Иван Московский. Том 2. Король Руси

Глава 1

1473 год, 23 марта, Краков

– Как Папа посмел признать за Иоанном право на титул?! Это немыслимо! Неужели он послушал этого вздорного мальчишку? – вопил Казимир IV Ягеллончик, занимавший престол королевства Польши и по совместительству Великого княжества Литовского.

– У Папы много своих законников, – осторожно произнёс кардинал. – Они изучили этот вопрос и пришли к выводу, что Казимир III из дома Пястов завладел этим титулом по праву завоевания. Но у него не было наследников.

– Ему наследовал Людовик Венгерский!

– Как король Польши, – резонно заметил кардинал. – Он сын сестры Казимира, то есть наследовал косвенно и по женской линии. Но если это наследование ещё можно обсуждать, то передачу титулов мужу дочери через брак – уже нет. У Людовика не было сыновей, а Польше требовался правитель. Именно поэтому польская аристократия пошла на сделку – даровать титул Польши тому мужу, что возьмёт в жёны дочь Людовика. Законно? Почему нет. Но польская аристократия не в праве распоряжаться титулом королевства Русь.

– Как не в праве?!

– Потому что у королевства Русь есть своя аристократия. Не так ли? И эта аристократия в основе своей проживает в землях Великих княжеств Московского и Литовского.

– Что за вздор?!

– Так посчитали законники, к которым обратился Папа за советом.

Казимир IV что-то прорычал, сверкнув глазами, но сдержался, чтобы не наброситься на кардинала. Минута. Вторая. Он успокоился в должной степени, чтобы вести беседу дальше.

– Почему Москва? Почему не Вильно?

– Вы спрашиваете, почему титул короля Руси законники передали Великому князю Московскому?

– Да! Этому схизматику!

– Строго говоря, Великий князь Литовский, хоть и принял католичество, но не радеет за его распространение в своих землях. Более того, он позволяет в своих землях жить и процветать язычникам.

– Мой отец завершил обращение в христианство Жемайтии! Уже полвека как!

– То на словах. На деле до нас постоянно доходят жалобы, что не просто обычные смерды, но и уважаемые шляхтичи держатся за языческие ритуалы и поклоняются идолам.

– Зато Литва держится католичества!

– Опять же на словах. На деле бо́льшая часть населения Литвы придерживается греческого обряда, выступая сторонниками схизмы. В то время как Иоанн пошёл на разрыв с Константинополем и готов всей душой принять католичество.

– Он вас обманывает!

– Может и так, – согласился кардинал. – Но законники, оценив эти два Великих княжества, не посчитали, что близость духовная одного из них делает его выше другого. Потому они судили иначе. В связи с тем, что титул короля Руси, взятый через завоевание, был утрачен при наследовании, никаких преимуществ у Ягеллонов на него нет перед Рюриковичами.

– Но и у Рюриковичей нет.

– Это их родовой титул.

– Проклятье! – снова вспылил Казимир IV.

– Святой Престол признал за вами права на титулы князя Галицкого и Волынского. Впрочем, вы вправе именоваться как пожелаете.

Казимир напрягся.

– В каком смысле?

– То, что Святой Престол признал титул короля Руси за Великим князем Московским, не значит, что он отказывает вам в нём. В конце концов вы можете с ним договориться и произвести раздел титула на Восточную Русь и Западную, как в своё время поступили наследники Империи Запада.

– Мне делить с ним то, чем я владею по праву?! – вспылил Казимир IV.

– Как знаете, – пожал плечами кардинал. – Вы хотели разъяснений. Я их вам дал.

– В конце концов, я честный католик и меня задевает то, что Папа предпочёл мне какого-то схизматика!

– Иоанн II считает себя христианином, стоящим вне схизмы. Оттого он взял в жёны католичку, не требуя крещения её по греческому обряду. И его митрополит Феофил подтвердил это. По принятому им уложению брак между любыми христианами, заключённый по любому христианскому обычаю, является законным.

– Но я же католик!!!

– Который не делает ничего для обращения в истинную веру Литвы.

– А он, вы думаете, обратит свою Московию в католичество?

– Наша беседа пошла по кругу. Вы сомневаетесь в праве Святого Престола даровать титулы и выступать арбитром в подобных спорах? Если нет, то я не понимаю вашего недовольства.

– Я хочу оспорить это решение!

– Оспаривайте, – пожал плечами кардинал, которого всё это начало раздражать.

У него были определенные полномочия, так как Святой Престол был настроен на максимально компромиссное решение данного вопроса. Но кардинал видел, что Казимир не желал даже пытаться идти навстречу. Он просто возмущался и шумел, заявляя, что его исконные права попраны. И вообще вёл себя так, что даже шансов договориться с ним не наблюдалось.

Вот кардинал как можно скорее и завершил беседу. Вышел из дворца. Сел в карету и с максимальной скоростью достиг подворья, в котором остановился.

Зашёл.

Устало упал на стул и откинулся на его спинку.

– Король в ярости? – тихо спросил неприметный мужчина в тёмной одежде.

– Как ты и говорил. Он просил разъяснений. Я их дал. И намекнул на возможность мирного урегулирования вопроса. Но он даже слушать не захотел. Чуть на меня не набросился.

– К Казимиру стекаются все недовольные Москвой. Слышал я, что Великие князья Тверской и Рязанский к нему примкнули. А также часть бояр, что стоят против Иоанна. Тот ведь не всех их привечает. Очень большую роль в этой партии играют бояре Шуйские.

– Кто это такие?

– Близкие родичи Рюриковичей московских. Тоже Рюриковичи, но боковая ветвь.

– И чем они Иоанну не глянулись?

– Не доверяет он им. Почему – не ведаю. Юный король вообще очень непрост.

– Наслышан я. Думаешь, будет война?

– Без всякого сомнения. Казимир не уймётся. А Иоанн не уступит. Говорят, что он в первой своей битве с пикинёрами встал с ними, дабы поддержать их твёрдость.

– Вот как? Интересно.

– С ним был его воевода, Холмский, что командовал конницей. И когда тот предложил тогда ещё наследнику отходить перед превосходящими силами, он отказался и обвинил Холмского в трусости. Спешился. И стал вместе со своими пикинёрами. А Холмский, я вам скажу, – человек такой, что в трусости его обвинить язык не повернётся.

– Юность, – пожал плечами кардинал. – Она творит и бо́льшие ошибки.

– О нет! Это была не ошибка! Холмский теперь Иоанну в рот заглядывает. Один из самых преданных его людей. Он корит себя за то, что усомнился в своём господине. А те пикинёры и аркебузиры, с которыми Иоанн встал в бою, готовы за ним идти пусть даже в саму преисподнюю, чертей бить. Рисковый шаг. Но он очень хорошо раскрывает характер Иоанна.

– Казимир теперь возьмётся за Иоанна всерьёз.

– Без всяких сомнений. Иоанн показал, что у него есть небольшая баталия швейцарцев. И иначе к нему ныне и не подойти.

– Швейцарцев?

– Ну… кого-то похожего на них. А значит, ясно, чего от него ожидать. Теперь же, после того как Святой Престол подтвердил право Великого князя Московского на престол Руси, у Казимира развязаны руки. И Польша, которую Папа таким образом уязвил, и Великое княжество Литовское сообща постараются заставить Иоанна отказаться от этого титула.

– У него есть шансы?

– У кого?

– У Иоанна.

– Я не военный, – пожал плечами мужчина в тёмной одежде.

– Ясно… – произнёс кардинал и, потянувшись, налил себе вина в бокал.

Вся эта беседа его сильно утомила.

Лично он вообще не понимал, почему Святой Престол отказал Казимиру IV в старинном титуле. Ради чего?

Да, он слышал, что Иоанн II Московский учредил компанию Персидской торговли. И продаёт в Италии её акции всем желающим. Под процент от прибылей. Но это ему казалось сущей авантюрой, если не сказать больше. Молодой и ловкий парень просто ищет денег. Не больше. Доверять ему в таком деле он бы не стал. По крайней мере, пока.

Кардинал слышал о том, что у Папы имелись какие-то интересы и ставки на Иоанна в большой борьбе с османами. И что король Неаполя очень чем-то там заинтересовался. Иначе бы он не отправил свою дочь так далеко. Но всё это никак не объясняло, почему Папа отдал титул схизматику. Хотя, конечно, справедливости ради надо сказать, что законники в целом правы.

Правы, но он сам бы рассудил иначе. Король Польши был католическим монархом, а Иоанн – нет. Так что на определенные неточности в наследовании можно и нужно было бы и закрыть глаза. Но нет. Не закрыли. И теперь получили совершенно дикую Польшу, буквально вставшую на дыбы. Пока это было не видно. Пока. Но кардинал был уверен – Казимир IV сумеет довести до всех своих подданных, что их интересами пренебрегли.

Он допил бокал вина и потянулся.

Слуга сиротливо стоял у камина. А рядом с ним – пустой таз и кувшин с горячей водой. Возраст давал о себе знать. Так что кардинал охотно позволил ему себя разуть и прогреть ножки в горячей воде. По этой мерзкой погоде подобное очень помогало.

Однако толком расслабиться не удалось. Заглянул настоятель подворья, в котором кардинал остановился.

– К вам прибыли посланцы короля.

– Так быстро? – удивился кардинал.

– Они просят вас вернутся во дворец.

– Боюсь, что я несколько занят.

– Они очень настойчивы.

– Угрожали?

– Немного.

Пожевав в раздражении губами, кардинал вынул ноги из тёплого тазика и позволил слуге их обтереть. А потом надел свежую сухую и прогретую у камина обувь. От чего ему стало очень приятно. Настолько, что он даже зажмурился от удовольствия.

Но время.

Он встал и нехотя проследовал за настоятелем. Карету уже успели заложить. И чтобы он не мерз в дороге, поставили внутрь кованый ящик на ножках – с раскалёнными углями, что достали из печи. Места он занимал изрядно, но ехать в карете с таким обогревателем было намного приятнее по такой погоде. Во всяком случае, кардинал не мог себе отказать в такой малости. В конце концов, он слишком долго жил там, где тепло и хорошо.

Добрались до дворца быстро.

Кардинал вышел из кареты. Поёжился от сырого, пронизывающего ветра. И быстро прошёл во дворец, который, впрочем, плохо отапливался. Не то чтобы король не мог себе это позволить. Просто дворец был так построен. Где-то густо, а где-то пусто. Топи не топи.

– Ваше Величество, – устало произнёс кардинал, входя в тот же самый кабинет, что он покинул совсем недавно.

Там Казимир уже был не один. С ним находились несколько советников. И лицо он имел не такое красное, а глаза не выражали бешенства.

– Прошу простить мою горячность, – нехотя произнёс король. – Вы сказали, что Святой Престол передаёт Иоанну право на титул короля Руси…

– Подтверждает его право на наследование титула, – поправил его кардинал.

– Да, конечно. Но при этом не лишает этого титула меня. Я правильно всё понял?

– В общих словах – да. Святой Престол не даровал вам этого титула, и он не считает, что вправе его лишать. Он выступил только как арбитр.

– Значит, если я силой оружия заставлю Иоанна отказаться от титула, то Святой Престол не будет против?

– Это было бы нежелательно.

– Почему же?

– Святой Престол выражает заинтересованность в вашем союзе против османов. И в том, чтобы вы сумели как-то договориться промеж себя и примириться. Понимаю, что это сложно. Но для всех добрых христиан сейчас есть только один истинный враг – османы.

– Без всякого сомнения, – кивнул Казимир с очень сложным выражением лица…

* * *

Примерно в то же самое время в городе Сирет в Великом княжестве Молдавском шла беседа, также связанная с Русью…

– Так он принял папёжную веру или нет? – с некоторым раздражением поинтересовался Стефан III[5].

– Однозначно сказать нельзя.

– Он ходит в православные храмы?

– Да.

– Ну вот и всё. И что вы тут мне голову морочите?

– Но он женился на латинянке, не перекрещивая её.

– Тем лучше, – отмахнулся Стефан. – Вам удалось обсудить с Андреем Палеологом наш с ним союз?

– Он отказался от ваших условий, сославшись на то, что вы уже женаты. Он считает, что обсуждать брак его сестры Зои с пока ещё женатым мужчиной преждевременно.

– Но он не против?

– Из разговора с ним я пришёл к выводу, что он всё ещё надеется на Московскую партию. Дескать, Иоанн Васильевич умер, но ему унаследовал молодой и деятельный сын, способный прославить дом Палеологов.

– Если поляки с литвинами его не стопчут.

– На это и расчёт.

– В каком смысле?

– Они считают, что поражение заставит его пойти на уступки. Вселенский Патриарх примет от него покаяние и признает их брак с Элеонорой незаконным, что позволит ему взять в жёны Зою.

– Или не Зою.

– Так вопрос не стоит.

– Иоанн юн. А Зое уже восемнадцать лет. Сколько будет длиться эта война? Год? Два? Три? Пять? Я наслышан о военных талантах этого северного льва[6]. И сомневаюсь, что Польше и Литве удастся быстро его победить. А Зоя всё это время будет сидеть старой девой?

– У них больше нет подходящих дев, – покачал головой священник.

– А что Патриарх?

– Он пока выжидает.

– Он не боится, что Иоанн примет латинство? А он ведь может это сделать, если он не найдёт способ с ним помириться.

– Иоанн хоть и юн да вспыльчив, но на такой шаг не пойдёт. Иначе бы уже принял папёжную веру.

– Почём знать?

– Всё, что я слышал о молодом Иоанне, говорит о том, что он очень ценит деньги. Даже поговаривают, что он в ремесле сам практикуется, что совершенно невместно для государя. Зачем он испросил титул – я не ведаю. Кроме проблем, это ему сейчас ничего не несёт. А вот невесты у него все с большим приданым в звонкой монете, которого у Зои нет. Пока нет…

– Собирают, значит… – тихо, скорее сам себе ответил Стефан и загадочно улыбнулся. Ему стала понятна партия, которую начал разыгрывать Патриарх для того, чтобы примириться с Иоанном.

Оставалось понять, что ждёт Элеонору Арагонскую и Катерину Сфорца. Ведь в задуманном раскладе они не жилицы. А раз так, то это, без всякого сомнения, резкое обострение отношений между Святым Престолом и Константинопольским патриархатом. Оно и без того далеко от благодатного, мягко говоря. А тут ещё такой шаг.

Но за кадром разговора Стефана со своим епископом оставался ещё один нюанс, который тревожил господаря Молдовы. Он прекрасно знал о том, что Вселенский Патриарх верой и правдой служит своему господину – султану. А тому совсем не интересно, чтобы торговля товарами Великого шёлкового пути шла в обход его казны. А значит, и компания Персидской торговли, что задумана и ныне развивается Иоанном, ему ни к селу ни к городу. Очевидный конфликт интересов. Причём, в сущности, непримиримый. Здесь одной взяткой в форме приданого за Зою дело не решить. Здесь нужен иной подход к делу.

В любом случае Стефан III послушал своего епископа. Подумал. И решил вести, как и прежде, свою игру. Игру, нацеленную на укрепление и развитие его державы. И в ней не предусматривалось прибытие Зои ко двору московскому и сочетание её браком с Иоанном Иоанновичем. Как и решительная победа назревающей коалиции из Польши и Великого княжества Литовского. Во всяком случае, он всё взвесил и решил рассматривать сложившуюся ситуацию как возможность. Возможность для него по расширению своих земель…

Глава 2

1473 год, 11 апреля, Москва

– Что-то удалось прояснить? – устало спросил Иоанн.

– Многое. Но… многое из этого тебе не понравится, Государь, – чуть помедлив, ответил митрополит Феофил. – С чего начать?

– Начинай с плохого.

– А всё плохое.

– Почему я не удивлён? – в некотором раздражении фыркнул Иоанн. – Ладно. Тогда начнём с Казимира. Он там как? Не хворает? Чай, уже на войну собрался?

– Он не верил слухам… – осторожно произнёс Феофил. – Но слухи подтвердились, и теперь шляхта с магнатами бузят. Им всем очень не понравилось, что Папа Римский подтвердил законность претензий твоего покойного отца, да будет земля ему пухом, – перекрестился митрополит, – на титул короля Руси.

– Это предсказуемо. Что-то ещё?

– Они собираются пойти войной на тебя.

– Польша и Литва разом?

– Король и примкнувшие к нему магнаты. По слухам, шляхта этим делом очень недовольна. Но не в той мере, чтобы собирать Посполитое рушение[7] и идти карать тебя. Король хотел собирать именно его, но его отговорили.

– Вот те раз. И кто же?

– В Сейме коронном выслушали слова кардинала и нашли их разумными. Он передал им кратко доводы законников Папы. Польская шляхта вправе решать за Польшу, литовская – за Литву, а русская – за Русь. Казимира даже слушать не стали. Шляхта очень возбудилась, когда кардинал заговорил за их права, а также о том, что противное воле римских законников решение позволит в будущем ущемлять королю и польскую шляхту.

– В Литве также не услышали желание короля?

– Да, – кивнул митрополит. – Но нам от этого сильной радости нет. Да, сеймы и Польши, и Литвы отказались поднимать Посполитое рушение. Но они порешили выделить королю денег на войну, ибо урон чести не только ему, но и державе. Причём довольно крупную сумму денег. А он сам сумел заручиться поддержкой влиятельных магнатов, которые имели свои виды на твои земли, Государь. Да и свои деньги у него имеются.

– Сколько, кого, куда – пока неясно?

– Нет, – покачал головой Феофил. – Очевидно только то, что Тверь и Рязань их поддержат. И ходят слухи, что Новгород также поддержит, ежели Казимир дарует ему Магдебургское право[8].

– Новгород, значит? – нахмурился Иоанн. – Аль недовольны они тем, что их торговлишка улучшилась от расширения торга Волжского?

– Довольны, – кивнул Феофил. – Но непривычно им жить под рукой короля. К вольностям привыкшие они. Оттого и соблазняет их Казимир россказнями всякими.

– Соблазняет, значит. Хм. Ладно. Подумаю. А на что Казимир деньги спускает полученные от сеймов?

– Мне то неведомо.

– А слухи что говорят?

– Что переговоры с бандами наёмников ведёт где-то на западе.

– О! Ясно… – нахмурившись, произнёс наш герой. И задумался.

На текущий момент в его руках была небольшая, но вполне эффективная регулярная полевая армия. Полдюжины[9] лёгких полевых орудий, две сотни аркебузиров, шестнадцать сотен пикинёров и три сотни всадников.

Кроме того, он имел доступ к старым, квазирегулярным воинским контингентам – старой дружине, что досталась ему в наследство от отца в неполные три сотни всадников, ибо потрепало её в последнюю кампанию. А также ополчение с Москвы, Новгорода и прочих вотчинных земель, которое могло выставить ему несколько тысяч конницы. Неплохой такой линейной конницы в доспехах. Одна беда – совершенно неуправляемой на поле боя и не дисциплинированной, ибо по своей сути средневековой. Да, конечно, не в той дикой степени, как в той же Франции в начале Столетней войны. Но всё одно – тот ещё хаос на ножках. Причём с гонором немалым. Отец ведь пытался в последний год своей жизни их перевести на «сотенную службу» и принудить к регулярным тренировкам да дисциплине. Но не вышло. Такую поруху старины они терпеть не пожелали. И это не считая того, что подобное «наследное» войско не было в полной мере у него под рукой. Его собирать нужно. А это не просто и не быстро.

Сверх того, Иоанн мог рассчитывать на наёмников в случае чего. Как внутренних, так и иноземных. Но тут говорить о каких-то конкретных контингентах было пока сложно. Всё уходило на откуп случая.

– Ты бы ещё своих пешцев завёл себе, что ли, – наконец прервал его размышления Феофил.

– Заведу, – кивнул Иоанн несколько раздражённо. – Обязательно заведу. Вот только решу, чем их кормить, вооружать и где им жить, – и заведу. А также разберусь, где взять командиров для них.

– Но ты же уже начал набор.

– И тренировку, – кивнул Иоанн. – Но эти пять сотен – максимум, что я могу себе сейчас позволить.

– Сын мой, грядёт большая и серьёзная война. Король Польши и Великий князь Литовский при поддержке своих магнатов и Великих князей Тверского да Рязанского попытаются разгромить тебя. Ежели ты не сумеешь должно выступить, то многие земли потеряешь. А то и жизнь. Стоит ли сейчас экономить? У тебя ведь есть деньги. Вот и не жадничай. Что тебе эти пять сотен, коли придётся драться и на севере, и на юге, и на западе?

– Есть деньги, есть, – нехотя согласился явно недовольный король.

После венчания с Элеонорой Арагонской он получил очень солидное приданое – семьдесят тысяч золотых дукатов[10]. Монетой. Что в переводе на местное серебро было чуть за сорок тысяч счётных рублей. Новгородских, которые были вдвое тяжелее московских.

Сверх того, у него полностью сохранилась от отца контрибуция Новгорода в тридцать пять тысяч рублей. Да ещё десять тысяч монетой осталось от добычи, взятой в Казани. И это несмотря на то, что Иван III обильно запускал в казанские трофеи руку, финансируя военные действия.

Кроме того, у самого Иоанна стоял небольшой свечной заводик, ещё с тех пор, как наследником был и в обход казны дела делал. И не один заводик, а с десяток маленьких мастерских разного толка. Тут и производство кустарное стеариновых свечек с маргарином по методу Меж-Мурье. И выделка бумаги по Самаркандской адаптированной технологии из лыка. И производство тигельного «железа». И работа с костяным фарфором. И с зеркалами стеклянными опыты. И прочее. Но всё это делалось буквально по чуть-чуть. Горсточками да на коленке. Потому что людей обученных у Иоанна не имелось ни для работ, ни для руководства. Оттого всё и тормозилось как могло. Но даже в таком виде эти мастерскими были в глазах покойного отца золотыми, ибо только чистого дохода давали в год порядка ста тысяч рублей новгородским счётом[11].

Так что деньги у Иоанна были. И в казне, и в ежегодных доходах. Проблема была не в них…

– Сам же понимаешь, дело не в деньгах.

– В воеводах?

– И в вооружении. Доспехи чешуйчатые я ещё наловчился делать. Да и то – тысячу комплектов я за год не сделаю. Но вот с остальным – беда. Ни пищалей годных, ни клинков. Разве что пики клею в достатке. Но там дело не хитрое, ежели с умом подойти.

– Так что тебе мешает покупать оружие? – удивился Феофил.

– Время… – нехотя ответил Иоанн. И сам тоже задумался.

– На мой взгляд, сын мой, ты просто упрямишься, – назидательно произнёс митрополит.

– Может, и так, – нехотя согласился Иоанн. – В своё время один очень умный человек сказал, что если народ не хочет кормить свою армию, то скоро он окажется вынужден кормить чужую.

– Мудрые слова.

– Но и мои резоны в этом деле есть. Кроме своей армии из тысячи восьмисот пехоты и трёхсот всадников при шести орудиях, я ведь могу поднять и иных воинов. Великокняжеский полк…

– Королевский, – поправил его Феофил.

– Да, королевский полк, что достался мне от моего отца. Это конная дружина в три сотни всадников. Московский городовой полк, новгородский и прочие. Сколько их выйдет совокупно? Пять тысяч по скромному счёту.

– А ты можешь им доверять? – прищурившись, поинтересовался митрополит. – Королевскому полку, допустим, можешь. Они верны тебе, хотя и строптивы. А городовым полкам? Прошлый год показал, что Москва верна тебе. Но только Москва. Здесь много людей, которые имеют выгоды от твоих предприятий. На остальные же крупные города я не стал бы на твоём месте полагаться. Ведь Казимир не стесняется в лести и обещаниях.

– Магдебургское право?

– И его тоже он всем сулит.

– Проклятье… – процедил Иоанн, отвернувшись к окну.

Он в своё время увлекался историей и военно-исторической реконструкцией, хоть и совсем другой эпохи. И недурно был осведомлён о том, каким тяжёлым бременем на экономику страны ложились милитаристские устремления монархов Нового времени. Что Людовики там всякие во Франции выжимали своих крестьян до состояния мумии, что те же цари московские. Да и Петровские реформы на Руси выглядели категорически грубыми, надрывными.

Иоанн не хотел так поступать, ибо в голове своей всё ещё оставался не столько правителем, сколько человеком. Раз уж он вляпался в эту всю историю, то он планировал вести реформы аккуратно. С минимальной кровью и общественным сопротивлением. Да и деньги, накопленные в казне по счастливому случаю, он не спешил спускать на сиюминутные забавы. Именно поэтому он и строил большие планы, замышляя что-то вроде пятилетки с обширным инфраструктурным строительством. Вот на него он был готов эти «внезапные» деньги и спустить. А не на войну…

Всю осень он сидел, думал, планировал. Но человек предполагает, а Бог располагает. Так что со своими благими намерениями он уже умудрился оказаться в центре мощного международного конфликта военного, экономического и – хуже всего – религиозного толка.

Церковь Северо-Востока Руси оскудела личным составом. Кого-то перебили. Кто-то сбежал. В результате и без того не самая многочисленная религиозная организация оказалась категорически ослаблена. А мир не терпит вакуума.

Но что Иоанну было делать в сложившейся ситуации?

Пытаться примириться с Патриархом Константинопольским, в епархию которого Русь входила? Так ведь он верой и правдой служил султану османскому, отстаивая его интересы. Как и прочие восточные патриархи древней Пентархии. Вон он какое коленце выкинул с Киевской митрополией. Что здесь, в XV веке, что там, в XXI. Патриарх Константинополя всегда был верен только себе и своим интересам, которые тесно переплетались с его непосредственным сюзереном, то есть тем, кто крепко держал за яйца и этого иерарха, и всё руководство патриархата.

Возвращаться под руку этого деятеля – то же самое, что ставить в 30–40-е годы XX века во главе идеологического отдела компартии Советского Союза подчинённых Геббельса. Может, поначалу и не станут шалить, но волю своего начальника всё одно будут реализовывать. А ведь султану компания Персидской торговли, задуманная Иоанном, как серпом по известному месту. Она ведь подрывает экономику его Империи. В то время как для нашего героя эта компания была очень важным инструментом международной политики. Ну и источником большого бабла в перспективе.

Идти к католикам? Так там тоже не санаторий. Папа Римский был самостоятельным светским правителем, который, как и Патриарх, преследовал свои и только свои интересы. И лавировал между мощными политическими образованиями Западного мира: Францией, Священной Римской Империей, Кастилией с Арагоном и так далее. Не говоря уже про весьма крутые разборки, что кипели непосредственно в Италии не умолкая.

В какой-то мере союз с Папой выглядел интересным делом. Ведь он находился далеко, и прямого конфликта интересов, как с теми же «православными» османами, не выходило. Да и ресурсами они обладали куда как бо́льшими, из-за чего можно было получить серьёзные преференции в случае грамотно заключённого союза.

Однако Иоанн прекрасно понимал, что уже начались потрясения, в ближайшие век грозящие перерасти в мощнейшую волну религиозных войн и реформацию. Вон до рождения Мартина Лютера осталось каких-то десять лет. А гуситские войны уже успели отгреметь и перепугать всю Европу. Так что волей-неволей ему во всём этом гадюшнике придётся участвовать, ежели идти к католикам. А этого ему как-то совсем не хотелось.

Пытаться свою церковь построить, как меньше через век попытается сделать Генрих VIII? Так у него для этого тупо не имелось ресурсов.

Достаточно сказать, что к 1473 году на территории Руси не было ни одного учебного заведения от слова вообще. Сказалась политика, которую проводили православные иерархи в отношении Руси. Ни светских школ, ни семинарий для священников. Да и церкви стояли только в городах, в то время как село было всё ещё в основе своей языческим, и встретить там церковь было сложно.

Конечно, со второй половины XIII века на Северо-Востоке Руси начался «взлёт на холмы», то есть освоение земель вдали от речных террас. И этот взлёт сформировал новый тип поселения – село. Но оно поначалу не отличалось наличием церкви и просто представляло собой крупное поселение с какой-никакой, а администрацией, вокруг которого были рассыпаны крохотные деревушки в три-четыре, максимум пять дворов, из-за чего в дальнейшем именно в сёлах стали ставить церквушки. Кое-где они и в 1473 году имелись. Но скорее выборочно, чем повально. Шутка ли! Даже в XIII веке под самой Москвой всё ещё хоронили уважаемых людей по древним языческим обычаям в курганах. В XV веке ситуация с этим делом улучшилась, но не сильно.

Так что после разборок с Филиппом и его людьми ресурсов людских у местной церкви стало ещё меньше. Конечно, нет худа без добра, и вместе со старым митрополитом удалось вырезать многих его приспешников, которые в будущем легли бы в основу движения «иосифлян», то есть стяжателей, которые вовлекут Русь не только в коллапс самоизоляции, но и в течение XVI века будут буквально высасывать все соки из державы, расширяя свои земли и прочие имущественные владения. А к XVII веку превратят церковь в самого крупного, мощного и влиятельного землевладельца Руси, обогнав в этом плане даже монарха.

Опасные парни. И нерешительность Иоанна III свет Васильевича в борьбе с ними была не чем иным, как преступной халатностью. Но, к счастью, основной корпус стяжателей оказался банально и бесхитростно вырезан в 1471–1472 годах. А те, что выжили, бежали из страны.

Бонус? Бонус. Да вот беда. Оставшихся священнослужителей оказалось так мало, а их квалификация в среднем была столь незначительна, что опираться только на них, чтобы построить «своё казино с блэк-джеком и шлюхами», выглядело совершенно не реальным. Теоретически-то да, конечно, можно было. Потихоньку, полегоньку обучать священников и как-то крутиться. Но это время. Много времени. А ни католики, ни православные не будут сидеть без дела, пока какой-то там строптивый монарх станет у них кормушку отбирать. Ведь свято место пусто не бывает…

И Иоанн, вляпавшись в эту историю по неосторожности, не знал, что делать. Куда не кинь – всюду клин.

Феофил прекрасно понимал сложившуюся ситуацию. Будучи бывшим архиепископом Новгорода, он не отличался глубиной веры, компенсируя это трезвым мышлением, так что юродствовать в подобных вещах даже не пытался. Потому он и давил на Иоанна, настаивая на максимальном укреплении войска, связывая своё благополучие с его. Он ещё годом ранее понял, что его уберут с кафедры сразу же, как пошатнётся власть Иоанна. Ибо считают его человеком короля.

– Зима близко… – тихо констатировал наш герой после очередного спича своего собеседника.

– Что? – удивился митрополит.

– Зима, – повторил Иоанн. – Как образ тяжёлого испытания.

– Да-да, – охотно согласился Феофил. – Зима близко. Очень близко. И нам нужно быть готовыми к ней…

Глава 3

1473 год, 2 мая, река Ока недалеко от Переяславля-Рязанского[12]

– Берёзы подмосковные шумели вдалеке, плыла-качалась лодочка по Яузе-реке… – тихо напевал себе под нос Иоанн, вглядываясь в водную гладь Оки.

– Государь, – также тихо произнёс стоящий рядом капитан, – мы ведь не на Яузе.

– Так про Оку я песен и не знаю, – мягко улыбнулся тот. – А на душе что-то радостно и светло. Гляди, как плывут, гребут, стараются, – указал он на приближающиеся корабли Рязанского княжества.

Капитан посмотрел туда, куда указывал наш герой, но радости от увиденного не испытал. И у него почему-то на душе светло не стало. Он ведь и сам был родом с Рязани, а потому в предстоящем бою ему светило сойтись с земляками…

Иоанн II не стал ждать, когда его враги соберутся и нанесут удар по его владениям. Он решил действовать на опережение, работая по принципу превентивных ударов, и как только Москва-река очистилась ото льда, так сразу и выступил в поход на Рязань без всяких промедлений.

Московский флот был слаб и мал. Василий II Тёмный, дед Иоанна, не уделял ему должного внимания. Не до того было. А отец, Иоанн Васильевич, просто не успел толком им заняться. Рязанцы же имели большие торговые интересы по Оке и средней Волге, оттого флот держали представительный. И выступая союзниками Москвы, немало ей в речных манёврах помогали. Но флот не военный, а торговый. Ибо не было как такового военного флота в те годы ни на Москве, ни на Рязани, поэтому в случае войны шла мобилизация торговых судов.

Так или иначе, но, выступая в поход, Иоанн сумел собрать всего два десятка относительно больших купеческих корабликов. Невооружённых, разумеется.

Хуже того, осмотр показал, что они настолько хлипкие, что даже лёгкие полевые орудия, что использовал наш герой в сражениях, не поставить. Один-два выстрела – и жди беды. Или кусок борта отвалится, или крепления расшатаются, и пойдут большие течи. Впрочем, даже если бы и были эти кораблики крепкими, такого количества нормальных, пусть и лёгких орудий у него попросту не имелось. И судя по тому, что половина из дюжины отлитых годов ранее «саламандр» вышли из строя из-за трещин, так быстро их не восстановишь. А даже если и наделаешь – неясно, как они себя в речном бою покажут. Ведь трещины у них пошли уже после дюжины-другой выстрелов. Так что наш герой пошёл по не совсем очевидному пути.

Мастеров-литейщиков у него пока не имелось нормальных. Те три весёлых парня, что лихо отлили «саламандры», потихоньку экспериментировали, всё давя на то, что слишком тонкие стенки. Но Иоанн-то знал, что хорошая бронза вязкая и не трескается, как яичная скорлупка, поэтому что-то не то было с пропорциями сплава или ещё с чем. Вот и заставлял их работать над собой. Расти, так сказать.

Из своих мастеров хотя бы средней руки у него имелись только кузнецы. Такие, что в каком-нибудь Нюрнберге их даже хорошими подмастерьями бы не назвали. А тут… сойдут.

Конечно, наш герой оговаривал с герцогом Милана высылку ему специалистов кузнечного дела экстра-класса. Но пока тот тянул, отправив своему несостоявшемуся зятю всего десяток подмастерьев. Причём не самых лучших, ибо его советники уверяли – для Москвы сойдут и такие. Тем более что Катерина Сфорца всё ещё даже не помолвлена. А у короля Неаполя таких специалистов не имелось. Во всяком случае, в таком количестве, чтобы поделиться.

Так вот. Взяв тот самый десяток итальянских кузнецов-подмастерьев, он посадил их лепить кованые тюфяки. Раскованные в полосы куски железа скручивались на оправке и проковывались, скрепляясь промеж себя кузнечной сваркой, а потом укреплялись обручами снаружи.

Да, архаика, хотя и вполне употребляемая в те годы. Но Иоанн не собирался использовать их по обычаям тех лет.

Прежде всего он сделал единым калибр таких тюфяков, установив его в два дюйма. Ну и прочие их размеры стандартизировал, принимая работу кузнецов по лекалам. А потом делал пробный выстрел удвоенным зарядом с последующим осмотром и простукиванием, отбирая через то более-менее приличные экземпляры. Но на этом Иоанн не останавливался, поскольку оснащал прошедшие первичный отбор тюфяки крюком у среза стола, деревянным плечевым упором и двумя ручками для переноски – этакими импровизированными «дельфинами».

Получались на выходе у него такие своеобразные затинные пищали с довольно приличным калибром и коротким стволом. Хотелось и длинный сделать, да хотелку свою пришлось обратно убирать, скручивая со всей возможной спешкой. И так брака шло много, а с длинными совсем бы ничего не вышло. Не успел бы. Просто не успел…

Чтобы упростить и ускорить перезарядку, он подготовил для них картузы из льняной ткани, в которые был сразу увязан и пороховой заряд, и приличный пыж, и картечь. А сами картузы разместил по небольшим зарядным ящикам, обитыми изнутри вощёным войлоком, защищающим эти выстрелы от влаги. По десять картузов на ящик, что позволяло его легко переносить одним человеком за верёвочные ручки. Сам же тюфяк транспортировался парой бойцов или одним при острой необходимости.

После чего Иоанн разбил всю свою пехоту на звенья, состоящие из одного аркебузира и двух пикинёров. Первый руководил заряжанием и выстрелом, а остальные помогали. И даже немного потренировал бойцов, дав каждому звену сделать по паре выстрелов, спуская на это несколько ручниц.

И таких «гаковниц» у Иоанна к началу похода оказалось шестьдесят семь штук. Хотел больше, чтобы всех своих аркебузиров задействовать. Но, увы, не получилось. Даже это количество удалось получить с огромным трудом из-за кривых рук мастеров, плохого железа и недостатка нормальных технологий.

Впрочем, никто особых надежд на эти ручницы не возлагал. Старый опыт показывал – шуму от них больше, чем дела. Так что опытные бойцы полагали, что основная часть битвы будет носить характер абордажа. А там шансы Москвы выглядели не так уж и радужно. Да, имелось много чешуйчатых доспехов ламеллярного типа. Но они давали далеко не абсолютную защиту, уступая даже клёпано-пришивной чешуе старых образцов. А бойцов у Рязани больше, так как они ещё по снегу начали вести мобилизацию да подтягивать наёмников…

– Сколько их? – спросил Иоанн, протирая глаза. – Что-то всё расплывается.

– Тьма, – констатировал капитан корабля, видимо, даже не пытаясь никого считать, потому что Рязань вышла весьма значительным числом и кораблей, и лодок. Хотя, наверное, это были всё же ушкуи, а не крупные лодки, издалека да и по сути мало отличимые.

– Откуда они вообще столько людей набрали?

– А чего бы им не набрать? – удивился капитан. – По Москве слухи ходили, что сосланные тобой на Юрьев-Камский бояре новгородские все, как один, выступили. Да и прочие рязанских поддержали.

– Прочие – это кто?

– Да татары с Хаджи-Тархана, кое-кто из бояр малых новгородских, что в вотчинах своих сидели во время твоего взятия. На Руси хватает людей, кому ты не мил. Особенно теперь, когда ты взял в жёны бабу папёжной веры и даже не перекрестил.

– И ты тем недоволен?

– А я что? Моё дело торговое, – пожал плечами капитан, который по совместительству был и владельцем этого корабля, подряженный за фиксированную ставку звонкой монетой ему или его наследникам по окончанию сделки.

– Ой ли?

– А чего мне кривляться? Коли с ними нам татар побить получится, так и что в том дурного? Вон Казань взяли и торг их себе прибрали. То и мне прибыток. Ежели и дальше, как ты сказываешь, по Волге станем двигаться, то и больше радости мне с того. Чего же горевать?

– А как же спасение души?

– Так это ты бабу папёжной веры себе взял, не крестя, да живёшь во блуде. На тебе грех, не на мне. Я-то со своей чин по чину обвенчался, с детства её зная и ведая, какой она веры.

– Не боишься мне такое говорить? – нахмурился Иоанн.

– Коль желаешь, то и помолчу, – резко как-то осел капитан и чуть побледнел даже. Он как-то привык за время похода, что Государь с ним накоротке общается и вроде как за своего признает.

– Не робей, – через силу улыбнулся Иоанн и хлопнул капитана по плечу. – Всё правильно делаешь. Коли я правды знать не будут, то как державой править? По тем сказкам, что мне бояре в уши лить станут? А ну как обманывают ради выгоды своей? Нет. Так дело делать невместно. Так и до беды недалеко. Так что не робей. Ну? Что ещё сказывают?

– Да много чего, – куда осторожнее произнёс капитан, косясь на короля.

– Ладно, клещами тащить не буду. Да и не время сейчас. Пора к бою готовиться. Все ли по местам? – уже намного громче спросил он.

И кораблик этот речной словно ожил. Все ведь прислушивались к этому разговору. И на ус мотали. Оттого и замерли, ловя буквально каждое слово.

Корабли московского флота построились широким фронтом, по старинному обычаю для абордажных схваток. Обычаю, заведённому ещё у викингов, что некогда завоевали земли по Днепру, утвердив державу свою, Русью прозванную. И надвигались корабли московские на своих супротивников. Те, впрочем, не мудрствуя лукаво поступали так же, ибо кровь от крови, семя от семени. Только выдвинули вперёд крупные суда, дабы малыми схватку поддержать. Их задумка была проста и вполне прозрачна. Сойтись лоб в лоб. Сцепиться абордажной схваткой. Да подкрепления подтягивать с подходящих сзади меньших лоханок, чтобы иметь локальное численное превосходство в нужных местах.

Иоанн же посадил на корабли не только весь свой регулярный полк, но и спешенную королевскую дружину, распределив её вместе со спешенными всадниками своими из сотен