Мамины рассказы
**** МОИ ФИЛЬМЫ **
#### **«Исправленному верить»**
Моё дошкольное детство прошло между Заводоуковском и Ивановкой – деревней в двух километрах от станции Кухарево, в ста километрах от Омска. Там я и родился 8 февраля 1946 года. Медики и дамы сразу сообразят, что День Победы мои родители отпраздновали плодотворно.
Назвали меня Иваном – в честь деда, Ивана Александровича. Но через неделю пришло письмо: на фронте погиб мой дядя Женя, старший брат отца. Отец тут же отправился в ЗАГС и попросил меня переименовать. Так я стал Евгением.
В моей метрике так и осталось две печати. Рядом с именем «Иван» – аккуратный крест, а ниже написано: «Евгений». И следом – официальная надпись: «Исправленному верить».
Фильм с таким названием, кстати, даже был. Но, конечно, не про меня.
#### **СучкиИ и сУчки.**
Чуть позже, лет в пять, иду я с сестрой Танькой (ей семь) по лесной дороге. Сосны высоченные. Кое-где сучья сухие торчат.
– Тань, – говорю я, останавливаясь, – а смотри, как здорово получается.
Она смотрит на меня, не понимая.
– Можно сказать «сучкИ́»… – и я показываю пальцем на те сухие ветки на сосне. – А можно – «сУ́чки»!
Я был потрясён этим открытием. Одни и те же палочки на дереве, но стоит передвинуть ударение – и они будто становятся разными. Одни – просто часть дерева. Другие – уже с оттенком брака, чего-то ненужного.
Таня пожала плечами: «Ну и что?» Для неё это было очевидно. А для меня – чудо. Такое же, как газогенераторные машины или игра отца в преферанс с будущим писателем.
В лесу отца я сделал своё первое открытие не о лесе, а о **слове**. И с тех пор знал, что от ударения зависит если не всё, то очень многое. Почти как в жизни.
#### **« Весна на улице Пионерской»**
**Все как сейчас перед глазами:**
После смерти Сталина, в марте того же года, мы переехали в Караганду. Отец работал сначала в СГТУ – Специальном горно-техническом училище, а потом в «Вечерке» – седьмой вечерней школе рабочей молодёжи.
В СГТУ был единственный зал в поселке где крутили по средам фильмы. Зал был маленький и нас окрестных мальчишек туда не пускали. Но после начала фильма можно было пройти и сесть на полу перед первым рядом…
Вот там-то я и видел вживую тех самых рабочих парней, будущих героев фильма «Весна на Заречной улице». Более того – я даже проверял их контрольные работы по физике! Отец приносил тетради домой, а я, уже прошедший курс физики в Карагандинском горном техникуме, с важным видом их проверял.
#### ** УТРО УТРО НАЧИНАЕТСЯ С РАССВЕТА
(Мама со смехом рассказывала соседке:)
– Ну, Женька, надо же! Представляешь, прихожу в магазин, а там подруги ржут: «Ну, Валя, жизнь у тебя хорошая!»
– С чего это вы взяли? Живём в избушке лесника. Летом, правда, она свободная…
А было так. Утром я вскочил, как всегда, рано. Удобства, конечно, тогда были во дворе. Ну а в избушке лесника – вокруг лес. Мимо домика шла тропинка – самое начало деревенской улицы.
Трава мокрая, бежать по ней неохота. Встал на крыльце и… на душе легче становится. У всех людей душа, как известно, располагается под мочевым пузырём. А у четырёхлетних мальчишек – особенно.
Вдруг из-за кустов вышли две тётенки, мамины знакомые, наверное, соседки.
– Ого, Женька! Какой у тебя петушок большой!
– Не-а, у папки-то больше…
#### ** ПАСХА **
Накануне Пасхи мама наказывает:
– Жень, завтра Пасха. Вот пойдёшь к бабушке Латышевой, скажешь: «Христос воскрес!» И она даст тебе красное яичко.
>
Наутро со всех ног бегу вдоль плетня за Танькой (ей – шесть, мне – три), кричу, чтоб подождала. Прибегаю к бабушке Латышевой и, с порога, пока Танька вежливо здоровается, ору во весь голос:
– Христос воскрес, дайте красное яичко!
Бабушка Латышева засмеялась, Танька – толкнула в спину
**Оценка для журнала: 8/10.** Очень живая, динамичная сценка. Прекрасно передаёт детскую непосредственность и нетерпение. Лаконично и образно.
#### **РАССУДИТЕЛЬНЫЙ СЫНОК **
**Мама рассказывает:**
Идём с сыном домой вдоль городского парка. Гоним корову, купленную у знакомой. Решила я его с Танькой хоть молоком подкормить – время трудное было. Идём мимо магазинчика.
Говорю ему, Женьке (четыре года):
– Погоди, Женька, надо бы пару бутылок вина купить, что ли. Корову обмыть надо с хозяевами дома. (Мы тогда комнату снимали.)
Вернулась из магазина, идём дальше.
– Мам, – говорит он, – а может, мы всё-таки одной бутылкой корову обмоем, а вторую сами выпьем?
#### ** ДРУГ **
(Мама рассказала и сам помню)
Жили мы тогда в Заводоуковске. Жили скромно, снимали комнату в обычной хате.
Был у меня друг – Юрка Вещиков. Жил он, как я сейчас понимаю, совсем бедно. Промышлял по свадьбам да поминкам. Было это году в 50-м, война только что отгремела, но мне тогда казалось – давным-давно.
Юрка обычно приходил рано утром. И лет ему было, как и мне, – года четыре.
Пришёл как-то, а я ещё спал. Мама ему шутя и говорит:
– Что же это ты, Юрка, на той неделе на свадьбу ходил, а Женьку не позвал? А ещё друг называется…
Юрка задумался, но ненадолго:
– Ничего, Женька. Я там одну бабку старую видел, она, наверное, скоро помрёт. Вот тогда я тебя обязательно на поминки возьму.
#### ** АРИФМЕТИКА **
(Мама рассказывает)
Мне некогда – обед или ужин на кухне готовлю. «Кухня» – это так, название одно. Жили мы в избушке лесника: дверь, печка, за печкой вроде как комнатка. Всё слышно, всё видно.
Таня решает сложные примеры, всё у меня спрашивает: «Три прибавить два… Мам, сколько это будет?»
Женька сидит рядом. Поднял две руки: на одной держит три пальца, на другой – два. И носом считает: «Один, два, три, четыре, пять!!! Пять! Танька, пиши пять!»
– Мам, Женька говорит пять, правильно?
– Ну, раз Женька говорит пять, значит, пять. Пиши пять.
>
*(Авторское отступление)* Таня пошла в школу, Женька всё время около неё крутится. Она уроки делает, и он за столом сидит – пол головы видно.
Всё именно так и было. Всё помню. Но вот как я сообразил, что надо пальцы одной руки приставить к пальцам другой и потом заново пересчитать их – не понимаю.
Ну, собственно, именно так и было освоено сложение: приносили сначала три банана, потом ещё два, складывали в один ряд и начинали считать сначала. Но до этого надо было ещё придумать количественные наименования…