Дневник. Путь добровольца

Умоется кровью тот,

Кто не примет нашу

Миротворческую миссию,

Ибо милосердие наше

Будет беспощадным

Предисловие

Приветствую тебя, мой дорогой читатель! Ты открыл эту книгу – а значит, сделал свой вклад для многих из тех, кто сегодня нуждается в нашей с вами поддержке. Я верю в то, что после прочтения этой книги, ее содержимое не оставит тебя равнодушным.

Это не художественная литература, не выдуманная в удобном кресле история, не рассказ, что может присниться в мягкой постели. Каждый метр этого пути пройден мной и сотнями молодых, а в большинстве возрастных мужиков, пешком. Каждая строчка пропитана страхом, по́том и кровью тех, кому судьба не дала возможности вернуться. Каждого из тех, кто решился встать на защиту мирного неба для своих семей, для защиты чести и достоинства своей страны, я бы уже назвал Героями. Эти люди навсегда войдут в историю, которую ковали своими руками.

Хочу признаться: этот шаг мне было сделать не просто. Но я понимал значимость своего решения, борясь с собственным страхом. Шел вперед, перешагивая все новые барьеры своих возможностей.

В этой книге описана жизнь, как я ее видел и чувствовал. Во многом, описывая события, полагался исключительно на свое мнение, в чем кто-то может со мной не согласиться. Поддержать или предать критике – это право читающего. Многие дни приходилось описывать в окопе, подвале, часто под обстрелом, смахивая со страниц штукатурку. Спустя какое-то время, собирая в кучу свои записи, можно было бы что-то поменять, но я не стал этого делать и передаю тебе все свои мысли, как они есть и были написаны изначально.

Здесь безграничный героизм и трусость, мужество, братство воинов и предательство. Мы все разные, и у каждого свой предел, достигнув который человек проявляет себя. Война – это не киношный боевик, не компьютерная игра, где можно начать сначала. Здесь нет паузы, нажав на которую можно сделать перерыв. Все не так, как многие себе представляют. Принять решение, шагнуть на эту дорогу – наверное, мало. Нужно понимать, что тебя ждет трудный, изнурительный путь, который ты должен будешь пройти. Пройти до конца и остаться при этом человеком, достойно прошедшим выбранную дорогу.

Я не был связан каким-то образом с армией до войны, конечно, кроме срочной службы. Все, что знал о современной армии – это из военных передач, как и многие из нас восхищался парадом на 9 мая, чувствуя мощь проезжающей мимо техники, захватывало дух от проходящих мимо бравых воинов. Я до глубины гражданский привыкший к комфортным условиям жизни человек, для которого все происходящее было впервые. Но какую бы профессию не выбрал человек, прежде всего ты – защитник. Защитник всего, что является для тебя ценным. Все, что ценим, мы получили или приобрели здесь… Здесь, на Родине!

Эта история будет интересна тем, чьи мужья, братья, сыновья были или еще там, где идет борьба за наш с Вами мир. Ну и конечно для тех, кто по каким-то причинам этого не сделал, будет познавательно погрузиться во внутренний мир, за чьей спиной ты сегодня находишься и смотришь все это по телевизору. Проникнуть в глубину чувств, что приходится испытывать при решении сделать этот шаг. Пережить ощущения, что переживает боец, находясь в самой гуще событий. Конечно, мы все разные, и каждый из нас это все воспринимает по-своему, но думаю, что в каких-то днях из этой книги каждый, кто был там, сможет вспомнить себя. Время написания дневника уже история. История, которую нужно знать, чтобы помнить, какой ценой достается сегодняшний мир. Мир, в котором большинство из нас живет с проблемами и заботами, что окружают. Ведь все то, что мы считаем естественным, многое воспринимаем как само собой, в одно мгновение может стать невозможным. Знайте и помните, когда перед Вами стоит ветеран, что приходиться ему переступить, пережить и осмыслить. Это лишь малая доля, что я могу описать на своем примере. Путь, что описан здесь, оказался прелюдием, перед дальней дорогой, по которой предстоит идти еще долгие годы. Еще будет много историй, но именно это время, оставила во мне самые яркие впечатления, чем и хотел бы с вами поделиться.

Прошло уже не мало времени, когда описывал эти дни. Много событий произошло за этот период. СВО перестало быть как таковым – это война. Страшная, жестокая и беспощадная война, которая унесла с собой огромное количество людей. Все больше становится семей, в которых жизнь, стала, До и После.

На сегодняшний день, конечно, многое поменялось, сменилась тактика, да и само отношение многих ко всему происходящему. Этот рассказ – уже история, но именно так все начиналось.

И кем бы я не был сегодня, завтра готов стать воином. Живи достойно, умри с честью!

Возвращайся живым…

Может быть, ты сегодня в смертельном бою

Или спишь в блиндаже, смотришь мирные сны.

Я с тобой каждый миг, лишь сильнее люблю.

Я молюсь за тебя – возвращайся живым!

Ты не струсил, за спины чужие не встал.

Как положено, все испытанья пройди.

Помнишь, что, уходя на войну, ты сказал:

«Я с победой вернусь!» Возвращайся живым!

Наши дети растут, ждут тебя каждый день.

И горды этим подвигом, ратным, твоим.

Выжить трудно порой на кровавой войне,

Но прошу тебя – возвращайся живым!

Каждый делает выбор – твой выбор таков.

Я его принимаю всем сердцем своим.

Сильным будь, защищая страну от врагов.

И, с победой, домой, Возвращайся живым!

Степан Кадашников

07.04.2022

Сегодня переступил черту, к которой подвели мои жизненные принципы, воспитание и нежелание войны для своей семьи. Для защиты детей, нашей земли, принял решение сделать свой вклад, чтобы остановить это безумие. Я принял решение, и никто не может его изменить. Моя семья с пониманием отнеслась к выбору, что я сделал. Чувство и внутренний мир на тот момент, моей супруги, отразился в сильных строках, стихотворения С.Кадашникова. Свои переживания, оставлю за границами ежедневника и начну с места, где еду уже в такси к месту сбора. Рядом лежал походный рюкзачок, больше похожий на школьный с небольшим запасом личных вещей, ну и как обычно, пакет с легким перекусом. В памяти прокручивал последние дни, проведенные с семьей. Именно это будет предавать силы и стойкости перед принятием новых и сложных для меня решений. Это заставит жить. Фото, что повесил на шнурке, станет оберегом и напоминанием, ради кого и зачем я встал на этот путь.

В военкомат приехал утром, как обычно, раньше положенного времени. Меня запустил старенький сторож с такой же дряхлой собачкой, которая пыталась тявкать, но быстро успокоилась, растянувшись под креслом. Из кабинета вышел человек в штатском и предложил составить компанию на чашку кофе.

Это оказался полковник. Он знал, кто я, и, как будто оправдываясь, стал рассказывать истории своих боевых походов. Боевой офицер, прошедший Афган, Чечню, а сейчас работник военкомата. По нему было видно, его беспокоит то, что он не может выполнить свой долг как защитник Отечества в силу своего возраста и здоровья. Мы ждали остальных.

Приехали еще три человека: Роман, Дмитрий и Алексей. Познакомились пока ехали в распределительный центр. Судя по одежде и багажу, они показались мне бывалыми вояками. Огромные сумки, набиты наверняка чем-то нужным. Впрочем, эта троица и сами небыли из робких ребятишек. Здоровые мужики, одеты уже хоть сразу в бой. На их фоне я смотрелся как школьник, если сравнить первоклашку и учеников выпускных классов. Особенно скромно выглядел мой багаж, который мог уместить в боковом кармане в одной из сумок этой троицы. Ждали пятого, но видимо что-то изменилось и к назначенному времени он не пришел. Мы не были знакомы друг с другом, но у них быстро нашлись общие темы: обсуждали Чечню, Грузию, Сирию. Ехали часа два. Мужики крепкие, вроде серьезные, с большим боевым опытом. Решил держаться рядом, так как ничего в этом не понимал.

На пункте сбора были формальности. Встречали хорошо, все вежливые. В актовом зале, где размещались уже прибывшие, на столе стоял большой самовар, чай, печенье. Во дворе кто-то раскладывал свои запасы, приглашали присоединиться к трапезе. Так скажем, сладко коротали время в ожидании остальных. Приезжали добровольцы со всех военкоматов Края. В этот день собралось чуть больше сорока человек.

Прибывали люди разные, каждый со своими мыслями и интересом. Я сидел молча, наблюдал, старался держаться один, слушал и из ненужного хлама выдергивал полезную для себя информацию.

Ближе к вечеру подъехал автобус, и нас построили на плацу. Вышел человек в форме – майор. Объявил, что едем в зону боевых действий, выполнять не совсем те задачи, на которые нас собирали военкоматы. Об охране особо важных объектов, сопровождение грузов и блокпостах уже не было и речи.

Сказал, что будем выполнять боевые задачи, ну конечно, второго плана. Непосредственно в бой нас никто не пошлет, но и тыловые работы мы выполнять не будем.

В строю стояли многие без опыта. На какое-то время образовалась тишина, потом начали возмущенно переговариваться между собой. Майор дал время, выдержал паузу и громко что-то рявкнул, пытаясь успокоить народ. Да, это был народ: возраст сорок плюс.

Наконец офицер перехватил инициативу, и все снова погрузились в тишину. Образовался строй, и тем, кто примет решение не ехать, предложили выйти. Никто этого не сделал.

Автобус был большой. Места хватило всем. Разместились, погрузили вещи. Мы тронулись. Обстановка была заметно напряженной. Каждый нервничал по-своему: ведь даже на второй край многие не рассчитывали. Нас собирали для охраны освобожденной территории или сопровождения грузов. Участвовать ехали не все. Точнее, никто.

Это уже были первые перестроения в моих мыслях и решениях. Планка повышалась, и ее снова нужно было переступить.

После выезда из города, километров через пятьдесят, вышел первый отказник. Автобус догнала старенькая семерка, и он молча вышел. Также молча его проводили взглядом те, кто оставался в автобусе.

Кто-то стал употреблять спиртное, кто-то сидел, переваривая новую для себя информацию. Впереди ехали четверо из Чечни, громко себя вели, что-то обсуждали, размахивая руками. Парни заметные, спортивные, наверно, с опытом – думал я. Как для гражданского человека, армия – это дисциплина и порядок, но сейчас я видел перед собой полную противоположность, впрочем, военными мы еще не были.

Автобус остановился в городе около киосков с едой. Это был крайний привал перед пунктом прибытия. Было уже поздно, но я набрал отца, хотел его услышать. Нет, не спрашивал мнение, его позицию или что-то еще. Просто хотел с кем-то поговорить, когда смогу сделать это в следующий раз я не знал, возможно это будет не скоро. Слушал его и говорил что-то сам, пережевывая бутерброд из ларька. Делился своими первыми ощущениями. Отец военный пенсионер, он как никто другой из тех, кому бы я мог позвонить, понимает обстановку вокруг меня. У нас было тридцать минут, но, конечно, этим не обошлось. Потерялся горе-боец, точнее кандидат, а еще точнее перепившее тело. Автобус задержался еще на час, пока изрядно выпившие товарищи устраивали поиски. Его нашли в магазине через дорогу. В общем, обошлось без потерь. Майор, что нас сопровождал, делал вид, что ничего не происходит. Пересчитав всех по головам, дал команду, автобус снова тронулся.

Скажу, что тоже нервничал. Был один вопрос: как воевать, если нет опыта, нет навыка? Да вообще ничего нет. Я даже стрелять не умею. Пока не мог уложить это все в голове. Отказаться? Нет! Решение принято, дороги назад нет, подписан контракт с совестью, мои жизненные принципы не позволяли дать заднюю. Значит – еду.

Прибыли на место уже за полночь. Осмотр на наличие алкоголя. Но судя по состоянию некоторых товарищей, он был выпит еще до приезда. После осмотра повели к зданию штаба, где снова построили.

Вышел полковник, небольшая пауза. «Вопросы есть?» – спросил он. Вопросов было много, но все сводились к одному: никто не ехал участвовать, и что сейчас происходит? Ответ был немногословен. Смотря на нас, как на что-то среднее, показалось даже с каким-то пренебрежением и брезгливостью, произнес: «Вы приехали сюда как мясо. Второй линии нет и не будет.

Все, кто здесь находится, будет непосредственно участвовать в боях. Нет никакой зачистки, самый передок, в бой с первых дней.» Жестко и без лирики произнес полковник.

Вот это поворот – подумал я. Ну и не только я, никто к этому готов не был. Даже бывалые задумались. Мясо, передок, в бой. Как бы там не было – это была правда. Что он говорил дальше, я уже не слушал. Для меня этого было более чем достаточно. Образно говоря, бокал терпимости уже потерял края и лился потоком, которым мог бы заполнить пару ящиков таких же. Для меня второй край, казалось что-то серьезное, но до конца не совсем понятное. Сейчас было все предельно ясно. Полковник объяснил все четко и доходчиво, я бы сказал очень даже и вопросов то в принципе больше не возникало. Вопросы возникали только к себе.

Слишком много событий за один день. Не успевал принять одно, приходило другое, которое нужно было снова осмыслить и принять решение. На это давалось совсем немного времени. Тех, которых держался, тоже охватили сомнения, не говоря обо мне.

До этого момента, я не курил года полтора, но тут попросил сигарету, времени было ограниченно. Может от вагона информации, от которой уже нет места в голове, а может от за раз выкуренных сигарет. Не успевал докуривать одну, подкуривал от бычка следующую. Состояние как в каком-то тумане, сложно было собраться. Ситуация для меня сложилась тяжелая. Позвонил супруге: хотел услышать ее голос. Просто хотел ее услышать. Я не знал, что сказать. В голове каша какая-то. Вообще не представлял себя в этом образе. Понимал, что могу слышать тебя в последний раз, а может и нет. Да я знать не мог, что будет через час. Люблю тебя, люблю Вас всех. Это все, что я могу сейчас произнести в слух. Мясо! – Ну ты полковник придал бодрости, конечно.

Нас разделили на две группы. Первая ушла подписывать договор или свой приговор: мы до конца не осознавали, как это все будет выглядеть.

Через несколько минут подъехал автобус. Он был готов увезти обратно: можно было дать заднюю и уехать домой. Из здания, куда ушла первая группа, стали выходить отказники. Среди нас, таких пока нет. Обстановка, конечно, была напряженной. Поступила команда заходить. Я не смог этого сделать: дошел до кабинета, вернулся назад, встал на крыльце и закурил. Несколько раз выходил солдатик и просил меня ускориться с принятием решения. Смотрел на тех, кто дал заднюю, они кучковались у автобуса. Для них война закончилась, даже не начавшись. В их числе оказались бравые чеченцы, что для меня оказалось неожиданно. Со второй группы вышло человека три, а в общем, человек десять уже через час поедут назад.

Да, было сложно, были сомнения, но я принял решение и сделал шаг вперед. На сегодняшний день, это все называется СВО. Контракт можно подписать минимум на два месяца, что я и сделал. Кто-то пишет до конца специальной операции с мыслями, что это все скоро закончится.

Передок, мясо, война наконец – понятия не имел, что скрывается за этими словами. Сделал шаг в бездну, стоял перед дверями в ад, но об этом еще не знал. Знал одно: сделаю все для победы, для мира, для своей семьи. Перешагнув очередной порог собственного страха, даже как-то отпустило. А здесь и не страшно вовсе. Впереди нас ждут неприятности, ну а как мы не пойдем, они же ждут. Значит мы идем к вам.

Прошла процедура формальностей, и тех, кто решил продолжить свой путь, построили. Мы стояли напротив отказников: осуждать или обсуждать людей, которые принимают решение остановиться и уйти – было не принято.

Строй двинулся, провожая взглядом оставшихся у автобуса. Каждый думал о своем, шли молча, к месту, где облик гражданского человека на какой-то период останется здесь.

Через час подъехала машина: загрузка уже по форме, некоторых было и не узнать. Сели плотно, кто-то сидел на коленях у товарища, кто на вещах или стоял. В дороге сильно трясло и мотыляло. Ехали около часа. Остановились. В открытую дверь вломился луч прожектора. Это был тренировочный лагерь: периметр огорожен, под охраной военной полиции. Снова построили для осмотра личных вещей. Погода гнусная, шел мелкий дождь, ветер дул всегда в лицо, куда бы ты не повернулся. Стояли у палатки, запускали по два человека для сверки данных. Так прошло еще часа полтора. Это был другой мир: мир войны, с запахом пороха.

Нас распределили по местам ближе к утру. Это был самый длинный и насыщенный день в моей жизни, по крайней мере, на тот момент так показалось. Я уже не обращал внимание на обстановку, эмоций получил более чем достаточно. Даже в одежде чувствовалось, что жарко не будет. Залез на свободные нары, упал на грязный матрас и укрылся куском одеяла, что лежало рядом. Уснул быстро, уже ни о чем не думал, просто хотел спать.

Вот так закончился первый день уже в качестве добровольца.

08.04.2022

Подъем часов в шесть. Показалось, что только закрыл глаза. Для меня, как для гражданского человека, условия, конечно, были, мягко сказать, сложные. Палатка на сотню человек, деревянные нары в два яруса, люди спят бок о бок. Кто-то храпит, кто-то говорит во сне. Непонятный запах, сказал бы, вонища, кому как. В общем, обстановка, создающая первые впечатления, не для всех.

Организация, конечно, всего этого мероприятия на нуле. Бардак чувствовался сразу. Командный состав от командира батальона до взводников формировался из прибывших добровольцев. Было бы смешно, если не было бы так печально. Командирам не удается построить своих людей с первого раза, да и со второго тоже. Лишняя суета, дисциплина отсутствует. Личные вещи на долго оставить нельзя, точнее можешь в любой момент остаться без них.

С первых дней начинается притирка. Все люди разные, со всей страны, да и возраст 40 плюс, молодежи мало. У каждого лезет свое я, слабые уходят в тень, сильные или, сказал бы, наглые собираются в мелкие группы, но и там возникают недопонимания.

В большом незнакомом коллективе осторожен в выборе собеседника. Друзей себе не ищу. Со временем каждый проявит себя сам, общаюсь в узком кругу. Я не ушел в тень, но стараюсь держаться один, смотрю, наблюдаю. Тех, кто приехал сегодня ночью, распределили по палаткам. С местом определился: занял свободное в конце помещения на втором ярусе. Связь еще есть, но разговаривать сложно. Скучаю по семье, хотя прошло чуть более суток. Обустроил свое лежбище, нашел кусок одеяла, пока не понимаю, что происходит. Мало спал.

В разговорах между добровольцами проскальзывает информация об обстановке на передовой. Понимаю, что повезут, где идет серьезная заруба. У некоторых есть знакомые, которые уехали раньше и уже погибли. Делятся разными видео с передовой – тяжело на это смотреть: это просто фарш, мясо, кости. Вот она война какая. Сегодня жизнь, через мгновение смерть. Сейчас это видео в чьем-то телефоне, кем-то рассказанная история. Кто-то сидел на этом стуле и его уже нет. Героически совершив подвиг или тупо наступив на мину, это для него уже неважно, ему капают могилу. Все это я видел по телевизору или в интернете, но находиться здесь в ожидании событий, что произойдут с тобой, которые навсегда изменят тебя, это совершенно другие ощущения.

Разговариваю с семьей как в последний раз, тяжело это принять. День прошел туманно. Устал. Большую часть просидел с кружкой чая и сигаретой в курилке.

Ведь именно здесь стекается вся информация: откидываю «мусор» в сторону, беру для себя только нужное. Так и прошел день. Вечером набрал твой номер телефона. Услышал твой голос – стало немного легче. Говорил с сыном, сказал, чтобы берег маму, был защитой для сестры. Он у меня молодец, соображает. Еле сдержал слезы, что-то расклеился. Обещал вернуться, но понимал, это будет сделать крайне сложно. Вечер. Лежу на нарах, ветер колышет палатку. Еще долго не мог уснуть, собирал мысли в кучу. Холодно.

09.04.2022

Утро началось как обычно. Кто-то с похмелья ищет новую партию алкоголя, кто не выспался от храпа соседа. Я просто замерз, бушлат даже не снимал, но все равно было свежо. Вода в душе ограничена, горячую можно застать только ночью, впрочем, как и саму воду тоже. Вода привозная, людей в лагере много, к обеду ее уже нет. В туалетах смывы не работают, обстановка в них как бы понятна.

На территории палатки стоят в три ряда, вроде порядок, чисто. Хотел бы отметить, кормят пищей съедобной, иногда балуют фруктами. Думал, в каком направлении двигаться. Военное дело для меня потемки. В тире неплохо стрелял и в школе когда-то участвовал в соревнованиях по стрельбе. Я понимал, что это все детский сад, но это был единственный опыт с оружием. Точнее он отсутствовал, от слова совсем. Остановил проходящего мимо комбата, попросил попробовать в качестве снайпера. Я был настойчив, может поэтому отказа не получил. Сказал подойти при распределении, вопрос решит.

Впрочем, сам не знал, в каком направлении двигаться. Первый край. Как это выглядеть будет? Хотя видео уже насмотрелся. Я даже автомат не держал, не говоря уже о том, что с него нужно еще и стрелять.

Хожу то к одной компашке, то к другой, где-то проскальзывает нужная информация. Понторезов, типа бывалых вояк и советников, хватает. Конечно, сейчас они для меня воины, опытные бойцы, прошедшие Чечню, Грузию, Сирию, даже ветераны Афганистана здесь. Всему пока верю, слушаю, набираюсь теории.

Завязался разговор с Александром-минометчиком. Исходя из диалога на тему войны, я пришел к выводу, что снайпером за неделю не стану. Без опыта жить на передовой мне недолго. Это целая наука, не игрушки в тире выбивать, с чем я, конечно, не мог не согласиться. Саня рассказал про миномет. Для меня это направление показалось проще, да и в расчете четыре человека, будет кому подсказать. Хотя и его видел только по телевизору.

Саша Старченко человек мутноватый, точнее распиздяй. Бегает по палаткам, в каких-то заботах. О таких говорят: вечно молодой, вечно пьяный. Всегда в приподнятом настроении, с сигаретой в зубах и легким перегаром. Но особо выбора не было, он обещал взять меня к себе в минометный расчет. С чем я и согласился. Это уже было что-то.

После обеда начали распределять по подразделениям. Выстроились перед палаткой. Заходили по одному. Подошла моя очередь. Я проходил срочную службу на Дальнем Востоке, в нулевые, самые злые и мощные войска, нам не выдавали даже оружие – это же стройбат. Посмотрев военный билет, стали что-то писать без особого интереса. Понял, что меня пустят в расход, но вспомнил Саню и настоял на минометной бригаде. Чуть было не пролетел, но вроде взяли. Ну вот и определился. Хоть так. Теперь знаю, кто я в этой истории. Хотя не понимал, куда приведет этот выбор.

Теперь нужно учиться, взять все, что успею. Время уходило, а мы еще сырые, не обучены, что беспокоило все больше. Кроме распределения в этот день ничего не произошло. Снова потерянный день. Вечер. Снова смотрю на потолок колыхающейся на ветру палатки.

10.04.2022

После завтрака нам представили нашего командира, минометного подразделения: Виктор – старший лейтенант, чуть старше меня. Советская школа, служил когда-то в артиллерии, также является добровольцем, к минометам отношения никакого не имеет. Первый раз, мы пересеклись с ним у столовой. Он ходил вдоль строя и звал к себе в минометную батарею, тех, кто служил срочку в артиллерии, ну или хоть как то, был с этим знаком. Я проявил тогда интерес, но он отмахнулся, так как опыта у меня нет. Что-то фыркнул в мою сторону, усмехнулся, оставив неприятный осадок. Ну а сейчас он будет у меня старший. В общем, кое-как собрали четыре минометные бригады, а нужно шесть, как бы время еще есть.

Виктор – позывной (Купол), как человек, оказался вредный. До боли исполнительный, я бы сказал уставной. Не скажу, что это плохо, но с первых дней у нас начали складываться недопонимания. Построить всех с первого раза не хватало характера, да и со второго тоже. Как командира, его мало кто воспринимал, поэтому возникали сложности.

Собрали пока четыре расчета из мужиков, не имеющих опыта с минометами. Были отдельные люди с небольшим навыком, но это единицы, их как раз и поставили наводчиками и командирами.

Я уже нервничаю третий день, а мы дальше столовой никуда не ходили. Ближе к обеду началось какое-то движение с оружием. Около нашей палатки открыли контейнеры с ящиками. Вскрывают, комплектуют автоматы, пулеметы. Все так просто: можно подойти, взять. Носят ящики. Какая-то суета. Создается впечатление, что так привезли оружие во двор, скинули к подъезду, бери и иди воевать.

После обеда и у нас что-то двинулось. Кое-как сообразили строй и пошли в соседнюю часть на получение минометов. Да, конечно, получили новые. Это, наверное, еще те, которые не использовали наши деды в Великую Отечественную. Все 1938 года. Автоматы 70-х, в лучшем случае 80-х годов. Короче, все то, что залежалось на складах, решили вручить нам.

Пару километров это железо пришлось переть на себе, так скажем, прочувствовать инструмент. Все заметно пребывали в легком шоке от вооружения. В лагере обстановка была, так скажем, напряженная. Организации по выдаче, обучению как таковой нет.

От бездействия, точнее от большого количества свободного времени, люди начинают приходить в себя. Оценивая обстановку, насмотревшись разных видео, послушав десятки раз, пересказанные байки, принимают решение уйти. Каждый день привозят новые партии добровольцев со всей страны. Периодически строят небольшие группы у ворот – это отказники. К этому нужно быть готовым не только физически, хотя этим вопросом особо не заморачиваются. Нужно быть готовым выдержать морально, что многие сделать не могут и сдаются на начальном этапе. Физические данные человека при отсутствии духа, ничто! Просто огромная масса, подавленного и угнетенного тела. Конечно, их никто не осуждает, но неприятный осадок остается.

Наконец собрали железо, что выдали. Поступила команда строиться. Нас взялся обучать штатный полковник. Вынесли свои орудия на поляну недалеко от лагеря. Оценив состояние вооружения, наставник не стал переходить к практике. Занимались теорией, после которой я понял, что обращаться с минометами все начинают с нуля. Во время небольшого перекура, подошел к полковнику, который объяснял функции старшего офицера батареи (СОБ) и его действия Вите-Куполу, с каким-то устройством похожим на тот, с чем работают геодезисты. Я работал с таким, было интересно как это используют в военных целях. Витя в тот момент, дал мне понять, что старший здесь он и делиться знаниями не собирается. Я не стал настаивать, ушел в сторону, хотя полковник был не против. Уже понимал, что с Виктором, это небольшое недоразумение, не последнее.

Оценив своих подопечных, полковник пообещал исправить ситуацию по минометам к вечеру и завтра выехать на полигон. Вечером привезли новую партию минометов, но они оказались такие же старые.

Это что? У меня был один вопрос. Как и что происходит? Вопросов было все больше. Мы и правда мясо, с таким вооружением.

После ужина, пошли собирать минометы из тех, что привезли, и тех, что уже были в наличии. Получилось, сказал бы, так себе. Некоторые орудия были вообще не пригодны к стрельбе, точнее выпустить мину можно, но о точности и речи не могло быть. Командир «Купол» все понимал. Он понимал, что лучше не получим, но делал вид, что ничего не происходит, и продолжал развивать бурную деятельность. Делал вид, что все хорошо. А точнее как у командира, у него информации значительно было больше, чем у рядового бойца. О наших задачах, обстановке. Конечно, многие возмущались, но я понимал о необходимости принимать то, что есть или вставать в один ряд с отказниками, выбор был невелик.

Времени остается все меньше, а мы таскаем металл с места на место. Я был в шоке от ситуации, нужно принять решение. Домой ехать не могу: не за этим сюда приехал. Но умереть без единого выстрела, просто сдохнуть от безалаберности организаторов этого блядства – это противоречит здравому смыслу. Можно взять палку, в лучшем случае вилы и в атаку. Это неразумно. Видимо, доложили, что мы не готовы к завтрашним занятиям. Нас построили для получения брони и касок. На всех бронежилетов не хватило, выдали сирийские, песочного цвета, тоже неплохо придумали. В них мы будем мало заметны для противника. Кто-то пытался закрасить их зеленой краской, но многие на это дело уже просто забили, одев сверху разгрузочный жилет для боеприпасов, хоть он зеленого цвета. Несколько человек оставили в ночь комплектовать оружие. Завтра едем на стрельбы – новость хорошая. Но сегодняшний день прошел практически впустую. Людей на шесть расчетов еще не хватает, обучения нет, в прочем, вооружения тоже. Чему сегодня учил полковник, пытался записать, что успел запомнить. Информации много, все новое, в голове просто каша.

Уже стемнело. Батальон построили на плацу. Вышел наш комбат. Это майор ВДВ, позывной «Хаммер». Здоровый мужик, с большой лысой головой, плавно переходящей в плечи. Рассказывал, как хочет, чтобы все вернулись живыми к своим семьям. Под флагом ДШБ ринемся в бой и выполним свой долг перед Родиной с честью.

Объявил дату выезда – 13 апреля 2022г.

Мы не то, чтобы не работали по профилю, на стрельбы-то едем только завтра. Предложил сделать три шага вперед тем, кто принял решение остаться. У меня было полное непонимание происходящего. Это выглядело как самоубийство. Почему-то вспомнил отрывок из фильма «9 рота», когда они стояли перед командировкой в Афганистан. Чувствовал себя как тот самый парнишка, что хотел сделать шаг вперед, но остался в строю. Признаюсь, тоже хотел шагнуть и закончить это представление. Не потому, что было страшно, хотя и это тоже. Я представлял все это по-другому, но видимо красиво все только в кино, а здесь нужно принять реальность, что очень отличается от нашего представления, когда смотрим телевизор. Сложно все это, можно осудить, сесть за удобное кресло и тыкать пальцем на недостатки, раздавать советы. Ведь с теплого места, обычно мы знаем как нужно. Но сегодня я здесь и кроме меня решение никто не примет. Я здесь, а впереди несколько месяцев пути, который выбрал сам.

Вышло человек пять. Завтра для них все закончится. Я учил сына любить свою семью, свою Родину. Он растет настоящим патриотом своей земли. Идти вперед – понимал, что это безумие, но сделать шаг назад – это предать самого себя, свои принципы. Я решил пройти этот путь до конца.

Вот так и закончился этот день. Уже после отбоя вышел на улицу. Небо сегодня было необычно звездное. Закурил сигарету и набрал отца: «Ты прости, бать, если что не так было. Если не вернусь, ну мало ли, ты помоги там если что. Я так, на всякий случай.» Он принял мое решение и перечить не стал. Знает, что я упертый, если впереди грабли, все-равно пойду, пока не придется на них наступить. Да и ситуация сейчас не та, хоть и на пенсии, он все же военный и защитник Отечества, для него не просто слова. Выкурил еще сигарету и пошел спать. Завтра тяжелый день.

11.04.2022

Утро. Как обычно все начинается с построения на завтрак. Командир мечется между палаток: вечно кого-то не хватает. Пока ищет одних, исчезают другие. Ни с первого, ни со второго раза построить не получается. Да, сложно ему придется. Понимаю, что там это все аукнется каждому из нас.

Дальше по плану полигон. Получили оружие, броню, каску. В общем, выдвинулись по полной боевой. До стрельбища километров пять по ухабам и пыльной дороге. Сегодня необычно припекает. Я бы сказал – жара. Шли не быстро, но и этого многим было достаточно, возраст у большинства ближе к пятидесяти, а то и старше. На каком-то азарте только немногочисленная молодежь. Дали по две пачки патронов. Мужики, зная, что я не стрелял, скинулись еще на два рожка. Как правильно держать автомат, показали по ходу, точнее напомнили, ну ты же служил в армии, вот и вперед. Вышли на рубеж: три мишени, по десять секунд на каждую. Первую мишень не увидел, вторую даже не пытался искать. Начал стрелять: куда, для меня было не столь важно. Просто стрелял, выпустил все четыре. Куда? А не куда, выпустил и все.

Александр-позывной «Кошмар»(автор)

Сел на траву, в голове стоял гул от автоматных очередей. Мыслей нет, пребывал в легком шоке. Естественно, о каких-то результатах говорить не приходится. Как-то так прошло мое стрелковое обучение, впрочем, как и у всех.

Со стрельб в лагерь вернулись к обеду. Нас уже ждал полковник. Расставили шесть минометных расчетов. Уже пытались что-то понимать, у кого-то это получалось с трудом. В расчетах виден разлад, каждый пытается показать свою значимость. Спорят между собой, возникают мелкие конфликты. Расчеты укомплектованы не полностью. Наводчиков полковник собрал отдельно и что-то объяснял, я встал с боку и тоже соображал, как это работает. Витя указал на мое место и пытался прогнать, после чего случился небольшой конфликт. Понимаю, что это армия, но я не приехал нести службу, мы едем, откуда вернуться не все. Отношения с Куполом у меня не складывались, на тот момент высказал ему все, что думаю об этом мероприятии, может и не нужно было этого делать.

Запоминаю максимум, что-то записываю. Мой командир расчета и наводчик без перерыва о чем-то спорят. Стараюсь не лезть. А разобраться во всем сам. Но понимаю, что наш расчет к выполнению боевых задач не готов. Из шести минометов готов один, но и там есть проблемы.

На этом день как бы и закончился. Два дня оставалось до выезда. Неготовность личного состава меня беспокоило все больше.

12.04.2022

Утро началось как обычно. Кстати, строиться стали быстрее. Из того, что собрали сегодня, будем пытаться стрелять. На стрельбище едем в камазах, конечно, новых, только несколько десятков лет простоявших в ангарах, ну это в лучшем случае. Ночные стрельбы запланированы тоже на сегодня, времени уже нет.

Шесть расчетов настраивают орудия. Кто-то суетится, кто-то курит в стороне. Командир «СОБ» Витя-Купол пытается организовать порядок действий бойцов, но сам что-то делает неправильно и получает замечание от полковника. Полковник в шоке от нашей организации и от командиров в целом.

На полигоне появился человек в гражданской одежде, подошел к наставнику. Они вместе наблюдали за действиями боевых расчетов. Смотрели, обсуждая нашу готовность, точнее ее отсутствие. Его сослуживец смеется: «Мы учились пять лет! А эту бригаду «Махновцев» хотят научить за несколько дней.» Да, я бы тоже улыбнулся, но исходя из разговора между офицерами, было все намного серьезнее, чем я мог даже предположить. Полковник желает всем удачи.

«Я сделал все, что мог, и передал вам максимум информации за эти дни,» – в глазах читалось непонимание происходящего, точнее он понимал, что посылает многих из нас на смерть, желает вернуться, но конечно, это сделают не все.

Поступила команда: «К орудию!» И мы продолжили практическое обучение. Было дано направление предполагаемого противника, стали разворачивать минометы. Настраивались долго, хотя это должно происходить в считанные минуты. Шесть расчетов по четыре человека, взаимодействия внутри расчетов нет. Между собой спорят, каждый показывает свое я.

Первый и второй минометы более-менее отстрелялись. Били по ржавому автобусу на расстоянии километров в двух. Но с первого раза, конечно, никто не попал.

У нас в команде разлад начинается со старшего. Часто не могут поделить с наводчиком прицел, спорят. К стрельбе и ее точности отношение безразличное. Слаженности в расчете нет. Я понимаю, что мы не готовы к выполнению задачи, даже простой. На сегодняшних стрельбах выделили по пять мин на каждый миномет. Из пяти выстрелов четыре до цели не долетели. В боевой обстановке, теоретически, мы накрыли своих. Мина вылетала свиньей – это когда снаряд летит кувырком. Пятая мина улетела и не взорвалась. Вот и отстреляли – что это было, я так и не понял.

Обед должны были привезти на полигон, но естественно, никто заявку не подавал. Приняли решение выдвинуться в расположение пешком. В полной боевой двинули в лагерь. К обеду солнце уже здорово припекает, жара. Шли километров пять по полям. Я пытался отвлекать себя на что-то далекое от войны. Завтра уже выезд, мы не готовы. Воевать с оружием 1938-го года – это из ряда «отряда самоубийц». Вымотанные и пропитанные собственным потом прибыли как раз к обеду. Кормить не стали, так как все увезли на полигон. Очередная некомпетентность командиров.

До вечера находились в лагере. С началом темноты погода резко поменялась. Навалились тучи с пронзительно прохладным ветерком. После начала дождя и сумерек выдвинулись на ночные стрельбы. В этот раз поехали обкатывать полученные камазы на подразделение. Не успели натянуть тенты, пришлось мчать под открытым небом. К позициям приехали уже мокрые и замерзшие. Открытое поле, укрыться негде, дождь заканчиваться и не собирался. Ветер дул в лицо, куда не повернешься. Земля превратилась в глину, липкой массой налипая на берцы. Занятия по огневой подготовке больше были похожи на борьбу со стихией.

Через пару часов ожидания привезли по паре световых мин. В нашем расчете одна не сработала, впрочем, меня это не удивило. Командир расчета увяз в грязи и упал лицом в лужу. Перевернувшись на спину, стал размазывать под собой глину, но подняться самостоятельно так и не смог. Он выглядел жалким и беспомощным. Подошли с бойцом и помогли. Сейчас-то ладно, думал я, а как же быть в бою, кто поможет? В общем, команда собиралась так себе, создавалось впечатление, что в добровольцы брали любого, кто мог хотя бы ходить.

Часам к десяти вечера вымотаны были все. Из ящиков, в которых привезли боеприпасы, соорудили костер. Мелкий дождь еще добавлял немного романтики в этот вечер. В общем, мало было добровольно принять решение быть воином, защитником совей земли. Не каждому суждено было вынести таких условий. А это еще не война…

Нас построил полковник и под свет фонариков, всматриваясь в лица, пожелал нам удачи. Внимательно смотрел в глаза каждому, говоря слова, так скажем, напутствия. После непродолжительной речи у меня осталось впечатление, что он попрощался с нами навсегда. На этом и закончилось боевое слаживание. Мокрые и голодные погрузились в камазы и тронулись в лагерь.

Через час лежал на нарах и пытался уснуть. Меня еще долго потряхивало, не мог согреться. Подводя итоги, понимал: группа необученных бойцов выдвигается выполнять нереальные для них задачи. Пытался не думать об этом и отвлекался, вспоминая прошедшие дни.

Хотел бы отметить пару моментов, что встретились и остались в памяти.

Первый – это, конечно, случай, я бы сказал, с пожилым человеком. В очках, неприметный, пока явно не обратил на себя внимание. В какой-то из дней, что я был в лагере, он потерял сознание и стал биться в судорогах. Это произошло как-то быстро. После того, как он пришел в себя, все расступились, и воин стал никому не нужен. Щуплый мужичок сидел весь бледный, явно нужно было на свежий воздух. В общем, взялся ему помочь: прихватил под руку и вывел за палатку. Прибежал Витя-командир, следом врач, приводили бойца в чувство уже втроем. Врач оказался здравый и вынес вердикт: не годен. Меня попросили за ним приглядеть, что я и делал до обеда следующего дня. Щуплый мужичок предпенсионного возраста оказался преподавателем в институте с Севастополя. Его отправляли домой, но он упорно хотел остаться. Твердил, что не может уехать, пока не убьет хоть одного бандеровца. Говорил о маленьких зарплатах и об отсутствии средств на обратную дорогу. Зачем приехал этот пенсионер: давить гниду или заработать – сказать сложно. Хотя те, кто приезжал за деньгами, увидев вооружение и условия, пишут об отказе и возвращаются домой.

Есть, конечно, патриотически заряженные, которые ожидали увидеть более четкие действия командования, а столкнулись с полной неразберихой и хаосом. Это тоже играет свою роль на принятие решения. На фронте события развивались стремительно и на обучение новобранцев, времени было совсем немного. Подразделения формировались быстро, знакомиться с командирами и бойцами приходилось на ходу.

Второй – это когда сегодня, пока таскали минометы с места на место, разговорились с офицером в запасе из Крыма. Говорили о патриотизме и целях приезда каждого из нас. У человека, в принципе, есть все: бизнес и все необходимое для встречи счастливой и небедной пенсии. Явно он здесь не из-за денег. Да и как назвать цену, за которую ты будешь готов умереть. В этом мы были с ним похожи. Приятный человек, средних лет, с добрыми намерениями и твердыми убеждениями.

На следующий день увидел его в рядах отказников. Вот так…

13.04.2022

Утро. Сегодня погода мрачная, моросит мелкий дождик, ветер, холодно. Вещи сырые, не просохли со вчерашних стрельб. Построили коробочкой. Как обычно, командиры принялись произносить патриотические речевки с листочка. Священник прочитал молитву, раздали иконки. Создавалось впечатление, что нас отправляют в последний путь.

ПЯТЫЙ БАТАЛЬОН «БАРС»

Камазы стояли рядами. Уже были готовы к движению. Поступила команда «по машинам», поехали. Загрузились в камазы и двинулись под флагом России и ВДВ.

Теперь мы десантно-штурмовая бригада «БАРС-5». Батальон около пяти сотен бойцов. У нас нет имен, фамилий. На шее висит только жетон с личным номером. Я, рядовой боец с позывным ( кАшмар ), так меня называли еще в школьные годы. Теперь это мое имя, на время, пока имею честь быть в рядах защитников Родины. Колонна получилась внушительная, в кузове сидели на скамейках бок о бок, человек по двадцать. Часа через два-три остановились на перекур. Проезжающие машины, увидев колонну у обочины, на всем протяжении сигналили, не переставая, махали, снимали на телефоны. Иногда встречалась потрепанная техника, которая возвращалась назад.

Впереди около 800 километров. На ночь остановились в строевой части. Встретили хорошо, накормили, разместили на свободных местах. Наконец принял душ с горячей водой – это уже казалось роскошью. Смотрел как служит молодежь: условия, более чем комфортные, конечно, сравниваю со своим временем. Уснул быстро, засыпал без мыслей, спал без снов.

14.04.2022

Утром разбудил тихий детский голос: «Подъем!» Это солдатик что-то еле слышно крикнул. Да, сейчас это так. Ну какая им война – это дети. Мне жаль, но именно они сейчас там, за лентой. Это и есть одна из причин, по которой я здесь. Жить вам еще, создавать семьи… Идите домой, а мы повоюем.

К нам вышла девушка перед отправкой. В ее глазах видна боль: ведь она знает, кто мы и куда едем. «Берегите себя!» – сказала она.

В наших глазах нет страха, ведь мы еще не знаем, что ждет нас впереди.

По машинам! И снова в путь, граница все ближе.

По дороге случилось ДТП: в один из камазов въехал седан. Задержались на час. Вдоль колонны ходили парни из разведки. Как выяснилось, среди добровольцев выявили штатного прапорщика ВСУ. Передавал координаты колонны, да и ДТП не было случайным. Несмотря на запрет сотовых телефонов, он был при нем. Готовность нашего батальона планировалась к 15 апреля. По факту мы ехали на два дня раньше. Эти ребятки были у нас не случайно, засланные бойцы делали все возможное, задержать движение. Техника, что везла боеприпасы тормозила от мелких неисправностей. На колонну готовили засаду, а планы у нас поменялись. Так произойдет с Барсом-6, после пересечения границы, их колонна попадет под обстрел, они получат боевой опыт, до приезда к месту дислокации. Сколько было потерь, я не знаю, но их батальон здорово потрепало. Обстановка изменилась, стала напряженной, ведь кротом мог оказаться каждый из нас. С телефонами решили: ни у кого не должно быть.

К границе подъехали уже поздно ночью. Это все было похоже на какой-то фильм военного времени. Покормили в полевой кухне, при тусклом свете в развернутых палатках и мы начали располагаться на ночлег. Вот она – граница… а за ней война… В ночи, без включенных фар, передвигается транспорт: танки, БМП. Прибывающая пехота растягивает палатки. Я и еще человека три, решили ночевать в машине. Обстановка, так скажем, «на чеку». Устали все вроде, а сон не идет.

Через час, как определились с ночлегом, в кузов постучал полковник. Это Женя – командир взвода. Привел человека и попросил присмотреть до утра. Представил как шпиона, пойманного с поличным: нашел телефон, который случайно включился. Мы подняли его в кузов и волоком перетащили в начало. Не могу сказать, откуда столько во мне оказалось ненависти. Но для меня – рядом находился предатель. Сидящий около него боец поднял фонарик и осветил лицо этого негодяя. Александр приехал с Приморского края и с удивительно быстрой скоростью, мог притягивать к себе негатив. За небольшой период своего пребывания в новом коллективе, уже приобрел множество недругов. Пока двигались к границе, демонстративно кивал на тех, кто едет в кузове, приписывая себя к особой касте солдат, ведь он ехал в кабине с командиром. Я не обращал внимания на подобные выпады, но во мне он тоже оставил осадок, продав по тройному тарифу тактические перчатки. Хотя днем ранее получил их в подарок. Я, конечно, сам купил, но осадочек остался и с ним больше не общался. А сейчас он сидел передо мной как предатель. Кстати, на мне были те самые перчатки. Уже трудно сказать, кто спровоцировал, сложный был день, многие были напряженны и вот он случай. С какой-то звериной ненавистью и остервенением стали испытывать его на прочность. Я бил, не жалея рук в какой-то момент потеряв над собой контроль. Предатель – это даже не враг, это нечто, что хочется уничтожить. Здесь и сейчас.

Доброволец, что принимал участие в, мягко скажем, воспитании этого шпиона, начал вязать ему руки. Вытащил нож и готов был его воткнуть. Александра спас полковник, который пришел за ним. После я остыл, пришло понимание, насколько здесь жизнь теряет свою ценность. Он не сопротивлялся, думаю, это и спасло от более серьезных последствий. Вскоре выяснилось, телефон, хотел провести по глупости, что чуть не стоило ему жизни.

15.04.2022

Пересекаем границу без потерь, в том же составе. Колонна двигается по разбитым дорогам, испаханным танками и тяжелой техникой, даже пешком пройти здесь непросто. Камазы прут по колее дорог, размытой весенней распутицей.

Остановка на перекур, расположились недалеко от машин. Воздух пропитан гарью, порохом. Техника двигается в разных направлениях. На предельно низкой высоте пролетают вертушки. Грохот, рев двигателей, обстановка более, чем военная. А ведь буквально неделю назад я лежал на диване и смотрел новостные сказки. Сейчас лежу на сухой траве, втягивая дым горьких сигарет, одет в броню, каска, автомат и подумать не мог, что жизнь так быстро, может поменять свое направление.

В лесу кто-то задел сигнальную ракету, толпа ринулась от машин в укрытие. Никто не знал, что тревога была ложной. Поймали, так скажем, небольшой испуг. После команды мы снова на местах, и колонна тронулась.

Приграничные поселки не тронуты, люди живут обычной жизнью, хотя, о чем я говорю, какая тут уже обычная жизнь. На обочины выбегают дети, машут, просят поесть. Пока ехали до города, все пайки раскидали гражданским.

И вот он – город. Нет домов, которых не затронула война. Многоэтажки в дырах, без крыш и окон. Разрушены и разграблены магазины. Редкие проходящие жители. Остановились на перекрестке, встретились взглядом с пожилой женщиной. Что смотришь? Злобно смотрела в мою сторону. Да, не все здесь нам рады. Люди настроены по-разному.

Заехали на базу. Похоже на автобусное депо. Вокруг разбитые фуры, ангар с битыми автобусами и старыми авто. Картина, конечно, не очень. Это город Изюм.

Заехали быстро, камазы встали ближе к деревьям, пошла высадка личного состава. В небе появился беспилотник. В учебном лагере нам рассказывали о таких, дроны используют для разведки, после его появления не пройдет и пяти минут, квадрат накроет артиллерия противника. Кто-то начал стрелять, многие подхватили. Началась пальба с большинства стволов. Не понял, что происходит. Началась, я бы сказал, паника, основная масса ринулась в здание. Кто-то упал на месте, в траву или залег у забора. Начали кричать, что работает снайпер. Я пробегал мимо колодца, потом вернулся и укрылся там. Минут еще тридцать стреляли, кричали, какая-то суета. От непонимания, что происходит, от незнания местности я и сам не мог понять, какие действия должны быть в такой ситуации. Стою в колодце, курю. Вроде все затихло, народ стал выползать из укрытий, я тоже вылез. Команда строиться, разнос личного состава. «Подбили беспилотник. Молодцы!» – объявил комбат. «Но он был наш! Твою мать!» – гневно выругался. «Кто стрелял? Выйти из строя!» Вышли человек десять. Стали проверять магазины на наличие патронов, выявили еще человек пять. Им выдали лопаты, веники. Пошли наводить порядок на территории. Было бы конечно смешно, если бы не война. А кто знал?

Начали подводить итоги захода на базу. Один сломал ногу при поиске укрытия. Другой получил два огнестрельных ранения, тяжелый. Это был командир снайперской бригады. Двоих не досчитались по списку, сбежали. Охота была именно на снайпера, это кроты, которых не выявили, и стрельба была спровоцирована не случайно. Командиру снайперов предстояло долгое лечение и реабилитация. Выходил с ним на связь, он написал несколько строк о том случае.

– Большинство начали паниковать тогда, а я со своими был внутри завода. У окна стоял, наблюдал, за этим бардаком, а также видел, как комбат в этой толпе, стоял и стрелял вверх. А я заодно в дома смотрел по окнам и в этот момент мне сзади и в бок прилетело изнутри завода. Помню, как меня за автобусы затащили. Помню, как первую помощь оказывали, потом на жигулях увезли. Очнулся первый раз в Валуйках, потом опять потерялся. Уже в Москве, в Бурденко пришел в себя. Из меня вытащили сердечник пули 7.62, пулеметчики тогда не стреляли, это я точно помню. Когда в меня прилетело, я слышал выстрелы СВД (Снайперская винтовка Драгунова) Это я знаю точно. Сам снайпер еще с Чечни, с 99 го года не пропускал ни одной командировки, а тут списали свои же. –

После небыстрого восстановления, Владимир продолжает стоять на защите Родины в войсках ВДВ.

Вот так и зашли в город, так скажем, с грохотом.

За забором стояли бригады десантников. Это придавало уверенности и относительно было как-то спокойно. Началось размещение личного состава, вычищали автобусы, забивали окна, размещались в фурах. Закрытые помещения, большое количество людей меня что-то напрягало. Решил эту ночь остаться в камазе. А завтра уже определиться с местом. Так и лег спать в кузове, в котором приехал.

16.04.2022

Климат здесь, конечно, жесткий. Днем жара, в кузове было душно, ночью заморозки. Во сне полз от холода по скамейке, пока не уперся головой в борт, а ноги продолжали ползти. Продрог до костей. Замерз как сука.

Ночью хорошо были слышны разрывы, совсем рядом. Работал Град. В темноте видно, как снаряды уходят куда-то вдаль. Часто просыпался от того, что меня трясло от холода. Утром и в течение дня занимались благоустройством. В сознание начало приходить, где я. На базу заходил боец с разведки ВДВ. Рассказал сегодняшний боевой выход их группы. Из двадцати человек, зашедших в деревню, вышел командир и раненный боец, остальные погибли. Накрыли плотным минометным огнем. В общем, серьезно все…

17.04.2022

Появляются первые отказники, а ведь выездов еще не было. Мы добровольно пришли и также можем уйти, их здесь называют пятисотые. Они дошли до своей планки, а у каждого она своя. Увидели то, что не ожидали. У нас отказников нет, ну это пока.

К забору подошел ребенок, лет двенадцати, я так и не понял, мальчик или девочка. Голос тонкий, тихий, голова побрита. Одежда грязная, глаза испуганы. Просил что-то сладкое. Вдалеке стояли еще дети, видимо, ждали ее или его. Сказал оставаться на месте и обязательно меня дождаться. Побежал по базе и собирал все, что мог. Забежал на кухню, взял конфет, старшина раздобыл пару бутылок сгущенки. В общем, собрал целый мешок разных сладостей и сухпайков. Больно на это смотреть, а ведь нужно держать себя в руках. Всем помочь невозможно, хотя очень хочется это сделать. Встретил одного из бойцов, что отвозили раненых в госпиталь, разговорились. Я не могу этот диалог не оставить в своих заметках.

Проходя мимо многочисленных палат, обратил внимание на несколько подростков лет 12-13 без рук, перемотанные почти от локтя. Не смог удержаться от вопроса, как это произошло. Сестренка отвела в сторону и не смогла говорить без слез. Родителей расстреляли, а детям отрубили руки за то, что махали проезжающей колонне Российских войск. Семью сдали наемникам свои же соседи, в их домах нашли Российские деньги, пайки, что раздают наши войны, проезжая мимо деревень. После чего, взрослых казнили, а детей таким образом наказали. В это сложно поверить, что все происходит сейчас, сегодня. Я все больше понимаю, насколько важен мой и каждого из тех, кто сегодня здесь выбор. Мое сознание еще отказывается принимать эту реальность, в которой сегодня нахожусь. Еще неделю назад я бы сказал, что это невозможно, даже находясь здесь сложно осознать происходящее.

Наши бойцы начинают делать вылазки в город, добывают разное пойло. Каждый глушит свои страхи по-разному.

Сегодня обошел всю базу, принесли стулья, кресло, сделали подобие мангала, стол.

В течение дня выдавали боеприпасы. Дополнительные магазины, гранаты, дымы, ракетницы. Старшина экономный, выдает все по списку, ни патрона, ни гранаты лишней не даст. По очереди ходили готовить мины, кто-то чистил оружие. Саня Старченко помог мне разобрать автомат, сегодня я делал это впервые, если не считать его изучение в школьные годы на уроке ОБЖ. Он где-то раздобыл вина и предложил сделать глоток из армейской фляги. Для меня алкоголь здесь табу, многие не понимают такую позицию, и я часто остаюсь со своими принципами один с кружкой чая. Сложно поддерживать разговор в выпившей компании, трезвым. На сегодняшнюю ночь выставили посты. Народ начинает бухать, ночь сегодня выдалась веселая. К ней начали готовиться еще вечером. Молодежь на базе нашла склад с аптечками, напичканными разной наркотой, что уходя, оставили укропы. Алкоголь с таблетками, конечно, вкуснее, что они и попробовали. Сегодня снова спал в кузове. Меня разбудил грохот стульев и падающего стола со всем содержимым на нем. Это был молодой лейтенант, перепивший зелья. На тот момент он был командиром минометки вместо Вити Купола. Я выглянул на улицу, там ползал на тот момент командир с пистолетом на перевес. Минут через пять он уже стучал по кабине, где спал Женя-полковник. Вызывал на бой. Женя показал себя, человеком сдержанным и выходить не стал. Приходили собутыльники, пытались забрать лейтеху с собой, но тщетно. Еще минут через двадцать доза принятого алкоголя сделала свое и свалила с ног. Еще минут через десять его забрали товарищи. После наступившей тишины ее нарушил храп постового, который присел у нашего камаза и шорох у соседней машины. Я спрыгнул с кузова, снял магазин у часового, думаю мне пригодится больше, а ему будет уроком.

Под машиной ползал с автоматом на боку боец преклонного возраста и что-то собирал, бубня себе под нос. Видимо, это последствия употребления спиртного с чем-то еще. Так подшутила молодежь, угостив старого стаканом самогона с наркотой из аптечек, но это выяснится позже. Забрал у него автомат, поставил за колесо, а магазин убрал себе. Кто приехал сюда весело провести время, патроны не к чему, а мне лишним не будет. Через пару машин праздник продолжался. После часов трех пошел дождь, только после этого все стихло. Ночь была холодной. Спать не пришлось. Что происходит? Командиры пьют, порядка нет, вокруг бьются снаряды, работают наши Грады. Не мог поверить, что это все происходит со мной. Я не мог понять, как попал в такую ситуацию. Больше становилось не по себе, не от того где я нахожусь, а с кем мне придется быть здесь, ближайшие два месяца.

18.04.2022

Утром минометную бригаду построили на разнос за сегодняшний ночной праздник. Если честно, даже был этому рад: неужели есть здравые командиры. Лейтеху сняли и увезли в прокуратуру. Старшим поставили Витька (Купола). Он был уже нашим командиром, но его убрали еще в лагере – не справлялся.

Завтра первый расчет готовят на боевое задание. Не хватает одного человека – это того, который сломал ногу при заходе на базу. Я понимаю, что наша бригада не готова выполнять задачи, и принимаю предложение Курского, перейти в первый расчет для боевого выхода. Готовятся все, на время собираем, разворачиваем миномет, имитируем выстрел.

Командир моего бывшего расчета, вечером упал в яму, уже кстати второй раз, но на этот, ему повезло меньше: сломал ребро и ногу. Неуклюжий был, может, это и к лучшему. Тем же вечером, горе-командира увезли в госпиталь. Позже я узнаю, что, залечив раны, он снова придет в военкомат и запишется в добровольцы. Больше о нем ничего не слышал.

Крайняя ночь перед выездом. Я уже в первом расчете. Вова Курский-командир и два молодых с Краснодарского края. Кубанские доверия не внушают, общаюсь осторожно, больше слушаю.

Время покажет…

19.04.2022

Пришел приказ – ехать всем! Наш расчет выехал в первой партии. Остальные должны были двигаться следом. Тронулись тремя камазами. Едем на передок.

Проезжаем разбитые деревни, на обочинах сгоревшие танки, машины, просто груда железа, как после мясорубки. Объезжаем позиции армии, пушки, гаубицы, самоходки. Разрывы снарядов становятся все ближе. В кузове пыль, дышать нечем. Камазы несутся по бездорожью, не сбавляя скорости. Сидящих бойцов мотыляет из стороны в сторону. Мы в полной готовности. Проехали поля и остановились у лесополосы. Выгрузка. Все бегают в открытую, никто еще не понимает, что нас ждет. Хаммер-комбат пытается убрать всех под деревья. После выгрузки боеприпасов технику загнали в зеленку. Начали спешно комплектовать миномет. Через несколько минут мы готовы к передвижению, ждем команды.

Пока ничего определенного, какая-то суета. Я открыл ящик и набил карманы патронами, взял на всякий случай пару гранат. На базе боеприпасов выдали ограниченно, сейчас мне казалось, что этого будет недостаточно. Через мгновение задрожала земля, раздался свист, затем взрывы и так по кругу. Группа разбежалась под редко растущие насаждения. С первыми прилетами, народ быстро начал соображать, почему командир истерично орет на всех и пытается загнать под деревья. Наш расчет старался держаться вместе. По рации начали передавать о потерях. Это была первая волна обстрела. Что самое интересное, страха как такового не испытывал. Да, было чувство опасности, не более того. Даже немного смешно смотреть на перепуганных бойцов. Ко мне подполз армянин с бешенными глазами. Стал раскидывать листву под деревом и пытаться, что-то вырыть руками. За несколько минут узнал про него больше, чем то, что знал с первого дня. У человека четверо детей, приехал заработать немного денег. «Дурак ты! Выберемся, едь домой!» – сказал я.

Пока стихло, сделали перекличку, собрались в кучу и, забрав все, что возможно было унести, рванули через поле к оврагам. А там выход к густому лесу. Вариантов как бы больше не было. В поле передвигались бегом по одному. Начали обстреливать. Снаряды рвались хаотично, я так понимаю, били по нашему квадрату на удачу. За трехсотыми приехала коробочка, кто-то запрыгнул покинуть зону обстрела, может это и дало нам время добежать до оврагов. Мины начали ложиться ближе к технике. Появилось время, и мы побежали. Вниз по оврагу уже просто летели. Раздался взрыв со столбом черного дыма – это был подрыв коробочки на мине. С той стороны поля, слышались крики выживших, их прерывал свист падающих снарядов и громкие хлопки от разрывов. Сложно было взять себя в руки, я не понимал суть нашей задачи. Под минометным огнем, мы просто волокли все, что возможно было унести.

Тащили на себе миномет, сами мины, вещи – такой нагрузки еще не испытывал. Я и сам не знал, что столько могу, сил предавал наверно адреналин, что бешенной дозой вошел в мой организм. Уходили в лес, петляя по оврагу, мины ложились совсем рядом. Несли железо еще пару километров, за боеприпасами приходилось возвращаться, но все, что загрузили в камаз, забрать физически было невозможно. Ушли в дальний край леса – это была точка сбора.

При этом обстреле комбат оставил нас и уехал в безопасное место – это был первый раз, когда он «проявил» себя.

На место сбора прибыли не все. Сколько было потерь, сказать сложно, такой информации не было. Наш расчет, во главе с Витяней, прибыл целый.

Солнце уже в закате, начали готовить позиции. Закончили уже в темноте. Кроме бушлатов теплых вещей не было. Как я понимал, задумка этой операции была не такая. Засыпали по два человека. Мы с Курским лежали спина к спине, накрывшись брезентом. Ночью были еще заморозки, так холодно мне еще не было. Казалось, что эта ночь не закончится и рассвет не наступит. Удалось уснуть ближе к утру. Засыпали под звук пролетающих мин. Над лесом жужжат квадрокоптеры – их называют «птички». На эти новогодние праздники, я покупал в подарок сыну такой аппарат. Это была просто игрушка, а сейчас военная техника, от которой мы прячемся. Это глаза противника, что пытается нас обнаружить. Как шмель, кружит над лесом, определяя квадрат поражения. За несколько часов, что удалось выделить на сон, просыпался еще несколько раз от собственной трясучки.

20.04.2022

Ночка выдалась не жаркой. Замерзли – это было бы мягко сказано. Костры разжигать нельзя. Вчера от места, где нас накрыли, уходили в спешке. Успели забрать только минометы и БК. Из еды была только вода, и то не у всех.

Кто-то достал таблетку сухого горючего, кто нашел пакетик чая. В общем, начали соображать завтрак. Мимо проезжала БМП с десантурой: закинули сухпаи и пару пачек сигарет. Это для нас было как никогда кстати. Спасибо парням!

К обеду было принято решение менять позиции. По лесу прошла команда «сбор». Остатки бойцов двинулись в сторону, откуда вчера пришли. Привал сделали через метров восемьсот. Сразу начали копать новые позиции. За раз все железо принести не удалось, пришлось возвращаться.

Когда вернулись на старое место, увидели изрытые воронками наши позиции. Совсем свежие, хорошо ушли вовремя – подумал я. Когда двигались по лесной тропе, на деревьях встречали коробки, перемотанные скотчем, чем-то напоминали датчики передвижения, видимо так вычисляли движение техники, парни сорвали несколько таких. На обратном пути нас догнали бойцы с Министерства Обороны на коробочке, подкинули до позиций, угостили тушенкой и сухпаем. Ну теперь точно с голоду не умрем. Спасибо!

Вернувшись к своим, узнали, что собралась группа отказников, и с иконой в руках выдвинулись через поле в сторону тыла. Дошли они или нет, о них больше не слышал. Перекусив паек на семерых, каждый занимался своим местом для ночлега. Бродя по лесу в поисках сухого хвороста, для так скажем импровизации матраса, чтобы не спать на земле. Наткнулся на воронки старых прилетов, изучил направление и высоту разлета осколков по отметинам на деревьях. В нескольких метрах от воронки, первые насечки на растрепанных стволах, появились на высоте чуть ниже колена. В принципе при обстреле нужно упасть на месте, при моем телосложении, возможно не зацепит. Для меня это был уже какой-то опыт, хоть пока и в теории. Я уже понимал, что сегодня нас никто вывозить не будет. С наступлением темноты начался дождь: его как раз и не хватало! Эта ночь выдалась не только холодная, но и мокрая. Каждый выживал, как мог. Мы с Курским укрылись тем же куском брезента, что вчера нашли в лесу. Поместиться можно было если согнуть ноги и голову. Эту ночь тряхануло тоже нормально. Как-то так.

21.04.2022

Проснулся на рассвете, лежа в уже нагретой луже, даже не хотелось шевелиться. Где-то рядом разрывались снаряды, и треск ломающихся веток от осколков, прорывающихся сквозь лесную завесу в нашу сторону, приближался все ближе. Просто лежали в окопе, заполненным дождевой водой и думали о том, что мы умрем, но это будет не сегодня. Я свернулся в клубок, зажмурил глаза и в мыслях уже был где-то в другом месте. Через полчаса все утихло. Наша бригада собралась в кучу, соображали завтрак, доедали что осталось со вчерашних пайков.

Ближе к обеду людей начали вывозить. Все мокрые, в грязи, после двух суток голодного похода начинаем погрузку. Наш расчет вывозят последним. Заехали в деревню, дорога изрыта снарядами. Дома без окон, без крыш, сгоревшая техника, поваленные заборы, во дворах рыскает домашняя живность. Выгрузили железо у разрушенного дома и разбрелись по улице в поисках места остановки на ночь.

В одном из подвалов нашли деревенские закрутки: помидоры, огурцы, салаты – ну это уже полноценный обед. Пригрело солнышко, и появилась возможность просушить одежду. Сели за столом во дворе одного из домов. Где-то в дали были слышны разрывы и редкие автоматные очереди. В какой-то момент показалось, что мы находимся в безопасном месте. Хорошо сидим, поедая местные закрутки. Но уже минут через пять послышался знакомый мне, истошный свист падающих снарядов. Еще пару секунд и деревня начала превращаться в месиво из земли, пыли, осколков и частей уцелевших строений. В одно мгновение все рванули в сторону подвала. Я успел только перелететь стол, зацепив все его содержимое за собой. Упал на землю, закрыв голову руками. Через мгновение уже полз в сторону подвала сквозь пыль и падающий шифер с досками и кусками кирпичей. Еще через пару секунд, скатился вниз по ступенькам, где укрывались остальные.

Обстрел был плотным, но быстро закончился. Густой пыльный туман тоже осел быстро. Через минут тридцать подъехал камаз, и к нам подбежал его водитель. «Нужна помощь!» – просил он. Помощь нужна была водителю камаза, на котором приехали два дня назад. Он стоял в лесополосе с пробитыми от осколков колесами и ждал помощи уже вторые сутки. Недолго думая, наш расчет прыгнул в кузов, и мы помчали на выручку. Перед этим договорились: борты не закрывать, в случае обстрела водитель будет выпрыгивать на ходу, команды не ждать, прыгать тоже. Честно сказать, представить сложно, как это, прыгать на бешенной скорости с этой громадины. Но в тот момент нами двигал, еще не отпустивший адреналин и вырабатывать какую-то стратегию, приходилось по ходу поступающей информации и обстановки. Неслись через поле по ухабам, объезжая воронки от мин. Пока ехали к месту назначения, показалось, что я ни разу не стоял ногами на полу и всю поездку провел в воздухе.

Приехав, увидели, что техники на месте уже нет: его утянули бойцы с Минобороны. Развернулись и рванули назад. С такой же скоростью домчали в деревню, где нас ждал майор. Это заместитель комбата, который приехал довести новое задание.

Когда вернулись, Купол с майором уже пили чай и обсуждали план действий. Я только присел за стол, как раздался свист падающей мины. Кто-то дернулся к подвалу, командир откинулся вместе со стулом назад и упал на спину. Я слетел с бревна и откатился к стене сарая.

Через несколько минут разговор продолжился. Нам нужно было убыть минометным расчетом в другую деревню. Подробности на месте. Основная ЗАДАЧА – ОСТАТЬСЯ В ЖИВЫХ и держаться как можно дольше. Те, кто не хочет ехать, может отказаться. Из расчета ушли двое: это кубанцы, с Темрюка и Адыгеи. Впрочем, меня это не удивило. Я и так относился к ним с осторожным недоверием, что и подтвердилось. Обсуждать такие решения было не принято, но осадок остался. Лучше, конечно, сейчас, чем в бою. На таких ребят полагаться – это остаться без поддержки в нужную минуту.

Быть наводчиком взялся Вова Курский, как номер расчета я мог работать и один. К нам присоединился Леха Сириец, а Витек Купол, действовал как командир СОБ (Старший офицер батареи). В общем решили, что справимся. Так и поехали. Загрузили в кузов железо и провизию, рванули по бездорожью. Дорога пыльная, ехали вдоль зеленки. Торопились. Куда – понятия не имел.

Это деревня Дибровное. Заехали на улицу, где обосновались наши бойцы. Выгружаться пришлось с ходу, технику нужно было убирать в укрытие. Все дома по улице были заняты. Далеко ходить не стал и занял место на пригорке под большим деревом, сваленным попавшим в него снарядом. Накидал сена, из бревен соорудил еще одну стену, в общем, шалаш получился. Наконец привезли спальники. Теперь, думаю, не будет так холодно, как в лесу. Погода по-прежнему не балует, ночью еще ближе к нулю.

Улица активная, техника двигается в разных направлениях. Вокруг слышны разрывы и пулеметные очереди. Обстановка расслабляться не дает, всегда нужно быть на чеку. Я уже научился определять примерное расстояние падающей мины. Свою, говорят, не услышишь. Но посмею с этим не согласиться: когда снаряд летит совсем рядом, свиста уже не слышно, но ты чувствуешь, как он рассекает воздух, и у тебя есть всего секунда, чтобы упасть на месте. Ты не слышишь, но чувствуешь. И эти ощущения не могу сравнить ни с какими другими.

Пока не понимал обстановки, изучать местные достопримечательности не брался. Прилеты по нашей улице стабильно – с периодичностью часа через два. К вечеру вроде стихло, и на некоторое время образовалась даже какая-то подозрительная тишина. Уже начало темнеть, залез в спальный мешок, прижался к дереву и попытался уснуть. С наступлением темноты земля задрожала: техника с пехотой на броне мчалась вдоль нашей улицы. Похоже началось наступление. Позиция находилась на вершине холма, и мне хорошо было видно поле, где разворачивался бой. Эта картина навсегда останется в моей памяти. Техника шла напролом через пустырь, огромные взрывы, языки пламени поднимались на несколько десятков метров. Танки разлетались один за другим, горели, словно сделаны из бумаги. Снаряды рвались каждую секунду или одновременно. Огонь велся со всех сторон. Не всегда было понятно, с какой стороны бьют. С каждым разрывом, прижимало к земле или земля прижималась ко мне – уже сложно было разобрать. Бой то утихал, то разгорался с новой силой. Глубоко за полночь все утихло, слышны были разрывы горящего БК и догорающей техники. Крики раненных бойцов и горящих заживо экипажей, доносились с поля безумной атаки. Я находился в состоянии какого-то непонимания и ужаса от того, что не чем было помочь. Минут еще через двадцать утихли и крики. Наступила тишина. Я еще долго не мог уснуть, тупо смотрел на небо. Сегодня на нем необычно много звезд.

22.04.2022

Проснулся от разрывов: активно ложат по нашей улице. Снаряды рвутся совсем рядом, несколько упали прямо за деревом. В голове зазвенело, поднялся непонятный шум, и резко наступила тишина. Ее нарушал только звук падающих осколков. Было еще совсем рано, около четырех утра. Я повернулся на другой бок и лег спать.

Около семи пришел Курский, Купол и Сириец. Получив задание, пошли смотреть свои позиции. К обеду распогодилось. Под ярким припекающим солнышком принялись рыть окопы, готовили целый день с перерывом на перекус.

На обеде я сидел около своего шалаша, ломал ветки и разжигал костер, чтобы согреть воду. Раздавались редкие взрывы, на все, что происходило дальше пятидесяти метров от меня, уже не обращал внимание. Максимум что мог сделать – это присесть на корточки. За эти дни уже перестал реагировать на многие вещи, наверно устал и принимал все это как само собой.

Ломал ветки в одном месте и передвигался к костру, пригнувшись. В какой-то момент, когда сидел у костра, со стороны спины раздался свист, на который даже не успел среагировать. В стоящий в метре от меня лист шифера влетел осколок, разорвав его на несколько частей. Он отлетел и упал у ног. А ведь минуту назад сидел именно на том месте и ломал ветки для костра. Осколок был размером с ладонь. Лежал у ноги и дымился, был еще горячим. Я остудил его водой и взял в руку. Это был кусок еще теплого бесформенного металла. Возможно, именно так может выглядеть смерть на этой гребанной войне. Повезло, а может еще не время.

Через дорогу у разрушенного дома собирался отряд разведки, через час они убудут на задание.

У обочины периодически останавливались коробочки с пехотой на броне. Кто-то едет на передовую, а кто-то, наоборот, возвращается назад. Те, кто двигается вперед, еще заряжен, глаза полные огня. Возвращаясь назад, все грязные и черные от копоти, рванные и потрепанные войной. Тормозят, чтобы перевести дух и прийти в себя после пережитого. Некоторые бойцы сидят, молча рассматривая пустоту, жадно втягивая сигарету, держа ее черными, окровавленными пальцами.

У нас был центровой перекресток, на котором периодически останавливалась техника. Наверное, поэтому этот квадрат обстреливали чаще, чем остальные. Зато именно сюда сливалась вся информация, и я был в курсе практически всех событий на этом участке фронта.

К наступлению сумерек наши окопы были готовы, минометы установлены, ждали только команды «к работе».

Сегодня уже ничего происходить не будет. Засыпал под уже привычный для меня свист пролетающих мин.

23.04.2022

Когда засыпал, было еще жарко. Погода здесь не стабильная. Ночью пошел дождь, проснулся от того, что уже лежал в луже, промок насквозь. Мой шалаш не был готов к такому обилию воды, крышу пришлось лепить из того, что было. Сука… как же холодно. Иногда кажется, что сдохну, так и не начав воевать. Дома под кондюком простыть можно за несколько минут. А здесь хоть бы хер.

Утром вернулся взвод разведки, что уходили вчера на задание. Есть потери. Из тех, кто не вернулся, никого не знал. По состоянию мужиков было видно: тяжело. Да, многие добровольцы, были не готовы к таким передрягам, ни морально, ни физически. Из числа кто вернулся, формировались группы отказников, здесь называли их пятисотые. После очередного обстрела, снайпера, что жили чуть ниже меня, решили поменять свою позицию и переехать в дом. Место у них было, как мне казалось, более надежное: с двух сторон закрытое столетними дубами, крыша накрыта шифером, стены обложены бревнами и ящиками с песком. В общем, добротный такой шалаш. Посмотрев на свое убогое дерево, я без колебаний сменил дислокацию. Теперь это место сбора тех, кто заступает в караул на охрану минометных позиций. Накидал еще сена, крыша есть. Теперь я, как Ленин в октябре, только в апреле.

Наверху деревни через пару домов расположен штаб батальона. Командиры мимо моей позиции не проходят. Провизия тоже через меня. В общем, я в центре не только обстрелов, но и внутреннего движения.