Грань реальности

ЧАСТЬ 1

Вики

Сон ли это?

Так темно… Спит дом, объятый ночным мраком. Рядом отдыхают пушистые, слегка тронутые приятным ароматом кусты гортензий, и тихо сопит старая ива. Всё вокруг погружено в состояние глубокого покоя. Только кривые тени навязчиво лезут в окно, тянут свои руки к кровати, кончиками пальцев касаясь уголка подушки.

Такое неуютное чувство… Комната вокруг сейчас словно не принимала меня, была чужой, едва узнаваемой. Даже тонкие линии рисунка на обоях слагали какой-то странный настораживающий узор. Все приятные цвета интерьера впитались в глухие стены дома и больше не хотят показываться на глаза. Чувство тревоги, свёрнутое в тугой ком где-то под сердцем, расползалось внутри меня, словно клубок змей. Я отлично чувствовала всё это сквозь сон, в который то проваливалась, то снова из него прорывалась в явь.

После долгой борьбы стало очевидно, что ночь сильнее меня. Она мягко затягивала в свой омут. И, кажется, я сдалась…

Всё замерло во мраке. Больше не было слышно шёпота растений, ветер тоже замолк. Тело постепенно окутывала всепоглощающая мягкая тишина. Лунный свет всего на несколько секунд прокрался в комнату и пробежался по дальней стене, где я сразу заметила мимолётное движение тёмного силуэта. Я поняла, что я здесь не одна.

– Вики… – раздался голос из темноты. – Прости меня. Я не хотел, чтобы всё так закончилось.

Я знаю этот голос, отличимый от миллионов других. Словно мелодия он прозвучал в моей голове, затронув самые тонкие струны души, оживив вспоминания, взбудоражив покой.

– О чём ты говоришь?

– Я должен оставить тебя. Ты можешь оказаться в опасности, – продолжал он. – Тебе пора забыть меня.

– Не прошло ни дня, чтобы я не думала о тебе. Я всей душой чувствую, что ты где-то рядом, здесь, очень близко, – безуспешно пытаясь в темноте разглядеть хоть что-то, ответила я. – Найду тебя, чего бы мне это ни стоило.

– Ты всегда была сильной. Оставайся такой же, пожалуйста. Ты должна жить дальше, забудь меня, прошу.

– Нет! Я не могу тебя оставить! Каждый раз, думая, что я уже близко, я упираюсь в пустоту. Вместо ответов нахожу лишь новые вопросы. С каждым разом провал всё сильнее терзает мою душу. Никто больше не верит мне. Ещё полгода назад все говорили, что это конец. Но я твердила им, что сдаваться нельзя, мы уже совсем рядом. С каждым днём тех, кто верит в чудо и не готов сдаваться, становилось всё меньше, пока я не осталась одна.

– Вики, ты не понимаешь, – голос стал звучать уже настойчивее, – эта связь между нами… Её необходимо разорвать. Я не буду больше тебя навещать. Он не должен найти тебя.

– Не нужно так говорить! И кто не должен меня найти? О ком ты? – чуть повысив голос, сказала я. – Целый год я боролась. И даже сейчас я всё ещё борюсь. Покажись! Почему я тебя не вижу?

Я медленно протянула ладонь вперёд в пустоту, откуда раздавался голос.

– Мне нужно тебя оставить. Ты не понимаешь, опасность слишком велика.

Я судорожно метаюсь взглядом из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть хоть что-то в этой кромешной темноте.

– Пожалуйста… – произношу со слезами на глазах. – Дай мне руку, пошли домой.

Всей душой я молюсь о том, чтобы он показался из темноты и взял за руку. Мне больше ничего не нужно. Я закрыла глаза, пытаясь представить этот момент, будто мысли мои могли материализоваться. Но ничего не происходит. Я чувствую лишь холод, который пробирается под кожу и доводит до мурашек.

– Прости. Хотелось быть рядом с тобой. Ты – единственное, что осталось у меня среди всего этого мрака и холода. Но я понял только сейчас… То, что связывает нас с тобой… Та ниточка, за которую я держу тебя, может оказаться оружием в его руках. Не допущу этого.

– Постой, – плача сказала я, – не надо…

– Надеюсь, что я не опоздал. Люблю тебя, моя дорогая сестра.

Меня мгновенно обдало потоком тёплой энергии, и я распахнула глаза. Мне не нужно было вставать для того, чтобы понять, что голова кружится. Очертания комнаты скрывает мутная пелена. Всё размыто… Чувства тоже. Всем телом и душой я ощущаю тяжёлую пустоту. Нет ничего, лишь кромешная тьма окружает меня. Теперь я чувствую – больше его нет рядом. И снова я одна. Я встрепенулась с кровати, но, почувствовав вязкую слабость, я упала на колени. Слёзы от бессилия так и покатились ручьём по щекам.

– Где ты? – прошептала, осознав, что последние силы постепенно покидают меня. – Я тоже тебя люблю…

Проснулась я в своей кровати рано утром, через окно пробивались первые лучи света. К комнате вернулись уютные красочные тона, но они не могли избавить меня от ноющего чувства тоски. Сон оставил после себя огромную пропасть в моей душе, и заполняли её только грусть и отчаянье. На глазах у меня застыли слёзы. Веки припухли, кожу щипало. Видимо, я долго плакала во сне. Неужели это действительно конец? И мне нужно заставить себя поверить, что его больше нет рядом? Целый год я не могла с этим смириться. Но, кажется, пора. Я больше никогда не увижу Алекса, своего любимого старшего брата. Лишь во снах я могла почувствовать, что он рядом, он здесь. Но это были всего лишь сны…

Мне кажется, что я пролежала неподвижно целую вечность. И тут будильник нервно сообщил, что пора вставать, приводить себя в порядок. День обещает быть насыщенным. Мне нужно встретиться с Хлоей – моей лучшей подругой, обсудить наши планы на ближайшее время. Я обещала ей, что сегодня составлю компанию в забеге по магазинам, ведь Хлоя уже целый месяц страдает без нового платья.

С больши́м трудом пришлось заставить себя встать и пойти умываться. Но я надеялась, что прохладная вода слегка меня приободрит и подарит небольшой заряд энергии. Я надела уютный махровый халат и посеменила к ванной. Когда я проходила мимо комода, в глаза бросилась одна странная вещь. Старая шкатулка с очень необычными узорами в виде рун стояла возле зеркала. Она словно была собрана из нескольких небольших витражей из фиолетового стекла, обрамлённого в тёмный металл. Манила меня к себе не только шкатулка, но и тот факт, что такой у меня никогда не было. Я взяла её в руки и начала внимательно рассматривать. Замка на ней не было, но крышка всё никак не поддавалась. Вдруг я нащупала странную выпуклость с обратной стороны. Это оказалась маленькая кнопка. Нажав на неё, я услышала мягкий щелчок, шкатулка открылась, заставив вздрогнуть. Я замерла, любуясь необыкновенной работой. На крышке красовалась целая картина из кусочков цветного стекла, на которой виднелся лес, словно из сказки. Изображение казалось таким реалистичным, чем больше я всматривалась в картинку – тем сильнее меня затягивало вглубь. В самой шкатулке пестрило обилие шестерёнок из разного металла, весь механизм открыто демонстрировал свою работу. Изюминкой творения стал необыкновенный цветок, который будто вырос по центру шкатулки. Его тёмные фиолетовые лепестки поблёскивали, приковывая к себе всё внимание. Он был похож на махровый колокольчик, только листочки были тоньше и изящнее. Вывело из забвения то, что шестерёнки плавно начали своё движение. И вдруг полилась мелодия. Такая спокойная и умиротворяющая. Я поставила шкатулку на полку и просто слушала, наслаждаясь красотой музыки. Среди томных нот мелодии очень тихо стали слышаться какие-то слова. Но я всё никак не могла разобрать ни звука. Тем временем громкость нарастала. Их произносила маленькая девочка мягким, тонким голоском. И вот теперь я могла их различить:

Солнышко греет, сияют лучи,

Шепчет природа: «Внимай и молчи…»

Вот только из леса туман налетел,

Прячься скорее, чтоб не пожалел.

Стишок дальше повторялся по кругу. Довольно странная вещица. Текст совсем не подходил под красивый таинственный стиль шкатулки. А может, наоборот? Но откуда она тут взялась? Разглядев её ещё внимательнее, я заметила надпись сбоку. Небольшими позолоченными буквами было выведено: «Вики от Алекса».

Как такое возможно? Что это значит? Моё сердце заколотилось. Я уже начала мысленно перебирать все варианты появления шкатулки здесь, как краем уха я услышала, что песенка немного изменилась. Голос девочки стал задорнее и громче, что заставило поёжиться. Скорость звучания увеличилась.

Солнышко греет, сияют лучи,

Шепчет природа: «Внимай и молчи…»

Вот только из леса туман налетел,

Твой Алекс, возможно, тогда уцелел.

Бедненький мальчик плачет и ждёт,

Когда же сестрёнка его найдёт?

Прячься – не прячься, беги – не беги,

Алекс твой милый кричит: «Помоги»!

С ужасом я захлопнула шкатулку. Сердце словно начало вырываться из груди. Тревога заполонила разум. Эта мелодия не выходила из моей головы. Она всё повторялась, словно шкатулка не переставала играть. Я инстинктивно закрыла уши, но песенка продолжала звучать. От страха и паники я закричала так сильно, как могла, но вот крика своего не услышала. Я попыталась выбежать из комнаты. Дверь не поддалась, словно её заколотили с обратной стороны. Тогда, уже совсем обессиленная, я схватила шкатулку в руки, открыла окно и бросила её как можно дальше. Мелодия тут же смолкла. Стало тихо, даже слишком. Моим глазам открылся вид из окна на родную улицу, но она была такой неестественно пустой. Ни одного человека, машины, шороха или другого звука… Просто абсолютная давящая тишина. Лишь вдали я заметила какое-то движение. Из-за домов показался белый, очень густой дым. Сначала медленно, но потом всё быстрее он окутывал всё на своём пути. Вскоре покрыл траву, постепенно переползая на кусты, с них на машины, поднимался всё выше, поглощая каждый сантиметр пространства и уже зловеще парил в воздухе. Мне стало страшно. Такого я ещё не видела. Я захотела закрыть окна, но поняла, что руки меня не слушаются. Я не чувствовала всего своего тела. Мне пришлось просто стоять на месте и наблюдать за происходящим. Хотелось кричать, звать на помощь, но я не могла пошевелить губами. Туман накрывал всё вокруг и всё быстрее приближался к моему дому. И вдруг я заметила человека возле дерева в чёрном пальто. Он совершенно точно смотрел в мою сторону. Взгляд казался сумасшедшим и совсем не человеческим. Кожа была неестественно серого оттенка с лёгкой синевой под глазами. Его лицо я видела отчётливо, и этот взгляд поверг меня в шок. Человек всё стоял и уверенно смотрел в мои глаза, но за пару секунд туман накрыл и его. Дымка всё ближе подкрадывалась ко мне, а с ней рос и мой внутренний страх. Я чувствовала только полный ужас и своё бессилие. И я не могла ничего с этим сделать. Вдруг раздался резкий, оглушительный визг в моей голове, из-за которого всё побелело перед глазами.

Я вскочила с криком, не понимая, что происходит. Только через секунду я заметила маму. Она сидела передо мной и с тревогой всматривалась в моё лицо. Голова кружилась. Было сложно прийти в себя. Я осмотрелась и поняла, что лежу в своей кровати.

– Дорогая, ты в порядке? – мама заботливо гладила меня по волосам, а в её глазах читалось беспокойство.

– Уже всё хорошо, мне просто приснился кошмар. Извини, что так напугала тебя.

– Милая, ты постоянно плохо спишь. Я всё понимаю, тебе приходится трудно. Не закрывайся в себе. Ты ведь знаешь, что всегда можешь поговорить с нами?

В голове пронеслись ночные воспоминания: Алекс, прощание, шкатулка, туман и неописуемый ужас… И накрыло понимание: никто в это не поверит. Поэтому в ответ маме я лишь кивнула и крепко её обняла.

Вики

Осознание

Это был уже не первый раз, когда во сне я видела своего пропавшего год назад без вести брата. По началу эти сны были для меня утешением, давали хоть какое-то ощущение того, что Алекс всё ещё рядом. Там в своих грёзах, я его видела именно таким, каким запомнила в последний день нашей встречи. Тёмно-русые волосы, которые упорно не слушались его руки́ и выбивались из причёски, зелёные глаза, тонкий нос, островатые черты лица. Со своим ростом выше среднего, любовью к рваным джинсам, джемперам и лёгкой щетине на лице, он всегда выглядел слегка небрежно, но прекрасное чувство вкуса было очевидностью. Девчонки сходили по нему с ума. Брат был харизматичен и имел потрясающее чувство юмора. Человек с доброй душой и открытым сердцем… С Алексом мы были неразлучны. Конечно, частенько могли и повздорить, как любые брат и сестра, но всё равно всегда держались друг за друга, ценили и любили. Ему было лишь двадцать три. Он постоянно называл меня маленькой, хоть я и была младше всего на три года, старался от всего защитить, уберечь. Я часто делала вид, что меня это злит, но в душе с трепетом относилась ко всему, что делал для меня Алекс. Сейчас так его не хватает. Мне довелось потерять не просто брата, а лучшего друга, защитника, и целый мир вовсе. Остались лишь сны…

 Но со временем они превратились в нечто большее. Мне постоянно казалось, что Алекс пытается достучаться до меня, сообщить что-то важное. Я придавала снам серьёзный, глубокий смысл. Регулярно видя там брата, я убеждалась, что двигаюсь в нужном направлении для его поиска. Чувствовалось, как осознание этого придаёт мне силы. «Нельзя сдаваться, надо искать дальше». Эта фраза постоянно жила в моих мыслях.

Каждую ночь, засыпая, я уже предвкушала ту комнату, в которой появлялась снова и снова. Несмотря на глухую темноту вокруг, я осознавала, что комната не менялась. Со временем я запомнила её бледные контуры, которые так аккуратно очерчивал лунный свет, сочившийся сквозь оконную щель. Я даже пыталась зарисовать это место. Столько раз я искала подсказки среди предметов, которые находила на ощупь, пыталась выстроить чёткую картинку, но из этого получалось мало толку. Мой брат же появлялся в комнате не всегда. Но как только Алекс оказывался там со мной, он пытался что-то сказать мне. Однако слова его звучали тихо, обрывисто. И тогда я ловила отдельные кусочки фраз, пытаясь потом собрать их воедино, как мозаику. Бывали и моменты, когда брат общался со мной как наяву, словно это и не сон вовсе. Но на все мои вопросы о том, где он, я не получала ответа. Почему так?

– Почему же ты приходишь говорить со мной, но не даёшь ответов на вопросы? Почему моя фантазия загоняет в плен одних и тех же стен странной комнаты? Есть ли в этом всём хоть какой-то смысл? – нервный шёпот то и дело срывался с моих губ.

Спустя долгий и мучительный год поиска необходимо постараться понять: брата больше нет рядом. Я сделала всё возможное для того, чтобы его найти. Даже наши родители сдались ещё полгода назад. Лишь я продолжала искать новые зацепки, хоть какую-то информацию о последнем дне, когда его видели, о том, куда он направлялся и почему мог не вернуться. Хватаясь за любую крупицу, я поддерживала надежду на встречу с братом целый год. И ставить точку сейчас было невыносимо больно.

Жизнь – сложная штука. Конечно, в ней происходит столько всего хорошего. Но горькие вести, как правило, затмевают все остальные события. 22 июня 2019 года навсегда отпечаталось не только в моей памяти, но и в истории городка Хилл Таун. Такое страшное и масштабное событие в стенах достаточно небольшого местечка. Каждая улочка гудела новостями о пропаже двадцати пяти человек. Как такое вообще могло произойти в нашем спокойном и мирном Хилл Тауне – остаётся загадкой для всех и по сей день. Двадцать пять человек просто бесследно пропали, словно растворились в этом мире. Ни одной зацепки, ни подсказки – ничего от них не осталось. Только воспоминания.

Понимаю, что нужно жить дальше, и, надеюсь, сны больше не потревожат тонких струн памяти о брате во мне. Я истощена морально, очень слаба и больше так жить не смогу. Время идёт, и я решила идти вслед за ним…

Вики

Воспоминание

20 июня 2019 года Алекс вернулся домой в отличном настроении, в глазах брата мелькал озорной огонёк и чувствовалась жажда приключений.

– У меня есть шикарные новости! Я сдал экзамен по высшей математике и теперь могу полностью наслаждаться долгожданной свободой.

– Какой свободой, Алекс? У тебя же ещё целых два экзамена впереди.

– Следующий будет только через полторы недели. Так что сейчас можно и расслабиться.

– Как ты так можешь? Я совсем тебя не понимаю. У меня первый экзамен только через две недели, а я уже готовлюсь, днями не отрываясь от книг, просто тону в правилах и схемах. Они теперь преследуют меня повсюду.

– Эй, не вешай нос! Ты молодец. Высокие баллы стоят больших усилий. Ну а у меня есть особый дар, – улыбнувшись подмигнул Алекс, – я могу выучить все билеты за один день.

– Ой, – я демонстративно закатила глаза, – тут абсолютно нечем хвастаться. Ты учишь всё максимально поверхностно, не вдаёшься в подробности и сдаёшь на средний балл.

– Мне и этого достаточно. Я не вижу смысла стараться учиться лучше и гнаться за отличниками. Всё равно это всего лишь отметка.

– А для меня это не просто отметка, – я упёрто стояла на своём. – Я поступила в университет и, как мне кажется, просто обязана вкладывать все силы в обучение.

– Ну здесь мы можем спорить долго. Мала ты ещё и наивна, не то что я, познавший тяготы этого мира, – с ехидной улыбкой протянул Алекс, за это и получил злостный щипок за бок. – Ладно тебе, не дуйся! Лично я считаю, что ты тратишь своё время впустую.

– А я считаю, что это ты тратишь своё время впустую. Ты постоянно с друзьями. Чем вы вообще занимаетесь? Раз не хочешь вкладываться в учёбу – найди тогда себе девушку, заведи отношения, пора взрослеть, братишка.

– Вообще-то, у меня уже есть девушка.

– Ты про Элис? – усмехнувшись сказала я. – А она в курсе, что она твоя девушка? – тут же я поймала на себе испепеляющий взгляд, чем была крайне удовлетворена.

– У меня с ней отличные отношения, все это знают. Зачем формальности: «парень», «девушка»?

– Ты с ней хотя бы целовался?

– Всё ещё впереди, я никуда не спешил. Ждал подходящего момента.

– Это всего лишь твои отговорки. Просто боишься узнать, что для неё ты просто друг.

– А вот и нет. Я чувствую, что я ей тоже интересен.

– И тебя совсем не смущает, что Джек проводит с ней много времени?

– Они лишь одногруппники. Я даже не считаю его соперником. Уж слишком он слабохарактерный хиляк. Да и Элис такие ботаники не по вкусу.

– Ты и не такой уж специалист по девушкам, чтобы судить, чего они хотят, кто нравится, а кто нет. Всё может оказаться совсем наоборот. И если ты не хочешь её упустить – пора делать шаг вперёд, – теперь моё лёгкое злорадство отползло на второй план, и сейчас я ощущала некоторое беспокойство за брата.

– Не переживай на мой счёт. У меня всё продумано.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы с одногруппниками решили отметить успешно сданный экзамен и провести выходные в загородном доме. Только представь: природа, шашлык, баня, выпивка – отдых мечты. Мы соберёмся большой компанией и потрясающе оторвёмся. С нами едет и параллельная группа, в которой учится Элис. Многие зовут своих друзей. Я лично уже пригласил некоторых. Они с больши́м удовольствием согласились. Кстати, Джон тоже едет с нами, – сказал Алекс, подмигивая мне.

– А куда именно вы собираетесь?

– Да я даже и не знаю. Ребята из нашей группы уже занялись этим вопросом. Они вроде как нашли отличное место. Говорят, там есть все удобства, вокруг огромный лес и озеро. На территории стоит большой дом, где много комнат для нас всех. Я особо не вникал в подробности. Мне только огласили сумму, которая необходима с каждого, время и место встречи. Сегодня едем закупаться, а завтра утром нас туда отвезут.

– Классно вам. Погода на этой неделе очень хорошая, так и манит поваляться на травке.

– Вот-вот! Я чувствую, что именно там у меня получится сблизиться с Элис. Вот увидишь, завтра всё изменится. Но я не забыл и про свою сестрёнку. Я оставил одно место за тобой. Поедешь с нами?

– Алекс, – не скрывая грусти и опустив взгляд в пол, сказала я, – ты же знаешь, что я очень хочу с вами поехать.

– Ну вот и отлично!

– Нет, Алекс. Мне нужно много готовиться. Я не могу так спонтанно уехать отдыхать и веселиться, зная, что на носу экзамены.

– Да ладно тебе, успеешь всё выучить! Ты же у нас умная. Как можно отказаться от таких выходных? Там же будут и наши с тобой друзья: Лара и Кай. Ты ведь с ними очень хорошо общаешься. Да и вдобавок ко всему Джон будет там. Или ты уже забыла свою первую любовь? – усмехнувшись одними уголками губ, съехидничал Алекс. Я тут же запустила в него подушку и показала всем видом, что обиделась.

– Когда вы планируете вернуться?

– Мы там всего на один день. Завтра, в воскресенье, поедем рано утром, а в понедельник ещё до обеда вернёмся.

– Я не могу, Алекс. После экзаменов – хоть на неделю. А сейчас, как бы я ни хотела, но не могу.

– Ну, как знаешь. Ты упускаешь отличный шанс выбраться из этого тесного, душного города и от души повеселиться.

Алекс уже уверенно направился к двери, но поспешил добавить:

– И пожалуйста, не забудь кормить нашего кота пока меня не будет. Чтобы не было так, как в прошлый раз. Стоило мне уехать на день – никто не додумался его покормить.

– Не волнуйся. Я лично буду насыпать этому царю еду в миску два раза в день.

– Три. Утром, днём и вечером.

– Его Величество не лопнет?

– Но ты же ещё не лопнула, – язвительно ответил Алекс, бросая взгляд на пустые миски, в которых красовались остатки чипсов, попкорна и начос.

– Хорошо, три раза, я поняла, – слегка залившись румянцем, ответила я.

Брат уже вышел за дверь, и меня сразу же одолело чувство грусти. Стало не по себе, как-то тоскливо и тяжело на душе.

– Алекс, стой! – крикнула я, бросившись из комнаты вслед за ним. Подбежав к брату, я крепко его обняла. – Ты только будь осторожен.

– Да что там может пойти не так? – усмехнулся Алекс. – Всё будет хорошо, не волнуйся.

– Отличных тебе выходных. Развлекайся! Жду от тебя подробный отчёт в понедельник, братец.

Алекс поцеловал меня в лоб и бодро зашагал в свою комнату.

Я вернулась к себе, закрыла дверь, достала зачитанный уже, казалось бы, до дыр конспект и продолжила его изучать. Вот только чувство тревоги так и не отпускало меня, оно росло, сжимаясь в маленький, но ощутимый комок в горле. На долю секунды мне показалось, что я паникую. Будто в комнате стало тесно и неприятно, словно какая-то неуютная и чужая энергия заполнила её. Я решила, что это всё из-за переутомления и обиды на то, что все будут отдыхать и веселиться, а я буду день и ночь листать эти дурацкие тетрадки. Но выбор был сделан, и я уверена, что он правильный. Поэтому решила всеми силами вчитываться в конспект и не позволять себе забивать голову посторонними мыслями. Тогда я и подумать не могла, что это был последний раз, когда я видела своего брата.

Оставшийся вечер пролетел для меня быстро. Бессчётное количество заученных формул, совершенно бесполезных, нагоняли на меня сон. Я наконец откинула тетрадку в сторону, чтобы перевести дух. Мой взгляд зацепился за часы на стенке. Стрелки уверенно указывали на три часа ночи. Плюнув на всё, я встала из-за стола и бессильно плюхнулась на кровать. В таком режиме пролетели все мои драгоценные выходные.

В понедельник утром я встала с отличным настроением в ожидании скорого возвращения брата. Уже предвкушая множество смешных и неловких историй, гору позитивных новостей, я немного покрутилась у зеркала, приводя себя в порядок. Затем мы съездили с мамой в магазин за покупками. Она хотела приготовить что-нибудь необычное, так как у отца был сегодня выходной, и мама рассчитывала на прекрасный сытный обед в кругу семьи в её полном составе.

В какой-то момент мы с мамой поняли, что не успеваем приготовить все блюда вовремя. Тогда она попросила меня позвонить брату и узнать, когда именно он вернётся. Я поднялась в комнату за телефоном, шустро нашла своего брата в списке последних контактов, нажала на вызов и включила громкую связь. А пока я решила не терять времени даром и подкраситься у зеркала. Гудки всё тянулись, а в конце переключились на голосовую почту. Я сбросила вызов и набрала номер заново.

– Неужели они ещё не выехали, или, возможно, в дороге связь плохая? – мыслила я вслух. – А может, он так увлёкся своей Элис, что не может найти время ответить на звонок? – дерзко улыбнулась я. А вызов снова перешёл на голосовую почту, и я положила трубку.

– Маме, это не понравится, – подумала я, взяв телефон в руки, и отправилась на кухню. Выходя из комнаты, я решила набрать номер третий раз, наудачу. – Советую тебе взять трубку, братишка, – в шутку говорила я, слушая гудки, – у тебя последний шанс, пока…

Гудки оборвались, и появилась связь.

– Алекс, ну как ты там? Мама интересуется, когда вернёшься? – весело протараторила я в трубку. Ответа я не получила. Лишь обрывистое шипение доносилось с другого конца телефона.

– Алекс, ты меня слышишь? Плохая связь? Вы едете домой? – в ответ всё ещё раздавалось грозное шипение.

– Алекс? – остановившись на лестнице, уже менее весёлым голосом сказала я.

Я сделала громче звук на телефоне и решила прислушаться к шипению. Мне показалось, что среди него я слышу нечто совсем неразборчивое.

– Вики…Пшпшпшпш…Вики… – сейчас я совершенно точно расслышала голос Алекса. – Не надо…Пшщшпщпщп……– голос исчез.

– Что не надо, Алекс? Я не понимаю. Ты что, снова надо мной прикалываешься?

Я упорно вслушивалась, пытаясь разобрать хоть какой-то ответ, но, кроме противного, раздражающего шипения ничего не было.

– Алекс! – рассерженно я буркнула в телефон, отойдя в комнату, чтобы мама не слышала. – Алекс?

Шипение резко исчезло. И теперь из трубки доносилась лишь оглушающая тишина.

– Алекс? – уже более тихо повторила я.

– Нет, – послышался чёткий ответ. Вот только голос был совсем не моего брата. Он был спокойным, зазывающим, но не казался доброжелательным.

– Кто это? Где Алекс?

Ответ я получила не сразу.

– Привет, Вики.

– Кто ты такой?

И опять тишина. Кто бы там ни был – он совсем не торопился отвечать мне.

– Я друг Алекса.

– Можешь, пожалуйста, позвать его к телефону? – изрядно разволновавшись, просила я.

Ответом снова стала глухая тишина, но теперь пауза была более затяжной.

– Алекс занят, – всё тем же спокойным голосом продолжал говорить незнакомец. – Он участвует в моей очень интригующей игре.

– Что за детский сад?! Почему ты не можешь дать трубку моему брату? Я хочу поговорить с ним сейчас же! – настойчиво продолжала я.

– Алекс не может в данный момент с тобой разговаривать. Но зато ты можешь поговорить со мной.

Будучи на грани нервного срыва, я вспылила и завершила вызов.

– Да что там, чёрт возьми, происходит?! – воскликнула я вслух.

В этот момент я вспомнила, что Алекс звал с собой Джона, нашего общего друга. Мы с детства тесно общались, можно сказать, росли вместе. Надо позвонить ему и узнать, кто там такой умный. Быстро найдя Джона в списке контактов, я кликнула на иконку и начала ожидать ответа. Гудки… И вдруг раздался тот же голос, от которого кровь уже начинала стыть в жилах.

– Привет, Вики, – всё так же спокойно и мелодично произнёс он.

– Кто ты? Почему они сами не подходят к телефону? – я чувствовала, как мой голос подрагивал.

– Я ведь уже тебе сказал, что они заняты, всё ещё пытаются пройти мою игру и, хочу отметить, делают это очень хорошо.

– Какую ещё игру? Вы должны были уже вернуться. Я переживаю. Можешь, пожалуйста, дать телефон моему брату или Джону? –  умоляя, произносила я.

– Ты меня совсем не слушаешь. Я же сказал, они не могут с тобой разговаривать. Они очень заняты.

– Когда я смогу поговорить с ними?

– Никогда.

Раздались гудки. Его ответ дикой болью вонзился в грудь и волной прошёлся по всему телу. В этот момент резко распахнулась дверь в мою комнату. От испуга я невольно вскрикнула и машинально повесила трубку.

– Дорогая, ты связалась с братом? – спросила мама, войдя в комнату.

Я в недоумении смотрела на неё, не в силах сказать ни слова. Мои мысли отстранились от реальности, голова кружилась. Я словно находилась в прострации.

– Вики? Что случилось? Ты словно призрака увидела, дорогая, – с лёгким налётом улыбки произнесла мама.

Я, всё ещё прибывая в угнетённом состоянии и обдумывая, что произошло, пыталась собраться с мыслями и хоть что-то ответить маме. Немного замешкавшись, естественно, я решила не воспринимать услышанное в телефоне всерьёз. Но тот голос здорово напугал меня и сбил с толку. Я немедленно приняла решение рассказать о глупой выходке маме.

– Мам…

В этот самый момент раздался звонок в дверь.

– А вот и Алекс! Пойдём, милая, скоро будем садиться за стол, – бросила напоследок мама, выходя быстрым шагом из комнаты.

Меня резко отпустило. Брат приехал, подумала я, и вмиг та неудачная шутка улетучилась в прошлое. Я радостная выбежала вслед за мамой.

Спускаясь по лестнице, я думала о том, как скучала и рада, что он вернулся домой. Скоро мы сядем за стол, и брат расскажет, как провёл выходные. Обогнав маму на полпути, я подскочила к входной двери и схватилась за ручку. Повернув замок, я набрала полные лёгкие воздуха, чтобы перевести дыхание. Брат, конечно же, не должен был понять, что я бежала вприпрыжку ради него через весь дом. Поэтому я задержалась на пару секунд, чтобы успокоиться мысленно и угомонить бешеное сердце, которое так и норовило выпрыгнуть из груди. В этот момент прозвучал ещё один звонок, более затяжной, нетерпеливый.

– Открывай уже! – издалека крикнула мама, а сама при этом направилась на кухню, чтобы подготовить стол к обеду.

Я попыталась стереть со своего лица счастливую улыбку и не показать той детской радости, которая нахлынула в предвкушении возвращения брата. Пусть не думает, что без него жизнь в доме остановилась. И уж, тем более что я скучала. Я мысленно уже рисовала удивлённое лицо брата с оттенком претензии за то, что мне и без него было неплохо. Натянув самодовольную ухмылку, я резко дёрнула за ручку и распахнула входную дверь, старательно держа свои эмоции под контролем. Но мой дьявольский огонёк в глазах потух с первым веянием промозглого ветерка. За дверью никого не оказалось. Из ступора я вышла через секунду, осознав, что он, как всегда, решил поиздеваться и спрятался где-нибудь за кустами возле дома. Поэтому я смело захлопнула дверь, сделав вид, что ничего не произошло. А сама в это время начала подсматривать в глазок, пытаясь застукать Алекса, когда тот будет прокрадываться из своего укрытия к двери. Затаив дыхание и с победным выражением лица, я следила за всеми кустами вдоль дороги, как вдруг звук дверного звонка ударил по барабанным перепонкам, отчего волна мурашек резво пробежала от головы до кончиков пальцев ног. Сказать, что я находилась в недоумении – это ничего не сказать. Я всё ещё пыталась понять, как Алекс подошёл незамеченным. Недолго думая, снова открыла дверь, там всё ещё было пусто. С нотой нервозности я взглянула на звонок.

– Отдаю должное, удивил! Как тебе удалось так незаметно в него позвонить и быстро скрыться? – театрально восхищаясь, прикрикнула я.

На улице резко поднялся достаточно сильный ветер, деревья грозно зашумели листвой. Я почувствовала ледяное прикосновение одного из порывов всем своим телом. Меня охватило состояние беспомощности и отчаянья.

– Алекс, это уже не смешно, слышишь? Заходи домой! – прокричала я сквозь ветер, пытаясь уловить движения брата среди множества ветвей и листьев. Но шквалистые порывы лишь резче начали бить по кустам и макушкам деревьев. В глаза бросалось полное отсутствие людей на горизонте. Вдоль улицы, где обычно довольно многолюдно, не было ни одного человека, ни единой живой души. Странное предчувствие вынудило меня зайти внутрь.

– Алекс, – прошептала я.

К горлу предательски подступил ком, воспоминания о сегодняшнем звонке – дурацком розыгрыше – незаметно подкрались к моим мыслям.

– Что же вы такое задумали? Так же нельзя шутить, – проныла я.

Теперь свист ветра раздавался по всему дому. Из-за незапертых окон шторы развивались под потолком, как паруса на корабле. Всё словно ожило. Агрессивные порывы касались каждого предмета. Стекляшки на люстре наигрывали мелодию невпопад, лампы неуверенно качались, цветы в вазе осуждающе мотали головой, выражая всё своё недовольство происходящим.

– Вики! – послышался мамин голос из кухни. – Закрой же дверь. Смотри, какой сквозняк поднялся.

 В этот же момент она вышла из кухни и увидела меня, стоящей остолбеневшей возле закрытой входной двери.

– Где Алекс? – удивлённо спросила она меня. А я не знала, что сказать, и с потерянно смотрела на неё. Спустя пару секунд безмолвных переглядываний раздался грохот со второго этажа. Что-то очень тяжёлое рухнуло на пол. Это вынудило нас вздрогнуть и уставиться на лестницу, ведущую на второй этаж. Тут же выскочил отец из кухни. Не задавая лишних вопросов, он взглянул на меня, потом на маму и сразу же побежал на второй этаж. Мать последовала за ним. Ветер всё ещё вольно разгуливал по всему дому. Не удивительно, если он вдруг опрокинул что-то. Какое-то время я ещё простояла возле входной двери, ожидая следующего звонка. Но ничего не происходило. Я даже решилась приоткрыть дверь и снова проверить, нет ли на пороге Алекса. Но моим глазам явилась всё та же картина вымершего, безлюдного двора. Ждать дальше было бессмысленно, и я ушла. Всё ещё пребывая в смятении, я решила пойти на звук голосов родителей, которые доносились сверху. Они активно обсуждали произошедшее. Я уже направлялась в комнату, как увидела идущую ко мне навстречу маму:

– Вики, поднимись к нам, – взволнованно сказала она, рукой подзывая к себе. Мы прошли в мою комнату. Там я увидела отца, всеми силами пытавшегося поднять шкаф, упавший на пол. Вокруг валялись все находившиеся на полках ранее книги, тетрадки, рамки с фотографиями. Слегка ошеломлённая происходящим хаосом, я прокручивала в голове лишь один вопрос: как от порыва ветра мог рухнуть огромный, тяжеленный дубовый шкаф? От размышлений меня отвлекла мама:

– Кто звонил в дверь?

– Я не знаю, – тихо проговорила я, – там никого не было.

Мама проигнорировала ответ, словно и не пыталась вдуматься в мои слова, она просто продолжала поднимать книги с пола, при этом постоянно указывая на что-то отцу. Тем временем самобытный сквозняк утих. А я среди всего бардака приметила одну необычную деталь. Мне бросился в глаза маленький листок. Он залетел за кровать, но его краешек маняще выглядывал из-за угла. Узорный контур казался мне крайне знакомым. Я подошла ближе и сразу поняла: так выглядели страницы моего личного дневника. Я вела его когда-то в детстве, но потом благополучно позабыла о его существовании. Внезапно меня окутало ласковое чувство ностальгии, которое постепенно неприятно перерождалось в ощущение какого-то подвоха. Немного потянув время, я вытащила листок из-за кровати, ухватившись двумя пальцами за торчащий край. И тут же чуть не выронила, вздрогнув от маминого голоса:

– Вики, наведи здесь порядок как можно скорее и спускайся на кухню. Мне нужна помощь с обедом, необходимо закончить с блюдами. Когда вернётся твой брат – всё уже должно быть готово, – после этих слов мама выпорхнула из комнаты и поспешно спустилась, оставив меня наедине со своими мыслями.

Сомнения и пока не объяснимые опасения медленно грызли душу. Всё произошедшее сегодня одним моментом проскочило в памяти.

– Алекс, – прошептала я…

– Во-о-от так, – довольно протянул отец. – Надо будет покрепче его прикрутить к стене. Не думал я, что такая громадина сможет упасть, – отец отряхнул руки и взглянул на меня. – Это всего лишь сильный сквозняк, милая, – сказал он, заботливо гладя меня по голове. – Ты выглядишь напуганной, не бойся. Шкаф наверняка оказался достаточно шатким. Такое случается, не стоит переживать. Все целы – это главное, – бодро уверил он меня, поцеловал в лоб и вышел из комнаты.

 Когда затихли его шаги, я опомнилась и снова обратила своё внимание на страницу из дневника. Я бережно провела пальцами по пожелтевшей бумаге и прочла:

– Джон, – всего одно слово. Я перевернула листок, ожидая увидеть ещё хоть что-то, но там было пусто. Повернув его обратно, я ещё раз прочитала единственное слово, написанное на нём, словно пыталась уловить какой-то новый смысл. Но, разумеется, ничего не вышло, и я стала чувствовать себя глупо. «Джон» было трепетно выведено моим почерком красной гелевой ручкой с блёстками, а вокруг сияло множество маленьких пухлых сердечек. Я прекрасно помнила о том, как это писала. Дневник тогда был моим святым кладезем секретов и тайн. Несколько лет назад я была очень влюблена в Джона, поэтому ему была посвящена далеко не одна страница дневника. Только вот теперь найти бы эту глупую книжонку, дабы та не попала в чьи-нибудь руки. Я судорожно начала искать дневник, из которого вылетела страница. Но несмотря на все мои попытки, найти его у меня так и не вышло. Мне вспомнилось, что когда-то очень давно я спрятала дневник у бабушки на даче, вдали от посторонних глаз. Схоронив его на чердаке среди всего старого барахла, я была убеждена, что никто его не найдёт. Но, в таком случае, как этот листик оказался на полу в моей комнате сегодня?

– Ох, мне кажется, что я уже брежу. Не думаю, что эта мелочь вообще стоит моего внимания. Наверняка лист вырвался давно и выпал из дневника, когда он был ещё здесь, – уверенно убеждала я себя вслух.

В тот день я решила не придавать никакого особого значения этому листочку.

Я отбросила дурные мысли, встала, оглядела себя в зеркале с ног до головы, улыбнулась и побрела вниз. Там меня уже вовсю заждалась мама, борющаяся в одиночку с непослушной уткой, которая всё никак не хотела запекаться. Когда мы справились с приготовлением, мама довольная пошла смотреть любимый сериал, а я села возле окна и стала всматриваться в мрачный пейзаж снаружи. Удивительно хмурый летний день. Всё было не так, хотя всё вроде было как обычно. Подумаешь, непогода… Но беспокойство прочно уселось в моей груди. При каждом вдохе и выдохе я чувствовала его присутствие где-то под рёбрами. И как оказалось – не зря. В тот день Алекс так и не пришёл домой. Как и в последующие дни…

Вики

Поиски

На первых порах заявление в полицию об исчезновении Алекса не хотели принимать. Нам всё безустанно твердили, что он совершеннолетний и может находиться, где ему заблагорассудится. Мол загулял, хорошо проводит досуг и забыл о времени. «Зачем же так паниковать, уважаемые? Вы погодите немного, да он и объявится», – все эти стандартные успокоительные фразы глухо отдавались в ушах и не имели совершенно никакого эффекта, в том числе и для родителей. Биться в истерике и пытаться доказать, что наш Алекс не поступил бы так с нами – было абсолютно бессмысленно. Теперь в стенах растревоженного разума пряталось осознание, что мы сейчас беспомощны. А время всё ускользало, словно песок сквозь пальцы.

Прошло несколько дней. И после того, как в участок поступили десятки подобных заявлений – полицейские почуяли неладное и начали шевелиться. В нашем совершенно заурядном небольшом городке такого никогда не случалось, поэтому это таинственное происшествие нашло отклики в сердцах практически всех местных жителей. Вскоре выяснилось, что все пропавшие молодые люди между собой знакомы в той или иной мере, а большинство из них и вовсе являются одногруппниками – это поставило на уши всю администрацию города. Теперь за дело вынужденно взялись не только местные власти, но и прибыли сотрудники правовых ведомств из других городов. Помощь в поисках, помимо родственников, оказывали все желающие, кому была не безразлична судьба пропавших ребят. Пока полицейские опрашивали всех, пытаясь найти вероятных свидетелей, волонтёры организовали поисковые отряды и осматривали все возможные места, где был шанс найти хоть какую-то зацепку. Все знали, что товарищи отправились в некий загородный дом. А некоторые родители, со слов своих пропавших детей, весьма чётко описывали коттедж, в который должны были поехать ребята. Как выяснилось, большинство деталей, рассказанных каждым из них по отдельности, совпадали. Но несмотря на всё это – была одна серьёзная загвоздка: никто не знал точный адрес места, и где компания молодых людей вообще нашла этот дом. В связи со скудностью информации возникали немалые трудности в розыскных мероприятиях. Поисковые отряды досматривали все близлежащие коттеджи, сдававшиеся в аренду. А полицейские объехали дома в округе пятидесяти километров. Но, к огромному сожалению, за месяцы поисков, которые тянулись неимоверно долго, не нашлось ни одной ниточки, связывающей нас с пропавшими.

Я старалась помочь. Все волонтёры были хорошо со мной знакомы, ведь я постоянно была с ними. Каждый день я обращалась к новым людям, черпая множество информации, которая в результате оказывалась бесполезной. Сначала я уделяла поискам только своё свободное время, но потом этого было недостаточно. Казалось, если я не на поисках – значит бездействую. Забросив учёбу, я думала лишь о брате, тонула в мыслях о нём и о том дне, когда он не вернулся. Множество раз фрагменты произошедшего прокручивались в голове. Сначала я опасалась рассказать кому-либо, не хватало ещё прослыть сумасшедшей. Да и как всё это могло бы помочь поискам? Но мысли скоропостижно меня угнетали, пора было поделиться… Я рассказала маме, позже – друзьям. Но все они твердили в унисон, что это лишь плод моего воображения. «Не переживай, такое случается. Ты просто перенервничала. С кем не бывает?»; «Это всё стресс, будь он проклят! Выбрось из головы». Но я не могла забыть про тот дурацкий звонок. Голос странного до жути типа день ото дня вновь оживал в моей памяти:

– Когда я смогу поговорить с ними?

– Никогда.

Мерзкое чувство беспомощности с примесью страха и тоски отравляли моё существование. Ничего не выходило, все попытки найти зацепки были тщетны. И у меня хватило духу рассказать полицейским мои события того дня. Видимо, от усталости и нехватки подвижек в процессе, они попытались воспринять ситуацию всерьёз. Пробив по базе, полицейские выяснили, что в день пропажи Алекса действительно были зафиксированы вызовы в указанное мной время. Но записи звонков у них не было. Определить, откуда они совершались – тоже не вышло. Мне обещали, что этим вопросом займутся специалисты, у которых есть доступ к подобной информации. Но шло время, а результатов всё не было. И на мои вопросы о том, что же выяснилось по поводу звонков, ответа не следовало. Спустя пару недель я прослыла занудой в участке, все отнекивались и не хотели иметь со мной дел.

– Уважаемая, специалисты работают. И если они что-нибудь выяснят, то сразу же нам сообщат. Ну а мы – вам.

Мама долгое время поддерживала меня, но и она в итоге устала. Тянулись месяцы, заставляя мириться с произошедшим. И горе, так нежданно настигшее нашу семью, потихоньку угасало. Веры в результат поисков, тем более хороший, становилось всё меньше.

Однако в какой-то момент полиция начала засыпать меня вопросами. Они настойчиво просили описать последний разговор с моим братом. Пытались собрать информацию в мельчайших деталях. Я, конечно, максимально чётко передала нашу последнюю беседу. Но они не успокаивались, полицейских интересовал список отправившихся в дом людей, озвученный Алексом. Стало понятно, что что-то их очень волнует, не сходится. Они слушали внимательно и записывали всё, сказанное мной, периодически бросая скептические, недоверчивые взгляды в мою сторону. После разговора я, не удержавшись, спросила:

– Простите, но что вас так настораживает?

– Вы владеете недостоверной информацией. Ну или брат вам сказал неправду о том, кто отправится вместе с ним, – резко развернувшись, правоохранители уже было стали двигаться к выходу.

– Постойте, о чём вы говорите? Что имеете в виду? Почему считаете, что Алекс соврал? – я безуспешно бросалась вопросами вслед уходящим мужчинам.

Спешно удаляясь из моей комнаты, полицейские совсем не обращали на меня никакого внимания. И только женщина, которая осталась последней, чтобы собрать оставшиеся документы, остановилась у шкафа с фотографиями. Она бережно взяла в руки одну из стоявших там рамок. Несколько секунд внимательно рассматривала её и затем поставила обратно.

– Джон Коллинз, – протянула она уставшим голосом. – Со слов многих людей он должен был поехать туда. Но Коллинз на самом деле никак не мог с ними отправиться.

– Почему? – её слова меня озадачили.

– А вы не знаете? – спросила полицейская, ещё раз мельком взглянув на фотографию. Я отрицательно покачала головой и вопросительным взглядом уставилась на женщину.

– Не думаю, что мне стоит…

– Прошу вас! – взмолилась я. – Скажите, что происходит? Джон – мой друг. Если у вас есть информация о нём, о том, как он и где – не таите этого от меня.

Полицейская с искренним состраданием смотрела в мои глаза. Наверно ей хотелось меня хоть в чём-то обнадёжить. Немного подумав, она произнесла:

– За день до запланированной поездки ваш друг нарвался на уличную группировку, они хотели ограбить Коллинза, когда тот возвращался вечером после подработки домой. Парню сильно досталось. Многочисленные ссадины, ушибы, даже перелом. Очень странно, что он не обратился после этого в полицию, – задумчиво добавила полицейская и тут же, решив, что она сказала достаточно, женщина медленно пошла к двери, продолжая шептать себе под нос, – Очень странно…

Такая новость меня ошарашила. Конечно, я была напугана тем, что с Джоном стряслось, но при этом была рада, ведь он жив и никуда не пропал. Недолго думая, я подошла к шкафу, откуда полицейская брала фотографию. Мне было понятно, какую именно из нескольких рамок она рассматривала с таким интересом. Самую центральную. На ней были запечатлены, обнявшись: я, Алекс и Джон. Я остановила свой взгляд на последнем: не по годам брутальный брюнет, с густой тёмной щетиной и грубоватыми чертами лица. Он всегда тщательно следил за внешностью и одет был с иголочки. Даже на фото, будучи в одной из своих любимых однотонных рубашек и брюках, с ростом под два метра и широкими плечами, Джон выглядел старше нас с братом. Дело было не только во внешности. У этого парня было крайне развито острое чувство справедливости и ответственности. В детстве я любила тайком тягать конфеты из общей банки со сладостями. И никому я в этом не сознавалась. Но стоило Джону посмотреть на меня своими серыми глазами, слегка прищуриться и уверенно скрестить руки на груди – мне становилось стыдно, и я тут же признавалась в содеянном. При этом он никогда меня не выдавал.

 Джон действительно являлся общим товарищем. Он был частью нашей семьи, так как с Алексом они были лучшими друзьями с раннего детства. Когда я подросла, то ребята с радостью приняли меня в свою компанию. Я и по сей день питала некие тёплые чувства к Джону. Он очень часто бывал в нашем доме, все вместе мы проводили уйму времени. В связи с этим всем, новости меня очень удивили. Почему я не знала про то, что случилось с ним? А потом в голове навязчиво прозвучал другой вопрос, который усиливал чувство смятения: почему, будучи лучшим другом Джона, мой брат накануне выезда тоже не знал, что случилось с товарищем, и был уверен, что тот поедет с ними? Непонимание, обида и растерянность вскружили голову. Почему за это время он ни разу не встретился со мной? Всё-таки мог хотя бы позвонить мне. Дать о себе знать, помочь, в конце концов! Я не видела его ни разу среди поисковых отрядов. Прошёл не один месяц со дня пропажи Алекса, а я ни разу не слышала о Джоне! Всё это не давало мне покоя. Переживание с осадком негодования в ту же минуту подтолкнули меня к уверенному решению: навестить его и узнать ответы на накопившиеся вопросы.

Но этому не было суждено сбыться. Владелица квартиры, которую Джон арендовал, ясно дала понять:

– Он съехал. Куда отправился – не знаем. Нам это и неважно, – без особой заинтересованности в беседе процедила женщина.

После краткого сухого диалога с ней я решила позвонить Джону. Но в трубке то и дело звучала монотонная фраза: «Набранный вами номер вне зоны доступа сети». Я вновь и вновь повторяла вызов, надеясь услышать долгожданные гудки. Это казалось мне странным, ведь номер Джона с детства был в контактах моего сотового. Раньше мы часто общались по телефону. Что же случилось сейчас?

Джон был сокурсником Алекса, но учились они на разных факультетах. На последней сессии им предстояло сдать экзамены, чтобы быть допущенными к защите диплома. Для одних это было главной целью пятилетнего обучения в университете, и к этому они подходили со всей серьёзностью и ответственностью, а для других – формальность. Экзамены сдавали все без исключения. Отличались лишь отметки, разумеется. Тем, кто не стремился к наивысшим баллам, необходимо было явиться на экзамен и ответить по мере своих сил. В таком случае отметки выставлялись по среднему баллу. Так как многих устраивал такой исход событий, они даже и не пытались прыгнуть выше своей головы. Алекс и его друзья были одними из таких студентов. Поэтому, сдав два экзамена, они решили отправиться отдыхать, совершенно не беспокоясь о следующих. Джон должен был оказаться среди них в этом роковом путешествии. Но, раз уж его там не было, то он наверняка благополучно сдал все экзамены, защитил диплом и отправился по распределению на отработку. Так как Джон съехал с квартиры, вероятно, его направили в другой город. И я была твёрдо настроена узнать в университете, куда именно. Но и тут меня ждало поражение. Оказалось, Джон очень плохо сдал третий экзамен, что немало всех удивило. Ему поставили самый низкий проходной балл, а на последние два экзамена друг даже не явился. После этого забрал документы из университета, так его и не окончив. Это меня насторожило. Что же поспособствовало такому опрометчивому поступку? Джон всегда был рассудительным реалистом и стремился к наилучшей жизни. Бросить университет, стоя уже на финишной прямой – это было нелогичным и совсем не похожим на Джона.

Как оказалось, позже он вовсе покинул этот город. Я так и не встречусь с ним, не добьюсь ответов на мои вопросы. Что-то явно было не так, я это чувствовала. В этот же день, когда вернулась домой, зайдя в свою комнату, я стала размышлять: «Может у меня есть номера телефонов родителей Джона, и я смогу связаться с ними?» Долго пришлось копаться в своих старых записях, пытаясь найти хоть какую-нибудь информацию. Я яро разгребала завалы ненужного хлама: книги, тетради, дневники, то и дело отбрасывала в сторону бесполезные безделушки. Когда я окончательно отчаялась, мой взгляд зацепился за одну маленькую деталь. Среди барахла показался уголок знакомого листика. Та самая страница из старого дневника, которая попалась мне на глаза в день пропажи брата. Тогда я не придала этому значения. А сейчас, сидя в позе лотоса среди разбросанных вещей и совершенно оцепенев, я с расстояния вытянутой руки перечитывала вновь и вновь единственное выведенное в уголке слово: «Джон». И звучало это в моей голове каждый раз по-новому.

Конечно, сейчас мне это ничего не даст. Я так и не смогла найти Джона. Тогда словно всё вокруг твердило о том, что это очень важно, и все случайные намёки неслучайны. И что, если… Если бы я встретила его в тот день, то это могло бы что-то изменить?

Наверное, мне просто до боли хотелось в это верить. Я зациклилась. Жила прошлым, душила себя навязчивыми мыслями, которые с удовольствием изощрялись, задаваясь новыми вопросами. А ответы на них я искала в просторах своего внутреннего мира. Но он упорно не хотел отвечать…

Вики

Настоящее

Прошло три года после пропажи Алекса. Все те страшные эмоции, мучительные переживания казались в прошлом. На смену им пришло принятие и смирение. Теперь жизнь шла своим чередом.

Я с отличием окончила университет. Хоть мне это и далось с больши́м трудом, так как много времени я уделяла не обучению, а поискам пропавшего брата. Но я нашла в себе силы вернуться к занятиям. Мне пришлось общаться с преподавателями лично, просить позволения наверстать упущенный материал. Повезло, что я была на хорошем счету, мне пошли навстречу и отнеслись с пониманием. В старом русле реки казалось привычнее и комфортнее.

Также я реабилитировалась в общении друзьями. Особенно с Хлоей – моей лучшей подружкой. На последнем курсе я подрабатывала в кинотеатре большого торгово-развлекательного центра и много общалась с другими работниками, в том числе и бутиков, поэтому всегда знала заранее обо всех огромных скидках. За это Хлоя обожала меня вдвое больше, если такое было возможно. Каждые выходные в ней просыпался маленький проворный шопоголик. Тогда мы до вечера порхали среди витрин со всевозможными аксессуарами, между рядами гламурной одежды и примерочными. Огромной бедой было то, что любая вещь Хлое очень шла. Виной тому была модельная внешность подруги. Но она, конечно, не очень-то переживала по этому поводу. Вот только трудно было в итоге выбрать одно платье из нескольких. Тогда она поднимала свои большие карие глаза на меня, а в них читалась искренняя мольба о помощи.

Сначала Хлоя достаточно часто пыталась приодеть и меня. Ей, как большой любительнице коротких платьев, юбок, стильных нарядов с обложки и каблуков, казалось, что я прячу всю свою красоту, облачаясь в байки, джинсы и кеды. Но спустя огромное количество попыток, не увенчавшихся успехом, она смирилась.

После уморительного забега по магазинам мы отправлялись в наше любимое кафе. Там по традиции закидывали многочисленные пакеты с покупками на диванчик, сами плюхались в уютные маленькие кресла и ловили взгляд уже знакомого официанта. Тот улыбался издалека и одобрительно кивал, чётко зная, что именно нам нужно принести. Спустя десять минут на столике уже красовались две ароматные кружки капучино и пара сочных бургеров. Обычно Хлоя старалась следить за фигурой, но после шопинга позволяла себе проявить подобную слабость. Так мы и сидели до закрытия кафе, насыщаясь непринуждённой болтовнёй ни о чём и обо всём сразу.

Некоторые свободные вечера я проводила со своим парнем Ником. Мы с ним сблизились на последнем курсе университета. Даже интересно вспомнить, как началось наше общение. Учились в разных группах, пересекались изредка на лекциях, интересы вне университета совсем не перекликались. Но судьба позаботилась о нашей встрече.

Это был обычный день. Зачитавшись до глубокой ночи Оскаром Уайльдом, я, разумеется, слегка проспала. Открыв глаза и мельком взглянув на настенные часы, я встрепенулась с кровати. Оставалось пять минут на сборы. Наскоро расчесав волосы, натянув первые попавшиеся джинсы и толстовку, я нервно запихнула конспекты в сумку и закинула в рот печеньку в качестве завтрака. Взгляд снова метнулся к часам и в голове мелькнуло лишь одно слово: «Бежать!»

Спотыкаясь на каждом шагу, я домчалась до остановки. Мне сильно повезло, ведь как раз подоспел автобус. Плюхнувшись на свободное сиденье, я смогла перевести дыхание. Только тогда моему взору открылись косые, но понимающие взгляды остальных пассажиров. Автобус доехал достаточно быстро. Я вышла, глянула на время, самодовольно улыбнулась и сделала большой уверенный шаг вперёд… Приземлилась я на руки и коленки, чудом не испачкав одежду. Отряхнувшись, я поднялась, посмотрела на кеды. Там предательски болтался развязанный шнурок. «Чёрт бы тебя побрал!» Я уныло поплелась до ближайшей лавочки, присела и, недовольно бурча под нос, завязала шнурок.

На занятия я успела как раз вовремя. Сегодня была общая лекция в большой аудитории. Я выбрала место с краю, устроилась поуютнее, принялась внимательно слушать преподавателя и даже что-то записывать.

 Ближе к концу пары меня неуверенно похлопали по плечу. Я обернулась. Позади сидел парень. Он заинтересованно смотрел на меня и словно что-то хотел сказать. Но заметив, как пристально я его рассматриваю, он повременил. А я, в свою очередь, была одурманена его внешностью. Передо мной сидел парень – мечта большинства девчонок. Жилистый, спортивный, уверенный в себе блондин с голубыми глазами. Понимая, что так долго его рассматривать – это уже наглость, я залилась румянцем и спросила:

– Ты что-то хотел?

– Эмм… Ты… Ты испачкалась, – он указал пальцем мне на спину, улыбаясь при этом по-доброму одними уголками губ. Я потянула край толстовки на себя и увидела яркие синие пятна.

– Сегодня подкрашивали спинки лавочек. Наверно ты не заметила, когда садилась.

Я густо покраснела. Мне было неловко, да и досадно, что моё утреннее невезение всё же не прошло бесследно. Прокручивая свои обиды в голове, я поняла, что всё ещё молчу.

– Ох, да. Спасибо тебе большое, что сказал. Утро не задалось. Я наверняка не увидела, что лавка окрашена.

В эту минуту преподаватель объявил об окончании лекции. Аудитория зашумела, люди поспешно выходили из помещения. Я, слегка погодя, тоже начала собирать тетради в сумку, но снова услышала, что ко мне обращаются:

– Ты, кажется, Вики?

– Всё верно. А ты вроде Ник.

– Неожиданно, – парень искренне удивился, когда я назвала его имя.

– Да, у нас в последнее время много совместных занятий. А у меня неплохая память на имена.

– Что ж, я приятно удивлён. Послушай, твоя толстовка… Я могу тебе помочь, – Ник говорил очень уверенно, а вот я совсем не понимала, каким образом это возможно в данной ситуации. Словно прочитав мысли, он добавил: – Ты можешь взять мою рубашку.

Мои глаза округлились, и я, удивлённо улыбаясь, выпалила:

– Прости, что? Ты собрался на всех занятиях дальше сидеть с голым торсом?

Тут Ник весело рассмеялся:

– Нет, что ты, нет, конечно. Я утром был в тренажёрном зале. У меня есть с собой футболка, в которой занимался. Надену её.

Я слегка замялась, удивлённая его предложением и своей глупостью, которую ляпнула. Но ходить дальше в белой толстовке с синими следами краски было действительно не самой лучшей идеей. Нужно было принять предложение.

– Я даже не знаю, как тебя отблагодарит