Шут королевский 2
Глава 1
Это просто настоящее волшебство… Во время своего ночного дежурства я смог подобрать ключ к двери, ведущей в подвал. Непонятно, что здесь когда-то было. Возможно бомбоубежище или актовый зал. Но мебель вынесли и сейчас передо мной пустое и пыльное помещение длиной метров тридцать и шириной двенадцать, без окон и прочих проёмов. Сразу мысль заработала в определённом направлении. Активировав помощника и достав из кармана голограф, я включил клип из своего сборника. Эту вкусную вещицу я часто слушал в той жизни. Alan Walker « The Spectre», чисто танцевальный клип с неплохими эффектами и четвёркой бравых танцоров. И всё это на фоне беснующего зала поклонников.
Внезапно я оказался в центре этого действа, музыка физически давит на меня и нет никакого сомнения, что я в самом деле нахожусь в зале. Через час я выключил голограф, мне стало не хватать воздуха в этом огромном помещении. И дело совсем не в воздушном объёме, чересчур значительные воздействия на мой неокрепший для этого мозг. Сердце глухо бухает в груди, небольшая слабость и такое ощущение, что я прошёл несколько степеней экстаза. Зато душу будто омыло святой водой. Особенно после того, как я поставил «четыре сезона» Вивальди, находясь прямо среди небольшого оркестра. Я прикоснулся к женщине солистке и отдёрнул руку. Она имела плотность, температуру тела и объём, понятно, что я не решился повторно прикоснуться. Мне показалось, что скрипачка вдруг посмотрит прямо мне в душу, раскрыв моё инкогнито. Ну типа как гоголевский Вий подымал веки и видел то, что другим не дано.
Теперь во время дежурств, которые проходили через два на третий, я запирал здание и спускался вниз. А там ставил заранее выбранные треки. Это мог быть танцевальный номер и я сходил с ума от счастья вместе с танцорами. Или же стоял на берегу неведомого океана и смотрел на летающих рыб, размером с тюленя. При этом мне казалось, что я чувствую пряный запах морской воды и ласковое дуновение ветра. Тогда я закрывал глаза и парил, раскинув руки. Меня сопровождали странные создания, парящие в небе наподобие прозрачных гигантских медуз.
Это был особый мир, где царит красота и равновесие. Огромная благодарность тому, кто сделал мне такое царский подарок. Одно плохо, я неохотно возвращался в обычное пространство. Оно выглядит серым и убогим, но увлекаться нельзя. Это как наркотик, в царстве грёз замечательно, но ведь это только видения одурманенного мозга.
Каждый раз я приходил в себя на протяжении получаса. И только потом возвращался в своё обычное состояние. Иногда мне очень хотелось, чтобы кто-нибудь разделил со мной это счастье. Но это должен быть очень близкий человек, которому я мог бы доверить не просто своё благополучие, свою жизнь. Не думаю, что партия и советские органы обрадуются, что где-то бродит индивидуум, который может влиять на большие массы людей, сам оставаясь в тени. А это возможно, я проверял. Даже в солнечный день на открытом пространстве, зона действия моего голографа никак не меньше 300 квадратных метров. А это будет поболее площади футбольного поля. Представляете, если я соберу толпу на площади перед обкомом и врублю какую-нибудь антисоветчину типа забойного рока в исполнении американской группы AC/DC. Ну и слова там будут соответсвенные и совсем не про любовь к создателю первого в мире государства рабочих и крестьян.
К близким я кроме родителей и сестры, пожалуй, могу отнести Оксану с бабушкой. Но доверить свою жизнь не рискнул бы никому. Только себе любимому. Так уж получилось, что в эту реальность я попал два года назад. А цену жизни узнал немного раньше. Поэтому я никому и никогда не раскроюсь полностью.
Моя жизнь как бы разделилась на две неравные половины. Первая была привычной и стандартной – это учёба, работа, благо появилась цель зарабатывать и пару раз в неделю я приходил на тренировки в студию бального танца. Последние занятия давали мне некую школу хореографии и отдушину для выхода физической энергии. Ну а вторая моя половина уносилась в нереальные дали. Я погружался во многообразие иной вселенной, благодаря иллюзиям, созданным моим неведомым благодетелем. К сожалению, мой сборник видеоклипов значительно отличался от иноземного. Это как сравнивать технологии, использованные в элитном ночном клубе двадцать первого века и выступление аккордеониста перед сеансом кино в начале сороковых годов, где-нибудь в рабочем клубе Саратова. Погружения в мои земные клипы имели несколько смазанный эффект из-за наличия «снега». А вот иноземные абсолютно не отличались от реальных по качеству и имели полное ощущение погружения в реальность. И порой даже более красочную. Одно но, в последнем случае аккумулятор расходовался значительно быстрее. Но я научился справляться с этим. Просто оставлял на ночь голограф, укладывая его на розетку электроудлинителя.
А ещё в мыслях я частенько возвращался к моей поездке в небольшой захолустный городок Калачинск. Но для меня он стал весьма значимым, благодаря тому факту, что там живут моя дочь и её мать.
И кстати, Дашку записали на фамилию матери. Я недавно получил от них письмо, просто после пары торопился на тренировку, а тётя Валя, наша вахтёрша меня и тормознула:
– Пахолков, стоять, – и она маршальским жестом ткнула мне в глаз конвертом. Обычным почтовым конвертом, где аккуратным девчачьим подчерком было написано моё имя.
Уже в комнате я распечатал письмо, писала Оля. Содержание неоднозначное и заставило меня перечитать строчки трижды:
«Здравствуй, Лёша. Очень приятно было получить от тебя весточку. И зря ты себя мучаешь, я не жалею ни о чём. У меня есть Дашка и не ясно как бы всё сложилось иначе. А сейчас у меня есть хорошая работа. Я бросила учёбу в меде и окончила наше медучилище по специальности фармакология. Пока Дашка больше сидит с тётей, но скоро я отдам её в ясли. У нас всё нормально, в деньгах не нуждаемся. Но и от твоих я не отказываюсь, лишними не будут. Если хочешь, приезжай к нам летом. У тебя же будут каникулы? Дашка тоже передаёт тебе привет. Пока»
А как вишенка на тортике небольшая фотография, где кто-то снял Ольгу с Дарьей. Они выглядят абсолютно счастливыми. Дочка крепко обнимает маму, будто фотограф собирается её отнять.
В ночной тишине я пытался вспомнить Ольгу и Дашу, и ловил себя на мысли, что нечего и вспоминать. Их я видел издалека и урывками. Трудно представить Ольгу, а дочь вообще толком и не видел. Поэтому я обязательно летом к ним вернусь. И уже сейчас начал откладывать деньги на подарки и помощь. Благо ленивые студенты мне в помощь. Их ручеёк никогда не оскудевает и приносит мне в разы больше, чем честная работа.
Погружаясь в новую реальность, я уносился в мир музыки и танца. И это было необычно и познавательно. Дело в том, что в прошлой жизни мне повезло родиться в музыкальной семье. Меня всегда интересовали наивные вопросы в духе, – «а зачем нужен дирижёр? Стоит и лениво машет палочкой. Хорошо, если при этом он не мешает свои оркестрантам»
Сестра, которая посвятила полвека музыке, отвечала со смехом:
– Ну, понимаешь, это только со стороны, не зная нюансов так кажется. Дирижер – это как тренер футбольной команды. Концерт – это финал почётного Кубка, а ему предшествуют долгие и утомительные тренировки. Дирижёр трактует музыкальное произведение со своей точки эстетического восприятия и свой оркестр натаскивает именно на своё видение этого произведения.
Сестра проучилась 7 лет в музыкалке по классу фортепиано, потом отбарабанила 4 года в музучилище и наконец 6 лет консерватории. Всю сознательную жизнь проработала в музучилище и в зрелом возрасте стала известным педагогом, неоднократным обладателем правительственных наград. Её ученики не единожды становились лауреатами престижных музыкальных конкурсов.
Так вот она частенько посмеивалась над моими плебейскими вкусами. Как она говорила, профессионалы, в отличии от чайников, предпочитают не мажорную музыку, а более утончённую.
А когда я пытался понять, что хорошо, а что не очень и посылал ей записи концертов, она делилась со мной своим мнением. Помню послал ей концерт способной молодой девочки, по-моему, Александры Довгань. Меня поразила скорость, с которой та играла, пальцы так и порхали:
– Учёная обезьянка с неплохой школой и богатыми родителями, -ответила сестра.
– Почему? Она же так хорошо играла с известным оркестром. Дирижёр прямо чуть не плакал от счастья играть с таким исполнителем.
Ответ сестры заставил меня поменять своё отношения к классической музыке и творчеству в целом. Её мнение следующее:
«В мире немало хороших исполнителей, возможно сотни. Из них только десятки получают известность. Если откатиться в прошлое, то в России – это Баренбойм, Ашкенази, Соколов, Кисин, Аргерих, Плетнёв, Мацуев. Разумеется, в Европе, Америке и Азии есть свои не хуже. Так почему именно эти смогли стать известными и играли с самыми знаменитыми оркестрами в самых крутых залах? По градации моей сестры гениев в музыке в последние два столетия не наблюдалось вообще. Хороших исполнителей я уже перечислил, сейчас появились другие имена. Далее идут куколки с хорошей школой. Видимо эта Довгань из их числа. При наличии упорства, способностей и главное, богатых родителей, из неё со временем может что-то толковое и получится. А может так и останется забавной обезьянкой, пока не вырастит и не станет просто одной из многих. Ну, про посредственности писать не буду.
Так почему же одни хорошие исполнители подымаются, и они на виду у всех. А другие звездят только в областном масштабе?
Тут сказываются два фактора, внешние данные и личная харизма. Ведь если Вам интересно следить за работой рук пианиста и слушать его исполнение – это хорошо. Но лишь немногие заставляют тебя закрыть глаза и унестись в другой мир…нежный и ласковый, или яростный и беспощадный. В мире музыки много различных эмоций, которые хороший исполнитель транслирует в зал. Вот в последнем случае и проявляется личность исполнителя. У каждого хорошего исполнителя есть своё видение, одно и тоже произведение они играют по-разному. Один более страстно, другой аристократично и утончённо. У них есть свой узнаваемый стиль. А ещё играет роль происхождение и корни. Так русские тяготеют к Рахманинову, он им более понятен. А немцы, к примеру, к Баху. Влияют и физические кондиции. К примеру, парню с крупными руками будет сложновато играть Моцарта, потому что произведения австрийца требуют микродвижений, лёгких и точных. А вот тот же Рахманинов требует большой лапы в полторы – две октавы и немалых физических сил. Концерты русского композитора требуют мощного звука.
Хороший исполнитель всегда личность и он играет произведение, меняя ударения и фразировку. Утром его игра может быть не похожа на вечернюю.
А какая личность у ребёнка или подростка? Так – заготовка.
Есть и иной путь. Когда родители занимают важные посты и имеют желание вложиться в своё чадо. Вот Довгань из последних. Занимается музыкой с пяти лет, родители музыканты, не из последних. Девочка получила хорошую школу у известных педагогов. Но таких как она много, а играют с известными всему миру оркестрами в знаменитых залах единицы. В это время шла война на Украине, и россияне находились под санкциями. В том числе наука, спорт и искусство. И каким интересно способом эта девочка оказалась в Европе с концертами, когда даже Большой театр стал не въездной?
Всё это можно отнести и к другим видам творчества. Вот как вы относитесь к Сальвадору Дали и Ван Гогу? Первый – знаменитый сюрреалист и конченный психопат, что заметно в его работах. Второй наркоша, отмахляв себе ухо сделал роскошный автопортрет в таком перевязанном виде с окровавленным ухом.
Да, их работы оригинальны, у картин Ван Гога сочные краски, но как вы считаете, других достойных художников в то время не было?
Было и не мало. Но именно эти господа заинтересовали публику своими эпатажными выходками. И их работы стали покупать.
Про квадраты Малевича просто промолчу, здоровее буду. Отсюда вывод, не всё то золото…
В моих видеоклипах немало современной обработки классики, но это уже другая музыка. Это шоу, с красивыми и сексапильными исполнительницами, мужественными дирижёрами, обалденными светоэффектами и статистами, одетыми под средневековых монахов.
Ну надо же быть таким придурком. Это я о себе родимом. Только сейчас я нашёл инструкцию пользователя для своего иномирного комбинезона. Оказывается, его возможности значительно шире:
Во-первых, у него имеется свой процессор, который управляет возможностями этого девайса. А они обусловлены требованиями для десантника вспомогательных войск в условиях планеты. Комбинезон имеет специальный картридж и способен менять не только форму, но и цвет.
Я попытался и он тут же ужался и принял облегающую тело форму. Что-то типа обтягивающего трико. А уж цвет, ядовито розовый, заставил меня скривиться. В этом я похож на гражданина нестандартной сексуальной ориентации. Поигравшись с расцветкой, добился интересного эффекта. Моё одеяние стало напоминать костюм средневекового шута. В ромбик белого и красного цветов. Оказывается, в воротник ещё встроен капюшон. Его предназначение – автоматически сработать при угрозе жизни, когда разумный попадает в агрессивную или безвоздушную среду. Запаса кислорода хватит на полчаса. По идее, за это время десантник успеет добежать до средства спасения или бункера.
Так вот этот капюшон становится похожим на шлем мотоциклиста и он тоже стал у меня красным-белым. Просто супер, вот только нельзя часто пользоваться сменой колера, картридж не бездонный, а пополнить его негде.
Во-вторых, в рукавах у меня имеются некие устройства, которые по команде выпускают нити, длиной метров по тридцать. Я даже испытал ту, что на правом рукаве. По моей команде нить выстрелили в потолок, и я повис на ней. Ахренеть, она имеет диаметр всего миллиметра 2–3. А рассчитана на вес крупного индивидуума в защитном снаряжении и с личным оружием. То есть не менее 200 килограммов. Не знаю, из какого материала она сделана и за счёт чего её конец прилипает намертво даже к стеклу. Но я висел всем весом на тонкой нити, которая прилипла к железной балке.
Поначалу было страшновато доверять свою нежную тушку ненадёжному на вид устройству. Но потом я обнаружил другое полезное свойство нити. Она подтягивала меня к точке приложения. То есть теоретически я могу с крыши девятиэтажки спрыгнуть вниз и спуститься до нужного этажа, а потом подняться. Но здесь нужно проводить натурные испытания. Хотя инструкция однозначно говорит, что это стандартное и апробированное устройство.
Таким образом у меня имеется весьма полезная штука, комбинезон. Он может менять форму и окраску. А также способен защитить моё нежное мясо от холодного и кинетического оружия, включая современное огнестрельное. В нём, к примеру, можно погрузиться в воду, или выйти на пять минут в открытый космос. Последнее не хочется, не верится, что эта тонкая ткань справится с космическим холодом и жёстким излучением. Но по инструкции опять-таки – до 18 минут пребывания в открытом космосе. Видимо этого времени хватит, чтобы добежать до спасательного люка.
Есть ещё несколько моментов, но они мне пока не понятны. Будем изучать открывшиеся возможности. Тем более, у комбеза есть функция самоочищения, которую следует активировать по использовании.
Все наиболее ценные вещи, деньги и особенно голограф с комбезом я хранил в своей сумке, в моей комнате.
Да, Людмила Алексеевна выделила мне небольшую комнатку в своём доме, где я иногда ночевал. Чаще всего в воскресенье, когда в общаге бедлам, шум. Особенно сходили с ума молодые, абитура. Поэтому я брал на себя все мужские обязанности по дому. Розетку поменять, починить утюг или вызвать телемастера и не дать ему обмануть доверчивых женщин.
Эти хитрецы, как правило ограничивались при неисправностях заменой лампы. При этом использовали бэушные лампы с пониженной эмиссией. Это заметно по более тёмному корпусу. А у меня такой фокус не проходил. Опять-таки немало дел в огороде и по хозяйству, сбор позднего урожая, закатка варений и солений. Оксанкина бабушка даже как-то предложила мне переехать к ним на время учёбы. Но я не рискнул. Мне кажется, что она имеет на меня виды. Как, впрочем, и её внучка.
Глава 2
Однажды та уболтала меня пойти на дискотеку, что проводили каждую субботу в нашем институте.
Я вспоминаю, как пацанами мы бегали в парк на танцы. Там была огромная заасфальтированная площадка, обнесённая сеткой. У входа стояла билетёрша и несколько дружинников с повязками «ДНД». В отдалении паслись пара милиционеров из местного отделения, а в кустах торчал луноход, УАЗик жёлтого цвета.
Так вот, бегали мы не столько поглазеть на девчонок и показать себя, сколько поучаствовать в драке. Никогда танцы не проходили спокойно. Всегда мы присоединялись к союзному 45-му кварталу против 92-го. На 92-м была расположена общага фазанки и народ там жил весьма лихой. Мы готовились по-серьёзному, совали в карманы цепочки от унитазных бачков. Круто было иметь кастет или нож. Но с этим если попасться, то грозил конкретный уголовный срок. Самые крутые даже собирали и брали на развлекуху самодельные взрывпакеты из пиленного магния и марганцовки. Само собой, что шли прикинутые по современной моде. Длинные лохматые причёски и расклешённые брюки. Ну это у старшаков, а мы – мелочь пузатая, только пытались быть похожими на них. На танцы подтягивались после принятия в кустах горячительного. Потом забрасывали зачинщиков внутрь и вскоре наступало самое интересное. Разборки переносили на поле, недалеко от площадки. Менты предпочитали наблюдать из далека, а потом уже вызвав подкрепление вязали самых буйных. Мы, мелкотня, суетились и стреляли из рогаток по отступающему врагу.
Но при всём при этом, очень редко случались серьёзные травмы. Так, нос разобьют или фингал подвесят. Больше толкались и давили на противника морально. Но, когда объявлялся конкретный враг, все забывали былые разногласия.
В частном секторе компактно жили чечены. Это дети тех, которых генералиссимус Сталин переселил за всё хорошее с Кавказа. Эти ребята по одному не ходили, предпочитали всемером на одного. У многих в карманах были ножи. Нохчи никогда не отличались дружелюбием и были плохими соседями. Поэтому все пацаны их люто ненавидели и сразу объединялись:
– «Чехи, чехи идут. Пацаны харе махаться. Айда начистим им морды».
Вот тогда и шли в ход домашние заготовки. Вот тогда и случались серьёзные травмы. Ну а танцы? А что танцы, хана танцам, когда менты начинают всех гонять.
Сейчас нынешние дискотеки не похожи на те танцульки. Народу поменее, как правило в закрытом помещении с использованием примитивных светоэффектов. Ну и контингент другой. Девчонки в джинсе и коротких юбочках. Парни тоже прикинуты, но главное отличие в том, что цели другие. На дискотеку народ валит, чтобы напрыгаться под классный музон и желательно снять девчонку посимпатичнее. Как правило, после трёх быстрых мелодий следует медляк. Вот тогда можно зацепить понравившуюся даму и попытаться докричаться до её уха. Если она расплылась по твоему плечу, томно положив голову на него, то вполне вероятно, что позволит себя проводить. А там как бог решит. Если девчонка своя с общаги, то может даже срастётся быстрый и непритязательный секс в комнате, пока соседей нет. Ну или же долгие проводы до дома, романтические разговоры и обещание назавтра встретиться и сходить в кафе-мороженное. Или в киношку.
Так получилось, что наших не было и мы с Оксанкой оказались наедине, даже разбавить не получилось. А когда поддатый паренёк с третьего курса пригласил мою подругу покачаться под слащавую музыку, пришлось мне показать, что она моя девушка.
Я не очень люблю дискотеки за толкучку. Здесь невозможно танцевать, а только прыгать на пятачке среди своих или покачиваться в медленном танце под гнусавых итальянцев. Когда вечер уже подходил к концу и объявили последний танец, Оксана неожиданно придвинулась ко мне. Я-то дурак решил, что она хочет мне что-то сказать и приблизил лицо. А девчонка с размаху впилась мне в губы. Это длилось несколько секунд, обольстительница ещё прижалась ко мне всеми своим женскими прелестями, чем вызвала у меня мгновенную эрекцию. А потом она с гордостью собственницы отпрянула и даже вытерла мне испачканную помадой щёку.
Ну и нахрена мне этот компот? В моих планах нет этой девушки в качестве моей любовницы. Я прикипел к ней, но только как к близкому человеку, а тут, бляха муха…
На улицу вышли молча. После душного помещения, где мы капитально вспотели, февральский морозец показался нам прекрасным и освежающим.
Сейчас определится, сможем ли мы остаться друзьями, или она обидится и мы разбежимся. Оксана гордая девчонка и с принципами. Сколько воздыхателей пролетели мимо объекта своего вожделения. Девушка со всеми держит дистанцию. Так уж видимо воспитали. Поэтому я взял её под руку и подумав, заговорил:
– Знаешь, Оксанка. После сегодняшнего, я не могу не раскрыть тебе один свой секрет. Только пообещай никому и никогда не проболтаться. Даже бабуле. Идёт?
Оксана ожидала другого, но молча кивнула.
– Понимаешь, ты мне тоже очень нравишься. Ты классная, я бы хотел, чтобы у нас всё было иначе, – актёрская пауза и теперь уже девушка нетерпеливо смотрит прямо мне в глаза.
– Тут вот какое дело. У меня дома есть девушка и она мать моего ребёнка. У меня есть дочка, Даша. Поэтому я и не считаю вправе тебя обманывать. С такой как ты или замуж или никак. Половины не будет, а обижать тебя или тем более обманывать я не могу. И терять в тебе друга тоже боюсь. Это очень редкая удача, когда с красивой и умной девушкой можно просто дружить. Для меня это очень важно.
Ну вот, она отвернулась и медленно пошла по улице, потом обернулась. На её глазах блеснули слёзы.
– Дочка, Дашка? Ты поэтому оттуда сбежал, от них?
– Нет, там свои трудности. Но летом я их нашёл и думаю, что летом снова поеду.
Оксана улыбнулась, – а ты её любишь?
– Кого? Дашку? Конечно.
– Нет, её маму.
– Не знаю, я не разобрался. У нас были проблемы, но похоже, они остались в прошлом.
Оксана подошла ко мне, взяла под руку и облегчённо вздохнула, – пойдём домой? Очень хочется кушать. А бабушка обещала свои фирменные котлеты пожарить.
– Ух ты здорово, – от того, что мне удалось выскользнуть из непростой ситуации, на сердце стало легко. Я прижал её руку и мы весело переговариваясь поспешили на автобусную остановку.
В ответ на моё письмо, куда я вложил свою фотку, Ольга прислала ответное. В нём она ответила на мои вопросы. А я спрашивал про дочь. Когда начала ходить? Говорит-то пока на калякском детском. Ну, только родитель поймёт мои вопросы. Они крутились вокруг маленького ребёнка и его здоровья. А заодно я интересовался планами Ольги. Не собирается же она сидеть в той дыре до пенсии. В свою очередь девушка спрашивала меня о спорте, её понравилась та моя фотка на пьедестале Спартакиады в Алма-Ате. Она в свою очередь интересовалась моими планами. Собираюсь ли я продолжать бегать? И куда меня распределят по окончанию института?
Хм, а я и так бегаю. Каждое утро пробегаю два круга по спящим улицам вокруг института, что составляет в среднем 5 км. А заодно разминаю мышцы на турнике и брусьях. Этого заряда бодрости мне хватает на полдня. А ещё я привык обливаться в душе, в общаге. Как наступили холода, я было засомневался в своей стойкости. Но, ничего, даже зимой не прекращал обливаний бодрящей струёй. Горячей воды часто нет, а вот холодная всегда в наличии. Вот я пропотевший и ополаскиваюсь ледяной водой. За два годы я прилично окреп. Если раньше напоминал худого поджарого волчонка, то сейчас накачал малёхо плечи и грудные мышцы. Фигура стала выглядеть гармоничнее. Тем более, что лишние пара килограммов мне уже не так страшны, как при серьёзных занятий лёгкой атлетикой. А форму я поддерживаю на бальных танцах, на занятиях паркуром и в подвале во время дежурств.
Когда мне принесли вызов на переговорный пункт, я заволновался. Мне могут звонить только родители. Не представляю просто, кому я ещё срочно нужен. А значит что-то случилось. Тем более, что время обеденное, предки по идее на работе. Не стали бы в будний день срываться и вызванивать меня.
– Пахолков, вторая кабинка, – прохрипел злющий голос телефонистки, сидящей с наушниками на голове.
– Да, слушаю. Мам ты? Привет, как дела? – мамин голос уплыл в неведомые дали, но через пять секунд вернулся.
– Лёша, сынок, ты меня слышишь?
– Слышу хорошо, мам. Что случилось? – мама убедившись, что я на связи, успокоилась.
– Нет, всё нормально. Просто решила позвонить, узнать как ты там один? Всё ли хорошо? Как здоровье?
Хм, а что это маму заинтересовало моё здоровье, – да нормально всё мам. Как вы там?
После дежурного обмена любезностями наконец-то перешли к делу. По маминому голосу чувствовалось, что она напряженна.
– Слушай сынок, тут Иришка сказала, что ты болел сильно тогда зимой, на втором курсе. Она такие ужасы нам поведала вчера, что мы с отцом вообще ночь не спали. Я вот сегодня отпросилась с работы, прибежала домой с тобой поговорить.
А, ну понятно. Сестрица не удержалась и всё открыла родителям. Ну и хрен тебе, а не подарки теперь. Знал же, что нельзя девчонкам доверять. Хотя, а может оно и к лучшему. Рано или поздно пришлось бы им всё рассказать.
Пауза затянулась и мама опять начала алокать в трубку, – мам, так это когда было. Два года уже прошло. Ну было дело, ехал домой, почувствовал себя плохо. Проводники вызвали на станцию скорую и меня отвезли в Павлодарскую областную больницу. Там пролежал больше месяца, а когда понял, что меня не лечат, а просто держат на всякий случай в отделении, то просто сбежал.
– Лёша, как сбежал? А у тебя медицинская карта на руках? Какой диагноз поставили? – после некоторой задержки из мамы вопросы посыпались, как горох из худого мешка.
– Ма, ну вначале подозревали менингит и ретроградную амнезию. Потом диагноз не подтвердился, я чувствовал себя хорошо, и они даже перестали гонять меня с анализами по больнице. Мам, за два года ничего плохого не произошло. Я начал заниматься спортом, учусь на хорошо и отлично. Единственно, некоторые события из прошлой жизни для меня потерялись. Ну так что, теперь не жить что-ли? Ходить и дальше по этим больницам? Чтобы на мне кандидатские диссертации писались?
– Ну не знаю. Я всё равно запишу тебя к лучшему неврологу в городе, когда приедешь на каникулы, обязательно пойдёшь. Слышишь?
Слава тебе господи, вроде удалось сбить маму с наступательного панического настроя. После обсуждения моего быта нас разъединили и я вполне довольный собой решил прошвырнуться по парку. Благо главпочтамт прямо на входе. Сегодня ясный погожий день, мимо меня проехали скрипя снегом женщина с пацаном лет десяти. Они отстучали лыжами по накатанной дорожке и вновь в парке наступила тишина.
Ладно, пожалуй не буду я наказывать младшую сестру. Она и так столько время продержалась, держа рот на замке. А сложилось даже не так и плохо. Теперь не нужно изворачиваться, уходя от вопросов, ответы на которые я не знаю.
Бредя по аллее вдоль бульвара Мира, я старался проанализировать свои эмоции. После разговора с мамой осталось тёплое ощущение причастности к семье. Будто тёплый комочек уютно свернулся у меня за пазухой и урчит от любви ко мне, поглаживая по мне мохнатой лапкой.
Вообще, все эти два года моего пребывания в чужом теле, меня не покидало чувство чужеродности. Я подспудно ожидал, что меня выкинет, как пробку из-под бутылки с шампанским, из этой временной локации и вернёт в моё прежнее тело. Назад, в предгорья гостеприимной Астурии. Вот торкнет меня опять и очнусь я на склоне холма с большущей шишкой на голове. А напротив обеспокоенные глаза Николь. И всё, что мне пригрезилось, покажется наивным и прекрасным сном.
Я именно из-за этого и не пытался основательно строить свою жизнь. Учился только чтобы не выпасть из налаженной колеи. Диплом мне до одного места. Зная, как пойдёт по нарастающей разрушение страны, понимаю, что диплом ВУЗа совсем не обязателен. Проще пристроиться к торговой базе или, к примеру, в контору под названием «Углесбыт». Здесь точно гарантирован постоянный доход вне зависимости от происходящих в стране событий. У меня в той жизни одноклассника туда пристроили. Неплохо он поднялся на торговле угольком, наши все ему завидовали.
Но сейчас, когда мне удалось наладить отношения с семьёй, кажется, что стоит задуматься над будущим. Я не помню толком, когда будут происходить знаковые события. Не знаю результатов розыгрыша лотерей или финалистов чемпионатов мира по футболу. С трудом вспоминаю, когда очередной «мудрец» устроит финансовую реформу. Помню только Павловскую, когда простые обыватели останутся без своих накоплений. В прошлом году умер «дорогой Леонид Ильич» и началась эпопея кремлёвских старцев. В этом месяце отметился чёрной рамкой Андропов и сейчас во главе страны стал Черненко. Вскоре всплывёт на поверхность чета Горбачёвых и начнётся следующая эпоха, поголовного оболвания народа. И закончится эта прекраснодушная нескончаемая болтология развалом страны. Позорным и неподготовленным, когда три алкоголика решат судьбы почти трёхсот миллионов граждан страны Советов.
А мне предстоит определиться, раз уж мне суждено оказаться в новом теле и в иных обстоятельствах, то нужно побеспокоиться о своём будущем и о близких мне людях. Пытаться спасть «Рассею» не стану. Я даже не винтик, я соломинка под катками танковой колонны.
Что мне мешало при погружении в инопланетную музыку – это не очень хорошее качество звука. Если картинку иноземный прибор давал просто изумительную, то звук явно рассчитан на небольшую комнату, так сказать, аппарат для индивидуального использования. А хотелось, чтобы от мощного звука волосы на руках встали дыбом и по телу табуном побежали мурашки. Вон как на нашей дискотеке в институтском спорткомплексе. И даже акустическая система есть на примете. Здесь на работе, в кладовке стоит усилитель и четыре здоровенных колонки. Видимо на этом предприятии тоже иногда устраивали вечера с танцами. Магнитофон или проигрыватель пластинок уносили и прятали, как несомненно дорогие и востребованные вещи. А доисторический ламповый усилитель звука размерами с ящик из-под апельсинов никому не нужен. Как, впрочем, и обшарпанные колонки, оббитые дерматином. Вот я и прокорпел целый вечер в комнате общежития, спаивая простейший ресивер. У меня получилась компактная коробочка приёмника радиоволн с кабелем под стандартный пятиштырьковый разъём. Я проверил, если подсоединить кабелем радио ресивер на вход усилителя, то можно использовать обычную аналоговую систему для прослушивания моих видеоклипов. Эффект поразил, если раньше мне мешало недостаточное качество звука, то сейчас с этим полный порядок. Старые концертные колонки выдавали шикарные низа и в целом меня вполне устроили.
А ещё в последнее время меня прямо тянет к импровизации. Есть в моём голографе функция выделения звуковой дорожки. Вот я и ставлю понравившийся звуковой трек и пробую танцевать. Это нечто совсем не похожее на привычные мне бальные танцы или энергичные ритмичные движения под попсу. Хореография больше напоминает на вольную импровизацию в духе знаменитого Рудольфа Нуриева или скорее Сергея Полунина. Ну, только на моём плебейском танцевальном уровне. Меня прямо прёт от желания создать нечто своё. К сожалению, пока не имею возможности записать свои телодвижения и объективно оценить их со стороны. Но зато, после часового самовыражения чувствую не только физическую усталость, но и радость с удовлетворением от самого процесса. Не уверен, что случайный зритель оценил бы по достоинству мои пируэты. Зато я сам наслаждаюсь от ощущения полёта, а также единения души и тела. И лёгкое опустошение идёт вперемешку с грустью.
Глава 3
Это баловство началось перед Новым Годом. Как-то перед началом тренировки в студии бального танца, мы дурачились перед зеркалами, которые покрывали всю стену помещения студии. Ну и мне вспомнились хореографические миниатюры в исполнении тогда ещё молоденького Леонида Ярмольника. Он изображал цыплёнка табака и стаявшее мороженное. Вот я и рискнул изобразить нечто подобное перед нашими ребятами и девчонками. Мне тогда понравилось показывать подобные миниатюры на определённых животных и народ должен был отгадать, о чём идёт речь. Для усложнения, к примеру, я показывал бегемота, получившего вместо вкусняшки пластиковую грушу. Поди пойми, чем он был недоволен.
А когда мы готовились к новогоднему капустнику, то народ и предложил бросить меня под вражеский танк. Задача нашего коллектива – придумать минут на 15–20 некую композицию, заинтересующую зрителей в зале и взыскательное жюри капустника. Конечно подразумевалось, что бальники придумают что-нибудь, связанное с движением.
– Ребята, а пусть Лёшка покажет своего цыплёнка, – предложила одна из наших девчонок. Ну цыплёнок оказался не в том формате, нам нужно нечто более лиричное. В результате сложилась концепция нашего общего номера. Он и она, два любящих человека под влиянием непреодолимых обстоятельств вынуждены были расстаться. Вроде всё против них, но настоящая любовь пройдёт сквозь все преграды. Наши изображали статистов и антураж, а на меня и Татьяну, одну из наших девчонок, возложили главную роль. Изюминка и центральный номер, это встреча двух влюблённых, которым мешает препятствие, прозрачное стекло. И вот нам нужно изображать, что воображаемое стекло вполне осязаемо. Этот номер я видел ещё в той жизни. Клоун-мим протирает прозрачное воображаемое стекло, трогает его руками и вообще создаёт полную иллюзию присутствия преграды. И в нашем случае мы прижимаем к стеклу ладони и лица, страдаем из-за невозможности соединить наши души и тела. Благо, Татьяна оказалась способной ученицей и после нелёгких тренировок получился трогательный лирический номер.
К сожалению, после подведения итогов мы поделили первое место с ансамблем народного танца. Жюри посчитало, что так будет политически верно. Но народ в переполненном зале долго хлопал именно нам, вызывая на бис. Пришлось повторить наш сольный фрагмент. Да и музыку подобрали подходящую, некоторые в зале даже от щемящего чувства прекрасного протирали глазки.
Я же всё чаще стал возвращаться к мыслям о ближайшем будущем и среднесрочным перспективам. Раз уж я оказался в иной временной реальности, то буду приспосабливаться. У меня огромное преимущество – послезнание. И я точно знаю, когда рухнет Союз. Отсюда и понимание, в какой области найти применение своим талантам. После некоторых размышлений пришёл к следующим выводам.
Если уж я заканчиваю специальность, связанную с эксплуатацией грузовых автомобилей и механизмов, то по этой линии и надо продвигаться. Логистика, особенно на дальние расстояния – настоящее золотое дно и будет востребована ещё долгие годы. Её не заменят ж/д перевозки ввиду меньшей гибкости и перегруженности трафика.
В идеале бы к моменту начала распада СССР занять тёпленькое место, позволяющее прихватизировать втихаря не только фонды в виде зданий и сооружений, но и сами транспортные средства. Но это кажется мне малореальным. Минимальная должность для подобных телодвижений – это начальник автоколонны. Но чтобы достичь этой должности за пять лет, нужно пожалуй женится на любимой дочери директора автокомбината. А мне светит от силы должность старшего механика автоколонны, диспетчера или завгара. А это не тот уровень, при котором можно будет наложить загребущую лапку на госимущество. Ну, от силы удастся списать по остаточной стоимости старый ГАЗончик, или списанную кубовую топливную ёмкость. Поэтому нужно крепко думать, и уже сейчас заводить нужные связи.
Но тут вылезает проблема иного рода.Я оканчиваю казахский ВУЗ и меня распределят в пределах республики. Но, возможно отец сможет мне помочь и распределиться поближе к дому. Так вот здесь сказывается различие в менталитете и производственных отношениях.
Проходя производственную практику в автоколонне, я частенько ошивался возле подвыпивших водителей, слесарей и наших руководителей низшего звена. Ну и мотал соответственно на ус.
Так вот, для меня стали откровением некоторые вещи, которые оставались всегда за кадром.
Например, когда к начальнику автоколонны приходил водитель с правами профессионала, то ему задавали один, но важный вопрос, – «Ты хочешь устроиться на нашу машину или будешь держать её дома?»
Тут надо пояснить, что ежели водитель отвечает, что его устраивает работать на машине предприятия, то ему показывают ГАЗон или ЗИЛок, почти исправный. Если немного вложиться, то будут на ходу. Тогда водила башлял слесарям или надоедал механику с завгаром на предмет запчастей и ремонта, и принимал своё транспортное средство. Каждое утро он приходил на работу, получал путёвку, заправочные талоны и ехал на предприятие, за которым его закрепили. Там пахал до конца дня. Иногда получалось скалымить, но в основном банчили топливными талонами или сливали бензин частникам.
Был и другой вариант, у человека имеется свой дом и есть опыт подобной работы. И он отвечает, что хочет машину держать дома. Что это значит?
Ему тыкают пальцем в сторону забора, где ржавеет рама от грузовика, – вон видишь, это твоя красавица.
Таким образом водила получает только документы на машину. И он за свои деньги начинает её восстанавливать. Платит всем. Слесарям за работу. Механику, чтобы достал движок и остальные узлы. А на выходе у него получается вполне крепкая машина. Предпочитали собирать самосвалы или тентованные грузовики. Первые, если собираешься работать с дачниками, колхозниками и теми, кто строит свои дома. Возишь навоз, песок, блоки и прочее полезное в сельском хозяйстве. А фуру, желательно КАМАЗ или МАЗ – для перевозки сезонных овощей и фруктов в северные регионы страны. В течении года-двух машина отбивалась и предприимчивый водила начинал подымать неплохие бабки. Но при этом все расходы на нём. Он кормил ГАИшников и башлял начальнику автоколонны. Приезжая на предприятие, куда получил путёвку, шёл к главному механику и платил тому тоже. Давал талоны на бензин и бабки. За день якобы выполненной работы отстёгивал так:
За ГАЗон – трёшка, ЗИЛ – пятёра, а КАМАЗ – червончик. На руки получал проштампованную товарно-транспортную накладную и убывал в известном только ему направлении.
Но, дальше большое такое «НО».
Это релевантно для Азии, а вот работает ли эта система в Омске, я не знаю. Очень не уверен. Зная махинации, которые крутили узбеки с хлопком, можно думать, что не всё так просто и равновесно в стране Советов.
Четвёртый курс особый. Впереди сессия и нам останется отучиться последний семестр в следующем году, а там – вперёд на диплом. Мы как те лошади, почуяли запах дома, бодро всхрапываем и шевелим копытом. Всех задолбала учёба и хочется окунуться во взрослую жизнь. Начать наконец-то нормально зарабатывать, обеспечивать материально не только себя, но и подругу, возможную верную половину. Все с надеждой смотрят вперёд, озадачивают только предстоящие воинские сборы в сентябре.
Мы, как старшекурсники, уже не озабочены практикой и осенней уборочной страдой. Нас деканат не трогает, не привлекает к строительству нового учебного корпуса. Мы, как бы одной ногой уже там, в светлом будущем. Всё чаще ходят разговоры про распределение. Весь поток выведут в общий список согласно успеваемости. Так, согласно средней оценке и пойдёт. Первыми будут выбирать места отличники, в конце троечники. Конечно, каждый хочет остаться дома, в Караганде. Если повезёт, то попадёшь на автопредприятие, обслуживающее мясокомбинат или рыбохолодильник. Самое гнилое – это если запрут куда-нибудь под Карагайлы, обслуживать зону. Или же в дальний совхоз. Вот все уже и начинают прикидывать, но многое зависит от предложения. Тут год на год не приходится.
А вот я спокоен, я по-любому тут гость и мне тот же Балхаш ничем не хуже Караганды. Даже наоборот, там большое озеро и рыбалка шикарная говорят. И экология получше, меньше дымящих труб.
– Лёша, ты присмотрись к этому парню. Можешь потихоньку узнать про него? Кто родители и вообще? – Оксанка наконец приняла ухаживание одного парня с параллельной группы и даже познакомила его с бабулей. Вот та и забеспокоилась. Для Людмилы Алексеевны во внучке смысл всей жизни. Она пенсионерка и конечно же ждёт правнучат, но считает, что Оксане ещё рано женихаться. А Серёга парень на любителя. Невысокий, на сантиметр ниже Оксанки, щуплый и далеко не красавец. А ещё у него какая-то проблема с левым глазом, он постоянно прищурен. Но лично мне пацан понравился. В нём есть надёжность и порядочность. Хотя, конечно рядом с яркой красавицей Оксаной он выглядит сущим заморышем. С ним нужно пообщаться и тогда понимаешь, почему девушка сделала свой странноватый выбор. Парень начитан и умеет слушать, а ко мне он вообще очень уважителен. Только Серёга долго не мог вкурить, на каких таких правах я остаюсь ночевать в этом доме. Думал, что я родственник, а узнав, что просто друг семьи, растерялся. Пришлось мне объяснить товарищу, что Оксана мне как сестра, а её бабуля тоже не чужой для меня человек. Вроде проникся и поверил. Мы даже как-то вчетвером посидели, поиграли в лото. Вроде парень успокоился и перестал ревновать подругу ко мне.
– Ну и как он тебе? – вопрос девушки заставил меня внутренне поморщиться. Вот каким образом моё мнение должно отразиться на их отношениях. Не я же его выбрал, – не знаю. Парень хороший, порядочный. Но ты то сама как? У тебя с ним серьёзно?
Девушка задумалась, – сама не знаю, просто учились вместе, три года сидели рядом на лекциях, даже в его сторону не смотрела. И вдруг встретились в одной компании. Как-то так незаметно стали общаться. С ним я чувствую себя королевой, – разоткровенничалась подруга.
– И к тому же от него не исходит агрессия, с ним комфортно.
– М-да, ну смотри. Никто же не заставляет тебя бежать замуж. Присмотрись, у тебя нет подобного опыта. Как правило человеку нужно сравнить, чтобы понять, что твоё, а что так. Блестит, но не греет.
Ввиду неподходящей погоды мы давненько не собирались с парнями на площадке ЖБИ. Обледенелые плиты не способствовали продуктивным тренировкам. А тело-то требует адреналинчика, поэтому одно из ночных дежурств я решил посвятить экспериментам. У меня неплохо получалось балансировать на спасательной струне, входящей в спаскомплект комбинезона. Теоретически она предназначена для вертикального спуска с конструкций до 30 метров. Но также её можно направлять и в горизонтальной плоскости. Я пробывал растягивать её на высоте десяти сантиметров над полом подвала и пытаться удержаться на ней. Получалось откровенно плохо. А вот ежели пробросить вторую параллельно, то вполне можно осторожно продвигаться вдоль натянутых тонких нитей. Правда я при этом одевал ботинки от комплекта. Мне казалось, что обычные кроссовки не выдержат острой кромки. Постепенно я подымал высоту до двух метров и ловил кайф от того, что балансировал на высоте. Нить играла подо мной, но держалась. Пришлось разворачивать стопы так, чтобы моё положение было максимально устойчивым. А в мечтах мне казалось крутым пройтись на высоте девятиэтажки, вот только без страховки это было бы однозначно тупо. Один порыв ветра и прощай молодая жизнь, полная надежд и планов. Теперь я не ложился спать во время дежурств. Глупо так использовать редкую возможность. Я или танцевал с закрытыми глазами под понравившиеся композиции, или натягивал две нити параллельно полу и изображал из себя канатоходца. Высота помещения была метра четыре и двухметровая высота натяжения опоры не казалась мне опасной.
По идее эти нити уникальное средство передвижения на любой высоте. Выстреливая нити из нарукавных приспособлений, можно поочерёдно перемещаться, подвисая на руках. Вот только у меня не хватает опыта. Да и маленькая высота подвала не позволяла тренироваться. А вот на площадке ЖБИ это делать намного интереснее, но надо, чтобы погоды позволила там заниматься.
На эту дискотеку меня затащила Алёна, моя партнёрша. Несмотря на то, что у неё давненько уже имеется суженный-ряженный и она на последнем курсе меда, девушка продолжает посещать наши занятия.
– Лёха, хорош кукситься, пойдём растрясём жирок. Познакомлю тебя с классными девчонками. Лучшие самки учатся у нас, – заговорщицки прошептала она мне в ухо, вызвав при этом волнительную дрожь. Несмотря на то, что между нами всё ровно, никаких романтических отношений (в этом плане девушка оказалась верной своему выбору), но ей доставляет чисто эстетическое удовлетворение приводить меня в состояние взволнованности от её близкого присутствия.
Это удивительно, в танце мы прикасаемся так плотно телами, что никакой даже самый сумасшедший секс не подразумевает подобного. Но о возбуждении и речи нет, а вот сейчас она на секунду прижалась своим бедром и теплый воздух её дыхания коснулся моего уха, и я поплыл.
– Лен, да ну нафиг. Опять духота и дурацкие трещащие колонки, которые вот-вот взорвутся.
– А вот и не угадал. Наш ректорат разорился и арендовал большой зал в университетском новом комплексе. Ну помнишь, мы там выступали в прошлом году. У них фирменная акустика и даже специально пригласили дискотетчиков, должна быть неплохая музыка.
– Ну, не знаю. А ещё пару пригласительных организуешь?
– Нет, исключено. Там угощение обещают, пирожные всякие. Поэтому на входе будут стоят настоящие звери и лишних пригласительных просто нет.
А жалко, я хотел Оксану с Серёгой позвать.
Зал и в самом деле удобен для проведения подобных мероприятий. Большая площадь остекленения, но сейчас окна задрапированы тканью в целях достижения максимального светоэффекта. Под высоким потолком вращается большой зеркальный шар, отбрасывающий искорки света по всему немалому помещению. В углу отгорожен закуток, где устроились два парня. Стоит вертикальный катушечник явно джапанского происхождения, от него идут провода на усилитель и несколько колонок.
Так как я мало кого знаю, то меня Алёна вовлекла в свою компанию. Пять девчонок и два парня, общаться на дискотеке толком невозможно, поэтому я просто отдался танцу. К сожалению, подбор так себе. Сладкоголосые итальянцы, дуэт Modern Talking с голубым душком, гнусавые Bad Boys Blue и Joy. Из наших «Яблоки на снегу» Муромова, «Поворот» Машины Времени и «Мой дельтаплан» Леонтьева. Вскоре наступила пауза, народ повалил в буфет, за дармовым угощением. Я же остался один всеми брошенный и постепенно меня начала захватывать мысль немного пошалить. Сегодня на мне инопланетный комбинезон. Я не особый ходок по дискотекам, и когда Ленка предложила пойти потусить, кинулся было, а одевать то и нечего. Джинсы постирал и они сушатся. А к простым брюкам не нашёл подходящей рубашки или майки. Вот и тупо одел комбез, превратив его в фирменный джинсовый прикид. Само собой к нему до пары идут ботинки иноземного производства. Брусок голографа и ресивер всегда находятся во внутреннем кармане комбинезона. Сделал вид, что просто подошёл поинтересоваться аппаратурой. Так, от магнитофона пошёл кабель на коммутатор, а от него уже на усилитель. А если вот так, я откинул стандартный разъём и подвесил своё радиоприёмник. Причём замаскировал так, что и не сразу понятно, что тут кто-то лазил.
Теперь надо выбрать мелодию. Сразу попалась очень симпатичная ритмичная электронка, где солирует партия фортепиано. На фоне моря красивая и сильная птица типа альбатроса, только инопланетная, борется с ветром. Я не раз под этот видеоклип уносился в неведомые дали. Выбрав музыкальное видеосопровождение, отошёл в сторону. В принципе должно хватить, вытянув вперёд обе руки, отстрелил спасательные нити, которые я уже давненько использую не по назначению. Так, приклеились нормально к противоположной стене. Высота начинается от метра и в противоположном углу доходит до трёх. Теперь камуфляж, чтобы меня не опознали. Зайдя за большую колонку, добился нужного эффекта. Теперь комбез облепил меня, как трико гимнаста. Он серебристого цвета с синими полосами на груди и спине. Капюшон закрыл голову, создав глухую маску.
Оглянув зал выдохнул, несколько десятков человек слоняются по углам большого помещения. Наверное, им не досталось угощение или просто не решились лезть в толпу за дармовщинкой. Всё, пути назад нет.
Пошёл звуковой трек, солирующее фортепиано. На противоположной стене вспыхнуло солнце, затопив зал ярким светом. Под шумок я оттолкнулся от пола и взлетел, закрепившись на покачивающейся опоре. Найдя устойчивое положение, выпрямился. Как раз в это время пошла картинка полёта птицы, которая спускается ближе к неспокойным волнам. Я поднял руки, привлекая к себе внимание. Как раз в это время шум моря сменился ритмической музыкой усиленной многократно усилителем. Обертоны качественного и чистого цифрового звука заполнили весь комплекс, заставляя замирать сердца. Я двинулся по двум натянутым нитям, при этом покачивался, имитируя неустойчивое положение и борьбу со стихией. Я стал птицей, преодолевая бешенный напор воздуха за счёт своих сильных крыльев, я умудрялся показывать возможности тренированного тела. Мышцы, обтянутые тканью, играли, активная работа руками позволяла уверенно продвигаться вперёд. На середине пути я покачнулся в такт беспокойного ритма, но выпрямившись продолжил движение. Я не играл, я жил движением и в самом деле испытывал радость от преодоления стихии. Музыка накатывала мощными радостными потоками. Я не следил за тем, что происходит внизу и уже поднялся под высокий потолок. Финал просто порвал зал, ударная мелодия торжественно провозгласила победу воли над неодушевлённой стихией. Точку поставил тоже клавишный инструмент, тихий шелест волн и свет погас. Я стремительно спрыгнул вниз. Три метра для тренированного тела – не проблема. Теперь нужно делать всё быстро. Я вернул комбезу предыдущее состоянии, скользнул к коммутатору и забрав ресивер, воткнул в гнездо разъём магнитофона. Благо зал тёмен, и все продолжали, задрав головы, смотреть в потолок. Нити сразу вернулись на место в рукава.
Всё, теперь посмотрим на народ. А зал-то почти полон, когда вспыхнул обычный свет, все начали озираться. Лица абсолютно обалделые и шалые. Молодёжь начала перешёптываться, толпу студентов прорезали дежурные преподаватели с красными повязками на руках. Началась движуха, вытащили из комнатки отдыха несчастных диск-жокеев, а те недоумённо пожимают плеча.
Блин, похоже я здорово порезвился. Нарисовались два мента и дискотеке явно пришёл конец.
Зато я спустился вниз в буфет и смог взять пару пирожных и к ним стакан морса. Меня до сих пор потряхивает. Эмоции зашкаливают. Я счастлив, ведь уметь танцевать это одно. Но мне не хватало именно зрителей, так хотелось, чтобы меня оценили.
– Лёшка, хорош жрать. Ты что не был в зале?
– Не-а, в очереди стоял. А что случилось?
– Ну ты даёшь, ты всё пропустил. Там кто-то притащил видеопроектор и показывал на всю стену летящую птицу. А ещё какой-то акробат танцевал под потолком. Это было так красиво, – и у девушки блеснули слёзы, – я бы всё отдала, чтобы ещё раз его увидеть. Это так, это будто… – девушка расстроенно махнула рукой, косноязычно оборвав фразу. И это моя Алёна, которая никогда за словом в карман не полезет.
– Вот блин, а я слышал музыку и ещё подумал, куда это все ломанулись?
Вскоре все начали расходиться, молодняк строил самые невероятные предположения. По реакции начальства стало ясно, что сюрприз не был спланирован. Значит можно гадать и выдвигать самые невероятные версии. Но все как один говорили, что ничего необычнее они не видели и жалели, что ни у кого не нашлось видеокамеры:
– Не поверят ведь. Тем более не объяснишь на пальцах, как красиво это было, – Алёна расстроенно шмыгнула носом и прижалась на мгновение ко мне. А по пути домой мы молчали, видимо каждый вспоминал свой момент сегодняшнего вечера.
Глава 4
Незаметно подошла сессия, а ещё этот грёбанный научный коммунизм впереди. Единственный госэкзамен, не сдав который не получишь диплом. Правда, как всегда, напрасно пугали. И эту муть сдали, устремившись к пятёркам по остальным предметам. А когда замаячили каникулы, я начал мандражировать и стал искать повод не ехать домой. Я страшно боялся появиться в Омске, вернее в небольшом городке Калачинске. Там две женщины, одна моя ровесница, другая совсем кроха и обе имеют против меня определённые резоны. И обеих я не знаю, они для меня чужие.
– Товарищи, сдавайте постельное бельё, через полчаса прибываем. Не забывайте свои вещи, – проводница прошлась по вагону, народ в основном уже на стрёме и готовится с вещами на выход, толкаясь в проходе. А же я не тороплюсь, сижу в купе и тупо смотрю в окно. Там на перроне суетятся встречающие, носильщик толкает гружёную тележку, я вижу макушки голов, согбенные под тяжестью чемоданов плечи пассажиров и пыльное здание вокзала. Важно прохаживается милицейский сержант, посматривая на суету вокруг. Кучка горластых цыганок окружила двух женщин, тех ждёт незавидная участь. Раз уж остановились, всё – с деньгами их не отпустят.
Я с кряхтением, как старый дед, поднялся и подхватив свою сумку потащился на выход. Отмахнувшись от предложений настойчивых таксистов, пошёл на остановку автобуса. А через сорок минут я уже подходил к нашему дому.
Вечером семья собралась за столом. Ирка где-то шлялась, мама приготовила жаркое и дождавшись отца, мы сели ужинать.
– Ну как сын, как сессию сдал?
– Да нормально пап, одна четвёрка только, остальные пятёрки.
Батя перестал пережёвывать мясо, подхватил бутылку водки и разлил по рюмкам. Нам с мамой чисто символически, а себе полную. Крякнув выпил, – ну а на лето какие планы?
– Пап, какие особые планы? В сентябре военные сборы, остаётся чуть больше месяца. Хочу отоспаться, да и дела кое-какие есть, надо ими позаниматься.
У меня не получилось отделаться лёгким испугом. Когда мама встала поставить чайник, отец задал вопрос, который заставил маму вернуться за стол, – ну а как эта твоя, ну…амнезия? Сильно мешает или прошла?
Оба с тревогой смотрят на меня, вот только если у мамы глаза уже на мокром месте, то по отцу не понятно, как он относится к моей проблеме.
Выждав несколько секунд, я ответил, – да как сказать. Частично память восстановилась, но как сказали врачи, она имеет ретроградную форму. Два года прошло, поначалу было сложно. Я не понимал кто я, и где нахожусь. Потом ничего, втянулся. На учёбу это не сказалось. Единственно что, у меня остались белые пятна в прошлом. Поэтому приезд сюда в Омск для меня сродни преодолению минного поля. Столкнёшься с человеком и не знаешь, друг он тебе или враг.
Дальше повисло горестное молчание. Я только перехватил, как мама бросила многозначительный взгляд на отца.
– Ладно, с этим разберёмся, – чисто по-му�