Светский сезон. Дебютантка для Дракона

Глава 1

“Быстрее! Ещё быстрее!” – мысленно подгоняла я себя, шлёпая по лужам. Дождь закончился четверть часа назад, но несмотря на это и достаточно прохладную погоду, мне стало жарко. Да так, что на лбу выступила испарина.

Внезапно над головой вспыхнула молния. С жутким шипением она вонзилась в землю где-то за городом. А последующий за ним гром сотряс небо, будто сами Боги напомнили мне, что сейчас я нахожусь на одном волоске от гибели.

– Вот же дьявол! Снова этот треклятый дождь ! – выругался какой-то мужчина, вышедший из таверны.

Натянув капюшон лёгкого плаща по самый нос, я пронырливо юркнула в соседнюю подворотню.

"Меня никто не должен видеть!" – шикнула я про себя. Негоже дочери графа Риджинальда Марроу шнырять по таким местам. Хотя кого я обманываю? Род Марроу забыт. Его вычеркнули из анналов истории, а последних его представителей изгнали. Сослали в самую отдалённую северную провинцию. Без денег, имущества и надежды на возвращение к прежней жизни. Но если говорить по правде, я плохо помнила эту прежнюю жизнь. Светские приёмы, балы, маскарады, кавалеры в праздничных мундирах, бальные платья. Я была слишком маленькой, чтобы хоть что-то помнить. Мотти рассказывала. Я всегда любила слушать её перед сном. Её воспоминания о прошлом заменили мне сказки, которые, как правило, рассказывают детям, и стакан молока. Сказки я никогда не любила, а на молоко у нас просто-напросто не было денег.

– Ты бы была прекрасной дочерью графа и блистала на балах, – шептала каждую ночь моя любимая няня, которая несмотря ни на что последовала за своей госпожой в это богами забытое место. – Истинный бриллиант, – поговаривала Мотти, гладя меня по волосам.

Но сложно представить себя “истинным бриллиантом”, когда спишь на холодном полу, свернувшись калачиком. Нет, я уже не была дочерью графа. Годы недоедания и работы в лавке сделали своё дело. Худая, бледная… Хотя говорят, что бледность сейчас в моде. Руки огрубели, волосы стали блеклыми. Нет, я больше не дочь графа, что бы ни говорила Мотти.

Тем временем ветер усилился. Луна скрылась за тучами, и стало настолько темно, что я не могла разглядеть даже кончика своего носа. Всё же мужчина, выходивший из таверны, был прав – дождь может хлынуть в любую минуту. Порывы промозглого, сырого ветра взбаламутили тяжёлые кроны деревьев, и сунувшись под капюшон плаща, обожгли шею ледяной стужей. Хоровод колючих мурашек пробежался по каждому моему позвонку и суставу. Поёжившись, я ускорила шаг. Здание, к которому я направлялась, было уже совсем рядом. Ещё пара кварталов и я смогу освободиться…

Внезапно перед глазами возник тот, кто испортил нам всю жизнь. Дракон. Его тёмные, как сама ночь, глаза до сих пор снятся мне в кошмарах. Холодные руки с чёрными чешуйками тянутся к моему запястью и защёлкивают браслет. Даже не серебряный – самый простой, сделанный из меди. Магия затухает, и я больше её не чувствую… Половинки моей души, половинки меня самой не стало. Её словно отрезали. Отсекли холодным металлом. Я выжила только из-за того, что была слишком маленькой. Не успела достигнуть пика своей силы. Не успела в полной мере познать магию. Не успела осознать, на что способна. А вот мама… Мамочка…

Сердце наполнилось сильной ноющей болью. Она давила на меня со всех сторон, выедая каждую частичку души, а во рту ощущалась горечь.

Так!

Я резко остановилась.

Дани, ты должна быть сильной. Ради мамы. Ради Мотти. Ты должна быть сильной! И если сегодня всё получится, то можно, наконец, забыть обо всех лишениях. Маги пользуются спросом, особенно здесь на севере. Я бы, наконец, смогла бросить работу в столь ненавистной лавке и найти что-нибудь достойное и высокооплачиваемое.

– Да, нужно быть сильной, – прошептала я себе под нос и двинулась дальше.

Квартал “Ночных псов” – опасное место, и здесь лучше держать ухо востро, а ещё лучше отрастить глаза на затылке. Но иного варианта не было: лишь один маг на весь Блэктаун мог мне помочь.

Миновав ещё пару кварталов, я, наконец, достигла заданной точки. Старая часовая башня находилась в конце города. Здешние постройки давно обветшали и обвалились. Часть из них и вовсе рассыпалась в прах. Выбитые стёкла в окнах, покосившиеся заборы, некоторые дома проросли деревьями и мелкими кустарниками.

Квартал “Ночных псов” избегали практически все жители города. Все знали, что здесь водятся воры, нарушившие закон маги и прочие отбросы общества.

Вобрав в лёгкие побольше воздуха, поднялась по ступенькам, что вели к башне, открыла покосившуюся дверь и, словно приготовившись к прыжку в пропасть, уверенно шагнула внутрь.

Длинный, узкий коридор озаряла масляная коптилка, свисающая с потолка на цепочке. Скудное освещение нагнетало ещё больший страх, а обшарпанные стены пугали со всех сторон своей мрачной ненадёжностью. Казалось, что сейчас потолок свалится прямо мне на голову, и я уже никого не спасу.

– Соберись, – я сделала глубокий вдох-выдох и сжала руки в кулаки.

Половицы скрипели, так что незамеченной надолго я не осталась – из темноты неожиданно возникла высокая, широкая тень, перегородившая мне путь.

– Чего нужно здесь? – грубым голосом пробасил мужчина.

Я подняла взгляд. Мужчина был огромным, с широкими плечами и кулаками с мою голову. Под его густыми бровями, точно чёрные мухи, прятались маленькие глазки. Особую жёсткость и резкость мужчине придавала раздвоенная заячья губа.

– По делу, – я постаралась сохранить спокойствие, однако голос у меня всё равно дрожал. – Меня ждут.

– Ха! И кто, интересно?

– Джон, – резко донеслось в конце тёмного коридора, – пропусти её.

Мужчина нервно дёрнул губой, из-за чего можно было увидеть его жёлтые зубы, и отошёл к стене. Я ещё довольно долго ощущала на себе изучающий, полный негодования взгляд.

“Что делает здесь эта пташка?” – его немой вопрос буквально звенел в моей голове. Хотя читать мысли я не умела.

– Заходи быстрее! – снова донеслось из темноты. Только когда я достигла конца коридора, поняла, куда мне идти дальше.

Коридор раздваивался, и по левую от меня руку располагалась небольшая комнатка. В ней было сильно накурено и я едва сдерживалась, чтобы не чихнуть. А ещё здесь очень сильно воняло луком и чесноком.

– Всё-таки пришла? – из-за клубов дыма мне было трудно сориентироваться, куда смотреть. Окна в комнате отсутствовали и, пожалуй, это было единственное помещение, в котором не тянуло холодом.

– Да, кхе… –  кашлянула, дышать было просто нереально.

– Принесла? – мужчина, сидевший до этого за столом, наконец, встал.

– Как и договаривались, – засунула руку в карман лёгкого плаща и показала магу увесистый мешочек.

– Положи на стол, – скомандовал он.

Мешочек со звоном брякнулся о грубое дерево столешницы.

– Надеюсь, пересчитывать не нужно? Дочери графа Марроу можно доверять?

Стоило магу упомянуть то, что я дочь графа, меня всю передёрнуло. Неприятный холодок пробежал вдоль позвоночника и кусачими иголочками впился в затылок.

– Ровно пятьдесят серебряных драконов, – отчеканила я, скривившись. Называть золотые, серебряные, медные монеты  драконами… И кто это только придумал?

– Хорошо, – мужчина сделал шаг, и я смогла разглядеть его. Некрасивый, лицо испещрено шарами и глубокими морщинами, жёсткие чёрные волосы торчали со всех сторон, – поверю на слово, – продолжил он.

Хаан Малл – тэриец по национальности, беглый маг и вор. Единственный, кто согласился помочь мне и снять блокирующий браслет.

– Может, всё-таки передумаешь? – Хаан прищурился. – Если узнают, что ты сделала, окажешься в куда большей опасности.

– О моей семье все уже давно позабыли. И кто приедет сюда, за несколько тысяч лиг от столицы из-за какой-то девчонки, которая даже магией пользоваться толком не умеет?

Именно так я себя успокаивала. С нашей ссылки прошло уже десять лет! И за всё это время нас никто не навещал и не проверял. У нас в столице остались родственники – родной брат моей мамы и его сын. Но даже они отказались от нас. Поэтому я решила, что о семье Марроу забыли.

– Ладно. Давай сюда.

Я подошла ближе. Сердце колотилось быстро, так и норовило выскочить из груди и умчаться прочь. Когда маг коснулся моего запястья, кожу прожгло жгучим холодом и, не выдержав, я дёрнулась. Если бы в этом момент мою руку не сжимали мёртвой хваткой, точно бы потеряла равновесие и шлёпнулась на пол.

– Не бойся, маленьких девочек не трогаю, –  мужчина гадко усмехнулся. – Сниму браслет, и можешь быть свободна.

– Успокоили, – прошептала я, хотя слова беглого мага меня, конечно, не успокаивали. Но у меня в кармане был кухонный нож – случись что, я бы не побоялась пустить его в ход.

Хаан Малл покрутил запястье. Если присмотреться, браслет опоясывали крохотные сине-голубые камушки турмалина. Скорее всего, именно из-за этих камушков он и согласился мне помочь. Синий турмалин – довольно редкий камень и его можно продать за хорошие деньги, гораздо большие, что принесла я. Наш договор был довольно прост, он помогает мне, а я, кроме денег, отдаю ему ещё и браслет. Для него опасности никакой – камни можно вынуть, медь переплавить, а вот для меня… Если по мою душу всё же явятся, я бы снова могла надеть браслет, и так можно было избежать наказания, а если его нет… Тут ответ довольно прост.

– Да-а-а, – кисло протянул маг, – работы будет много. Кто-то постарался, чтобы надёжно спрятать тебя.

– Спрятать мою силу, вы хотели сказать.

– Ну да, и это тоже.

Я не до конца поняла, о чём говорит маг. Меня спрятали? Наверное, для того, чтобы про род Марроу окончательно забыли!

– Вы сможете его снять?

– Садись, – мужчина отпустил руку и указал на пыльный диван. – Не думал я, что будет настолько сложно. На браслете печать Тайной полиции. Кто надел его на тебя?

– Не…не знаю, – соврала я, хотя точно помнила, кто это был. Дракон! Эймунд Тор. Но магу об этом знать не следовало. Иначе откажет.

Хаан Малл засучил рукава и сел рядом, снова схватив меня за запястье. Когда с пальцев мага соскочили зеленоватые искры, меня скрутило от невыносимой боли.

– Терпи, – скомандовал он. – Ты знала, на что шла.

Тело трясло. Кости трещали, сухожилия рвались.

“Терпи, Дани! Это всё ради близких”.

– А-а-а-а! – рухнула на пол, когда услышала хруст, словно кто-то рядом прошёлся по сухому валежнику. Когда я подняла голову, чтобы посмотреть, что творят с моей рукой, в сердце затеплилась надежда – я увидела, как один из замочков на браслете отъезжает в сторону.

“Ещё немного!” – подбадривала я себя, но тут все мои мысли о свободе упорхнули как стайка испуганных воробьёв.

Тело онемело и перестало меня слушаться, а сердце с глухим ударом рухнуло вниз, забившись в истерике.

На улице послышался протяжный, низкий, утробный рык.

Неужели!

Дракон? Здесь, у нас?

Глава 2

Хаан Малл тут же отпустил руку. Браслет по-прежнему был на мне. Он его не снял.

– Что это?  Дракон?

– Тш-ш-ш-ш, – мужчина махнул на меня рукой.

Рык то удалялся, то снова приближался, и при приближении я чувствовала, как старая часовая башня ходит ходуном. Если дракон опустится, то крыша может не выдержать, и мы останемся погребёнными под её обломками.

Я так и сидела на полу. Рука всё ещё ныла, но та боль, что я испытала минуту назад, слава богам, прошла.

Дракон кружил над нами около десяти минут и всё это время мы даже шелохнуться не смели. Если честно, я мысленно успела попрощаться с жизнью, но тут настороженную тишину нарушил маг.

– Кажется, улетел, – с невероятным облегчением выдохнул он. – А ну, признавайся! – мужчина обернулся. Глаза его светились неприкрытой яростью. – Это был дракон? Он нацепил на тебя браслет?

– Я… я не помню.

– Всё ты помнишь, – Хаан ядовито прищурился.  – Убирайся! И чтобы ноги твоей здесь больше не было.

– Но… деньги. Хотя бы…

– Деньги я оставлю себе! Это будет моей компенсацией. Выметайся! Немедленно, пока я не спустил на тебя своих ночных псов!

Из старой часовой башни я буквально вылетела. Внутри всё клокотало от боли, обиды и горького разочарования. Лишилась денег, которые с таким трудом удалось накопить, а этот злосчастный ограничитель до сих пор на мне!

И это… Всё это из-за одного проклятого змея!

Я задрала голову. Небо заволокли тяжёлые, свинцовые тучи и не было видно ни звёзд, ни луны, лишь одинокая тёмная точка. Она сейчас летела на юг.

Что потребовалась дракону так далеко на севере? Было ли это простое совпадение или он прилетал ради нашей семьи? От последней мысли тело непроизвольно дёрнулось, и я кинулась к центру города, а оттуда побежала вдоль аллеи к унылым, покосившимся домишкам. Однако стоит заметить, дома тут были на порядок лучше и целее, чем в квартале “Ночных псов”. Повезло, что хоть здесь мы смогли обосноваться. Продав фамильные украшения, которые сумели вывезти, мы смогли купить этот коттедж. Да, небольшой, да, с прохудившейся крышей и полами, что прогрызли мыши, но зато он был нашим – никто не смог бы нас выселить. Однако и на его содержание требовались деньги: дрова для печи, чистая вода, которая подавалась по трубам, чистка дымохода. О еде и тёплой одежде я уже и не говорю.

Когда мы прибыли на север, мне было всего восемь лет. Мама уже тогда заболела, и если бы не Мотти… Не знаю, чтобы с нами случилось. Она быстро нашла покупателей украшений, отыскала дом и устроилась в школу учительницей. А к годам двенадцати я и сама стала работать. Сначала продавала местную газету, выкрикивая на главной площади заманивающие заголовки, а потом нашла место в бакалейной лавке недалеко от дома, где работаю до сих пор.

Со временем всё забылось, улеглось. Но сегодня… Казалось, прошлое вернулось, и я вновь очутилась в нашем фамильном доме, в который врываются законники, скручивают папу и уводят его в темноту, а после на пороге появляется он. Дракон. За спиной перепончатые чёрные крылья, длинные волосы словно змеи вьются на его голове, глаза горят огнём кровожадности. От подкативших воспоминаний тело прошиб холодный пот, а по коже пробежал электрический разряд страха, от которого подкосились ноги.

Если он хоть что-то с ними сделал! Если хоть пальцем тронул! Я сниму этот чёртов браслет, освобожу магию и поквитаюсь с ним. Возможно, у меня ничего не выйдет. Всё-таки он – дракон, могущественное существо, а я всего лишь слабая магичка. Но это мне не помешает. Если я останусь одна, мне уже нечего будет терять – могу пойти на всё…

Злость вскипела пузырями ненависти и устремилась наверх. В одну секунду браслет накалился и зашипел. Я ойкнула и свалилась на мокрую мостовую.

“Что это. Что произошло?” – пронеслось у меня в мыслях. Я ещё какое-то время сидела на холодных камнях не в силах пошевелиться. Только когда вдалеке заржала лошадь и послышался цокот копыт, встала и побежала домой. Поднявшись по ступенькам на крыльцо, я открыла входную дверь, переступила через порог и замерла. В доме было тихо. Слава богам, с момента моего ухода ничего не изменилось, и от сердца тут же отлегло. Дракона здесь не было.

Разувшись, осторожно, чтобы не скрипнула ни одна половица, направилась в свою комнату, которая находилась на втором этаже.

– Даниэлла?

Меня всё же услышали.

– Даниэлла, где ты была? – перед носом возникла свеча, так что мне больше ничего не оставалось делать, как поднять голову и встретиться с нахмуренным взглядом Мотти.

– Я…

– Посмотри на себя! – перебила меня Мотти коснувшись платья, оно всё  было в грязи. – Что с тобой случилось?

– Я тебе всё расскажу, только давай перейдём на кухню, а то мама может проснуться.

Женщина задрала голову, кивнула и со слабым вздохом последовала за мной на кухню.

Наша кухня была крохотной и большую часть пространства занимала печь, которую давно следовало побелить. Но благодаря ей в доме всегда, даже в самые лютые морозы, было тепло и комфортно.

Поставив чайник и усадив Мотти на стул, лихорадочно принялась мерить шагами кухню. Я не знала, как рассказать о том, что хотела сделать. А рассказать всё же нужно… Как бы больно мне сейчас ни было. Я ведь до последнего думала, что Хаан мне поможет. Скорее всего, так бы и вышло, но этот дракон! Семь проклятий на его голову! И боги… Деньги! Я едва не взвыла.

– Дани, ты меня пугаешь.

– Я хотела снять браслет, ходила к одному беглому магу.

– Даниэлла! – Мотти резко встала, выпучив на меня глаза. – Ты… – женщина сделала глубокий вдох. – Ты с ума сошла?

– Знаю! – я капитулирующе подняла ладони. – Знаю, это было довольно безрассудно с моей стороны. Но… – несмотря на всю глупость поступка, у меня имелась парочка аргументов. – Я бы могла пойти работать к господину Берже, он ведь нанимает магов, а водники востребованы. Работая в лавке больших денег не заработаешь. А что мы будем делать зимой, когда дрова закончатся?

– Что-нибудь придумаем, – недовольно пробурчала женщина. – Но снимать браслет. Это незаконно.

– Про нас давно уже все позабыли.

– А если нет? Ты снимешь браслет, и к нам явятся законники? Что с тобой будет тогда? Даниэлла, – Мотти усилила тон, – обещай, что такого больше не повторится.

– Не повторится.

Да я и сама понимала, что поступился довольно безрассудно, но нам нужны были деньги.

– Дани, – няня подошла ко мне и заключила в объятия. – Нужно благодарить богов, что у нас хотя бы это есть. И то, что вас с леди не казнили, как вашего… – Мотти осеклась.

Об отце мы не говорили. Никогда. Существовали темы, которые не обсуждают.

– Я поняла, такое больше не повторится.

Объятия няни согревали. Я смогла успокоиться и принять факт своей беспомощности. Однако внезапно перед глазами возникла ослепительная вспышка, словно рядом с нами молния ударила, и в этой вспышке я увидела его лицо.

Слава богам, то был всего лишь морок. Странное наваждение из прошлого. Но даже он заставил всё моё тело сотрястись от ужаса. На секунду, всего лишь на секунду воздух стал таким густым, что буквально соткал образ Эймунда Тора – дракона и законника. Чёрные волосы, резкие черты лица, как у настоящего хищника, тонкие губы и… совершенно удивительного цвета радужки с вертикальной полоской то ли змеиных, то ли кошачьих зрачков. Его страшились люди и маги всего Эскена. В империи драконов водилось мало.  Большая часть из них жила за морем в Хаммерфелле. Поэтому, увидев сегодня в небе тёмную точку, я сразу опознала “старого знакомого”. Эймунд Тор – единственный драконорожденный Эскена, кто обладал иссиня-чёрной чешуёй. С другими его перепутать достаточно сложно.

– Дани, – Мотти посмотрела мне в глаза. Наверное, почувствовала мою дрожь. – Ты ничего больше не хочешь мне рассказать?

– Нет, – я замотала головой. – Ничего.

– Точно? – взгляд Мотти был таким пронзительным, что сердце у меня забилось ещё сильнее.

– Ты ведь знаешь, – я выпорхнула из объятий няни, словно испуганная птичка, – я тебя никогда не обманываю.

– И то верно, – женщина кивнула. – Тогда идём спать.

– Да, только я загляну к маме.

Комната мамы находилась на первом этаже. Здесь отсутствовали окна, а дверь мы всегда запирали, особенно ночью. Достав из кармашка ключ и засунув его в замочную скважину,  вошла внутрь.  Комната насквозь пропахла лечебными травами и отварами, но, к сожалению, ни одно снадобье не могло помочь маме. Когда магию запирают, человек постепенно сходит с ума, а кроме этого ситуацию усугубило то, что она в одночасье лишилась дома, мужа и положения в обществе.

Мне было больно видеть её такой. Болезнь прогрессировала с каждым годом всё больше и больше. Бывали моменты просветления, порой она даже узнавала меня, узнавала Мотти, к ней возвращалась память, но говорила она лишь о балах. Наверное, это были единственные утешающие её воспоминания. А бывали периоды, о которых даже думать страшно: мама поднималась с кровати и начинала крушить комнату. Она кричала, вопила, ногтями драла свою кожу, вырывала волосы на голове. И она не успокаивалась, как бы мы с Мотти ни старались. Поэтому по ночам и запирали комнату, чтобы она не разнесла последнее, что у нас было. Ужас, боль, страх – вот что она испытывала в эти моменты. Словами не передать, что я чувствовала во время маминых помутнений. Казалось, что наша жизнь превратилась в бесконечный цикл боли и страданий, и что мы никогда не найдем пути к выходу. Хорошо, что подобное происходило нечасто. Большую часть времени она вообще никак на нас не реагировала. Обычно мама сидела в гостиной поближе к кухне, с совершенно отсутствующим, безжизненным взглядом. Летом, когда погода была более-менее сносной, я выводила её на прогулки. Хотелось верить, что она чувствует приятный ветерок на коже, тёплые лучики солнца, мягкую траву у себя под ногами, шершавую кору дерева. Мне хотелось верить, что она по-прежнему живёт. Быть может, не со мной, не здесь, а где-то у себя в сознании, далеко-далеко отсюда…

Подойдя к кровати, я тихонечко опустилась на краешек. Мама спала мирным, спокойным сном. Казалось, что никакой болезни и нет – она просто спит. Как же мне хотелось, чтобы так и было.

Осторожно, чтобы мама не проснулась, я погладила её по ладони, а перед уходом укрыла дополнительным одеялом. Сегодня холодно, дождь опять-таки, а печь мы не разжигали в целях экономии. Вернувшись к себе в комнату, я ещё очень долго не могла уснуть: всё ворочалась и думала об этом драконе. Зачем он прилетал? Что ему вообще понадобилось на севере так далеко от столицы? Случайность это была или он действительно учуял, что я пыталась снять браслет?

Глава 3

Рука ныла и болела ещё несколько дней. Из-за чего случались неприятные казусы: то просыплю мешок с мукой, то случайно разобью банку с вареньем, пытаясь ухватить её с верхней полки. В общем, приятного мало.

– Даниэлла, какой ты стала неуклюжей, – укоризненно качала головой госпожа Эндрюс – управляющая лавкой. Она не принадлежала ей. Хозяином был господин Элайджа Брамс – тучный, с бегающими глазками мужчина. Он всегда привлекал внимание своей роскошной одеждой. Господин Брамс носил дорогие костюмы из лучших тканей, о которых мог мечтать каждый. Толстота его фигуры только добавляла выразительности образу, и он с гордостью демонстрировал дорогие украшения, золотые часы и перстни с драгоценными камнями. Однако за внешним лоском скрывался самый настоящий скряга. Господин Брамс всегда пытался наживиться на своих клиентах, предлагая товары по завышенным ценам. Он прекрасно знал, что другой бакалейной лавки в округе нет. Поэтому у людей попросту не было иного выхода.

– Простите, – я взяла тряпку и начала убирать за собой очередной кавардак. – Сама не знаю, что со мной.

– Благодари Двуликого, что хозяина на этой неделе нет, – кивнула женщина в сторону кабинета господина Брамса. – Иначе вышвырнет тебя. И не посмотрит, что ты работаешь тут… – госпожа Эндрюс задумалась. – Даниэлла, сколько ты уже здесь работаешь?

Я подняла голову над прилавком.

– Четвёртый год, – уверенно ответила я.

Я точно знала, сколько работала в лавке. Могла даже сказать число и месяц своего первого дня здесь.

– Боги, – управляющая хлопнула в ладоши, – уже четвёртый год пошёл. Как же быстро бежит время.

Да, время бежит нещадно быстро, словно река, несущая нас сквозь жизнь, не давая возможности остановиться и задуматься. Минуты сменяют часы, дни сливаются в недели, а годы проходят, словно мгновение. И ты уже не помнишь, что была когда-то и другая жизнь. Без голода и лишений. Но она больше никогда не вернётся. Кажется, я застряла в этой лавке навсегда, застряла в этом городе, и нет выхода.

Я с силой сжала браслет, сдерживающий магию. Боль прокатилась по телу, и осколки былой жизни врезались мне в сердце. Прошлое начало давить на мозг, словно шрам, который ещё не зарубцевался, и о котором невозможно забыть.

– Ох, жаль, что в нашем захолустье нельзя найти что-нибудь более достойное, – проворчала госпожа Эндрюс.

– Меня всё устраивает. К приезду хозяина обещаю взять себя в руки.

– Это да, – управляющая мрачно хмыкнула. – Да вот только замуж тебе нужно, вот что.

Я снова поднялась над прилавком, едва не ударившись о его выступ.

– Вы, наверное, шутите?

– Ничуть. Тебе сколько лет? Восемнадцать?

– Девятнадцать, – поправила я.

– Тем более, – с важным видом продолжила женщина. – Найди себе мужа. Ты хорошенькая.

– За хорошенькую, конечно, спасибо. Но кому я нужна? Без приданного, из такой… – голос сорвался на хрип, – из такой семьи.

– А как же Бэн Брамс? Он же сын хозяина. Выгодная партия.

По телу тут же пробежали колючие мурашки, будто тысячи иголок пронзили кожу.

Не скрою, он проявляет ко мне интерес. Однако я хорошо помнила, что такой же интерес он проявлял и к Лизи – девушка работала у нас прошлой зимой. И после такого вот интереса она забеременела. А кому нужна такая работница? Хозяин её быстро уволил. Лизи пыталась доказать, что ребёнок, которого она носит, на самом деле его внук, но ей никто не поверил. Хотя, если говорить начистоту, господин Брамс прекрасно был обо всём осведомлен. И вот после этого Моод Эндрюс предлагает мне остановить свой выбор на Бене Брамсе?

Нет-нет-нет… За такого как он я никогда не выйду. Уж лучше останусь старой девой.

Собрав последние осколки, поднялась из-за прилавка. Лавка ещё не открылась, и у меня было немного времени, чтобы привести себя в порядок.

– Ну, так что? – окликнула меня госпожа Эндрюс. – Согласна?

– Согласна на что? – держа в руках полотенце, я выглянула из подсобки. Мне совершенно не нравился наметившийся разговор.

– Да я тебе уже сотый раз талдычу: Бэн – выгодная для тебя партия.

Нет, она серьёзно? Либо Моод Эндрюс сошла с ума, либо… Либо её попросили поговорить со мной! Не бесплатно, разумеется. Как бы ни вела себя госпожа Эндрюс, она никогда не упустит своей выгоды. Интересно, с Лизи случилось так же? Её тоже сначала окучивала управляющая? А после нее за девушку взялся уже сын хозяина?

О, Двуликий, надеюсь, это не так…

Чуть наклонившись, я посмотрела в окно, через которое пробивались первые лучи восходящего солнца. На часовой башне уже было восемь часов утра.

– Пора открываться, – я повесила полотенце возле рукомойника и не смотря на управляющую, побрела к двери. От неё нескрылось, с каким видом я прошла мимо. Ничего не смогла с собой поделать. В этот момент вся гордость семьи Марроу взыграла внутри меня. И вместе с этим я неожиданно осознала, что совершённые мною действия внесли необратимые изменения в устоявшийся порядок.

Покупателей сегодня было немного. И ничего удивительного. После затяжных ливней дороги были похожи на самые настоящие реки грязи. А промозглый ветер так и норовит тяпнуть за нос или щёки. Горожане предпочитали сидеть в такую погоду дома. А те немногие, что приходили за товарами, не задерживались у нас надолго. Похоже, даже они чувствовали ту напряжённую атмосферу, которая царила сегодня между мной и госпожой Эндрюс. Управляющая со мной больше словом не обмолвилась, однако ближе к пяти часам вечера, когда на улице начали загораться уличные фонари, она стала подозрительно обходительной.

“Что-то понадобилось, не иначе” – проворчал мой внутренний голос.

– Даниэлла, можно тебя на секундочку? – елейным голоском пропела женщина.

– Да? – я подошла к кассе.

– Тут такое дело, – она даже замялась. Театрально так, наигранно, что у меня не осталось никаких сомнений – попросит меня задержаться, чтобы… Что? Перевесить мешки с мукой, пересчитать свечи или же перепроверить бухгалтерские бумаги?

– Вот, – управляющая достала из складок платья железный ключ с резной головкой, – нужно убраться в кабинете хозяина перед его приездом. Сама знаешь –  господин Брамс не любит пыль, у него на неё аллергия.

Что за вздор? Хозяин должен был приехать только в конце недели, и у меня была куча времени, чтобы прибраться в его кабинете. Я бы даже могла сделать это в обед.

Но… Это была маленькая месть госпожи Эндрюс за сегодняшнее утро.

– Ты ведь сделаешь что я сказала, Даниэлла? – с нажимом в голосе спросила госпожа Эндрюс. Хотя она могла и не спрашивать. Я здесь работаю и должна выполнять любое поручение, которое мне дают.

– Да, – я кивнула и приняла ключ, – конечно.

– Вот и умница, – управляющая улыбнулась. – Тогда сама закроешь лавку? А мне нужно идти.

До конца рабочего дня было ещё два часа, но кто я такая, чтобы перечить управляющей? Вообще, нужно сказать ей спасибо – не наказала меня ни за разбитые банки с вареньем, ни за просыпанную муку. Да и когда она уйдёт, я смогу побыть в тишине, покупателей ведь всё равно нет.

Так и получилось. Стоило Моод Эндрюс скрыться за горизонтом, колокольчик на двери больше ни разу не прозвенел. Погода заметно ухудшилась. Возобновившийся в очередной раз дождь лениво струился по стёклам, создавая бесконечные узоры из капель. Деревья грустно клонили ветви, пытаясь сдержаться перед натиском непогоды. В лавке между тем царила своя особая атмосфера. Магазинчик был наполнен мягким светом свечей. Их пламя игриво танцевало в темноте, борясь с наступающим мраком.

Когда до окончания смены осталось полчаса, я лениво поплелась в кабинет хозяина. Я уже убиралась здесь после его отъезда. Ничего с той поры не изменилось. Кабинет господина Брамса выглядел чересчур вычурным. В центре стоял огромный стол из блестящего лакированного дерева, с золотыми вставками. Он был перегружен дорогими кристаллическими вазами и фарфоровыми фигурками. Перед столом стояло обитое красным бархатом массивное кресло с подушками, которые всегда казались мне неудобными для сидения. Возле стен стояли огромные шкафы с изогнутыми стеклянными дверцами, за которыми располагались множество банок и контейнеров с продуктами – всё это создавало ощущение хаоса и беспорядка. Однако стоит заметить, в кабинете не было ни одной пылинки – со своей работой я справляюсь хорошо. Ну, то есть, справлялась… События с браслетом и драконом выбили меня из привычной колеи. До приезда хозяина мне обязательно нужно взять себя в руки. Иначе… Ох, даже не хочу думать, что будет иначе.

От гнетущих мыслей меня отвлёк звон колокольчика над входной дверью. Неужели посетители? Но на часах было уже семь часов вечера.

– Мы закрыты! – крикнула я.

Эх, сама виновата, нужно было повесить табличку перед тем, как идти в кабинет хозяина.

– Мы закрыты, – чуть тише повторила я, забегая на порог, который отделял подсобные помещения от основной части лавки.

– Как закрыты? – удивился вошедший. – И даже для меня?

“Нет!” – мысленно прокричала я. Он же должен был приехать вместе с отцом в конце недели!

Глава 4

– Даниэлла, ты не рада мне? – мужчина удивлённо приподняв бровь и улыбнулся. Совершенно неприветливо. Я бы даже сказала ядовито.

Бен… Бенедикт Брамс стоял напротив прилавка, и от его взгляда мне было не по себе. Волоски на руках шевельнулись, а по коже пробежался зуд, словно её кололи тысячи иголок.

"Его приход добром не закончится" – внутренний голос забил тревогу.

Знала ли Моод Эндрюс, что Бенедикт приедет сегодня или это чистая случайность?

Как бы то ни было, нужно уходить! И чем раньше я это сделаю, тем лучше. Благо рабочий день закончился, а в кабинете хозяина чисто. Так что здесь меня больше  ничего не держало.

– Добрый вечер, – я попыталась придать своему голосу будничный тон. – Вы довольно скоро вернулись.

– Ах, Даниэлла, – мужчина облокотился на прилавок. В глазах появился нехороший блеск, – я же просил обращаться ко мне на "ты". Мы уже столько лет знаем друг друга.

– Вы – сын хозяина, – холодно процедила я, сминая в руке влажную тряпку. – Я не могу обращаться к вам подобным образом.

– По моей просьбе тоже?

– Да, – коротко ответила я, подходя к кассе. Закрыв её на ключ, я немедленно начала собираться домой. Дождь всё ещё лил как из ведра. Но сейчас меня даже ураган с громом и молниями не смог бы остановить. – Вы извините, мне нужно идти, – накинув на плечи шерстяную шаль, я засобиралась на выход.

– Постой, – мужчина грубо схватил меня за руку, – куда же ты?

– Отпустите! – я попробовала вырваться, однако мои попытки только раззадоривали Бенедикта.

– Ты боишься? – он облизнул языком губы.

Стало настолько противно, что я с трудом сдержала дрожь отвращения. Вдобавок ко всему от мужчины разило спиртным и пахло духами: не мужскими, женскими. Приторно-сладкий аромат дешёвой парфюмерии буквально душил меня.

– Почему ты боишься? – Бенедикт притянул меня к себе, чтобы поцеловать в губы, но я вовремя среагировала, отвернувшись. Мерзкий, шершавый язык прошёлся по моей щеке. В ту же секунду меня пронзила волна отвращения, позвоночник прострелил ледяной поток мурашек.

– Что вы себе позволяете? – я дёрнулась.

– Не нужно притворяться неженкой! – хищно прищурившись, произнёс Бенедикт. – Строишь из себя леди! Хотя такой не являешься. Твой отец – преступник! Ты дочь предателя! – желчно выплюнул он.

Тело сотрясала крупная дрожь, а щёки раскраснелись как угли в печи. Бенедикт прав. Я дочь преступника. Отца казнили, а нас с мамой сослали и лишили магии. Мама кричала тогда, что папа не виноват, его оклеветали, но факты были на лицо. Хотя я мало что помню…

– Может, хватит пудрить всем мозги? – Бенедикт не унимался. – Я ведь могу взять тебя силой, прямо здесь, и ты даже вякнуть не посмеешь. Но я хочу, – внезапно мужчина ослабил хватку. – Хочу… – продолжил он с придыханием, – … хочу взять тебя в жены.

– Даже если бы вы были последним мужчиной на земле, я бы никогда не вышла за вас замуж! – я ответила со всей гордостью, которую только смогла собрать.

– Ах ты, дрянь! – Бенедикт замахнулся в ударе, и я инстинктивно зажмурилась. Однако то, что произошло потом, выбило из лёгких последние остатки воздуха…

Ладонь мужчины зависла буквально в паре сантиметров от моего лица. Будто её кто-то держал, но в лавке никого не было. Неужели магия каким-то образом просочилась через браслет? А может, Хаан Малл всё же сумел его повредить? Не знаю. Да и думать, если честно, не хочу – точно не здесь и не сейчас!

Воспользовавшись короткой заминкой, я снова дёрнулась. От выпитого алкоголя и шока Бенедикт покачнулся, и мне удалось вырваться. Подхватив упавшую на пол шаль, я опрометью выбежала прочь из лавки. Пришедший в себя Бен кинулся следом за мной, однако догнать был уже не в состоянии.

– Ведьма!  – с яростной ненавистью бросили мне в спину. – Ты ведьма, Даниэлла!

Сердце колотилось где-то в горле и стремилось вырваться на волю.

Никогда. Никогда мне ещё не было так страшно. Ни десять лет назад, когда я впервые увидела Эймунда Тора с иссиня-чёрной чешуёй на руках, ни в башне в компании беглых магов, даже когда услышала звериный рык дракона – мне не было так страшно, как сейчас.

У меня не хватило мужества, чтобы обернуться. Я бежала так быстро, как только могла.

Ноги в старых сапожках с истёртой подошвой скользили по мокрой мостовой и разъезжались в стороны. Я падала, поднималась и снова бежала. Когда, наконец, достигла дома, вся моя одежда была перепачкана в грязи, колени разбиты в кровь, а на ладони зияла рваная ранка – видимо, задела о камень. Но я в безопасности, а это самое главное!

Переступив порог, застыла на пару мгновений. Тишина. Скорее всего, Мотти отдыхала, так что я быстренько, чтобы меня не заметили, шмыгнула на лестницу.

– Даниэлла? – донеслось из маминой комнаты. – Ты уже пришла?

– Да! – отозвалась я.

– Я приготовила рыбный бульон.

– Скоро спущусь, только переоденусь! – не став ждать, пока меня разоблачат, я пулей забежала к себе в комнату и закрыла дверь на засов.

Слава Двуликому богу, Мотти меня не увидела, иначе снова бы начались вопросы. А на эти вопросы я отвечать не хотела.

Бенедикт… Как же я сразу не догадалась! Не зря госпожа Эндрюс попросила меня остаться. Она всё знала! Знала, что Бенедикт Брамс вернётся раньше запланированного.

Внутренний голос твердил, что сегодняшнее происшествие добром не закончится. Меня же могут уволить! И что я буду тогда делать? Работы в нашем захолустье не так-то много. Откуда я возьму деньги?

“Боже, Даниэлла” – я обессиленно съехала вниз по стенке и села на холодный пол. Тебя едва не … Я была не в силах выговорить это слово, даже у себя в мыслях. Было настолько жутко, что я соображала с трудом. Меня сегодня могли взять силой, если бы… Если бы не магия! Именно она остановила руку мужчины. Но как?

Поднявшись, на негнущихся ногах побрела в сторону окна. Возле него стоял старенький туалетный столик с треснувшим зеркалом, вот в него-то я и взглянула. Чувствовала себя совершенно отвратительно и выглядела не лучше. Завившиеся от сырости волосы были похожи на паклю, от лица и губ отлила вся краска, и теперь я походила на грязное, размытое приведение.

Нужно было умыться – смыть с себя грязь и прикосновения мужских рук, избавиться от приторного аромата дешёвых духов, который я притащила с собой. Словно зловонное облако он облепил мою кожу, из-за чего казалось, что Бенедикт находится где-то рядом. Я даже испуганно обернулась, но в комнате, разумеется, никого не было. Однако меня не покидало ощущение, что за мной кто-то следит…

По спине пробежали мурашки, словно холодок коснулся кожи. Окружающие звуки усилились в несколько раз, став зловещими шепотками и шорохами.

– Никого здесь нет, – прошептала я себе под нос, чтобы успокоиться, но мне это не помогло. Беспокойный взгляд не переставая исследовал тёмные углы комнаты. Меня окутала пелена неопределённости, которая заставляла каждую клеточку моего тела быть настороже.

Из немого оцепенения меня выволок стук в дверь.

– Даниэлла?

– Д-да? – я не смогла совладать с голосом – он всё-таки задрожал.

– Спустишься к ужину?

– Д-да, с-сейчас.

– Всё хорошо?

– Всё нормально, – отозвалась я. Голос Мотти помог мне собраться с мыслями. – Я сейчас умоюсь и спущусь.

– Хорошо, – я услышала, как женщина глубоко вздохнула, а после направилась к лестнице.

“Соберись, Дани!” – отвесив себе мысленный подзатыльник, я направилась в ванную.

Горячей воды не было, по трубам текла только холодная. Ледяная вода прекрасно привела меня в чувства. Голова прояснилась, а с глаз спала пелена страха.

– Мне необходимо уволиться, – я обратилась к своему отражению в зеркале. Длинные, светлые волосы  всё ещё пушились, но сейчас я хотя бы не была похожа на бледную моль – ледяная вода вернула коже здоровый румянец. Взгляд голубых глаз стал ярче, черты лица чётче. – Да, мне нужно уволиться, – повторила я.

В следующий раз мне может так не повезти. Найду другую работу, подальше от лавки господина Брамса. Можно устроиться обратно в газетный киоск. Меня там ещё помнят.

Да, так и сделаю!

Кивнув своему отражению, я переоделась в сухое домашнее платье и спустилась к ужину, который прошёл относительно тихо. Мотти не задавала лишних вопросов. Поговорив о том, что нам нужно начать готовиться к зиме, мы обе разошлись по своим комнатам.

Сон пришёл быстро, не заставило себя ждать и пробуждение…

Вскочила я от громкого стука, который доносился с первого этажа. За окном было ранее утро, лучики солнце едва коснулись земли. Город в это время всегда был окутан плотным, густым туманом.

“Кто же это мог быть?” – ответ не заставил себя долго ждать.

– Открывайте, полиция! – во входную дверь снова забарабанили.

Глава 5

"Открывайте, полиция!" – такое бодрит похлеще ледяной воды.

Отбросив от себя покрывало и накинув на сорочку махровый платок, поспешила вниз. Мотти уже встала. Напугана и ошарашена она была не меньше моего.

Полиция? К нам? Зачем?

Первое, о чём я подумала, было – они узнали, что я пыталась снять браслет! И теперь мне точно не поздоровится!

Мысль уколола в висок и тут же испарилась, оставив после себя горечь послевкусия.

– Открывайте! – под ударами наша хлипкая дверь ходила ходуном. Ещё немного и точно вылетит с петель.

На крыльце стояли двое полицейских. Один был низенького роста, щуплый, с тонкой кожей, через которую можно было увидеть голубые вены. Другой же, напротив, был огромного роста,  широкоплечий, с квадратным подбородком и маленькими глазками. Думаю, именно он барабанил в нашу дверь.

– Даниэлла Марроу? – ко мне обратился щуплый.

– Да.

– Капитан Генри Чарлсон, – мужчина снял фуражку. – Вам нужно пройти с нами.

– Меня в чём-то обвиняют?

Генри Чарлсон сделал глубокий вдох.

– Да, мисс Марроу. Вас обвиняют в краже крупной суммы денег. Господин Брамс считает, что вы вчера обчистили его лавку.

– Что? – я поперхнулась воздухом и закашлялась. – Это… это какая-то ошибка.

– Пройдёмте.

– Но…  – я сделала шаг назад.

– Не усугубляйте ситуацию, – грубо пробасил полицейский с квадратным лицом.

– Даниэлла, что же это? – Мотти осторожно высунулась из коридора.

– Это ошибка, – процедила сквозь зубы. – Это всего лишь ошибка!

Полицейские дали мне немного времени, чтобы переодеться. Натянув платье и сапоги, я спустилась вниз и последовала за мужчинами. Мотти осталась дома приглядывать за мамой.

Пока мы шли к лавке, шлёпая по лужам и грязи, на душе нарастала тревога. Я воровка? Да это же бред! Я в жизни ничего не украла!

В сознании всплыла картина вчерашнего вечера. Яркой вспышкой она пронеслась перед глазами и застряла в сердце тупой иглой.

Бенедикт!

Всё встало на свои места.  Несомненно, это именно он приложил руку, чтобы отомстить!

Дойдя до лавки и переступив её порог, я опасливо огляделась. На первый взгляд ничего не изменилось, но вот возле прилавка… Касса была открыта!

– Следуйте в кабинет господина Брамса, мисс Марроу – меня грубо пихнули в спину.

Там меня уже ждали. Хозяин сидел в своём роскошном кресле с перекошенным от злобы лицом.

– Как же это получается? – без особых прелюдий сразу же начал он. – Моя работница меня обокрала?

– Я не…

– Сядь! – рявкнул хозяин, ударив кулаком об стол. Я инстинктивно вздрогнула и подчинилась.

– Господин… – голос дрожал. – Господин Брамс, я не знаю о чём речь. Я не могла этого сделать.

– Кассу открыли ключом, – вмешался полицейский, что стоял возле выхода, перекрывая тем самым путь к отступлению. Но я не собиралась никуда бежать. Я же невиновна! – А ключей всего… м-м-м… три? – он обратился к хозяину.

– Да, – недовольно буркнул Элайджа Брамс. – Один у продавца, второй у управляющей, а третий лежит здесь, – мужчина похлопал по карману своего пиджака.

– Кто вчера закрывал лавку? – поинтересовались за спиной.

– Я… должна была закрыть, – воспоминания вчерашнего вечера снова начали давить на меня, как струя вонючей грязи. Вот-вот и сознание вновь затопит мерзостью, которое источал из себя Бенедикт Брамс.

– В том-то и дело, что ты! – хозяин нахмурил брови и нервно сжал подлокотники кресла, чтобы сдержать нарастающий гнев. – Думала, что я вернусь только к концу недели, и ты за это время успеешь сбежать? Не вышло!

– Господин, – я попыталась оправдаться, но меня снова резко перебили.

– Вся ваша семейка такая! Хоть отец твой, хоть ты! Оба преступники!

– Я этого не делала! Это ваш сын! – не выдержав абсурдных обвинений, я вспылила.

– Ты смеешь подозревать Бенедикта? – Элайджа Брамс поднялся с кресла. Его буквально перекосило от злости – на скулах заходили желваки, а вены на лбу набухли, превратившись в неприятные на вид щупальца. – Бен вернулся сегодня! – во всё горло заорал хозяин. – Он приехал сегодня! Рано утром, вместе со мной!

– Это неправда! Ваш сын… – у меня словно кость застряла в горле. – Он… – оглянулась, посмотрев на полицейского. – Он хотел, чтобы я вышла за него замуж. Признался в этом, когда вчера вечером пришёл в лавку.

– Предложил тебе выйти за него замуж? – Элайджа Брамс расхохотался. – И ты хочешь, чтобы я поверил?

– Но это правда! –  я резко встала.

– Увидите её! – прошипел хозяин лавки.

– Мисс, прошу, – ко мне тут же подошёл капитан Чарлсон, – пройдёмте.

– Я не виновата. У вас даже доказательств никаких нет!

– Доказательства найдут, можешь не сомневаться, – прорычал Элайджа Брамс.

Спустя пятнадцать минут я уже сидела в кабинете капитана полиции. Мистер Чарлсон меня не перебивал, когда я рассказала ему о вчерашнем. Казалось, что он был предельно сосредоточенным, пытался вникнуть в суть, но вот глаза… В них отражалась вселенская скука, будто ему не было никакого дела до правды.

– Всё, что вы рассказали, очень интересно, – хмыкнул капитан. – Но что вы скажете на это? – мужчина чуть наклонился к полу. Через секунду на столе лежал мешочек с перевязанной красной лентой.

– Что это? – я застыла от внутреннего напряжения.

– Деньги, мисс Марроу, – отчеканил полицейский. – Украденные у лавочника, господина Брамса. Их нашли в ваших вещах. Как вы это объясните?

– Меня подставили! Бенедикт Брамс, после того, как я отказала ему.

– Даниэлла Марроу, – капитан поднялся из-за стола. – Отправлена в ссылку вместе с матерью за преступление своего отца. Риджинальд Марроу, покойный граф Даплэнс, был приговорён к казни за попытку убийства Первого Советника Его Императорского Величества и придворного мага – герцога Уильяма Крайтона. Всё ваше имущество было конфисковано, а имение и дом проданы на торгах.

– Зачем вы об этом говорите? Разве преступление моего отца имеет какое-то отношение к краже, в которой меня обвиняют?

– Просто хочу напомнить вам, что сын уважаемого во всём городе человека не будет связываться с такой, как вы, а уж тем более делать предложение.

– Вы с ним заодно? – прошипела я. Нужно было сразу догадаться, что к чему. Бенедик просто-напросто подкупил  местных полицейских.

– Сержант! – гаркнул капитан. В кабинет тут же ввалился тот самый бугай, который едва не вынес нашу дверь.

– Капитан, – мужчина встал по стойке смирно.

– Увидите мисс Марроу в камеру. Ей нужно хорошенько подумать над сказанными словами.

Меня силой вывели  из кабинета и поволокли вниз по лестнице. Камеры находились в подвале, а если учесть то, что погода за окном далека от летней – в помещении было холодно. Очень холодно. Так холодно, что меня уже через пять минут пробрало до самых костей, а живот скрутило спазмом. Надеяться на справедливость не стоит. Похоже, в мире её нет.

Заперев меня в одиночной камере, где кроме шмотка сена на полу больше ничего не было, сержант, позвякивая ключами, удалился. Камера была тёмной, сырой  и насквозь пропахшей гнилью, словно за стенкой находилось зловонное болото. Поганые эмоции внутри меня нарастали как снежный ком, а вдобавок ко всему этому появилось ощущение безысходности.

“И моя жизнь закончится вот так… Я сгнию в темнице за то, что ответила отказом какому-то напыщенному индюку?”

“А что же будем с Мотти… С мамой? – мысли метались, паникуя и наталкиваясь друг на друга, а в ушах звучал мрачный голос Бенедикта:

“Ты никто… Тебе не помогут…”

– Здравствуй, Даниэлла, – голос был уже не в голове, а наяву. Надменный, смеющийся, властный. – Как тебе новая комната? Нравится?

– Ты! – я вцепилась  в решётку, да так сильно, что костяшки на пальцах побелели.

– У тебя есть два варианта, – желчно усмехнулся мужчина. – Либо ты гниёшь здесь, либо…

– Становлюсь твоей женой? – перебила я его. – Но твой отец никогда не согласится на этот брак! Он сам мне сказал!

– После того, что сделала, – Бенедикт ядовито прищурился, – не позволит, а поэтому ты будешь моей постельной горелкой. Согласна?

– Убирайся в пекло! Ты, мерзкий… – я хотела выдать какое-нибудь крепкое словцо, но поняла, что он даже этого недостоин.

– Подумай, Даниэлла. Хорошо подумай, прежде чем я вернусь.

– Этого не будет! Никогда!

– Возможно, три дня в этих казематах научат тебя уму разуму, – Бенедикт снова едко усмехнулся, после чего вальяжной походкой направился на выход. – Три дня! – мужчина махнул рукой.

– Эй! – внезапно донеслось из соседней камеры. – Я готова греть тебе кровать, белобрысый. Только вытащи меня отсюда!

Бенедикт не ответил. Он уже был на лестнице.

– Зря ты не согласилась, – отозвался тот же голос, который принадлежал женщине.

– У меня ещё есть гордость! – со злобой выговорила я.

– Твоя гордость не поможет выбраться отсюда!

Глава 6

Мотти пришла ближе к вечеру. Взволнованная, запуганная, но с едва заметной улыбкой на лице.

“Неужели ей удалось доказать мою непричастность?” – мысль озарила меня яркой вспышкой, но довольно быстро потухла. Разве возможно, чтобы меня освободили? У нас ни денег, ни положения, ни влияния. Ничего…

– Ох, – няня с шумом выдохнула, – еле к тебе пробилась. Представляешь, меня не хотели пускать!

– Да, представляю.

– Это что же происходит? Я думала, полиция нас должна охранять!

– Меня подставили. Бенедикт, скорее всего, хорошо заплатил капитану.

– Бенедикт? Бенедикт Брамс? – охнула Мотти. – Сын хозяина лавки, где ты работаешь?

– Работала, – поправила я няню. После всего, путь в лавку мне заказан, не говоря уж о том, что обо мне подумают в городе. Если мне каким-то чудесным образом удастся выбраться, кто теперь возьмёт на работу такую, как я? – Он давно подбивал ко мне клинья.

– Ох, Даниэлла, – снова вздохнула Мотти, – нужно было всё рассказать.

– Кому? – к глазам подступили слёзы обиды. Если бы я рассказала, это бы хоть что-то изменило?

У меня опускались руки, и я готова была принять поражение. Отчаянье вот-вот поглотит меня и утащит за собой в бездну. Даже приход Мотти ничего не смог изменить. Когда я увидела её лицо, в душе затеплилась искорка надежды, но она так быстро потухла, что уже невозможно было понять, а была ли она вообще?

Ноги подкосились, и я рухнула на холодный пол. Мотти тут же опустилась вслед за мной. Она пыталась погладить меня по плечу, но тюремные решётки были настолько узкими, что даже её сухонькие ручки не могли протиснуться.

– Всё будет хорошо… – шептала няня, но я почти не слышала её. Голос казался глухим, будто она находилась не рядом со мной, а где-то очень далеко отсюда.

– Твоя няня права! – внезапно коридор наполнил оглушительный, звонкий голос. Я не узнала его. Он мне был совершенно незнаком. – Всё будет хорошо! Я бы даже сказал – отлично!

Я подняла взгляд. На меня смотрел мужчина. Черты лица его казались знакомыми, однако я его точно не видела раньше.

– Вставай, Даниэлла, – мягко скомандовал он. – Дочери графа Марроу не пристало сидеть на холодном, грязном полу.

– Кто вы? – затухшая искра надежды вновь зажглась. Именно она помогла мне подняться на ноги.

– Ты не узнала меня? – тёмная бровь мужчины удивлённо приподнялась. – А впрочем, – он улыбнулся, – столько лет прошло, не удивительно, что ты не помнишь меня. Когда мы играли в садах Дэнсон-хаус, тебе было лет пять, если не меньше.

– Джереми! – в этот момент глаза у меня засияли.

– Верно, – мужчина улыбнулся. – Рад видеть свою кузину, однако не думал застать тебя в таких условиях.

– Долгая история, – к горлу подкатил желчный комок.

– Да, – Джереми потупил взгляд. – Я слышал. Приехал только час назад, а уже всё про тебя знаю.

– Слухи распространяются с невероятной быстротой, – кисло заметила я, поправив складки на юбке.

– Но наша Даниэлла не такая! – заступилась за меня Мотти.

– Знаю, – кивнул кузен. – А ещё знаю то, что наш "справедливый" капитан полиции довольно-таки хорошо знаком с сыном хозяина лавки. Они чуть ли не лучшие друзья.

– Мерзавцы! – выплюнула я. – Оба!

– Верно, однако нам повезло не меньше, – уголки губ кузена потянулись вверх. – У меня тоже есть хорошие друзья. Сегодня же обращусь к ним, и тебя выпустят.

Искра надежды загоралась всё сильнее. Она уже буквально полыхала в душе, однако вместе с ней появилась настороженность. Джереми Хилл – сын родного брата моей мамы, мой кузен. Что он делает здесь на севере?

– Ты правда мне поможешь? – мне не верилось в такую удачу. Казалось, что счастье давно от меня отвернулось.

– О, Двуликий! Почему нет, Даниэлла? Мы ведь не чужие друг другу люди!

– Спасибо, – в горле по-прежнему стоял тугой ком, и я никак не могла от него избавиться. – Спасибо, Джереми.

– Потерпи немножко. А потом мы с тобой поговорим, – кузен улыбнулся, приобнял Мотти, которая едва стояла на ногах и ёжилась от холода, после чего поклонился и вышел, оставив меня наедине с няней.

– Не понимаю, – я посмотрела ей в глаза. – Не понимаю, зачем он здесь?

– Джереми сам обо всём тебе расскажет и, думаю, ему можно верить.

– Расскажет? Что он должен мне рассказать, Мотти? – сердце застучало сильнее.

– Возможно, – няня улыбнулась, – с его приездом твоя жизнь изменится в лучшую сторону.

– Ты что-то знаешь? – я схватилась за прутья решётки. – Мотти, скажи!

– Даниэлла Марроу! – эхом разнеслось по коридору. На этот раз я узнала голос. Он принадлежал капитану полиции. Тщедушный, невысокого роста, сейчас казалось,  Генри Чарлсон стал ещё меньше. Будто на его плечи давил невидимый груз.

Мотти от испуга отшатнулась, я же стояла возле решётки так и не шелохнувшись.

– Какие-то новости? – я приподняла подбородок, видя, как капитан достаёт из кармана связку ключей. Неужели у кузена получилось? Да ещё так быстро!

– С вас сняты все обвинения, – голос мужчины дрожал, но эта дрожь была связана не с холодом. Что же произошло за те десять минут, когда Джереми покинул тюремное помещение? Какие связи подключил, если даже капитан полиции ведёт себя как нашкодивший щенок? В его взгляде читается страх. Страх за свою жизнь.

– Неужели полиция решила прибегнуть к голосу разума?

Ключ в замке щёлкнул, и дверь открылась.

– Вы свободны, – с шипением проговорил капитан.

Спорить я, разумеется, не стала. Подхватив под локоть Мотти, мы вместе с ней мигом покинули отделение полиции. А во дворе нас уже ожидала карета.

– Даниэлла! Мотти! – из окна экипажа показалась голова Джереми. – Скорее сюда, не нужно мёрзнуть!

После удушающего холода камеры я была рада оказаться в тёплом, пропахшем лавандой экипаже.

– Ну вот, – кузен широко улыбнулся, – мы снова встретились. На этот раз в более подходящей обстановке.

– Как? – пока это был единственный вопрос, который пришёл мне в голову. – Как ты это сделал?

– Я знаком с мэром города, и мне довольно быстро удалось убедить его, что тебя подставили. Виновные получат наказание, можешь не сомневаться.

– Не знаю, что и сказать.

– Ничего не говори, мы же семья.

Экипаж скользил по ночной улице с невероятной грацией. Шум колёс и цокот копыт звучали в такт, создавая монотонную, расслабляющую атмосферу. На улице практически не было прохожих, мир казался замедленным и умиротворённым. Мне удалось успокоиться и привести в порядок мысли.

Неужели? Неужели Двуликий Бог услышал мои молитвы? Хотя… Я украдкой взглянула на кузена. На его лице играла странная загадочная улыбка, а зелёные глаза смотрели на всё как-то отстранённо, будто кузен что-то основательно обдумывал.

– Зачем ты здесь? – это был второй по важности вопрос, который не давал мне покоя.

– Давай для начала доедем до вашего дома, – не переставая улыбаться, вымолвил Джереми.

Вся эта таинственность и недосказанность только подогревала во мне интерес. Хотелось расспросить обо всём прямо здесь и сейчас, однако я должна была держать лицо.

"Терпение и такт" – так всегда говорила Мотти. Несмотря на нашу ссылку, она обучила меня этикету, танцам, умению держаться в обществе. Не знаю зачем она так старалась. Быть может, надеялась, что мы сможем вернуться? Да вот только возвращаться нам некуда. Ни земли, ни дома: всё  было продано на торгах. Звучало это ужасно, но я давно смирилась с враждебной реальностью.

Дома было натоплено, видимо, Мотти успела затопить печь перед походом в отделение полиции.

– А у вас довольно уютно, – весьма тактично заметил Джереми. – Свой дом – это прекрасно.

Поставив старые сапоги сушиться, я переступила через порог кухни.

– Ты прав, – отозвалась я, ставя чайник, – свой дом лучше. В этом нам повезло.

– Вам удалось вывезти часть имущества?

– Украшения, только и всего. Фамильные украшения дома Марроу, – я не смогла скрыть своего разочарования. Однако, нужно смотреть правде в глаза: крыша над головой куда практичнее, чем бриллианты, рубины и прочие побрякушки.

Пока Джереми изучал дом, я успела заварить чай.

– Закусок у нас, к сожалению, никаких нет, – я грустно посмотрела на пустой стол. – Я всё понимаю, Даниэлла. Поэтому моя новость, уверен, придётся тебе по душе.

Я переступила с ноги на ногу от нетерпения и одновременно от волнения. Сердце застучало с такой силой, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

– Наш император, да благословит его имя Двуликий, – Джереми возвёл глаза к потолку. – Пересмотрел дело твоего отца. Прошло немало времени с покушения на Первого Советника, и поэтому… – кузен выждал театральную паузу. В этот короткий промежуток времени я не знала куда себя деть – стояла как иголках. – Даниэлла, – торжественно продолжил Джереми, – тебе разрешено приехать в столицу на светский сезон.

Глава 7

Я не знала, как реагировать. С одной стороны, хотелось плакать от счастья, с другой – спрятаться в тайное место.

– Нас решили помиловать? – голос у меня стал хриплым от подкатившего к горлу комка.

– Не совсем.

 Так и знала! Был какой-то подвох.

– Это не помилование, а всего лишь путь к нему, – произнёс Джереми, встав со стула. Под его тяжёлыми шагами доски пола жалобно заскрипели.  – Его Императорское Величество захотел увидеть тебя, познакомиться и … понаблюдать за тобой. Если ты докажешь ему и всем, что не несёшь в себе опасности, то тебе разрешат вернуться в столицу насовсем. И, возможно, снимут блокирующий браслет.

– А мама? – я  вцепилась в руку кузена. Сама не ожидала от себя такой реакции, но мне нужно было знать, что и она сможет уехать с нами.

– К сожалению, – Джереми опустил взгляд, – предложение действует только для тебя. Но если всё пройдёт удачно, и ты п