Прогулка в неизвестность

1

– Макс! Макс, проснись! – раздавался чей-то голос прямо над ухом. Отсутствие акцента говорило о том, что храброго воина нашли миротворцы в паре сотен метров от вражеского лагеря. Но как? Ведь пуля точно угодила в затылок, где до сих пор царила немыслимая боль.

– Максим! Миленький, ну проснись же! – настойчиво повторял все тот же голос сверху, и только тогда нахлынула реальность, заставив Максима открыть глаза. На него смотрела заплаканная красавица-жена Ольга.

Это был сон. Очередной из тысячи (а может, и больше), что приснился Максиму Краснову – перспективному пехотинцу, отслужившему в одной из воинских частей сначала по призыву, а затем по контракту. Около трех лет назад Макс с братом по оружию угодил в плен в ходе военной спецоперации в Сирии, а затем неимоверными усилиями сбежал из лагеря боевиков, удачно наткнувшись на группу турецких миротворцев. Не окажись рядом союзников, Макс бы в лучшем случае «ушел под списание» с волчьим билетом, но благодаря огласке зарубежных журналистов офицера наградили орденом Мужества и спустя месяц реабилитации украдкой комиссовали в запас, сохранив за ним военное жалование и служебную квартиру в подмосковной Балашихе. «Спасибо хотя бы на этом», – думал тогда Макс, прикидывая, что бы сотворил с ним полевой отряд НКВД во времена Великой Отечественной…

Кошмар пожаловал через месяц после побега. Штатный психолог-коновал предложил гипноз, чтобы воссоздать всю картину происходившего в плену, а заодно убедиться, что Краснов в действительности не выдал государственных секретов. Макс пожал плечами и согласился, хотя и не любил подобные психологические трюки, считая их неуместными приемами оккультизма или черной магии. На первом же сеансе выяснилось, что он и вовсе не восприимчив к гипнозу: как отразил в служебном отчете психолог, «…после введения в транс пациент схватился за голову, принялся нецензурно выражаться, а затем испытал рвотные позывы на врачебный стол…» Тогда, при прочтении служебного протокола, Макса особенно порадовала фраза «испытал рвотные позывы». Вполне интеллигентно, не то что простое русское слово «проблевался». Впрочем, все его радости на этом и закончились.

То ли гипнотический сеанс, то ли острые переживания, испытанные в тот роковой день, видимо, спровоцировали сбой в организме, и следующей же ночью Макс увидел страшный сон. Сновидение повторялось еще и еще… И потом еще! И так, наверное, тысячу раз, вплоть до сегодняшней ночи. Быть может, за единичными исключениями.

Все бы ничего, но два безрадостных момента не давали Максу спокойно жить. Во-первых, во сне он изо дня в день переживал собственную смерть, а во-вторых, по пробуждении у него несколько часов подряд адски болела голова, особенно затылочная часть, куда попала мнимая ваххабитская пуля.

И вот опять, проснувшись и увидев над собой заплаканную Ольгу, Макс окончательно пришел в себя; превозмогая боль, соврал супруге, что с ним все в порядке, и по привычке удалился на кухню за порцией утреннего кофе. Он боялся уснуть второй раз и увидеть этот же кошмар, хотя такого пока в его практике не наблюдалось, что подтверждала любимая пословица: снаряд в одну и ту же воронку не попадает.

Чего он только не делал, чтобы расстаться с этой напастью: ходил к психологу и психиатру, прошел курс гомеопатической терапии и даже записался на шоковую, но… в последний момент передумал. Затем снова попробовал гипноз, но хоть и не облевал стол психолога, просто не смог войти в транс. Кто-то советовал ему напиться до чертиков… Эх, наивные чукотские юноши! Это было первое средство, которое попробовал Краснов, и оно даже немного помогло: сон переставал приходить или алкоголь притуплял сознание ровно настолько, что Макс забывал о кошмарах. Пережив недельный запой, он понял, что его загонит в могилу скорее зеленый змий, нежели ночное наваждение, и добровольно отказался от алкогольной терапии.

Но повторяющийся сон с собственной смертью был не единственной проблемой в жизни Макса. Еще одним вопиющим безобразием являлось то, что глава семейства никак не мог найти работу. Супруга утешала, что хорошей пенсионной прибавки за государственную награду и боевые действия вполне хватает, учитывая зарплату Ольги в пятьдесят тысяч рублей на должности парикмахера в модном бьюти-салоне… «Балашихинская красота – страшная сила!» – шутил Макс в моменты горячих дискуссий на эту тему.

Краснов попивал кофе, затягиваясь крепкой сигаретой – еще одним незаменимым лекарством, хоть и на время, но притупляющим боль в затылке. Ольга, разумеется, будет ворчать, что муж опять курит на кухне, но ее негодования сейчас волновали его в последнюю очередь. Макс ощущал себя самоубийцей, идущим по краю бездонной пропасти, – эта проблема действительно скоро сведет с ума, и с ней надо срочно что-то делать. Но что? Он не знал. Макс в очередной раз опустил руки, отчего боль из затылочной части предательски разлилась по всей голове.

– Макс, ну я же просила! Опять надымил! Господи, когда же все это кончится? – послышалось недовольное бурчание из коридора.

Ничего не ответив, Краснов затушил сигарету и, небрежно сполоснув чашку под струей холодной воды, вышел на балкон. «У всех людей должно быть личное пространство», – так говорили его мать, покойная бабушка, да даже и жена была согласна с этим правилом. Однако личного пространства в своей квартире Ольга не имела – она лишь изредка запиралась в ванной на ритуальную процедуру бритья ног или в одиночестве проживала долгие часы за кухонной плитой. Макс же, напротив, мог похвастаться собственным кабинетом на балконе, состоящим из маленького столика, офисного стула и ноутбука, хранившего в своем электронном журнале кучу сайтов по поиску вакансий. В очередной раз пытаясь поймать удачу за хвост, Макс включил лэптоп и проверил почту, надеясь увидеть там хотя бы одно приглашение на собеседование. Но, как и прежде, удача обошла его стороной – за сутки в ящике скопилась только всякая ерунда: ежедневные новости, обновление списка вакансий, свежие товары в онлайн-супермаркете, купон на «Блого-деятель» и еще несколько навязчивых услуг.

– Что это еще за «Блого-деятель» такой? – удивился Краснов, ведь на подобную рассылку он никогда не подписывался. Открыв письмо, Макс бегло ознакомился с его содержимым.

«Уважаемый Max-Max!

Рады предложить Вам подписку на популярный закрытый форум „Блого-деятель“, где среди многотысячных пользователей Вы найдете актуальные для себя товары и услуги или, быть может, сами предложите что-то полезное интернет-аудитории. Только сегодня Вы сможете приобрести подарочный купон на учетную запись к этой площадке всего за три тысячи рублей! Берите, и не пожалеете!»

Ниже аккуратно размещалась ссылка на оплату. В иной ситуации Макс бы не читая удалил письмо, но вдруг вспомнил, что неделю назад действительно интересовался вопросами регистрации на этой загадочной площадке. Анонимное обращение Max-Max в письме говорило, что адрес электронной почты Краснова был взят с одного из модных интернет-блогов, где использовался именно такой псевдоним.

Естественно, Макс за три года страданий перелопатил весь Интернет в поисках решения проблемы: он регистрировался на различных форумах, посвященных сновидениям и депривации снов, но особого успеха это не принесло. Ему обычно советовали сходить на сеанс гипноза или попробовать очередную чудо-таблетку, которые он и так глотал горстями.

Пожав плечами и подумав: «А почему бы и нет?» – Макс беспечно перешел по ссылке и перевел кровные три тысячи рублей, лежавшие на пенсионном счету Сбербанка, в адрес неведомой организации ООО «Мульти-Транс». Оплата прошла успешно, но, несмотря на утешительную надпись «Ждите инструкций на электронной почте», его ящик оставался пустым. «Эх, опять я попался на наживку мошенников», – вздохнул Макс и уже хотел выключить ноутбук, как вдруг получил новое электронное сообщение, действительно содержащее инструкцию по активации учетной записи. Не раздумывая, он нажал на красную кнопку «Регистрация», изменив, сам того не подозревая, свою дальнейшую жизнь до неузнаваемости…

2

К удивлению Макса, это был обычный блог, на страницах которого каждый из многотысячных пользователей мог написать, прокомментировать или оценить определенную тематику. Размах тем был огромен: от откровенных обсуждений какой-нибудь красотки до сбора пожертвований на лечение смертельно больного ребенка (сердобольные сборщики средств при этом нередко оказывались мошенниками, за что их учетные записи блокировались). Чтобы немного заработать, владельцы сайта ввели коммерческую регистрацию по купонам, что вызвало волну негодований от постоянных пользователей. Впрочем, их злость была вполне объяснима: как бы повел себя человек, если бы в тихий спальный микрорайон мегаполиса, где все друг друга знают, хлынул поток мигрантов-уголовников? Но что есть, то есть, получив заветную регистрацию, Макс принялся за скрупулезное изучение содержимого блога.

Он быстро сориентировался в потоке информации, лайкнул интересный пост о жизни плотоядных растений в дикой природе, а немного позже нарвался на сообщение про осознанные сновидения. Краснов и раньше слышал об этом явлении, когда спящий человек контролирует свой сон, развивая события по собственному сценарию, однако считал все это бредом сивой кобылы, быть может, в принципе игнорировал мысль о хороших снах на подсознательном уровне. Макс прочитал откровения некоего Кактуса, который под впечатлением от одной из многочисленных книг Карлоса Кастанеды расспрашивал аудиторию о возможности контроля снов. Другие обитатели «Блого-деятеля» охотно делились личными примерами якобы осознанных снов, где кто-то парил, как птица, а кто-то развлекался с продажными красотками из стрип-клуба. Как показалось Максу, один из посетителей блога, под ником Джеймс, показывая себя докой в данной теме, пытался доказать, что осознанные сны – вполне реальная, пускай и до конца не изученная никем тема, и ей не стоит злоупотреблять. Его напыщенность и авторитарность так задели Макса, что он не удержался и написал Джеймсу личный комментарий.

«Строишь из себя знатока и промываешь мозги людям! Скольких я вас видел и изобличал на разных сайтах, только пользы от вас никакой: советы посетить психолога или загипнотизироваться – вот и вся помощь! Так что если ничего не знаешь – не позорься и сиди тихо!»

Макс отправил сообщение, пылая от гнева. Его вновь задели за живое: подняли больную тему – тему снов, в которой, как ему казалось, он знал все, но никак не мог исправить собственную проблему. К его удивлению, после эмоционального выброса головная боль отступила, и он, довольный собой, выключил ноутбук, решив немного развеяться.

Спустя час мужчина мчался на подержанной «Мазде» по узким балашихинским дорогам. Ему выпало счастье подхалтурить, немного заработав при этом, – друг детства Анатолий Стрельцов попросил помочь с переездом: побыть в роли грузчика, а затем водителя арендованной приятелем «Газели». Скромный Макс был готов помочь другу бесплатно, о чем гордо ему сообщил, однако Толик в ответ лишь усмехнулся, попросил отставить альтруизм и по возможности не опаздывать.

Макс не опоздал, и спустя полчаса после его приезда старые товарищи занялись перетаскиванием тяжелых коробок и досок от разобранной мебели – шкафов, трюмо, различных столиков и двух кроватей. Наконец, все было аккуратно загружено в кузов «Газели», транспортировано к новому дому и быстро перенесено в квартиру, благо в подъезде имелись исправный грузовой лифт и просторные коридоры.

Когда работа завершилась, счастливый новосел пожал товарищу руку и как бы невзначай вложил ему в ладонь три купюры по пять тысяч рублей.

– Не стоило, Толян. Ты же знаешь…

– Знаю, перестань! Расскажи лучше, как жизнь. Работу нашел?

Макс скривился, будто съел лимон, и в шутку сообщил другу, что данный вопрос ему неприятен.

– А-а, ну извини, братан, догадался по твоей кислой роже, что не нашел. Ладно, Оле привет. Забегайте в гости, когда захотите! Адрес ты теперь знаешь…

Максу вдруг стало неловко за то, что постеснялся своего друга. Чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, он предложил пойти в бар и нажраться.

– Что, опять приперло? Хотя чего я со своими расспросами, выпьем, конечно! Часов в семь вечера тебе удобно? К примеру, в «Центральном дворе»?

– Я не против. Там водка хорошая. Да и закуска тоже неплохая.

– Тогда подгребай, а я столик забронирую.

Объяснив ситуацию жене, Макс в половину седьмого вечера вышел из дома и размеренным шагом побрел в сторону питейного заведения. Он мог заказать такси, но хотелось прогуляться и подышать свежим воздухом. Головная боль давно отступила, и Краснов мысленно радовался тому, что завтра испытает лишь небольшой похмельный синдром, даже не вспомнив про страшный кошмар с собственной гибелью. Под прессом мыслей он не заметил, как добрался до ресторана с пафосным названием «Центральный двор», хоть и с некоторым опозданием.

– Привет еще раз! – помахал рукой Макс, заметив на себе тяжелый взгляд Стрельцова, терпеливо дожидавшегося за столиком у окна. – Извини за опоздание, шел пешком и немного не рассчитал время…

– Да я уже понял, – усмехнулся собеседник. – Я пол-литра заказал для начала. И мяса-сала разного. Сейчас принесут. Выпьем?

– Ну а на хрена мы тогда сюда приперлись? Конечно, выпьем!

* * *

– Макс… Ты прости, что лезу не в свое дело, – сказал чуть позже Стрельцов. – Ты все мучаешься от кошмаров?

– Да, Толь, именно мучаюсь, как ты верно подметил. Сегодня сон был особенно страшным, если бы не твое предложение оказать помощь, башка бы, наверное, до сих пор раскалывалась.

– М-да, понимаю… – сочувственно пробормотал Стрельцов, видимо, вспоминая лето две тысячи шестнадцатого года и погибшего в том самом плену своего брата. Сергей, в отличие от прагматичного родственника, был откровенным балагуром и заводилой с открытой душой. Он по странному стечению обстоятельств добровольно рекрутировал в армию, а затем, не захотев возвращаться в богом забытую Балашиху, как и его земляк Макс, добровольно заключил контракт на три года службы, после чего встретил Сирию, плен и быструю гибель. К слову, Макс доложил командованию, что Стрельцов пал смертью храбрых, перед этим хладнокровно расстреляв трех боевиков, что позволило присвоить Сереге звание Героя России. Жаль, что посмертно…

– Толян, ты меня прости… – прервал минутное молчание Краснов, не чокаясь, выпив стопку водки. – Прости за брата. Не уберег…

– Проехали! – отмахнулся собеседник, солидарно опрокинув пятьдесят грамм горькой. – К чему эти воспоминания? Было и прошло. В конце концов, у Сереги была своя голова на плечах, и он сам выбрал этот путь. Ты лучше о себе расскажи. Что нового?

– Да ничего нового… Работы нет, кошмары не отпускают. Возможно, сегодня отпустят, из-за алкоголя. Но я, честно говоря, не уверен. Это какое-то наваждение! И сны, зараза, яркие такие, как будто все взаправду!

– Может, тебе к доктору сходить?

– Ну хотя бы ты не издевайся, а?! Я этих докторов три года менял как перчатки, но никто мне не помог, да и не поможет. Это все тот хренов гипнотизер: сдвинул что-то в моем сознании, вот и снится теперь вся эта хрень. Ольгу жалко, она ведь больше меня страдает, ожидая ночи как собственную смерть. Лучше бы мне тогда в плену башку снесли, всем бы было легче.

– Прекращай пороть чушь! На тот свет мы всегда успеем. Давай-ка еще одну, за брата. Не чокаясь.

– Давай. Пусть земля ему будет пухом!

* * *

Краснов, нажравшись до чертиков, на автопилоте вернулся домой, скинул с себя одежду и, ничего не сказав жене, лег спать. Она не злилась, скорее, наоборот – благодарила Всевышнего за то, что грядущая ночь обойдется без кошмаров. Но спустя три часа ей вновь пришлось будить бьющегося в конвульсиях мужа, в очередной раз пережившего собственную смерть. Алкоголь не помог, а наоборот, лишь прибавил боль от похмелья к затылку, где несколько секунд назад побывала вражеская пуля.

3

Макс, выпив кофе, по привычке вышел на балкон, где самозабвенно затянулся сигаретой и включил ноутбук. Он хотел проверить почту, как делал это вчера, позавчера и много дней тому назад. Напрочь забыв про недавнюю регистрацию на модном «Блого-деятеле», а тем более про гневный комментарий в адрес какого-то умника, Макс с удивлением обнаружил в своем ящике ответ Джеймса.

«А кто тебе сказал, что я не смогу тебе помочь? Пленнику, умирающему каждую ночь от ваххабитской пули в сирийских горах?»

Макс опешил и в момент прочтения сообщения был похож на незадачливого боксера, которого вот-вот нокаутируют. «Откуда он знает?» – пронеслось в его больной голове. Даже если Джеймс был зарегистрирован на форумах, где Макс публично описывал свою проблему, подробности кошмара знать точно не мог – во всяком случае, про смерть в сирийском плену.

– Чертовщина какая-то! – в сердцах воскликнул Макс, тяжело дыша от внезапно нахлынувшей мигрени. Он решил снова написать Джеймсу, чтобы выяснить главное: откуда, черт возьми, ему известны подробности его сна? Для этого он зашел в онлайн-блог, словно снайпер, нажал курсором на псевдоним Джеймс и написал в открывшемся окне:

«Дружок, тебе мама не говорила, что следить за взрослыми нехорошо?! Колись, откуда ты меня знаешь? Когда и где мы познакомились?»

Ответ пришел незамедлительно, будто Джеймс весь день ждал этого вопроса.

«Много будешь знать – скоро состаришься! Скажи лучше, ты готов избавиться от своей проблемы?»

Макс нервно дернулся и потянулся за второй сигаретой. Весь диалог напоминал какой-то сюрреализм или сон – затяжной кошмар, пусть и не такой страшный, как пережитый час назад. Джеймс явно знал, что Макс больше всего хочет избавиться от недуга. Его ответ был тому подтверждением.

«А ты сам как думаешь? Я три года мучаюсь одним и тем же кошмаром и ничего не могу с собой поделать…»

Новое сообщение:

«– И не сможешь, пока не научишься управлять собой во сне. По пока непонятной мне причине ты сам дал указание подсознанию транслировать этот бред, эпично завершая его смертью. Без иронии и шуток скажу тебе, что каждую ночь ты взаправду переживаешь свою гибель, а точнее, подлинную, пусть и кратковременную реакцию на нее твоего организма. Тебе сколько лет? 25–26? Боюсь, еще пару годков, и ты точно склеишь ласты после очередного пробуждения. Например, от инфаркта.

– Мне это уже говорили. Но, как видишь, за три года я не могу ничего с этим поделать.

– А что ты реально с этим делал?

– Ходил к психологам, психиатрам, пил таблетки, просто пил:) Увы, не помогает…

– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Думаю, тебе нужно прийти к осознанию этого сна и один раз избежать смерти. И тогда, возможно, ты победишь кошмар. Не факт, конечно, но вполне возможно.

– Я слышал об этом, даже читал подборку статей о таком явлении, как осознанный сон. Но сам не практиковал. Но это же годы подготовки уйдут!

– Ну… большое путешествие всегда начинается с малого шага. А в твоей ситуации вообще терять нечего. Я лишь могу попытаться помочь. Тебе необходимо понять, что ты находишься во сне. Просто найди отличие от того, что обычно происходит. Поверь, за три года просмотра одной и тоже пленки ты быстро справишься с задачей.

– Ну как я же найду отличие, если прокручивается одна и та же пленка?

– Я тебе помогу. Я создам это отличие. Постараюсь создать.

– Да кто же ты такой, мать твою?!

– Джеймс, но не Бонд:-) Я простой фанатик осознанных снов. И мне уже пора, напиши завтра о своих впечатлениях».

4

На дальнейшее сообщение Джеймс не отвечал.

«Взаправду ушел или игнорирует?» – задумался Макс. Сперва он посчитал советы собеседника, да и всю их переписку полнейшим бредом, но затем посмотрел на ситуацию под другим углом. «Почему нет? Сном меньше – сном больше… Ведь откуда-то этот шарлатан узнал подробности смертельного кошмара». С такими мыслями Макс захлопнула крышку ноутбука и вернулся на кухню готовить завтрак, что давно вошло в привычку.

– Все будет хорошо! – ни с того ни с сего сказала Ольга, наблюдая за изможденным супругом.

– А? Ты о чем, милая?

– Я говорю, что все будет хорошо. Этот кошмар… скоро закончится.

«Следит она за мной, что ли, или в сговоре с Джеймсом?» – размышлял Макс, старательно пережевывая бутерброд. На самом деле он активно переваривал то, что произошло с ним незадолго до завтрака, прикидывая, как будет применять приемы осознания сна.

Неожиданно его мысли перебил мелодичный звонок в дверь.

– Мы ждем гостей в столь ранний час? – усмехнулся Макс, поглядывая то на Ольгу, то на остатки сэндвича в тарелке. Его супруга переменилась в лице, на ее глазах заблестели слезинки, а губы, казалось, шептали: «Все будет хорошо…»

Впрочем, они и взаправду это шептали.

Макс вышел в коридор, открыл дверь, даже не утруждая себя посмотреть в глазок. На пороге квартиры стоял молодой лейтенант полиции, участковый микрорайона Ленинский, где проживали Красновы. С ним Макс уже успел познакомиться месяца три назад, когда служивый, исполняя гражданский долг, профессионально успокоил пьяных соседей сверху, надоедавших супругам всю ночь громкой музыкой и неприличными стонами. В данный момент никаких отрицательных эмоций, а уж тем более тревоги от появления участкового глава семейства не испытывал…

А зря. Полицейский жестом подманил Макса, попросив выйти на лестничную площадку. Тот подчинился и тут же был скручен огромным мужиком, тихо стоявшим слева у дверного проема.

– И как это понимать?! – корчась от боли, прокричал Макс, в то время как амбал старательно заламывал ему руку, ни капли не стесняясь стоящего рядом стража правопорядка. – Гена, мать твою! Что происходит?

– Максим Викторович, – официальным тоном проговорил участковый, – на вас поступила жалоба на… неадекватное психическое состояние. Я вынужден отреагировать и принять необходимые меры. Вам придется проехать с этими людьми, чтобы пройти обязательный курс лечения.

– Какая жалоба?! Какое лечение?! – не понимая, крикнул Краснов, от неожиданности потеряв голос. – И с какими, на хрен, людьми? Вы, случайно, квартирой не ошиблись?

Участковый глубоко вздохнул. Видимо, ему было не впервой таким, не совсем легальным способом, выкуривать людей из их законного жилища. Он продолжил:

– Максим Викторович, о причине вашего задержания лучше спросите жену. А эти люди, – он жестом указал на двух мужиков, – санитары экстренной психиатрической помощи.

И тут картинка сложилась. Макс вспомнил эпизод годовалой давности из его жизни. Тогда он был сам виноват – довел Ольгу регулярными пьянками и отходняками от ночных кошмаров, из-за чего жене пришлось на пару дней переехать к родителям в соседний район. Потом супруги помирились, ведь Ольга понимала: пил Макс исключительно для избавления от страшных снов. А спустя неделю ему позвонил разгневанный тесть Воронов, уже два года занимающий должность главы горздрава и курирующий в том числе местную психиатрию. Он в ультимативной форме потребовал от Макса, чтобы тот сегодня же добровольно лег в психушку, где бы мигом избавился от ночных галлюцинаций, а заодно и от алкогольной зависимости, и перестал терзать его любимую дочь. На аргументы, мол, это наша внутренняя проблема и не стоит указывать ему что делать, родственник угрожал разводом и принудительным лечением в случае несогласия. Тогда это были дешевые понты, и Макс, понимая реалии, послал Воронова на три буквы, но сейчас…

Эта история, будто мыльный пузырь, всплыла в его воспаленной голове.

– Прости, родной… Папа решил, что так будет лучше. Ты поправишься, и все будет хорошо, – неразборчиво пролепетала заплаканная супруга, появившаяся у него за спиной.

«Ага, меня сегодня же напичкают транквилизаторами, сделают лоботомию и напоследок отхреначат током, превратив в овощ, и все будет хорошо! Ты об этом мечтала, мерзкая сука!» – вихрем пронеслась в голове очередная фраза, но озвучивать ее Макс не стал. Он лишь кивнул одному из мордоворотов, тем самым объявив о своей окончательной и безоговорочной капитуляции…

Пока вели к машине под конвоем, состоящим из двух санитаров и полицейского, Макс лихорадочно размышлял, не веря, что его, боевого офицера, орденоносца, пускай и немного контуженного, сейчас упекут в психушку, из которой он вернется овощем. Если вообще вернется. Его предали, причем сделала это любящая жена, пускай и под влиянием своего больного папаши – вот по кому точно психбольница плачет!

Краснова погрузили в припаркованный неподалеку желтый минивэн с лаконичной белой наклейкой «Экстренная психиатрическая помощь». На заднем бампере виднелся круглый значок с цифрой два – значит, их путь ляжет во вторую городскую больницу, имеющую психиатрическое отделение, по слухам, весьма жутковатое.

Дело в том, что три месяца назад в этой психушке на собственных штанах повесился бывший глава Балашихинского УМВД, которого до этого публично обвинили в коррупции. По мнению журналистов, чиновник через своего адвоката договорился с горздравом о том, что его упекут на временное лечение вместо СИЗО, а затем под шумок и освободят по суду. Упечь-то его упекли, да вот только в стационаре полковника напичкали какой-то медикаментозной дрянью, от которой взяточник начал разговаривать с давно усопшими родителями и кричать им, что скоро, совсем скоро они встретятся! Так, во всяком случае, утверждали соседи по палате. А на вторую ночь он возьми да и повесься на казенных портках в туалете, недалеко от палаты. Тогда со скандалом сняли главного врача и куратора из горздрава, чуть было не добравшись и до тестя Краснова.

– Эх, не наиграется папаша. Никак не наиграется… – прошептал Макс, когда машина миновала очередной поворот на оживленном перекрестке.

– Что-что? – с удивлением посмотрел на него сопровождающий санитар.

– Да я говорю, вещи забыл прихватить. Теплые. Мало ли…

– Выдадут тебе вещи – и теплые, и холодные, – отмахнулся медработник и продолжил играть в какую-то головоломку на смартфоне, – ну или супруга привезет.

– Да уж, она привезет… – скептически ответил Макс.

5

Как и предполагалось, его определили в спецблок психиатрического отделения ГКБ № 2. Добродушная медсестра двадцати пяти лет от роду попросила Макса раздеться догола и внимательно осмотрела его тело на предмет кожных заболеваний. Затем она задумалась и начала что-то записывать в свой блокнот. Улучив момент, Макс попытался подсмотреть диагноз, но остановил взгляд на прекрасной груди третьего размера, неприлично, как ему показалось, выглядывающей из медицинского халата. Он вдруг вспомнил, что в похожем халатике полгода назад в спальню вбежала возбужденная жена, пожелавшая немного разнообразить их семейные отношения… От всех этих воспоминаний у Макса закружилась голова, а в животе запорхали бабочки, мгновенно вызвав эрекцию. Заметив это, медсестра, ничего не сказав, указала взглядом на одежду, разрешив пациенту вновь надеть трусы. Видимо, подобные сцены происходили с ней далеко не впервые.

Его определили в трехместную палату, указав на пустую кровать. Рядом с тесной шконкой размещались еще два спальных места, правда, занято было лишь одно из них – справа. На этой кровати во все горло храпел тщедушный старичок, временами улыбаясь, видимо, витая в приятном сне. «Счастливчик», – подумал Макс, напрочь лишенный подобного блага.

– Побудьте пока здесь, – сказала медсестра, мило улыбнувшись. – А к вечеру мы решим, что с вами делать.

– Звучит как угроза! Кормить хоть будут?

– Да, разумеется, – пролепетала девушка. – Через два часа обед, а еду доставят прямо сюда, в палату.

– А этот дедушка, – Макс указал на старика, – тут за что?

– Это дядя Паша, он здесь уже полгода. У него панический склероз, видимо, от старости и переживаний после смерти жены. Шесть месяцев назад он убил сына в психическом припадке, вот и лечится. Разумеется, принудительно. Но вы не переживайте, дядя Паша практически здоров и вреда вам не причинит. Думаю, через месяц мы его выпишем.

Медсестра оказалась права. Это пу́гало никому и никогда не смогло бы причинить вреда. Видимо, под действием сильных нейролептиков или еще чего посерьезней старик лишь храпел, икал и изредка пукал, а порой издавал обрывистые фразы под стать Шарикову после операции. Впрочем, Максу показалось, что иногда дед все понимает: он даже пару раз что-то пытался спросить у новичка. Только вот что именно, так и осталось загадкой.

Спустя два часа, за которые Макс успел понаблюдать за овощем по имени Паша и поесть наваристого куриного супчика, его пригласили пройти на вызов к заведующему отделением. Ожидая, что, как в фильме «Пролетая над гнездом кукушки», на него сейчас нацепят смирительную рубашку и быстро поставят нужный диагноз, Макс незаметно напрягся. Однако вскоре вновь расслабился – его всего лишь проводили до просторного кабинета, оставив один на один с завотделением.

– Максим Викторович! – бодрым голосом подозвал его мужчина в белом халате и с лысиной на макушке. – Да идите уже сюда, присаживайтесь! Я не кусаюсь! Меня зовут Ян Леонидович, – он добродушно протянул жилистую руку для приветственного рукопожатия. – Я думаю, вы уже успели осознать, что произошло. На вас поступила жалоба… от супруги. Впрочем, как жалоба… Так, скорее констатация проблемы, с которой вы живете уже три года. Подумать только! Но вы не отчаивайтесь, мы вам поможем, определенно поможем, даже не сомневайтесь! Понаблюдаем за вами, сделаем несколько медицинских тестов, и все кошмары улетучатся, словно кошмарный сон! Уж простите меня за тавтологию!

– Любезный Ян… Леонидович! – пошел в лобовую атаку Краснов. – Я советую немедленно выпустить меня отсюда, иначе я заявлю в полицию, прокуратуру и Минздрав о незаконном содержании под стражей и лечении без моего согласия.

– Да послушайте же меня наконец! – поднял руки к потолку завотделением. – Не вы первый и не вы последний, кто так говорит. Уж поверьте, мы все сделаем по закону, да так, что комар носа не подточит. В течение трех суток мы имеем право содержать вас здесь на основании жалобы и полицейского протокола, а позже с соответствующим сопроводительным диагнозом мы любезно попросим суд оставить вас под присмотром на два месяца. Потом – еще на полгодика… Улавливаете, о чем я вам толкую?

– Воронов постарался, да?! – крикнул Макс, заставив врача улыбнуться. – Можете не отвечать, по вашей реакции я понял, что мой вопрос сугубо риторический!

– Вот и прекрасно, раз вы все поняли! Не волнуйтесь, я думаю, за недельку-другую мы без всяких судов разберемся с вашей проблемой. А пока давайте вместе заполним бланк о том, что вы не возражаете пройти первичный курс диагностики и лечения…

Чего-то подобного Макс и ожидал. На основании добровольного согласия его продержат в заточении до скончания веков. Фиг вам – не дождетесь!

– Спасибо, но я не буду ничего подписывать. Дайте мне позвонить моему адвокату! Всего один звонок, и у вашей гребаной больницы, и у тебя лично будут большие проблемы!

– Конечно-конечно, – добродушно ответил доктор Ян и нажал на какую-то кнопку хитроумного устройства, видимо, отвечающего за селекторную связь. – Витя? – заговорил он куда-то в пустоту. – Ты бы не мог отвести пациента в первую смотровую? А там – как обычно.

– Как обычно? Что вы имеете в виду? – робко спросил Макс, отвлекшись на быстро вошедшего в кабинет двухметрового амбала Витю, точно не зря получавшего свою зарплату. По хищным глазам санитара стало понятно, что так просто из этого адского логова Краснову не выбраться…

В следующий час Макс осознал, что доктор Ян взаправду мечтает его вылечить. На пациента собрали серьезное досье, в котором в мельчайших подробностях фигурировали события кошмарного сна. У Макса уточнили всего пару деталей, касающихся ощущений от попадания пули в затылок (зачем им это надо было знать?), а потом отправили на МРТ головного мозга, несмотря на имевшиеся в деле снимки трехмесячной давности. Несомненно, все эти материалы Ольга тайком передала отцу, а уже он, скотина, позаботился, чтобы документы оказались в жилистых лапах Яна Леонидовича.

Макс не сопротивлялся, а лишь тщетно думал о побеге из этого жуткого места. Пока он только догадывался, что территория спецблока особо не охраняется, а значит, скоро он отыщет выход на свободу и направится прямиком в полицию, чтобы подать заявление о похищении, обвинив в этом Воронова. И тогда у сумасшедшего тестя точно не возникнет повторных идей о принудительном лечении Макса.

6

Уже под вечер, вернувшись в палату, Макс осознал, что силы его окончательно покидают. Ему даже не хотелось спать – он желал лишь забиться в дальний уголок и принять позу эмбриона. Впрочем, даже этого ему не позволили. Макса увели в специальный кабинет, где уложили на кушетку и подключили к многочисленным датчикам. На голову заботливо надели мудреную шапочку, да так, что Краснов теперь напоминал Гагарина в тысяча девятьсот шестьдесят первом году. На его вопросы о происходящем два врача дружно отмахнулись, мол, все потом…

Наконец ему услужливо объяснили, что на ближайшую ночь его мозг подключат к аппарату ЭЭГ, тем самым определив, какая именно часть главного органа повреждена.

– А потом что? – усмехнулся Макс. – Вырежете ее ножом и скормите бешеным псам?

По серьезному выражению лица докторов Краснов понял, что этот вариант, вообще-то говоря, не исключен…

В его руку воткнули катетер, подключив к капельнице с какой-то розоватой жидкостью. Разливаясь по телу, она приносила Максу легкость и эйфорию. Он закрыл глаза всего на секунду, как ему показалось, и после того, как открыл их… вновь увидел грязную хижину с обросшим арабом внутри. За окном, как обычно, стояла жара, а приступы боли и мигрени мгновенно начали атаковать его изможденный организм.

Макс знал, что будет дальше, – знал вплоть до мельчайших деталей. Сейчас бородач начнет угрожать ему ножом, а потом, чуть позже, пристрелит, как собаку.

– Вставай, сволочь! – сказал араб, перерезая толстую веревку на ногах. – Сейчас тобой займется Халиб!

Все будет как обычно: километр боли, затем побег и финальный выстрел в затылок.

Макс вышел во двор лагеря, вновь ощутив накатившую боль к требующей опоры лодыжке, и получил награду в виде ножки стола. Преодолевая шаг за шагом, метр за метром, он увидел расщелину в заборе, задумался о том, с какой стороны она была проделана, и вновь решил бежать. Все как по нотам: наверно, в тысячный раз Макс хотел замахнуться палкой, чтобы от души двинуть ваххабиту по запястью, как вдруг огляделся. Еще сутки назад кроме испепеленного ландшафта пленник ничего бы не приметил. Но сегодня что-то было не так…

Определенно не так!

В стороне от Макса сидел еще один пленник. Он истекал кровью, хотя пока что находился в сознании. На шее узника зияла открытая ножевая рана, по-видимому, с крупным повреждением яремной вены. Он потерял много крови и вот-вот был готов умереть, принимая костлявую со всей душой и благодаря Бога за быстрый исход.

Макс держал палку в руке, выбирая момент для замаха, но вдруг в его сознании что-то щелкнуло. Он начал понимать, что все вокруг него не настоящее! Это всего-навсего сон! Собравшись с духом, Макс вместо удара посмотрел на араба и заговорил:

– Послушай, я расскажу тебе все, что знаю про отряд «Анклав» и про нашу базу с арсеналом. Только позволь мне поговорить с пленным, – он указал на истекающего кровью офицера. – Мне нужна всего лишь минута, да и, сам видишь, не проживет он больше…

В этот момент в голове Макса закружились две независимые мысли. Первая гласила, что ваххабит ничего не поймет, ведь он знает по-русски всего несколько фраз. Вторая констатировала, что Макс только что сказал террористу четко выстроенное предложение на чистом арабском языке без малейшего намека на акцент.

– Кун калабак алкхаин! – ответил бородач, а Макс с ужасом понял, что знает перевод фразы: что-то вроде «Будь по-твоему, неверный пес». А затем террорист покорно отошел в сторону, открыв Краснову путь к пленному.

Этим умирающим офицером оказался Сергей Стрельцов. Макс подбежал к брату по оружию, схватил его за плечо, стараясь не потревожить шею, и прижал к себе. Они оба понимали, что жить раненому оставалось не более пяти минут.

– Серега, прости! Это я виноват в том, что мы здесь оказались…

– Б-брось, Макс, – тихо ответил Стрельцов, отхаркиваясь сгустками крови. – Я уже не жилец, так что это ты извини, если что не так. – Он улыбнулся. Эта улыбка стоила пленному больших усилий; как следствие, из раны полилась свежая струйка крови. – Ты не бросай Толяна и скажи ему, что общак у Хмурого остался. Он его, сука, от ментов заныкал, но обещал поделиться, как только я отвоююсь. Вот, черт возьми, похоже, отвоевался…

Макс все понял. Несколько лет тому назад Стрельцов был участником ограбления крупного балашихинского банка. Ну как участником… Основная банда состояла из трех бывших уголовников, а Сергей когда-то был одноклассником одного из них. Он помог взломать систему безопасности банка и вовремя вывести из строя камеры видеонаблюдения. Той злосчастной ночью двух бандитов убили полицейские, а третий, Хмурый, благополучно смылся с деньгами – с десятью миллионами рублей. Спустя сутки Хмурый бесцеремонно заявился к Стрельцову домой и сообщил о полном провале операции, видимо, рассказав и про общак. Вскоре Хмурого выследили, арестовали и приговорили к восьми годам колонии, впрочем, так и не обнаружив деньги и не доказав материальный умысел. Что до Сереги, то сразу после этого он перестал косить от армии – повторно прошел медкомиссию, тем самым аннулировав «белый» военный билет, и добровольно записался в солдаты от греха и тюрьмы подальше.

Вся эта мутная история, будто молния, пронеслась в голове Макса. Он понял, что в этот момент сознание работает в сотню, а то и в тысячу раз быстрее обычного. Но почему? Влияние той розоватой жидкости или особенности сна? Кто его знает…

А потом Стрельцов умер, можно сказать, на руках у Макса, прошептав напоследок, что сполна отдал долг Родине и пора бы уже на покой…

…И вновь все по-старому: они с арабом пошли дальше, вскоре Макс ударил ваххабита по запястью и не теряя времени нырнул в каменную дыру. Он бежал – долго бежал, и на этот раз подсознание ему не мешало. Макс кубарем скатился со склона, не получив при этом ни единой царапины, а затем потрусил к лесному массиву, где его непременно ждал патруль из шести турецких миротворцев. Все, как три года назад: Макс чувствовал, что еще чуть-чуть, и он обретет долгожданную свободу…

Но все же нечто не давало ему покоя. Что-то внутри подсказывало, что он следует неверным путем. Испытав новое для себя ощущение, Макс остановился, отдышался и посмотрел назад – на гору. Она была все там же, и его никто не преследовал, видимо, смирившись с побегом. Он глянул на свою руку – в ладони находилась все та же ножка стола, которая в реальности сломалась бы после первого кувырка на склоне. Затем Макс обнаружил, что боль в его теле отсутствовала, как отсутствовало и чувство тревоги, что тяготило офицера в последние годы.

И вот тогда Макс все окончательно понял: полностью осознал, что находится во сне. Сне, который он способен всецело контролировать. Макс понимал, что может сделать все что угодно – любую глупость или, наоборот, дельный поступок. В доказательство он сосредоточился и увидел перед собой белого орла размером три-четыре метра, чем-то напоминающего сказочного дракона. Макс осознал, что следует сделать: он горел желанием отомстить за долгие годы страданий, что подарил ему лагерь смерти. Макс посмотрел на палку в руке и усилием воли превратил ее в РПГ[2], в простонародье именуемый «мухой». Очередной взмах рукой, и орел услужливо преклонил голову, приглашая сесть на шею. Еще мгновение, и они парят над вражеской горой. Не теряя времени, орел делает круг над лагерем, плавно снижается, и Макс в первый раз стреляет из базуки по главному зданию, где его нещадно пытали ночь напролет. Удивившись отсутствию какой-либо отдачи от оружия вопреки законам физики, Макс продолжает наблюдение. Постройка рушится, как карточный домик, но перед этим из нее успевают выбежать два бородача, толком не осознающие, что происходит вокруг.

– Ямутин, яукха алавгхад алкуадхира! – проорал Макс во все горло, что означало: «Умрите, грязные ублюдки!» К удивлению воина, арабы его услышали, схватили автоматы и начали синхронно палить по гигантской птице. Несмотря на мастерски выполненные фигуры высшего пилотажа, одна пуля все же попала в орлиную шею, отчего птица потеряла равновесие и чуть было не сбросила наездника. Еще одно усилие воли, и рана на шее заросла, даже не оставив шрама. Орел же мгновенно превратился в дракона со всеми атрибутами в виде чешуек на коже и огромных ноздрей, из которых тут же повалил густой горячий пар.

И тут началось! Дракон, видимо, тоже возжелал отомстить за ранение, резко спикировал вниз и яростно пыхнул прямо на террористов. Те загорелись, выкинули автоматы и попытались найти хоть какое-то убежище в горном ущелье. Но куда там! Макс, скрупулезно выслеживая свои цели, словно опытный воин, палил по бородачам из многозарядной базуки, пока не уничтожил их всех. Всех до единого.

Спустившись с горячей шеи дракона на землю, Макс бросил оружие на землю и констатировал, что лагеря больше не существует. Все живое исчезло, включая и дракона, который вновь стал орлом, а затем превратился в белую точку, которая вскоре пропала с линии горизонта.

– Пора! – выдохнул Макс и побрел в сторону леса, окончательно скинув груз со своей души, тяготивший его долгие годы. Он был уверен, что теперь навсегда избавился от кошмара, и был близок истине – в последний раз Макс увидит подобный сон перед смертью, когда мозг прокрутит злосчастный эпизод, прежде чем навсегда отключиться.

Впереди замаячила группа из шести человек. По военной форме и речи Макс догадался, что это турецкий патруль. Он закричал на русском языке слова «Хмеймим – сто десять» – позывные его взвода. Макс надеялся, что, услышав знакомую фразу, турки не станут стрелять на поражение.

– Хмеймим – сто десять! – снова прокричал Макс, уже проснувшись, находясь все в той же процедурной. От его громких криков перепугался весь персонал крыла, включая ординатора, дремавшего неподалеку. Он подбежал к Максу, быстро открыл какой-то краник на капельнице, и по телу вновь потекла розовая жидкость, отключившая пациента от реальности. Той ночью он уже не видел снов, а благодаря чудодейственному наркозу проспал до полудня следующих суток.

7

Назавтра его вновь запихнули в палату, где он, сидя на кровати, с интересом наблюдал за соседом. Дядя Паша храпел и чему-то улыбался во сне…

– Господи, сон! – Макс чуть не свалился со шконки, вспомнив, как в одиночку перебил целый лагерь террористов. В сознании всплыла беседа со Стрельцовым и его откровения насчет «общака». Тогда, во сне, этот разговор казался вполне реальным и естественным, а сейчас… – Как, черт возьми, это вообще возможно? И существует ли этот «общак» на самом деле? – у Макса имелся лишь один способ это проверить, но сперва нужно сбежать из жуткого места. – Эх, если бы сейчас можно было призвать дракона и испепелить все вокруг, начав с прожарки доктора Яна…

Его отвлекла медсестра. Макс уже знал, что ее зовут Вера и она так же живет в Балашихе. Эта немногочисленная информация стала ему известна, когда девушка после изнурительных процедур и болезненного укола провожала пациента в палату. На этот раз она принесла какие-то таблетки и настоятельно попросила их принять.

– А хуже не будет? – спросил Макс. – Впрочем, куда уж хуже…

Он запрокинул голову, покорно отправив в рот две синие пилюли, и запил их водой из небольшого пластикового стаканчика.

– Вера, мне кажется, я уже здоров и избавился от кошмаров. Дело в том, что…

– Тс-с! – прошептала медсестра, приложив указательный палец к розовым губам. – Пожалуйста, никому и ничего не говорите о своем состоянии. Даже мне. Целее будете!

– Но я думал, что… – начал был возражать Макс, но Вера вновь на него шикнула, не дав закончить фразу.

– Краснов! – неожиданно крикнула медсестра. – Пройдемте за мной! – Вера посмотрела на ошарашенного Макса, и он вдруг увидел, что девушка демонстративно скрещивает указательный и средний пальцы на левой руке. Это был тайный знак, ведомый лишь ему: иди, мол, дурак, и не дергайся! Что он, собственно, и сделал.

– За нами могут следить! – вновь прошептала Вера, проталкивая Макса в подсобное помещение, где не было работающей камеры наблюдения. – После случая с тем полковником-суицидником во всех палатах ведется скрытое видеонаблюдение, но здесь, к счастью, нет. Боже, какой скандал тогда был! Весь персонал трясли больше месяца, и я не хочу, чтобы это повторилось. Максим, у меня скверная новость: вас приказано оставить здесь до особого распоряжения и провести принудительное лечение шоковой терапией. Вы, наверное, знаете ее последствия из фильмов и книжек. А если нет, то взгляните на дядю Пашу. В общем, этот приказ исходит сверху – из горздрава. Они решили превратить вас в овощ, с вашего молчаливого согласия или без него.

«Все ясно, – подумал Макс. – Если я стану овощем, то любой суд признает меня недееспособным со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вот ведь старый козел этот Воронов».

– Верочка! Во-первых, перестань мне выкать, а во-вторых, ответь, какое они имеют право меня тут держать, в особенности после самоубийства полковника?

– Понимаете… ой, – она осеклась, – понимаешь, сегодня и завтра мы будем проверять твое состояние. Приборы покажут, что у тебя все признаки шизофрении, – под влиянием нейролептиков, которые тебе ввели утром и еще неоднократно введут внутривенно. Потом документы, включая заключение комиссии, и ходатайство направят в суд и прокуратуру, а тебя запрут здесь надолго.

– И ты вот так просто мне об этом говоришь? Ты же давала клятву Гиппократа!

– Вот именно поэтому и говорю! Тебе надо бежать отсюда, Максим. Бежать сегодня же, завтра будет уже поздно. Я расскажу, как лучше поступить, а потом ты сам по себе. Эх, если меня после этого уволят, я не представляю, как мне дальше жить… Ладно, сейчас я надену на тебя смирительную рубашку. Не волнуйся, я слабо затяну узлы, и ты без проблем ее снимешь. Иди сюда…

Ее зов был таким пленительным и сексуальным, что Макс, забыв, где находится, прижал Веру к себе и слился с ней в головокружительном поцелуе. Она не была против и не оттолкнула Макса, как поначалу ему показалось; наоборот – протянула свои руки к поясу, придерживающему больничные штаны, и стащила их резким рывком. «Ну и силища у тебя», – подумал Краснов и, подчиняясь животному инстинкту, снял с Веры сначала халат, а затем и нижнее белье.

– Зачем? Вот зачем ты это делаешь? – прошептала медсестра, придя в чувство и освобождаясь от объятий.

– Потому что ты мне помогаешь, и мне кажется, что я тебя люблю… – с этими словами он вновь жадно прижался к Вере своими горячими губами.

– Господи… – смутилась она. – Дай хоть дверь закрою, а то зайдет кто-нибудь…

Никто не зашел. Спустя какое-то время Макс уже спешно одевался. Каждый думал о своем: Вера о том, что не по-христиански отдалась женатому мужчине, а Макс – как бы скорее сбежать из этого ада. Что касалось любовного порыва, то он не испытывал ни малейшего угрызения совести, понимая, что после такого предательства со стороны Ольги жить с ней он уже не сможет. Затем медсестра быстро заговорила, натягивая на пациента смирительную рубашку.

– А теперь слушай меня и не перебивай! И уж тем более не вздумай отвлекаться на любовные утехи. Сейчас ты вернешься в палату, затем через полчаса, когда я уйду с обхода, посетишь туалет. В бачок унитаза я положила самодельный ключ-шестигранник,