Служба обучения магических существ

ГЛАВА 1

Задыхаясь, я из последних сил мчалась по лесу, пробираясь вперед сквозь густые заросли вековых деревьев. Колючие ветви нещадно хлестали по лицу, рассекая нежную кожу в кровь, но я не обращала на них внимания. Единственная мысль, которая крутилась в голове – выжить.

Вдалеке то и дело раздавался протяжный вой костяных гончих. Преследователи не отступали. Адским псам Цэрбеса потребовалось меньше десяти минут, чтобы напасть на мой след и ринуться в погоню. Их заводил запах крови. Моей крови. Любых диких и голодных зверей дурманит запах крови своей будущей жертвы. Так и псы… они гнались за мной сквозь заросли, ведомые желанием полакомиться сочной плотью.

Это была неравная погоня!

От усталости у меня дрожали ноги, и кровь оглушающими ударами пульсировала в висках.

Когда в глазах потемнело, я остановилась, чтобы сделать глубокий вдох и осмотреться.

Лес. Бесконечный лес! Куда бежать? Где прятаться?

Паника начала захлестывать постепенно, но приближающийся вой псов заставил меня опомниться и сорваться с места. Выбрав направление, я короткими перебежками двинулась в сторону цветущих бересклетов, спотыкаясь об особо выступающие из земли корни деревьев. Я надеялась затеряться в разноцветных зарослях яркого кустарника, хотя прекрасно понимала, чем закончится эта бестолковая погоня. У псов запас сил не ограничен, а вот я уже валилась с ног. С моими инстинктами, точнее с полнейшим их отсутствием, я едва ли сумела запутать следы, чтобы сбить гончих с преследования. А без инстинктов и демонической сноровки – от псов, как известно, далеко не убежать.

Конечно, костяные псы не лучшие ищейки в Цэрбесе, они довольно медлительны, но способны часами и даже сутками преследовать свою жертву, доводить ее до изнеможения и загонять в ловушку. Мертвым псам не нужен отдых, их жизнь поддерживает черная магия, она же дарует им силы. Эриш как-то сказал мне, что костяные псы не едят демонов, и уж тем более демониц вроде меня – из низшего рода кьяни, они предпочитают мясо неразумных существ и плоды смерти, но я слышала их вой и это жуткое чавканье с утробным рычанием и точно знала, чего псы хотят сейчас. Меня! Они хотят меня – в качестве ужина и заслуженной награды. И судя по всему, они свою награду получат.

Я заметила кроваво-красные огоньки потусторонних глаз в самый последний момент. Огромная жуткая псина, состоящая из костей, вынырнула из яркой листвы бересклета и, злобно скалясь, направилась на меня. Ее напряженная, готовая к атаке поза просто кричала, что достаточно мне оступиться, и клыкастая пасть в тот же миг сомкнется на моей шее.

– Тише… милый песик… – сдавленно прошептала я, – только спокойно… давай договоримся?

В ответ последовал лишь злобный рык.

– Все ясно… Видимо, не договоримся.

Выставив вперед руки, я попятилась от костяного чудовища, которое в холке достигало почти одного метра. На множество блестящих клыков пса, расположенных в мощной пасти в несколько рядов, я старалась и вовсе не смотреть. Животное вселяло настоящий ужас.

Стремясь избежать нападения или максимально его отсрочить, я осторожно пятилась до тех пор, пока не уткнулась лопатками в ствол ближайшего дерева. Но деревья в лесу Висельников, как правило, не особо-то дружелюбно настроены ко всяким проходимцам…

– Черт! – только и успела вскрикнуть я, как уже оказалась в воздухе фактически подвешенная.

Извилистые ветви затянулись на моей шее, услужливо соорудив удавку, и оторвали меня от земли, пытаясь задушить в своих смертельных объятиях. Вот именно за это я с каждым днем все больше и больше ненавидела Цэрбес… пусть горит он синим пламенем! Хороший мир, и, главное, все здесь такие добрые, услужливые! Хочешь повеситься? Пожалуйста! А мы еще и поможем, подсобим тебе в этом!

Я захрипела, заболтала ногами в воздухе, но добилась лишь того, что ветви стиснули шею еще сильнее, намереваясь ее попросту сломать. Пса такой исход явно не устраивал, он-то надеялся лично меня прикончить, поэтому, недовольно рыча и клацая зубами, норовил ухватить за ноги и стащить меня обратно на землю, чтобы самостоятельно разорвать на кусочки.

– Отпусти девку, темный дух! – где-то снизу на земле раздался командный голос мужчины, наставника древнего гнезда Лирэй, который всего за один месяц умудрился превратить мою и без того нелегкую новую жизнь в сущий кошмар. – Бестолку стараешься, она все равно бессмертна.

Я услышала голос Брухо, и темный дух леса, без сомнений, его тоже услышал. Ветви разжались почти мгновенно, отпуская меня. Недружелюбные духи, которые орудовали в лесу Висельников, вселялись в деревья и душили заблудших демонов, побаивались наставников гнезда Лирэй и не желали лишний раз с ними связываться.

Ох, как я понимала этих духов!

По доброй воле с Брухо связался бы разве что отчаявшийся безумец, который ищет долгой и мучительной смерти. Никто не хочет иметь такого врага, как он. Все ныне живущие анлихоры, они же демоны войны, жестоки и крайне злопамятны и, что еще страшнее – почти всесильны, как и стихийные демоны.

Едва ветви разжали свои объятия, я рухнула на землю с трехметровой высоты, чудом не придавив бедного пса, который в самый последний момент успел отскочить в сторону. Раньше я почему-то думала, что в гнезде все костяные псы принадлежат Сэйну, но, как выяснилось, у наставника имелась своя личная, злобная и хорошо натасканная на убийства стайка хищников, которая помогала ему тренировать молодых демонят, а с недавних пор еще и меня.

Когда я очутилась на земле, пес приблизился. Из костяной пасти вырвался вибрирующий рык, а следом тяжелые передние лапы с острыми когтями прижали меня к мокрой листве, вдавливая в рыхлую после дождя землю.

Добыча поймана. Опять! Двенадцатый раз за эту чертову неделю.

– Можешь отпустить демоницу, – разрешил наставник своему адскому псу, – и прекрати на нее так смотреть, все равно есть не будешь… не сегодня так точно.

Пес тихо заскулил, подбежал к наставнику и уселся у его ног рядом со своими сородичами. Адские псы верны хозяину. Самые свирепые и древние гончие, которые охраняют стихийное гнездо от вторжения голодных существ уже не первое и даже не второе тысячелетие, преданы лишь Сэйну. Те, кто помоложе, вроде вот этих милых созданий с метр в холке, верны Брухо. За все время наших тренировок с наставником они ни разу не посмели его ослушаться и так же ни разу его не подвели. Псы находили меня всегда. Иногда гончим требовалось больше времени, иногда не проходило и пяти минут с начала преследования, как я оказывалась пришпилена к земле когтистыми лапами, как мертвая бабочка к оконной раме.

На протяжении всего последнего месяца подобные развлечения для псов и мучения для меня являлись неизменной составляющей ежедневных тренировок. По мнению Брухо, они были необходимы для того, чтобы развить инстинкт выживания, который спал во мне глубоким и беспробудным сном. А так как этот инстинкт является основным у демонов всех видов, именно он помогает выживать в таком мире, как Цэрбес, где опасность всегда витает в воздухе и никогда не знаешь, что или кто подстерегает тебя за углом. Здесь любое растение или сладко пахнущий цветок может оказаться ядовитым, не говоря уже о бесчисленном разнообразии смертоносных насекомых, от которых нет спасения даже в защищенном гнезде.

После двадцати пяти лет совершенно обычной человеческой жизни на Земле, я не слышала никаких инстинктов, поэтому слабо понимала, что они из себя представляют на самом деле. Опиралась лишь на знания, полученные от Брухо и из книг в стеклянной библиотеке замка.

Точно ясно одно – развитые инстинкты подсказывают демонам, как лучше поступить в той или иной ситуации с наименьшим ущербом для себя и окружающих. Инстинкты помогают выявлять скрытую опасность, исходящую от других существ и демонов; дают понять, какие растения ядовиты, к чему из местной флоры можно прикасаться, а что лучше стоит обойти стороной и желательно за несколько километров. Так же инстинкты позволяют подавлять эмоции и блокировать чувства, когда они не нужны. Но у инстинктов есть и обратная сторона, я назвала ее «темной», ибо эта сторона способна превратить любого демона в кровожадное существо – в нэ’льва, лишенного самосознания и здравого смысла, порабощенного магией и инстинктами. Так происходит, когда демоны, особенно высшие с агрессивной магией в крови, вовремя не удовлетворяют самые сильные из своих инстинктов или не справляются с энергией собственной магии. Это как голод – не будешь есть, умрешь. Не будешь утолять инстинкты – превратишься в монстра. Но правда состоит в том, что почти все хищники этого мира с успехом справляются со своими инстинктами и находят изощренные способы их удовлетворения… и иногда за счет более слабых существ.

Такие демоны, как Сэйн и Брухо, выживают тысячелетиями именно благодаря своим звериным инстинктам и магии. Такие демоны, как я, в Цэрбесе, в принципе, вообще не выживают. Хоть с даром бессмертия, хоть без него, если ты слаб, ты обречен на погибель – рано или поздно врата Анграхара распахнутся перед тобой и откроют дорогу в мир мертвых. Вот только с подобным раскладом я категорически отказывалась мириться.

– С каждым днем ты все лучше прячешься, – на ходу похвалил Брухо, приближаясь ко мне. Я растянулась на земле после падения с дерева и, судорожно глотая ртом воздух, пыталась отдышаться. – У тебя хорошая выдержка, кьяни, и выносливость, – сухо отметил наставник мои демонические качества. – Но этого недостаточно! Ты все так же медлительна и оставляешь после себя много следов. Демоница не должна быть такой медлительной! Если бы я был голодным дигрем и охотился за тобой, – анлихор мрачно усмехнулся, – то сейчас непременно дожевывал бы твои останки в какой-нибудь глубокой норе.

– Мне повезло, что вы не дигрь, – прохрипела я.

– Тебе повезло, что я не голоден. Но поверь, однажды ты встретишь того, кто захочет полакомиться тобой с превеликим удовольствием. А теперь вставай, – приказал он, – нечего тратить мое время. Другие ученики тоже ждут.

Привалившись плечом к необъятному стволу белого дерева, наставник невозмутимо посмотрел на меня – извалявшуюся в грязи и в листве, измученную сегодняшним днем, тренировками, сначала под утренним палящим солнцем, затем под проливным дождем, и измотанную до последней капли силы вечерней пробежкой по лесу Висельников от милой стайки зубастых собачек. Брухо стоял и молча смотрел, как я корчусь от жуткой боли в ноге.

Я со стоном ощупала лодыжку. Надеюсь, это не вывих!

А то еще не хватало неприятных последствий после неудачного падения с большой высоты. Помогать мне подняться Брухо даже и не думал, впрочем, как и всегда. Скорее пнет, но не поможет. Порой он бывал просто невыносим! Даже для демона его вида! Слишком язвителен, слишком придирчив к мелочам, и как учитель довольно строг и безжалостен ко всем своим ученикам.

Но вместе с этим я отчетливо понимала, что Брухо единственный наставник в гнезде, которому под силу развить мою демоническую силу, невзирая на то, что она, как и магия, и видовые способности, была полностью подавлена годами жизни на Земле и абсолютным незнанием своей сущности и происхождения.

В прошлом Брухо посвятил немалую часть своей долгой жизни обучению различных демонов и демониц, сильных и слабых, лишенных магии и в совершенстве ей владеющих. Анлихоры подготавливали демонов к войне с драконами и, судя по тому, что сейчас в Цэрбесе царит мир и своеобразный покой, со своей задачей анлихоры справились… хотя сами в итоге сильно пострадали.

Я с трудом встала, опираясь рукой на ствол дерева, пошатнулась, но умудрилась устоять на дрожавших от непосильных нагрузок ногах.

– Идти можешь? – сухо спросил наставник.

Я кивнула:

– Да.

Другого ответа Брухо все равно не ждал. Я прекрасно помнила первый день наших занятий, точнее, первую вечернюю пробежку по лесу. Тогда я упала в яму, в глубокий ров, который опоясывал южную сторону гнезда в двух милях от горной реки. Естественно, Брухо забыл меня предупредить о нем заранее. Ров служил одной из многочисленных преград, которые не позволяли диким существам из леса проникать в гнездо наземными путями. Попав в ров, любое создание оказывалось в ловушке, ибо выбраться из него было нереально.

В первый день костяной пес нашел меня довольно быстро, не прошло и десяти минут, после того как я очутилась на дне магического рва. Брухо пришел на его лай, взглянул на пса, на меня, на ров и спокойно спросил:

– Выбраться сможешь?

– Нет!

Конечно же, я не могла выбраться! И он знал это! Я тогда даже дышать не могла! Помню лишь, как от страха тряслись руки и слезы застилали глаза. На дне рва скопилось столько мертвых тел… и они все разлагались. Там стоял невыносимый запах! Жуткая вонь! Бедные животные, которые попали в ловушку на пути к гнезду, медленно и мучительно умирали от жажды и голода. Там были и скелеты, и полуразложившиеся тушки, которых пожирали насекомые. И живые, еще дышащие существа там тоже были, но они едва могли шевелиться, изнуренные жаждой.

– Ну же! Вытащите меня! – кричала я, пытаясь взобраться по насыпи. Но магический полог в виде невидимой преграды попросту не позволял этого сделать. Я раз за разом скатывалась обратно вниз, падала на трупы и кости иномирных зверьков. И чем дольше я там находилась, тем сильнее меня начинало трясти. Запах разложения и смерти навсегда въелся в память. – Пожалуйста, Брухо! – взмолилась я, когда в очередной раз рухнула на острые кости. – Вытащите меня отсюда! Пожалуйста, скорее! Я здесь больше не могу-у-у! Просто не могу!

Наставник приблизился к краю рва, поморщился от резкого запаха и посмотрел вниз.

– Нельзя всю жизнь ждать помощи, кьяни, – произнес с упреком он, отступая назад, – даже когда живешь в гнезде. Иногда придется справляться самостоятельно. Молодая демоница в Цэрбесе без родителей и сильного партнера может полагаться исключительно на себя и на свои силы. Включи инстинкт выживания, и он подскажет тебе, как обойти невидимый полог. Рано или поздно тебе все равно предстоит его включить.

– Стойте! – я вскочила на ноги, когда поняла, что Брухо собирается уходить. – Куда вы? Эй! Стойте! Подождите! Вы не можете… не можете бросить меня здесь!

Как оказалось, мог.

И бросил!

Совершенно одну. В лесу Висельников.

Наставник развернулся и, поманив за собой пса, направился обратно в гнездо, к арене для тренировок, при этом негромко насвистывая себе под нос что-то веселенькое. А я осталась сидеть на дне рва! На дне магической ловушки, придуманной Сэйном для защиты своего дома и личных демонов. А как обойти ловушку, которую придумал тысячелетний хищник, чьи инстинкты, в отличие от моих безнадежных, работают превосходно?

Я еще долго надрывалась от крика, надеялась, что Брухо вернется. И сорвала голос к моменту, когда над лесом начали сгущаться сумерки. Единственным источником света во тьме на дне зловонного рва служили блестящие глаза умирающих существ, стонущих и беспомощно рычащих, чьи тела подергивались в предсмертных конвульсиях.

Я пыталась выбраться… честно пыталась. Молила, чтобы эти долбанные инстинкты наконец-то включились! И ноги, и ладони я содрала в кровь о кости, но это не помогало, у меня все равно ничего не получалось. Что бы я не делала – не получалось.

Брухо так и не вернулся. Меня нашел Эриш ближе к полуночи, дрожащую и загнанную в тупик. Он был так зол на наставника, так зол… мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы убедить его ничего не рассказывать Сэйну. Ведь если бы Сэйн узнал о том инциденте, он бы в лучшем случае заменил Брухо на другого наставника, на демона, который не обучал бы меня выживать в Цэрбесе, защищаться и раскрывать свою силу. Любой другой наставник побоялся бы и пальцем тронуть избранную демоницу хозяина, предполагаемую мать будущего правителя Цэрбеса и наследника стихийного гнезда Лирэй.

Брухо же не боялся Сэйна от слова «вообще», поэтому он делал все, что считал нужным, для раскрытия моей силы. А именно этого я и хотела – раскрыть свою магию, освоить демонические способности, пробудить врожденную силу, чтобы быть готовой защищать себя, а не ждать защиты от Сэйна или от кого-то еще… потому что однажды помощи можно не дождаться.

На следующий день, после того как Эриш вытащил меня со дна «открытой погребной ямы», я пришла на рассвете к южным скалам, поздоровалась с наставником и сделала вид, что ничего не произошло. Своего рода это была небольшая проверка, которую Брухо устроил специально, чтобы убедиться в моей готовности и желании обучаться именно у него. И, по всей видимости, я эту проверку прошла успешно.

Мы продолжили заниматься с Брухо.

Каждый день с восходом солнца и до обеда я проводила на арене, окруженной агрессивным и живым кустарником кинели. Брухо учил меня уворачиваться от выпадов смертельных когтей, магии и ударов волкера – магического оружия демонов, у которых нет боевых крыльев. На арене я развивала демоническую реакцию, скорость и выносливость. Постепенно, где-то к концу второй недели, у меня начало немного получаться, по крайней мере, я перестала получать ленивые удары от анлихора по ногам и спине, научилась просчитывать движения наставника, двигаться быстрее и реже отправляться в межмирье.

Да-а-а… в межмирье мне бывать приходилось. Когда анлихора особо раздражала моя медлительность, он прекращал церемониться и одним ударом волкера или свободной руки откидывал меня на стену ядовитого кинели с подвижными шипастыми ветками, которые моментально обвивают тело, как лианы, и через шипы впрыскивают в кровь яд.

Не секрет, что яд кинели смертелен. Сначала от подобного яда появляется дезориентация, потом немеют конечности, постепенно пропадает зрение и слух, и в конечном итоге наступает неминуемая смерть. К счастью для меня, у всех бессмертных есть иммунитет… иммунитет к смерти. А так же можно выработать иммунитет к любой группе ядов, правда, сперва от этих самых ядов нужно умереть раз так триста-четыреста. По всем ощущениям, Брухо вознамерился выработать у меня иммунитет к лесным ядам ускоренным экспресс-курсом.

А уже после обеда я сама брала в руки учебный волкер, тоже магический, но более слабый, чем боевой. Боевой-то мне вообще не подчинялся. И вставала в пару с молодыми демонами, которые благодаря Брухо к своим десяти годам сражались не хуже закаленных в настоящих боях матерых воинов.

Наставник старался выбирать мне в пару слабых демонят лет шести-восьми, но даже самые хилые из его учеников с радостью выбивали из моих рук волкер, а из меня дух. И уже на третий день занятий я не чувствовала пальцы на руках… их безжалостно отбили руническими палками. Но подобные сражения были необходимы для развития силы, поэтому, стиснув зубы, я держалась, хотя порой становилось очень сложно. Сложно до слез.

Брухо разрешал отдыхать по три часа в день, не считая ночного времени. Но с учетом того, что сутки в Цэрбесе длятся тридцать шесть часов, из которых только шесть уходят на сон, а все остальные на активную деятельность, три часа – это несчастные крупицы, которых едва хватало, чтобы успеть поесть, сполоснуться под душем и смазать раны санбресом, соком из лечебных плодов жизни.

А ближе к вечеру наступало «мое любимое» – тренировка по развитию самого важного инстинкта, без которого в Цэрбесе долго не протянуть. Инстинкта выживания. Большинство демонят с развитыми магическими способностями и отменными инстинктами хищников справлялись с костяными гончими на раз-два. Псы теряли след молодых демонов и, виновато скуля, прибегали к хозяину. Но были и те, кто, как и я, не уходил от преследования, потому что не слышал своих инстинктов или слышал их, но слабо. В такие моменты Брухо называл нас жалкой едой и грозил скормить своим псам. Демонята без дара бессмертия затравленно косились на наставника, для них подобная угроза была существенна. Но никто из учеников анлихора не жаловался, все дорожили и гордились им, и даже две воинственные девочки-демоницы – единственные ученицы Брухо, кроме меня.

Обычно все демоны, которые попадают в гнездо Лирэй в юном возрасте или же рождаются здесь, проходят обучение у двух других наставников. Те в ускоренном режиме пробуждают у детей основные инстинкты и по возможности обучают их поверхностным азам бытовой магии и силе. Брухо же берет на полноценное и длительное обучение определенных демонят, либо самых способных по его мнению, либо тех, кто ходит за анлихором хвостиком и нереальным упорством добивается своего места среди учеников демона войны.

В гнезде Лирэй все знали, каких невероятных успехов достигают демоны, которых тренировал Брухо с самого детства. Некоторые из его учеников покидали стихийное гнездо и создавали собственные гнезда, кто-то оставался в стихийном гнезде и занимал приближенные к инспектору места, а кого-то принимали на работу в службу контроля и в высший сенат демонов – а это очень многое значит в Цэрбесе. Сильными здесь не рождаются: и магию, и способности необходимо развивать наравне с инстинктами. Но только с хорошим учителем есть шанс освоить демоническую силу в совершенстве.

Ученики Брухо ценят его и с благоговейным трепетом ловят каждое слово из уст своего наставника. Я часто замечаю, с каким уважением на него смотрят демонята и с каким ужасом посматривают взрослые демоницы…

Многие женщины в гнезде боятся Брухо, и если верить слухам, которые постоянно разносит Нэн и избранные демоницы Сэйна, их страх перед боевой персоной анлихора напрямую связан с его же женой – Альби. Точнее, с отношением Брухо к своей нелюбимой бедной женушке из Крайгана. Я стараюсь не обращать внимания на пустую болтовню, про меня тоже много чего болтают в гнезде, и отнюдь не лицеприятного, надуманного и преувеличенного в десятки раз, но если хоть часть из того, что рассказывают о Брухо, правда – я ой как не завидую его жене. Совсем не завидую. По законам Цэрбеса жена всегда должна находиться рядом с мужем. Разводов ни в Цэрбесе, ни в Крайгане не предусмотрено, поэтому демон, поклявшийся перед богами Анграхара защищать демоницу, не смеет разорвать свою клятву, если не желает лишиться всей своей магической силы… а подобные прецеденты случаются частенько. Поэтому у Брухо нет иного выбора, кроме как терпеть навязанную ему жену из другого мира ради сохранения собственной врожденной и развитой силы.

– Прекрати это делать! – внезапный приказ заставил меня отвлечься от мыслей и вернуться в насущную реальность.

Мы с Брухо вышли из леса. Костяные псы неотрывно следовали за нами по пятам всю дорогу до южных скал. Один из псов, тот, что поймал меня сегодня, злобно скалился и периодически подталкивал в спину, вынуждая идти быстрее. Псы были до ужаса вредными, в точности как их хозяин.

– Прекратить делать что? – хрипло переспросила я у Брухо, растирая шею. Кожа нещадно горела после удушья извилистых веток, и горло болело, так что говорить было тяжело.

Наставник недобро взглянул на меня через плечо. Его серые глаза, стальные и холодные, предостерегающе блеснули.

– Прекрати думать о моей жене. – Брухо раздраженно мотнул головой. – Это ужасно портит мне настроение.

Ах, ну да… Я поморщилась. Анлихор с приобретенной и развитой способностью телепатии, одной из самых сложных ментальных способностей, которую удается освоить единицам. Что может быть лучше жестокого наставника, способного читать мысли?

– Я не думаю о вашей жене, Брухо, – буркнула я в ответ, – и о вас тоже. Даже не мечтайте.

Телепатия позволяет Брухо не просто копаться в моих мыслях, читать прошлое и совать свой длинный нос в самые что ни на есть личные дела, в которых посторонним нет места – с помощью телепатии Брухо безошибочно определяет все мои страхи, желания и слабости и использует их против меня в обучении.

Вернувшись к арене, наставник отпустил демонят, которые еще сражались на волкерах в лучах заходящего солнца. Уставшие за день демонические дети обессиленно рухнули на землю, побросав свои волкеры. Все, как один, грязные после пробежки по лесу, в рваной одежде и с ног до головы мокрые от пота. Я выглядела не лучше. Нэн – одна из десяти смотрительниц гнезда – замучилась менять мою форму. На месяц, а месяц в Цэрбесе длится почти пятьдесят дней, избранным демоницам, приближенным к хозяину, выдают по десять комплектов одежды. Естественно, мне этих десяти комплектов не хватает даже на две недели. Одежда рвется о шипы кинели на арене, либо в лесу, или во время тренировок на волкерах. Нэн сокрушается над моим внешним видом каждый раз, когда мы пересекаемся с ней в замке.

– Идите спать! – на ходу крикнул Брухо демонам, развалившимся на земле. – Завтра с восходом, чтобы все были здесь.

Я остановилась у арены, чтобы немного перевести дыхание.

Брухо, не задерживаясь, в один прыжок перемахнул через ядовитый кустарник, собрал волкеры и, не прощаясь, направился в сторону своей хижины. Я проследила, как его широкая спина, иссеченная множеством безобразных шрамов, скрывается между деревьев.

Остальные наставники проживают в замке, в общем-то, как и все другие демоны, которые вносят неоценимый вклад в жизнь и развитие стихийного гнезда. Но Брухо никогда не появлялся в замке, не заводил дружеских отношений ни с кем, за исключением Регхара, и, по словам Эриша, несколько сотен лет назад построил себе домик в южной части леса Висельников, недалеко от учебной зоны. У Сэйна не оставалось выбора, кроме как закрыть глаза на желание Брухо сбежать от суеты гнезда и лишнего общения с другими демонами.

Когда ученики анлихора постепенно стали расходиться по своим жилым особнякам, я стерла со лба пот и, следуя их примеру, поплелась к замку. Мысли об освежающем душе, сытном ужине и мягкой кровати придавали мне сил.

Последнее время я здорово недосыпала и с трудом подстраивалась под строгий распорядок Брухо. Ранний подъем с восходом солнца – индивидуальные занятия с наставником – тренировки на арене с молодыми демонами до самого вечера – пробежка по лесу Висельников – ужин – библиотека – и непродолжительный сон.

Каждый вечер после тренировок и сытного, хоть и безвкусного, ужина из кровавых овощей, которые рабочие демоницы выращивали на территории гнезда, я принимала душ, смазывала раны и отправлялась в стеклянную библиотеку замка, куда Сэйн любезно открыл мне доступ.

Библиотека превзошла все ожидания – многоуровневая, с бесконечными рядами стеллажей и парящими в воздухе книгами. Там нашлись и древние энциклопедии по всем ныне существующим в Цэрбесе видам демонов, и толстые фолианты по истории Цэрбеса, и справочники по бытовой и стихийной магии, и целая куча совершенно ненужной мне литературы по освоению той или иной силы у высших демонов. Но в целом я была дико довольна хозяйской библиотекой и за изучением истории и порядков Цэрбеса проводила около двух часов каждый день. Я считала, что это необходимо в моем положении, ведь если жизнь в Цэрбесе неизбежна, а это очевидно, то нужно хоть немного понимать и разбираться в культуре демонов, так сильно отличающейся от культуры людей, как и в ценностях, и законах этого мира, которых просто не счесть.

В библиотеке я заседала допоздна, пока от усталости не начинали слипаться глаза. А уж чего в обиталище знаний делать определенно не стоит, так это засыпать и оставлять книги без присмотра, иначе есть риск, что они разбегутся по всему замку. Со многими книгами в библиотеке вообще проблем не огребешься. Если хочешь что-то почитать, для начала это «что-то» необходимо поймать, погладить и приручить. Кусались книги очень больно и пальцы прихлопывали между страниц, а иногда специально путали предложения и меняли буквы в тексте, так что вместо исторической книги получалась какая-то околесица наподобие инструкции к подъемной платформе.

В те дни, когда Эриш не был занят ночной работой в службе контроля магических существ, он составлял мне компанию в библиотеке. Мы упражнялись в менталистике, а если на это у меня не хватало сил после утомительных занятий с Брухо, то просто болтали о Цэрбесе, обсуждали виды демонов, магию и законы.

Эриш здорово мне помогал. Во всем.

Кроме него и Брухо, в гнезде поговорить было не с кем… разве что только с Нэн или Сэйном. Но Брухо не особо-то разговорчив, Нэн способна разглагольствовать исключительно о надуманных женских сплетнях, а Сэйн предпочитает общество других демониц, молчаливых, покорных и рогатых, что, в принципе, меня устраивает. Без развитой демонической силы магией заниматься нельзя, а раз нельзя заниматься магией и прочими способностями, то и поводов для встреч с Сэйном пока нет. Видимо, инспектор, который в гнезде появляется лишь глубокой ночью, а покидает его ранним утром, придерживается подобного мнения. С тех пор как Сэйн вернул меня обратно в свое гнездо из лазарета службы контроля, прошел целый месяц, и за это время мы с ним виделись лишь один раз, и то когда случайно столкнулись в холле замка. Он с кривой улыбкой отвесил мне насмешливый полупоклон, не забыв при этом съязвить, что все демоны Цэрбеса обязаны проявлять почтение стихийным правителям, без которых демонический мир и наша раса в целом давным-давно покатились бы в тартарары, то есть прямиком в самые удаленные уголки Анграхара.

В книгах по истории Цэрбеса я часто натыкалась на знакомое имя. Сэйн виверкейн Лирэй встречался на многих страницах толстых фолиантов в библиотеке замка. Нечему удивляться, что Сэйна искренне любят и уважают все существа, рожденные в этом мире. Он, как и другие древние демоны, буквально положил всю свою тысячелетнюю жизнь на защиту миров и борьбу за мирное существование демонов в Цэрбесе. Инспектор объединил две расы существ – демонов и грифонов – предотвратил несчетное количество войн с драконами и с демонами Крайгана, бесконечные сотни раз подавлял различные восстания и разрывы материи миров, веками защищал людей от демонов и прочих хищников, а демонов от магических катаклизмов и угроз, постоянно нависающих над Цэрбесом. Вместе с другими стихийниками Сэйн создал службу контроля магических существ, когда границы миров начали существенно стираться, что грозило уничтожению и Цэрбеса, и Крайгана, и Земли одновременно, а потом взвалил на себя обязанности инспектора, при этом не покидая сенат высших демонов Цэрбеса, который помогает и поддерживает слабых обитателей демонического мира, обеспечивает защиту всем жилым кварталам без исключения, а так же поселениям одичалых демонов. Как сказал Эриш: «Не было бы стихийников – не было бы нас». Причем, возможно, из-за разрыва материй уже давно погибло бы все сущее во всех трех мирах. И уж точно, если бы не было Сэйна, не было бы гнезда Лирэй, и тысяче демонам, которые здесь живут, не было бы места в Цэрбесе. Не говоря уже о миллиардах ни в чем не повинных женщин, мужчин и детей, которые несомненно погибли бы, если бы войны с Крайганом не были своевременно прекращены, материи миров не восстановлены за счет стихийной магии, а драконы не повержены и не изгнаны в горы. Разрушив Цэрбес до основания и убив здесь все живое, драконы неминуемо перебрались бы в Крайган, а затем на Землю. Сэйна знают как правителя, но в первую очередь, как инспектора трех миров, и уважают его не просто так, а в высшей степени заслуженно – это факт, который не принять я не могла. К тому же уважение к инспектору испытывают не только демоницы и демоны, и не только живущие в Цэрбесе, но в Крайгане тоже, а еще многие другие магические существа, те же грифоны и духи священного диколесья.

ГЛАВА 2

Вернувшись в замок, я поднялась в свои покои, расположенные на третьем этаже рядом с комнатами других избранных, приближенных к инспектору. Быстро скинув с себя рваную одежду, я забралась в душевую кабину и, натеревшись бесцветным, вязким жиром карагана – единственной альтернативой Земному мылу, – приложила ладонь к черным рунам на стеклянной дверце. Ледяные потоки воды тут же хлынули на меня со всех сторон. Горячей или хотя бы чуть теплой водички, чтобы зубы не сводило каждый раз, едва я переступала порог ванной комнаты, по-прежнему никто не предлагал. Как объяснила Нэн – личные демоны в гнезде сами меняют температуру воды с помощью всем доступной бытовой магии. Но ни бытовая, ни какая-либо другая магия мне не подчинялась, поэтому приходилось довольствоваться тем, что было в моем распоряжении, без использования магических сил.

Смыв с себя грязь и вытащив из волос сухие листья, я наспех вытерлась грубым полотенцем, заплела косу и, переодевшись, спустилась в общую столовую на первом этаже.

Всего в замке проживали чуть меньше шестидесяти демонов и тридцати демониц, об этом мне шепнула Нэн. Замок большой, если не сказать огромный, места хватает всем, а многие комнаты, особенно на третьем и четвертом этажах, так и вовсе пустуют последние сотни лет. Если верить слухам, то хозяин нечасто переселял жителей особняков в замок, этой чести удостаивались лишь самые значимые демоны стихийного гнезда Лирэй. Например: наставники, главные стражи, Тобиш, единственный шестирукий повар в замке, которому доверяет Сэйн, и некоторые работники службы контроля. А вот с демоницами дела обстояли куда проще… хозяин принимал под свое огненное крыло, в буквальном смысле этого слова, тех женщин, с которыми был готов проводить больше времени и, соответственно, встречаться чаще, чем с остальными демоницами из особняков.

Покончив с ужином, я покинула столовую, предвкушая очередную встречу с Эришом, а заодно новое занятие по менталистике. Ставить ментальный блок на свое сознание я пока не умела, но блокировать определенные мысли иногда получалось. А умение блокировать мысли мне оказалось катастрофически необходимо, особенно если учесть тот факт, что Брухо любитель покопаться в моей голове. Анлихору было интересно узнать о Земле, о людях и о моем прошлом в другом мире. Для наставника не существовало понятия «личное пространство». В мои мысли он вторгался без предупреждения, как и в любые воспоминания. И именно это – ежедневный доступ к моим мыслям, а значит, и к знаниям о Земле – Брухо считал своеобразной платой, которую он брал за мое обучение. Тысячелетний демон войны все знал о Цэрбесе, многое о Крайгане, откуда родом его жена, и почти ничего о Земле, куда демонам давным-давно, по решению стихийников, доступ был закрыт на веки вечные, чтобы обезопасить расу людей от уничтожения.

Порой мне становилось дурно от осознания, что анлихор знает обо мне все! Совершенно все, что ему интересно знать о кьяни, воспитанной в другом мире. Иногда я старалась блокировать определенные мысли и самые сокровенные воспоминания. Все что от меня требовалось для их блокировки – это одновременно думать о какой-нибудь бессмыслице. Например: о котятах, красном цвете, поездах дальнего следования и о трех шариках фисташкового мороженого. Когда в голове возникает множество несвязанных между собой образов, Брухо не успевает уловить основную цепочку мыслей и теряется. Естественно, это помогает не всегда, но я не уставала практиковаться, а Брухо не уставал совать свой нос не в свои дела. Такая себе своеобразная практика…

А вот с ментальным блоком все складывалось не так успешно, как хотелось бы.

Эриша я нашла в уединенной зоне отдыха в библиотеке. Развалившись на низком диванчике, хвостатый эмпат лежал в окружении недовольно урчащих книг, листая толстый томик с вздыбленной шерстью на корешке. Судя по его одежде – небрежно распахнутому черному мундиру с нашивкой на груди «Служба контроля МС», помятой тунике с глубоким V-образным вырезом, высоким кожаным сапогам и темным штанам с железными вставками, на которых болтались самодельные амулеты для усиления магической энергии, – Эриш недавно вернулся из службы контроля, и даже переодеться толком не успел, сразу решил наведаться в библиотеку и дождаться меня здесь. Старший, некровный сын инспектора возглавлял в башне контроля отдел по спасению магических существ Цэрбеса. Высшего эмпата не столько волновали демоны, о которых заботились все стихийники без исключения, члены сената и работники службы контроля, сколько другие магические создания, лишенные поддержки. Кроме демонов и драконов, в Цэрбесе обитали сотни других рас существ, менее разумных, но тоже нуждающихся в помощи. И эту помощь оказывал им Эриш и его отдел.

Углубившись в чтение, эмпат не слышал моего приближения, либо умело делал вид, что не слышит. Подкравшись к нему поближе, я присмотрелась к книге, которую он держал в руках, и прочла название на пушистом переплете: «История теневого квартала. Демоны найго».

– А я-то думала, что тысячелетний эмпат, – неожиданно громко заявила я, – знает всю историю Цэрбеса наизусть! Увы. – Я пожала плечами, когда Эриш вздрогнул и, опустив толстый томик, с удивлением воззрился на меня. – Судя по всему, я переоценила твои познания в истории.

Его удивленный взгляд стремительно потеплел и сменился на лукавый демонический прищур. Очень демонический и очень лукавый. Лиловые глаза с едва заметными черными точками вместо зрачков привлекательно заблестели. Но привлекательность звериных глаз по большому счету была напрямую связана с обольщающими чарами, которые излучают все высшие эмпаты.

– Ну так в чем проблема, Дэви? – Демон отложил потрепанный временем фолиант в сторону. – Найди себе нового учителя по истории, того, кто знает абсолютно все! Хотя постой, нет-нет. Дай-ка подумать! Кто же это, кроме меня, будет возиться с бессмертной низшей кьяни? – Эриш нахмурил брови, наигранно закатил глаза, а затем хлопнул в ладоши и восторженно объявил: – Точно! Никто! Вот печаль, правда?

– Если это оскорбление, – я устроилась на жестком, безумно неудобном стеклянном диване рядом с эмпатом, заставляя его опустить ноги на пол и ровно сесть, – то я не в обиде.

– Это комплимент вообще-то! – пояснил Эриш. – Комплимент мне, разумеется. Такого терпеливого и внимательного учителя, как я, тебе во всем Цэрбесе не сыскать.

Я с кривой усмешкой посмотрела на эмпата:

– Ты хотел сказать высокомерного и заносчивого учителя, но перепутал слова?

– Как уважающий себя эмпат, я о-очень много чего хочу по отношению к одинокой демонице, и не только говорить.

– Угу. – Я кивнула. – А если быть точнее, то ты хочешь исключительно мои эмоции.

– Ну… это если уж прям совсем точно, – не стал скрывать хвостатый демонюга.

– А вот фигушки тебе!

– У одиночек эмоции самые сладкие, ты же знаешь, – мечтательно протянул Эриш и придвинулся ко мне чуть ближе. – Такие, как ты, Дэви, – мурлыкал он нежно, – всегда держат все в себе. Будь то чувства, страхи или даже самые пресловутые переживания. А когда эмоции копятся долгое время и не имеют выхода, они становятся еще слаще. М-м-м. Твоими эмоциями можно утолить весь голод сразу.

– А ну-ка осторожней, – пригрозила я пальцем, – а то от сладких эмоций у тебя кое-что в итоге слипнется.

– Не слипнется.

– Тогда треснет.

Эриш принял оскорбленный вид, но от меня не отсел, только теснее прижал к себе за талию. Я, в общем-то, не возражала, мы слишком много времени провели с ним вместе, чтобы избегать вот таких обычных прикосновений, хотя от любого другого демона я, несомненно, восприняла бы подобное в штыки. Но Эриш стал для меня другом… единственным другом в новой жизни. И это удивительно, ведь я не рассчитывала на подобное, мне казалось, что ни в самом Цэрбесе, ни тем более в змеино-стихийном гнезде невозможно с кем-то сблизиться. Особенно с эмпатом, чья натура требует ежедневной ласки и любви от женщин, причем от разных, а так же утоления голода посредством тесных телодвижений под одеялком в кровати.

Конечно, за все время, проведенное в Цэрбесе, я успела немного попривыкнуть не только к Эришу, но и к другим демонам гнезда, и к местным обитателям в целом. Ко всем демонам, разве что кроме Сэйна. Инспектор по-прежнему меня пугал и внешностью, и диковатой манерой общения, присущей древним, и его планами относительно бессмертной меня.

– Я рад тебя видеть, Дэви, – серьезно, хоть и с улыбкой, произнес Эриш, – живой после целого дня тренировок с Брухо, а еще и в хорошем настроении, что вообще редкость.

Я улыбнулась в ответ.

– Просто поводов для радости в Цэрбесе не так чтобы много.

Длинный хвост с пушистой кисточкой на конце осторожно обвил мои ноги, заключая в ловушку. Я притворно ахнула, изображая испуг. Теперь ни встать, ни сбежать уже не удастся. Демонический хвост был прочнее железного жгута, но в то же время бархатный и мягкий на ощупь.

– Наши вечерние встречи, – прошептал эмпат мне на ухо, – в тихом и уединенном уголке библиотеки, куда никто из демонов не заглядывает в столь позднее время, чем не повод для радости?

Я нервно хихикнула.

– А тебе случайно никто не говорил, насколько пошло и двусмысленно подобные вопросы звучат из уст демона-обольстителя?

– Одна иномирная кьяни вчера об этом говорила. – Эриш задумался, а потом выдал: – И позавчера, кажется, тоже.

– Какая проницательная кьяни попалась! – съязвила я, неловко высвобождаясь из объятий демона.

– Да нет, – хохотнул он и, оставив легкий поцелуй на моем виске, отстранился, – она та еще заноза в моем бедном сердце.

– Заноза, значит? Тогда, у вас с ней есть что-то общее, – подытожила я. И мы оба рассмеялись.

Несмотря на все предупреждения Велаха, держаться подальше от хвостатого сына инспектора Цэрбеса, Эриш оказался единственным демоном в гнезде, с кем мне было действительно комфортно проводить время. И это невзирая на то, что он довольно развязный демон… слишком развязный, как и все эмпаты – это особенность их вида, ничего уж не поделаешь. Эриш не упускал ни единого шанса полакомиться эмоциями молоденьких демониц гнезда или зажать в углу какую-нибудь симпатичную дурочку из прислуги, которая не видит ничего зазорного в том, чтобы подобраться к инспектору через постель его сына. Мне не раз приходилось наблюдать за откровенными заигрываниями Эриша с прислугой в замке, с рогатыми высшими девицами из особняков и с женщинами, работающими в садовых аллеях. И даже с одной из смотрительниц, с тучной вампиршей – в возрасте все вампирши становятся пышнотелыми – он приятно провел несколько вечеров у себя в покоях. В спальне. На кровати. Хотя зная любвеобильный нрав Эриша и безграничную фантазию, кроватью у них дело не ограничилось.

Эмпат не оставлял попыток и меня уговорить на обмен эмоциями, но все предложения разделить с ним ложе любви ради получения светлых и возвышенных чувств всегда сводились к безобидной шутке.

Мне нравился Эриш своей эмпатией, которая дарила ему несвойственную существам Цэрбеса человечность, но делиться своими эмоциями я не планировала ни с хвостатыми эмпатами, ни с рогатыми стихийниками ни при каких обстоятельствах. Я не допускала даже мысли о возможной близости с разумными хищниками, чтобы лишний раз не волноваться из-за пустяков. Сейчас для меня важно сосредоточить все свои силы на обучении и наверстать двадцать пять лет упущенной демонической жизни, чтобы двадцать шестой год не стал для меня последним.

По-настоящему серьезным я видела Эриша лишь пару раз, когда он защищал меня от Регхара и когда поругался с Сэйном неделю назад из-за разногласий по поводу решения рабочего вопроса. Ой… что тогда было. Из замка бежали все, спасался кто как мог, пока некровные родственники выясняли отношения. Сэйн собирался уволить всех демонов из одного отдела службы контроля и нанять новых работников, а Эриш был категорически против этого. Спор ни к чему не привел, кстати, и закончился тем, что Сэйну надоели препирательства сына, и он выкинул Эриша из замка на улицу. Через окно. Закрытое. Вот тогда Эришу было не до шуток, и злющий он ходил, жуть просто. Но все остальное время с него не спадала выстроенная столетиями маска весельчака и обольстителя, за которой он умело скрывал свои истинные чувства, все желания и порой эмоции. Залезть к себе в душу Эриш не позволял, и поначалу на любые мои личные вопросы отвечал с явной неохотой, но затем он, видимо, ко мне привык и стал более охотно рассказывать о себе. Эриш многих демониц подпускал к своему телу, и никого к сердцу, хотя желающих было предостаточно.

– Ну что? – Эриш растер ладони. – Готова?

Я проследила, как между его пальцев пробежали золотистые искры, и поежилась. Эриш обладал даром бессмертия, эмпатией и различными чарами обольщения, но самое главное – он в совершенстве владел ментальной магией и уже многим демонам до меня помог установить ментальный блок, защищающий разум от чужого воздействия.

Я зажмурилась. Сконцентрировалась. Втянула носом воздух, громко выдохнула и только после этого кивнула:

– Готова. Приступай.

Эриш опустился передо мной на колени.

– Я проникну в твое сознание, – вкрадчиво напомнил он. Когтистые ладони скользнули по моим рукам и несильно сжали запястья. Этот жест заставил мое дыхание сбиться, но я быстро исправилась и снова сконцентрировалась. – Просто не позволяй мне тобой контролировать, хорошо?

– Легко так рассуждать… когда ты превосходный менталист.

– Не думай обо мне. Сконцентрируйся. Попытайся возвести в своем сознании стену или барьер. Или какой-нибудь прочный купол. Ментальный блок создается однажды и сохраняется на всю жизнь, нужно лишь понять, как сопротивляться внушению.

Я снова кивнула. Знал бы он только, насколько это неприятно – добровольно передавать кому-то бразды правления над своим разумом и телом. Ментальную магию, или магию внушения, принято считать довольно распространенной. Подобной магией и всевозможными ее вариациями обладают многие высшие демоны, а так же многие другие существа Цэрбеса, и даже растения, например, те же деревья смерти. С ее помощью сильным и взрослым демонам, вроде Эриша, под силу ломать чужие сознания, стирать память, выжигать разум и… убивать.

– Что ты чувствуешь, Дэви? – спросил Эриш, выдержав небольшую паузу, в течение которой он смотрел на меня, а я мысленно возводила купол. Огромный такой купол. Прочный и непробиваемый. Мы уже неоднократно делали это с Эришом, и каждый раз последствия после неудачной попытки воссоздания ментального блока были просто отвратительными.

Основная проблема в том, что ментальный блок все демоны устанавливают в детстве, когда демоническое сознание пластично и возведение блока особых трудностей не вызывает. Я же в детстве была занята чем угодно, но только не созданием невидимой магической штуки у себя в голове. А кровных родителей я вообще не видела ни разу, хотя по законам Цэрбеса именно они должны были мне помочь и с блоком, и с магией, и с общим демоническим образованием.

– Ничего необычного не чувствую, – честно поведала я Эришу, после того как прислушалась к своим ощущениям.

– Разве? – наигранно удивился он. – А мне показалось, что ты чувствуешь холод.

Ну началось!

– Тебе показалось… – неуверенно отрезала я и в тот же миг невольно поежилась. От мужских ладоней по телу пробежала неприятная дрожь. Бр-р-р.

– Тебе холодно, – повторил эмпат тверже, – и та-а-а-ак одиноко.

– Мне не холодно, – пробормотала я дрожащими губами, в то время как вся кожа покрылась неестественными мурашками. Я стиснула зубы и с трудом сдержала порыв обнять себя за плечи, чтобы согреться. – Мне совсем не холодно, – продолжила сопротивляться я. И затем преисполненная решимости добавила: – Это лишь иллюзия!

Эриш хмыкнул.

– Нет, Дэви, – ласково произнес он, сжимая мои запястья сильнее, – нет, милая, тебе действительно холодно. Очень холодно, и от этого тебе больно. Признай, наконец.

Я покачала головой, чувствуя, как по щекам предательски покатились слезы. Почему слезы? Откуда они вообще взялись?

– Не… правда, – проговорила я с трудом, пытаясь проглотить тревожный ком, который встал поперек горла. – Я знаю, что это… не по-настоящему.

В этом вся суть. Научиться отличать иллюзию внушения от реальности. Ментальный блок создается в тот момент, когда разум перестает подчиняться внушению.

– Ты вся дрожишь, – на этот раз Эриш сказал чистую правду. Я действительно дрожала. Меня трясло от холода. Трясло, как в лихорадке. – Тебе страшно. Ты боишься замерзнуть?

Я хотела заявить, что ничего не боюсь, да и вообще бояться иллюзии глупо, но изо рта пошел пар, и кончики пальцев онемели. Как бы я не старалась себя контролировать, холод неминуемо подбирался ко мне все ближе и ближе. Не прошло и минуты, как мышцы свело и ноги закоченели. Я подавилась ледяным воздухом, внезапно закашлялась и неосознанно распахнула глаза. А когда распахнула… оцепенела от ужаса.

Темнота.

Вокруг стояла кромешная тьма и холод. Библиотека исчезла, растворилась во тьме, не осталось ничего – ни стеллажей, ни стеклянных диванов, ни самого Эриша. Мир словно рухнул, померк.

Я с трудом подавила крик, рвущийся из груди.

– Эриш? – в полной растерянности позвала я, медленно поднимаясь на ноги. Но стоило мне разогнуться, как тело пронзила нестерпимая боль, будто в кожу одновременно вонзились тысячи ледяных иголочек.

И я тут же рухнула на колени…

Часть меня понимала, что все происходит не взаправду, что я по-прежнему сижу в теплой и уютной библиотеке рядом с эмпатом, а эта тьма и холод лишь искусное внушение, иллюзия, которая по большому счету не имеет ничего общего с реальностью. Но мне стало так холодно… так отчаянно холодно, что мысли невольно начали путаться. В голове все перемешалось. Я забыла и про блок, и про купол, который необходимо мысленно удерживать, чтобы не дать эмпату полностью захватить контроль над моим сознанием. Единственное, что меня волновало – это жгучий холод, пробирающийся в голову, сковывающий тело. И смертельное одиночество, в котором я тонула, как в черной гуще, что засасывает в бездну невозврата.

– Эриш?.. – одними губами прошептала я. – Пожалуйста, скажи, что ты здесь!

Но в ответ опять ни звука.

Сердце сжалось от страха.

Несколько минут я надеялась найти выход из темноты, ползала на коленях, рассекала холодный воздух руками, на ощупь выискивала какую-нибудь опору. Но бесконечная тьма не имела выхода, а внутренний холод усиливался с каждой секундой.

Я поняла, что беспомощно растянулась на полу, дрожа и обнимая себя руками, лишь когда черная пелена спала с глаз, а вокруг постепенно принялись вырисовываться знакомые очертания книжных стеллажей, световых шаров и неудобных диванов на низких ножках.

Эриш склонился надо мной, когда я полностью пришла в себя.

– Не расстраивайся, – он клыкасто улыбнулся, погладив меня по плечу, – мало у кого сразу получается блокировать сознание в твоем возрасте. Нужна постоянная практика.

Я с виноватым видом повернулась к эмпату.

– Я стараюсь, – упавшим голосом заверила его я, все еще чувствуя внутри своего тела отголоски внушения. Липкий страх, холод и тьма. – Правда стараюсь…

– Я знаю.

– Прости, Эриш, если я бестолку трачу твое время.

Эмпат тут же нахмурился.

– Перестань, – недовольно проворчал он, – учитывая твое прошлое и отсутствие выраженной магии, все идет просто великолепно. Обычно демоны ставят ментальный блок до достижения восьмилетнего возраста, потом защитить свое сознание становится в разы тяжелее, ведь к двадцати годам разум и сознание полностью формируются, и для ментального блока места не остается. Но при определенных усилиях добиться можно чего угодно.

Эмпат уселся на полу рядом со мной, привалился спиной к стеклянному столику и устало вытянул ноги. Для него все эти вечерние занятия тоже давались нелегко, он тратил много магической энергии, которая у эмпатов, в отличие от стихийников или анлихоров, имеет четкие пределы, и при больших затратах ее необходимо восполнять.

До сих пор я не была уверена, почему именно Эриш проводит со мной столько времени, которое мог бы проводить в приятном окружении демониц, питаясь жизненно важными для эмпатов эмоциями. Его ли это личное желание, или все упирается в приказ отца, помочь мне освоиться в гнезде и установить ментальный блок, чтобы избежать случайного воспламенения моего разума от стихийного огня? Ответа на этот вопрос у меня не было, но я склонялась к первому варианту, он мне нравился куда больше.

***

Следующие несколько часов прошли однообразно. Цветочки с простыми иллюзиями закончились на внушении холода и чувства глубокого одиночества в темноте, затем начались ягодки, которые я без наслаждения прожевывала и глотала. Иного выбора превосходный менталист все равно не предоставлял. Иногда казалось, что Эришу даже ментальный блок не помешал бы внушить мне немыслимые картины.

Через пару минут от начала каждого внушения я, так или иначе, теряла связь с реальностью. Последняя иллюзия, которая заставила меня думать, что я большая и сильная птичка, а потому умею летать, и бредовая идея, разбить драконье стекло и выпорхнуть в окно с третьего уровня библиотеки прямо на улицу вниз головой, меня откровенно вымотала. Не сама иллюзия, конечно, а попытки это драконье стекло разбить. В итоге у меня не получилось его даже слегка поцарапать, что, разумеется, хорошо, ведь крыльев у меня до сих пор не было, а свернуть себе шею или сломать позвоночник в ближайшие планы ну никак не входило.

Когда я прижалась спиной к окну и обессиленно сползла по драконьему стеклу на пол, Эриш решил, что с ментальными уроками на сегодня пора заканчивать.

И пока я боролась со сном, он прибирал устроенный нами небольшой беспорядок в читальной зоне. Перевернутый столик, который во время внушения я не заметила, разбитая ваза, случайно полетевшая в окно с целью его разбить, и целая полка сбежавших куда-то хищных книг, ненадолго оставленных без присмотра.

– Проводить тебя до покоев? – любезно поинтересовался эмпат.

Приоткрыв один глаз, спросила:

– А ты боишься, что я заблужусь?

– Нет, но боюсь, что ты уснешь прямо здесь, и мне придется нести тебя на руках.

– Не переживай, я не тяжелая, поэтому как-нибудь да осилишь. Тем более с твоими-то ручищами, – я демонстративно окинула взглядом его бугрящиеся под тканью туники мускулы и присвистнула, – можно целую скалу с места сдвинуть, чего уж говорить обо мне одной.

– Скалы с места не сдвигал, не пробовал, но опыт перемещения тощеньких демониц из одного места в другое у меня большой. Обычно я перемещаю их от порога своей спальни до кровати.

– Прошу, избавь меня от интимных подробностей своей жизни! – взмолилась я, за что получила порцию притворного осуждения.

– Я эмпат, – напомнил Эриш, – я ежедневно выслушиваю чужие проблемы и решаю их различными способами, иногда даже не раздеваясь.

Я фыркнула:

– Удивительно…

– Да. Но вот в чем проблема – от эмпата все ожидают одного. Приятного разговора, а позже страстного секса. Демоницы и демоны делятся своими проблемами, а эмпаты решают их. Так заведено испокон веков. – Эриш посмотрел на меня немного печально. – Но кто выслушает эмпата? Кто будет обсуждать с ним его проблемы? Его жизнь? Для этой цели я крайне эгоистично использую твое общество, Дэви, – без стеснений признался Эриш. – Ты почти не нагружаешь меня своими проблемами, которых тьма-тьмущая. И слушаешь меня, и иногда даже с живейшим интересом, не изображая фальшивых улыбок и не надеясь через меня добраться до отца. А мне порой здорово не хватает искреннего общения с демоницами, не отягощенного ложью, страстью или чужими страданиями по несбывшимся мечтам. Многие эмпаты обречены на одинокую жизнь, таков минус нашего вида. В первую очередь женщины воспринимают эмпатов как лекарей и очень редко как партнеров.

– Знаешь, Эриш, используй мое общество сколько твоей душе угодно. Вот честно. Ты единственный демон в гнезде, да и во всем Цэрбесе, пожалуй, с кем я могу спокойно поговорить и с удовольствием провести время.

Эмпат мне подмигнул.

– Жаль только, – выдержав многозначительную паузу, задумчиво протянул он, продолжая расставлять книги, – что таких демонов, как я, довольно много, и ты это скоро поймешь. А вот таких демониц, как ты… увы-увы, искать похоже надо не в Цэрбесе.

Я нахмурилась, но спорить с Эришом не стала, как и навязывать свое мнение о демонах, о Цэрбесе и о демоницах. Ведь наше с ним отношение к демоническому миру, по понятным на то причинам, очень сильно разнится.

Я заметила одну из книг в пушистом переплете, подкрадывающуюся ко мне из-за угла с явным намерением впиться в ногу или стащить ботинок. Я подождала, искоса наблюдая за ней, а когда она подползла совсем близко, резко вскочила, перепугав зловредную энциклопедию по видам ядовитых существ Цэрбеса, и схватила ее за длинную шерсть на корешке.

– А ну, не кусайся! – пригрозила я полуразумной книге, и пока та, клацая страницами, отчаянно вырывалась, понесла ее к стенду хищников.

А там уже другие, пойманные Эришом фолианты, недовольно ворчали и пытались высвободиться из связывающих их магических пут.

До покоев Эриш меня все же проводил.

Толкнув знакомую дверь, я ввалилась в комнату и, попрощавшись с эмпатом, который не упустил возможности в очередной раз с заискивающей улыбкой предложить себя в качестве постельной хвостато-обворожительной грелки, захлопнула дверь и приложила ладонь к черным рунам на стене, блокируя покои. Дополнительная безопасность не помешает.

При моем появлении световые шары тут же вспыхнули во всех комнатах ярким пламенем под потолком. Электричество в древнем замке стихийника управлялось с помощью рун. В общем-то в замке почти все управлялось с помощью рун. И двери запирались с помощью рун, и вода в душевых кабинах также включалась с помощью рун. К счастью, для их использования магия не требовалась. Одного касания к рунам было вполне достаточно.

На пути к спальне я успела стянуть с себя только ботинки и тунику. А потом кровать, мягкая перина с цветными перьями и полное забвение… Сон захватил меня сразу, едва голова коснулась подушки.

К долгим тридцати шести часовым суткам в Цэрбесе я постепенно привыкала, куда же без этого. Но так как на полноценный отдых и здоровый сон уходило меньше шести часов, к концу каждого дня сил у меня не оставалось даже для того, чтобы нормально раздеться. Плюс еще жутко ломило тело благодаря тяжелой руке Брухо и интенсивным тренировкам на арене, и в голове набатом звучал монотонный колокол, как следствие переутомления и усталости.

ГЛАВА 3

Каждое утро я просыпалась с восходом солнца, поэтому на тренировки с наставником почти никогда не опаздывала. Вскакивая с кровати, я мчалась в душ, а затем бегом к южным скалам. Обычно я приходила либо за несколько минут до по