Земли полуночи

Глава 1

С этой стороны Княжьего Двора нам бывать ещё не доводилось, но у крыльца нас уже встречали.

– Господин Кеннер, госпожа Лена, – важно выглядящий слуга в ливрее неглубоко поклонился. – Прошу следовать за мной.

У князя я, конечно, бывал не раз и не два, но это были исключительно формальные встречи, даже когда они подавались не как вызов, а как приглашение. Сегодня, однако, меня пригласили именно на семейный обед, причём с супругой. Я давно уже отчаялся понять мотивы князя – возможно, он просто решил, что слух о том, что я его сын, немножко подвыдохся, и надо бы его освежить.

Нас проводили в маленькую столовую, где уже ждали князь с княгиней. С княгиней Радмилой мы до этого общались исключительно формально – она не так уж редко посещала приёмы, но нас с Ленкой никак не выделяла. Впрочем, общалась она с нами всегда очень доброжелательно.

– Княже, княгине, благодарим вас за приглашение, – сказал я с поклоном, а Ленка просто молча поклонилась. – Это честь для нас.

– Без формальностей, Кеннер, – добродушно отозвался князь. – Это не званое мероприятие, а обычный семейный обед.

Прежде чем усесться, я мельком оглядел столовую. Люди всегда привносят в своё жильё какую-то ауру – мы с первого взгляда определяем, что комната нежилая, или что в ней долго не появлялись хозяева. В этой комнате всё говорило об обжитости – она совершенно очевидно была именно семейной столовой, а не просто каким-то подходящим помещением.

– Как там наши молодые? – с улыбкой спросила княгиня, когда мы расселись. – Наслаждаются медовым месяцем?

– Мы их после свадьбы даже не видели, княгине, – извиняющимся тоном сказала Ленка. – Дом слишком большой, очень уж в нём легко потеряться. Но вряд ли мама будет долго бездельничать – не сегодня завтра обязательно поедет в клинику.

– Зачем такой большой дом построил, Кеннер? – с улыбкой спросил меня князь.

– На вырост, княже, – развёл я руками. – Надеюсь, мы его рано или поздно заполним.

– И когда заполнять начнёте, Лена? – спросила княгиня посмеиваясь.

– Нам ещё два года учиться, княгине, – улыбнулась в ответ Ленка. – Пока рано об этом думать. После Академиума придётся, наверное, рожать – Кеннеру нужен наследник.

– Два наследника, Лен, – виновато сказал я. – Второму сыну мы баронство оставим.

– А девочку не хочешь, Кеннер? – обратила на меня внимание княгиня.

– Хочу, – вздохнул я. – Даже больше, чем мальчика. Но очень уж проблемно будет для неё мужа искать.

– Какая здесь может быть проблема? – поразилась княгиня. – Да чтобы войти в вашу семью, очередь до горизонта выстроится.

– У нас же дети, скорее всего, одарёнными будут, а у одарённых всё совсем по-другому. Посмотри, княгине, как мучаются Матери родов, чтобы хоть для наследниц нормальных мужей найти.

– Тирину имеешь в виду? – проницательно посмотрел на меня князь.

Совсем не удивлён, что князь плотно отслеживает ситуацию в родах.

– В том числе, княже, – подтвердил я. – Алина пока никого не сумела подобрать.

– А кстати, раз уж мы заговорили о наследницах, – как бы невзначай заметил он, – долго ещё Беримир будет со своей Владой мутить?

А положение в дворянских семействах он, похоже, отслеживает ещё плотнее. Ну, я сразу Беримиру сказал, что было бы очень наивным надеяться, что князь не обратит на Владу внимания.

– Я ему посоветовал не тянуть с объявлением её наследницей, – честно ответил я. – Но там же ещё есть упёртые старейшины, один Путята чего стоит.

– Беримир-то мужа дочке присмотрел уже?

– Не знаю, княже. Он не говорил, а мне самому допытываться было неуместно. Тем более, это вообще меня не касается.

– Яромиру Милослава говорила, что девочку родит, – вернулась к теме княгиня. – А почему её эта проблема не смущает?

– Не думаю, что у Милославы Арди будет проблема с поиском приличного мужа для дочери, – хмыкнул я.

– А для внучки, получается, проблема будет?

– Муж дочери будет членом её семьи, а муж внучки – нашей, – объяснил я довольно очевидную вещь. – От нашей матери можно получить что-то такое, что ни за какие деньги не купишь, а от нас – только деньги. Да и то не даром – паразита мы не потерпим.

Князь с княгиней понимающе покивали, а потом князь явно что-то вспомнил и расплылся в улыбке.

– Так что там за история с крокодилами, Кеннер? – спросил он, поглядывая на меня с явной насмешкой.

Я закатил глаза.

– Хоть ты-то меня этими крокодилами не изводи, княже, – попросил я с тяжёлым вздохом. – Достали меня с ними уже вконец.

– А как ты хотел, Кеннер? – назидательным тоном сказал он. – Ты достиг такого положения, когда за каждое своё слово надо отвечать. И уж тем более никогда нельзя шутить с подчинёнными – они, во-первых, шуток начальства не понимают, а во-вторых, всегда готовы слова начальника извратить.

– Можно подумать, я один такой, – негромко проворчал я.

– Это ты на меня, что ли, намекаешь? – изумился князь, а княгиня негромко засмеялась.

– Разве бы я посмел, княже? – я сделал вялую попытку оправдаться.

– Ты бы посмел, Кеннер, наглости бы хватило, – уверенно сказал он. – Да собственно, ты и посмел. Но справедливости ради замечу, что берега ты всё-таки видишь и границу не переходишь. Ладно, признаю свою ошибку. Точно так же глупо пошутил при подчинённых, и в такое вот непотребство простая шутка выросла. Не знаю, как это теперь исправить – разве что и вправду тебя усыновить.

– Надеюсь, ты это не всерьёз сказал, княже, – испугался я. – Это только проблем добавит. Всем добавит – тебе, мне, княжичу, да всем вообще.

– Верно, не вариант, – кивнул князь. – Тогда просто не знаю, как народу рты заткнуть.

– Не надо затыкать, от этого только хуже будет. Запрет ведь только раззадорит фантазию. Лучше просто не обращать внимания, как на досужий вымысел. Здесь ничего сделать не получится, а вот насчёт крокодилов ты мне идею подал, княже.

– Я подал идею? – с интересом посмотрел на меня князь. – Ну-ну, посмотрим, как ты сумеешь со своими крокодилами разобраться. Надо будет с Хотеном насчёт этого поспорить – он-то в тебя не очень верит, а вот я уже понял, что надо на тебя ставить. Ладно, у меня к тебе и серьёзный вопрос есть: как дальше собираешься с попами общаться?

– Лучше бы никак, княже, – признался я. – Слабоват я против них. Они ведь ни разу даже словом мне не соврали, но при этом каждый раз уводили меня куда-то в сторону. Я только тогда понял, что у них происходит, когда Скорцезе на свадьбе мне всё подробно разжевал. Да и насчёт этого что-то сильно сомневаюсь – точно я всё понял, или меня опять куда-то не туда завели?

– Да ты и сам мастер словами играть и тумана нагонять, – усмехнулся князь. – А как тебя тем же самым накормили, так сразу решил, что слабоват. В общем-то, мы с кардиналом всё обсудили, но ты на всякий случай будь готов к нему съездить при случае. И вот ещё: что он там говорил, будто Дитрих хочет сделать тебя графом?

– Я это всерьёз не воспринял, княже, – твёрдо ответил я. – И если Дитрих мне такое вдруг предложит, вежливо откажусь.

– А что так? – поднял бровь князь.

– Да масса причин, княже.

– Например? – настаивал он.

Отчего-то кажется мне, что запала князю в голову идея провести меня в имперские графы, и моими руками немного залезть в имперскую политику.

– Одно дело барон – титул невелик, да и баронство пограничное, – объяснил я. – Граф – это уже серьёзно, да и графство будет где-то вдалеке. Ты же первый задашься вопросом насчёт моей верности. И даже если я оправдаюсь, осадок наверняка останется.

– Ну а если, допустим, я таким вопросом задаваться не стану?

Ну точно – решил немного помутить воду в империи через меня.

– В империи нет выморочных графств, княже, я этот вопрос сразу выяснил. Это значит, что мне либо дадут титул «из вежливости», без земли, либо предложат самому завоевать себе графство где-нибудь в Иберии. Меня ни тот ни другой вариант не устраивает. Да и за какие заслуги мне давать графство? Нет у меня таких заслуг перед империей, а значит, там в любом случае будут дополнительные условия. Пока что мне просто морковку показали и внимательно смотрят – потянусь я к ней или нет?

– Думаешь, они не всерьёз предлагают? – задумался князь.

– Ты, княже, даже Кире не хочешь простое дворянство дать, потому что заслуг нет – а с чего бы империя графства направо и налево просто так раздавала?

– Печально, печально, – князь полностью пропустил мимо ушей мой намёк насчёт Киры. – Скорцезе очень убедительно рассказывал, как Дитрих тебе благодарен.

– Не за что ему быть мне благодарным, княже, – вздохнул я. – Ну, или скажем так: его благодарность совершенно не стоит графства. Если уж тебе нужен имперский граф, действуй через Бернара. С ним, конечно, всё сложнее, и просто приказать ему не получится, зато это надёжнее. Он там действительно свой.

* * *

Эрика я заметил сразу – он стоял у главного спуска с двумя девушками и что-то им уверенно говорил, а они внимательно его слушали и кивали. Лица девушек показались мне знакомыми – я немного покопался в памяти и без труда вспомнил, что видел их в поместье Ренских. Всё-таки очень трудно с сильными Владеющими – по внешнему виду никак не поймёшь, девушки это, или, скажем, бабушки. Хотя если они общаются напрямую с Эриком, то это явно кто-то из их старших, так что, скорее всего, всё-таки бабушки.

– Эрик, здравствуй, – кивнул я ему. – Здравствуйте, девушки. Эрик вас не обижает?

– Не особенно, – ответила одна, и обе засмеялись. – Здравствуйте, господин Кеннер. Господин Эрик, мы всё поняли. Если мы вам больше не нужны, то позвольте вас покинуть.

– Да-да, не буду вас задерживать, – улыбнулся им Эрик.

Мы проводили их взглядами.

– Как ты с Ренскими ладишь? – полюбопытствовал я.

– Просто не нарадуюсь на них, – ответил он. – Всё делают вовремя и как положено. За ними даже и проверять ничего не нужно. Не то что с этим жуликом Бояновым.

– А с ним какие-то проблемы есть? – удивился я. – Он же всё нам строил, начиная с «Мегафона». Уже должен был привыкнуть, что с нами его штучки не проходят.

– Да нет, так-то особых проблем нет, просто постоянно нужно за ним приглядывать. Стоит чуть контроль ослабить – обязательно где-нибудь схалтурит.

– Да, он такой, наш старый партнёр Тишило, – развеселился я. – Раздражает, конечно, но где же нормального строителя найти? Они все такие. Боянов ещё не самый плохой вариант, поверь.

Эрик только тяжело вздохнул в ответ – ну, я его понимаю. Впрочем, сейчас Тишило сильно присмирел, а вот раньше, когда он нас ещё не особенно боялся, Зайка с ним здорово намучилась.

– Кстати, как там ваш медовый месяц, молодожён? Это княгиня Радмила у меня про вас спрашивала, а я-то так и предполагал, что тебя здесь найду.

– Да какой там медовый месяц? – махнул он рукой. – Мила один день вытерпела, а на следующий уже поехала в клинику. Ну а я сюда – не дома же мне сидеть? Да уж, – покачал он головой, – мог ли я когда-то подумать, что моей жизнью будет интересоваться княгиня? До сих пор в голове не укладывается.

– Привыкнешь, куда ты денешься, – утешил его я. – Нашей семьёй в принципе многие интересуются, а ты у нас вообще звезда. Вольники, по-моему, с тебя скоро иконы писать начнут.

Эрик неопределённо хмыкнул, явно не испытывая большой радости от этого известия.

– Ну ладно, давай о деле. Расскажи, как здесь дела обстоят – какие успехи, какие трудности?

– Да всё более-менее по плану, – пожал плечами он. – Каких-то особых неожиданностей нет. Первый уровень почти готов, заканчиваем отделку. На втором работы ещё хватает, но всё по графику. Больше всего проблем с третьим уровнем, девочки Ренских в основном там заняты. Там очень много работы по выравниванию стен и потолков в пещерном комплексе. Строители предлагали сначала сдать первые два уровня, а с третьим разбираться потом, по ходу дела, но я решил строить всё сразу. Клиентам хранилища вряд ли понравится, если вокруг будут бегать рабочие с тачками. Не способствует уверенности в безопасности и защищённости.

– Совершенно верно решил, – одобрительно кивнул я. – Никаких «доделаем потом».

– И ещё я сказал проектировщикам, чтобы никакой штукатурки в отделке, только полированный камень. Штукатурку надо периодически подновлять, а нам ремонтные работы лучше свести к минимуму.

– Кира не возражала?

– Возражала, конечно, увеличение бюджета ей не понравилось. Но я сумел ей доказать, что это компенсируется уменьшением расходов на последующие ремонты.

– Разумное решение, – согласился я. – Ремонт подземного сооружения с ограниченным доступом дешёвым не будет. Доступ ведь будет ограничен?

– Доступ только лифтами, – подтвердил Эрик, – шахты уже пробиты. Как только закончим основные работы, все старые входы зальём бетоном.

– Вижу, что у тебя всё нормально идёт, – удовлетворённо сказал я. – А ты ещё волновался, что не справишься. Как с охраной дела, кстати?

– Комплектую пока, мои парни из рысей обучают новичков. Постепенно передаём им посты, а людей Кельмина отсылаем обратно Антону.

– С ним проблем не было?

– Он, по-моему, не особо доволен, что такой серьёзный объект не под ним будет, но молчит, вида не показывает. А вообще, так уж это было необходимо – отодвигать его?

– Необходимо, Эрик, – вздохнул я. – Всегда нужны какие-то противовесы. Да и вообще, у Кельмина уже слишком мощная структура – ещё немного, и она начнёт жить своей жизнью, и совсем не факт, что Антон сможет удержать над ней контроль. Я скоро начну его структуру дробить на отдельные подразделения. Чтобы, к примеру, охрана «Милика» никак не была связана с охраной четвёртого механического, а общая служба безопасности должна быть совсем отдельной. Кельмин пусть осуществляет общее руководство, но это должны быть независимые службы.

– Это правильно, наверное, – неохотно согласился он.

– Так значит, больше никаких проблем нет?

– Если не считать крокодилов, – с отвращением сказал Эрик. – Я, наверное, за такой вопрос скоро начну сразу в морду бить.

– Да, шутка зашла слишком далеко, – поддержал его я. – И дело даже не в том, что она раздражает. Неприятно то, что это постепенно начинает сдвигаться в область комического. Семейство не должно ассоциироваться с чем-то смешным, это будет уже прямым ущербом репутации. Придётся как-то решать.

– А как это можно решить? – с любопытством посмотрел на меня Эрик. – Скормить всех интересующихся крокодилам?

– Хороший способ, – развеселился я, – но слишком уж радикальный. Да и не каждого скормишь – у меня ведь и князь интересовался. Нет, поищем другой вариант. Есть у нас некая Тамила Лапа – возможно, она сможет нам помочь.

– Мне этим заняться?

– Нет, Эрик, – отрицательно покачал я головой. – Не обижайся, но я не уверен, что ты сможешь правильно разговаривать с существом, которого побаивается Драгана Ивлич. Я сам с Тамилой поговорю.

* * *

Я стоял перед калиткой в нерешительности. На ум упорно приходила история бабушки из Ручейного, которую мы слышали от извозчика в Итиле. Не знаю как кто, а я серьёзно отношусь к таким вот незамысловатым байкам – в них обычно хватает вранья, но если отбросить шелуху, добавленную рассказчиком для красоты повествования, то порой из них можно почерпнуть ценную информацию, которую более серьёзные люди выдают крайне неохотно. Да собственно, что далеко ходить? Ведь благодаря именно этому рассказу я впервые и услышал об Осколках, о которых мало кто знает, и про которых Высшие очень не любят говорить.

О Тамиле Лапе я совершенно ничего не знал, за исключением единственного упоминания от Драганы:

– У нас Лапа всякими странными зверями занимается, – мимоходом заметила Драгана, когда мы обсуждали лесных, и я к месту припомнил, как Добрый Крот упоминал про тварей, которые иногда забредают к ним с севера. Затем она подумала и добавила: – Или не совсем зверями. Или даже совсем не зверями.

– А кто это такая? Я вроде всех наших Высших знаю хотя бы заочно, а про эту Лапу никогда не слышал.

– Тамила Лапа, – пояснила Драгана. – Вот и дальше не надо про неё слышать.

– Нет, ну серьёзно, Гана, – настаивал я, почувствовав какую-то загадку.

– Я серьёзно, Кен. Сама про неё ничего не знаю и не особенно хочу знать. Не все знания сделают тебя счастливым, понимаешь? Некоторые люди… хотя не уверена, что она человек, как-то непонятно с этим… в общем, некоторые сущности слишком непредсказуемы и опасны, и интересоваться ими без необходимости не стоит. И хватит об этом.

Настаивать дальше я не стал, но отметочку у себя сделал. Если бы Драгана так говорила о ком-то вроде Морены, я бы это полностью понял, но здесь речь шла явно не о богине, и даже, возможно, не о Высшей. Привычка обращать внимание на такие странности не раз меня выручала, так что это имя в моей записной книжке появилось – правда, кроме имени, там стояло только «Занимается зверями. Возможно, опасна».

И вот сейчас я стоял перед её калиткой и задумчиво разглядывал небольшой двухэтажный дом. В таких домах жили мещане со скромным достатком – ну, по моим понятиям скромным, обычный рабочий о таком доме мог только мечтать. У нас так жили начальники цехов, сотники дружины – в общем, те люди, которых обычно относят к среднему классу. Такими домиками обзаводились и Владеющие ранга шестого примерно, хотя та же Марина Земец жила, пожалуй, и побогаче. В общем, это скромное обиталище никак не вязалось с образом того, кого считает нужным опасаться Драгана Ивлич.

Я перевёл взгляд на неширокий, саженей пять, палисадник. Цветы, декоративные кустарники, несколько довольно примитивных фигурок собачек и кисок в роли садовых гномиков. Ничего подозрительного, но мне вдруг показалось, что на краю зрения одна из фигурок сдвинулась. Я посмотрел туда – кажется, эта кошечка раньше смотрела в другую сторону? Или нет? Трудно сказать, привиделось ли мне движение, но сейчас все фигурки как-то незаметно оказались развёрнуты мордами ко мне, и у меня появилось устойчивое ощущение чужого внимания. Если дом намекал на странность хозяйки, то палисадник прямо кричал о её опасности.

Возле калитки не нашлось никакой кнопки звонки, да и у входной двери не было заметно ни кнопочки, ни верёвочки.

– Кеннер Арди, – сказал я громко в пустоту. – Я договаривался о встрече с сиятельной Тамилой Лапой.

Несколько секунд ничего не происходило, затем калитка с лёгким скрипом приоткрылась. Вполне возможно, что она приоткрылась от порыва ветра, который налетел как раз в этот самый момент, но я не очень верю в совпадения, так что счёл это за приглашение.

Я вошёл в калитку и спокойно, не торопясь, подошёл к двери, которая тоже слегка приоткрылась. Это уже точно не было совпадением. Я оглянулся и посмотрел на фигурки. Они опять оказались повёрнутыми ко мне мордами, хотя в этот раз я никакого движения разглядеть не сумел. Интересно, что поле Силы тоже осталось совершенно спокойным. Мне пришла в голову мысль, что, возможно, я зря не послушал Драгану, но поворачивать назад было уже поздно, так что я просто пожал плечами и уверенно вошёл в дом. Показывать страх или нерешительность в данной ситуации было бы самым глупым поступком из всех возможных.

За дверью обнаружился небольшой холл-прихожая, но меня никто не встречал. Если она собралась меня таким образом смутить, то попытка была слабоватой. Я снял плащ и сам повесил его на вешалку сбоку от двери, а затем заглянул в открытую дверь слева. За ней обнаружилась небольшая гостиная, а в ней и сама хозяйка – в мягком кресле с вязанием в руках.

– Сиятельная? – я вежливо поклонился.

– Заходи, не стой в прихожей, – хрипловатым голосом отозвалась она. – И я никакая не сиятельная.

Как-то очень уж по-простому меня принимают. Ну, надеюсь, стаканом водки под солёный огурец меня угощать не станут, не хотелось бы настолько уж упрощать отношения.

И гостиная, и хозяйка при ближайшем рассмотрении оказались не совсем такими, какими показались с первого взгляда. Хозяйка поначалу выглядела бабушкой божьим одуванчиком с ласковыми глазами, однако как-то незаметно она стала не такой уж и старой, и даже совсем не старой. И глаза у неё вдруг оказались молодыми и совсем не ласковыми, и вязанье в руках оказалось совсем не вязаньем, а каким-то странным переплетением, к которому почему-то никак не получалось присмотреться. А в уютной гостиной на стене висели мечи и копья странных форм из какого-то непонятного металла, и потёртые рукоятки говорили о длительном пользовании.

– Прошу простить меня, – сказал я, без спросу усаживаясь в соседнее кресло, – но я не знаю, как к вам следует обращаться.

– Главное, не говори со мной так, будто меня здесь много, – недовольно ответила она. – Не привыкла я к этому. Зови просто Тамилой, мне имени достаточно.

– Мне как-то непривычно обращаться на ты, – озадаченно заметил я.

– Ну а я вот так привыкла, – усмехнулась она. – Старую сучку по-новому гавкать не обучишь, а ты молодой, тебе легче приспособиться. Так чего ты хотел-то?

Раз уж хозяйка требует, то гостю ничего не остаётся, кроме как согласиться. Может, нам, молодым кобелям, и в самом деле проще себя заставить по-новому гавкать.

– Сложно сказать, чего я хочу, я и сам это не вполне понимаю, – начал я. – Точнее, не вполне понимаю, насколько мои пожелания реальны. О вас… о тебе, Тамила, я услышал от Драганы Ивлич…

– Ивлич? – она нахмурила лоб вспоминая. – А, та наглая соплячка. Я бы не назвала это хорошей рекомендацией.

– Это не рекомендация была. Она просто мельком тебя упомянула по случаю.

– И что она тебе про меня рассказывала?

– Она всего лишь сказала, что ты занимаешься разными странными зверями.

– Зверями? – она задумалась. – Ну, при некотором воображении можно и так сказать.

– Если под зверями она имела в виду что-то вроде тех, что в палисаднике, то некоторое воображение действительно необходимо, – согласился я, а Тамила неопределённо хмыкнула.

– И зачем тебе мои зверюшки?

– Это история долгая и, в общем-то, не особенно интересная, – вздохнул я. – Если сократить ненужные подробности, то мы строим сейчас подземное хранилище, и я бы хотел заказать для него что-нибудь вроде крокодилов.

– Вот прямо крокодилов? – изумилась Тамила.

– Именно крокодилы, наверное, плохо подойдут, – задумался я, пытаясь понять хотя бы для себя, чего же хочу. – Если уж держать там каких-то тварей, то хотелось бы, чтобы они выполняли и полезные функции, а от крокодилов толку мало.

– Почему же мало толку? – с улыбкой возразила она. – Кусаются больно, бегают быстро.

– Кусать всех встречных – это не то, что я хотел бы получить от по-настоящему полезного крокодила. Тамила, а что ты можешь вообще? Какой величины твои звери и какие у них способности?

– Мамонта не сделаю, конечно, а так кое-что могу, – она с интересом на меня посмотрела. – Ты придумал что-то?

– Вспомнил кое-кого. Доводилось мне видеть ящеров на двух ногах в броне и с оружием в лапах…

– Броню опиши, – резко перебила меня она. – И оружие.

– Жилеты и юбки, – я задумался, пытаясь вспомнить статуи возле алтарной залы подземелья. – Жилеты вроде чешуйчатые, если я правильно помню. А оружие похоже на булаву, только форма какая-то странная.

– Хигриссы, – с отвращением сказала она. – Мерзкие твари. Они давно к нам не пролезали – где ты их увидел?

– Это статуи были, – пояснил я. – Мы их уничтожили.

– Правильно сделали, – одобрительно кивнула Тамила. – Иногда эти статуи подкидывают сюрпризы, бывало и такое. А кстати, где ты их нашёл?

Я немного поколебался, но всё же решил ответить:

– В нашем подземелье под старым фабричным городком. Но это секрет, и даже не мой, так что прошу никому это не передавать.

– Некому мне передавать, – отмахнулась она. – А не было ли там рядом какого-нибудь алтаря? Нехорошего такого?

– Был, – с удивлением признал я. – Он тоже уничтожен.

Я, конечно, не видел своими глазами, как он был уничтожен, но глубоко сомневаюсь, что Морена поставила эту мерзость в своей гостиной.

– Вот, значит, где эта шайка сидела, – задумчиво покивала Тамила. – Долго их искали, даже награду большую давали, но так и не нашли. Лет так тысячи полторы назад эта информация больших денег стоила, припоздал ты немного.

А похоже, что она и впрямь старушка. Наверное, всё-таки помоложе Бальдебреты из племени гаутов, хотя кто его знает, сколько лет ей было в те времена? Правда, у Тамилы есть фамилия, но «Лапа» могла быть и просто кличкой. Да собственно, все старые фамилии от кличек и пошли.

– Так что там насчёт хигриссов? – напомнила она.

– Вот, может, что-нибудь вроде них, но с головами крокодилов? Что-то вроде египетского Себека[1]?

– Не знаю я никаких себеков, – ворчливо сказала она. – И что эти твои себеки делать будут? Тоже бегать и всех кусать?

– Нет, не кусать, – покачал головой я, полностью захваченный новой идеей. – Пусть стоят в лифтовом холле и атакуют любого, кто попытается пройти мимо них дальше, и у кого не будет с собой опознавательного знака. Ну, кристалла там, или ещё чего-нибудь в таком роде. И чтобы глаза горели и следили за всеми проходящими. А что – здорово ведь получится, правда? И защита хорошая, и посетители сразу видят, что охрана серьёзная.

– Можно попробовать, – прикинула Тамила. – А вот чем ты платить будешь, друг сердечный?

– Лучше всего деньгами, – твёрдо сказал я. – Можно встречную услугу или какую-то вещь, но только то, что я буду готов заплатить прямо сейчас. Никаких неопределённых обязательств или будущих услуг. Назначается цена, и если я на неё согласен, то плачу сразу. После выполнения договора долгов между нами не будет.

– Жёстко вопрос ставишь, – недовольно отозвалась она.

– Я на себя кабальных обязательств брать не собираюсь, тем более ради вещей, без которых вполне могу обойтись.

– А чего ко мне пришёл, раз обойтись можешь? – она недружелюбно посмотрела на меня нахмурившись.

– Есть много вещей, без которых я могу обойтись, но всё равно покупаю. Если цена устраивает.

– Ладно, не буду жадничать, – уже более мирно сказала Тамила. – Договоримся.

Глава 2

Кабина маленького пикапа для троих была тесноватой, сиденье – неудобным, и уже через полчаса Ворон начал беспокойно ёрзать. Ещё через десять минут он не выдержал:

– Надо нормальную машину купить!

– Надо, – согласился Росомаха, которого безмерно раздражало абсолютно всё – и плохая дорога, и больная поясница, и ёрзающий Ворон. Но старейшина не был бы старейшиной, если бы не умел справляться со своим раздражением, и он рассудительно продолжил: – Но сначала надо посмотреть, как часто ездить придётся. Если часто, то купим, а так лучше будет потерпеть. Машина – вещь недешёвая.

Ворон вполне уловил намёк на свою несдержанность и помрачнел – тем более, намёк был совершенно справедливым, и возразить было нечего. Если уж старый и больной Росомаха готов терпеть ради блага племени, то молодому Ворону жаловаться вообще не пристало. Мелочь, конечно, но с некоторых пор в его отношениях со старейшинами появилась определённая напряжённость, и каждое лыко ложилось в строку. Ворон при этом понимал, что в этом есть прежде всего его вина, но думать об этом было неприятно, и он не думал.

Разговор затих не начавшись. Водитель тоже чувствовал дурное настроение старших и старался держаться как можно незаметнее – ну, насколько это возможно для водителя. Во всяком случае, руль он старался резко не крутить, и ямы объезжал аккуратно. Тягостное молчание тянулось до тех пор, пока пикап не выехал на отсыпанную щебёнкой дорогу, и прямо перед ним не вырулил большой грузовик с окрашенной в белый цвет цистерной.

– А это что ещё за машина, росток? – с недоумением спросил Росомаха нахмурившись.

– Баронский молоковоз, – пояснил водитель, бросив на него опасливый взгляд. – Молоко с ферм повёз на баронский молокозавод.

– Его уже построили, что ли? – с удивлением переспросил Росомаха. – А почему я не знаю?

– Так ведь только позавчера открыли, – пояснил росток. – Торжественное открытие было, всех старост собирали. Народ разной сгущёнкой угощали. До чего вкусная, особенно которая с какао. – Он мечтательно закатил глаза.

– Вот так за сгущёнку барону и продаёмся, – брюзгливо заметил Ворон, а водитель захлопнул рот и с преувеличенным вниманием уставился на дорогу.

– Так он нас вроде не покупает, – отозвался Росомаха. – Что мы от него ни получали, обо всём сами просили. Да и сейчас просить едем – скажешь нет, Ворон?

– Я это не так вижу, – неохотно ответил тот.

– А я вижу так, – неожиданно резко заявил Росомаха. – Это нам от барона то одно нужно, то другое, а вот он без нас прекрасно обойдётся. И всякий раз, когда ты злишь барона, Ворон, за это расплачивается всё племя. Лучше бы тебе об этом не забывать.

Разговор опять заглох. Лишь когда машина въехала в Раппин, Росомаха распорядился:

– Отвези нас к замку, росток, и жди. Потом, может быть, грузиться придётся – там посмотрим.

Управляющего искать не пришлось – он стоял во дворе замка и, заложив руки за спину, с недовольным выражением лица сурово выговаривал богато одетому крестьянину, явно какому-то деревенскому старосте. К нему Росомаха с Вороном и направились.

– Привет, Леннарт, – поздоровался Росомаха. – Занят?

– Здоров будь, Росомаха, – кивнул в ответ Фальк. – Занят, но для тебя немного времени найдётся. Подожди минутку. – Ворона он предпочёл вообще не заметить, отчего того слегка перекосило.

– В общем, так, Кайро, – строго сказал он старосте. – Либо ты сам у себя наводишь порядок, либо с тобой будет разбираться его милость. Ты же знаешь, чем разбирательства с бароном кончаются? – Глаза у того невольно дёрнулись в сторону виселицы – впрочем, в настоящее время пустой. – Вот его милости свои истории и будешь рассказывать, Кайро, а мне ты надоел. Это тебе последнее предупреждение, больше говорить с тобой не буду. Всё, пошёл вон.

– За что ты его так сурово? – полюбопытствовал Росомаха, провожая глазами незадачливого старосту.

– Да мутить всё пытается с баронской податью, – с досадой ответил Фальк. – Барон ему и рассрочку согласился дать, а он всё равно норовит что-то зажать. Вот же люди – чем больше им навстречу идёшь, тем больше они наглеют. Вечно пытаются какие-то левые схемы крутить.

– Да внешники все такие, – подал голос Ворон.

Управляющий с изумлением посмотрел на него, как будто первый раз увидел, а потом искренне захохотал. Росомаха тоже усмехнулся, а Ворон надулся и покраснел.

– Ну ладно, весело с вами, но мне правда некогда, – снова стал серьёзным Фальк. – Послезавтра большая отправка, вагоны уже заказаны. Что ты хотел-то, Росомаха? Если сгущёнку с завода хотите купить, то только после отправки, а сейчас вся продукция в вагоны пойдёт. Да и потом много не сможем дать, рифы практически всё забирают. Молоко приходится у соседей докупать, наши дурни только зубами скрипят, глядя, как деньги другим уходят. А ведь говорили им не раз, дуракам, чтобы поголовье увеличивали.

– Сгущёнки немного купим, конечно, детей побаловать, – кивнул Росомаха. – Но мы на самом деле не за этим. Ты, может, помнишь, что мы кое-какие станки заказывали…

– Прядильные и ткацкие, – кивнул управляющий. – Помню.

– Ну вот, начинаем мы делать ткань, стало быть.

– Паутинный шёлк? – уточнил Фальк, и Росомаха кивнул. – Очень дорогой материал, его у нас в баронстве не продать. Да и в Дерпте его вряд ли купят. Если только в Ригу везти, но я бы не советовал – вас там не любят и особенно торговать не дадут. Ещё и ограбить могут. Вам бы лучше с кем-нибудь в Новгороде договориться. Обратитесь к барону – он может подсказать, кто станет покупать, да и вообще, его рекомендация вам бы многие двери открыла. А если уговорите его защиту дать, то у вас вообще проблем не будет. А вы, кстати, понимаете, что вам придётся с ваших продаж налог платить?

– Почему это мы должны что-то платить? – немедленно вскинулся Ворон.

– Потому что должны, – ласково объяснил ему Фальк. – Налоги все платят. И даже если барон вдруг с чего-то ради простит вам баронский налог, он не сможет простить церковную десятину и ту часть, которую пойдёт епископу. Если вы не будете платить, значит, барону придётся платить за вас церковную и епископскую долю.

– Вот пусть и платит, – упрямо заявил Ворон.

– Знаешь, Ворон, – устало сказал управляющий, – я вот даже не понимаю, как у тебя это получается. Ты как ни раскроешь рот, так такую глупость сморозишь, что уже и не знаешь, что на это ответить. Барон не станет платить за вас налоги – он просто объявит вас преступниками, а ваших людей, которые будут пытаться что-то продать, будет вешать, как контрабандистов. Ты, кажется, такое своими глазами наблюдал – что, уже выветрилось из памяти? Да скорее всего, он просто вышвырнет вас из баронства – он давно уже говорил, что ему ваши выходки надоели.

– Не обращай внимания, Леннарт, – торопливо вмешался Росомаха, – мы будем платить налоги, конечно.

– Я тебе давно советовал, Росомаха – спрячьте своего Ворона подальше, и ни за что не подпускайте его к барону. У его милости терпение не беспредельное, и вы уже вплотную подошли к границе. Я тебе это в последний раз говорю – если не хочешь внять доброму совету, то нет смысла тебе это раз за разом повторять.

Ворон побагровел и уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Росомаха остановил его резким жестом.

– Тут вот какое дело, Леннарт, – извиняющимся тоном сказал он, – мы на самом деле не хотим ткань продавать. Мы хотим заказать швейные машинки, чтобы наши женщины из этой ткани шили вещи на продажу.

– Зачем вам такая морока? – поразился Фальк. – Думаете, вы так больше заработаете?

– Да здесь даже не в заработке дело, – с досадой ответил Росомаха. – Понимаешь, у нас всегда было очень мало женщин, а сейчас так получилось, что у нас, считай, одни женщины и остались. У нас для них просто подходящей работы не хватает. А когда женщине становится скучно, окружающим становится совсем не скучно, но при этом вовсе не весело, если ты понимаешь, о чём я.

– Очень даже понимаю, – со вздохом ответил Леннарт, украдкой бросив осторожный взгляд на дочь, которая что-то обсуждала со служанкой в другом углу двора. – Но здесь всё не так просто. Что вы шить-то собираетесь? Ваши женщины в модных тенденциях вообще разбираются?

– Не понимаю, про какие такие тенденции ты говоришь, – озадаченно ответил тот. – Обычные вещи будем шить. Юбки, платья – ну что там женщины носят.

– Я так и подумал, – усмехнулся Фальк. – Про моду вы в своих лесах и не слышали. Ну как бы тебе это объяснить попроще… вот возьмём для примера воротнички – допустим, в этом году все женщины носят воротнички только с закруглёнными краями, и ни за что не наденут платье, у которого края воротничка острые.

– То есть закруглённые края нужно? – непонимающе переспросил Росомаха.

– Это для примера, – пояснил тот. – Сейчас вот только закруглённые, а в следующем году все вдруг начинают носить только с острыми краями, и если кто-то вдруг наденет платье с закруглённым воротником, то на неё смотрят, как на дуру полную, из деревни приехавшую.

– Не понимаю, – беспомощно сказал Росомаха. – Ваши женщины все поголовно сумасшедшие, что ли?

– Иногда я и сам так думаю, – согласился Фальк, с опаской бросив ещё один взгляд в сторону дочери. – Но других женщин у нас нет, к сожалению, так что приходится как-то приспосабливаться к этим. С крестьянками, конечно, попроще, но ваши платья ведь не для крестьянок. Если вы хотите продавать дорогие вещи, то нужно очень ясно понимать, какие сейчас будут носить, а какие ни за что не наденут.

– Ты, случаем, надо мной не подшучиваешь, Леннарт? – подозрительно осведомился Росомаха.

– Вон стоит моя дочь, могу попросить её рассказать тебе про моду, – усмехнулся тот. – Но предупреждаю: мозг она тебе при этом вынесет полностью. Мне регулярно выносит.

– Хорошо, я тебе верю, – вздохнул Росомаха. – И как узнать, что сейчас надо шить?

– Это надо, чтобы женщины сами разбирались, нам такого не понять. Тебе надо будет выписывать им модные журналы, а кого-то придётся отправить учиться. Это у вас несколько лет займёт – вам же, по сути, нужно будет с нуля во всё это вникать. Не надейся, что это просто будет, да и денег тоже понадобится изрядно. Мне так кажется, что ты в конце концов решишь, что лучше бы они скучали, только уже поздно будет. Но это на самом деле ещё и не самое сложное. Главный вопрос будет такой: вот, допустим, пошил ты платье. Пусть это будет замечательное платье – модное, красивое, в общем, то, что надо. Как ты его продавать будешь, Росомаха?

– На рынке? – предположил тот.

– Я так и думал, что ты это скажешь, – захохотал Фальк. – Нет, друг – те, кто может купить платье из паутинного шёлка, на рынок не пойдут. А те, кто ходит на рынок, покупают совсем другие платья. Такие вещи продаются в модных салонах, но модные дома вряд ли захотят продавать ваши вещи. Они захотят брать у вас ткань и шить сами – с вами-то им зачем связываться?

– И что ты посоветуешь? – помрачнел Росомаха.

– Попробуйте заинтересовать госпожу баронессу, – серьёзно посмотрел на него Леннарт. – Если сумеете, то все проблемы разом решатся. Семье Арди вполне по силам создать свой модный дом, и в клиентах у них недостатка не будет. Они будут разрабатывать модели и продавать, а ваши женщины будут шить. В таком варианте будете столько зарабатывать, сколько сами в жизни не заработаете. Но только если тебе удастся уговорить баронессу. Главное, Ворона от неё подальше держи, и тогда у тебя будет шанс. С тобой её милость, может, и согласится дело иметь, а вот Ворона она не любит.

* * *

Начищенная до блеска бронзовая табличка гордо гласила: «Унитарное некоммерческое предприятие „Сундук изобилия“», а большую часть таблички занимал наш герб. Я окинул ещё раз взглядом довольно миленький особнячок – неплохо, совсем неплохо. В таких особнячках как раз и любили селиться разные мутные компании – у нас в Масляном их раньше много сидело.

– А почему в Масляном не сидите? – полюбопытствовал я у встречающего меня Степана Жовкина, управляющего компанией.

– Госпожа Кира приказала, чтобы все службы, связанные с рифами, сидели отдельно, и как можно дальше. Чтобы этих козлов ноги в Масляном не было – это она про рифов так изволила выразиться после того, как с их представителями повстречалась.

Вообще-то, у Зайки с нервами всё в порядке, и вывести её из себя не так уж просто. У рифов, очевидно, получилось.

– Определённые резоны в таком решении имеются, – признал я. – Рифы при первом знакомстве производят довольно сильное впечатление.

– Ещё какое сильное, – вздохнул Жовкин.

Я сочувственно покивал. И в самом деле – чтобы иметь дело с рифами, нужен характер поистине железный. Слабонервный вряд ли сумеет их долго выдержать. Кальцит всё-таки довольно нетипичен – видимо, сказывается долгая жизнь в Рязани, да он наверняка ещё и сдерживается при общении с важным партнёром, от которого многое зависит.

– Пойдёмте же внутрь, почтенный, – предложил я. – Показывайте своё хозяйство.

В общем-то, большой необходимости в инспекции не было, но я всегда предпочитаю увидеть всё своими глазами. Тем более, сейчас предстояла первая серьёзная отправка товаров, и мне хотелось убедиться, что никаких накладок не будет.

Внутри особняка работа кипела – сотрудники бегали взад-вперёд с бумагами, стучали пишущие машинки, – словом, все трудились, как пчёлки.

– У нас сейчас горячее время, – пояснил управляющий. – Послезавтра приходят вагоны из Раппина. Нам надо будет присоединить к ним вагоны с товарами, которые покупались здесь, ну и отправить всё в Рифейск.

– А как оттуда в Доломитный повезёте?

– Придётся постепенно перебрасывать дирижаблем, – развёл руками Жовкин. – Очень дорого, конечно, но другого варианта нет. Дорога ещё не готова – просеку будут рубить и зимой, но отсыпку получится сделать только летом. Если просеку за зиму сделают, то к весне можно было бы пустить вездеходы, но ими ещё дороже выйдет, чем дирижаблем.

– Это понятно, – согласился я. – Пока дорога полностью не готова, других вариантов, кроме дирижабля, нет. Но нас это не должно особенно беспокоить, почтенный – это не наша забота. Дорогу пробивают инженерные части князя, и дирижабль, кстати, тоже княжеский.

Мы неторопливо шли по коридору, и я с любопытством заглядывал во все двери. Никто без дела не сидел, и в целом всё смотрелось вполне на уровне.

– А что вы берёте в Раппине, почтенный? – спросил я.

– Да всё, что только можно, – ответил управляющий. – Берём всё, что готов нам дать почтенный Леннарт. В основном, конечно, продукты длительного хранения – овощи, консервы, копчёную рыбу, а также сухое и сгущённое молоко. Подумываем о доставке свежих продуктов рефрижераторными секциями, но это пока только в планах. Вот, господин, извольте взглянуть – в этой комнате у нас выставка образцов.

Я рассеянно кивал, с изумлением разглядывая консервную банку. На этикетке красовался скалящийся карла в шахтёрской каске, его кирка была прислонена к стене забоя. Ногой он наступал на кучу самоцветов, а в руке держал грубо вскрытую консервную банку. Надпись по кругу гласила: «Шахтёрская доля».

– Какао со сгущённым молоком и сахаром, – пояснил Жовкин.

– Оригинально, – озадаченно прокомментировал я, а затем перевёл взгляд на следующую банку и онемел.

На этикетке была изображена дама впечатляющих габаритов, по-доброму улыбающаяся зрителю. Улыбка пугала. Могучие руки бугрились мускулами, арбузного размера груди рвались из платья, а вся фигура в целом дышала первобытной мощью. Продукт назывался «Мамина титька».

– Сливки сгущённые с сахаром, – доложил управляющий, проследив направление моего взгляда. – Высший сорт.

– Гм, – сказал я в полном ошеломлении. Никаких слов в голову не приходило.

– Требование заказчика, – виновато пояснил Жовкин, правильно поняв мои эмоции.

– Требование? – в замешательстве переспросил я.

– Мы им нарисовали сначала стандартные этикетки – весёлые коровки на цветущем лугу, всё такое. Рифы заявили, что с таких страхуидлов у них детишки пугаться будут – это они наших коровок так обозвали. В конце концов, наш художник прямо вместе с ними по их запросам вот эти этикетки и нарисовал. Они очень довольны остались. Сильно хвалили – сказали, душевно получилось.

– Однако немного пошловато вышло, как мне кажется, – деликатно выразился я, разглядывая богатырский образ.

– Это вы ещё мягко сказали, господин, – полностью согласился Жовкин.

– Наверное, культурная парадигма[2] у них такая, – с сомнением предположил я.

– Осмелюсь возразить, господин, – вежливо, но твёрдо заявил управляющий, – некультурная у них парадигма. Художника избили непонятно за что. Хорошо хоть, уже после того, как он всё нарисовал. Еле-еле уговорил его не увольняться.

– Ах вот как! – В этот момент на меня снизошло озарение. Все мои наблюдения за рифами как-то сразу состыковались вместе и образовали стройную картину. – В общем, будущее общение с рифами ведите следующим образом: пусть их везде сопровождают крепкие ребята, которые не прочь подраться. У Кельмина такие есть, я прикажу, чтобы он их вам выделял. Как только кто-то из рифов начинает буянить, пусть сразу суют ему в морду без разговоров.

– А это не повредит отношениям? – неуверенно спросил Жовкин.

– Наоборот, только улучшит, – усмехнулся я.

* * *

В Ярославовы Палаты на этот раз меня не пригласили, а вызвали, причём срочно. Вызов к князю меня порядком удивил – ни малейшей причины для срочного вызова я не видел. На политических фронтах наблюдалось полное затишье – если, конечно, не считать империи, где постепенно заваривалась крутая каша. Новый император взялся за дело весьма решительно.

Я раздумывал над этим всю дорогу до Княжьего Двора, но кроме имперских дел, никакого повода для вызова так и не придумал, так что в конце концов с отвращением пришёл к выводу, что князь опять пошлёт меня в империю. Я ошибся.

В кабинет князя меня запустили сразу, отодвинув в сторону других посетителей, которые проводили меня неприязненными взглядами. Я к таким взглядам давно привык. Вообще-то я предпочёл бы подождать – просто ради того, чтобы не возбуждать излишнюю неприязнь, но решал это, к сожалению, не я. Допускаю даже, что князь это проделывает специально.

– Как дела, Кеннер? – поднял на меня глаза князь. – Садись, рассказывай.

– Что рассказывать, княже? – спросил я усаживаясь. – Дела обычным порядком идут, ничего стоящего твоего внимания.

– Что с твоей дружиной?

– Контракт завершён, собираются домой. Пакуют имущество, составы уже заказаны.

– Заработал-то хорошо? – полюбопытствовал он.

– Видал бы я такие заработки, княже, – в сердцах сказал я.

– А я ведь тебя всегда предупреждал, что с попами связываться не стоит, – напомнил он с усмешкой. – Впрочем, ты, как обычно, вышел с прибылью. Что там с паладином?

– Отправил за ним дирижабль. Мы решили, что лучше ему выехать из империи без лишней огласки. Кто его знает, как отреагируют попы, если узнают, что он к нам собирается. Он, конечно, имеет право поехать куда хочет…

– Но к праву надо ещё иметь возможность на своём праве настоять, – понимающе кивнул князь. – Ладно, я тебя вот по какому делу позвал: что там со сплавами рифов?

– Не знаю, княже, – с удивлением ответил я. – Этим Ренские занимаются. Конкретно Эльма Ренская в Рифейске сидит.

– Ренским ты зачем это отдал?

– Там старейшины рифов начали что-то крутить, а мне некогда было ждать, пока они что-то надумают, – объяснил я. – Мне же надо было товарищество регистрировать и деятельность начинать. Да они на самом деле шевелиться начали только после того, как мы с Кальцитом начали работать, и к Кальциту первые товары пошли. Если бы я их решения ждал, то они бы и до сих пор раздумывали.

– А если сейчас это от Ренских забрать? – князь остро взглянул на меня. – Я поддержу.

– Даже не принимая во внимание вероятную ссору с родственниками, я просто не смогу этим заниматься. Если раньше эту торговлю можно было прицепом в моё с Кальцитом товарищество взять, то сейчас такой возможности нет. А просто торговлей заниматься у меня нет права.

– Это можно решить.

– А главное, княже, если мы начнём вокруг рифов разводить лишнюю суету, это плохо кончится. Сейчас они сами к Ренским пришли и поэтому ведут себя более-менее прилично. Если они вдруг почувствуют себя звёздами, будут серьёзные проблемы. С ними и так-то иметь дело очень непросто. Нет, княже, этот вариант не подходит.

Князь вышел из-за стола и в задумчивости заходил по кабинету.

– Здесь вот в чём дело, Кеннер, – он, наконец, остановился, – рифы твои показали нам интересный сплав. С виду металл, да и по всем характеристикам металл, но упругий, как резина…

– Они такое умеют, – кивнул я. – У них вся мебель из мягкого камня.

– Мы поначалу особо не заинтересовались, но на всякий случай отдали образцы на исследование. И знаешь, что оказалось? Этот сплав может работать в качестве псевдомускулов бронеходов, но при этом усилие при тех же затратах энергии на двадцать процентов выше, а главное – из-за того, что это металл, от него нет проблемы отвести тепло. Понимаешь, что это значит?

– Такие псевдомускулы можно эксплуатировать дольше, и в более тяжёлых режимах, не опасаясь перегрева, – оценить все последствия для меня не составило ни малейшего труда. – Это стратегический ресурс – всё, с ним связанное, надо засекречивать.

– Совершенно верно, – вздохнул князь, усаживаясь обратно. – Поэтому твой Доломитный так и не станет полноценным посёлком. Это будет военный форпост со строго ограниченным доступом. Дороги туда тоже не будет, связь только по воздуху. Посёлок придётся делать в другом месте, и подальше от Доломитного. Теперь ты понимаешь, почему мне не нравится, что это дело ушло к Ренским? Они ведь даже не подданные.

– Прости, княже, за откровенность, но ты зря не доверяешь Ренским. Может, они формально и не подданные, но они полностью лояльны княжеству. Они себя не считают чужими. Княже, я понимаю, что в прошлом у вас был какой-то конфликт, но не пора ли его закончить? Даже мы с Ольгой примирились.

– Ты сейчас лезешь, куда лезть не стоит, Кеннер, – поморщился князь.

– Прости, княже, – без тени раскаяния сказал я.

Князь отмахнулся от меня и опять глубоко задумался. Я терпеливо ждал.

– Значит так, Кеннер, слушай моё решение, – наконец пробудился он. – Отбирать это дело у Ренских я не стану, раз уж ты за них просишь. Пусть они и дальше ведут дела с карлами. Но ты в этом деле будешь за Ренских полностью отвечать, и продавать все сплавы они будут только тебе. От кого эти сплавы к тебе приходят, говорить запрещаю. Ни Ренские, ни тем более карлы нигде фигурировать не должны. С Ренскими я сам всё улажу, об этом не беспокойся. Далее: у тебя на четвёртом механическом до сих пор какие-то арендаторы сидят?

– Сидят, – подтвердил я. – С десяток компаний по наследству от Лахти остались.

– Договоры аренды расторгай, – жёстко приказал он. – Если надо будет, неустойку заплатишь. На заводе сделаешь отдельную зону с особой охраной, где будут производиться псевдомускулы. Если справишься, останешься монопольным поставщиком, по крайней мере, лет на двадцать точно. Но с ценами наглеть не советую.

– Всё сделаю, княже, – я полностью проникся серьёзностью вопроса.

– За карл отвечаешь ты. Делай что хочешь, но никаких проблем с поставками я не потерплю.

– Я не подведу, княже, – не то чтобы я чувствовал такую уверенность, но другого ответа он бы не принял.

– Я тебя услышал, Кеннер, – кивнул князь. – Иди работай.

Глава 3

Парни на проходной опять оказались знакомыми. То ли Ренские предпочитают менять охрану пореже, то ли это постоянные залётчики. Наш Кельмин исповедует принцип глубокой ротации – он считает, что если охранник слишком долго сидит на одном посту, то он привыкает к однообразию и в конце концов начинает относиться к службе спустя рукава. Вроде как у него укореняется мысль, что здесь никогда ничего не происходит, а раз так, то какой смысл проявлять бдительность? Я в этом с Кельминым полностью согласен, а вот Ренские, похоже, считают иначе. Ну, не мне им указывать.

– Выясните, могу ли я встретиться с госпожой Ханной, – распорядился я.

– Простите, господин Кеннер, – отозвался охранник, – с какой именно Ханной? Ханной-старшей, Ханной-младшей, Ханной-Марией?

До чего же неудобно, когда у кучи народа одна и та же фамилия. То ли дело у нас – у всех разные фамилии, только мы с мамой просто Арди. И при этом нас всего пять человек, даже если считать Зайку.

– С госпожой я встречался в прошлый раз, и мне её представили, как просто Ханну. Учитывая её положение в роде, предположу, что это Ханна-старшая.

– Сейчас выясним, – охранник взялся за телефон.

– Я буду на улице, – кивнул ему я. – Если госпожа Ханна сможет со мной встретиться, то я буду ждать её там. Либо, если ей будет сложно подойти самой, пусть кто-нибудь меня к ней проводит.

Ханна всё-таки смогла встретиться – буквально через десять минут я увидел её, идущую ко мне быстрым шагом, и двинулся навстречу.

– Госпожа Ханна, – я вежливо поклонился. – Извините, что побеспокоил вас, тем более так неожиданно. Дело в том, что я приехал к Ольге, но только войдя в проходную, вдруг осознал, что дружина возвращается лишь через несколько дней, и до тех пор не стоит во всеуслышание сообщать, что я приехал к ней. Так что пришлось спрашивать вас – прошу прощения, если доставил вам какое-то неудобство.

– Никакого неудобства, господин Кеннер, – отозвалась она. – Я как раз собиралась договариваться с вами о встрече, так что очень хорошо, что вы приехали сами. Пойдёмте, Мать вас ждёт.

– А с какой целью вы хотели со мной встретиться? – полюбопытствовал я.

– Меня вызывал князь… но давайте обсудим это вместе с Матерью.

Ну да, князь же сказал, что сам поговорит с Ренскими. А Ханна-то, оказывается, совсем не последний человек у Ренских, раз официально заменяет Мать рода на время её отсутствия. Вообще-то, и так было ясно, что не последний – вряд ли многие даже из Ренских знали, куда подевались сёстры, – но сейчас уже точно выяснилось, что она третий человек в иерархии рода. И наверняка она тоже Высшая – в отличие от Круга Силы, который публиковал Вести Возвышения, роды своих Высших объявляли очень неохотно. Собственно, их Владеющие и аттестацию-то проходили нечасто – свои и так всё знают, а чужим незачем.

– Должна извиниться перед вами, господин Кеннер, – вдруг сказала она со вздохом, и я почувствовал, что тема ей неприятна.

Я посмотрел на неё с интересом – когда это она успела передо мной провиниться? Спрашивать не стал – захочет, расскажет сама.

– Я обещала разобраться с вашим недопуском к архивам, но, как оказалось, могу не так уж много…

Ну, я так и думал, что не всё просто с этими архивами, и не пускают меня туда тоже не просто так.

– … дело в том, что наши архивы слишком полные. Мы никогда ничего не приукрашиваем и не умалчиваем.

– Так это вроде бы хорошо, – непонимающе заметил я.

– В чём-то хорошо, а в чём-то и не очень. Например, тот же Кеннер Ренский был не совсем положительным персонажем. Настоящий Кеннер был совсем не таким, как мы рассказываем о нём нашим детям. Даже мои внучки, которые, как и вы, его потомки, не имеют доступа к его папке, понимаете?

– Кажется, понимаю, – кивнул я.

Да и что здесь можно не понять? Там, видимо, слишком много грязи, которую не хочется вытаскивать даже перед своими, а я-то ведь на самом деле даже и не свой.

– С другими вашими предками ситуация тоже немногим лучше. Все они были, как бы это сказать… – она замялась, подбирая слова, – … очень деятельными людьми. Я, в общем-то, не имею права даже это вам говорить…

– Ну, насчёт меня вы можете не волноваться, – хмыкнул я. – Наш разговор останется исключительно между нами.

– Благодарю вас, – сказала она с явным облегчением в голосе. – Я распорядилась сделать для вас копии портретов ваших предков и подготовить их краткие биографии. Основные вехи жизни – родился, женился, умер. И, конечно, общее генеалогическое древо, чтобы вы хотя бы знали, кто вам кем приходится. Боюсь, это всё, что в моих силах.

– Это уже очень много, – с признательностью сказал я. – Спасибо за вашу помощь, госпожа Ханна, вы сделали даже больше, чем я ожидал.

Мы шли знакомым путём – какие-то неприметные коридоры, внимательные охранники и, наконец, тот же долгий спуск на лифте. Я опять, уже привычно, восхитился убежищем Ренских – в сравнении с ним какой-нибудь бункер Гитлера выглядел бы заурядным бабкиным погребом.

На этот раз Ханна зашла в кабинет Ольги вместе со мной и незаметно пристроилась в уголке. Стефа привычно обнаружилась рядом с Ольгой.

– Здравствуйте, дамы, рад вас видеть, – поздоровался я, непринуждённо занимая удобное кресло. – Сразу могу вас обрадовать: архиепископ Трира закрыл контракт, так что уже буквально через пару-тройку дней ваши девочки приедут домой. Все целы и невредимы, просто съездили в турпоездку за счёт его высокопреосвященства. Им там, правда, пришлось помочь нашим инженерным подразделениям с земляными работами – мы там все крестьянские поля перекопали. Вот кому, кстати, не позавидуешь, так это местным крестьянам – наши парни бетона не пожалели.

– Ну наконец-то, – отозвалась Ольга. – Нам уже надоело здесь сидеть.

– Не от меня зависело, – немного виновато сказал я.

– Да ясно, что не от тебя, – отмахнулась она. – Давай о деле: ты уже знаешь, что князь вызывал Ханну?

– Знаю, что он собирался поговорить с вами, – кивнул я. – Что именно он говорил – не знаю, но тема разговора мне известна. Собственно, я и приехал, чтобы обсудить ситуацию с этим сплавом.

– Это не сплав на самом деле, – поправила меня Ольга.

– Да мне без разницы, что это такое, – небрежно сказал я. – Мне в этом разбираться ни к чему – я, в конце концов, гуманитарий.

– С каких это пор боевики стали гуманитариями? – поразилась Стефа. – Вы же больше по избиениям и убийствам?

– Но это всё-таки работа с людьми, – легко парировал я, – а не с бездушными железками.

– Смешно, – хмыкнула Стефа. – И всё же шутка довольно сомнительная. Боевик есть боевик.

Что ни говори, а всё-таки этот мир намного честнее моего старого – здесь предпочитают называть вещи своими именами, даже если имена выходят не очень приглядными. Это в том мире уже никто не удивляется, когда бомбардировку города называют гуманитарной акцией, а фонд мира финансирует закупку оружия. В этом мире оруэлловский новояз[3] пока не изобрели.

– Давай всё же не будем отвлекаться, Стефа, – поморщилась Ольга. – На самом деле, Кеннер, мы и сами не знаем, куда это вещество отнести, оно в стандартную классификацию плохо помещается.

– Насколько я помню, сами карлы свою продукцию называют сплавами и голову над этим не ломают, – заметил я.

– Мы предпочитаем использовать название.

– У него и название есть? – удивился я.

– Есть, – подтвердила Ольга. – Ренит.

Я не сдержался и захохотал.

– А скромно-то до чего, – сказал я сквозь смех.

– Ну, был ещё вариант «кеннерит», – смутилась Ольга. – А вообще, что тебе не нравится? – она почти сразу оправилась от смущения и посмотрела на меня с вызовом.

– Не то чтобы не нравится, – объяснил я, – просто такое название не годится. Я понимаю, что вы его придумали ещё до разговора с князем, но сейчас ситуация изменилась, и это название тоже надо менять. Это секретный сплав, помните? Никто не должен знать, откуда он появляется. А «ренит» – это прямое указание на источник. «Кеннерит» чуть получше, потому что переводит внимание на меня, но тоже не годится.

– Мы, вообще-то, кеннеритом его не в твою честь хотели назвать, – с оттенком раздражения заметила Ольга.

– Да у меня и мысли не было, что вы решили меня прославить, – усмехнулся я. – Но подумают-то в первую очередь, что это я его в свою честь назвал.

– Ну и чем тебе не нравится? Подумают же на тебя, а не на нас.

– Кто поглупее, подумает на меня, – согласился я. – А кто поумнее, тот сообразит, что мне такое самолюбование не свойственно, и задумается. А потом вспомнит, что был ещё такой Кеннер Ренский, а потом ему в голову придёт мысль: а не замешаны ли здесь Ренские? Нет, это название всё-таки не годится.

– Тогда какое имя ты предлагаешь?

– Не знаю, не думал на эту тему. Какое-нибудь совершенно нейтральное. Хотя я бы назвал его «ивритом».

– В честь евреев, что ли? – все посмотрели на меня в изумлении. – При чём здесь евреи?

– Евреи ни при чём, просто это название сильно уводит в сторону. Любому интересующемуся будет очевидно, что в этом деле замешаны евреи, и нужно искать концы среди них. Но евреев много, и они рассеяны по всему миру – попробуй среди них найти причастных, особенно когда таких нет.

– Нет, в честь евреев мы не хотим, – сказала Ольга, переглянувшись со Стефой.

– Ну тогда назовите как-нибудь нейтрально, – пожал плечами я. – Мне всё равно как. Можете назвать «алинитом», например, или «тиринитом» – Алина всё-таки вас спасла в своё время.

– Мы подумаем над этим, – поставила точку Ольга. – Пусть пока будет просто «сплав». И мы опять куда-то не туда заехали. Так вот, князь сказал, что этим будешь заниматься ты, и мы обязаны продавать его только тебе.

– Да, я и буду этим �