Убийство по переписке

Глава 1

Раскат грома ворвался в его сон, нарушив поток тревожных видений. Голову пронзила резкая боль. Зародившись где-то за ухом, она вмиг разлилась и сковала виски. Нэйтан Кроу с трудом оторвался от подушки, сел и прислушался к своим ощущениям.

День начался с грозы и проливного дождя: надеяться, что боль отпустит, не приходилось. В который раз надо было её принимать, не давая распространиться на всё тело, иначе она в два счёта лишит желания двигаться и думать. Но то, что не убивает сразу, оставляет свободу выбора. А значит, пора вставать и окунаться в ежедневные дела. От этого всегда становится легче.

Кроу поднялся и начал не спеша одеваться, находя опору в простых привычных движениях. Бросил взгляд в большое зеркало на стене и подошёл к окну.

На улице жизнь крутилась, как немое кино. Мальчишка-газетчик оседлал статую льва: укрылся от ливня под широким навесом. Две девушки шли под одним зонтом. Толкали друг друга в лужи и весело хохотали, когда не удавалось увернуться. Проходя мимо, обе с улыбкой посмотрели на Кроу. Он видел их не первый раз. Игривые птахи. Умеют радоваться жизни, во всём находят развлечение. Вот и сейчас, словно зарядились от недавней грозы, дождь стал для них очередной забавой.

Та, что пониже ростом, поднялась на носки и замахала рукой. Но Кроу отвернулся. Уж лучше оставаться в их мыслях грустным человеком без имени. О чём ещё можно подумать, увидев его сейчас? Серые глаза, взгляд которых то и дело застывает, углы рта, устремлённые вниз. Такое безрадостное выражение совсем не портило его лица, а вот широкая улыбка, напротив, искажала черты, делая их проще. Да и удерживать её было невероятно сложно.

Выйдя из спальни, Кроу остановился на верхней ступени лестницы. Голова болела ещё сильнее, но пока не кружилась. Он выждал секунду-другую и начал медленно спускаться, погружаясь в утренние звуки и запахи своего дома.

Из кухни на первом этаже долетал знакомый с детства дух корицы и шоколада. Звон посуды сливался в одну мелодию с голосом Алисы, которая в сотый раз объясняла малышке Эбби прописные истины. Та задорно спорила, встревая в её монолог. Эту парочку хлебом не корми, дай развлечься болтовнёй, а иногда – и не столь безобидными затеями. Взять хотя бы тот случай, когда они выкрасили стены столовой в невообразимый оттенок зелёного. Или посадили под окном гостиной изумительно цветущий, но, как оказалось, ядовитый куст. Подобным оплошностям они не придают значение, тем более что последствия можно исправить. Во всяком случае, так было до сих пор.

Кроу тихо вошёл на кухню и, не желая присоединяться к оживлённой беседе, сел на широкий подоконник.

Капли непрерывно сбегали по стеклу, дождь который день лил бесконечным потоком. Тоскливая мгла заволакивала Сидней, топила его в сизом полумраке. Боль вторила ей, окуривая мысли густым дурманом, монотонно стучала, усиливалась при малейшем движении. С этим постылым дуэтом не было никакого сладу – разве только смириться и думать о предстоящем дне.

Алиса вгляделась в лицо Нэйтана. Она считала его старшим братом, хотя, если говорить о родстве, он был её кузеном. И в тот год, когда Алиса появилась на свет, праздновал своё десятилетие. Но это ничуть не мешало им находить общий язык.

Слишком строгий к себе Нэйтан с удовольствием баловал других, особенно Алису и свою маленькую племянницу Эбби. Им отлично жилось втроём под одной крышей. Его же родная сестра Кэти – мать пятилетней Эбби – постоянно скиталась в поисках приключений и могла пропадать неделями, а то и месяцами. Всё это время воспитанием девочки занимались Алиса и Нэйтан. Он заменил малышке отца, о котором ничего не знал. От настойчивых просьб рассказать об этом человеке хоть что-нибудь Кэти мгновенно выходила из себя. Со временем все, кроме упорного Нэйтана, перестали её донимать.

– Нэт, тебе налить чаю? – спросила Алиса.

От её внимательных глаз не ускользнул его прилипший к окну взгляд и скулы, резко обозначенные на измученном лице. Опять эта проклятая головная боль! После контузии та не оставляла Нэйтана вот уже больше четырёх лет. Из-за неё он отказался от карьеры успешного адвоката и потерял работу в полиции, куда устроился, вернувшись с войны.

Но сдаваться Нэйтан Кроу не умел и яростно не желал учиться. Поэтому два года назад их дом стал детективным агентством, которое быстро приобрело известность как в Сиднее, так и за его пределами. Благодаря острому уму и связям в адвокатской среде, Нэйтан легко находил состоятельных клиентов: те позволяли безбедно существовать его небольшой семье. К тому же отец оставил ему приличное наследство. Сказать по правде, он мог и вовсе отойти от дел. Но для активного по натуре Нэйтана Кроу такой исход был равносилен смерти.

Не дождавшись ответа, Алиса заварила крепкий пуэр и добавила в него ложку мёда.

Эбби только сейчас заметила, что на кухне появился Нэйтан, и собралась кинуться к нему. Алиса перехватила её на лету. Маленькая непоседа нахохлилась, словно сердитая сойка.

– Какие у нас сегодня планы? – спросила Алиса, протягивая ему чай.

Нэйтан рассеянно взглянул на неё и обхватил кружку ладонями, но пить не спешил. Совсем недавно этот обжигающий напиток помогал ему прийти в себя. Но последнюю неделю – всё без толку. Коснувшись его длинных пальцев, Алиса окончательно расстроилась. Какие же они холодные! Даже горячая кружка их не согрела. Гроза была недолгой – всего-то пару раз громыхнуло, но ему хватило. А если спросить: «Как ты?», ответит: «Всё хорошо». Вечно у него всё хорошо! Словно живёт в доброй сказке. Вот только их мир абсолютно на неё не похож.

– Надо отправить письмо миссис Грей, – ответил Нэйтан, сделав большой глоток. – Думаю, мы сможем ей помочь. И закончить отчёт для Питерса. Скорее всего…

Хлопнула входная дверь. Кроу вздрогнул. Не такой уж и громкий звук показался ему оглушительным и напрочь выбил мысль из гудящей, как взбесившийся улей, головы.

В кухню ворвался Мел Догерти.

– Извините за опоздание!

Растрёпанный вид мальчишки не показался Кроу чем-то новым или исключительным. Мел редко опаздывал, часто забывал о приветствиях и был неудержимо деятельным, особенно по утрам.

Он рано остался без родителей и, бросив учёбу на юридическом факультете, в одиночку кормил семью из четырёх человек.

Найти работу, когда тебе шестнадцать лет, – задача не из простых. Мел долго её искал и очень боялся потерять. Поэтому, став помощником Нэйтана Кроу, делал всё возможное, лишь бы заслужить одобрение. И это ему вполне удавалось: пронырливый юнец быстро добывал сведения, умел втереться в доверие и всего за пару месяцев освоил слежку.

Алиса увлекла его в сторону:

– Мел, придержи коней, налей себе кофе.

Кроу прикрыл лицо ладонью. Если боль не пройдёт – а так оно и будет – резкий голос мальчишки станет подобием пытки. Надо его отослать. Всё равно куда, дело всегда найдётся.

Как только Мел уселся за стол, Эбби громко защебетала:

– Ты лохматый! Лохматый! Где твоя расчёска? Давай я тебя причешу.

В ушах у Кроу сначала зазвенело, а потом завыло, словно на кухню ворвалась вьюга. Он глубоко вдохнул и задержал дыхание. Пока не дышишь, звуки не главное.

– Давай-ка потише. – Алиса поставила перед Эбби чашку с горячим шоколадом. – Ты разве не видишь? Нэтти плохо.

Малышка взглянула на него, состроив жалостливое личико. Кроу улыбнулся ей. Вернее, очень надеялся, что это похоже на улыбку.

На этом череда громких звуков, врезавшихся в голову Кроу, не закончилась. Раздался звонок. Мел вскочил и вылетел из кухни.

Кроу не двинулся с места, но развернулся так, чтобы видеть, что происходит в прихожей.

Мел наскоро поправил перед зеркалом шевелюру и распахнул дверь. За ней стояла хрупкая женщина лет тридцати, она казалась исчезающе-прозрачной. Её тонкая бледная кожа сливалась с голубовато-серой одеждой. Волосы она убрала под шляпку: та плотно облегала и без того небольшую голову. Ни один локон или мало-мальский завиток не оживлял худенькое личико.

– Я Дороти Максвелл. Могу ли я поговорить с Нэйтаном Кроу? Пыталась до вас дозвониться, но никто не ответил.

Сбившись, она оцепенела с открытым ртом. Её голубые глаза стали похожи на глаза фарфоровой куклы: взгляд потерял осмысленность. Мел, в чьи обязанности входило снимать трубку, потупился.

Кроу, оставаясь незамеченным, внимательно разглядывал её. Очевидно, Дороти Максвелл не спала пару ночей, а то и больше, и неважно себя чувствовала. Ещё секунда – и она сбежит или упадёт в обморок. Мел попятился, пропуская её, и предложил раздеться. Но она наотрез отказалась. Стояла, зябко кутаясь, и озиралась по сторонам, как зверёк, которого за каждым углом поджидает опасность.

Кроу нехотя слез с подоконника и вышел в прихожую. Алиса последовала за ним, шепнув Эбби, чтобы она вела себя тихо.

– Доброе утро. Я – Нэйтан Кроу. Давайте пройдём в мой кабинет, и вы расскажете, что у вас случилось.

Дороти глянула на него и сделала шаг назад. Мел захлопнул дверь. И без того большие глаза гостьи стали огромными.

Алиса обняла её за плечи.

– Не бойтесь, он совсем не страшный.

Мел направился по коридору вглубь дома. Алиса подтолкнула Дороти, и та двинулась следом. Пыльный и невесомый аромат её духов с оттенками изюма и клевера смешался с угнетающим запахом какого-то лекарства. Кроу посмотрел ей в спину. Передвигалась она странно: едва заметно подпрыгивала, вздрагивая на каждом шагу.

В кабинете Кроу сел за стол, поверхность которого была практически пустой: на нём стояло только тяжёлое пресс-папье из чёрного обсидиана.

Мел усадил Дороти и занял своё рабочее место, готовый записывать её слова. Она пристроилась на самом краю большого кресла, её неловкая поза выдавала огромное напряжение. Кроу был уверен: это состояние овладело ей уже давно. Если так пойдёт и дальше, ничего хорошего не выйдет. Озвучивать свои мысли он не стал. Рассуждать об этом он, конечно, может. Но прежде чем давать советы, неплохо бы разобраться с самим собой. Если это ещё возможно.

– Что привело вас к нам? – мягко спросил он.

Пока Дороти думала, с чего начать, Алиса проскользнула в кабинет и устроилась на диване слева от стола Кроу. Оттуда она могла хорошо видеть лицо гостьи. Той никак не удавалось собраться с мыслями. Повисшее молчание уже через минуту стало невыносимым, – это заставило её заговорить.

– Я узнала о вас от школьной подруги, – сказала она еле слышно. – Вы избавили её от шантажиста. Бриджит Роуз. Вы её помните?

Нэйтан Кроу кивнул.

Его невозмутимый вид действовал на клиентов ободряюще. Очевидно, и Дороти нашла в нём источник силы, своей у неё осталось совсем немного. Слабый голос зазвучал чуть громче:

– Полгода назад мы переехали в Сидней из Аделаиды. Моя мать купила здесь дом. Это был какой-то внезапный порыв, но нас всё устроило. Мы поселились в нём: мама, я и мой младший брат Сэмми. – Дороти перевела дыхание, не такие уж и длинные предложения давались ей с трудом. – Раньше в доме жили Гибсоны – отец с дочерью. О них я почти ничего не знаю. Они поспешно уехали, оставив много старой мебели и разных вещей.

Кроу сжал зубы, пытаясь хоть на несколько секунд унять стук и гудение в голове. Но боль не желала отступать: усиливалась порывами, охватывая всё тело. От этого мышцы напрягались до спазмов.

Всё, что он слышал, казалось ему пустым. Вероятно, – семейные дрязги или история любви с несчастливым концом. Он не занимается ни тем ни другим, придётся отказать. Но выслушать необходимо. То, как Дороти говорит и двигается, настораживало его.

– Около пяти месяцев назад, – продолжила она, коснувшись пальцами пересохших губ, – пришло письмо для Оливии Гибсон, дочери бывшего хозяина нашего дома. На конверте был прекрасный цветок – роза с опадающими лепестками. Знаю, я поступила плохо.

Замолчав, Дороти робко взглянула на Кроу. Он растянул губы. Это едва ли сошло за улыбку, но Алиса не раз говорила, что от такого простого действия выражение его лица становится мягче.

– Все иногда поступают плохо, – заметил он.

Дороти слабо улыбнулась и повела плечами. День, несмотря на дождь, был довольно тёплым, но по её телу пробегала дрожь. Переждав очередной приступ, она сказала:

– Куда уехали Гибсоны, мы не знаем. Брат хотел выкинуть письмо или отдать почтальону, чтобы тот отправил его по обратному адресу. Но я решила вскрыть и посмотреть: вдруг удастся понять, насколько оно важное. Считаете моё любопытство недопустимым?

Кроу пожал плечами. Ему нет никакого дела до морального облика других людей. Своих грехов хватает. Но Дороти вряд ли поняла его молчаливый ответ и, похоже, испугалась, что её не станут слушать. Она заговорила быстрее:

– Это оказалось любовное послание. Такое нежное, трепетное, такое печальное. Мужчина – его зовут Эдвард – писал, что не в силах пережить отказ. Он хотел заручиться согласием, что иногда сможет отправлять пару строк. И очень надеялся получать на них ответ.

Дороти взглянула на Алису. Та подбодрила её ласковой улыбкой, которая кому угодно придаст уверенности.

– Я хотела ему помочь, – продолжила Дороти, обращаясь к ней. – И мне в голову пришла, как тогда показалось, хорошая идея. Если он не настаивает на встрече, может, не так уж и важно, кто будет ему отвечать. И я ответила. Достаточно сдержанно. Разрешила писать, но упомянула, что не могу ничего обещать. Уже через неделю я получила второе письмо. В нём было столько счастья! Я не смогла не откликнуться, завязалась переписка, и мы полюбили друг друга.

Кроу хмыкнул и посмотрел на Алису. Ей не терпится узнать, чем закончится эта история, в отличие от него. Он вернул взгляд на Дороти. Её бледное лицо вспыхнуло от нахлынувших чувств. Но даже этот румянец нельзя было назвать здоровым: впалые щёки покрылись красными пятнами. Бесцельные движения завершали и без того странную картину, если не сказать пугающую. И всё же Кроу не видел интересного для себя дела или не мог увлечься чем-либо прямо сейчас.

Дороти беспомощно смотрела то на него, то на Алису.

– Продолжайте, – подтолкнул он, стараясь говорить как можно мягче.

Её голос задрожал:

– Всё было замечательно! Эдвард будто знал меня всю жизнь, так легко угадывал мои мысли и желания. Но я начала задумываться: не лучше ли признаться в обмане? Мне не хотелось врать. Я мечтала его увидеть, или хотя бы услышать голос. Но могла ли я не потерять его после такого? Он добивался встречи. Умолял. Требовал. А я никак не решалась. В последнем письме сквозило такое отчаяние, он понимал, что никогда не увидит меня. Надежды нет, жизнь пуста и бессмысленна. Я ответила резче, чем обычно, просила не торопить, запастись терпением. Наверное, он воспринял это как отказ. И всё закончилось… Найдите его, мистер Кроу!

Слёзы потекли по лицу Дороти, но она не стала их вытирать.

Алиса встрепенулась:

– Вы могли бы поехать к нему. Возможно, увидев вас, он бы не стал сердиться. Вы очень симпатичная.

– Я так и сделала. Здоровье меня подводит, долгие поездки мучительны. Но я отправилась в Мельбурн – оттуда приходили письма. Нашла улицу и дом, только мне никто не открыл. Из окна коттеджа напротив выглянула женщина и сказала, что не видела соседа уже полгода. Она смотрела так неодобрительно, мне пришлось уйти. Прошу вас, отыщите Эдварда!

Кроу не хотел с ней спорить, но всё же спросил:

– Теперь вы готовы столкнуться с последствиями обмана?

Дороти быстро закивала:

– Мне уже всё равно. Я хочу увидеть его хотя бы раз. Прежде чем…

Она запнулась. Кроу резко подался вперёд. Вспышка боли на несколько секунд лишила его зрения. Прикусив губу, он почувствовал во рту вкус крови.

– Прежде чем что?

– Это не важно. Мне необходимо знать, что с ним всё в порядке. Вы возьмётесь за это?

Какое-то время Кроу сидел неподвижно и молча смотрел на неё. И наконец принял решение:

– Мой помощник попробует что-нибудь узнать. Мы с вами свяжемся.

– Я готова заплатить, сколько потребуется. У меня есть деньги, бабушка оставила хорошее наследство.

Дороти принялась расстёгивать сумочку, замок не поддавался. Руки сильно дрожали, но она совладала с ними и достала чековую книжку.

Кроу встал, стараясь не делать резких движений.

– О деньгах поговорим, когда мистер Догерти добудет хоть какие-то сведения. Без этого я не могу назвать стоимость.

Не ответив на её слабый протест, он направился к двери.

Дороти проводила его растерянным взглядом.

– Хотите чаю или кофе? – предложила Алиса. – Пойдёмте на кухню, продолжим разговор там.

– Мне нужен адрес, с которого приходили письма. – Мел протянул Дороти блокнот и карандаш. – И ваш телефон.

Она долго выводила неровные буквы и, закончив, вскинула глаза.

– Мистер Кроу возьмётся за моё дело?

– Не знаю. Постараюсь что-нибудь раскопать.

Дороти смотрела на него, прижав худенькие руки к груди. Такого взгляда он выдержать не смог. Вернулся на своё место и стал рыться в ящиках стола, делая вид, что работы по горло.

Выпив чашку кофе, Дороти покинула дом Кроу. Алиса закрыла за ней дверь и вернулась на кухню. Ей захотелось побыть в одиночестве, привести в порядок мысли. Эбби играла наверху. Надолго её терпения не хватит, но пока всё тихо. Остальные разбрелись кто куда. Мел отправился на задание и до обеда не вернётся, а Нэйтан вышел на улицу в надежде, что свежий воздух ослабит его головную боль. Но вряд ли это случится. Похоже, на сегодня все дела отменяются.

Алиса вымыла чашки и расставила их в буфете, как на витрине, сгребла в кучу фантики от конфет. Эбби слопала не меньше пяти, и Мел немногим ей уступил. Алиса улыбнулась: все дети – сластёны, в вазе осталось всего две конфеты. Наверняка невкусные. Развернув одну из них, она запихнула её в рот и поморщилась. Так и есть. Взглянула на фантик – те самые, что она взяла на пробу.

Нехитрые дела по хозяйству вернули ей душевное равновесие, то заметно пошатнулось от состояния Нэйтана. Да и рассказ Дороти Максвелл не был весёлым. А уж её вид – само уныние! Неужто потеря любимого, с которым она никогда не встречалась, может так сказаться на жизненной силе и внешности? На бедняжку было страшно смотреть. Хотя чему удивляться – в этом мире возможно всё. Война, год как закончилась, но она как отрава: сводит и сводит людей с ума.

Топот на лестнице заставил Алису обернуться. Эбби вприпрыжку влетела на кухню, её тёмные кудряшки задорно подскакивали.

– Алиса, идём гулять! – потребовала она.

– Ты забыла, что через час у тебя урок музыки?

– Ой, ну Лисси, я совсем не хочу, – надулась Эбби.

– Придётся потерпеть.

– Это скучно! Я хочу гулять!

– Тебе полезно поскучать. – Алиса пригладила её волосы. – К тому же на улице льёт дождь.

– Нэтти гуляет! – возразила она, топнув ногой. – Опять без меня!

– Нэтти взрослый, и он ушёл по делам.

– Дурацкие дела!

Учительница музыки мисс Пикок появилась, как всегда, минута в минуту. Повесив чёрный дождевик на вешалку, она аккуратно расправила его рукава.

Эбби скорчила ей забавную рожицу. Мисс Пикок ответила строгим взглядом, не оценив её актёрский талант.

Алиса погрозила маленькой бунтарке пальцем.

– Будешь плохо себя вести, останешься целый день дома. А вот если постараешься и будешь умницей, ближе к вечеру возьмём зонтики и пойдём гулять.

Настроение Эбби немного улучшилось, но впереди её ждал скучный урок.

– Шуметь нельзя, – сказала Алиса, подумав, что Нэйтан скоро вернётся. Музыку юной пианистки его голова уж точно не выдержит.

– Значит, сегодня учим нотную грамоту, – заявила мисс Пикок тоном, не терпящим возражений, и бодро зашагала по коридору.

Малышка вздохнула и поплелась следом.

Алиса пошла за ними в гостиную, где стояло старинное пианино. Когда-то она сама училась играть на нём. Это нуднейшее из всех занятий и у неё не вызывало восторга. Тем более что, в отличие от Эбби и Нэйтана, музыкальным талантом она не блистала.

Пока мисс Пикок вынимала из папки ноты, малышка забралась на банкетку и принялась крутиться.

– Юная леди, будьте добры сесть прямо и повернуться к инструменту, – скомандовала мисс Пикок.

Эбби сердито глянула на неё, но подчинилась.

Забрав со столика журналы, Алиса отправилась на кухню. Там она налила себе большую чашку кофе и окунулась в мир роскошных нарядов и украшений. Ей нравились не только они, но и запах типографской краски. Листаешь страницу за страницей, и в памяти всплывает детство. Правда, в те времена она больше любила мастерить из них забавных зверей. Этому её научил Нэйтан. Три бумажных фигурки до сих пор стояли на полке около изголовья её кровати. Кенгуру и вомбата Алиса сделала сама. А попугая с большой головой и длинными крыльями нашла у себя на подушке в то утро, когда Нэйтан ушёл на войну.

Покончив с новинками моды, она развернула «Сидней морнинг геральд». Нэйтан оставил газету на подоконнике, рядом с недопитой кружкой чая. Бутерброд, который сделала для него Алиса, так и остался лежать на блюдце нетронутым. Она отодвинула его подальше: настроение и без того не лучшее. Хоть бы половину съел! Да что уж думать об этом? Есть Нэта всё равно не заставишь.

Алиса пробежалась взглядом по объявлениям, одно из них сразу бросилось ей в глаза.

Доктор Ада Гиллард, дипломированный врач и полевой хирург, открывшая практику в 1945 году, приглашает на приём бывших военных, которые страдают от последствий боевых травм. В том числе контузий и ампутаций.

Одним глотком допив кофе, Алиса пошла в кабинет Нэйтана. Там она устроилась за столом Мела, чтобы обзвонить троих знакомых.

Двое из них были мужьями её давних подруг и врачами общей практики. Оба заявили, что Ада Гиллард – лучший специалист в той области, которую она выбрала после войны. Алиса с удивлением слушала, как они восторженно отзываются о её успехах. Редко услышишь подобное о женщине из уст мужчин, если разговор идёт не о внешности. При этом каждый упомянул про её необычные методы. Те могут показаться странными, но Аде Гиллард всё простительно: на её счету немало вылеченных пациентов. Причём таких, за которых другие уже не берутся.

Третьим был доктор Джеймс Кеннет. От его услуг Нэйтан отказался в прошлом месяце. Об Аде Гиллард Кеннет высказался сдержанно, но отрицать её заслуг не стал. И на вопрос, стоит ли обратиться к ней, ответил утвердительно, хотя и без особого удовольствия. Оно и понятно: терять клиентов никто не хочет. Кеннет не был плохим врачом, дело своё знал на отлично. Прописывал большие дозы морфина и требовал снизить активность, – это помогало унять боль. Но, следуя его советам, Нэйтан понял, что однажды просто не встанет с постели и не захочет жить. Тогда-то он и решил остаться наедине со своими проблемами. Только вот Алису это совершенно не устраивало.

Она взглянула на часы. Скоро придёт их домработница Грейс Хантер, Эбби с удовольствием побудет с ней. Расскажет о ненавистной музыке или добьётся своего – уговорит пойти гулять. Значит, время есть. Алиса быстро собралась, надев пальто из шёлкового фая и модную шляпку с перьями. Бросила взгляд на своё отражение в зеркале, улыбнулась ему и вышла за дверь.

Поймав такси, Алиса назвала адрес, указанный в объявлении. Ехать пришлось всего несколько кварталов.

Дом Ады Гиллард выгодно отличался от соседних зданий своим изысканным, стройным видом. К тому же в сочетании с его светлыми стенами их стены казались какими-то грязными и унылыми.

Алиса нажала на кнопку звонка и принялась рассматривать фигурки чудовищ: ими была украшена дверь. Некоторые из них походили на свирепых тигров, другие напоминали драконов.

Это занятие настолько её увлекло, что она подскочила от неожиданности, когда дверь распахнулась. На пороге стоял молодой человек восточной внешности.

– Добрый день! Я хотела бы видеть Аду Гиллард, – сказала Алиса, не дожидаясь, когда он заговорит.

– Добрый день! Вы записаны?

Суровый страж, охранявший врата в дом доктора, был не особо учтив. Но и грубым не назовёшь – скорее, сдержанным. Его строгий тон Алису ничуть не смутил.

– Я прочла объявление. – Она вынула из сумочки и протянула ему сложенную газету.

– Мисс Гиллард ведёт приём по записи. Вас записать?

– Не могу ли я поговорить с ней прямо сейчас?

Страж пожал плечами, но отказывать не стал.

– Подождите здесь, у мисс Гиллард – пациент.

Сев в указанное ей кресло, Алиса утонула в нём. Оно было восхитительно мягким и словно обнимало её. Главное теперь – не заснуть. Но не прошло и пяти минут, как сладкая дрёма одолела её. В ней Алиса провела не менее получаса, пока не очнулась, услышав шаги.

По лестнице вразвалочку шёл молодой мужчина. Да такой, что залюбуешься: глазища под густыми бровями, как у лесного кота, широкие плечи… Алиса охнула от ужаса, прижав ладонь ко рту. Под небрежно накинутым пиджаком пустые рукава рубашки были заправлены за пояс брюк. Но вопреки всему, держался лесной кот уверенно, балагуря на грани флирта со своей изящной спутницей.

На фоне коротких чёрных волос лицо Ады Гиллард казалось необыкновенно ярким и светлым. Его выражение было искренним, хотя во взгляде то и дело сквозило лукавство. Всё в ней – манера двигаться, жесты и голос – излучало особенную живость. А улыбка обладала такой силой, что, вероятно, одной только ей она могла развеивать мрак в душах израненных войной пациентов.

Весело попрощавшись с несчастным лесным котом, она обернулась к Алисе и протянула руку:

– Добрый день! Чем могу помочь?

Алиса с трудом выбралась из кресла, чтобы ответить на приветствие. И удивилась, насколько тёплой, даже горячей, оказалась ладонь Ады Гиллард.

– Добрый день! Я хотела бы получить консультацию. Моего брата… кузена, если быть точнее, после войны мучают сильные головные боли.

Ада Гиллард улыбнулась её словам:

– Пойдёмте со мной.

Поднявшись по лестнице, они оказались в просторном кабинете на втором этаже.

Чувство покоя охватило Алису, едва она переступила порог. Приглушённый полупрозрачными шторами свет не давал сгущаться полумраку. Светло-зелёную стену напротив окон украшал восточный рисунок: линии в нём перетекали одна в другую. В глубине комнаты стоял изогнутый полумесяцем стол. Перед ним такое же кресло, как то, что подарило Алисе приятное ожидание в холле.

Ада Гиллард села за стол и терпеливо ждала, когда Алиса закончит разглядывать её кабинет. Наверняка знала, какое он производит впечатление. Здесь ничего не говорило о том, что его хозяйка ведёт медицинскую практику. Разве только шкаф, за матовым стеклом которого виднелись какие-то флаконы. Да и сама Ада Гиллард совершенно не походила на врача. Светлое платье с длинными рукавами чудесно смотрелось на ней, но уж точно не было белым халатом.

Алиса опустилась в кресло, и её сомнения вмиг улетучились. Не всё ли равно, как выглядит этот кабинет и его хозяйка, раз уходить отсюда не хочется.

– Что стряслось с вашим братом? – спросила Ада Гиллард. Её голос прозвучал мягко, но от этого его сила никуда не делась.

– Его контузило.

– Давно?

– Четыре года назад. Но у него до сих пор страшно болит голова. И лучше не становится. Становится только хуже.

– Он заикается?

– Слава богу, нет!

– Видит галлюцинации?

– О таком он не скажет. Нэт не хочет, чтобы мы волновались.

– А ночные кошмары?

Алиса кивнула.

– Это сложно скрыть, он очень беспокойно спит. И ужасно плохо ест, его невозможно заставить.

– Алкоголь? Наркотики?

– Это не про него.

– Уверены?

– Ни разу не видела его сильно пьяным. А просто пьяным – давно. Ещё до войны. Но тогда поводов хватало.

– А сейчас их нет?

Алиса развела руками.

– Конечно, есть. Но он не пьёт, да и раньше пил редко.

– Он часто срывается? Бывает груб? С вами или с кем-то другим?

– Его раздражает буквально всё, я это вижу. Особенно громкие звуки. Но он держит себя в руках. Или уходит. Всё чаще уходит.

– Что он сейчас принимает?

– Ничего. От лекарств ему ещё хуже.

– А что принимал?

Алиса достала из сумочки рецепты доктора Кеннета и протянула их Аде Гиллард. Та пробежала по ним глазами и, немного помолчав, спросила:

– Почему ко мне пришли вы, а не он?

– Врачи ему не помогли. Нэт уже ни во что не верит. А я… – Алиса запнулась, вдохнула поглубже, чтобы голос не дрожал так сильно. – Я ужасно боюсь его потерять.

Ада Гиллард посмотрела в окно, думая о чём-то своём. Но быстро вернулась к разговору:

– Чем занимается ваш брат?

– До войны был адвокатом. Нэйтан Кроу. Может, вы о нём слышали?

– Звучит знакомо. А что сейчас?

– Придя с войны, он недолго работал в полиции.

– Работу нельзя бросать, она помогает держаться.

– Так и есть, – кивнула Алиса. – Теперь он частный детектив.

– Вот как! – улыбнулась мисс Гиллард. – Значит, не всё потеряно. Как часто у него бывают приступы?

– В лучшие времена – два-три раза в неделю. В худшие – непрерывно несколько дней. Сейчас ему совсем плохо, он тяжело переносит грозы.

– Неудивительно. Чего вы ожидаете от меня?

Алиса замялась на пару секунд и продолжила с ещё большей решимостью:

– Вы могли бы встретиться с ним, оценить его состояние. Мне сказали: вы творите чудеса! Да я и сама видела. Этот мужчина в холле, он такой… такой живой.

– Чудеса – это слишком, – усмехнулась Ада Гиллард. – Не мой профиль. Вам удастся привести его сюда?

– Нет. Он откажется.

– Тогда как мы поступим?

– А что если… Могу ли я пригласить вас на обед? Скажу ему, что вы моя новая подруга.

Ада Гиллард задумалась. Алиса не сводила с неё глаз: только бы она согласилась. Просить о таком – несусветная наглость, но других вариантов нет.

– Ну что ж, давайте попробуем, – наконец сказала мисс Гиллард.

Алиса облегчённо вздохнула.

– Спасибо! Сколько с меня за консультацию и ваш приезд к нам?

– Мои услуги бесплатны.

– Мы не бедные. Заплатим, сколько скажете.

– Они бесплатны для всех. Но надеюсь, обед будет вкусным, – улыбнулась Ада Гиллард и встала из-за стола.

– Это я обещаю! – просияла Алиса.

Глава 2

Любовь к порядку всегда была отличительной чертой Нэйтана Кроу. Но только после войны она стала такой болезненной: грязь и скверные запахи ухудшали его самочувствие. Поэтому в доме Кроу царила неизменная чистота, которая была заслугой Грейс Хантер.

На её далеко не хрупких плечах лежала не только уборка, но и готовка – и с тем и с другим Грейс Хантер справлялась играючи. Каждый, кому довелось обедать у Кроу, приходил в восторг от её супов. Да и все остальные её блюда были ничем не хуже. И только завтраки Алиса и Нэйтан готовили сами: их бесценная домработница не появлялась раньше двенадцати часов. Такой распорядок устраивал всех, особенно Нэйтана, чьё утро редко бывало добрым.

С приходом Грейс дом наполнялся громкими голосами и весёлой суетой, в которой охотно принимали участие Алиса и Эбби. Они без устали распевали песни, гремели посудой и хлопали дверьми. Это могло бы стать для Нэйтана тяжёлым испытанием. Но в те дни, когда его боль не отступала к полудню, вся компания превращалась в стаю осторожных мышей.

Грейс достала из духовки свой фирменный пирог. Его начинка напоминала малиновый глинтвейн с апельсиновыми корочками. А запах обладал гипнотической силой, которая затянула Мела на кухню, – ожидании кулинарного чуда он устроился на подоконнике. Отличное место! Через дверь прихожая как на ладони, никто не проскользнёт незамеченным.

Чтобы время текло быстрее, Мел развлекал Грейс историями из своего детства: та очень любила их слушать. Подначивала хитрыми вопросами и громко смеялась над каждой шуткой.

– Налей себе молока, – велела она.

Положив кусок пирога на тарелку, Грейс украсила его шапкой из взбитых сливок и кинула сверху горсть свежей малины.

Мел разломил его ложкой на три части и, запихнув в рот первую, прикрыл глаза. Давно заметил: так ощущения ярче. Ещё бы научиться есть медленней – смаковать, продлевая удовольствие. Опустошив тарелку, он выпросил у Грейс ещё кусок и отправился с ним в кабинет. Время поджимало. Кроу скоро вернётся, пристанет с расспросами: «Чем занимался? Всё ли сделано?»

В кабинете Мел плюхнулся в своё кресло. Раздвинул бумаги, освобождая место для пирога, поставил его и выбил барабанную дробь. Грядёт час испытаний!

На третьей минуте голод потребовал сдаться. Всё равно никто не увидит. Если бы кусок был первым, тем бы оно и закончилось. В надежде отвлечься Мел набрал номер Дороти Максвелл и отвернулся к стене. Пирог скрылся из виду, но запах никуда не делся – лез прямо в ноздри. Хоть нос затыкай! Но это уж совсем нечестно.

Гудок шёл за гудком, трубку никто не снимал. Стараясь думать только о деле, Мел прокрутил в голове разговор с Дэном Хогартом – инспектором полиции из Мельбурна. До войны, будучи адвокатом, Кроу не раз пересекался с ним. В судах их сталкивали лбами, но, несмотря на это, они сдружились. Догадаться почему, несложно. Отъявленных негодяев Кроу обходил стороной, а Хогарт не стремился упечь в тюрьму кого попало. С тех пор у них сложилась добрая традиция – оказывать друг другу услуги: то информацией поделятся, то проведут небольшое расследование.

Мел позвонил инспектору на прошлой неделе, чтобы узнать, куда испарился загадочный тип, с которым переписывалась Дороти. Хогарт быстро отыскал адресата. Всё складывалось как нельзя лучше, если бы не одно «но», – им оказался старик восьмидесяти трёх лет. Полгода назад он захворал и перебрался к сестре в Аделаиду.

Ещё вчера Мел считал это дело пустяковым, но теперь что-то явно не клеилось. Не мог же дед строчить любовные послания молодой леди? Или мог? Дороти ничего не говорила про возраст. Или даже не знала.

Загнав в тупик свою дедукцию, Мел взглянул на часы. Куда это босс запропастился? Много ли надо времени, чтобы забрать барыши за очередной успех? И всё благодаря стараниям достопочтенного сэра Догерти! Довольный собой, он крутанулся на кресле. Телефон полетел со стола. Мел подхватил его свободной рукой и вернул трубку к уху. Закрыл глаза и отодвинулся подальше от пирога. Главное – не смотреть. Выдержать ещё хотя бы минуту.

На десятом гудке скука одержала верх. Но Мел засчитал победу себе. Потянулся к пирогу и не успел повесить трубку, как в ней раздался щелчок, за ним последовал слабый девичий голос:

– Дом семьи Максвелл. Я вас слушаю.

– Добрый день! Могу ли я поговорить с мисс Дороти Максвелл?

– К сожалению, нет. Она… она… – Девушка запнулась и всхлипнула.

– Когда я могу перезвонить? У меня для неё – важная информация.

Ответом стала полная тишина: кто-то плотно прикрыл рукой трубку. Мел ёрзал от нетерпения, пока не услышал совсем другой женский голос. Да такой, что впору обращать людей в ледяные глыбы.

– Кто спрашивает?

– Эм… Давний приятель, мы долго не виделись. Я бы хотел… – Мел на ходу придумывал, как ему действовать. Уж точно нельзя выкладывать этой «снежной королеве» ни своего имени, ни цели звонка.

Но та, недослушав, отрезала:

– Дороти умерла.

Мел вскочил.

– Когда?!

– Вчера.

– Соболезную, – пробормотал он и бросил трубку на рычаги. Отпихнул телефон, как ядовитого паука. И, словно укушенный им, рухнул обратно в кресло.

Он просидел в оцепенении не меньше четверти часа, таким его и застал Кроу.

– Дороти Максвелл умерла, – выдавил из себя Мел, склонив голову.

Кроу совершенно не удивился, будто знал, чем всё обернётся. Сев за стол, он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и несколько минут оставался неподвижным. Могло показаться, что ему ни до чего нет дела. Но Мела таким не проведёшь – он видел: босс крепко сжал зубы, сцепил пальцы намертво. Аж костяшки побелели. Того и гляди всё бросит, поднимется к себе и не выйдет до утра. В лучшем случае. В худшем – запрётся на два-три дня. Алиса будет реветь, к ней присоединится Эбби, а Грейс станет их утешать. Потом они успокоятся, и дом затопит вязкое ожидание.

Но ничего подобного не случилось. Кроу встал.

– Собирайся. Живее! Едем к Максвеллам.

Мел вскочил и мигом оказался в прихожей. Вожделенный пирог так и остался лежать на столе.

Чёрный форд Нэйтана Кроу остановился напротив небольшого коттеджа, унылый вид которого слегка оживляли клумбы, разбитые под каждым окном. Цветы на них были посажены слишком густо, только самые сильные пробивались к свету. В их плотной тени безнадёжно чахли слабые собратья, но даже они упорно цеплялись за жизнь.

Мел взлетел по лестнице и ткнул пальцем в кнопку звонка. Хозяева не спешили встречать гостей. Но в доме явно кто-то был: одна из штор на окне шевельнулась.

Кроу позвонил ещё раз. Замок щёлкнул, и дверь медленно отворилась.

– Что надо? – спросил молодой человек лет двадцати.

Его подбородок и щёки покрывала редкая щетина, волосы были всклокочены, а одежда – помята, будто он спал, не снимая её.

– Вы Сэмюэл, брат Дороти Максвелл? – спросил Кроу.

Парень кивнул.

– С кем имею честь?

– Я частный детектив Нэйтан Кроу. Ваша сестра неделю назад обратилась ко мне за помощью.

– Она умерла! – Голос Сэма взлетел до крика. Он попытался захлопнуть дверь.

Кроу придержал её ногой.

– Я хотел бы задать несколько вопросов. Это прояснит ситуацию для меня. И, возможно, для вас.

Убедившись, что дверь не закрыть, Сэм распахнул её и скривил губы в горькой усмешке. Окинул Кроу взглядом и отвесил ему шутовской поклон.

– Как вам будет угодно, сир.

В гостиной он представил Нэйтана Кроу двум женщинам, сидевшим на диванах около стола. Одной из них была мать семейства Бренда Максвелл. Затянутая в строгое чёрное платье она казалась худой до костлявости, но это не лишало её силы – даже наоборот, придавало властности. Вторую Сэм назвал своей невестой. На вид Хлоя Ларкем была старше его лет на пять и формой лица напоминала породистую лошадь. Но для полного сходства ей не хватало утонченности.

Кроу вежливо склонил голову, Мел скопировал его движение.

Под вопросительным взглядом матери Сэм сгорбился и повторил всё, что услышал от Нэйтана Кроу.

Миссис Максвелл махнула рукой, предлагая им сеть.

– Хотите чаю?

Кроу кивнул и сел напротив неё. Мел шагнул к тому же дивану, но Сэм опередил его.

Мальчишка топтался на месте, выбирая меньшее из зол. Усесться рядом с грозной Брендой Максвелл у него не хватало духу, но и Хлоя сверлила его недобрым взглядом.

Кроу громко щёлкнул пальцами, – все уставились на него. Мел быстро примостился в углу дивана, на котором сидела Хлоя. Она язвительно хмыкнула, смерив его взглядом.

– Элли! – крикнула миссис Максвелл.

В комнату вошла горничная – девушка лет восемнадцати с заплаканными глазами и бледным лицом. Она передвигалась маленькими шагами, чуть ли не на цыпочках, и суетилась, словно делала всё в первый раз. Косынка, туго затянутая на голове, скрывала волосы, а худые руки в белых перчатках подрагивали.

Кроу не сводил с Элли глаз.

Одна из чашек упала на пол под ноги Сэму и разбилась.

– Простите, мэм, – пролепетала Элли.

– Растяпа! Оставь! – Миссис Максвелл выдернула чайник из её рук.

Хлоя хихикнула.

Сэм подобрал осколки и отдал их Элли.

– Спасибо, сэр, – произнесла она почти шёпотом и, не поднимая глаз, засеменила к двери.

– Зачем Доди приходила к вам? – спросил Сэм, как только горничная вышла из комнаты.

– Сначала я хочу знать, отчего она умерла, – сказал Кроу.

– Доди сильно болела, проблемы с почками. На днях стало совсем худо, и… – Сэму не хватило воздуха, чтобы закончить, он посмотрел на мать в поисках поддержки.

– Острая почечная недостаточность на фоне хронического нефрита, – сухо пояснила она. – Теперь ответьте на вопрос моего сына.

– Дороти хотела найти мужчину, с которым переписывалась последние месяцы.

На лице Бренды Максвелл вспыхнуло и тут же погасло какое-то сильное чувство. Глаза с напряжёнными веками перестали мигать. Она открыла рот, намереваясь что-то сказать, но тут же поджала губы.

Кроу перевёл взгляд на Сэма, а затем на его невесту. Никто из них не подал и виду, что понимает, о чём идёт речь: все ждали разъяснений.

– Мы ничего не знали об этом. Кто он? – прервал молчание Сэм.

Миссис Максвелл быстро кивнула, подтверждая слова сына.

– Мы только начали расследование, – уклонился Кроу.

– Она вам заплатила? Сколько? – вклинилась Хлоя. Её серые глаза сузились, стали совсем незаметными на вытянутом лице.

– Мы должны были встретиться на этой неделе. Обсудить стоимость и наши действия.

– Значит, вам не удалось ничего узнать? – Бренда Максвелл бросила цепкий взгляд на Кроу, а потом и на Мела. Мальчишка поёжился, но взял себя в руки и даже проявил мужество: нахально уставился на неё.

Кроу отрицательно покачал головой, собираясь закончить беседу, но его остановила трель дверного звонка.

Сэм пошёл открывать и вернулся с расстроенной молодой женщиной. Он представил её как подругу сестры Фиону Роулинс и, когда она села, рассказал ей, зачем к ним явился частный детектив.

Нэйтан Кроу дал ему договорить и обратился к Фионе:

– Вы знаете, с кем переписывалась Дороти?

Она замотала головой. Кроу ей не поверил. Неумелая ложь: поспешный ответ, спрятанные глаза.

– Что вы собираетесь делать дальше? – спросила Бренда Максвелл, глядя на Нэйтана Кроу в упор.

– Пока не решил.

Встав, он заметил, что Фиона украдкой рассматривает его, и повернулся к ней. Она потупилась и, закусив губу, кокетливо повела плечами.

Мел с трудом оторвал от неё взгляд.

Выйдя на улицу, они направились к машине, но сесть в неё не успели. Взволнованный голос Фионы Роулинс заставил их обернуться:

– Мистер Кроу! Подождите!

Она бежала вниз по ступеням, длинный шёлковый шарф развевался за её спиной.

– Поговорим в машине? – Кроу распахнул перед ней дверь.

Фиона подобрала подол чёрного платья и, усевшись, аккуратно расправила его на коленях. Мел проводил её восхищённым взглядом и нырнул на заднее сидение.

Кроу опустился рядом с ней. Нежный аромат, порхающий вокруг Фионы, мгновенно охватил его. В этом игривом запахе едва различалась магнолия, её легко побеждало сладкое манго, а вот задорный клементин ему почти не уступал. Да и сама Фиона была похожа на оба этих фрукта. Янтарный цвет её волос в полумраке салона стал темнее, но яркости не утратил. Она прекрасно знала, в чём сила её роскошных локонов, и всячески старалась привлечь к ним внимание.

Кроу обернулся, чтобы проверить, готов ли Мел записывать её слова. Но взгляд мальчишки прилип к затылку Фионы.

Она посмотрела на Кроу, но отвела глаза, стоило ему взглянуть на неё. И улыбнулась, явно не желая вызвать сомнений: он может разглядывать её, сколько захочет.

Фиона заговорила настолько тихо, что Кроу пришлось склониться к ней, иначе бы не разобрал ни слова.

– Я вас обманула, так вышло. Эти письма… Они были очень странными. Доди мне их показывала много раз и сказала, что ходила к вам.

Вскинув голову, Фиона поправила завиток на виске, хотя тот совершенно не нуждался в этом. Слёзы добавили её глазам блеска.

– Что вам показалось странным? – спросил Кроу.

– Эдвард – если это действительно его имя – писал какую-то чепуху. Прикидывался, что влюблён. Бросался напыщенными словами, как в плохом романе. А ещё почти в каждом письме был засушенный цветок, такие собирают в гербариях. Мерзкие, расплющенные лилии, гвоздики, розы и ещё другие. Их я даже не знаю.

– Где сейчас эти письма?

– В комнате Доди под кроватью есть тайник. Небольшая шкатулка с выдвижным ящичком. Она прикреплена снизу, ближе к изголовью. Дороти хранила письма Эдварда в ней, словно они какое-то сокровище, и часто их перечитывала. А эти ужасные цветы… Один из них она носила на шее в золотом кулоне с крышечкой. Доди была такой несчастной. Ей так хотелось любви!

Фиона всхлипнула. Кроу отвёл от неё взгляд, чтобы посмотреть на стройную брюнетку, переходившую улицу перед его машиной. Девушка замедлила шаг и улыбнулась. Он надеялся, что эта простая уловка зародит в голове Фионы иные мысли. И те помешают горю сломать плотину приличий. Женские слёзы – оружие, против которого ему редко удавалось устоять. Всё, чему он научился, – вовремя это останавливать.

Но с Фионой ничего не вышло, слёзы потекли по румяным щекам. Она вцепилась в рукав его плаща, потянула к себе. Уткнулась ему в плечо и принялась рыдать.

Кроу погладил её по голове. Случись такое до войны, и будь он тогда свободен, как сейчас, вечер этого дня они провели бы вместе. А затем и ночь. Фиона хочет ласки, утешений и даже большего. Скорей всего, большего – того, что такая, как она, когда-то так просто могла от него получить. Но сейчас он почти ничего не чувствовал. И даже ту малость, которая всё ещё теплилась где-то внутри, ему хотелось вышвырнуть из своего тела. Не связываться! Оттолкнуть! Но ничего подобного он не сделал и терпеливо ждал, когда Фиона успокоится.

Прошло несколько минут. Она затихла, но отпускать его не спешила и даже крепче прижалась к нему. Кроу приподнял её голову за подбородок, заглянул в глаза. Тушь потекла с длинных ресниц.

– Вам нельзя плакать. – Он развернул к ней зеркало.

– Я пойду! – Фиона резко толкнула дверцу, собираясь выйти. – Больше мне сказать нечего.

– Если вы что-то вспомните… – остановил её Кроу.

Она улыбнулась:

– Можете проводить меня. Подождите немного, я приведу себя в порядок.

– Сегодня не выйдет. Но, если можно, я позвоню, когда появятся вопросы.

– Как хотите! – Голос Фионы опять дрогнул.

Мел записал её телефон, и, как только она ушла, заметил:

– Мы могли бы её подвезти. Срочных дел у нас нет. А она такая…

– Найдутся, – отрезал Кроу и тронул машину с места.

Глава 3

Во вторник, когда к обеду ждали Аду Гиллард, Грейс Хантер пришла на два часа раньше обычного. Сначала она убедилась, что в доме идеально чисто – об этом они с Алисой позаботились ещё вчера. Затем отправилась на кухню, чтобы приготовить спагетти-болоньезе, сабайон с кусочками домашнего мармелада и свой лучший суп из свежих трюфелей.

Алиса давно привыкла во всём доверять Грейс. Поэтому сразу рассказала ей о том, кто такая Ада Гиллард, и о плане выдать её за подругу. Грейс с радостью поддержала его: ведь иначе Нэйтан и говорить не станет.

Когда он ушёл на войну, именно Грейс не позволяла Алисе и Кэти терять надежду, повторяя раз за разом: он обязательно вернётся. Вернётся и станет прежним. И не оставляла унынию шансов на победу – там, где за дело берётся Грейс Хантер, ему не место.

Она появилась в доме Кроу, когда Нэйтану шёл пятнадцатый год. Родители не справлялись с юным бунтарём: он делал всё по-своему. Но Грейс нашла к нему подход, а ведь простой задачей это не назовёшь даже сейчас. Упрямая, мятежная натура будущего адвоката, а затем и детектива уже в те годы давала о себе знать.

С тех пор он относился к Грейс Хантер с особой теплотой и даже наделил её исключительным правом отвешивать себе нравоучения. Его родная мать на это уже давно не решалась.

Эбби сердито смотрела на большие часы. Нэтти повесил их для неё. Но она опять забыла, как узнать время. Это слишком сложно! И скучно! Стрелки шевельнулись. Длинная наверх, короткая направо. Похоже на смешные рожки. Эбби растопырила пальцы и прижала их ко лбу. Теперь у неё такие же.

Дверной звонок запел весёлую песенку. Эбби спрыгнула со стула. Платье зацепилось. Затрещало, но не порвалось. Было бы жалко. Они выбирали его с Алисой всё утро. Оно красивое, как у принцессы, но костюм пирата лучше. Нэтти разрешил бы его надеть.

Эбби выбежала в прихожую и потянулась к замку. Но Алиса не дала его повернуть.

– Я говорила самой не открывать?

– Ну один разочек.

– Нет.

Алиса распахнула дверь.

– Мисс Гиллард, я так рада, что вы пришли!

Эбби спряталась за спиной Алисы. Высунула голову и тут же вспомнила: стесняются только малыши. Их называют малявками и дразнят. Она не такая! А мисс Гиллард совсем не страшная. Похожа на королеву из книжек. Они читали про неё с Нэтти. На картинках она в красивом платье, а сейчас в брюках. Наверное, ей тоже нравится быть пиратом. Тогда она капитан!

Мисс Гиллард отдала Алисе пальто и широко улыбнулась. Злые пираты так не умеют. Значит, она добрый пират! Эбби схватила её за руку и потащила в столовую.

Двадцать минут четвёртого, а Нэйтана всё нет. Алиса развернула часы на запястье вниз циферблатом, чтобы избежать соблазна то и дело смотреть на них. Неужели так сложно явиться вовремя, если обещал прийти? Хорошо ещё, Эбби спасла ситуацию – принялась болтать о пиратах. А мисс Гиллард охотно поддержала её, рассказав три истории из жизни лихих корсаров. О принцессе-пиратке Альвильде и знаменитой леди Килигру Эбби слушала с открытым ртом. Когда же очередь дошла до Мэри Рид – дочери морского капитана, которая в детстве переодевалась мальчиком, – восторгам малышки не было предела.

Надо признать, и Алису увлекли эти сказки, из-за них она не заметила появления Нэйтана. Если бы не Мел, тот бы ещё долго стоял в дверях, наблюдая за тем, что происходит в комнате. Никто бы его и не заметил. Но мальчишка всё испортил: влетел и мигом уселся за стол.

Эбби вскочила и с радостным криком бросилась к Нэйтану. Он поймал её и поднял на руки. Эбби крепко обхватила его за шею и что-то зашептала на ухо. Слушая малышку, Нэйтан неотрывно смотрел на Аду Гиллард, чем совершенно не смутил её. Она ответила ему тем же.

Алиса представила их друг другу, назвав её настоящее имя. Мисс Гиллард уверяла, что иначе нельзя.

Он осторожно опустил Эбби на пол и сел за стол. Его лицо было настолько серьёзным, что Алиса заподозрила близкий провал так тщательно подготовленной операции. Но отступать было поздно.

В следующую секунду дверь распахнулась. Грейс торжественно внесла суп из трюфелей, чудесный запах мгновенно заполнил комнату.

Алиса совсем не хотела, чтобы Нэйтан учинил мисс Гиллард допрос или выкинул ещё что-нибудь столь же неуместное. Не дав ему открыть рот, она завела разговор сначала о моде, а потом о театре. И в той и в другой теме Ада Гиллард оказалась очень интересным собеседником.

Всё это время Нэйтан молча ел суп и переглядывался с Эбби. Малышка без удержу кривлялась, строя из себя то злого пирата, то жеманную принцессу, лишь бы Нэйтан улыбнулся. Он покорно растягивал губы.

Её тарелка едва не оказалась на полу. Строго посмотрев на Эбби, Алиса вздрогнула от громкого звука – Нэйтан со скрежетом отодвинулся от стола.

Алиса схватила его за руку.

– Останься! Ты обещал!

Он взглянул на неё, а затем – на Аду Гиллард.

– И как долго будет продолжаться этот спектакль?

Алиса возмущённо развернулась к нему. Но опустила глаза, столкнувшись с насмешливым взглядом. От досады ей захотелось плакать.

– Я регулярно читаю газеты, – продолжил он. – У меня отличная память. Во всяком случае, пока. Ада Гиллард? Врач? Полевой хирург? Ампутации…

– И контузии, – закончила за него мисс Гиллард.

Мел подавился. Алиса ещё крепче вцепилась в руку Нэйтана, а Эбби с любопытством уставилась на него.

Грейс Хантер возникла на пороге весомым доводом и загородила собой проход. Нэйтан посмотрел на неё, а потом на всех остальных, переводя взгляд с одного на другого. И придвинулся обратно к столу.

– Продолжим нашу трапезу?

Алиса облегчённо вздохнула. Грейс убедилась, что никто никуда бежать не собирается, и плотно закрыла за собой дверь.

Вся эта сцена немало развеселила Аду Гиллард – улыбка не покидала её лица, а взгляд карих глаз не отрывался от Нэйтана. Алиса воспрянула духом. Неужели выходка Нэта не отбила у неё охоту его лечить? Может, ещё не всё потеряно? Хоть бы она согласилась! Правда, затем придётся уламывать его. Как же всё сложно!

Мисс Гиллард обратилась к нему:

– Вы любите театр?

Он промолчал.

– Нет? – усмехнулась она. – А как насчёт моды?.. Тоже – нет. Может, поговорим о контузиях?

Нэйтан ещё больше нахмурился и помотал головой.

– Опять не хотите? Что же вам предложить?

– У вас быстро закончились темы, – ухмыльнулся он.

– Ну почему же. Одна осталась. Обсудим ампутации?

– Моя голова ещё на месте.

– Это поправимо. – Мисс Гиллард улыбнулась ещё шире.

– И как же вы будете меня лечить?

– Хм… Дайте подумать… Например, как лечили мигрень римского императора Коммода. По методу Скрибония Ларга.

– Это как же?

– Положим вам на голову электрического ската и станем ждать, пока боль пройдёт.

– И что будет со скатом?

– Кем-то из вас придётся пожертвовать.

Обстановка за столом разрядилась. Алиса не могла поверить своей удаче – Ада Гиллард захватила всё внимание Нэйтана. И не только его: Мел с восхищением пялился на неё. И даже егоза Эбби, наконец, вела себя почти прилично – всего-то пару раз встряла в разговор взрослых.

Оставив их, Алиса выскользнула за дверь, чтобы найти Грейс на кухне.

– Как там дела, моя девочка? – спросила та.

Алиса обняла её и чмокнула в щёку.

– Думаю, у нас всё получилось. Теперь посмотрим, что скажет мисс Гиллард.

Обед подошёл к концу. Вылетев из-за стола, Эбби потащила Нэйтана за собой.

– Пойдём! Я покажу тебе новые книжки.

Проводив их взглядом, Ада Гиллард заметила:

– Они отлично ладят.

– Эбби очень любит его… Мисс Гиллард, как вы думаете, есть ли у нас шанс?

– Я могу называть тебя Алисой? Зови меня Адой.

– Хорошо. – Алиса смутилась, но продолжила задавать вопросы: – Вы сможете нам помочь? Возьмётесь его лечить?

– Возьмусь. Но многое будет зависеть от него.

– Боюсь, что с ним будет сложно. Вы же видели, какой он.

– Твой брат – умный и сильный человек.

– От этого ещё сложнее.

Ада широко улыбнулась:

– И весьма привлекательный мужчина.

– Для него это скорей проблема.

– Почему?

– Не могу о таком говорить, пусть он сам тебе расскажет. Что будем делать дальше?

– Сначала дождёмся его решения.

На следующий день с утра, когда все ещё спали, Алиса проскользнула в кабинет Нэйтана. Положила на середину его стола газету с объявлением Ады Гиллард и придавила его пресс-папье.

Зайдя в кабинет, Кроу посмотрел на Мела. Тот зарылся носом в свои записи – изучал их, словно манускрипт, хранящий множество тайн.

Мальчишка никогда не расставался с блокнотом, Кроу давно хотелось заглянуть в него. Во время совместных расследований, он не раз замечал: Мел не только записывает показания, но и что-то рисует.

Кроу прошёл мимо него, сел за стол и уткнулся взглядом в газету, лежавшую под пресс-папье.

Мел поднял голову.

– Это не я. Когда я пришёл, она уже была там. Что будем делать с Максвеллами?

Он распахнул папку: в ней лежали всего два листка. Один – с неровными строчками, написанными рукой Дороти, второй – с адресом сестры старика в Аделаиде.

– Что ты увидел в их доме? – спросил Кроу.

– Бренда Максвелл – жуткая грымза! – вынес безжалостный вердикт Мел. – Она пялилась на нас, будто хотела сожрать заживо. Была бы у меня такая мать, я бы, наверное, умер младенцем. От одной её улыбки. Если она, конечно, умеет улыбаться.

– А что насчёт остальных? – Кроу внутренне согласился с метким эпитетом, которым Мел наградил Бренду Максвелл, и ждал продолжения. Давно заметил: сравнения мальчишки нередко попадают в точку. Хотя он едва ли это осознаёт.

– Сэм – жалкий тип, – презрительно скривился Мел. – Он под каблуком у матери. Думаю, и невеста крутит им, как ей вздумается. Но он – единственный из них, кто по-настоящему расстроен смертью Дороти. Так ведь?

Кроу кивнул.

– Что скажешь о его невесте?

– Серая мышь! – отмахнулся Мел. – Никогда не понимал тех, кто женится на таких. Падкая на звонкую монету зануда. Возьми мы хотя бы пенс за нашу работу, она бы из шкуры вылезла, чтобы вытрясти из нас эти деньги.

– Верно. А Фиона?

– Фиона – другое дело! Я бы сам на ней женился. – Мел расплылся в мечтательной улыбке и грустно добавил: – Но она запала на вас.

– Так уж и запала? – Кроу нахмурился и выдернул газету из-под пресс-папье, смял её и бросил в мусорную корзину.

– Точно вам говорю! Неужели не заметили?

– Хватит об этом. Что думаешь о горничной?

– Обычная прислуга, не успел её толком разглядеть. Миссис Максвелл держит её в чёрном теле.

Кроу встал из-за стола и прошёлся по кабинету. Горничная не выходила у него из головы – уж больно напоминала Дороти. Те же неловкие движенья, дрожащие руки, та же странная походка.

– А что с ней не так? – заволновался Мел.

– Многое… Узнай-ка, на какой день назначены похороны Дороти. И позвони инспектору Райдеру. Спроси, открыто ли дело после её смерти.

Мел схватился за телефон. Уже через десять минут все сведенья были у него.

– Похороны назначены на послезавтра. Райдер сказал, что дело не открыто. Продолжительная болезнь, естественная смерть. Лечащий врач диагноз подтвердил. Но раз уж вы интересуетесь, ждёт вас у себя.

– Подождёт. Сначала выясним, есть ли у нас хоть что-нибудь, о чём стоит ему говорить.

Мел кивнул, всем своим видом демонстрируя готовность к решительным действиям.

– Разыщи бывшего хозяина дома Максвеллов, – продолжил Кроу. – Попробуй расспросить соседей.