыбаюсь.

Сердце гремит. Я впервые пришла в салон такого уровня, как клиентка. Даже не просто клиентка, а родственница хозяйки. И мне впервые так улыбаются. Будто я как минимум модель и по совместительству депутат городской Думы.

Это бодрит. И это охренеть как приятно. Настолько, что у меня колет подушечки пальцев и перехватывает дыхание. Я чувствую дичайшее удовлетворение. Наконец-таки все так как и должно быть. Все на своих местах.

Мне даже не хочется изображать овцу. Хочется просто кайфовать и наслаждаться тем, что с меня готовы сдувать пылинки и обслуживать по самому высшему разряду.

— Я к Дианочке, — перевешиваю сумочку на сгиб локтя, — Мила мне очень ее рекомендовала.

— Вам очень повезло, — мурлыкает Алла, — у нее обычно очень плотная запись, но именно сегодня одна клиентка заболела и отменила запись.

Знаю. Я утром подслушивала разговор Милы. Все сложилось крайне удачно — какая-то из ее подруженций сломала ногу и не смогла придти. Звезды явно на моей стороне.

— Прекрасно.

Мы с ней проходим в зал. Тут светло, вкусно пахнет дорогими средствами для волос, кругом зеркала и кожаная мебель для отдыха. Аллочка ведет меня в самый дальний угол, туда, где на кресле, в ожидании клиентки сидит девушка немногим старше меня.

— Кхм-кхм, — выразительно покашливает Алла, и девушка тут же вскакивает на ноги, как хорошо выдрессированная собачка.

— Добрый день!

— Это Зоя, — представляет меня администраторша, голосом выделяя мое имя, — близкая родственница нашей Милы Дмитриевны.

Да-да! Очень близкая! Поэтому будьте добры обслужить по полной.

— Очень раза познакомиться. Меня зовут Диана, — она поворачивает кресло, приглашая присесть.

— Спасибо. Вы так любезны.

Я просто тащусь. Мне в кайф, то как меня обслуживают, то что могу смотреть на них по-королевски снисходительно и одаривать милостивыми улыбками.

Кажется, я была рождена для этого.

— Может быть кофе? Чай? — предлагает Алла, в то время, как мастер укрывает меня накидкой.

— Буду признательна, — любезничаю, а у самой душа от ликования заходится.

Вот это сервис! Это вам не в нашей парикмахерской на улице Бубликова. Там как войдешь, в нос бьет запах аммиака, аж глаза режет. В крохотном зале пять кресел, так близко, что сосед может смотреть в твое зеркало, а парикмахерши встречают с таким выражением лица, будто ты у них денег украл.

***

Диана запускает пальцы в мою шевелюру. Перебирает пряди, ощупывает кожу головы:

— У вас очень пересушены волосы. Просто кошмар какой-то.

Улыбку держу, но под ребрами колет. Простое замечание откидывает меня на несколько ступеней назад в своей самооценке.

Вспоминаю, что все это фарс, игра. Не моя жизнь, не мой салон. Пока.

— Прежний стилист был не в себе, когда это сотворил. Я его прогнала и оставила разгромные отзывы, — сковано улыбаюсь, — теперь вынужден работать в обычной цирюльне.

Кое-как выкрутилась.

Диана верит и сочувственно качает головой:

— Ужасно, конечно. От таких мастеров надо держаться подальше, если не хочешь потом исправлять последствия.

— Вы правы. Поэтому я к вам и пришла. Мила рекомендовала вас, как прекрасного специалиста.

Лесть всегда действует безотказно. Девчонка краснеет и растекается в счастливой улыбке:

— Спасибо. Так приятно это слышать…Надеюсь, я вас не разочарую.

Да, детка, не разочаруй.

— Какие будут пожелания?

— Хочу так же, как у Милы.

— Один в один? — удивляется она.

— Да. Мы с ней так близки, что хотим быть похожи, словно две капли воды.

Даже если она и удивляется такому ответу, то вида не подает:

— Все сделаю.

Я балдею от каждой секунды, проведенной в салоне. Кофе, интересные разговоры, нежные руки мастера. Я никогда не чувствовала себя так прекрасно, и просматривая страницы дорогих модных журналов, легко представляла себя на месте этих моделей.

— Все готово! — Диана разворачивает меня спиной к зеркалу, в руки дает еще одно небольшое в кожаной оплетке, — смотрите.

Вместо этих дурацких белых локонов у меня по спине рассыпается шоколадный водопад. Волосы блестят так, словно их покрыли алмазной крошкой, и мягкие настолько, что скользят по пальцам, как шелк. И да, они точно такие же как у Милы, даже длина такая же и линия среза.

— О. Боже. Мой.

— Надеюсь, это означает что вам нравится?

— Я в восторге. Вы и правда волшебница.

Диана зарделась от удовольствия:

— Спасибо. Пойдемте я вас провожу.

Мы выходим на ресепшн. Пока я кручусь перед зеркалом, не в силах оторваться от своего нового отражения, Диана что-то говорит администратору, потом прощается со мной и возвращается в зал.

— У вас с Милой Дмитриевной договоренность по оплате?

Когда речь заходит про деньги, я напрягаюсь. Краем глаза вижу бланк с суммой, от которой волосы дыбом встают.

Это я вот столько должна отвалить? Как бы не так! С какого хрена я вообще должна что-то платить в салоне, принадлежащим родной тетке? Перебьются!

— Да. Она сказала, чтобы вы записали…

Блеф чистой воды, но Алла не удивлена. Она спокойно кивает и делает пометку в программе.

— Спасибо, что выбрали нас

— Вам спасибо, — улыбаюсь во весь рот.

Выхожу на улицу в таком прекрасном настроении, что хочется смеяться в голос. Я стала на шаг ближе к осуществлению своей мечты.

***

Ну как тебе?

С едва сдерживаемым ликованием отправляю Миле фотографию своей новой шевелюры. Любуйся, дорогая тетушка. Теперь я выгляжу покруче тебя!

Я настолько балдею от своего нового образа, что останавливаюсь возле каждой витрины и рассматриваю свое отражение. Пряди тяжелые, прямые, без пушка и дешевых кудрей. Роскошь в чистом виде.

Ловлю на себе завистливые взгляды куриц, идущих навстречу. Да-да, смотри. Я охрененная и это только начало!

Я в восторге. И мужики, попадающиеся на пути, кажется тоже.

Со мной пытаются познакомиться какие-то малолетки, но я прохожу мимо, даже не замечая. Такого добра мне не надо. Не мой уровень. В кафе, куда захожу, чтобы выпить кружечку кофе, получаю в качестве комплимент от посетителя самый дорогой десерт. А когда иду по улице, рядом притормаживает шикарная тачка, окно опускается, и мужчина лет сорока-сорока пяти предлагает подвезти.

Я отказываюсь. Все это не для каких-то левых дядек, а для Зотова. Пусть видит, что я не хуже Милы. Лучше! Пусть сравнит!

Ощущение собственной хоть и маленькой, но победы дурманит. Я чувствую себя королевой мира, и что мне все по плечу. И ждет меня то самое будущее, о котором я мечтала все эти годы.

От Милы прилетает ответ:

Красотка

Да-да, красотка, на фоне которой, ты будешь как блеклая мышь.

Смеюсь и шлю ей смайлик. Поцелуйчик. Как символ предательства. Эта дура присылает мне в ответ сердечко.

Мне так смешно, что не могу сдержать улыбки. Правда она быстро гаснет, потому что звонит мамаша. Проигнорировать ее не могу. И так вчера не звонила ей, хотя обещала. Поэтому скрепя сердце отвечаю

— Да, мам.

— Как дела? — у нее как всегда усталый голос. Наверняка, с самого утра копалась на огороде, пропалывая бесконечные грядки, пекла пироги и попутно драила нашу халупу.

Нет, мы не жили в развалине. Хороший крепкий дом. Получше даже чем у многих соседей, но на фоне Милиного жилища, он казался землянкой. И я не хочу туда возвращаться.

— Все хорошо, — напускаю побольше тепла в голос.

Только мама — это вам не бестолковая Мила. Мне никогда не удавалось обманывать ее. И я искренне рада, что сейчас она за сотни километров от нас и не путается под ногами. Ей бы взгляда хватило, чтобы прочитать все мои замыслы.

— Напакостила? — спрашивает подозрительно, тут же заставляя меня нервничать.

— Нет!

— Зайка! А ну признавайся! Чего опять натворила?

Знаю, что не отвяжется, поэтому признаюсь в меньшем из зол.

— Мам…я покрасилась.

Она ахает в трубку:

— С ума сошла? Ты же недавно красилась! Испортишь волосы и останешься лысая.

— Нет, ты что! Я, наоборот, их восстановила. Ты права была, когда говорила, что не надо в белый краситься. Прости. Я не слушала. Дурочка.

Раскаяние — это единственное, что может сбить ее со следа.

— Да…кхм… — не знает, что сказать, — Мила что ли мозги вправила?

— Да.

— Тогда ладно.

Мама относится к своей младшей сестре, как к самой умной девочке на свете, которая разбирается во всем. И меня это всегда чертовски бесило. Вот и сейчас раздражение моментально вспыхивает выше небес.

Хочется заорать в трубку, что Мила ее драгоценная просто дура, которая не видит дальше собственного носа, но кое-как себя перебарываю:

— Сейчас фотку пришлю, посмотришь…

— Не надо.

На самом деле мать у меня старомодная, как мамонт. Вроде не старая еще, а вс