Мышка для Сердцееда

Глава 1. Глеб

– Элечка, солнышко моё ясное, я же сказал: выбирай любое, – протянул я как можно нежнее, не забыв коснуться губами её безымянного пальца. Она хитро прищурилась, смакуя момент.

Эля, а точнее, Элеонора – имя, которое куда лучше подходило этой охотнице за состоятельными мужчинами, – улыбнулась. В её ярко накрашенных глазах не скрывалась искорка жадности, с которой она уже присмотрела себе «безделушку». Ну как безделушку? Нормальное такое колечко.

Камень на выбранном изделии сиял как маяк. По зарплатам моих официантов – месяцев на несколько. Но для меня это кольцо было всего лишь финальной точкой, способом сгладить наше скорое расставание, о котором Эля пока ещё, конечно, не догадывалась.

Она не спешила показывать настоящие аппетиты, пытаясь выглядеть сдержанной. Видно было, что рассчитывала продлить наше общение и лишь со временем показать, какая она на самом деле. Не подозревала, что её номер сегодня перекочует в моём телефоне в список блокируемых контактов.

Подобные приёмы я видел не раз. Успел изучить такой типаж вдоль и поперёк. И хоть Эля остановилась на скромном, по её меркам, украшении, если бы знала о предстоящем финале, выбрала бы самое дорогое не раздумывая.

Но такие фокусы я уже проходил. Поэтому порядок отточен: сначала презент, потом расставание. Иначе прощальные подарки внезапно удваивались в цене, а истерики – в громкости. Теперь всё просто: сюрприз – расставание – точка. Минимум затрат, максимум спокойствия.

– Глеб, котик, вот это. Мне кажется, аккуратно и мило выглядит на руке, – проворковала Эля, скользнув пальцем по витрине, стараясь убедить меня, что выбирает самое простое.

Я внутренне улыбнулся – такая предсказуемая. Кивнул продавщице, и та подала украшение. Эля вертела в пальцах кольцо, а камушек сверкал, будто миниатюрная лампочка. Ох уж эти женские игры.

– На тебе, красотка, всё будет смотреться отлично, – обольстительно шепнул ей на ушко. Она довольно замурлыкала.

Мы торчали в ювелирном уже больше двадцати минут, и мне хотелось перейти к сути. Работы невпроворот, вечером – встреча с друзьями, а главное – пора завершить фарс. Время тикало, а расставание ещё не случилось. Надо ускоряться.

– Ты такой льстец, – она улыбнулась, держа кольцо перед собой, наслаждаясь неожиданным подарком.

– Правда – мой лучший комплимент. Иногда даже слишком честный, – продолжал усыплять её бдительность. Ещё немного и буду свободен.

Я расплатился, и Эля, довольная своей «добычей», моментально прилипла с поцелуями прямо посреди зала. Вежливо выдержал атаку.

Продавщица, уже привыкшая ко мне и моим эпизодическим «Элям», деликатно отвела взгляд. Я не удержался и подмигнул ей, когда она снова посмотрела в мою сторону. В ответ девушка кокетливо засмущалась. Я отвернулся, затем легко подхватил Элю под руку, вывел спутницу на улицу и вдохнул прохладный воздух.

– Элечка, нам ведь хорошо было вместе? – начал я свою привычную, отточенную до мелочей речь, уже зная наперёд её ответ.

Эля, поглощённая созерцанием новеньким колечком, лишь коротко угукнула, даже не поднимая глаз. Ну конечно, камушки всегда в приоритете.

– Вот и мне было замечательно, солнышко. Поэтому давай сохраним только приятные воспоминания и на этом остановимся. Я вызову тебе такси. Куда подбросить?

Я думала, ты сам отвезёшь, котик, – она растерянно взглянула на меня, не догоняя смысл моих слов.

– Прелесть моя, я на работу опаздываю. Сам не смогу, но такси будет шикарное.

– Тогда в центр, позвоню подружке, прогуляемся по магазинам, – протянула она, всё ещё не до конца осознавая происходящее.

– Хороший план, – я быстро вбил адрес в приложении.

Оставалось десять минут до приезда машины. Чёрт, десять минут на дополнительные разговоры. Я глубоко вздохнул.

Пауза. До неё начало доходить.

– Но, котик… – лоб чуть нахмурился. – Что значит «остановимся»? – голос стал настороженным.

– Значит, неделя закончилась. Мы так договаривались с самого начала: лёгкий флирт, без обязательств, – напомнил я спокойно, морально готовясь к неизбежной истерике.

Она сжала губы.

– Погоди, ты что, уезжаешь? – Эля хлопала своими ресницами такой невероятной длины и густоты, что в реальности подобных просто не существовало. Казалось, ещё пару взмахов и она взлетит. Могла смело благодарить своего косметолога. Жаль, что ум не нарастить так же легко, как реснички.

– Да, Элечка, я уезжаю… на работу, а ты будь умницей и больше мне не звони.

– Почему, Глеб? Что случилось? – И вот оно: настал момент включения тяжёлой артиллерии – капризный тон, накатывающиеся слёзы. Да, сценарий неизменен.

– Потому что так было оговорено. Я честно сообщил условия сразу. Ты согласилась, помнишь?

Она кивнула, пытаясь удержать слёзы.

Да, я не святой. Но и не подлец. С каждой новой знакомой я проговаривал правила: семь дней – максимум. Как только начинал свою «охоту» и получал согласие, сразу озвучивал, что это будет лёгкий флирт – максимум недельные ночные встречи и ничего серьёзного. Дольше недели – никакого продолжения. Никогда. Все соглашались, и уж не моя проблема, что каждая рассчитывала заставить меня влюбиться и получить предложение с заветным штампом в паспорте. Но на восьмой день я всегда ставил точку.

Холостяк я завидный. Мне тридцать пять, у меня три ресторана и вечная очередь из «Эль». Этого хватало, чтобы никогда не скучать. Но каждая свято уверена: вот она-то особенная, приручит, укротит, перевоспитает. Смешно. На самом деле охотник здесь всегда был я. Играл, коллекционировал, добавлял новые трофеи. Причём честно: без обмана. Сказал «неделя без обязательств» – значит ровно неделя. Дальше – стоп.

А они, бедняжки, почему-то влюблялись. И нет, конечно, не в меня – в картинку. В рестораны, в статус, в образ «обаятельного джентльмена». А я, признаться, сам подливал масла в огонь: подарки, ухаживания, комплименты, театральная галантность. Мне это нравилось, игра шла всегда красиво. Вот они и думали, что смогут вить из меня верёвки. Ошибка номер один.

Я же уверен: в наше время любовь нереальна.

– Элечка, ну что ты, зачем плакать? Сейчас тушь размажется – подружка будет выглядеть лучше. Ты же этого не хочешь? – поддел с улыбкой, замечая, как она напряглась от мысли, что может потерять титул «королевы дня».

– Лучше посмотри на колечко, которое выбрала, и улыбнись. Улыбка тебе так идёт, – продолжал успокаивать её. Она слегка приободрилась, решив, что я передумал разрывать отношения.

Подъехало такси. Водитель галантно открыл дверь. Я взял её ладонь и нежно коснулся губами пальцев. Она расплылась в улыбке от удовольствия.

– Элечка, эта неделя была просто незабываема. Я буду часто вспоминать её, – лёгким толчком направил её к машине.

– Тогда почему ты меня бросаешь? – в голосе послышался отчётливый надрыв.

– Я не бросаю тебя. Я просто следую нашему соглашению.

– Но я передумала, Глеб! Я не хочу всего неделю, я готова на большее! – она уже не сдерживала эмоции. – Я не хочу быть без тебя.

– Увы, Эля, я не готов и не хочу большего. Давай не будем портить то, что у нас было конфликтным расставанием. Мой подарок, – я указал на кольцо, – сделает твой день ярче.

Её лицо исказилось от злости.

– Знаешь что, Глеб? – начала она с вызовом. – Мне не нужен был этот подарок! Если бы я знала, как всё закончится, я бы не приняла его!

Выплеснула с такой уверенностью, что я даже на секунду подумал: неужели она откажется от украшения и мир перевернётся?

– Хочешь вернуть подарок? – решил проверить свою теорию, широко улыбаясь.

Эля взглянула на кольцо, брови на миг сошлись в упрямую складку, но она всё равно не могла оторвать взгляд от сверкающего камешка. Помолчала секунду, а потом резко выдала:

– Пошёл ты, Глеб!

С этими словами она села в машину. Если бы не водитель, аккуратно закрывший за ней дверь, она бы громко ей хлопнула. Такси растворилось в потоке, а я остался стоять ухмыляясь. Теория не подтвердилась – мир был стабилен.

Насвистывая, направился к машине, довольный тем, что всё прошло вполне цивилизованно. День был чудесный, на душе светло и радостно. Немного драмы, практически без скандалов, в целом спокойно. Со временем, видимо, и в расставаниях оттачивалось мастерство.

Сел за руль, набрал Кирилла – моего давнего друга. Мы дружили втроём уже много лет: я, Кирюха и Тёмыч. Даже не вспомнить, как всё началось, настолько давно это было. В школе держались вместе, потом поступили в один универ и даже создали свою мини-группу.

Эх, были времена: играли на гитарах, орали песни, мечтали о мировом турне. Но жизнь внесла коррективы. Вместо рок-звёзд мы решили стать успешными бизнесменами. Мечты о сцене исчезли, зато амбиции в бизнесе заняли первые места.

Однако дружба осталась нерушимой. Мы по-прежнему часто виделись, несмотря на то, что бизнес отнимал всё больше времени. Вот и сегодня решили встретиться у Кирилла: пожарить шашлыки, развеяться, посмеяться. Вечер обещал стандартные мужские посиделки.

– Да? – в трубке раздался знакомый хрипловатый голос Кирюхи. Он отвечал всегда коротко, по делу, был вечно занят.

– Привет, дружище. Встреча в силе?

– Конечно. Подтягивайтесь с Тёмычем к восьми, – ответил друг бодро, хотя и устало. Я даже сквозь телефон почувствовал, как он выжат с утра.

– Отлично. Сейчас его наберу, – прикидывал, успею ли заскочить в магазин перед встречей или попросить Тёмыча.

– Ты чего такой радостный? – сразу просёк Кирюха. Он всегда умел замечать даже малейшие изменения в настроении.

– А что, нельзя? Жизнь прекрасна! – ответил я с лёгким пафосом.

– Значит, кого-то скинул с крючка? – Он слегка усмехнулся, тихо и тепло, с нотками братского подтрунивания.

– Так заметно?

– Очень! Котяра наш, – его голос стал чуть насмешливым.

– Ой, только не начинай и ты называть меня этим животным! – возмутился я, закатив глаза.

Прозвище «котик» тянулось за мной хвостом от всех моих «Эль». Хорошо хоть не «малыш», но когда тебя постоянно называют котом, можно однажды и замяукать.

– А как тогда? Леопардом? – продолжал подкалывать ещё сильнее.

– Хватит! До вечера. Пора работать, – я нарочно оборвал диалог. Уверен, что Кирюха сейчас сидел по ту сторону трубки с довольной ухмылкой.

– Некоторые, между прочим, уже работают часа два как, – буркнул он, вечно гордый своим трудоголизмом.

– А некоторым давно пора в отпуск, – парировал я. – Иначе забудут, что значит жить. Иногда нужно хотя бы котом себя почувствовать.

– Ага, мартовским, как ты, что ли? – хохотнул Кирюха, и я почти представил, как он откидывается на стуле, довольный своей шуткой.

– До вечера, – сбросил звонок, по-прежнему улыбаясь.

Отложив телефон, я поехал в сторону ресторана. День начался отлично, впереди – хороший вечер с друзьями. Жизнь шла по отлаженной схеме, где чувствам отводилась всего неделя, а правила работали безотказно. И я представить себе не мог, что должно произойти, чтобы одно из них треснуло вместе с моим сердцем.

Глава 2. Аня

Только бы я им подошла… Опыт-то у меня был – не первый год тряпкой махала, швабру держать умела как настоящий мастер. Но как же меня трясло! Работа мне была нужна как воздух, и я даже не смела допустить мысль, что не устроюсь в ближайшие дни. Эта мысль пугала до судорог в животе. А если не получится? Если и тут откажут?

Я искала любую работу. Хоть посудомойкой, хоть уборщицей – лишь бы дали шанс.

У первого кафе на углу меня встретил равнодушный взгляд администратора:

– Опыт есть?

– Нет.

– Тогда извините.

Во втором месте женщина за стойкой даже не дала закончить:

– Нам такие не подходят, – и отвернулась к телефону.

В третьем дверь захлопнули так резко, что я едва не прищемила пальцы.

Втянула воздух и пошла дальше. На душе тяжелело, но я заставила себя улыбнуться. Улыбка была маленьким якорем, она давала сил, помогала не рухнуть в отчаяние, держать в себе крошечный свет, который нельзя было потушить. Сдаваться я уже не могла – позади не было дороги. Только вперёд.

Когда сбегала из дома, специально выбирала столицу – здесь легче раствориться в толпе, затеряться среди миллионов людей. Найти меня? Пусть попробует! Ему даже в голову не придёт, что я здесь.

Надеюсь, он выжил. Вспоминала, как огрела его чайником по голове, прямо по макушке! Даже сейчас руки начинали трястись. Перед тем как сбежать, проверила его пульс, он бился. Этим я себя и успокаивала. Скорую вызвала сразу, как вышла за калитку и отошла немного от дома. И только потом выключила телефон и выкинула его вместе с симкой.

Но страх, что я могла стать убийцей, не отпускал ни на минуту. Иногда в груди сдавливало, начинало тошнить от одной мысли. Старалась стряхивать липкие тени прошлого. Всё это там. А я – здесь. И у меня новая жизнь.

Нет, я точно не могла убить такого здорового мужика, не хватило бы сил. Больше надо было удивляться, как он вырубился от моего удара. Этим себя и успокаивала. И иногда, на какое-то время, страх действительно отступал. Но вскоре возвращался.

Жила уже неделю в громадном городе, а продолжала оглядываться по сторонам. Всё казалось, что вот он сейчас появится из-за угла, ухватит за шкирку и потащит назад, в наш посёлок. Больше всего пугало, что брат у него работал в полиции. Вдруг найдёт?

Именно поэтому приехала в Москву. Да, она огромная, да здесь полно народу, и я надеялась связи его брата сюда не дотянутся. Ну, по крайней мере, я себя так убеждала. Максимум, где меня будут искать – это ближайшие городки. Он уверен: у меня ни денег, ни смелости на большее. Только одного не знал – у меня был козырь.

Мамины серёжки.

Он вынес из дома всё, что хоть немного стоило денег. Всё мамино золото давно пропало в ломбардных ящиках. Но серьги я спрятала. Мама ещё при жизни говорила: «На шестнадцатилетие подарю их тебе, как когда-то моя мама подарила мне». Она не успела. Оставила мне память – и отчима.

Когда мама была с нами, Роберт казался совершенно другим человеком. Ни разу не видела за ним ярких вспышек агрессии, больше злость без выхода. Но как только её не стало, моя жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов. Он начал пить.

Отчим и раньше был любителем праздников, веселья и часто перебирал с алкоголем. Обычно это заканчивалось его отключкой на диване в гостиной, под оглушительный храп, от которого невозможно было уснуть. Его совершенно не волновало, что кто-то не мог сомкнуть глаз. Но всё это было до того, как мы остались вдвоём.

После смерти мамы он оформил опеку надо мной и не упускал случая упрекнуть меня в этом. Его пьянки стали ежедневными, а чуть позже начался кошмар. Сперва слова, потом – удары. Не могу сказать, что я была для него обузой. Убирала, готовила, стирала. Но как только он выпивал, его взгляд превращался в яд.

Когда Роберт женился на маме, требовал, чтобы я называла его папой. Детей у него не было, и я, став постарше, поняла, что проблема была именно в нём. Мама не возражала бы родить ещё одного ребёнка, но все их попытки были бесполезными.

Я не могла и не хотела звать его папой. Звала по имени, он злился. Я помнила своего настоящего отца. Папа умер внезапно. Тромб. И его не стало. Так бывает. Мама долго не могла смириться с утратой. А потом появился Роберт.

Он приехал из города, купил маленький дом рядом с нашим. Как-то в разговоре я узнала, что у него была жена, но при разводе ей досталось всё. Роберту пришлось оставить имущество ей, а что перепало деньгами, ушло на жильё. Отчим часто вспоминал городскую жизнь с тоской, сетуя на то, что всё потерял и вынужден теперь прозябать в нашем заброшенном уголке.

Не знаю, что мама нашла в нём. Возможно, ей просто было тяжело одной, всё-таки мужские руки в доме не мешали никогда. А может, она действительно его любила. Но уверена: если бы она знала, каким он станет после её смерти и как будет вести себя со мной, никогда бы не вышла за него замуж.

Но предвидеть этого она не могла. А я осталась одна с ним, и каждый день терпела его побои. Уйти? Куда? Паспорт был у него. Денег не было даже на автобус до ближайшего города. Единственное, что оставалось – терпеть и ждать восемнадцатилетия как освобождения. У меня был план.

Я устроилась мыть полы в пивнушку. Повезло, что тётя Люба взяла меня туда из жалости. По выходным она даже позволяла подрабатывать в продуктовом магазине, подменяя продавщиц. Сначала я радовалась: хоть какая-то работа и немного денег удастся скопить, а там, глядишь, исполнится восемнадцать и выбралась бы от Роберта.

Но радость моя оказалась недолгой. Уже после первой зарплаты отчим забрал у меня всё до последнего рубля. Причём ещё и наорал, что мало принесла. Он стал обыскивать меня каждый вечер, как только я возвращалась с работы, и забирал даже мелочь. А если приносила мало, ещё и доставалось сильнее.

Соседи шептались, что Роберт связался с какой-то мутной компанией из соседнего посёлка. Я слышала слухи, но старалась не думать об этом, сосредоточившись на своей цели: дожить до восемнадцати и сбежать.

Однажды после очередного избиения, я решилась попросить помощи у тёти Любы. Но она только посоветовала мне вести себя хорошо и не злить отчима. По её словам, он остался моим единственным родным человеком. Каким же родным? Ежедневно напоминал мне, что я иждивенка, пригретая в его доме. О том, что это был мамин дом, он, конечно, предпочитал забывать. Своё жильё Роберт продал сразу же, как переехал к нам, а куда ушли деньги, я так и не узнала. Голодать мы, конечно, не голодали, но колбасу я видела разве что по выходным и то в лучшем случае.

Когда всё только началось, мои одноклассники, несколько мальчишек, с которыми дружила с детства, увидели меня с синяками и решили вмешаться. Подкараулили Роберта вечером и пригрозили ему, думая, что этим помогут. Как бы не так. Синяки после того вечера не сходили с моего тела месяц, и я до тошноты заучила его слова: «Ещё раз кому пожалуешься – живой не будешь». Я испугалась так, что даже побои стали казаться легче.

Как-то попыталась сбежать. Но далеко не ушла – до соседнего посёлка, и меня нашли. Двух часов не прошло, как брат Роберта, работающий в полиции, привёз меня обратно и пригрозил, что в следующий раз устроит «отдых» в местах куда хуже. Страх парализовал, отбил желание убегать до поры до времени.

Терпела. Но внутри всё ещё держалась за цель, не опускала рук. Мой план в голове лелеять продолжала. Школа закончится, и я уеду под предлогом учёбы в институт, и уже никто не остановит.

Наивно полагала, что всё посчитала и побег пройдёт гладко. Я решила осуществить свой план в день выпускного, куда я не смогла пойти не только потому, что мне было нечего надеть, но и из-за того, что отчим не отпустил. Единственное, что он позволил, – лишь присутствовать на церемонии вручения аттестатов. Это и помогло. Я обманом выпросила у Роберта паспорт, сказав, что без него не выдадут аттестат. Он поверил и отдал документ.

Заранее договорилась с Лёшкой, моим другом детства, чтобы тот помог с транспортом. Мы условились, что я приду к нему поздно вечером, а он уйдёт из кафе, где все будут отмечать окончание учёбы.

Когда вернулась из школы, на цыпочках проскользнула в свою комнату и начала собирать сумку. Сердце стучало так, что казалось, его слышат все стены.

Дверь распахнулась. Роберт вошёл без стука, бросил взгляд на мои действия и сразу понял, что я собиралась сбежать. Он шёл не как раньше, не шатаясь, а с мужской уверенностью, которую я давно научилась бояться. В его взгляде что-то поменялось: не просто раздражение, а жажда контроля.

– Куда это ты собралась? – спросил он. Слова были ровные, но голос дрожал от выпитого.

Я молчала, потому что паника – худший советчик. Он подошёл ближе. В нос ударил запах дешёвого спирта. Смотрела на его руки, они никогда не знали пощады. Роберт обладал уверенностью, будто всё в мире можно исправить силой.

Резко схватил за волосы, потащил на кухню, проклиная меня за то, чего я даже не понимала. Всё случилось за доли секунды. Его руки держали меня, глаза сверкали злостью, каждый его жест был оценкой и угрозой.

Роберт прижал меня к столу. Его взгляд стал холодным, оценивающим, как у хищника, который показывал, кто сильнее. Одна рука сжала мою талию, другая скользнула к плечу, удерживая меня на месте. Дыхание перехватило. Я попыталась оттолкнуться, вырваться, но отчим был слишком силён.

Он задержался на моей груди и резко потянул к себе. Я не ожидала этого и оказалась уткнувшейся в его грудь, а он начал лапать, не стыдясь ни капли, несмотря на то, что знал меня с детства.

– Ну наконец-то хоть на что-то сгодишься, – прошипел, его слова были отдельной угрозой.

Он разорвал на мне футболку, бросил её в сторону, словно игрушку.

– Это я купил тебе, как и все твои шмотки, значит, ты мне должна. Пришло время отрабатывать.

Я ощущала его руки, контролирующие каждое движение, приближение к себе, тяжесть его силы. Попытки вырваться только раззадорили его: он ещё сильнее сжал хватку, прижал голову к себе, дёрнул за волосы. Стол скрипнул под давлением, тарелки задребезжали.

Каждая попытка пошевелиться встречалась сопротивлением и угрозой. Его дыхание на моей шее и плечах давило. Страх сковал целиком, когда он медленно начал расстёгивать ремень на штанах. В глазах помутилось от ужаса. Этот человек, который когда-то претендовал на роль моего отца, теперь пытался превратить жизнь в кошмар.

Звонок. Его мобильный завибрировал в кармане. Роберт моргнул, отвлёкся. Это была доля секунды, но хватка ослабла. Я использовала момент. Резко вывернула руку – и вырвалась.

Взгляд упал на чайник, тот недавно закипел. Я не думала, а действовала, пытаясь выжить. Схватила его и со всей силы ударила по голове.

Роберт не упал сразу, скорее осел на пол, но достигнув его, лежал без движения. Сердце колотилось так сильно, что я едва могла дышать. Как в тумане рванула в свою комнату за сумкой, вернулась на кухню и увидела его всё там же, лежащего. Страх, что я могла убить, был парализующим. С дрожью в коленях подошла и проверила пульс.

В ушах звенело, ноги не слушались, но я бежала. Каждая секунда подстёгивала.

Добравшись до просёлочной дороги, позвонила в скорую. Мой голос в трубке казался чужим. Чуть заикаясь, сообщила, что пьяный мужчина лежал без сознания, назвала адрес. После выбросила телефон и направилась к лесу, где прятала свои сбережения и несколько вещей. Целый год откладывала туда деньги по крупицам, чтобы Роберт не заметил. Он знал, что я получала проценты от работы, но точную сумму не отслеживал, и я этим пользовалась.

Забрав деньги из-под коряги, пошла к Лёшке. Я была уверена, что друг не подведёт. Единственный, кто знал о моих планах сбежать в день выпускного. Лёшка обещал помочь и сдержал слово.

Когда я появилась у него на пороге вся трясущаяся, он сразу взял машину у брата и отвёз меня в город, на вокзал, не задавая ни одного вопроса, только сжал мою ладонь при расставании ненадолго. Мы попрощались, и я заскочила в автобус.

План был прост: добраться до ближайшего крупного города, на большее денег не хватало. Там заложить в ломбарде мамины серьги, а на вырученные средства купить билет на поезд до ближайшего к столице города. Дальше – на электричке уже в сам мегаполис. Специально старалась сделать как можно больше пересадок, чтобы на всякий случай сбить со следа.

И у меня всё получилось. Денег от продажи серёжек хватило на все передвижения и даже на комнатушку в общежитии. Однако это было всё, что я могла себе позволить. Мой рацион свёлся к хлебу, чаю и банке кильки через день. Кухня была общей, и я могла вскипятить воду, а соседи даже выделили мне отдельную чашку.

Работа была необходима срочно. Я обошла весь район, но без образования и столичной прописки никто не брал. Даже на самую простую должность, вроде уборщицы, зарплата была настолько низкой, что её не хватило бы для жизни в этом дорогом городе.

К тому же я поставила себе цель – поступить в педагогический вуз, пусть и не престижный, но всё же дающий шанс получить профессию учителя начальных классов. И мне удалось. Это было моей надеждой на будущее, шансом на нормальную жизнь, о которой я так давно мечтала. Я цеплялась за эту надежду, боясь её потерять.

Очень надеялась, что мне дадут комнату в студенческом общежитии, но мест не было. До начала учёбы оставался больше месяца, и тогда мне пришла в голову мысль попробовать поискать работу поближе к центру города. Там обычно заведения богаче, а значит, и зарплаты выше.

Два дня подряд я ездила на разведку и нашла несколько вакансий уборщиц, посудомоек и официанток. Но, к сожалению, сегодня везде мне отказали. Оставался последний ресторан, где требовалась уборщица служебных помещений. Я направлялась туда с единственной мыслью: «Только бы не отказали». Держалась из последних сил, не понимая, откуда эти силы вообще брались.

На мне была простая футболка и джинсы – самая приличная одежда, что у меня осталась. Кроссовки почти прохудились, и это было заметно, но я успокаивала себя: кто будет ожидать от уборщицы безупречного внешнего вида? Лабутенов точно никто не ждал.

Я почти достигла цели, уже видела вход в ресторан, когда рядом со мной резко затормозила машина. Она окатила меня грязной водой из лужи. Я замерла от шока. Теперь точно никто не обратит внимание на мою обувь. Усмехнулась про себя. Даже на порог не пустят, не то, что должность предложат.

– Извините, я не заметил лужи, – мужчина вышел из машины. На лице – смесь неловкости и удивления. – Давайте я оплачу химчистку.

Я оглядела себя, начиная осознавать масштабы катастрофы. Да уж, вот это поворот. Отстирать, конечно, смогу… если тазик и кусок мыла всё-таки справятся. Но работа мне сегодня, похоже, не светит.

– Давайте номер карты, я переведу деньги, – предложил он, заметив мою растерянность.

Карта? Какая карта? У меня её никогда не было! А про химчистку он вообще серьёзно? Я что, похожа на человека, который пользуется химчисткой? Вещи я стираю в тазике, руками!

– Ну что вы обиделись? – продолжал мужчина с искренним раскаянием. – Я правда прошу прощения, вышло некрасиво. Так как насчёт химчистки?

– Не нужно. Вещи я сама постираю, – пробормотала, чувствуя, что ещё немного и слёзы польются сами собой. Ну как так? Вся надежда найти работу растаяла, как эти капли, что медленно стекали с моей мокрой одежды.

– Может, тогда я угощу вас вкусным завтраком? – предложил он, чуть улыбнувшись. – Или если уже завтракали, давайте обедом… Или ужином? Диктуйте номер, я наберу вас позже.

А где взять номер? Я выбросила телефон, чтобы отчим не смог отследить и не нашёл. А новый мне ещё не скоро светит… Я тяжело вздохнула.

– Спасибо, не надо, – ответила, доставая платок из рюкзака.

Подошла к машине, виновнице моего состояния, и, смотрясь в тонированные окна, оценила свои перспективы. Мокрая курица! Не смогла сдержать слёз.

– Ну что вы? – мужчина нервничал. – Мне так неловко. Скажите, как я могу вам помочь?

И тут меня прорвало. Все накопившиеся беды разом вырвались наружу. Это был момент, когда мелочь становилась последней каплей, доводящей до истерики. А сегодняшняя ситуация была далеко не мелочью.

– Вы не понимаете, – всхлипывала я. – Мне так нужна эта работа, это был последний шанс! А теперь всё… Надежды нет.

– Куда вы хотели устроиться? Давайте я пойду с вами, поговорю, и вас точно возьмут, – предложил он с такой наивной уверенностью, что я даже не знала, смеяться или плакать.

Мужчина явно не видел проблемы. В его мире, с такой машиной и такой одеждой, всё решалось легко.

– Спасибо, но я не думаю, что это хороший вариант, – пробормотала, вытирая солёные ручейки.

Слёзы не помогут, это я уже знала. Но нельзя опускать руки. Мама всегда говорила: «Пока дышишь, нужно бороться, верить и идти к своей цели». Она боролась до последнего вдоха, пока болезнь не заставила перестать её дышать. А я ещё дышу. Значит, и мне нужно продолжать.

Повернулась к ресторану, убрала платок в карман, расправила футболку и направилась на собеседование.

– Подождите, вы не дали мне свой номер! – мужчина подбежал ко мне, легко коснувшись локтя. Я отпрянула от неожиданности: чужие прикосновения били током.

– Извините, не хотел вас напугать.

– Вы всегда делаете то, чего не хотите? – не удержалась и проворчала.

Его губы растянулись в такой обворожительной улыбке, что я невольно тоже улыбнулась. Что-то в нём было… странно приятное.

– Обычно я делаю то, что хочу, – взгляд его стал загадочным. – Но сегодня, похоже, особенный день.

– Надеюсь, для вас он закончится удачно, – ответила я, возвращая себе контроль над ситуацией. – Но мне пора.

Я уже сделала шаг к двери ресторана, когда услышала его голос снова:

– А номер?

– У меня его нет, – бросила через плечо и скрылась за дверями.

Глава 3. Глеб

Дождь пошёл внезапно, как всегда, в этом городе: пять минут назад солнце, сейчас ливень стеной. Шеф-повар звонил третий раз – сорвалась поставка зелени, он рвал и метал. Прекрасно. Люблю рабочие моменты, когда все проблемы решаются срочно и одновременно.

– Буду через минуту, – сказал в трубку. Сбросил звонок, глянул на часы и прижал машину к бордюру у входа.

Колёса хлестнули по широкой луже, и фонтан грязной воды взметнулся в сторону тротуара. Я успел только выругаться мысленно, когда понял: брызги обрушились прямо на проходившую мимо девушку.

Худая, маленькая, на вид совсем юная. Вода полоснула по всей её одежде, намочив джинсы и тонкую футболку. Она дёрнулась всем телом, но устояла – не закричала, не расплакалась. Лишь стиснула зубы, глядя на промокшие вещи.

Мне самому стало неловко. Вот чёрт… Я выскочил из машины и на ходу пытался подобрать хоть какие-то слова для оправдания.

– Простите, не заметил лужи, – шагнул ближе. – Давайте я оплачу химчистку, диктуйте номер карты. – Решил загладить вину финансово.

Девушка подняла взгляд. Никакой привычной игры «ну раз настаиваете». И смотрела на меня как на недоразумение… это было что-то! Будто я ей не компенсацию предложил, а какую-то дикость вроде интимных услуг.

– Ну что вы обиделись? – старался разговорить её. – Я правда прошу прощения, вышло некрасиво. Так как насчёт химчистки?

– Не нужно. Вещи я сама постираю, – наконец пробормотала она и перехватила лямку рюкзака покрепче.

Встретилась со мной взглядом, а там только холодная вежливость и усталость. И всё. Ни капли претензии. Интересно.

И что значит сама постираю? Вот это номер. Со мной ещё ни разу такого не было: обычно реквизиты для перевода сообщают быстрее, чем я достаю телефон. А тут – сама?

Пригляделся к ней внимательнее. Нет, не школьница, какой там! Взрослая, просто худая, и ростом едва до моего плеча, но формы округлые, хотя кто их сейчас разберёт. Признаться, я уже забыл, как вообще с такими молоденькими девушками разговаривать.

Но факт оставался фактом: я виноват. Человек пострадал из-за моей невнимательности, и хотелось компенсировать. Не из галантности даже – просто по-человечески.

Пришла идея пригласить её в свой ресторан, стояли как раз возле входа. Угостил бы чем-нибудь новомодным от самого шефа, и ей приятно, и моя совесть перестанет зудеть.

– Может, тогда я угощу вас вкусным завтраком? – предложил я, стараясь улыбнуться дружелюбнее.

На лице девушки всё ещё блестели капельки воды, и меня внезапно перекосило от мысли: «Салфетку бы… и аккуратно стереть». Ну и идиот я, устроил такой малышке ледяной душ среди бела дня.

– Или если уже завтракали, то обедом… Или ужином? Дайте номер телефона, я наберу вас позже.

Чем дольше я смотрел на неё, тем больше не хотелось завершать этот нелепый разговор. В ней было что-то… обезоруживающее. Одежда простая до крайности: выцветшие джинсы, обычная футболка, кроссовки на последнем издыхании. Ни одной детали, чтобы привлечь внимание.

Ноль косметики: ни блеска на губах, ни теней на веках. Милое лицо, испорченное только моей собственной оплошностью. Такого я уже не видел давно. Никаких накачанных губ, выточенных скул и прочих признаков «современной красоты», с которыми я привык иметь дело. Да у меня со студенческих лет не было ни одной встречи с девушкой, у которой не было бы «улучшений» и «корректировок».

Сейчас же эта естественность выделялась, прямо сказать, глаза резала и притягивала одновременно.

– Спасибо, не надо, – произнесла она и достала платок из рюкзака. Не спеша подошла к моей машине, посмотрела на себя в отражение тонированного стекла… и вдруг расплакалась.

Не всхлипнула, а именно разрыдалась. Прямо как ребёнок, у которого рухнул мир из-за незначительного недоразумения. Меня словно ударили по затылку – резкое, мерзкое чувство: это ведь я был причиной её слёз. Я, взрослый мужик довёл девочку до того, что она стояла посреди улицы и ревела. Почувствовал себя последним идиотом. Нет, хуже – человеком, виноватым во всех её бедах.

– Ну что вы? – попытался успокоить её, нервно потирая руки, не зная, куда их деть. Да я готов был сейчас прижать её к себе и зашептать в самое ухо «ш-ш-ш, всё нормально». Но её взгляд… Меня будто сканировали рентгеном. По ней сразу видно попробуй только дёрнись – получишь пощёчину.

– Мне так неловко. Скажите, как я могу вам помочь?

– Вы не понимаете, – всхлипывала она, голос дрожал, но звучал всё равно твёрже, чем я ожидал. – Мне так нужна эта работа, это был последний шанс! А теперь всё… Надежды нет.

Вот ведь я придурок. Не мог остановиться в паре метров от проклятой лужи. С кем соревновался, демонстрируя тормозное мастерство? Да, аплодисменты мне. Девушку в грязь, а теперь изображал рыцаря.

– Куда вы хотели устроиться? Давайте я пойду с вами, поговорю, и вас точно возьмут, – ляпнул уверенно, а сам понимал: выгляжу сейчас клоуном с добрыми намерениями.

– Спасибо, но я не думаю, что это хороший вариант, – она вытерла слёзы, взгляд стал собраннее. Девушка умела держать удар, даже в мокрой одежде и с испорченным утром.

Она повернулась, расправила плечи, сунула платок в карман и направилась прямо к дверям ресторана. Моего ресторана.

Мозг на секунду завис, как старый ноутбук. Куда? Куда именно она собралась? На работу? В мой ресторан? Да ладно! В голове лихорадочно пробегали мысли: на какую же должность она претендовала? Но никак не мог вспомнить, кого именно недавно искала Дарья, мой администратор. По-моему она ныла, что нужны официантки. Может, как раз на эту должность…

Девушка почти дотянулась до дверной ручки, и тут я не выдержал, сделал шаг вперёд и тронул её за локоть. Осторожно. Почти нежно.

– Подождите, вы не дали мне свой номер! – выпалил.

Реакция была мгновенной; она дёрнулась, то ли от неожиданности, то ли от страха. Вот дурак! Как будто всё, что я делал, шло не туда.

– Извините, не хотел вас напугать, – выдавил, пытаясь улыбкой замазать косяк.

– Вы всегда делаете то, чего не хотите? – усмехнулась она, иронично прищурившись.

Тонко, метко. В сердце попала точнее, чем любая пуля. Ведь и правда: не хотел облить, не хотел напугать, а сделал именно это. И стою теперь виноватым щенком. Я невольно улыбнулся, на этот раз искренне, без попытки казаться обольстительным. Просто потому, что ситуация действительно была забавной.

А она … Она улыбнулась в ответ. Нежно, по-девчоночьи искренне. И меня накрыло странное желание: пусть она улыбается так всегда.

– Обычно я делаю то, что хочу, – сам же услышал, как в голосе проскользнули нотки флирта. С чего бы? Она же… совсем юная. – Но сегодня, похоже, особенный день.

– Надеюсь, для вас он закончится удачно, – ответила искренне, всё тем же чистым тоном. – Но мне пора.

Она развернулась. Шаг. Второй. И всё во мне закричало: «стой». Я даже не понял, зачем мне это нужно. Может, привычка: когда мне нравилась девушка, я всегда узнавал контакты. Или что-то другое.

– А номер? – выкрикнул я ей вслед.

– У меня его нет, – бросила через плечо.

И исчезла за дверями моего ресторана.

В смысле нет? Не понял совершенно. Она мне не захотела номер давать? Мне? Да передо мной никто ещё не устоял. Обычно контакты мне пытались всучить буквально при каждой встрече. Девушки так старались: и диктовали, и писали, а у кого-то цифры прямо-таки в глазах отражались – лишь бы я запомнил и перезвонил. А тут? Я сам спросил, и мне отказали? Стоял и растерянно смотрел на дверь, не веря в происходящее, и в голове что-то заскрипело, как старая шестерёнка.

Ладно, некогда тормозить. Сейчас Дарья её встретит, посмотрит на этот её мокрый вид, подожмёт губы и отправит восвояси, даже не успев толком поговорить. И всё из-за меня. Срочно надо спасать ситуацию. Я быстро достал телефон и набрал администратора.

– Доброе утро, Глеб Викторович, – ровный голос Дарьи.

Вот за что я её всегда ценил – за вечное спокойствие. Ни капли лишней эмоции. Сколько лет она у меня работала, и ни разу не видел, чтобы она теряла контроль. Всегда сдержана, с лёгкой дежурной улыбкой. Но не такой искренней, как у той девушки, которую я облил пять минут назад.

– Дарья, доброе утро, – быстро перешёл к делу. – Кого мы сегодня ждём на собеседование?

– Официантки нужны, – собрано начала Дарья. – Лена беременная, я вам говорила. Ира дважды опоздала, так что скоро и с ней придётся попрощаться. Уборщица нужна, Тамара Петровна отказывается брать дополнительную нагрузку, говорит, ей и зала хватает. А так вроде все на местах.

– Хорошо. Слушай, к тебе сейчас девушка подойдёт, у неё одежда мокрая. Возьми её, пусть поработает.

– Оформлю, – спокойно без выяснения подробностей. Ну золотой сотрудник.

– И главное, не говори, что я звонил. Пускай думает, что сама устроилась.

– Как скажете, Глеб Викторович.

– Здравствуйте, я по поводу работы, можно? – вдруг услышал знакомый голос на фоне.

Ну точно, пришла устраиваться ко мне. Вот уж удивится, когда узнает, кто я на самом деле. Я отключился и направился к себе. Работы было выше крыши, и голова потихоньку освобождалась от гнетущего чувства вины. Дарья возьмёт её на стажировку. Вот и сгладил недоразумение. Стало легче, как будто снял с себя пару лишних тонн.

Закрылся в кабинете, словно в бункере, и полностью погрузился в работу. Даже на обед не вышел, только кофе два раза просил принести, чтобы не рухнуть лицом на клавиатуру. В дверь постучали. Я приподнял голову, слегка удивлённый.

– Входите! – крикнул, захлопнув ноутбук и отодвинув ежедневник в сторону. На пороге появился мой шеф-повар – Николай Георгиевич.

– Добрый вечер, Глеб Викторович, – с его лица не сходила привычная мягкая улыбка, как будто он уже предчувствовал, что я что-то упустил.

– Николай Георгиевич! – воскликнул я. – Сегодня даже к вам не заглянул, завал по всем фронтам! – развёл руками, указывая на стол, окружённый документами и бумагами.

Шеф лишь усмехнулся, без единого раздражения.

– Вот поэтому и зашёл. Всё приготовил, как просили. А то вдруг опять упустите из виду, как в прошлый раз, – припомнил мой провал, когда я забыл о заказе для друзей.

– Точно! – хлопнул себя по лбу. – Обещал же мужикам настоящий шедевр от вас! Спасибо, что всегда помните.

Я широко улыбнулся, искренне довольный тем, что в моём ресторане работал лучший шеф-повар столицы. Переманивал его полгода, предложив такую сумму, что самому в какой-то момент стало страшновато.

Но с тех пор как Николай Георгиевич согласился, я ни разу не пожалел. Ресторан процветал, брони на выходные были забиты на месяц вперёд. А всё благодаря его кулинарной магии.

– Держите, – протянул пакеты с боксами. От них пахло чем-то невероятным – смесь специй, свежести и обещания удовольствия. – Не благодарите, это просто моя любимая работа.

– Мужики будут в восторге, – рассмеялся я, забирая ужин.

Попрощавшись, я двинулся через зал к выходу. Как всегда, решил пройтись по ресторану: проверить, как идут дела, нет ли мелких заминок, которые требуют личного вмешательства. Внутри каждый уголок – моя территория, и я это ощущал остро, с лёгким азартом, будто проверял свои войска перед битвой.

– Глеб Викторович, я приняла на работу вашу знакомую сегодня, но тут такое дело, она не отсюда, оформить официально не могу, – Дарья, как всегда, появилась внезапно, словно материализовалась из воздуха.

– Какую ещё знакомую? – прищурился я, стараясь вспомнить.

– Ну как же, уборщицу, – Дарья вскинула бровь, ожидая, что я соображу. – Вы же сами звонили утром, просили взять девочку.

– Ааа, ту, что я водой окатил, – наконец дошло. Мокрая картина всплыла в памяти, так отчётливо, что даже усмешка вырвалась сама собой.

Лёгкое удивление мелькнуло во взгляде администратора.

– Так это вы её так? – затараторила она. – Если бы не позвонили, я бы и разговаривать с ней не стала. В таком виде на работу ни один приличный человек не приходит, даже на должность уборщицы.

– Стоп, – поднял руку, словно не расслышал. – Уборщицы? Я думал, она официанткой пришла устраиваться.

Дарья замерла на мгновение, а потом покачала головой с еле заметной усмешкой.

– Нет, она на уборку служебных помещений пришла, ваш кабинет тоже в списке. И, Глеб Викторович, – понизила голос, – не стала бы я её в официантки брать. Во-первых, ей восемнадцать месяц назад исполнилось. Школу только закончила. Во-вторых, опыта ноль. А в-третьих, ну… – Дарья запнулась, но взгляд её уже говорил сам за себя.

– В-третьих, что? – хмуро спросил я.

– Вы же сами объясняли: официантки – лицо заведения. Высокие, ухоженные, с макияжем, причёской… А ваша Аня – мышка серая. Куда её в зал выпускать?

Так и хотелось сказать, что сама она яркая чересчур, аж в глазах рябило. Но сдержался.

– Ладно, понял, – пытаясь остаться спокойным. – Когда она на смену выходит?

– Завтра к трём, будет работать до закрытия. Ну, если вы действительно хотите её оставить.

– Пусть трудится, потом посмотрим, – рявкнул я, не понимая, почему начинал злиться. – И да, кабинет пускай убирает в последнюю очередь, хорошо? Чтобы в течение дня меня не отвлекали, как всегда.

– Конечно, я всё объясню.

– До свидания, Дарья.

– До завтра, Глеб Викторович, – с лёгким кивком она исчезла так же быстро, как появилась.

Я забросил пакеты в багажник, сел за руль и направился к Кирюхе. Машина плавно тронулась с места, но мысли вернуться к реальности не спешили, они упрямо крутились вокруг новой знакомой. Аня, значит. Только восемнадцать… Чёрт возьми! Вначале принял её за школьницу, а теперь выясняется, что ошибся лишь слегка. Хоть бы двадцать пять, что ли, было. Нет, совсем малышка. Что я вообще в ней разглядел?

Стукнул кулаком по рулю, еле сдерживая усмешку. Хотел помочь – помог. Но уборщицей работать…Когда ей гулять-то? Учиться? И вообще, где её родители? Всё крутилось в голове, как ком. Ладно, посмотрим, что из этого выйдет.

До Кирюхи добрался довольно быстро, пробки в городе почти отсутствовали, а как только выехал за черту, дорога будто освободилась специально для меня.

Кирюха на лето перебирался в свой загородный дом, обожал свежий воздух. Хотя что ему толку от этого воздуха? Ночью-то он свежий, но днём-то всё равно в городе на работе сидел, как и я, носа не высовывал. Мы с Тёмычем давно пытались уговорить его бросить гонку и наконец-то нормально отдохнуть. Да и сами не отказались бы от недели на море.

Забежал в дом, сразу стало понятно: все уже на месте. Отлично! Сегодня требовалось крепкое. Да что там крепкое, хотелось напиться. С чего бы это? Внутри будто что-то царапало, кололо, а почему – не понимал.

– Ну наконец, дождались! – раздался голос Кирюхи из кухни, когда я только переступил порог. – И это мне пора отдыхать? Себя-то видел?

– Да, сегодня день какой-то суматошный с самого утра, – радовался друзьям.

– Ага, рассказывай! Не успел отшить кого-то, как уже новую жертву нашёл? – подтрунивал Тёмыч, прислонившись к стене с хитрой улыбкой.

– Нет, лучше отдохну. Немного приелось всё, хочется свежего воздуха. Вот поселюсь у тебя, Кирюха, пока ты будешь отдыхать, – угрожал, пытаясь сдержать смех.

– Я тебе поселюсь! – фыркнул Кирюха. – У меня тут ни одного постороннего не было, а ты начнёшь жить – налетит сюда всякая шушера, дом не отмоешь потом. Лучше на своей территории шали.

– Так я ж говорю, спрятаться хочу от всех, передохнуть, – пытался я убедить друга.

– Как же! Даже если ты и захочешь провести вечер в одиночестве, они всё равно пронюхают, – смеялся Кирюха. – Нет, здесь чисто мужское место.

– А если Тёмыча в компанию возьму? – подбросил я.

– С Тёмычем живите! – махнул рукой Кирюха. – Он за тобой присмотрит.

– Друг называется! – подколол усмехаясь. – Ладно, разбирайте, что тут шеф-повар мой передал, обещал взрыв рецепторов!

С друзьями мы активно набросились на пакеты с угощениями и вскоре переместились на веранду. Накрывая стол и разливая виски по бокалам, мы обсуждали последние новости, шутили и смеялись.

Время пролетело незаметно, и к полуночи, когда веселье достигло апогея, я с Тёмычем затеял идею: поехать на открытие нового клуба. Один из моих знакомых был владельцем, и мне гарантировали вип-места. Но Кирюха, как всегда, упирался.

– Не хочу! Даже не уговаривайте! – отнекивался друг, глядя на нас с недовольством.

– Тебе точно надо на отдых, Кирюха! А то смотри, не протянешь ты долго с такой жизнью! – возмущался я.

– Да, давай-ка мы тебя сейчас отправим куда-нибудь подальше, может, кого найдёшь, развеешься. А то твой мозг от расчётов закипит! – подхватил Тёмыч.

– Выглядишь ты совсем неважно, между прочим. Думаю, на тебя бы даже не клюнули, если всё же поехали в клуб, – подначивал я, глядя на Кирюху с сочувствием.

– Ну и отлично! Надоели! Все как под копирку! Даже нового ничего не придумают. Такое ощущение, что они передают друг другу шпаргалки. У одной не получилось – следующая делает точно такие же манёвры. Всё, хватит! – закатил глаза Кирюха.

– А я вот думаю, где свой бриллиант отыскать. А вдруг среди этого разнообразия, – усмехнулся я, вспомнив Элю, которая как-то раз проскользнула в голову как шаблонный экземпляр, – появится та, с которой захочется провести жизнь.

– И ты в это веришь? В твои-то годы? – ржал Кирюха.

– И с твоими аппетитами к разнообразию, – поддержал наезд на меня Тёмыч.

– Ой, а сам-то, ещё неделю назад говорил, что ничего не имел бы против ребёнка! – напомнил я, и мы с Кирюхой едва не упали со стульев от смеха. Как мог Тёмыч, гоняющий на своём байке, как безумный, говорить тогда о детях?

– А я и сейчас считаю, что если встретилась бы мне необычная, я бы попробовал! Одиноко порой, особенно по выходным. Хочется, чтобы не просто выпроводить утром, а чтобы завтрак и разговор, и планы общие, – вздохнул он, и мы с Кирюхой снова прыснули со смеху.

– Похоже, нам всем отдых нужен! – воскликнул я, поднимая бокал.

Вечер шёл полным ходом, и мы не собирались закругляться. Веселились так, что вскоре даже купили Кирюхе билет в какой-то небольшой городок к морю. Решили, чем неприметнее, тем лучше. Завершив миссию на сегодня, мы завалились у Кирюхи спать, как обычно, после таких встреч. Дружба была проверена временем, за все годы мы ни разу не ссорились, можно сказать, семейные отношения.

А с дамами… Нет, я очень даже рассчитывал однажды жениться и, возможно, был бы не против детей, но пока в окружении таких не попадалось.

Засыпая, вдруг вспомнил улыбку Ани – нежную, естественную, красивую. Малышка, и чего в голову влезла ещё и на ночь, не давая покоя? И, что хуже всего, вдруг понял, что хотел увидеть её завтра. И не просто на улице, а в ресторане, на моей территории…

Глава 4. Аня

Вышла из метро и не могла сдержать улыбку. Даже щёки заболели, но плевать: впервые за долгое время хотелось радоваться. Солнце било прямо в лицо, город шумел, а у меня впереди первая смена. Да, возможно, не самая престижная должность: тряпки, вёдра и швабры в моём подчинении, но это временно. Не всё сразу. Некоторые богатые и знаменитые иногда тоже начинали с того, что носились с подносами. А я? Я устроилась в столичный ресторан. Причём не в какую-то там забегаловку у вокзала, а в шикарный, роскошный, прямо из тех, где людей в дорогих костюмах больше, чем еды на тарелке. Если уж начинать, то здесь.

Я ведь не стремилась к миллионам, мне бы закончить учёбу, получить нормальную профессию, накопить на собственную квартиру. Пусть даже маленькую, но свою! Там, где сейчас жила, трудно назвать домом. Длинный общаговский коридор, двери по обе стороны, соседи, как коммунальные привидения, которые появлялись неожиданно и шумно. Стены как бумага: слышишь каждую ссору, каждый стон. Я за эти несколько дней узнала больше о чужих отношениях, чем за всю свою жизнь. Порой даже вздрагивала, когда кто-то резко стучал или кричал – всё время казалось, что вот-вот кто-нибудь ворвётся. Выходить из комнаты страшно.

Сегодня ночью так сильно захотелось в туалет, но страх был больше. Я лежала и терпела до самого рассвета, слушая, как кто-то что-то ломает за стеной. А когда, наконец, решилась, пробегая через коридор, встретила шатающегося мужика. Сердце ухнуло вниз, но он меня не заметил, наверное, был пьян в хлам, на ногах-то еле стоял. Пронесло.

Но даже при всём этом возвращаться в родной домой всё равно было страшнее. Там отчим, а с ним мне не по пути. От Роберта удалось уйти, и это уже само по себе победа. Крыша над головой имелась, в универ поступила, работу нашла. Остальное наладится.

С утра буду уходить на занятия, а днём в ресторан, там до самого закрытия. Благо, заведение работало до полуночи, и я успевала на последний поезд метро. Мне даже вчера сказали, есть служебный развоз. Разве не чудо?

Синяки почти сошли. Никто не поднимал на меня руку уже неделю. Смешно радоваться таким мелочам, но для меня это было доказательством: чёрная полоса не бесконечна. Пусть она пока серая – но это уже светлее, чем тьма.

Зашла через служебный вход в ресторан, на своё новое место работы, и тут же чуть не налетела на парня. Высокий, худощавый, с круглой серьгой в ухе.

– Привет, ты новенькая? – он улыбнулся и подмигнул мне так, будто мы с ним старые друзья.

Я замялась.

– Я Серёга, бармен, – с гордостью заявил он. – Ты официантка, да?

– Уборщица, – пробормотала шёпотом.

Парень чуть нахмурился, но потом расплылся в ещё более широкой улыбке.

– Студентка, что ли? – прищурился он, пытаясь угадать.

– Буду учиться, – подтвердила я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё сжималось от смущения.

– А как звать-то? – парень решил расспросить меня досконально.

– Аня.

– Ну, добро пожаловать, Аня. Говоришь тихо, как мышка, – он подмигнул ещё раз. – Не бойся, здесь все свои.

Я переминалась с ноги на ногу, не зная, что сказать или спросить, пока Серёга не показал рукой в сторону.

– Тебе прямо. За кухней вторая дверь, там служебное помещение. Найдёшь.

– Спасибо, – теперь мой голос прозвучал более уверенно.

– Увидимся, – донеслось мне вслед.

Я продолжила путь и чуть не подпрыгнула, когда передо мной возникла Дарья Константиновна – администратор, что вчера принимала меня на работу. Как я была ей благодарна! Ведь в том виде, в каком я вчера явилась на собеседование, она легко могла меня развернуть и отправить домой с шаблонной фразой «Мы вам позвоним». Но вместо этого расспросила обо всём и прямо сказала: «Выходи завтра».

– Аня, добрый день. Хорошо, что ты вовремя. С опозданиями у нас строго, говорю сразу, – Дарья Константиновна даже не улыбнулась, её взгляд был оценивающим, будто в любой момент я могла сделать что-то не так. – На тебя времени у меня особо нет, так что слушай внимательно. Если будут вопросы – задавай сразу.

Я поспешно кивнула, хотелось выглядеть максимально серьёзной, а внутри немного дрожала.

– Приставлю тебя сегодня к Тамаре Петровне. Она всё тебе покажет, расскажет, форму выдаст, ну и инвентарь необходимый. Твой фронт работы – это служебные помещения и уборные. Надеюсь, понимаешь, что если вдруг столкнёшься с посетителями ресторана, ведёшь себя тише воды, ниже травы?

– Да, конечно, – боясь, что мой голос может прозвучать слишком громко или слишком тихо. Никак не могла найти нужный баланс.

– График уборки тебе тоже Тамара Петровна покажет. И никаких задержек – ни секундой позже, ни дольше там находиться не надо. Тебя и видеть не должны.

Без следов существования, усмехнулась я про себя. А администратору вновь кивнула.

– Со всем персоналом увидишься на общей планёрке, – знакомила с рабочими моментами Дарья Константиновна, – на ней присутствовать обязательно всем. Проводит её босс сам раз в неделю, и это не обсуждается. Выходной не выходной, занята не занята – должны быть все – от шефа до уборщиц.

Ого, настоящая армия! И почему-то сразу представила, как мы все стоим в одном строю, чеканим шаг и салютуем начальству. Настроение стало игривым, подбрасывало мне смешные картинки.

– Ты, как мы выяснили, не местная, так что зарплата у тебя будет неофициальная, получаешь расчёт раз в неделю у меня, – продолжала она, уткнувшись в планшет. – Ах да, вот ещё… Мой кабинет убираешь после шести, так как я в это время всегда в зале. А кабинет Глеба Викторовича – самый последний. Он уходит в разное время, но обычно всегда до десяти. Редко, но бывает задерживается. Тихонечко подходишь, стучишь, и только потом заходишь. Поняла?

– Да, Дарья Константиновна, всё ясно, – на это раз мой голос прозвучал чётче, чем я ожидала. Видимо, хорошее настроение пошло на пользу.

– Ну и отлично, – она поправила идеально уложенные волосы. – Ты же вроде учиться собираешься? На дневном?

– Да, поступила. С сентября начнутся занятия, – воодушевлённо ответила я.

– Если учёба начнёт мешать, и ты хоть раз опоздаешь, держать тебя никто не будет. Сама понимаешь.

– Я не опоздаю. Мне работа очень нужна, – слова вылетели быстрее, чем я успела подумать.

В голове уже мелькали образы ужасных последствий любого возможного опоздания. Дарья Константиновна посмотрела на меня с неожиданной мягкостью, но тут же нахмурилась.

– Учиться тебе нужно, в твоём возрасте, а не тряпками махать. На кого хоть поступила?

– На учителя начальных классов, – в моём голосе прозвучала гордость, и я даже выпрямила спину.

– Ну и что ты будешь зарабатывать после диплома? Те же копейки, что и здесь? – она с недоумением покачала головой. – Кто сейчас на учителя учиться идёт? Вот зачем время тратить, а? Не понимаю, но дело твоё, конечно, – махнула рукой, вновь поправила волосы и распахнула дверь с табличкой «Служебное помещение».

– Тамара Петровна, вот вам помощница, – обратилась к женщине, сидевшей в углу с вытянутыми ногами. Похоже, у неё был перерыв.

Та медленно подняла голову, посмотрела на меня оценивающе. На её лице блуждала тень улыбки.

– Добрый день, рада тебя видеть, а то я уже уставать начала, да и желания в одиночку работать совсем нет, – с лёгким вздохом сказала женщина, вставая и направляясь ко мне. – Ну что, будем знакомы. Я – Тома.

– Аня, – представилась с улыбкой.

– Не сбежишь, Аня? Работа у нас нелёгкая, ведро хоть донесёшь?

– Не сбегу, – тихо ответила. Да я столько вёдер уже перетаскала, что вам, Тамара Петровна, и не снилось. А сбегать-то мне и некуда…

– Отлично, тогда пошли, буду вводить тебя в курс дела, – кивнула она и двинулась вперёд.

Тома выглядела обычной женщиной лет пятидесяти, но сразу чувствовалась её доброжелательность и опыт. Она быстро обозначила, что нужно обращаться к ней на «ты». Оказалось, она уже давно жила в Москве, в ресторане работала порядка пяти лет и отзывалась о начальстве исключительно уважительно.

– Персонала у нас много, сразу всех не запомнишь, – подбодрила она. – Но не переживай, привыкнешь.

Я облегчённо кивнула, тревога от знакомства с новым миром таяла.

Тома была на удивление спокойной и немного не вписывалась в роль уборщицы. Разговаривала так правильно и грамотно, что я невольно удивлялась, точно ли эта её должность. Она располагала к себе. Я почувствовала уверенность, что у меня здесь всё сложится хорошо.

Часа три моя наставница была рядом: показывала, объясняла, помогала. Видно было, что даже в такой, на первый взгляд, простой работе она настоящий профессионал.

Когда Тома убедилась, что я справляюсь, оставила меня одну. Я вздохнула, огляделась вокруг и с удвоенной энергией взялась за швабру, ощущая себя полноправным командиром тряпок и вёдер.

День пролетел незаметно. Я уже начала втягиваться в ритм работы, когда в кладовке появилась Тома.

– Аня, а ты кушала? – её вопрос застал меня врасплох.

Я моргнула, растерявшись.

– Понятно, забыла рассказать, – усмехнулась она, будто читала мои мысли. – У нас для персонала питание есть. Пойдём на кухню. У тебя перерыв полчаса. В это время идёшь к Вадику, он выдаст твою порцию.

Не успела я что-то ответить, как Тома уже уверенно повела меня в сторону кухни. Оказавшись там, я сразу поняла, что шагнула в другой мир. Всё вокруг кипело движением: повара сновали туда-сюда, что-то громко обсуждали, бросали друг другу непонятные, но явно важные фразы. Весь этот хаос был идеально организован. Как отлаженный механизм, где каждый точно знал своё место и задачи.

Кухня состояла из нескольких помещений, был горячий, холодный цех, отдельно заготовочный и, наверное, самый волшебный для меня, кондитерский. Именно он притягивал моё внимание. С детства обожала сладкое. Правда, когда в последний раз ела хоть что-то вкусное, уже и не вспомню. А тут… целый мир десертов, кремов и пирожных! Да я готова была бы работать здесь бесплатно, лишь бы оказаться поближе к этим кулинарным шедеврам. Ложка сахара – самое сладкое, что мне светило в ближайшее время.

На кухне работала уборщица – Алевтина Олеговна. Настоящая «легенда» своей профессии: грузная, с матёрым голосом и языком, который не щадил никого. Её речь была далека от правил этикета, и я тайно облегчённо вздохнула: хорошо, что она не моя наставница. Тома нравилась мне куда больше – спокойная, чёткая, с лёгкой добротой в глазах.

– О, а это что у нас за новенькая? – неожиданно кто-то ущипнул меня за локоть сзади, и я с испуга отскочила, ударившись о стол.

Небольшая боль пронзила спину, но это было ничто по сравнению с тем, как болезненно я воспринимала любое прикосновение. Синяки на теле проходили, но внутренние шрамы ещё не затянулись. Я не знала, когда перестану вздрагивать при малейшем касании. Это началось ещё в выпускном классе, когда Роберт стал колотить меня почти каждый день. С тех пор страх того, что до меня дотронутся, не хотел покидать.

– Извини, пожалуйста, малышка, я и не думал тебя напугать, – раздался мягкий виноватый голос. Передо мной стоял мужчина в белоснежной форме, без единой складки. Его взгляд был полон искреннего раскаяния.

– Я Аня, новая уборщица, – пропищала я, щёки загорелись от стеснения.

– А я Николай Георгиевич, шеф этого царства, так сказать, – тепло и доброжелательно представился он.

– О, познакомились уже! – подскочила Тома, встав рядом с нами. – Это моя помощница, Николай Георгиевич. Показываю ей, где что у нас.

– А чего же ты такая худенькая, Аня? На какой-нибудь модной диете сидишь? – пошутил шеф, взглянув на меня с лёгкой игривостью.

Знал бы он, какая у меня диета! Называется: безденежье. Но я лишь нервно выдавила скромную улыбку в ответ.

– Вот и откормите её, чтобы не убежала! – подхватила шутку Тома. – А то мне одной работать тяжко.

– Вадик! Малышке Ане положи побольше! Будем брать шефство над ней, а то ветром унесёт, – громко крикнул Николай Георгиевич кому-то позади меня.

– Не обидим, – отозвался хриплый голос из-за спины.

Тома подвела меня к столу раздачи, где появился Вадик – парень лет двадцати трёх, с улыбкой, которая растягивалась до ушей. Он выдал мне порцию борща, гору пюре с двумя котлетами. Да ещё и компот добавил сверху. Я едва не расплакалась от внезапной щедрости. Совсем не ожидала, что здесь ещё и кормят! Теперь я точно буду драить полы с удвоенной силой, такую работу терять нельзя ни в коем случае.

– Я столько не съем, – растерянно пробормотала, глядя на еду, от одного вида которой у меня в животе заурчало так, что, казалось, весь ресторан это услышал.

– Пойдём за стол, – Тома потянула меня за собой, показывая, куда можно присесть.

Я взяла ложку борща и тихо простонала от удовольствия. Как же давно я не ела ничего подобного! Сдерживать слёзы приходилось изо всех сил – иначе точно расплакалась бы прямо за столом.

– Да, ребята у нас готовят божественно. Николай Георгиевич работает только с лучшими, – сказала Тома с гордостью. – Даже те, кто готовит для персонала, – настоящие мастера своего дела.

Я смогла осилить лишь полпорции борща, потому что уже отчаянно хотелось попробовать котлеты с пюре. Мой желудок, отвыкший от подобных праздников, был в шоке. Я тихо радовалась, удивляясь, что еда может дарить такое счастье.

– А можно с собой забрать, если не доем? – спросила робко, в очередной раз понимая, что кровь прилила к щекам.

– Нет, с собой нельзя, правила такие. Всё ешь здесь, – ответила Тома спокойно, но твёрдо.

Я немного расстроилась. Было бы здорово унести лишнее домой, ведь там меня ждала пустая тарелка. Но и на том спасибо, грех расстраиваться.

Наевшись, я чувствовала себя как колобок, который только что убежал от всех своих проблем. Едва переварив обед, я покатилась к инвентарю.

Тома махнула мне на прощание и направилась в раздевалку. Её смена закончилась, она с самого утра на ногах, бедняжка. А мне ещё предстояло немало дел. Следующим пунктом моего «великого уборочного плана» были туалеты. Важное испытание для новичка.

Меня удивило, что была просторная, общая зона: блестящие раковины, зеркала в тонких рамках, мягкий свет отражался от хромированных кранов и стеклянных полок. Всё выглядело современно, аккуратно, красиво. В глубине угадывались кабинки, уже разделённые на мужскую и женскую зоны. Это личное пространство спряталось за резными дверями, а сама комната оставляла ощущение порядка и гармонии.

Я работала быстро, но аккуратно, стараясь уложиться в строго отведённое время и при этом по возможности не попадаться никому на глаза. Повезло, что в этот момент посетителей не было, и я успела привести всё в идеальный порядок.

Уже собираясь выкатить тележку с тряпками и ведром, заметила, что кто-то зашёл. Увидела только дорогие, отполированные до блеска, ботинки.

– Добрый день, – пробормотала, не поднимая глаз, как учила Дарья Константиновна. Правило номер один: никогда не встречаться взглядом с посетителями.

– Добрый, – ответил мужчина.

Лёгкое оцепенение. Голос узнала и всё же рискнула взглянуть. Это был вчерашний знакомый, тот самый, что облил меня с ног до головы. Вот уж кого я здесь не ожидала встретить! Наверное, решил поужинать в ресторане.

– Вас приняли, – он улыбался так, что невозможно было не улыбнуться в ответ. Не спрашивал, а скорее констатировал факт.

– Да, представляете? Я была уверена, что откажут, но меня взяли, – не удержалась я и, неожиданно для себя, заговорила.

– Значит, не у одного меня вчера был необычный день, – продолжал он, наслаждаясь нашей маленькой беседой.

– Соглашусь, – кивнула, но тут же вспомнила, что разговаривать с посетителями строжайше запрещено. Страх, что меня могут уволить, мгновенно охладил пыл.

– Извините, мне пора. И спасибо за ту лужу, она оказалась волшебной, – с улыбкой бросила я на прощание и поспешила к выходу.

Мужчина остался стоять, продолжая смотреть на меня с каким-то странным выражением лица,полным нежности. От этого взгляда мне стало жарко, и я поспешила скрыться за дверью.

Глава 5. Глеб

День вымотал до предела. Бумаги, звонки, какие-то бесконечные уточнения по поставкам – я погрузился в рутину так глубоко, что и мысли не осталось о вчерашней встрече с Аней. Но стоило увидеть её снова, и сердце напомнило, что умеет радоваться. Не деловым сводкам, не выгодным контрактам, а живому человеку. Странное ощущение.

Обычно я воспринимал женщин как отдельную вселенную, прекрасную по определению. Вдохновлялся ими целиком, не вычленяя одну из многих. Но тут – другое. Острая радость от одной конкретной. Слишком личная, слишком неожиданная. Даже пугающая.

Последний раз я чувствовал нечто подобное ещё в университете, когда сходил с ума по Ленке. Тогда казалось – навсегда. Всё закончилось вполне классически: разбитое сердце, которое никто так и не собрал по кусочкам. Разбросанные обломки до сих пор где-то внутри меня, и как-то не до ремонта. Его кусочки остались разорванными в клочья, как и моё состояние в тот день, когда я увидел свою любимую в очень тесных, почти проникновенных объятиях с другим.

Фу, до сих пор противно вспоминать. Нет, не сам факт, что она с кем-то изменила, а то, как я повёл себя в тот момент. Полный идиот, уселся на подоконник девятого этажа общаги и болтал ногами, в то время как друзья в панике думали, что я собрался прыгнуть. Да никогда бы я не прыгнул! Просто всё это происходило на автомате. Видимо, мозг так пытался переключиться, заглушить полученные эмоции адреналином.

Дурная была выходка, друзей сильно напугал. Но зато наглядно понял: сердце не чинится. Оно просто учится биться дальше – с трещинами.

С тех пор моё отношение к женщинам поменялось кардинально. Тогда я всерьёз думал сделать Ленке предложение. Да ладно, к лучшему всё. Сейчас понимаю: ничего бы у нас не вышло. Я бы разочаровался в семейной жизни на первой же неделе, а может, и раньше. Хорошо, что всё разлетелось.

А сейчас стоял перед новой знакомой, и ловил бешеный ритм сердца. Почему? Что в ней такого? Она поздоровалась, и я, не понимая зачем, улыбнулся. А ведь только что был раздражён. Новое меню для ресторана задерживали с распечаткой, и это выбило меня из колеи. Но стоило ей сказать простое: «Добрый день», как плохое настроение испарилось, словно его и не было.

Поздоровавшись, я догадался, что девушка так и не поняла, на кого теперь работает, и это начинало меня забавлять. Игра с правилами, известными только мне, будоражила азарт.

Аня уходила, поблагодарив меня за лужу. С улыбкой. За то, что я окатил её грязной водой! Серьёзно? Спасибо за бесплатный душ? Я даже растерялся. Это ведь не спа-процедура.

А главное – встретив меня снова, она не попросила возместить ущерб, не скривила губки, не попыталась вытрясти из меня ужин или новую одежду. Искренне улыбалась и радовалась ситуации, при которой любая другая на её месте визжала бы от возмущения и пыталась получить с меня всевозможные компенсации. Просто попрощалась и вышла со своей тележкой.

Уборщица! Я смотрел на неё и не понимал. С точки зрения флирта, мне было абсолютно всё равно, кем она работала. Я не страдал от предвзятости, и социальный статус в постели меня совершенно не интересовал. Но в материальном плане она должна желать принять от меня финансовую помощь. Ведь я мог бы заплатить не только за химчистку. Мой денежный ресурс, в принципе, позволял бы полностью сменить ей гардероб, и далеко не на тот, что был на ней. А эта – ничего. Ни жалоб, ни претензий. И только её странная искренность.

Это было новое для меня. Настолько, что захотелось разобраться, где в ней подвох. В чём секрет? Взяв себя в руки, я решительно направился её искать.

Дойдя быстрым шагом до кабинета, я приостановился. Дверь была приоткрыта, а изнутри доносилось тихое напевание какой-то незнакомой мелодии. Любопытство пересилило – я заглянул внутрь.

Аня. Стояла у шкафа и тянулась к верхней полке, аккуратно вытирая пыль. Платье было её великовато, но ткань всё равно скользнула вверх, открывая стройные ноги. Худые, на первый взгляд хрупкие, но почему-то цепляли взгляд сильнее, чем должны были. В ней не было ни грамма пошлости, а я всё равно поймал себя на том, что рассматриваю её дольше, чем следовало.

Кажется, в этот момент что-то внутри меня зазвучало в унисон с её мелодией. Обычная девчонка с тряпкой в руках, но было что-то женственное, тёплое. То, чего я давно не встречал среди ухоженных красоток, которые сами бросались на шею.

Аня, словно почувствовав, что не одна, обернулась и тут же взвизгнула:

– Вы что тут делаете? Сюда нельзя!

Она бросила тряпку на тележку и направилась ко мне. Я стоял, приходя в себя, и в голове у меня витали только вопросы. Во-первых, с какой стати меня так потянуло к этой девушке, которая едва окончила школу и совсем не в моём вкусе? Но, чёрт возьми, что-то в ней заставляло смотреть на неё не отрываясь. Во-вторых, почему мне нельзя войти в собственный кабинет?

– Ну что вы застыли? Пожалуйста, уходите. Зачем пришли? Это служебное место! – продолжала она пищать, уже в шаге от меня. Ну точно мышка, которая попалась в ловушку.

Маленькая, взъерошенная, но в голосе такая решительность, что я едва удержался от смеха.

– Пожалуйста, возвращайтесь в зал, – почти шёпотом попросила она.

– Почему? – азарт щекотал изнутри. Она не понимала, с кем разговаривала, и от этого игра становилась ещё вкуснее.

– Потому что посторонним сюда нельзя. Это кабинет руководства! – обвела она рукой мои же владения, как будто указывая на неприступный замок.

– Я только на минутку, – сам еле сдерживал смех.

– Ну что вы в самом деле, маленький, что ли? Вас не учили приличиям? – возмутилась она, сдерживаться становилось труднее.

– Да вроде вырос уже.

– Выросли, а элементарного не понимаете! Уходите, пока вас никто не увидел! – Серьёзная такая, аж ножкой топнула.

Её возмущение было не злым, а каким-то… женским. Смешным и трогательным. И чем дольше я смотрел на неё, тем больше она цепляла своей наивностью, непринуждённостью, отказом плясать по привычным правилам.

– Уйду, если дадите мне свой номер, – решил я выманить то, что не получил вчера.

– Так вы за этим пришли? – её глаза округлились, точно у забавного мышонка, и в них вспыхнуло неподдельное удивление. Она растерялась, явно не ожидая такого поворота. – Но я же вам ещё вчера сказала, что нет!

– Почему «нет»? – я не отставал. Теперь это был уже не каприз, а настоящий интерес. Ну чем я ей так плох?

– Потому что у меня нет телефона, и, соответственно, номера тоже, – сказала она твёрдо и слишком поспешно. – Да даже если бы и был, я бы не дала. Мы с вами не знакомы вообще, чтобы номерами обмениваться!

– Как это нет телефона? – в такое я поверить не мог. Понятно, что далеко не последняя модель смартфона, но хоть кнопочный-то должен быть! Да я не поверю, что в наше время у девушки не было самого захудалого телефона. Абсурд.

– Так нет! Выбросила, – она запнулась, а на лице появился испуг. Будто сама поняла, что сказала лишнее. В её глазах блеснула влага, и это тревожный знак сразу насторожил меня.

– Пожалуйста, уходите. У меня первый день работы… меня могут уволить.

– Никто вас не уволит, Аня, – сказал мягче, делая шаг вперёд и немного отодвигая её в сторону.

Но стоило кончикам пальцев коснуться её руки, как она вздрогнула и отпрянула. Мне стало неловко, будто я не к себе в кабинет зашёл, а ворвался в её девичью спальню посреди ночи.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – прошептала она, а неподдельный страх в её глазах напугал даже меня. Она попятилась назад. Что с ней происходило, я понять не мог.

– Я знаю всех сотрудников, которые у меня работают, – решился закончить игру.

Хотелось стереть этот ужас с её лица и вернуть ту самую искреннюю улыбку, которой она благодарила меня за лужу

– Не поняла, – её слова почти растворились в воздухе. Я подошёл ближе, но она продолжала отступать, пока не упёрлась в тележку, а та, в свою очередь, в стол.

– Анечка, я хозяин этого кабинета, как, в принципе, и всего ресторана, так что не бойтесь, никто вас не уволит, – сказал я, почти рассмеявшись, когда заметил, как постепенно смысл моих слов доходил до неё.

– Извините, я стучала, как говорила Дарья Константиновна, и только потом вошла. Никого не было…Я тогда пойду, – она опустила взгляд и попыталась меня обойти.

– Аня, – хотел остановить её, чтобы договорить, и случайно задел за локоть.

Она дёрнулась вновь. Мне это совсем не понравилось. Ну не зверь же я! Что за панический страх в каждом её движении?

– Простите… я не знала, что вы – Глеб Викторович, – пробормотала она.

– Ну вот, теперь мы официально знакомы, – сказал я, стараясь говорить как можно мягче, чтобы развеять её тревогу. – Может, всё-таки обменяемся номерами?

– Номерами? – повторила она, как будто я предложил ей отправиться на Луну. – Нет, – покачала головой.

Во мне закипела досада. Чёрт возьми, что за квест такой – «Угадай цифры»? Никогда ещё мне не приходилось так добиваться номера телефона.

– Почему? – выпытывал, желая успокоится.

– Я вам уже ответила: нет телефона, нет номера, физически нет, – её голос звучал уверенно.

– А если надо будет по рабочему вопросу позвонить тебе? – не отступал, пробуя зайти с другой стороны.

Я уже сам не понимал, что мной двигало – азарт или какая-то странная необходимость. Казалось, что этот номер стал главным призом, который я обязан получить. Ну не верилось мне, что не было.

– Я не знаю! Мне не сказали, что у меня должен быть телефон. Да и по какому вопросу можно позвонить уборщице? Я ведь ежедневно работаю, каждый день буду приходить, – её ответ звучал правдоподобно.

Теперь я растерялся. Похоже, она действительно говорила правду. Телефона у неё нет. И когда она сказала, что выбросила – это было не враньё. Почему? Поссорилась с парнем и сбежала в столицу? Или история куда серьёзнее? В голове роились десятки вариантов, и каждый только сильнее разжигал интерес. Не девушка, а сплошная загадка. Хотелось засыпать её вопросами и вытянуть каждую правду наружу. Я провёл ладонями по волосам, пытаясь собраться.

– Если со мной нет связи… вы меня уволите? – спросила она шёпотом, что я еле расслышал.

– Нет, выдадут служебный, – уверенно заявил. – У меня все сотрудники должны быть всегда на связи. А если банкет внезапно, и раньше потребуется прийти, как тебя найти? Не домой же за тобой ехать? – слишком резко вырвалось у меня, и сам я не ожидал, что такое придумаю.

Служебный телефон. Да что за чушь я нёс? Это ж надо было сочинить такое! Но мне почему-то было необходимо, чтобы я мог ей позвонить. Почему? Зачем? Бред, но не брать же свои слова обратно.

– А, понятно, – она смущённо кивнула. – Хорошо. Тогда вам будет известен мой номер. А я пойду, дел много. Простите, что чуть не выгнала вас из кабинета. Я совсем не поняла, что вы можете быть хозяином всего этого, – она осторожно толкнула свою тележку к выходу.

– Аня, подожди! – окликнул я, когда она уже почти исчезла за дверью. – Я, вообще-то, просто зашёл за вещами. Продолжай. И меня извини, должен был сразу тебе представиться, но немного затупил, когда ты меня из моего же владения начала выталкивать.

Аня устремила взгляд к полу и покраснела. Чёрт, как же это было мило. Захотелось, чтобы она перестала бояться и держалась увереннее.

– Зато я знаю, что пока ты здесь, никого сюда не впустишь, – улыбнулся, и она, украдкой взглянув на меня, ответила крошечной улыбкой. Тёплый, лёгкий миг, словно вдохнул свежего воздуха.

Я обошёл её, взял пиджак, оставленный на кресле, и направился к выходу.

– До завтра, Аня. И зайди утром к Дарье, я распоряжусь насчёт телефона, – добавил на прощание, хотя меньше всего хотел уходить.

– Хорошо, Глеб Викторович.

Вышел из кабинета, и радостное настроение стремительно ускользнуло, оставив странное чувство пустоты. Сделал пару шагов по коридору, и будто невидимая сила потянула меня обратно. Чертовщина какая-то!

– Глеб Викторович, уходите? – раздалась знакомая ежедневная фраза администратора.

– Да, – бросил я коротко, даже не глядя в зал. – Дарья, а ты когда Аню устраивала, что о ней узнала?

– Ничего особенного, – ответила она, не отрываясь от экрана рабочего планшета. – Из маленького городка. Хотя, нет, это посёлок. Адрес, где сейчас живёт, назвала, но такая глушь, что я даже удивилась, как она сюда добирается. Дорога неблизкая. А если ещё учёбу начнёт, то вообще не представляю, наверное, не выдержит долго. Нужно будет ещё кандидатов поискать.

– А где учится будет? – заинтересовался, хотя не понимал, зачем мне эта информация, я не обязан это знать.

– Не уточняла где именно. Сказала, что на учителя начальных классов. Представляете, кто такую профессию сейчас выбирает?

– И правда, кто? – пробормотал, уставившись в окно.

Мысли об этой хрупкой девушке не отпускали, крутились назойливо, будто спутники вокруг планеты.

– Дарья, купи ей завтра простой телефон и симку. Скажи, что это служебный. Номер мне потом сбрось.

Дарья никак не отреагировала, не удивилась такой моей просьбе. Никакого любопытства, только работа.

– И кандидатов подбирай на всякий случай. Не мне же тебя учить – всегда должен быть кто-то в запасе, – добавил уже строже.

– Разумеется, Глеб Викторович, – кивнула она.

Я вышел, сел в машину и поехал домой. Но дороги словно не существовало – всё время перед глазами была Аня.

Учитель начальных классов? Да её саму от детей сложно отличить. Как она вообще собирается всё тянуть? Целый день на ногах, плюс учёба… Я-то помню: у меня университет и без подработки отнимал все силы. Лишь на последнем курсе выкроил время для своего дела. А она? Сколько протянет?

Тут я удивился своему открытию: мне совершенно не хотелось, чтобы Аня работала у меня. Чем-то «мышка» зацепила так, что игра перестала быть забавой. Мне хотелось видеть её иначе. И чтобы в её глазах вспыхивал интерес ко мне, а не только вежливая улыбка.

Но у меня был принцип: не заводить отношений и не флиртовать на работе ни при каких обстоятельствах. Ничего личного с сотрудницами. Нужно было что-то придумать. В голове всё путалось. Понятным было лишь то, что Аня мне нравилась, к ней тянуло, и чтобы начать свой обычный недельный романтический круиз, придётся убрать одно препятствие: она не должна оставаться моей сотрудницей.

Глава 6. Аня

Наверное, обеденный перерыв, который я проводила на кухне, стал самым любимым временем на работе. Все здесь относились ко мне доброжелательно, кроме Алевтины Олеговны. Ну, она вообще отдельный персонаж – гремучая смесь ворчливой бабушки и бульдога. Каждый раз, когда её взгляд натыкался на меня, казалось, будто она сейчас пробурчит что-то злое и проклянёт меня на все времена. Её тихий шёпот, насыщенный нецензурщиной, больше смешил, чем пугал. Я не принимала это на свой счёт, потому что вела она себя так со всеми. И была вечно недовольной.

Зато остальные на кухне мне нравились! Они как будто задались целью поднимать мне настроение. Шутили, подкидывали смешные истории, словно у них там свой маленький комедийный клуб. А каждый раз, как только я подходила к стойке за порцией обеда, возникал Николай Георгиевич. Шеф-повар был как часы, и его появление стало для меня маленьким ритуалом. Он всегда с улыбкой задавал вопросы. Когда учёба? Почему выбрала такую профессию? Не трудно ли добираться до работы? И что удивительно, казалось, что ему действительно любопытны мои ответы. То есть не просто вежливость для галочки, а искренний интерес.

И взгляд его такой отеческий. Я даже немного терялась от уделяемого мне внимания, ведь не привыкла к тому, чтобы кто-то интересовался моими делами так искренне. Я старалась отвечать только на те вопросы, которые не касались прошлого. Откуда я и что со мной было раньше – эти темы для меня были закрыты, как сундук с тяжёлым замком. И, что приятно, Николай Георгиевич словно чувствовал это. Он не пытался копать глубже и никогда не переспрашивал, всегда старался приободрить, говорил, что коллектив здесь отличный, дружный. И ведь правда, ребята были хорошие, я это видела.

Тома, моя напарница, тоже каждый день спрашивала, как у меня дела. И это было так приятно, что я, несмотря на нашу не самую престижную работу, каждый день шла туда с радостью. Да, меня там ждали швабры и ведра, но это не имело значения.

– Мышка, опять недоела, неужели невкусно? – Вадик вопросительно посмотрел на меня, приподняв одну бровь, словно действительно обеспокоен тем, что я оставила половину порции.

– Я просто не могу… – вздохнула я, кивая на тарелку. – Ты же называешь меня мышкой, а кладёшь, как будто я слон.

Я уже привыкла к такому прозвищу. Почему-то все в ресторане решили, что я похожа на мышку, наверное, потому что я всегда старалась не привлекать к себе внимания.

– До слона нам тебя вряд ли откормить такими темпами, – хохотнул Вадик, довольный своей шуткой. Я улыбнулась ему в ответ, пытаясь поддержать лёгкий настрой.

– И не надо до слона, – вмешалась Тома, добавив свой неизменный комментарий. – Кто ж её потом замуж возьмёт?

– О! А жених-то у тебя есть, мышка? – невзначай поинтересовался Вадик, но глаза его при этом смотрели на меня с такой откровенностью, что у меня внутри всё перевернулось.

– А тебе зачем, Вадик? Неужто свою кандидатуру хотел предложить? – захихикала Тома, словно не замечая, как я напряглась от этой темы.

– Почему бы и нет? – подмигнул мне Вадик, продолжая свою игру. – Мышка красавица, да и ест мало – выгодная партия!

Кухня взорвалась дружным хохотом, и несколько ребят из другого цеха подхватили шутки, добавив пару не совсем приличных комментариев. Моё лицо залилось краской. Я чувствовала, как щёки начинали гореть.

– А что это у нас, на кухне теперь личную жизнь устраивают? – неожиданно раздался строгий, холодный голос за спиной.

Я застыла. Это был Глеб Викторович. Даже не оборачивалась, я его узнала по тону, и сердце ухнуло в пятки. Стыдно. Очень стыдно. Ведь говорили обо мне.

– Глеб Викторович, ну а что тут такого? – вступился за нас Николай Георгиевич с широкой улыбкой. – Может, у нас служебный роман наметился. Вадик-то – парень видный, что скажешь, Тома?

– Мы ещё повыбираем, Николай Георгиевич! За первого встречного замуж не отдадим, – засмеялась напарница, похлопывая меня по плечу.

Я же в этот момент чувствовала, как всё внутри сжималось от неловкости.

– Прекратили балаган! – голос Глеба Викторовича стал ещё жёстче. – Аня, у вас что, дел нет?

Пришлось повернуться, хотя всё моё тело сопротивлялось этому. Я знала, что лучше бы продолжала разглядывать пол.

– Есть, – тихо выдавила я, глядя куда-то мимо его плеча. – Я на обед пришла, извините.

– Перерыв, я так понимаю, у вас окончен. Будьте любезны вернуться к своим обязанностям, – его голос был стальным.

А когда я всё-таки осмелилась посмотреть ему в глаза, то пожалела об этом на месте. Глеб Викторович был зол, и я не понимала, почему. Он смотрел на меня так, будто я сделала что-то ужасное. Да что же я такого сказала? Это же даже не я шутила! Его взгляд прожигал, и мне казалось, что если бы я осталась рядом ещё хоть на минуту, то сгорела бы от жара, исходящего от его ярости.

Я быстро кивнула и, не мешкая, выбежала из кухни, чувствуя, как адреналин растекался по телу. Проходя мимо него, мне показалось, что его гнев буквально испепелял меня, как солнечный луч через лупу. Ну почему всё так? Я же просто стояла…

– Глеб Викторович, ну зачем вы так? Это мы виноваты, неудачно пошутили, – вступился за меня Николай Георгиевич, его голос звучал миролюбиво.

– Работать надо, а не шутки шутить, – нервно произнёс Глеб Викторович.

Я первый раз слышала, чтобы он говорил таким тоном. Всегда строгий, но сейчас его голос резал, как нож.

Услышала шаги за спиной, они быстро приближались, и я сразу догадалась, кто это. Но оборачиваться не хотелось. Внутри всё напряглось, как пружина. Дошла до двери подсобки, где стояла моя тележка, и схватилась за неё, надеясь, что, может быть, обойдётся. Но нет, шаги остановились рядом, и я почувствовала это знакомое, почти физическое ощущение жара, будто кто-то поставил меня под раскалённый прожектор.

– Может, Аня, вам вместо работы личную жизнь устроить? – прозвучал ледяной голос Глеба Викторовича, от которого по коже пробежал холодок. Он стоял слишком близко, так что ощущение его присутствия было почти осязаемым. – В вашем возрасте это куда важнее.

Каждое слово он произносил, словно сквозь зубы, как будто удерживал гнев в себе. Я сжала ручку тележки до белизны пальцев, пытаясь не выдать дрожь.

– Мне работа нужна, – выдавила я тихо, опустив глаза.

Старалась не смотреть на него, только бы не уволил. Ужасно обидно будет потерять работу ни за что.

– В таком случае, помните, что я не приемлю никаких личных отношений на работе, – властно произнёс босс.

Казалось, что он меня уже обвиняет в том, чего даже не было. Личных отношений? У меня?

– Я не… – начала было оправдываться, но он резко развернулся и пошёл дальше по коридору, даже недослушав.

Я осталась стоять как вкопанная, чувствуя, как сердце колотилось. А когда дверь его кабинета с громким стуком закрылась, я чуть не подпрыгнула.

– Ну ты чего, испугалась? – подошла ко мне Тома, тихо посмеиваясь.

Она взглянула на меня и сразу поняла, что дело совсем не в шутках. Слёзы уже катились по щекам, и я никак не могла их остановить. Да, испугалась. Да я чуть не умерла от страха прямо там, в этом коридоре.

– Ты не обижайся на него, – мягко начала Тома вздохнув. – У Глеба Викторовича что-то случилось, наверное. Босс никогда таким не был. Да, он запрещает отношения на работе, но это только здесь, в стенах ресторана. Никто не может тебе запретить личную жизнь за её пределами.

– Но у меня никаких отношений нет! – всхлипывая, пыталась я объяснить, чуть ли не захлёбываясь в собственных слезах. – Я вообще молчала, ни слова не говорила.

– Всё, всё, успокойся, – Тома обняла меня за плечи, как будто пыталась утешить ребёнка. – Поговорю с Николаем Георгиевичем, чтобы больше на эту тему не шутили. Не плачь. Давай работать и не злить начальство. А то действительно, уже неделю хмурый ходит.

И я столько же тут работаю. Случайность? Не знаю. До этого я сталкивалась с Глебом Викторовичем всего один раз, после того как узнала, что он владеет рестораном. Но его отношение изменилось на следующий день, когда я решилась зайти к нему в кабинет. Было около десяти вечера, и я была уверена, что он ушёл. Постучавшись, думала уже войти, как вдруг из-за двери раздалось строгим голосом:

– Входите!

Отступать некуда. Некрасиво будет убегать. Так что просунула голову в дверь, чтобы сказать, что могу зайти позже. Но Глеб Викторович махнул рукой, призывая войти. Пришлось вкатывать тележку с уборочными принадлежностями, хоть я и чувствовала себя не в своей тарелке.

– Проходите, Аня, я уже закончил, – произнёс он, будто ожидая, что я чего-то боюсь.

Он собирался к выходу, но внезапно обернулся:

– Телефон выдали?

– Да, Дарья Константиновна выдала, – кивнула я, вспомнив ту маленькую комедию с получением служебного телефона. – Даже объяснила, как пользоваться. У меня просто такого не было.

Администратор вручила мне новенький телефон, навороченный, что я минуту стояла и рассматривала его, как диковинку. Она снисходительно посмотрела на меня и спросила, справлюсь ли сама. Ну я и покачала головой, признавая, что, скорее всего, нет.

Дарья Константиновна закатила глаза и отвела меня к бармену Серёге. Он уже был мне знаком, улыбнулся тепло и быстро показал, что к чему. А потом, не теряя времени, вбил в телефон свой номер и мой себе записал, сказав, что это на всякий случай.

– Хорошо, – протянул Глеб Викторович, почему-то не уходя.

Он стоял и рассматривал меня с каким-то странным выражением. Я чувствовала, как под его взглядом моё лицо начинает медленно краснеть. Что ему ещё сказать не понимала. Он стоял ещё минуту, потом, молча развернувшись, ушёл, даже не попрощавшись. Может, задумался о чём-то важном?

И до сегодняшнего инцидента на кухне мы больше не пересекались. Ах, как же неловко всё вышло! Может, он действительно подумал, что я флиртую с Вадиком? Но это ведь не так!

Мои мысли прервала Дарья Константиновна:

– Аня, подойди за расчётом, неделя прошла.

– Хорошо, спасибо, – кивнула я.

Честно говоря, эта зарплата была очень вовремя. Если бы не рабочие обеды, я бы точно не дожила до этого дня. Вода кипячёная вместо чая – это был мой последний лайфхак, иначе и на метро не хватило бы. Но если заплатят столько, сколько обещали, я смогу отложить на комнату и купить, наконец, нормальной еды.

С мыслями о том, как я распределю первую зарплату, пошла выносить мусор. Мечтала уже, как куплю что-то вкусное и позволю себе маленькое пирожное. Вышла на улицу, прошла мимо курилки, а там – Вадик, с сигаретой в руках. Парень стоял, прислонившись к стене, явно поджидал меня.

– Мышка, ты не обижайся, – сказал он с лёгкой улыбкой, даже как-то заботливо.

– Я не обижаюсь, – ответила я.

– А насчёт того, что ты красивая, это правда, – вдруг добавил Вадик и затянулся сигаретой.

Я остановилась с пакетом мусора в руках. Что вообще на такие комплименты отвечать? В голове мелькнуло что-то вроде «спасибо», но голос отказался подчиняться.

– Может, сходим на свидание? – выпуская облако дыма, продолжил он и посмотрел на меня взглядом «раздевающим», как на кухне.

Я смутилась. Свидания? У меня учёба, работа, а тут ещё свидания. Да и вообще, с личной жизнью я пока на «вы». Никто в родном посёлке таких предложений не делал, все знали, что связываться со мной опасно из-за отчима. Один только Лёша, одноклассник, дружил. Да, я ему нравилась, это было заметно: взгляд, голос – всё менялось, когда он обращался ко мне. Но дальше дело не шло, и я была ему за это благодарна. Да и кто бы позволил что-то большее в тех условиях, в которых я жила? Там бы хоть из-под горячей руки отчима успеть вырваться, не говоря уже о романтике.

– Ну чего молчишь, мышка? Или не нравлюсь? – выпытывал ответ Вадик.

– Ты извини, но не получится, – говорила я мягко, стараясь не задеть его чувства. – Работаю каждый день, домой добираться далеко, а ещё к учёбе готовиться нужно. Время пока не пришло на свидания ходить.

Он хитро улыбнулся:

– Ну, так я могу тебя после работы проводить. Прогуляемся, и времени не потратишь.

Вадик явно не собирался сдаваться. Что ему ответить? Я уже готовилась что-то промямлить, как вдруг позади раздался голос, от которого я едва не выронила мусорный пакет.

– Анна, вы, кажется, за работу свою не держитесь, – Глеб Викторович стоял прямо за нами, с таким выражением лица, будто только что поймал нас на горячем. Секундное замешательство – и мне стало стыдно, как никогда.

– Держусь, – тихо пробормотала, а сама не знала, слышал он или нет.

– Что-то не видно. То замужества обсуждаете, то свидания, – холодно заметил босс, сверля Вадика взглядом.

– Глеб Викторович… – начал было парень, но босс его тут же прервал, даже с какой-то жестокостью.

– Немедленно на своё рабочее место, или это будет ваш последний день здесь.

Вадик моментально испарился, словно его и не было. А я осталась один на один с Глебом Викторовичем, у которого выражение лица было не менее грозным.

– Аня, чего молчите? – снова строго спросил он.

– Я не хотела… – попыталась объясниться, но сама не знала, что ответить. Не я же начала этот разговор!

– Что, на свидания не хотели ходить? Или замуж? – он усмехнулся, и, к моему удивлению, в его тоне появилась насмешка, почти мягкая. Но это не сбило меня с толку.

– Ничего не хотела, – ответила я с вызовом, – это не я разговоры эти заводила, я работать хочу.

Его усмешка чуть растаяла, и он неожиданно сказал:

– У меня предложение для вас.

– Какое? – я аж заинтересовалась.

– Могу предложить вам другую работу. У моего друга в офисе всегда нужны сотрудники. Не будете со шваброй бегать, да и зарплата выше. Работка поприличнее.

Видно было, что он старался подобрать слова, чтобы не обидеть меня, но я не обиделась. Просто не хотела уходить. Офис? Одежда там точно не по карману, да и что я буду делать, когда начнётся учёба? Там наверняка с восьми до пяти, а у меня здесь график вечерний – как раз то, что нужно.

– Спасибо большое, Глеб Викторович, но меня всё устраивает.

– Как может устраивать мыть полы, Аня? – он нахмурился, не понимая моего упрямства.

– Я же не всегда буду их мыть, – с гордостью вскинула подбородок. – Вот выучусь, найду достойную работу. А пока мне эта подходит.

– Ну я же уже предлагаю вам лучшее, почему отказываетесь? – настойчиво продолжал он.

– Глеб Викторович, спасибо большое, но меня всё устраивает, – повторила, чувствуя, что этот разговор уже порядком утомил меня. – Разрешите, я пойду?

Его переменчивое настроение сбивало с толку, и мне хотелось как можно скорее уйти.

– Хорошо, Аня, идите, – наконец отпустил он меня и тяжело вздохнул, словно размышляя над чем-то важным.

Что я опять сделала не так?

Глава 7. Глеб

До чего же вывела эта мышка за сегодня… да и вообще за всю неделю. Как вляпался в это, до сих пор не понимал. Раздражало буквально всё: то, что она всегда где-то рядом, мелькала перед глазами, и то, что звали её все сотрудники теперь мышкой, то, что думал о ней постоянно.

Более того, как идиот, начал за ней следить. У меня камеры в ресторане повсюду, так что удержаться было сложно. Сначала просто мельком смотрел – да так, чисто убедиться, что никто её не обижал. Наши ребята могли, особенно Даша. Она новеньких всегда на прочность проверяла. А потом затянуло, постоянно наблюдал.

Вот и сейчас глянул на экран, нашёл её. Сидела на кухне за столом с полной тарелкой обеда, ногами болтала так смешно…

Она разговаривала с кем-то, и, чёрт возьми, как же она улыбалась – открыто, искренне. Даже через камеру передавалось, что ей хорошо. И тут меня пробрало. Залип на этой картине на целую минуту, а потом резко взбесился. Ну вот какого чёрта такая реакция? К чему это вообще?

Вдруг на экране появился Николай Георгиевич, подошёл к ней, что-то спросил. Она ему ответила. Я тут же, как дурак, включил звук, сунул в уши наушники. Услышал, как они шутили, смеялись. Ясно стало, никто её не обижал, а очень даже принял весь поварской коллектив. И вовсе она не такая уж тихая мышка, вон как смеётся, как весело ей. Выключил. Ноут с раздражением захлопнул. Какого чёрта я вообще это смотрел?

Нервировало ещё и то, что не мог себя заставить ей написать. Ну зачем, скажите на милость, я эту историю со служебным телефоном выдумал? Чтобы номер получить – получил! А набрать не мог. Причины, конечно, тоже были. Знал ведь, что если предложу ей ужин, да даже просто мороженым в кафе угостить, она откажет. На все сто был уверен. Вот только причину этого её отказа понять не мог. Почему? Может, кто-то дома у неё был? Или просто… я ей неинтересен? Эти мысли сводили с ума.

Несколько раз порывался написать что-то банальное: «Как рабочие дни?» или «Как на новом месте?» – но всё это казалось таким пустым, не тем. Да и что толку? Её бы такое не зацепило. А у меня ведь принцип: на работе никаких романов. Вот уж точно устои, которых я придерживался годами, ради неё менять не собирался.

Вечерами уходил с работы рано, чтобы не столкнуться с ней случайно. Стоило только взглянуть на неё, и внутри начинало происходить что-то необъяснимое. А дома… вдруг впервые за всю мою жизнь казалось, что там неуютно. Впервые не хотелось туда возвращаться. Думал о работе, о том месте, где пусть и не со мной, но рядышком, как метеор, мелькала моя мышка. Моя. Да, знал, что всё равно станет моей, вопрос времени. Дождаться бы пока уволится из ресторана.

Как ритуал, приходил домой, садился на диван и доставал телефон. Включал камеру и начинал искать взглядом её тележку. Как только находил – становилось чуть легче. Спокойнее. Но с каждым разом всё сильнее понимал: это ненормально. Не должно так быть.

Тогда-то и созрел мой гениальный план. Решил пристроить мышку в другое место – там, где она не будет тряпкой махать по подсобкам и туалетам. Кирюхе решил позвонить, если мышка согласится. У него в офисе, да хоть на ресепшн – гостей встречать. Всё лучше, чем тут. Кирюха у меня друг настоящий, поможет, а я сам буду ей зарплату платить, Кирюхе никакого напряга, лишь бы ушла из ресторана. Вот тогда можно будет спокойно начать с ней флиртовать. Ну, серьёзно, не было ещё ни одной, чтобы мне отказала. Ко всем подход отыскивал, и к этой бы нашёл. Оставалась небольшая проблема, как предложить ей новую работу.

Снова открыл ноут, пока подписывал документы для бухгалтера, глаза всё на экран устремлялись и мышку искали. По привычке, конечно, что уж тут скрывать, взгляд уже находил её мгновенно. Сталкер, чёрт побери, дожился! Чего мне не хватало в жизни? Прекрасно время пролетало.

Мышка на кухне сидела, уже тарелки почти пустые были. А тут как по волшебству рядом с ней шеф вновь появился. Да что ж такое. Этот старый пень, дедушка же уже, а всё туда же, к молодым подбирался. Раньше никогда за ним такого не замечал. Главное, если мышки нет, он в этом уголке своей вотчины только мельком появлялся. А как время обеда у неё – тут же нарисовывался. Смешно даже стало. Может, и ему она нравится? Интересная ситуация.

Не удержался, пошёл в сторону кухни – и вовремя! Как услышал, что они её за Вадика сватали, так чуть со стола всё не стряхнул, что под руку попалось. Удержался только благодаря мышке, которая стояла вся трясущаяся от страха. Правильно, девочка, бойся. В этот момент сам себе Кирюху напомнил. Тот всегда был таким же нервным, мог вспыхнуть с пол-оборота. Для него это привычное дело, а вот для меня лихорадочное состояние в новинку. Я всегда умел контролировать себя и не впадал в бешенство от пары слов, а тут… Да что такое! Из-за какой-то девчонки едва не потерял голову.

Кирюха, когда заводился, мог и стул об стену запульнуть, и стол перевернуть. Это для него норма – устраивать мини-погром, когда уж совсем вывели из себя. А я? Я всегда был спокоен, ко всему относился с шуткой. Но тут… кипятился, словно впервые столкнулся с такими эмоциями. Из-за неё!

Высказался строго. Был слишком резок с Аней, это даже Николай Георгиевич заметил. Упрекнул меня, да так, что аж не по себе стало. Головой покачал, как будто я мальчишка какой, который на хулиганстве попался. И ведь прав был, если честно. Ну пошутили они с Вадиком, видно же, что девчонка ему нравилась, и дело это нормальное. Он глазами её так и пожирал, разве что не облизывался. Вот только меня это злило до невозможности. Неужели не я один заметил, какая она особенная?

А потом вспомнил, что не только Вадику Аня приглянулась. Бармен, Сергей кажется, тоже на неё глаз положил. Старался на каждой смене с ней пересечься. Тот ещё хитрец. К официанткам всегда аккуратно подкатывал, на работе за ним из действий ничего не замечал, лишь интонацию и взгляды. Но я прекрасно понимал и был на все сто уверен, как трудовой день заканчивался, тот начинал обаянием своим пользоваться. Девчонки вокруг него так и крутились, глаза при его появлении опускали – не иначе как под его обоняние попадались. Вот и как мне тут спокойным оставаться?

Направился быстрым шагом за девушкой. Хотел сгладить инцидент на кухне, ну, смягчить хоть как-то то, что резко наговорил. Но чем ближе подходил, тем сильнее что-то внутри сжималось. Она стояла, вся трясущаяся, крепко схватилась за свою тележку и даже не смотрела в мою сторону. Почему? А я хотел, чтобы посмотрела, чтобы не боялась. Чтобы хоть ненадолго взглянула мне прямо в глаза, а не убегала, как загнанный зверёк.

И нет чтобы успокоить её… Я ж шёл с этой целью! Но как-то само вышло, сквозь зубы процедил:

– Может, Аня, вам вместо работы личную жизнь устроить? В вашем возрасте это куда важнее.

Глаза вниз, сжалась вся. Еле слышно, но твёрдо выдавила:

– Мне работа нужна, – никак не хотела взглянуть на меня, а мне прямо физически необходимо стало, чтобы посмотрела.

– В таком случае помните, что я не приемлю никаких личных отношений на работе, – властно произнёс и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл в свой кабинет. Дверь за собой хлопнул так, что, самому громко показалось.

Что за чертовщина со мной творилась? Хотел же по-другому! Успокоить, извиниться даже, если надо. А в итоге снова напряг её ещё сильнее. Ушёл с головой в работу. Думал, это поможет. И действительно, попустило, даже немного успокоился.

Стук раздался неожиданно, заставив меня оторваться от мыслей о поставщиках. Дверь тихо приоткрылась, и на пороге появился Николай Георгиевич, шеф-повар, с каким-то взволнованным выражением на лице. Обычно он приходил ко мне в это время с предложениями по меню или обсуждениями новых блюд, но сейчас что-то явно было не так.

– Глеб Викторович, можно на минутку? Поговорим? – голос у него был мягкий, но с каким-то беспокойством.

– Заходите, Николай Георгиевич. Что-то случилось? – я вскинул брови, удивлённый таким тоном.

Шеф-повар закрыл за собой дверь и, глубоко вздохнув, подошёл ближе.

– Я хотел поговорить насчёт Ани, – начал он, прямо глядя мне в глаза.

Вот тут меня озадачило. Интересно стало, что же такого важного он хотел сказать, но вместе с этим внутри неприятно заскребло, словно мерзкий коготок пытался донести до меня что-то своим царапанием.

– Вы только не злитесь на меня, – продолжил Николай Георгиевич, словно заранее готовясь к тому, что я мог вспыхнуть. – Вы же знаете, я человек прямой, и понимаю, что это не моё дело, но… вы бы помягче с Анечкой, – тут он вдруг замялся, а я едва не зарычал. Анечка?! Как это он так быстро «Анечкой» её называть начал? Вот оно как, значит. Интересно-интересно…

– Я немного поговорил с ней за эти дни, видно, что девочка хорошая, но одна здесь, и защитить её некому. Вот я и взял над ней шефство, оболтусов своих настроил, чтобы не обижали её, – тут он вздохнул, а я прямо в упор на него уставился. Тот смотрел открыто, взгляд не пряча. Нет… в глазах главного по кухне не было того мужского интереса, который так легко читался у Вадика. Его взгляд был заботливым, даже нежным, без намёка на пошлость или что-то большее. – Худенькая, маленькая, а как кушает иногда… руки дрожат, когда за обедом приходит. Думал вначале, что на диете, но нет, ни разу ни от чего не отказалась. И вообще чувство такое, что ест только здесь. – Продолжил Николай Георгиевич, говорил с искренним волнением, и от этого внутри у меня что-то ёкнуло.

– С чего вы взяли? – спросил я, постаравшись, чтобы голос звучал спокойно. Хотя сам не мог припомнить, чтобы обращал внимание на такие мелочи, когда следил на экране за ней.

– А вы понаблюдайте, все всегда что-то с собой приносят – то печенье, то бутерброды. Чай пьют, кофе бегают брать. А она – ничего. Боится прикосновений, я несколько раз замечал. Кто случайно дотронется – так она чуть не отпрыгивает. Да и о прошлом не говорит – я пытался вопросы задавать, но она уклончиво отвечает. Только на те, что касаются учёбы или работы, – он тяжело вздохнул. – А про Вадика… ну, молодость, что тут скажешь. Она не только ему нравится. Мы с ребятами пошутили, не со зла.

Я внимательно выслушал его и медленно покачал головой.

– Николай Георгиевич, не шутите так больше, – произнёс устало. – Я вас понял. Не переживайте, я никого из сотрудников своих не обижал вроде и Аню не собираюсь. Но моё правило вы знаете – никаких отношений на работе.

– Понял, Глеб Викторович. Простите, если влез не в своё дело, – шеф-повар виновато улыбнулся. – Просто Анюта напомнила мне мою дочь. Вот и появилось желание её оберегать.

Николай Георгиевич вышел из кабинета, оставив меня в странном состоянии. Дочка… Вспомнил, как он рассказывал, что его дочь пропала несколько лет назад. Грустная, запутанная история. Они с подругой уехали куда-то и больше не вернулись. Заявление он подавал, искал, но всё безрезультатно. Бывает такое, жутко, конечно. Наверное, в Ане он рассмотрел какую-то схожесть и попытался помочь. Может, его дочери тоже кто-то руку заботливую протянул, если она живая, конечно, до сих пор.

Я задумался. То, что она шарахается от прикосновений, я и сам заметил, но не придавал значения. Просто девушка пугливая, стеснительная, новенькая в коллективе. А то, что мышка ничего о себе не рассказывает? Наверное, тоже из-за стеснительности… Или всё-таки не всё так просто?

По инерции уже включил программу с камерами и начал искать глазами свою мышку. Она в это время отправилась выносить мусор, а там… Вадик! Вот приставучий! Курит и смотрит на неё так, будто собирается приготовить на десерт. Не дождавшись, когда он её окончательно мысленно сливками обольёт и шоколадом присыплет, я вылетел на улицу, направившись на задний двор. И что я услышал? Этот бессмертный поварёнок звал её на свидание! Уволю на фиг, не утихомирится никак!

Успел прогнать Вадика на рабочее место, а Аня, молодец, вежливо ему отказала. Значит, не мне одному она отказывала. Уже легче! Может, вообще на свиданиях никогда не была? Ну, на нормальных, конечно, точно нет, но парень у неё наверняка был в школе. Все девушки в старших классах встречались, а такая красавица, как она, точно одна не оставалась. Или, может быть, она сюда с парнем приехала и живёт с ним? Да что ж на самые простые вопросы нет ответов! Но когда Аня сказала, что ни на свидание, ни замуж не хотела, отпустило и стало чуть легче на душе. Тогда я и решился сделать свой хитрый ход.

– У меня есть предложение для вас, – мягко проговорил я, стараясь звучать непринуждённо и легко.

– Какое? – заинтересовалась она, приподняв брови, словно уже готовилась к какому-то неожиданному повороту сюжета.

– Могу предложить вам другую работу. У моего друга в офисе всегда нужны сотрудники. Не будете со шваброй бегать, да и зарплата выше. Работка поприличнее, – старался подбирать слова так, чтобы не прозвучало обидно.

Аня уставилась на меня, как будто она сама сейчас в офисе сидит, лениво перебирая бумажки и изредка зевая, а я предлагал ей швабру в руки взять.

– Спасибо большое, Глеб Викторович, но меня всё устраивает, – ответила мышка.

– Как может устраивать мыть полы, Аня? – нахмурился я, не понимая, как эта девушка могла так спокойно воспринимать свою работу. Внутри меня боролись два чувства: желание помочь и недоумение, как можно отказываться от чего-то более лёгкого.

– Я же не всегда буду их мыть, – гордо вскинула подбородок, и её глаза заиграли яркими огоньками. – Вот выучусь, найду достойную работу. А пока мне эта подходит.

Я был в замешательстве. Я же предлагал ей хорошее место с более высокой зарплатой. Да любой другой, кому бы я ни предложил это, с радостью бы отбросил тележку в сторону и побежал на новую должность.

– Ну я же уже предлагаю вам лучшее вот прямо сейчас и ждать не надо. Почему отказываетесь? – продолжал настойчиво уговаривать, словно сам себе работу выпрашивал.

– Глеб Викторович, спасибо большое, но меня всё устраивает. Можно я пойду? – повторила она.

Смотрел на неё, как на сложную головоломку, заполнившую мой мозг, и никак не мог понять, что не так говорил или делал, чтобы хоть немного начать понимать её. Как нащупать верное направление, если ничего не подходило?

– Хорошо, Аня, идите, – сдался я, отпуская её, и тяжело вздохнул.

Я так долго не выдержу. Может, ну её, маленькую, зачем она мне? Всё равно поиграю недельку и отпущу в свободное плавание, зачем на такие сложности время тратить?

Смотрел, как она удаляется от меня мелкими шажками, толкая перед собой тележку. Спина прямая, головой по сторонам вертела, будто боялась, что кто-то из-за угла выскочит. Хрупкая, нежная, не такая. А какая не такая – сформулировать не мог.

Вдруг перед дверью она обернулась и посмотрела на меня прямо, как будто заглянула в самую душу. Её большие серые глаза сияли, а в них, казалось, был целый другой мир, в который отчаянно захотелось окунуться с головой. В этот момент я понял: нет, хочу её, не отпущу, добьюсь. И недели с ней, вероятно, мало будет. От этого понимания, что летят к чертям правила, мною же установленные, годами отточенные, начало нервировать.

И вновь у меня не было плана, как осуществить задуманное. Предложение о новой должности не сработало, значит, буду добиваться, чтобы сама ушла. Может, нагрузку ей увеличить? Точно! С Дашей надо поговорить, пусть она что-то придумает. Она же у нас коварная, а если мне угодить захочет, а она точно захочет, то что-то придумает!

Паршиво такое замышлять, но выбора не осталось. Я ведь по-хорошему хотел. Ничего, уволится мышка – я её и утешу, и новую работу найду, лучше той, где сейчас. Она сама рада будет!

Глава 8. Аня

Не знаю, что я успела сделать не так на работе, но факт оставался фактом: Дарья Константиновна следила за мной словно коршун за добычей. Как только я появлялась в поле видимости, её глаза впивались в меня так, будто я украла у неё любимый рабочий планшет. Я честно старалась выполнять все поручения, которые за последние два дня свалились на меня неожиданно и с лихвой. Казалось, что на прошлой неделе мне просто дали осмотреться, а теперь решили показать, как выглядит реальная работа. Настоящий цунами задач. Но, как бы я ни старалась, ни какое усилие не могло смягчить сурового выражения лица Дарьи Константиновны.

Один раз она даже сделала замечание по поводу баночки с мылом. Оказывается, та стояла «не с той стороны», где должна была быть. Я в этот момент чуть не рассмеялась. Мыло? Серьёзно? Где стояло мыло в туалете было действительно важным? Но, разумеется, вслух ничего не сказала. Только мысленно упрекнула себя за невнимательность. Хотя, если честно, разве это имело значение? Главное же, чтобы мыло было в наличии, а где оно расположено – вопрос уже десятый. Но правила есть правила. А с Дарьей Константиновной лучше не спорить, она же всё-таки коршун, а не какая-нибудь мышка.

В такие моменты мне приходилось напоминать себе, что работа, тем более такая, мне очень нужна. Тома, впрочем, не раз пыталась меня утешить. Она говорила, что это временное явление и что у Дарьи Константиновны просто привычка «тестировать» новеньких. Проверка на выдержку была её любимым развлечением с вновь прибывшими. Так как терпеть меня научили, с этим у меня всё в порядке, а вот с вопросом, почему Дарья Константиновна недолюбливала меня, были проблемы. Скорее всего, что дело тут не только в работе. Мне всё больше начинало казаться, что я ей не нравлюсь лично. Но зачем тогда было меня принимать на эту должность?

Беспокойство усиливала и недавняя встреча с Глебом Викторовичем. Я снова оказалась в его кабинете, и он вновь предложил мне другую работу. А я, как и ранее, отказалась. На этот раз он настаивал хотя бы съездить к его знакомому и посмотреть на то место, которое я игнорирую. Его логика была понятна, ну вдруг бы я согласилась. Но я, недолго думая, отказалась и от этой затеи. А зачем, если я всё равно туда не пошла бы работать?

Глеб Викторович, однако, этого не ожидал. Он вдруг резко вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что на мгновение мне стало жаль дверную ручку. Что его так обидело? Я ведь отказалась вполне вежливо, без намёка на агрессию или пренебрежение. Может, он просто не привык к отказам? Как бы то ни было, с тех пор я его больше не видела.

Сегодня утром нас ожидало общее собрание, поэтому пришлось прийти в ресторан раньше. Учёба начиналась совсем скоро, и я хотела воспользоваться распродажей в соседнем магазине. Но на собрании, разумеется, я должна была присутствовать, это обсуждалось с самого начала. В итоге моя запланированная покупка тетрадей для университета отложилась.

Я вошла в зал ресторана, где уже собрались сотрудники, и сразу же подошла поближе к Томе. Она стояла с таким видом, будто сейчас должно произойти что-то интересное.

– Банкет, важный вроде, намечается, – шепнула Тома, хитро прищурив глаза. – Значит, придётся задержаться.

– Понятно, – пробормотала я и в голове уже начала прокручивать варианты, как бы потом добраться домой.

В этот момент дверь резко распахнулась, и в зал вошла Дарья Константиновна. Её строгий взгляд обежал всех присутствующих, как сканер на выходе из магазина.

– Всем доброе утро, – заявила она, причём «доброе» прозвучало так, будто она желала всем самого тёмного и сурового утра.

Она направилась к барной стойке, где устроилась так, словно была хозяйкой этого места. В руках у неё уже был планшет, на который она внимательно уставилась, периодически тыкая в экран пальцем.

– Здравствуйте, – вдруг раздался громкий и властный голос.

Все затихли мгновенно. Это был Глеб Викторович, и, судя по его тону, он явно был не в духе. Опять. Я краем глаза увидела, как у него напряглись плечи. Что его могло выбесить с самого утра? Возможно, кто-то не туда поставил мыло, как это было у меня недавно?

Все мне наперебой рассказывали, какой он душка, обходительный, как мягко и дружелюбно разговаривает с персоналом. Но с того дня, как я устроилась в ресторан, всё больше замечала, что со мной он не так уж мягок. И вот сейчас его раздражение витало в воздухе так, что казалось, оно вот-вот материализуется в форме грозового облака над его головой. Я себя успокаивала, что на этот раз его настроение не имело ко мне отношения, я ведь ещё даже ничего не успела сделать.

Глеб Викторович подошёл к Дарье Константиновне и встал рядом с ней. Та подняла на него глаза, кивнула и сделала шаг вперёд, чтобы встать перед всеми сотрудниками.

– Так, быстренько пробежимся по работе всех подразделений, – объявила Дарья Константиновна с такой бодростью, будто только что выпила тройной эспрессо.

Она говорила о нововведениях, вставляла замечания, давала указания и даже пару раз кого-то похвалила (первый раз слышала!). Но в основном моей работы это не касалось. Единственное, что меня затронуло, было изменение в графике перерывов, которое она скинула в общую группу в мессенджере. Я быстро глянула на телефон, увидела новое расписание. Не раздумывая, отметила сообщение как прочитанное.

Я привыкла уже к своему неожиданно появившемуся телефону. Сообщение от Томы стали нормой. Каждое утро она рассказывала о том, как начинался её день, когда приходила на работу раньше меня и у кого какое настроение. Не нравилось мне лишь, что бармен Серёга постоянно написывал. Он то предлагал проводить до дома, то интересовался, когда у меня будет выходной. И хотя я понимала, что парень просто пытается флиртовать, не хотела отвечать на его предложения. Я не собиралась брать выходной до начала учёбы. Каждый рабочий день был для меня важен, потому что это значило одно – зарплата в конце недели. А мне любая копейка была ой как нужна. И сейчас совсем не было времени на отношения, да и желание особого тоже.

Дарья Константиновна заканчивала собрание скучно мотивационной речью, а на экране телефона всплыло новое сообщение. Стараясь незаметно прочитать его, я украдкой бросила взгляд на экран. Писал Серёга: «Мышка, может, пройдёмся сегодня после работы? Угощу тебя мороженым».

Я слегка улыбнулась. Мороженое? Я его не ела уже несколько лет, и предложение было заманчивым, но знала, что парню повода давать нельзя. Во-первых, Серёга смотрел на меня так, как будто я кусок шоколадного торта на витрине, а я точно не собиралась быть «десертом». Вспомнила, как Вадик тоже пытался со мной заигрывать, пока Глеб Викторович не пригрозил ему увольнением. После этого Вадик не то что не улыбался мне, даже порции стал накладывать, как всем остальным.

Во-вторых, отношения с парнями сейчас были точно не в моих планах. Я только начала привыкать к новой жизни, но до полного спокойствия ещё далеко. Да, я уже не оглядывалась на каждом шагу, не вздрагивала от случайного шороха, боясь, что меня найдёт Роберт, но внутренне всё ещё была настороже. А в-третьих, я отчётливо помнила правило: отношения на работе строго запрещены.

В этот момент меня вырвал из мыслей резкий голос:

– Анна, вас радует предстоящий банкет? – это была Дарья Константиновна.

Я вздрогнула, улыбка медленно исчезала с моего лица. Она стояла рядом, смотрела на меня, как хищник на свою добычу.

– Или вам нравится новое расписание перерывов? Вы же его так внимательно изучали в телефоне, да?

Я инстинктивно сжала гаджет крепче в руке, но Дарья Константиновна оказалась быстрее. Она молниеносно сделала шаг ко мне и, прежде чем я поняла, что происходит, выхватила телефон. Сложно сказать, что было хуже: то, что она взяла его без спроса, или то, что она вслух зачитала сообщение от Серёги. Я покраснела, словно школьница, застигнутая с любовной запиской. Взгляды всех сотрудников в зале были прикованы ко мне, и я ощущала, как становилась всё краснее с каждой секундой.