Прикончить чародея

Глава первая,

в которой главный герой рассуждает о приключениях, а потом ему наносит визит молодая дама с очень странной историей

Я люблю приключения.

Можно многое узнать о человеке, который произносит эту фразу вслух. Первое, что вы должны для себя уяснить – от этого человека стоит держаться как можно дальше. Он идиот, и может быть опасен.

Приключения всегда идут рука об руку с опасностью. А опасность – лучшая подруга смерти. Если во время приключения вам ни разу не грозила смерть, будьте уверены, это было совсем не приключение. Вы просто побывали на экскурсии.

Лично я люблю чужие приключения. Долгими зимними вечерами я люблю сидеть у растопленного камина, укутав ноги теплым пледом, потягивать подогретое вино с корицей и читать книгу о похождениях очередного храбреца. Когда я дохожу до момента, когда главный герой попадает в лапы банды орков, становится пленником циклопов или вынужден один на один схлестнуться с драконом за его сокровища, (а если книга хорошая, то такой момент должен наступить никак не позже третьей страницы), мне становится теплее от одной только мысли, что этот храбрец – не я.

Я – скучный человек. О таких парнях, как я, никто не пишет книг. Мой удел – пасть на той самой третьей странице, чтобы выгоднее оттенить могущество и бесстрашие главного героя.

Вы когда-нибудь задумывались, сколько второстепенных персонажей доживают до счастливой развязки? А подсчитать пробовали? Я пробовал. Процентов десять. Второстепенных персонажей для того и вводят в канву повествования, чтобы потом умертвить их героической, а когда и не очень, смертью. Вот парня мимолетно упомянули на десятой странице, а уже на двадцатой мы видим, как он валится с лошади с арбалетным болтом в груди или принимает на незащищенную шлемом голову удар тяжелого орочьего топора.

В книгах орки почему-то всегда орудуют топорами. И это несмотря на то, что они, как и все прочие, закупают вооружение у гномов и по оснащенности не уступают армии любого человеческого государства. А еще в книгах орков всегда выводят плохими парнями. Это просто еще один штамп. Нужна автору пара-тройка плохих ребят – пиши об орках, не ошибешься. Хотя, если речь идет об орках, то парой-тройкой дело обычно не кончается. Автору требуется, чтобы орков было побольше. Главный герой укладывает их десятками. Под ударами его геройского меча орки обычно валятся, как колосья. В книгах орки могут одержать победу только при помощи подавляющего численного перевеса. Это достойно удивления, ибо среднестатистический орк в полтора раза сильнее среднестатистического человека.

Скорее всего, это просто вопрос пропаганды. Я читал книги, написанные орками. У них там к людям точно такое же отношение. В книгах орков люди коварны, мелочны и злобны. Они похищают орковских женщин, нападают на орковские города и обижают орковских детей.

Кстати, среди орковских женщин встречаются очень симпатичные экземпляры.

Я знаю людей, которые считают, что хороший орк – это мертвый орк. Я знаю орков, которые считают, что хороший человек – это мертвый человек. Тем не менее, оба этих народа умудряются жить в мире уже больше двухсот лет.

Себя я считаю человеком широких взглядов. Когда меня спрашивают, как я отношусь к оркам, я отвечаю, что нет плохих народов, есть плохие их представители. Кстати, к людям это относится в той же степени.

Но кому в книгах достается больше всего, так это чародеям. Главный отрицательный персонаж, как правило, обладает нехилыми магическими способностями, которые он просто обязан использовать во зло.

Король может рубить своим поданным головы, вещать, четвертовать, волочить лошадьми, вести жестокие и бессмысленные войны и задирать налоги до небес, но это не мешает ему остаться в памяти людей неплохим королем. Стоит только чародею наслать на кого-нибудь заклятие, то он сразу же становится плохим чародеем. Автоматически. И все то добро, которое он мог сделать раньше, мигом сбрасывается со счетов.

Также чародей крайне редко выступает в роли главного положительного героя. Как правило, ему отводится роль наставника и няньки при молодчике с огромными бицепсами и полным отсутствием интеллекта. Громила громит, а чародей дает ему советы и учит жизни. Когда автору кажется, что чародей уже ничему главного героя научить не может, чародей должен умереть. В неравном магическом поединке с главным отрицательным героем, или затоптанный ордой недружелюбно настроенных кочевников, или еще как-нибудь. С его посиневших губ слетает последнее наставление главному герою, и вот чародей уже забыт, а герой, ничуть не скорбящий о смерти своего наставника, рубит в капусту очередную толпу врагов.

Иногда бывает и так, что главный герой сам владеет толикой магических способностей, но обычно способности эти невелики и вторичны. Главным умением героя остается умение размахивать мечом и соблазнять всех встреченных по дороге особ противоположного пола.

Это все оттого, что магию в народе не любят. К волшебникам относятся с опаской, с уважением или с подозрением, их терпят, их услугами не прочь воспользоваться любой, кто может себе это позволить, но народной любви волшебникам не сыскать. Наверное, если бы кто-то описал волшебника, как главного героя, эту книгу просто никто не стал бы читать.

Несправедливо, черт побери. Обидно.

Я – волшебник.

Если бы я обладал талантом к написанию книг, я наверняка попытался бы создать историю о волшебнике, которая была бы интересна всем. Я начал бы с самого детства своего героя, и описывал бы процесс его взросления и постижения им всех тайн магии год за годом. Для нагнетания атмосферы я вел бы главного отрицательного персонажа – самого могущественного злобного волшебника всех времен и народов. Скажем, между этим злодеем и мальчиком существует мистическая связь. Для обозначения мистической связи лучше всего использовать какое-нибудь древнее пророчество. Типа, в живых должен остаться только один. При этом лучше не объяснять, почему именно так, и чем какой-то мальчишка может угрожать великому злодею. Пророчества вообще не должны быть логичными, иначе никто не стал бы называть их пророчествами.

И вот этот злодей является в дом новорожденного волшебного мальчика и пытается его убить. Но что-то обламывается, и злодей чуть не погибает сам. Что именно обламывается и почему, тоже лучше сразу не объяснять, чтоб поддерживать напряжение сюжета. В итоге получится противостояние длиною в жизнь.

Жалко, что я не умею писать книги. Зато я умею составлять заклинания. Чем я, собственно говоря, и занимался в тот прекрасный день, когда моя упорядоченная, скучная и комфортная жизнь полетела дракону под хвост.

Сначала послушался стук копыт, потом стук в дверь.

Естественно, я вышел посмотреть, в чем дело. Для живущего на отшибе молодого чародея любой визит может оказаться крайне важным. Большая часть визитеров нуждается в магических услугах, а чародею тоже надо что-то кушать.

Правда, в основном моими клиентами являются крестьяне, и их появление помимо стука копыт сопровождает еще и скрип тележных колес.

Я открыл дверь и вышел на крыльцо. Моя сегодняшняя гостья совершенно определенно принадлежала не к крестьянскому сословию.

Это была дама из высшего света. Она была одета в элегантный зеленый костюм и сапоги для верховой езды. Венчал композицию пажеский украшенный пером белой птицы берет, из-под которого выбивались волны каштановых волос. На поясе гостьи висел короткий дамский кинжал, рукоятка которого была инкрустирована драгоценными камнями.

Я удивился. Нечасто встретишь даму из высшего света, путешествующую верхом и без сопровождения. Обычно подобные женщины передвигаются в каретах в компании дуэньи и дюжины телохранителей на лошадях.

Я удивился еще больше, когда увидел у своего крыльца двух лошадей. Одна – чистокровная гнедая скаковая лошадка с длинными ногами и роскошной гривой с вплетенными в нее ленточками, явно принадлежала даме. Вторая была типичным тяжеловозом, которого чаще увидишь впряженным в плуг, нежели под седлом. Тем не менее, тяжеловоз тоже оказался оседланным. Седло на нем было явно мужским, грубой работы и без всяких милых дамскому сердцу финтифлюшек.

Пусть я и веду отшельнический образ жизни, но хороших манер я не забыл. Отвесив даме учтивый поклон, я пожелал ей доброго дня и отвесил комплимент по поводу ее ослепительной красоты. Вообще-то, волшебники не обязаны кланяться даже королям, но немного учтивости еще никому не вредило.

– И вам доброго дня, – ответила она бархатным голоском. – Меня зовут леди Ива.

– Рико, – представился я.

– Вы чародей? Мне нужны услуги чародея.

– Я чародей, – подтвердил я. – Не соблаговолите ли пройти в дом?

– О, конечно, – сказала она. – Но кто-то должен позаботиться о моих лошадях.

– Я позабочусь о ваших лошадях, – сказал я. – Я люблю лошадей.

Она удивленно вздернула бровь. Не знаю, чему именно она удивлялась. То ли тому, что у меня нет прислуги, то ли тому, что чародей может интересоваться чем-то помимо магии и способен отличить перед лошади от задней ее части.

А я действительно люблю лошадей.

Проводив леди Иву в гостиную, я расседлал лошадей, стреножил их и отправил пастись на травке. Конюшни у меня нет, зато сейчас лето, и кругом – отборные пастбища.

Я вернулся в гостиную и предложил леди Иве выпить чего-нибудь с дороги. Она отказалась, вежливо поблагодарив.

– Вам дом не похож на жилище чародея, – заметила она, когда мы протанцевали все положенные па танца знакомства.

– Я – чародей, и я здесь живу.

– Я думала, чародеи живут в башнях.

– Некоторые живут, – согласился я.

– А вы почему не живете?

– Мне не по вкусу подобные архитектурные решения, – сказал я. – Кроме того, строительство башни влетает в копеечку. – Еще я не люблю вечно ходить по лестницам.

– Просто я ожидала увидеть что-то более традиционное, – сказала леди Ива, осматривая обстановку. Ничего магического в гостиной не было. Пара кресел, низкий журнальный столик, книжные полки и камин, который, по причине жаркой погоды и собственной лени, я не растапливал уже пару месяцев.

– Понимаю, что вы хотите сказать. По вашему мнению, я слишком молод, и не произвожу впечатления настоящего волшебника. Мне уже приходилось с этим сталкиваться, – почти постоянно. Остается только ждать, когда у меня вырастет длинная седая борода, которая снимет все вопросы относительно моей профессиональной пригодности. К сожалению, ни один из мужчин моего рода не мог похвастаться буйной растительностью в нижней части лица.

– Простите, если я невольно вас обидела, – сказала леди Ива. – Я этого не хотела.

– Ничего страшного, я привык. Хотите, я продемонстрирую вам какое-нибудь заклинание?

– Право, не стоит. Давайте лучше сразу перейдем к делу.

– Давайте, – сказал я.

Но она явно не была готова начинать. Заложив ногу за ногу, она потеребила висящий на поясе кинжал и зачем-то поправила безупречный локон, выбивающийся из-под берета.

Чтобы ее не торопить, а заодно произвести более солидное впечатление, я достал кисет, набил табаком трубку и закурил. Мужчина, курящий трубку, смотрится старше лет на десять. Мне в мои двадцать три это здорово помогает.

– Что вы знаете о драконах? – спросила она.

Честно говоря, мне этот вопрос не понравился. Вряд ли он носил чисто академический интерес. Я имею в виду, если вам надо что-то узнать о драконах, гораздо проще найти книгу в соседней библиотеке, чем тащиться за сто верст к малоизвестному чародею.

– Я много чего знаю о драконах, – сказал я. – Но суть моих обширных познаний можно изложить в одной фразе. Драконы – это жадные коварные огнедышащие рептилии, обладающие способностью к полету, и лучше с ними не связываться.

– Наверное, я неправильно сформулировала вопрос. Что вы знаете о драконах, живущих по соседству?

– Я не назвал бы это соседством, – сказал я. – Но в трех днях пути отсюда живет один дракон. Вы его имеете в виду?

– Да. Что вы о нем знаете?

– Не очень много. Его зовут Грамодон, ему четыреста лет, то есть, он сравнительно молод, обитает в пещере, поддерживает договор о ненападении с местным сеньором… Не знаю, что еще сказать. Могу я полюбопытствовать, чем обусловлен ваш интерес?

– Грамодон нарушил договор о ненападении.

– Если вы располагаете фактами, подтверждающими ваше обвинение, вам стоит обратиться к графу Осмонду, – сказал я. – Он тотчас же возглавит отряд рыцарей и Грамодону не поздоровится.

– Гм… есть причины, по которым я не могу обращаться к графу Осмонду.

– Любопытно, – сказал я. Даже более, чем просто любопытно. Договор о ненападении и сотрудничестве был составлен как раз для того, чтобы четко регулировать отношения между людьми и пописавшими его драконами. – И на кого же напал Грамодон?

– Прежде чем я скажу, можете ли вы гарантировать мне, что эта информация не пойдет дальше?

– Отношения мага с клиентом всегда носят конфиденциальный характер, – сказал я. – Можете на это рассчитывать. Слово чародея.

– Что ж, это мне достаточно, – сказала она, и вдруг на ее правом глазу блеснула слезинка. – Мне тяжело об этом говорить… Видите ли, дракон украл моего возлюбленного.

– Это… странно, – сказал я. – Крайне нетипичное для данного вида хищников поведение. Обычно они предпочитают похищать прекрасных дев. То есть, я не удивился бы, если бы он похитил вас, но вашего возлюбленного… – видимо, Грамодон был драконом с нетрадиционной сексуальной ориентацией. – А кем является ваш возлюбленный?

– Рыцарем, – сказала леди Ива. – Его зовут сэр Джеффри Гавейн.

– Никогда не слышал, – сказал я.

– Он принадлежит к тому самому семейству Гавейнов, – сообщила мне леди Ива. Странно, но я ничего не слышал и о семействе. – Сэр Джеффри является младшим отпрыском, он молод и еще недостаточно знаменит.

Что же это за рыцарь, который позволил себя похитить? Если он будет продолжать в том же духе, славы ему точно не сыскать.

– Как произошел столь печальный инцидент? – поинтересовался я.

– Мы гуляли по лугу, любовались закатом, когда налетел дракон. Сэр Джеффри был без оружия, поэтому не смог оказать никакого сопротивления.

Хорошо, что он был без оружия. Стоило бы ему только рыпнуться, как Грамодон изжарил бы его в собственных доспехах. Для того, чтобы сражаться один на один с драконом, даже самый прославленный рыцарь должен хорошенько подготовиться. Завалить дракона – дело нелегкое, и в одиночку с ним могут справиться только герои из легенд. В реальности против дракона выдвигается целый рыцарский отряд, желательно с поддержкой пары-тройки магов. И даже в таком случае никто не может гарантировать положительный результат. Даже букмекеры не любят принимать ставки на подобные поединки. Невыгодно.

Сейчас люди и драконы живут в мире. Если дракон пожелает поселиться в местности, принадлежащей человеческой расе, он должен заключить договор о ненападении с местным сеньором, что формально превращает дракона в его вассала. Дракон обязуется не нападать на людей и скот, живущих на территории сеньора, и помогать отражать нападения со стороны враждебных государств. Взамен сеньор платит дракону всякой живностью. Сделка, выгодная для обеих сторон.

Если же дракон нападает на человека в сопредельном владении, все зависит от того, какие отношения его сеньор поддерживает с дворянином, контролирующим тамошние места. В любом случае, потерпевший должен обратиться к сеньору, и тот решает, насколько обоснованны претензии. Если речь идет о крестьянах или скотине, дело обычно заканчивается обычным штрафом. Если же в дело замешаны знатные особы, чаще всего льется кровь.

Но если граф Осмонд не в ладах с семейством Гавейнов, он может просто закрыть глаза на это нападение и сделать вид, что ничего не произошло.

– Как вы думаете, дракон знал, что похищает мужчину?

– Право, мне трудно об этом судить. В тот момент я была слишком испугана и вряд ли могла рассуждать или делать наблюдения.

– Я способен это понять, – сказал я, сочувственно кивнув. – Скажите, мог ли дракон питать к сэру Джеффри личную неприязнь? Ваш возлюбленный ни о чем подобном не говорил?

– Нет. Я же сказала, что сэр Джеффри – молодой рыцарь. Он еще не имел дела с драконами.

– Достаточно, чтобы с ними имел дело кто-то из его семьи, – заметил я. – Драконы – существа злопамятные.

– В любом случае, я ни о чем подобном не слышала.

– Ясно, – сказал я. – А почему вы не можете обратиться к графу Осмонду? Он ведет вендетту с родом Гавейнов или что-то в этом роде? – вряд ли. Я пару раз встречался с графом Осмондом, и он показался мне вполне здравомыслящим человеком. Вряд ли бы он обрек молодого человека из знатного рода на плен в пещере дракона.

– Дело не в этом.

– А в чем же?

– В репутации.

– Простите, я не понял. В чьей репутации? – я не понимал, каким образом от факта похищения сэра Джеффри может пострадать репутация леди Ивы.

– В репутации сэра Джеффри. Вы понимаете, граф Осмонд – рыцарь. И его дружина тоже состоит из рыцарей. Если они узнают, что сэр Джеффри позволил какому-то дракону похитить себя, его репутация воина будет безнадежно испорчена.

– Насколько я понял из ваших предыдущих слов, у него нет вообще никакой репутации, – сказал я…

– И вряд ли он ее приобретет, если повсюду будут ходить анекдоты о его похищении драконом, – холодно отрезала леди Ива. Вообще-то, это верно, но…

– Потеряв репутацию, он сохранит жизнь, – возразил я.

– Я хочу сохранить ему и то и другое, – заявила она.

– Не понимаю, каким образом.

– С вашей помощью.

– Извините, нет, – твердо сказал я. – Я не собираюсь иметь никаких дел с драконами.

– Вы даже не хотите выслушать мой план?

– Нет.

– Какой же вы после этого чародей? – возмутилась она.

– Живой, – сказал я.

Любовь и мужество этой женщины к своему рыцарю восхищали меня, но я не видел, какую помощь я могу ей оказать.

Внезапно, она всхлипнула и залилась слезами. Чего я терпеть не могу, так это женских слез.

Я протянул ей носовой платок.

– Я не понимаю, чем я могу вам помочь, – признался я. – Чародеи не сражаются с драконами. Для этого существуют рыцари.

И даже самый безбашенный рыцарь не посмеет бросить вызов дракону, живущему на территории другого сеньора без письменного разрешения или специального указа короля. Несколько веков назад чародеи выторговали у Короны массу привилегий и с тех пор не являются ничьими вассалами, однако я проживал на землях графа Осмонда и в мои планы не входило портить с ним отношения.

– Я не собиралась просить вас сражаться с драконом, – сказала леди Ива, осушая слезы и возвращая мне платок.

– Я физически не в состоянии сражаться с драконом, – сказал я. – Моих магических сил на это не хватит.

За всю многовековую историю магии существовало только три чародея, настолько могучих, что они смогли справиться с драконом в одиночку. Роальдо Вырви Глаз, Джакомо Бертолуиджи и Оберон Финдабаир. Вполне возможно, что это просто легенды.

– Мой план не предполагает битвы, – сказала леди Ива.

– И каков же ваш план? – поинтересовался я, пока она не разрыдалась по новой.

– Я собираюсь предложить Грамодону выкуп за сэра Джеффри.

– Разумно, – одобрил я. – Это может сработать.

Драконы любят золото. Собственно, именно по этой причине они и похищают высокопоставленных особ. Раньше они крали только девиц. Полагаю, все дело в ограниченной грузоподъемности. Кроме того, я подозреваю, что за прекрасных дев выкуп платят гораздо охотнее, нежели за прыщавых юнцов.

– Проблема в том, что мои финансовые возможности ограничены, – сказала леди Ива. – Вы знаете, какие суммы обычно требуют драконы за своих пленников?

– Это зависит от многих факторов, – сказал я. – Насколько я помню, суммы колебались от тысячи золотых до десяти тысяч.

Десять тысяч были уплачены Гарлеону в качестве выкупа за принцессу Оливию. Сэр Джеффри таких денег явно не стоит.

– Я располагаю только пятью сотнями золотых монет, – призналась леди Ива.

– Значит, вам придется поторговаться, – сказал я.

– Вот именно, – согласилась она. – И как раз для этого вы мне и нужны.

– Вы хотите, чтобы я торговался с драконом? – удивился я.

– Нет, переговоры буду вести я.

– Тогда зачем я вам нужен?

– В переговорах я намерена использовать принцип кнута и пряника, – сказала леди Ива. – Четыре сотни золотых в качестве пряника и перспектива разборки с магом в виде кнута.

– Грамодон не настолько глуп, чтобы поверить в реальную угрозу с моей стороны, – заметил я. – Кстати, вы вроде бы говорили, что располагаете пятью сотнями монет.

– Совершенно верно. Сто золотых я намерена предложить вам в качестве гонорара за вашу помощь.

Сто золотых!

В этом пасторальном раю мне придется вкалывать не меньше года, чтобы заработать такие деньги. Девяносто пять процентов моих нынешних клиентов – крестьяне. С деньгами у них дела обстоят не очень хорошо, и за мои услуги они предпочитают платить натуральным продуктом. От голода я не помру, но накопить таким образом капитал решительно невозможно. Однако, несмотря на соблазн, я как-то не очень хорошо представлял себя в роли пугала для дракона.

Я не склонен преувеличивать свои скромные таланты.

– Маг моего уровня не может представлять опасности для дракона, – сказал я. – И Грамодону об этом прекрасно известно.

– Но вы же можете сказать, что за вашей спиной стоят другие, более могущественные маги, – сказала она. – Вы можете блефовать. Используйте имя вашего учителя.

– Что вам известно о моем учителе? – поинтересовался я.

– Ничего, – призналась она. – Но я предполагаю, что у каждого чародея был учитель, и учитель должен быть более… известен, чем его молодой ученик.

– Я учился далеко отсюда, – сказал я. – Имя моего наставника Грамодону ничего не скажет.

– Ну, вы же можете соврать, – сказала она. – Назовите имя какого-нибудь могущественного мага, которое было бы ему известно.

Женщина ее статуса не должна предлагать человеку солгать. Если уж она на это пошла, ее положение должно быть совсем отчаянным.

– Интересно, чье имя я могу назвать? Роальдо Вырви Глаз, Оберон Финдабаир и Джакомо Бертолуиджи давно мертвы.

– Неужели сейчас нет мага, способного сравниться с ними в могуществе?

– Не знаю… Пожалуй, только Кирван Громобой. Но всем известно, что он не берет учеников.

– Придумайте что-нибудь, – попросила она, и по ее голосу я понял, что сейчас последует новый приступ плача. – Пожалуйста, помогите мне, Рико.

– Я подумаю, – обещал я. – Как бы там ни было, вам надо переночевать у меня. Я уступлю вам свою спальню, а сам лягу в кабинете. Утро вечера мудренее.

– Хорошо, – сказала она и снова начала всхлипывать. Я поспешил подать ей платок.

Кулинар из меня аховый. Жители окрестных деревень снабжают меня хлебом, сыром, яйцами и овощами, так что мое дежурное блюдо – яичница с сыром и помидорами. Понимая, что угощать такими яствами гостью из высшего общества не принято, я изыскал на леднике кусок мяса, использовал весь свой поварской талант и сварганил что-то типа рагу. Недостатки по части кулинарии я частично компенсировал предпоследней бутылкой хорошего вина, после чего леди Ива сослалась на усталость после долгого путешествия и отправилась отдыхать в мою спальню.

Большая часть магов – совы, и я принадлежу к их числу. Спать мне не хотелось совершенно, и я направил свои стопы в кабинет, дабы собраться с мыслями и разработать план действий.

Закурив трубку, я уселся в свое любимое кресло, положил ноги на лабораторный стол и предался размышлениям. Четыре сотни золотых – сумма для человека достаточно серьезная – дракону могут показаться смехотворно низкой ценой. С другой стороны, кто заплатит больше за юного, никому не известного рыцаря?

Прекрасных дев похищать куда выгоднее. Если даже у них нет богатой родни или жениха, всегда отыщется какой-нибудь сопливый романтик, готовый выложить кругленькую сумму из собственного кармана в зыбкой надежде на благодарность со стороны спасенной. С коммерческой точки зрения Грамодону было куда выгоднее похитить леди Иву, нежели ее воздыхателя.

А девушка оказалась особой не робкого десятка. Она собрала деньги, предприняла путешествие и даже привлекла к операции по спасению возлюбленного специалиста со стороны, заботясь не только о жизни сэра Джеффри, но и о его репутации. В наше меркантильное время подобное проявление чувств дорогого стоит.

Сэру Джеффри крупно повезло.

Почему леди Ива обратилась именно ко мне? На этот вопрос ответить не трудно. Я – единственный чародей в этом захолустье.

Места здесь тихие. Основные торговые пути проходят далеко отсюда, стратегической ценности эта область тоже не представляет. Графством правит достаточно жесткий, чтобы поприжать разбойников, и достаточно справедливый, чтобы не слишком сильно нажимать на крестьян, сеньор. Скучища. Поэтому я здесь и поселился.

Единственный дракон в округе, и тот – юный и неопытный, раз умудрился в сумерках перепутать юношу с девицей. Картину довершаю я – молодой чародей, составляющий заклинания для крестьян и охотников. Изредка ко мне за магической помощью забредают браконьеры. Эти предпочитают платить золотом. Только браконьеров тут тоже не очень много – граф Осмонд периодически совершает рейды и развешивает их по деревьям. Желающих рискнуть жизнью ради халявной оленины с каждым годом становится все меньше.

Это мне местные крестьяне рассказали. Сам-то я здесь еще полгода не прожил. Слишком малый срок, чтобы проводить статистический анализ.

Идея леди Ивы насчет блефа с моим выдуманным учителем не приводила меня в неописуемый восторг, однако она могла сработать. Надо только придумать, имя какого известного мага я могу использовать в своих целях.

Мой собственный учитель – дон Исидро, тут не подойдет. Он, конечно, великий волшебник, но мало известен на континенте. Хотя бы потому, что редко практикует боевую магию, которая и приносит чародеям большую известность.

Кирван Громобой, как я уже говорил, учеников не берет. Гвендаль Хромой слишком стар, чтобы испугать его именем кого бы то ни было. Кто остается?

Лоуренс Справедливый? Пожалуй, упоминание Лоуренса способно напугать молодого дракона. Но если этот маг пронюхает, что я прикрывался его именем, меня самого будут ждать серьезные неприятности. Маги не любят, когда их заочно впутывают во всякие истории, а Лоуренс не любит этого вдвойне. Справедливым его назвали за излишнюю принципиальность. Это эвфемизм такой.

Око за око, зуб за зуб, вы говорите? Ничего подобного. Лоуренс живет по другому принципу. За зуб он выносит целую челюсть, за глаз – снимает голову с плеч. Как-то раз его полоснули ножом в пьяной трактирной драке. Целили-то не в него, кому придет в голову ставить на нож маститого чародея, просто так уж получилось. Любой нормальный маг просто оторвал бы обидчику голову, а Лоуренс спалил к чертям собачьим все заведение вместе со всеми драчунами и хозяином. Тот еще тип.

Его именем вполне можно напугать дракона. Я сам его боюсь.

Ладно, попробую использовать имя Лоуренса и буду надеяться, что он об этом никогда не узнает.

Глава вторая,

в которой герой разговаривает с леди Ивой о магии и предпринимает путешествие, в конце которого получает удар по голове

Мы двинулись в путь рано утром – примерно за час до полудня.

Обычно я в это время только просыпаюсь, но сегодня пришлось сделать над собой усилие и встать раньше.

Леди Ива к этому моменту уже час была на ногах. Она успела умыться, привести себя в порядок и приготовить на моей кухне подобие завтрака. Говоря о «подобии завтрака» я совсем не хочу бросить тень на кулинарные способности леди Ивы. Я не могу о них судить ввиду отсутствия на моей кухне нормального набора продуктов.

После завтрака я собрал необходимые для похода вещи, оседлал лошадей, и мы выдвинулись по направлению к пещере Грамодона. Леди Ива обратила внимание, что я не стал запирать дверь своего домика. Пришлось объяснять, что местные жители – люди суеверные, и ни за что не вломятся в дом чародея в его отсутствие. Если же мое жилище заинтересует разбойников, то никакие запоры их не остановят. А размещать магические ловушки я не стал. Зачем превращать в лягушку или грозить смертельным исходом тому, кто может забрести в мой домик совершенно случайно?

Лошадей я люблю, но должен признать, что они не являются моим любимым средством передвижения. Я вообще предпочитаю не перемещать свое тело на большие расстояния. Для общения с лошадками мне вполне достаточно часовой конной прогулки перед обедом, чтобы нагулять аппетит. Все остальное я считаю излишеством.

Леди Ива держалась в седле подобно амазонке. Поскольку я не мог ударить в грязь лицом, пришлось вспомнить свои старые навыки. Увы, прихваченный леди Ивой для меня тяжеловоз был далек от тех лошадей, на которых я привык ездить в годы своей юности, а потому блеснуть искусством вольтижировки мне не удалось.

Примерно через час езды леди Иве стало скучно и, чтобы скрасить дорогу, она решила завести светскую беседу.

– У вас странное имя, – заметила она.

– По-моему, вполне нормальное, – сказал я.

– Рико – это уменьшительное имя, – сказала она. – Как вас зовут на самом деле? Родриго? Рикардо?

– Рикардо и Родриго – имена богатых и знатных людей, – сказал я. – У них есть и уменьшительные имена, а также фамилии и титулы. Бедные люди обходятся без всего этого, и дают своим детям простые имена. Например – Рико.

– Ваши родители были бедными?

– Мой отец умер до моего рождения, – сообщил я. – А мама скончалась при родах. Меня воспитывал опекун, друг моего отца. Его нельзя назвать особенно богатым человеком.

– Я думала, ваш отец – чародей.

– Магические способности не обязательно передаются по наследству, – сказал я. – Но вы правы. Мой отец был чародеем. Весьма известным в тех местах, где он жил.

– И как его звали?

– Берт, – сказал я.

– Никогда не слышала о чародее по имени Берт.

– Наверное, потому что вы никогда не бывали у меня на родине, – сказал я.

– А где ваша родина?

– Довольно далеко отсюда. Извините великодушно, я не хотел бы об этом говорить.

– Это вы меня извините. Наверное, я была чересчур назойлива. Вы не возражаете, если мы побеседуем на нейтральные темы?

– Ничуть, – сказал я.

– Вчера вы назвали имена трех давно умерших чародеев. Скажите, они действительно убивали драконов в честных поединках?

– Давайте сначала определимся с терминами, – предложил я. – Обычный человек весит около восьмидесяти-девяноста килограммов и достигает до двух метров роста. Драконы имеют до пятнадцати метров в длину, весят около тонны, покрыты чешуей, которая прочнее любой рыцарской брони, ко всему этому они еще умеют летать и дышать на противника огнем. При каких условиях поединок дракона и человека можно назвать честным? Чародеи, которых я назвал, прикончили драконов в битве один на один. Но были ли их поединки честными, я затрудняюсь ответить.

– И как же им это удалось?

– Джакомо Бертолуиджи жил около четырехсот лет назад, и о его схватке с драконом сохранилось не так много подробностей, – сказал я. – Роальдо Вырви Глаз был очень могущественным магом, и ему удалось остановить сердце Валериона заклинанием. Правда, перед этим ему пришлось немного потрепать дракона, чтобы уменьшить его запас жизненной силы. В частности, он поразил дракона в глаз, за что и получил свое прозвище.

– А третий? Оберон Как-Его-Там…

– Оберон Финдабаир, – сказал я. – Странно, что вы не слышали этого имени. Он жил не так уж давно. Дракона по имени Глиндарион он прикончил при помощи своего знаменитого меча Повелителя Молний.

– Так он был чародеем или рыцарем?

– И тем и другим, насколько я понимаю, – сказал я. – Кроме всего прочего, он был королем эльфов.

– Я так и думала, что Финдабаир – не человеческое имя.

– Эльфийское, – подтвердил я. – Оберон Финдабаир погиб во время пожара, который уничтожил его дворец. В том же пожаре пропал его меч, Повелитель Молний. Эльфы до сих пор не могут смириться с этой потерей.

– Меча или короля?

– Меча, я полагаю, – сказал я. – Короли приходят и уходят, а Повелитель Молний издавна был королевским мечом, вобравшим в себя несколько поколений эльфийской магии.

– Какой бесчувственный подход, или вы так не считаете?

– У эльфов другая система ценностей, – сказал я. – Нельзя подходить к ним с человеческой меркой. Эльфы живут по тысяче лет, и не воспринимают смерть, как трагедию.

– По-моему, смерть одинаково страшна вне зависимости от возраста, когда она тебя настигает.

– Если думать что смерть – это конец, то так оно и есть, – сказал я. – Однако эльфы считают, что смерть – это переход в другое состояние. Начало новой жизни, если хотите. Вообще, религиозная система эльфов очень сложна, и никто из людей не может похвастаться тем, что постиг все ее тонкости.

– А вы?

– Я тоже не могу похвастаться, – сказал я. – Я разделяю ваше отношение к смерти и хочу пожить, как можно дольше.

Правда, приключения с драконами вряд ли могут этому поспособствовать.

Грамодон… Это имя мне о чем-то говорило, только я никак не мог вспомнить, о чем именно. В моем подсознании Грамодон был явно чем-то большим, нежели просто дракон, живущий по соседству. Увы, подсознание не желало делиться со мной информацией.

Такое происходит со мной сплошь и рядом. Лучшие мысли приходят мне в голову, когда они уже совершенно не нужны. Мой наставник в чародейском искусстве дон Исидро говорил, что я крепок задним умом. Именно задним умом я понял, что это было завуалированное обвинение в тупости. Я не тупой. Просто иногда я теряю способность быстро соображать. Для мага это не такой уж большой недостаток. Если маг попал в критическую ситуацию, когда ему приходится соображать быстро, это говорит только о том, что он – плохой маг.

Дон Исидро утверждает, что для мага не должно существовать неожиданностей. Хороший маг просчитывает свои действия на двадцать ходов вперед. Великий – на сотню.

– Вы говорили, что Роальдо Вырви Глаз остановил сердце дракона заклинанием? – уточнила леди Ива.

– Да.

– А вы знаете это заклинание?

– Знаю, – сказал я. – Но моих магических сил не хватит, чтобы направить его против дракона. Я могу остановить сердце человека… или орка. Для того, чтобы вызвать инфаркт у дракона, таких магов, как я, потребуется человек пять. И в этот момент мы не сможем поддерживать какие-то другие заклинания, например, защитные, что сделает нас для дракона легкой добычей.

– Я не совсем понимаю, что вы хотите сказать…

– В мире существует определенное количество магической энергии, – сказал я. – Некоторые называют ее маной, некоторые называют ее кли… В общем, названий у нее много. Маг – это человек, способный накапливать магическую энергию внутри себя и направлять ее во внешний мир в виде заклинаний. Могущество мага определяется максимальным количеством энергии, которую он может в себе накопить. От этой энергии напрямую зависит количество и качество заклинаний, которыми способен оперировать каждый конкретный маг. Заклинания можно условно определить на пять уровней в зависимости от количества потребляемой ими магической энергии. Роальдо Вырви Глаз был уникумом, который мог оперировать двумя заклинаниями первого уровня одновременно. При помощи одного такого заклинания он и прикончил дракона. Второе не позволило дракону прикончить его.

– А каким количеством заклинаний можете пользоваться лично вы?

– Пятью заклинаниями третьего уровня, или одним – второго, – сказал я. – Четвертый и пятый уровни почти не требуют маны, поэтому я могу выдавать их на-гора. Впрочем, это же может делать и любой оркский шаман. Пятый уровень – это даже не искусство. Дайте мне пару недель, и я обучу заклинанию пятого уровня любого человека.

– Кстати, я заметила, что у вас нет посоха, – сказала леди Ива. – Хоть волшебная палочка у вас есть?

– Нет, – сказал я. – Посох или волшебная палочка – это магические артефакты, способные накапливать энергию независимо от мага, и их можно использовать для пары заклинаний. Но… ношение посохов считается среди чародеев дурным тоном. Это как признание собственной неполноценности.

– Что вы хотите сказать?

– Когда вы видите человека с костылями, вы сразу понимаете, что он – калека. Посохи, палочки и прочие артефакты – это костыли для мага.

– А как же Оберон Финда…как там дальше, и его волшебный меч?

– Повелитель Молний – это магия иного порядка, – сказал я. – И потом, Оберон был просто обязан носить меч. Это был символ высшей власти среди эльфов. Даже не знаю, чем они заменили его после пожара.

– Выковали новый, – предположила леди Ива.

– Полагаю, все не так просто, – сказал я.

– Неужели великий магический артефакт мог так просто расплавиться в огне?

– Не знаю, – сказал я. – Должно быть, эльфы перевернули все пепелище в поисках меча, но так ничего и не нашли.

– Наверное, это было для них страшным ударом.

– Наверное, – согласился я.

Ее интерес к эльфам был мне вполне понятен. Эльфы появились в мире раньше людей, и человечество привыкло считать их существами высшего сорта. Но эльфы достигают своего хваленого совершенства только благодаря долгой жизни. Если человек будет оттачивать какое-то умение в течение пары веков, он тоже сможет добиться вершины мастерства.

Один мой друг детства пытался доказать этот тезис, оттачивая мастерство плевать в цель вишневыми косточками. Через два месяца занятий он уже мог попадать в пролетающую мимо птицу. Если бы его мать не прекратила занятия, отдав мальчика в подмастерья кузнеца, где у него не осталось свободного времени для тренировок, к моему возрасту он наверняка мог бы доплюнуть хоть до Луны.

Я думаю, что эльфы ничуть не хуже и не лучше людей. Они просто другие. Точно так же, как орки, гномы или гоблины. Один отдельно взятый эльф может быть лучше отдельно взятого человека. Или хуже. Сравнивать же подобным образом столь непохожие друг на друга расы просто неэтично.

Мое отношение к жизни можно выразить фразой «живи сам и не мешай жить другим». Поскольку дон Исидро занимал более активную жизненную позицию, наши с ним пути разошлись около года назад. Мой наставник – маг старой школы. Он считает, что чародеи должны помогать людям даже вопреки собственному желанию этих людей. Я же делаю только то, за что мне платят. Так оно гораздо спокойнее.

Вечером мы остановились на отдых. Я стреножил лошадей, развел костер и приготовил нехитрый ужин, после чего мы заползли в свои спальные мешки и пожелали друг другу спокойной ночи. Я настолько вымотался после целого дня в седле, что сразу же заснул, хотя и не привык ложиться так рано.

Зато проснулся я тоже рано. Сбегал в кустики, сварил кофе, закурил трубку и стал ждать пробуждения леди Ивы. Я не являюсь тонким знатоком этикета, и потому просто не знаю, каким образом положено будить женщин ее круга. Даже если они спят на земле в спальных мешках.

Второй и третий день путешествия были похожи на первый, как горошины из одного стручка. Наши скакуны покрывали расстояние, мы сидели в седлах, иногда переговаривались, иногда молчали. К вечеру мы выматывались настолько, что еле заползали в свои спальные мешки. По-моему, я натер на заднице огромную мозоль.

Еще немного, и я начну ненавидеть лошадей.

По мере нашего приближения к месту обитания Грамодона я все больше и больше нервничал. Помимо перспективы врать смертельно опасному дракону, прикрываясь именем смертельно опасного мага, меня терзали смутные сомнения, которые я никак не мог облечь в конкретные формы.

Что-то в этой ситуации меня беспокоило. Что-то было неправильно. Что-то помимо того, что дракон украл рыцаря, а его возлюбленная прекрасная дева собиралась его освободить.

В самой леди Иве тоже было что-то для меня непонятное. Меня восхищали ее мужество, самоотверженность и готовность придти на помощь своему любимому, но…

Например, лошади. Леди Ива привела с собой запасную лошадь. Это было весьма предусмотрительно с ее стороны, поскольку у меня собственной лошади не было. Но это была какая-то странная, половинчатая предусмотрительность. Ведь у сэра Джеффри тоже не было лошади, и вряд ли Грамодон в случае успеха нашей миссии сможет одолжить рыцарю свою. Драконы не держат конюшен.

Я понял бы, если бы у леди Ивы была только одна лошадь. Это можно было объяснить простой забывчивостью или рассеянностью. Я понял бы, если бы у нее было три лошади. Но две лошади – это не туда и не сюда. Если, конечно, они с сэром Джеффри не собираются ехать на одной лошади вдвоем. Что вряд ли, поскольку ее чистокровная кобыла вряд ли вынесет двойной вес. Мой тяжеловоз вполне выдержит двоих, однако такую возможность я тоже исключал. Двое мужчин на одной лошади смотрятся, по меньшей мере, странно.

Утром четвертого дня, когда до пещеры Грамодона оставалось всего несколько часов пути, мое беспокойство достигло апогея. Наверное, я просто трус. Я не люблю, когда моей жизни угрожает опасность, и стараюсь избегать таких ситуаций.

До сегодняшнего дня мне это удавалось.

– Нервничаете, Рико? – улыбнулась леди Ива, почувствовав мое настроение.

– Есть немного, – признался я. – Знаете, драконы внушают мне некоторые опасения.

– Предоставьте ведение переговоры мне, – сказала она. – Думаю, что с женщиной дракон будет более обходителен.

– Может быть, – сказал я, хотя сомневался в том, что половая принадлежность человека может что-то значить для дракона.

– Напомните только, именем какого мага мы должны прикрываться?

– Лоуренса Справедливого, – сказал я. – У него столь внушительная репутация, что она должна произвести впечатление даже на дракона.

– Наверное. Кстати, а что вы думаете об одноразовых магических артефактах? – спросила она. Леди Ива тоже нервничала, хотя старалась этого не показывать. Вопрос об одноразовых магических артефактах менял тему разговора на нейтральную, не касающуюся предстоящей встречи с Грамодоном, и являлся продолжением одной из наших прежних бесед.

– Маги прибегают к созданию одноразовых артефактов, когда им требуется пустить в ход заклинание, превышающее их собственные возможности, – сказал я. – Это что-то вроде посоха, только рассчитанное на один раз. Маг аккумулирует энергию в каком-то одном предмете, и сразу придает ей направленность заклинания. На создание артефактов уходит много времени, и оно оправдано только в том случае, если к решению проблемы нельзя привлечь другого мага. Допустим, я могу создать артефакт для заклинания первого уровня, обычно мне недоступного. На это может уйти целый год. Или я могу попросить о помощи другого мага моего уровня. И еще одного. Вместе с ними я смогу сотворить нужное заклинание и без артефакта.

– Одноразовым артефактом может воспользоваться человек без магической подготовки?

– Им может воспользоваться кто угодно, – сказал я. – В каком-то смысле все привороты, амулеты и зелья являются одноразовыми магическими артефактами. Некоторые чародеи здорово зарабатывают на их продаже.

– А вы?

– Я могу сделать амулет, – сказал я. – Но приворотных зелий я никогда не делаю.

– Почему?

– Из принципа. Я за свободу выбора.

– Даже если ваше зелье сможет спасти семью от развала? Скажем, муж смотрит на молоденькую горничную или повариху. Неужели вы не продадите зелье его жене?

– Не продам, – сказал я. – Я считаю, что проблемы, которые возможно решить без применения магии, стоит решать без ее применения. Если муж смотрит на сторону, жене стоит подумать о том, что она делает не так. Или о том, зачем ей такой муж.

– Насильно мил не будешь? – уточнила леди Ива.

– Что-то в этом роде, – сказал я.

– Я смотрю, вы очень принципиальный молодой человек, Рико.

– Разве это плохо? – удивился я.

– Это странно, – сказала она. – Я считаю, что молодость и принципы несовместимы. Принципы хороши тогда, когда ты всего достиг в этой жизни, состоялся, добыл славу, богатство и уважение других. Когда ты молод и у тебя ничего нет, принципы только мешают добиваться поставленной цели.

– Вы считаете, что цель оправдывает любые средства для ее достижения? – странная философия для молодой знатной дамы.

– А вы так не считаете?

– Нет, – сказал я.

Она пожала плечами. У каждого свои странности, говорил этот жест.

К полудню мы достигли пещеры, служившей домом для не слишком разборчивого дракона. Это была обычная дыра в склоне заросшего кустарником холма. Обглоданных костей в округе не обнаружилось. Вопреки расхожему мнению, драконы очень чистоплотны.

Неподалеку от входа в пещеру мы увидели привязанную к молодому деревцу лошадь. Даже не лошадь. Это был боевой рыцарский конь, пожалуй, немного староватый для полной боевой брони, но все еще способный нести в бой не слишком упитанного седока.

– Похоже, нас кто-то опередил, – сказал я, спешиваясь. Леди Ива спрыгнула на землю без моей помощи.

– А где же всадник?

– Не знаю, – сказал я. – Дракона тоже не видно.

– Наверное, он в пещере, – сказала леди Ива. – Вы не знаете, как нам вызвать его оттуда?

– Я слышал много сказаний, в которых драконов вызывали на бой, осыпая их оскорблениями, – сказал я. – Полагаю, в нашей ситуации этот подход не сработает. Вряд ли стоит оскорблять кого-то прежде, чем предложить ему денег.

Леди Ива задумчиво смотрела на чужого скакуна. На его седле виднелись полустертые герб и девиз, но разобрать их я не мог. Седло было очень старым.

Мне показалось, что леди Ива совсем не удивилась при виде этого скакуна. А вот и третья лошадь, подумал я. Только никак не мог сообразить, откуда эта лошадь взялась и что может означать ее присутствие.

– Позовите дракона, Рико, – попросила леди Ива.

Я повернулся лицом к пещере и заорал:

– Грамодон! Выходи, разговор есть!

Никакого ответа. Я повторил попытку, но результат оказался тот же.

– Мы тебе золото принесли! – крикнул я.

Тишина.

Странно. На упоминания о золоте драконы всегда реагируют моментально.

– Грамодон! – ситуация стала раздражать меня своей непонятностью. Я подошел почти вплотную к дыре, приготовившись открыть силовой зонтик на тот случай, если на мой крик из пещеры вылетит струя пламени. Но оттуда не показалось даже струйки дыма.

Леди Ива подошла ко мне и встала чуть сзади. В руках ее был увесистый мешочек с золотом. Она попробовала позвенеть драгоценным металлом, чтобы привлечь внимание дракона.

Безрезультатно.

– Грамодон! – крикнул я. – Верни сэра Джеффри!

И в этот момент леди Ива двинула меня мешком с золотом по затылку.

Глава третья,

в которой герой находит дракона и понимает, что его собственные неприятности вот-вот начнутся

Я где-то слышал, что когда тебя бьют по голове, сначала ты видишь ослепительную вспышку, а потом погружаешься во тьму. Испытав подобный удар на собственном опыте, могу подтвердить, что так оно и происходит.

Я приходил в сознание медленно, и первым, что я почувствовал, была пульсирующая боль в районе затылка. Потом я ощутил собственное тело. Оно было ватным и не желало слушаться моих приказов.

Полежав еще немного, я решился открыть глаза. Хм, никакой разницы. Вокруг было темно. То ли уже наступила ночь, то ли… я нахожусь в пещере Грамодона. Неужели леди Ива решила обменять меня на своего возлюбленного? Но для каких целей дракону мог потребоваться молодой чародей?

Меня подташнивало. Я никак не мог понять, что происходит. Не мог сосредоточиться. Меня отвлекала головная боль.

Волшебники поймут мое состояние. Голова является главным рабочим инструментом мага, и нет у него врага хуже, чем мигрень.

Собрав силу воли в кулак, я сотворил простенькое и почти не требующее энергии заклинание, которое избавило меня от головной боли. После чего я начал хоть что-то соображать.

Следующим ходом я подвесил пот потолком пещеры осветительный шар, и осмотрелся вокруг. Хм…

Когда вы попадаете в пещеру дракона, первым делом вы ожидаете обнаружить в ней две вещи. Накопленные драконом за годы его долгой жизни сокровища, которые обычно хранятся в самом далеком и самом темном углу пещеры, и, конечно же, самого дракона.

Сокровищ в пределах видимости не наблюдалось. Зато дракон место имел.

Его туша лежала посередине прохода и частично загораживала мне выход. Грамодон был молодым драконом, и достигал в длину около двенадцати метров. Весил он явно меньше тонны, однако все равно смотрелся очень внушительно.

Судя по всему, Грамодон был мертв. Я наблюдал его со стороны хвоста, а потому не мог видеть, моргает ли он или подает еще какие-то признаки жизни. По крайней мере, бронированные бока чудовища не вздымались от дыхания, и тишину пещеры не нарушал ни единый звук, которые сопровождают жизнедеятельность дракона.

С одной стороны, это было хорошо. Не хотел бы я оказаться запертым в пещере с живым драконом.

С другой стороны, это было совершенно непонятно. Даже если дракон нарушил договор о ненападении, право его убить имел только граф Осмонд и его дружина. Никаких признаков их присутствия я не видел.

Впрочем, у меня было слишком мало данных для анализа ситуации. Усилив обезболивающее и подготовив пару защитных заклинаний, я подобрался к дракону поближе и положил руку на его бок. Послав немного маны в свою конечность, я провел краткую диагностику дракона.

Да, вне всяких сомнений, Грамодон был мертв. Сердце его не билось, прочие процессы жизнедеятельности могучего организма медленно сходили на нет. Судя по всему, убили дракона совсем недавно.

Почему я сразу подумал об убийстве? Драконы не подвержены болезням, и умирают от старости в возрасте трех-четырех тысяч лет. Теоретически. Я не помню ни одного дракона, который дожил бы до столь преклонных лет. Естественная причина смерти этих животных – насильственная смерть. Необязательно от руки человека. Истории известны случаи, когда драконы гибли в междоусобных поединках.

Я обошел мертвую тушу спереди и тупо уставился на копье, торчащее из груди Грамодона. Несомненно, оно и явилось причиной смерти. Но… так ведь не бывает.

Грудину дракона прикрывает броня, даже более прочная, чем на его боках. Для того, чтобы засадить в нее копье, человеку требуется сесть на коня и развить приличную скорость для удара. Именно поэтому рыцари предпочитают биться с драконом конными и на открытом пространстве. Правда, сначала они должны принять меры, чтобы дракон не взлетел.

Но вход в пещеру виднелся в сотне метров от того места, где лежал Грамодон, а сама пещера были слишком извилиста. В нее можно было въехать на коне, но развить приличную скорость – вряд ли.

Физика – вещь упрямая.

Шансы на то, что дракона убили снаружи, и затащили в пещеру уже мертвым, были исчезающе малы. Для того, чтобы сдвинуть эту тушу с места, потребовались бы усилия десятка лошадей, которых тут явно не было. Впрочем, следы их копыт следует поискать снаружи. На каменном полу пещеры их вряд ли можно обнаружить.

Я рассмотрел версию, что Грамодон заполз в пещеру уже раненый, и потом умер. Но он лежал головой к выходу. Вряд ли бы ему пришло в голову ползти хвостом вперед.

Прежде чем покидать пещеру, я провел тщательный осмотр внутренних помещений, но сокровищ дракона не обнаружил. Хоть это было логично. Драконов часто убивают ради того, чтобы завладеть накопленными ими ценностями. Если бы я обнаружил в пещере груду золота, это запутало бы дело еще больше.

Никаких признаков присутствия в пещере сэра Джеффри или какого-то другого человека не обнаружилось.

Напоследок я включил магическое зрение и исследовал копье. Моя догадка подтвердилась – копье содержало остаточные следы магии. Оружие было магическим способом подготовлено для убийства дракона, по сути, оно являлось могущественным одноразовым артефактом. Хм… Тогда понятно, каким образом пеший человек мог поразить дракона и пробить его прочную нагрудную броню.

К сожалению, только это и понятно.

Я вышел из пещеры. Солнце по-прежнему ярко светило, лишь чуть-чуть сдвинувшись на небосклоне. Значит, с того момента, как леди Ива ударила меня по голове, прошло не очень много времени.

Земля у входа в пещеру была изрыта конскими копытами. Опустившись на четвереньки, я их внимательно рассмотрел. Следы принадлежали трем лошадям – на двух приехали мы с леди Ивой, третьими были следы боевого коня, обнаруженного нами у входа в пещеру.

Обнаружились также отпечатки ног трех человек. Мои, леди Ивы и еще одного крупного мужчины, наверное, владельца боевого коня.

Кроме нас троих тут больше никого не было. Это означало, что на моем безоблачном ранее горизонте нарисовались крупные неприятности. Формальным правом убить проживающего на его территории дракона обладал только граф Осмонд, и он тут явно был ни при чем. Тем не менее, дракон мертв, и графу это вряд ли понравится. Грамодон являлся вассалом и стратегическим союзником графа, и его смерть скажется не только на репутации Осмонда, но и на обороноспособности его войска. Мне стоило убираться отсюда как можно быстрее, чтобы не быть обвиненным графом в соучастии в этом преступлении.

А убраться быстро не получится – лошади-то у меня нет.

Жаль, что у меня нет сапог-скороходов, ковра-самолета или других магических средств передвижения. Придется положиться только на свои ноги.

Не теряя более времени, я направил стопы в направлении своего домика, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Если кто-нибудь увидит меня бегущим от места преступления, это только утвердит подозрения графа.

Я пытался сделать вид, что просто прогуливаюсь или собираю редкие растения, которых нет в по соседству с моим собственным жилищем. Жалкая попытка, и любой разбирающийся в ботанике человек скажет, что эта местность ничем не отличается от той, в которой я проживаю. И для обычной прогулки я тоже забрался слишком далеко.

Отойдя от пещеры Грамодона на пару километров, я все-таки перешел на легкий бег и поддерживал этот темп до самого вечера. Я давно забросил регулярные занятия спортом, но старые навыки все-таки давали о себе знать. Кроме того, подозреваю, что мне достались в наследство прекрасные гены.

Сумерки не остановили моего продвижения домой, но когда окончательно стемнело дальнейшее передвижение по пересеченной местности стало просто опасным. Я натаскал сучьев, разжег костер и откопал пару съедобных корешков. Можно было получить еду при помощи магии, но я решил с этим не торопиться. Магическая энергия могла понадобиться для чего-нибудь другого.

Ночи здесь достаточно холодные даже летом. Без спального мешка мне было совсем неуютно. Я подвинулся поближе к костру, но что толку? Лицо и грудь горели от жара, а спина все равно мерзла.

Я скрючился на земле, постаравшись принять наиболее удобную позу, и попытался заснуть. Но стоило мне только смежить веки, как земля задрожала от конских копыт. Я едва успел принять сидячее положение, как к моему костру выехали трое.

Что такое «не везет» и как с этим бороться?

Главным в троице ночных гостей оказался сэр Ралло, межевой рыцарь на службе графа Осмонда. Его сопровождали двое воинов графа. С сэром Ралло я был знаком. Нас представили друг другу на местном празднике урожая, проходившем под патронажем графа Осмонда, а после мы пару раз выпивали вместе.

Воины были в походных доспехах, а не в полной боевой броне или обычной одежде, из чего я сделал вывод, что они находятся на патрулировании.

– Привет, Рико, – сэр Ралло тоже меня сразу узнал.

– Привет, Ралло, – сказал я. – Добрый вечер, воины.

Сопровождающие сэра Ралло холодно мне кивнули. Никто из троих не обнаружил ни малейшего желания спешиться и составить мне компанию.

– Что ты здесь делаешь, Рико? – поинтересовался сэр Ралло. – Ты забрался слишком далеко от дома, а я слышал, что ты – большой домосед.

– Я путешествую, – сказал я.

– Пешком? – уточнил сэр Ралло. – Без лошади, припасов и даже спального мешка? Я думал, чародеи любят комфорт и не спят на земле, подобно бродягам.

– Ты многого не знаешь о чародеях, Ралло, – сказал я.

– Это верно, – согласился рыцарь. – Вы – такая братия, о которой подавляющее большинство людей знает слишком мало.

Последнее замечание сэра Ралло не требовало ответа, и я промолчал.

Интересно, им что-то надо, или они просто заглянули на огонек? Стало скучно и решили немного потрепаться?

– Так ты не хочешь объяснить, что ты здесь делаешь? – поинтересовался рыцарь.

– А разве я обязан давать объяснения? – спросил я. – По-моему, свободу передвижения в Вестланде еще никто не отменял.

– Я бы не требовал объяснений, если бы не было причины, – сказал сэр Ралло. – Сегодня в округе кое-что произошло.

– Что конкретно? – спросил я.

– Я думал, может быть, ты мне это расскажешь.

– Понятия не имею, о чем ты, – сказал я. Мне приходилось смотреть на эту троицу поверх костра, что несколько затрудняло наблюдение. Однако, от моего внимания не укрылся тот факт, что руки сопровождающих сэра Ралло воинов покоятся на рукоятях мечей.

– Грамодона убили, – сказал сэр Ралло. – Сделаешь вид, что не знаешь, кто такой Грамодон?

– Я знаю, кто такой Грамодон, – сказал я. – Это дракон, обитающий где-то в этих местах. Странно, но я не слышал звуков битвы, а обычно драконы умирают достаточно громко. За что вы его?

– Это не мы, – сказал сэр Ралло. – А что самое любопытное – не ты один не слышал звуков битвы. Их вообще никто не слышал. Полагаю, что без магии тут не обошлось.

– И что? – невинным тоном поинтересовался я.

– Ты – чародей.

– Любопытное заявление, – сказал я. – Ты готов продолжить свою логическую цепочку, Ралло?

Оказалось, что не готов.

– Лучше объясни мне, что ты тут делаешь, Рико.

– Давай сначала разберемся, что тут делаешь ты, Ралло, – вежливо предложил я. – Потому что, как мне кажется, ты сам не понимаешь, чем ты тут занимаешься. С одной стороны ты недвусмысленно пытаешься обвинить меня в убийстве дракона. Мне льстит подобное обвинение, ибо оно подразумевает, что меня считают гораздо более могущественным чародеем, нежели я являюсь на самом деле. Однако, кое-что мне кажется странным. Если ты сам веришь в свое обвинение, Ралло, тогда твое поведение абсолютно непонятно. Вас ведь тут всего трое.

А чародей, способный одолеть дракона в поединке один на один, может прихлопнуть троих обычных людей одним щелчком пальцами. Этого я вслух говорить не стал. И так понятно.

– Я тебя ни в чем не обвинял, – сказал сэр Ралло.

– Не прямо. Но твои вопросы говорят сами за себя.

К сожалению, я не мог рассмотреть выражения их лиц. Готовы ли они рискнуть своими жизнями и попытаться меня задержать? Надеюсь, что нет. У меня наготове не было заклинания, способного остановить троих здоровых мужчин. А даже если бы и было, я не уверен, смогу ли я пустить его в ход.

Эти трое не сделали мне ничего плохого. Я даже не мог считать их подозрения необоснованными.

– Могу ли я просить тебя проехать с нами к графу Осмонду в его замок? – поинтересовался сэр Ралло. – Чтобы ты прояснил кое-какие подробности при личной беседе с графом?

– Смею тебе напомнить, что я не являюсь вассалом графа Осмонда, – сказал я.

– Поэтому я прошу тебя проехать с нами, а не требую этого.

– Пожалуй, я огорчу тебя отказом, – сказал я. – В мои намерения не входит разговор с графом Осмондом в ближайшее время. Я встречусь с ним позже, когда кое-что выясню.

– Это не есть хорошо, Рико. Ты меня действительно огорчил.

– Увы, – сказал я.

– Я слышал, что ты неплохой человек, Рико, – сказал рыцарь. – Возможно, тебе следует кое-что знать о Грамодоне, если ты до сих пор этого не знаешь.

– Например?

– Тебя �