Влюблен и очень опасен. Новая жизнь после развода
Глава 1
Вера
Этот день не задался с самого утра…
А моя жизнь, видимо, с самого рождения.
– Верочка, не будь дурой! За свой брак нужно бороться!
Сажусь в авто и громко захлопываю за собой дверь.
– Ваш сын меня предал – зло отвечаю в трубку – За что мне бороться? За очередной нож себе в спину?
– Милая, я понимаю. Сейчас тебе кажется, что это конец. Но, Верочка, мужчины , они немного иначе устроены…
Нет.
Дело не в том, что он мужчина.
Дело в том, что я полюбила предателя.
– Мы, женщины, должны быть мудрее… – мягко увещает голос свекрови в телефоне.
Но я уже не слышу.
Я – включаю обогрев на полную, потому что меня трясет от непонятного холода, который идет изнутри.
Ощущение, что это происходит не со мной.
Мой мозг завис где-то за пару секунд до пропасти, на том отрезке, где мы оба казались вполне счастливыми.
Пусть, не так окрыленно, как в начале отношений, но, спустя десять лет общего быта, это казалось вполне нормальным.
Страсть уходит, а вместо нее появляется что-то родственное, по-настоящему теплое внутри…
Но, видимо, только у меня.
Вчера мой муж заявил, что уходит к другой.
И что она – уже глубоко беременна.
А я…
Я должна его понять, ведь он не может оставить женщину одну в таком положении.
Он у меня оказался очень благородный.
Ко всем, кроме меня.
Отхлебнув кофе с картонного стаканчика, тут же разливаю его на кофту.
Черт…
– Перезвоню – говорю свекрови, а сама радуюсь, что нашелся повод оборвать разговор.
Я ведь хорошая девочка.
И в тридцать два года – так и не научилась посылать всех к черту даже тогда, когда имею на это полное право.
Стараясь не смотреть на дом, в котором прожила десять лет, усердно, со злостью вытираю салфетками свитер и выезжаю с парковки.
В багаже – собранный наспех чемодан, за плечами – десять бессмысленных лет, а на горизонте – куча новых комплексов по поводу того, что та, другая – просто оказалась лучше.
Именно поэтому он с ней и переспал.
Именно поэтому – с ней у него будет ребенок, которого я родить так и не смогла.
– Да – провожу по экрану, когда мелодия звонка снова бьет по нервам.
Звонит подруга.
– Эй, ну ты как там, дружок?
Жму плечами, беспомощно оглядываясь по сторонам.
– Еду на съемный дом.
Это странно, да?
Отвечать на вопрос о том, как ты, разговором о своих делах…
Но душа будто сдохла от холода, и теперь только колышется из стороны в сторону, имитируя жизнь.
Я не знаю, как я.
Как при невыносимой боли в теле – резкий всплеск адреналина и ты вдруг перестаешь чувствовать.
Совсем.
– Ну хорошо… – вздыхает. – Кстати, имей ввиду, там сосед слева… Немного проблемный. Какой-то звездный футболист в прошлом. Сестра сказала, что характер у него – жуть. Нелюдимый и злой. Постарайся меньше с ним взаимодействовать, ладно?
– Принято, капитан…
Я сейчас и сама – нелюдимый сосед.
Справлюсь.
– Да и еще…
– М?
– Будь осторожна на дороге, ладно? Люблю тебя, дружок.
Подруга сбрасывает вызов.
А я уже мечтаю о том, как забаррикадируюсь в своем съемном домишке и не буду никого впускать.
Есть женщины, которые заставляют мужчин жалеть о том, что они их упустили.
Они становятся ярче, занимаются собой, ходят на свидания и флиртуют с новыми партнерами.
Я не такая.
Я – собираю себя по кусочкам и пытаюсь понять, что делать дальше со своей жизнью…
И погано, что муж это прекрасно знает.
Смотрит с жалостью, предлагает остаться друзьями и решить все вопросы мирно…
Мерзко!
Пытаясь не разреветься от обиды, заворачиваю на свою новую улочку.
Вокруг – весна.
Цветут магнолии, на небе – ни облачка, ярко светит солнце, дети играют на поляне у поворота…
А я, глядя на всё это, всхлипываю, оттягивая ворот свитера, будто он мешает дышать.
Почему ж мне так тошно-то, Господи?
Останавливаюсь рядом с постом суровых старушек на лавочке, уточняю у них адрес…
Почти на месте.
Еще немного, Вера, и сможешь вволю нареветься, спрятавшись от всего мира…
Еще чуть-чуть.
Но нужный адрес я уже проехала и теперь нужно развернуться.
Заезжаю на парковочное место у соседского дома, упираясь задом в чей-то забор…
Жму на газ…
Но вдруг из ниоткуда под колеса выпрыгивает огромный, серый кошак, и я с громким визгом сдаю назад.
Кот спасён!
А вот я понимаю, что врезалась в забор своего нового соседа…
Кажется, как раз того, который проблемный.
И, по всей видимости, именно это "проблема" уже летит в мою сторону, намереваясь стереть меня в порошок.
Глава 2
Рустам
Десять минут назад…
– Из всех центральных нападающих, Камолов был одним из лучших. Он постоянно представлял угрозу для противника.
– Точно! Мы все любили наблюдать за его игрой. Танк – заслуженное прозвище.
– Согласен… Знаете, его травма – подкосила всех нас. Мы действительно гордились его успехами. Ни один наш футболист не заходил так далеко.
Усмехаюсь, наблюдая за знакомой мордой на экране.
Ну да, гордился он.
Как же…
– Напомните, что за травма была у вашего друга?
Друг! Точно, мать вашу…
А я уже и забыл.
– Открытый перелом голени и малой берцовой кости, а также разрыв связок.
И мышц, идиот!
– Травма оказалась несовместима с футболом. Он провел в больнице около месяца. За ним наблюдали лучшие врачи, но…
Брехливый ублюдок.
Глотаю прогорклый кофе, пытаясь перебить горечь во рту , которая появляется всякий раз, при взгляде на эту противную морду.
– Я лежал в больнице три месяца, пока ты спал с моей женой.
Вырубаю спортивный канал и бросаю пульт на диван.
За первые десять дней после травмы мне сделали десять операций. За следующие два года – еще около десяти.
Не то, чтобы снова играть, заново научиться ходить было большой проблемой.
Но я смог.
Только теперь больше не было огромных гонораров и восторгов спортивной прессы.
Жена, привыкшая быть в центре внимания, быстро нашла мне замену. И все, что осталось от былой известности лучшего центрального нападающего – увесистый счет в банке, прозвище "Танк" и тяжелая степень мизантропии.
И еще, бонусом, – травмированная нога, которая до сих пор ноет в непогоду.
А жизнь…
Стала какой-то блеклой.
В доме – пусто.
В сердце – тоже.
Женщин вокруг достаточно, но ты уже ничего от них не ждешь, и любви – ни от кого не хочешь.
Наружу выпускаешь только голые инстинкты.
Всё, что нужно – секс без обязательств, желательно – пожестче, без долгих поцелуев и прочей лабуды. Тупо чтобы сбросить напряжение, которое постоянно долбит изнутри…
Зацепив пачку сигарет, выхожу на улицу.
На дворе – весна.
На улице орут птицы, у дома слева собралась гвардия старушек в платочках, а на крыльце уже сидит знакомая морда и требовательно смотрит на меня своим колючим взглядом.
– Припёрся всё-таки… – констатирую , усаживаясь рядом с котом на крыльцо.
Псих – уличный котяра.
Пушистый, вечно подратый и по натуре – злой.
С самого своего детства эта бандитская морда упорно торчит у моих дверей, будто я ему чего-то должен.
Правда, в последнее время делает это гораздо реже – март ведь на дворе…
Не до меня.
– Даже поболтать к другу уже не заходишь – упрекаю я. – А как топливо заканчивается – так "здорово". Да, лицемерная морда?
Не поднимаясь, рукой цепляю корм с уличного шкафа.
– Кошки дороже – не вопрос. Сам таким был. Но друзей забывать – хреновая затея. Когда тебя бросят твои кошки…А они, поверь, бросят… К кому ты придешь мяукать под дверь, а?
Отсыпаю корм в чашку.
– Ко мне, Псих. Ко мне…
Усмехаюсь, закуриваю сигарету.
Интересно, в тридцать шесть уже начинают страдать от маразма?
Или это норма, что с котом общаться приятней, чем с людьми?
Правда, коту мое общество, кажется, до лампочки, и он, доев свою порцию корма, уже вальяжно шурует со двора навстречу новым приключениям.
– Ловелас хренов…
В этом мы даже похожи.
Но за свою жизнь я усвоил одно – женщины – хороши дозировано.
Пару раз в неделю и не больше часа совместно, пока ты крепко удерживаешь руками ту часть её тела, которая находится в постоянном поиске приключений..
И больше никаких постоянных отношений!
Никогда.
Выпуская дым, замечаю красный шевроле, который неуверенно заехав в поворот, уже крадется по улице.
Улица у нас тихая.
Одни бабульки, про которых редко кто вспоминает, и важный юристик в доме слева.
Новых посетителей мы не любим.
Авто останавливается рядом со старушками, те – машут в сторону пустующего дома рядом со мной и шевроле уже начинает неумелый разворот у моего забора.
Тут уж я напрягаюсь.
Безотчетно.
Как зверь, учуявший, что-то недоброе.
А следующую минуту уже вылетаю со двора, когда по улице разлетается истошный вопль моего, сука, Психа.
За ним – визг тормозов и глухой звук удара.
В мой забор…
Убью.
Глава 3
Увидев меня, Псих пружиной подлетает с асфальта и впивается когтями в мою ногу.
Намертво.
Живой!
– Ах ты истеричная морда!
Сердечно матерясь за здравие кота, наклоняюсь, чтобы его осмотреть и вижу, как двери красного шевроле распахиваются, а из авто высовывается бледная блондинка.
– Эй – хмуро окликаю её – В порядке?
Дамочка в ответ кивает, как китайский болванчик, а я вот сразу отмечаю, что таких женщин обычно предпочитаю обходить десятой дорогой.
Таких, когда глаза невинные, ресницами хлопает, но от неё – одни разрушения.
Ну её!
– А ваш кот? Он в порядке? – спрашивает сипло.
А кот…
Кот царапает меня по морде и бьет хвостом по рукам, пока я пытаюсь его обсмотреть.
Но чист.
Ни следов крови, ни переломов, учитывая его активность.
– Да че ты разорался-то, морда блохастая? – треплю его по лохматой шерсти, пытаясь успокоить.
Обычно мы таких слабостей друг другу не позволяем.
Но обычно Психа и не пытается угрохать авто с сумасшедшей блондинкой за рулем.
– Кошки твою истерику услышат – хана твоему марту, понял? Не даст тебе больше никто.
Чешу его за ушами и, на всякий случай, снова оглядываю на наличие повреждений.
В порядке.
Просто понервничал.
Испугался, черт лохматый.
И, успокаиваясь, уже начинает утробно урчать, извиваясь в моих руках, как месячный котенок.
– Ну всё-всё… – отцепляю его от себя, напоследок потрепав по голове. – Шуруй давай.
Разобравшись с котом, подхожу к мадам.
Та – все еще сидит в своем авто и, виновато кусая губы, оглядывается по сторонам.
Взгляд расфокусирован. Руки бьет мелкая дрожь.
– А ну на выход, дамочка! Бегом! – командую, облокотившись о дверь её авто.
– Простите, я обязательно заплачу вам за ущерб…
Пока блондинка трясется, оглядываю её со всех сторон. Повреждений нет. Не шатается. На ногах стоит крепко.
Еще и на каких ногах…
Длинных таких, красивых, стройных…
Да вообще-то на идеальных ногах!
– Сколько пальцев показываю?
– А ? Что?
– Оглохла, что ли? Пальцев сколько, говорю.
– Но…
– Но?!
– Но вы ведь ничего не показываете…
А-а-а…
Да?
А вот нехрен своими ногами красивыми людей с толку сбивать!
– Браво! Критическое мышление работает. Жить будешь – реабилитируюсь я.
И тут же отворачиваюсь, разглядывая своего последнего пострадавшего – подкосившийся, деревянный забор.
Несколько зубьев валяется прямо на земле – удар был не хилый.
Но на повреждения мне плевать.
Руки у меня есть, сам всё починю – не страшно.
Но ведь хорошо, что это – забор! А если – человек? Тут же дети ходят! А у этой мадам – явные проблемы с реакцией…
Не дай бог, в следующий раз и сама куда-нибудь головой впечатается.
Жалко ведь такую голову.
И ноги эти красивые – тоже, чисто по-человечески, жалко…
– Простите пожалуйста! Я…Я все починю, правда… – снова звучит виноватое за спиной.
Оборачиваюсь, окидывая блондинку взглядом.
Да она же вся красивая, зараза…
Это, наверное, что-то из законов эволюции. Самые бедовые дамочки – самые красивые. Иначе – их быстренько прибьют, а вот красота…
Ну, как способ выживания, видимо.
– Чинить, дамочка, я буду сам. А ты – давай ключи.
– Что? Зачем?
– Машину твою аккуратно припаркую – вздыхаю я – Зачем еще?
А вот тут мадам вздергивает свой изящный носик, явно давая понять, что не такая уж она и ранимая.
– Я сама могу.
– Я уже заметил – отвечаю вежливо.
И кошусь на Психа, который всё еще нервно крутится у моих ног.
Пока блондинка виновато краснеет, теряя остатки концентрации, выхватываю из её рук ключи, сажусь в авто и вопросительно указываю на соседний дом, искренне надеясь, что ей всё-таки не сюда.
Но мадам, поджав губы, согласно кивает.
Новая соседка, значит?
Хреново.
Бабульки по соседству мне больше нравятся .
У них тут хотя бы порядок, как у армейских генералов, и режим, как в больничке, а эта…
Проблемная!
Ясно же – такие ноги Господь просто так не даст… Это – отвлекающий манёвр.
Припарковав авто, выхожу и бросаю ключи прицельно ей в ладони. Мадам, на мое удивление, даже умудряется их поймать, сжимает в своих руках, но они каким-то образом виртуозно выпадают на бетон в следующую же секунду.
И вдруг…
Дамочка совершенно нелогично начинает реветь!
А Псих, который с детства шарахается громких звуков, снова пружиной отлетает ко мне, карабкается вверх, цепляясь за одежду, и испуганно затихает на моем плече.
– Что за....
Шокировано зависаю на месте, глядя на мадам.
– Эй. Ты че ревешь-то?
Вместо ответа – новый, драматичный всхлип.
Это вообще законно сейчас?
Чувствуя себя, как солдат на минном поле, молча разворачиваюсь и прохожу в дом.
Действуя интуитивно, из кухонного шкафа достаю бутылку, из холодильника – кусок шоколадного торта, которым вчера угостила коллега, и снова выхожу во двор с зашуганным Психом на плече.
Мадам уже стоит у своего дома, нервно перебирая в руках связку с ключами и пытаясь отыскать нужный.
Вся сжалась, протяжно всхлипывает носиком…
И вся какая-то такая…
Трогательно-пришибленная.
– На вот…
Выхватываю из её рук ключи. Вместо них – сую коньяк.
Не армянский бренди из Еревана, со стыбзенным названием, а тот, который из города Коньяк во Франции.
Настоящий.
– Выпьешь – успокоишься. Но чтобы за руль пьяной не садилась, поняла? – повышаю голос. – У тебя и трезвой-то…
Кот резко бьет меня по морде.
Дамочка – так же резко всхлипывает.
Блядь!
Ну ладно, понял! Не то!
Одному – слишком громко. Второй – слишком грубо, видите ли.
В качестве извинения, хотя пострадавший тут вообще-то я, – вручаю ей и контейнер с тортом.
– Чтобы даже крошки от него не осталось – предупреждаю строго. – И не реви давай!
С опаской кошусь на Психа.
– А то потопа нам еще не хватало – добавляю чуть тише.
Псих удовлетворен.
А вот дамочка – гордо пытается впихнуть всё назад.
– Не надо…Я вам лучше заплачу за ущерб!
– Ты ЛУЧШЕ иди успокойся, ладно? – рявкаю на неё.
И, блядь, снова получаю по морде!
Резко отцепляю от себя предателя, молча сбрасывая его на траву.
Затем – быстро нахожу в связке нужный ключ и распахиваю перед блондинкой дверь, а сам – тут же разворачиваюсь и ухожу к себе.
Устроили тут, тоже мне!
Не хватало мне еще чужих проблем…
Особенно – женских.
Знаю я это…
Решишь одну ее проблему, вторую, потом и глазом моргнуть не успеешь, как это она – теперь твоя главная проблема.
Урок уже давно усвоил.
Повторения мне на хрен не нужны.
Выходя со двора, дергаю дверь её калитки и зависаю, услышав противный скрип.
Так…
А вот это безобразие срочно нужно смазать. Это ведь вообще ни в какие ворота не лезет.
Глава 4
Вера
Этот дом принадлежит сестре моей подруги.
Она живет заграницей и берет символическую плату за проживание просто ради того, чтобы за жильем присматривали.
Милый дизайн, уютный сад на заднем дворе и даже кресло-качалка, которое я нашла среди ненужного хлама и вынесла на террасу.
Вечером можно укрыться пледом, заварить сладкий чай с лимоном…
И в очередной раз постараться не сдохнуть от депрессии.
Кажется, именно это – теперь моя главная жизненная цель.
И вот я отмываю до блеска старый дом и слушаю подкаст какого-то модного психолога о расставании:
– " Важно помнить, – доносится из динамика – что развод – это не конец. Это начало нового этапа , полного возможностей для вашего роста и новых отношений".
Отрицательно качаю головой.
Бред!
Заводить новые отношения?
А зачем?
Чтобы спустя пару лет снова натолкнуться на кризис из-за того, что ты не можешь иметь детей, а потом – снова наивно поверить благоверному, что он будет любить тебя и без этого?
Глупости…
Щедро брызгаю моющее средство на пол.
Никто не будет.
Впору завести кота и уйти с головой в работу, признавшись самой себе, что я – дефектная и права на любовь и семью у меня попросту нет.
Чувствуя, как набегают на глаза слезы, начинаю остервенело тереть тряпкой пол.
– "На месте разрушенного дома всегда можно построить новый, и прожить в нем яркую…"
Но дальше я уже не слышу.
Я испуганно подскакиваю с места, когда на улице раздается злой, собачий лай. За ним – чей-то истошный вопль , а спустя пару минут – отборный поток мата вперемешку с дьявольским рычанием.
– Да угомоните же вы его наконец! – летит возмущенное следом.
Бросив тряпку, выбегаю в тапочках на крыльцо и верчу головой, пытаясь найти источник звука.
Поначалу ничего не видно, но зато страшные звуки не смолкают ни на секунду.
Бешеные вопли, визги, лай…
А спустя пару минут из двора напротив вылетает…сосед!
Злой, как черт, в одном только полотенце, обмотанном на бедрах, с пеной на волосах, взбешенно переходит дорогу, волоча за шкирку своего пушистого кота.
– Сколько раз говорил – не нападать, блядь, на бедного добермана! Говорил или нет?!
Шокировано смотрю, как жирный кот протестующе бьет лапами в воздухе и вертит толстым задом, пытаясь выпрыгнуть из рук своего надзирателя.
Видимо, чтобы закончить свои разборки с доберманом.
– Ты – кот! Запомнил? Всего лишь милый, мать твою, декоративный кот! Понял?
Но кот с этим явно не согласен.
И с воинственным "мяу-мяу-мяу" активно перегавкивается с собакой.
– Нет, Псих… – возражает сосед. – Он добросовестный пёс! Он не может не лаять, если ты суешь свою наглую морду к нему во двор! И, если ты царапаешь его по носу – тем более.
Подойдя к своему дому, сосед взбешенно распахивает входную дверь, пуляет кота внутрь и уже проходит следом, но тут замечает меня.
И только я собираюсь тихонько ретироваться в дом, как меня тут же ловят строгим:
– Эй, мадам!
Останавливаюсь.
– Торт съела? – спрашивает напористо.
И почему-то кажется, что если скажу "нет", то мне крупно влетит просто за компанию с котом.
Потому – я активно киваю.
– Ну… И как оно?
Сосед явно не стесняется своего внешнего вида и, как ни в чем не бывало, продолжает беседу.
– Антидепрессант нормальный?
Его взгляд бессовестно пробегает по моего лицу, нагло скользит ниже и вдруг становится откровенно плотоядным, останавливаясь где-то в районе моих ног.
А я только сейчас понимаю, что выбежала из дома в совсем коротких, домашних шортиках. И тут же теряюсь под мужским взглядом, прямо как юная , неопытная девочка.
Да и сложно не растеряться, когда перед тобой стоит гора мускулов с тонной тестостерона в венах – никакой лысины, обвисших трицепсов, как у Димы, и жира в районе живота.
Мышцы бугрятся, на мощных руках выступают вены, на груди, исчерченной татуировками, поросль темных волос.
– Да. Торт очень вкусный. Спасибо! – в смятении хватаюсь за ручку двери, снова собираясь сбежать.
Я уже забыла, каково это – ощущать такой откровенный, мужской интерес.
Боже мой!
Да за последние пару лет я из женщины превратилась в бесполое существо с набором хозяйственным функций.
– Извините еще раз за… доставленные неудобства – говорю напоследок. – Я просто…
Пытаясь подобрать нужные слова, опускаю взгляд вниз и вдруг натыкаюсь на выразительно подскочившее полотенце.
Все, что хотела сказать, моментально вылетает из головы!
Я забываю и про кота, который неожиданно бросился под колеса, и про ущерб, за который всё-таки хотела заплатить.
– Ну-ка, ну-ка… Чего смутилась-то? – явно издеваясь, подначивает собеседник. – Договаривай. Ты просто что?
– Я…Случайно – только и мямлю, усиленно делая вид, что ничего такого сейчас не видела.
Сосед в ответ нагло хмыкает, указывая на свою входную дверь.
– Еще одна такая случайность , мадам, и тоже пойдешь ко мне заложником. Понятно?
Не дожидаясь ответа, он заходит в дом.
А я с опаской отмечаю, что звучало это совсем не как шутка.
И выглядело – тоже совсем не шуточно…
Глава 5
– Тебе нужен любовник. Еще лучше – два. И лучше – одновременно.
– Фу, Кать…
– Нет, правда! Не смотри на меня, как монашка на еретика. Это факт.
Подруга налегает на подаренный коньяк с тортом, а я скромно сижу рядом и пью чай.
Не впустить в дом Катю – невозможно.
Особенно сейчас – когда мне плохо, а она, по собственному мнению, обязана выполнять свой святой долг и поддерживать подругу в беде.
Хотя обычно, если рядом Катя, беду можно умножать на два.
Но зато она – преданный и надежный друг.
Этого у нее не отнимешь.
– Кать, я даже…Даже не могу представить себя с другим мужчиной, понимаешь? У меня только Дима был.
– Был Дима. А с Димой было всего раз в месяц. Да?
Краснею.
– Ну…Да.
– Зато у твоего Димы, в отличие от тебя, всё было регулярно.
Больно…
Но правда.
– А теперь, дружок, подъем! Активней-активней! Сейчас как разожжем мангал, как нажарим мяса…
Устало валюсь лицом на стол.
– А может дома посидим? – предлагаю обреченно.
В темноте.
С наглухо зашторенными окнами.
– Никакого дома…На улице плюс восемнадцать. А ну-ка, хвост пистолетом подняла, попу на приключения настроила! Пора праздновать твой развод!
Сдаваясь без боя, выхожу с подругой во двор и обессиленно бреду рядом, равнодушно отмечая, что на улице – и правда хорошо.
Солнце, ласковый ветерок, на небе – ни облачка, весело шумят деревья, у дома напротив радостно визжат дети, играя в выбивного....
Дети…
Прикрываю глаза, чувствуя, как начинает болезненно ныть в груди.
И, сев за уличный столик, пытаюсь отвлечься, издалека наблюдая за соседом, который увлеченно чинит забор.
Он стоит с молотком в руке, снова голый по пояс.
Весь – просто как из рекламы…
Ну, каких-нибудь чудо средств типа "Выпей! И твоя женщина будет довольна".
Мышцы играют от работы, кожа блестит от пота и лицо у него такое напряженное, будто он прямо сейчас не забор чинит, а…
Краснею, отворачиваясь.
Вот тебе и раз в месяц, Вера…
Ты же порядочная женщина! Стыдно должно быть....
– Мамочки… – подруга оборачивается на звук молотка. – Это вообще – законно быть таким горячим? Да об него же сигарету прикуривать можно…
– Ну рискни – хмыкаю я.
И отворачиваюсь, замечая, что сосед уже смотрит в нашу сторону, будто пытаясь понять, что мы удумали.
Зато Катя продолжает оценивающе осматривать его с ног до головы.
Прямо как племенного жеребца.
Кажется, еще немного, и покрутит пальчиком, намекая ему повернуться. Это она точно может.
– Знаешь, а с таким экземпляром и двоих не нужно… – деловито заключает, начиная разводить мангал.
Снова удрученно валюсь лицом на стол.
– Значит, это и есть тот самый сосед? – не унимается Катерина.
– Он – бубню в стол.
– Соблазнительный, как греческий бог, и, злой, как черт, м-м-м? – мурлычет она. – Сестра так и говорила.
В точку.
Только пока не очень-то злой.
Главное – вести себя тихо и больше не устраивать ему проблем.
Уж больно реальная была угроза.
Кот, вон, бедолага, уже пленник.
И, откинув морду назад, протяжно, самозабвенно мяукает у приоткрытого окна, явно требуя свободы…
А я в это время – терплю все экзекуции от Екатерины.
Пихаю в себя салат, ем поджаренное на мангале мясо и даже делаю один глоток коньяка, когда подруга произносит тост.
Пью за предстоящий развод.
И просто хочу, чтобы всё это скорей закончилось.
Хочу в кровать, накрыться одеялком и…
Всё.
Вот только у Кати совсем другие планы.
– А теперь, главный номер этого вечера – салют в честь твоей свободы ! – пьяно объявляет подруга, когда солнце окончательно прячется за горизонтом.
– Кать, уже поздно…
– Девять часов вообще-то. И у нас праздник, черт возьми! Имеем право.
Спорить с Катей – бессмысленно.
Да и сил нет.
Потому – я внимательно слежу за тем, чтобы фейерверк был установлен правильно, согласно всем правилам безопасности.
И даже блекло улыбаюсь, глядя, как в небе вспыхивают первые, яркие огоньки.
Красные, зеленые, синие, желтые…
Красиво.
На мгновение мне даже кажется, что я – еще только малышка Вера, которая восхищенно смотрит на мир своими широко распахнутыми глазами… И пока еще не в курсе, что жизнь – вообще-то очень пакостная штука.
– Свобода! – орет Катя, поднимая очередной стакан с коньяком к небу. – Еххууу! А ну быстро загадывай желание!
И я загадываю…
Даже не смотря на то, что с неба падают не звезды, а искры салюта.
"Боже, миленький, дай мне ребеночка !" – умоляюще шепчу в небо. – "И мужа. Верного, надежного и...."
Но вдруг один залп летит не в верх, а в бок – прямо в деревянный забор моего нового соседа.
Я холодею от ужаса.
И подпрыгиваю на месте, когда второй, следом, подлетает выше. Врезается в его окно и с жутким свистом таранит его, разлетаясь снопом разноцветных искр.
– Боже....
Нет-нет-нет…
Зажмуриваюсь, молясь всем богам, чтобы залп не пробил стекло и не влетел внутрь.
И открываю глаза, понимая, что это был последний выстрел.
Но от того, что вижу – мне хочется просто рвать на себе волосы от ужаса…
Это сон. Боже, пожалуйста, пусть я проснусь…
Горит!
Глава 6
Рустам
Дожил, мать вашу…
У меня на иждивении кот с антисоциальным расстройством личности, травмированная нога, и теперь – еще и соседка-поджигательница!
Взбешенный, закуриваю очередную сигарету, наблюдая за пожарной машиной.
Огонь уже затушили. Дымлюсь тут теперь только я!
Мой забор погорел к чертям.
Хлам на балконе тоже загорелся, но его удалось затушить самостоятельно. И ведь, слава Богу, залп не пробил стекло и не влетел внутрь!
И все почему?
А потому, что риски я по жизни не люблю, и у меня, мать вашу, тройной стеклопакет и монолитный бетонный дом.
Мрачно кошусь на длинноногую мадам.
А вот забор был для души!
Когда пожарники уезжают, я уже целенаправленно шагаю к виновнице торжества.
Её пьяную подругу я давно сбагрил – отправил в соседский дом вместе с бедным, испуганным Психом.
А вот блондинку – специально оставил себе для дальнейших разбирательств.
Подходя ближе, замечаю, что мадам постоянно обновляет приложение банка, проверяя баланс. И, кажется, кое-кто очень виноватый сейчас снова заговорит про ущерб и про свою героическую готовность…
А мне вот, совсем не этого хочется.
Мне хочется хорошенько отшлепать её по этой безответственной заднице!
Вот такое возмещение ущерба меня полностью устроит!
– Послушайте… – уже начинает блондинка . – Я…
– Ты, мадам, очень виноватая и готова всё мне возместить – перебиваю её . – Угадал?
Растеряно кивает.
А я вдруг зависаю, наблюдая за её смущением.
Жадно смотрю, как она виновато прикусывает губу. Как краснеет, моментально пробуждая внутри что-то давно забытое, острое и совсем дикое…
Ох, нарвалась ты, мадам.
Я же с тебя теперь в три шкуры сдеру…
– Зовут-то тебя вообще как?
– Вера…
– А скажи-ка мне, Вера, – делаю затяжку и отворачиваюсь, выдыхая дым – Это у тебя какой по счету косяк?
– Но я…
– Без "но". Цифру – требуя я.
– Второй – шепчет покаянно.
И тут же испуганно подпрыгивает, когда истлевший забор за нашими спинами, будто в подтверждение, с противным треском валится на траву.
Прикрываю глаза и качаю головой.
Это уже настолько блин плохо, что даже хорошо…
И мне вдруг становится ну очень весело.
– Если это – выразительно смотрю на забор – твой второй косяк, значит, ты у нас, по мнению закона, кто?
Мадам растерянно опускает взгляд вниз, пытаясь найти нужный ответ.
А я поджимаю губы, чтобы не улыбнуться и сохранить серьезное лицо.
Господи, Камолов!
Дамочка тебе забор похерила, чуть тебя самого не подожгла к чертям собачьим, а тебе весело…
– Нарушитель? – предполагает она тихонько.
– Рецидивист! – заключаю строго. – А штрафные меры к рецидивистам не применяются… Так что…
– Что?
– Как и предупреждал, мадам! Суд приговаривает тебя к заключению в исправительной колонии… Строгого режима!
Я ведь предупреждал?
Предупреждал!
Закидываю руку дамочке на плечо и нагло усмехаюсь, глядя в распахнутые, голубые глаза.
– Позвольте вас сопроводить…
Глава 7
Мадам явно чувствует себя виноватой.
А я этим бессовестно пользуюсь и нагло тащу её в свой дом.
Но стоит нам подойти к двери, как она уже начинает паниковать.
– Нет, знаете, мне нельзя в колонию…Мне нужно домой – шепчет растеряно.
Крепче сжимаю свою ладонь на её плече.
– В колонию нельзя только хорошим девочкам. А ты, мадам, девочка нехорошая…И тебя нужно срочно перевоспитать – понижая голос, распахиваю входную дверь. – Думаю, нам потребуются исправительные работы…
Срочно!
И от того, какие картинки вспыхивает в моей голове от собственных слов, в брюках становится ну очень тесно, а в голове – размыто и пьяно…
Конечно, удерживать силой я никого не собираюсь, но приложу все усилия, чтобы эта прелесть не осталась без заслуженного наказания.
И, пока мадам, зависнув у двери, краснеет, улавливая намек, я уже обвожу взглядом все стратегически важные места.
Как у нас тут всё аппетитно, однако…
Обтянутые узкими джинсами ноги, округлые бедра, грудь – уверенная двоечка и пульсирующая венка на шее, в которую хочется немедленно впиться губами.
Кому-то этой ночью будет ну очень вкусно…
Женщина, проходи давай…
Ну!
У нас тут сейчас такая культурная программа будет!
– Извините, но я пройду в дом, только чтобы оценить ущерб от пожара, который должна возместить – неожиданно серьезно заявляет мадам.
Ах это…
Понял.
Ну это – старо, как мир!
Женщина придумывает культурное оправдание, чтобы всё-таки зайти, мужчина – с этим оправданием охотно соглашается, а потом они делают то, чего оба очень сильно хотят.
– Идет!
– Вы ведь обещаете вести себя прилично? – спрашивает с нажимом.
Голосок у неё строгий, а вот лицо – всё просто горит от смущения.
Сладко так…
Интересно, барышня, как сильно ты будешь смущаться, когда я буду уже в тебе…
– Не переживайте… – понижаю голос, склоняясь к её лицу – Я, мадам, гарантирую, что буду вести себя НЕприлично…
Зрачки у нее выразительно расширяются, мы одновременно сглатываем и облизываем губы…
И я вдруг ловлю какое-то давно забытое ощущение.
Когда девушку хочется на столько сильно, что тебе будто скручивает в жгуты каждый нерв и желание становится адски болезненным и остро-пьяным.
Еще немного – и взрыв!
Тебя просто разорвет к чертям , и ты растечешься по полу кипящей лавой…
– А вот ущерб оценить – надо, да… – шепчу прямо ей в губы. – Проходи…Но только если готова вести себя… Прилично – нахально усмехаюсь я.
Дразню её…
И мадам, стрельнув в меня настороженным взглядом, все-таки проходит в дом.
Ух!
Будоражит-то как.
И я уже чувствую себя не мужиком на пороге сорока, а озорным пацаном, у которого в крови играет бешеный азарт.
Мне хочется не просто какую-нибудь женщину, мне хочется – именно эту.
– Выход на балкон через спальню – оповещаю её. – По лестнице и налево. Можешь идти, а я пока сделаю кофе.
– Спасибо, но я не хочу кофе.
– Зато я хочу – отвечаю невозмутимо.
Дамочка на пару секунд застывает в нерешительности, но потом – всё-таки поднимаемся вверх по стеклянной лестнице.
А мне хочется заурчать от удовольствия, наблюдая, как плавно покачиваются её бедра…
Всё.
Ослеп.
Оглох.
И кажется, что кровь выкачана из всех прочих органов и теперь – бешено пульсирует лишь в паху!
Так что, единственное, что сейчас волнует взрослого мужика, у которого чуть не погорел дом, так это то , что в его доме даже нет культурного вина, чтобы разогреть своего заложника.
Взяв телефон, захожу в приложение доставки.
Добавляю в корзину красное сухое, несколько сортов сыра, набор пирожных, виноград…
И доплачиваю за экспресс.
Быстрее нужно!
Сварив кофе, поднимаюсь по лестнице с чашкой в руках, и удивленно замечаю, что мадам замерла в коридоре.
Обхватив себя руками, косится на фотографию. На ней мои сорванцы, еще совсем мелкие и беззубые, облепили меня со всех сторон, радостно демонстрируя свои медали. Мы с ними тогда впервые краевой чемпионат выиграли.
Счастья у них на том фото – полные штаны.
Слава Богу, хотя бы не буквально.
– Ну и как там наш ущерб? – хрипло спрашиваю, облокотившись о стену рядом с блондинкой.
Хочу…
Но когда дамочка поворачивается ко мне, у меня в голове вдруг загорается аварийная лампочка.
Так-так-так…
Подбородок у неё дрожит, в глазах – какое-то загнанное, драматичное выражение…
Серьезно? Она сейчас что, опять собирается реветь?!
Всё, нахрен…
Десерт отменяется!
Вот эта трагичная хрень, Камолов, называется – "проблема"!
И мы её принципиально не трогаем, помнишь?
Отменяем все блудливые планы и быстренько отправляем дамочку домой…
Давай, Камолов, отправляй её восвояси, ну…
Глава 8
И я уже открываю рот, чтобы сделать именно это…
Но мадам меня опережает.
– Балкон я осмотрела – бормочет, отводя взгляд.
Только теперь – совсем не потому, что смущается.
– Но я не разбираюсь в ценах. Если завтра, после обеда, я приглашу к вам оценщика, это будет… Удобно? – её голос резко срывается, из глаз брызгают слезы. – Боже… Простите…
Она хочет юркнуть к лестнице , но я успеваю схватить её за локоть.
– Так. А ну-ка пойдем .
"А куда?" – возникает в голове вполне резонный вопрос.
На выход?
На выход же, да?!
Мы же джентльмены, конечно. Мы ее даже проводим, да.
А потом захлопнем дверь и спокойно пойдем спать.
Но пока одна моя часть усиленно рвётся к двери, вторая – уже усаживает мадам вниз и врубает ей электрический камин.
Для уюта.
– Извините, – дамочка пытается встать – но мне нужно…
– Отставить! – снова, как непоседливую зверюшку, усаживаю её на диван.
И, пригрозив ей пальцем, иду в прихожую, откуда уже раздается бесячий звон.
Ага, винишко подъехало.
Это очень кстати!
Забираю у курьера пакет, первым делом наливаю в бокал вино и протягиваю его мадам.
Берёт…
Надо же. Даже спорить не будет?
Что-то не нравится мне это её отрешенное состояние…
И я, не теряя времени, мою виноград и режу сыр. Закончив, ставлю тарелку с едой на стол, наливаю себе коньяк и сажусь рядом.
– Ну…Рассказывай – по-свойски толкаю её плечом. – Чего ревем?
Дамочка лишь протяжно вздыхает.
Но, по затравленному выражению в голубых глазах, становится ясно, что поговорить с кем-то ей ну очень хочется.
Снова легонько толкаю её плечом.
– Колись давай.
Я требую объяснений!
– Ну… Меня бросил муж… – признается она наконец.
И делает маленький глоточек из бокала.
– А-а.
Вот оно как.
– Так ты по нему ревешь, значит?
Такая мысль мне совсем не нравится. И я пытаюсь смазать послевкусие от собственного вопроса коньяком.
Сбить его нахрен…
– Нет. Не по нему… – вздыхает. – Скорее, по времени, которое потратила впустую. На человека, который этого не стоил.
– Изменил, что ли?
Вяло кивает.
И , зажмурившись, делает еще несколько глотков из бокала.
– Он сказал, что уходит к другой.... А потом… – продолжает она, расслабляясь.
И вино уже начинает постепенно размывать её взгляд.
– Мне написала и его беременная любовница. Вежливо попросила не мешать их счастью – морщится. – Сказала, что он был со мной из жалости. И еще – что я не должна пытаться его удержать.
Подливаю ей вина в бокал.
– Не понял. А чего тебя жалеть-то? Ты же молодая, красивая женщина.
Мадам смущенно улыбается и пожимает плечами. Но улыбка у неё какая-то неправильная, неестественная.
– А я детей иметь не могу – отвечает неожиданно легко. – Диагноз. Наверное, поэтому…
Но в следующую секунду она уже отворачивается, украдкой вытирает глаза и залпом осушает бокал.
Так, будто не вино, а анестезию в себя вливает.
– Я просто ваше фото с ребятишками увидела. Навеяло как-то – снова жмет хрупкими плечиками. – Период у меня, наверное, сейчас такой…Тяжелый.
Грудную клетку сводит неприятной судорогой.
И я неожиданно давлю в себе совершенно иррациональное желание притянуть её ближе, спрятать на своей груди, укрыть собой…
И зависнуть вот так хоть на целый час.
Как со своей.
Вот только это – гораздо ближе, чем просто секс, и потому – находится под строжайшим запретом.
Э, Камолов, мать твою!
Стоп-стоп-стоп.
Руку на место верни…
Но пульт управления уже давно переехал в штаны, а там у меня – всё слишком благородно, так что…
От одного раза ведь никто не умрет, верно?
И, обреченно глядя в потолок и усиленно делая вид, что я к этой ситуации совершенно не причастен, притягиваю мадам к себе.
– Так… Давай-ка… – укладываю её к себе на грудь.
Мадам не сопротивляется. И, поджав под себя ноги, лишь тихонечко шмыгает носиком, пока меня – стремительно утягивает в ностальгию.
В те времена, когда, после борьбы со всем миром, ты возвращался домой, а там – камин, вино и женщина, с которой можно не только потрахаться , но еще и просто помолчать.
Мутная хрень.
И очень недолговечная, как оказалось.
– Знаете, мне кажется, всё это немного странно – вдруг заключает мадам спустя пару минут.
– Ага…
Веду рукой по золотистым волосам, медленно опускаюсь к плечам.
– Но, кажется, я уже пьяная… – бормочет она. – И мне как будто всё нравится.
Мне тоже…
И блудливая ладонь уже ползет вниз, желая утешить еще какую-нибудь часть тела.
А то всё плечи, да плечи…
Они ж у нас тут не одни, в самом-то деле…
Но мадам внезапно дергается и поднимает голову, отстраняясь, когда телефон в её кармане начинает истошно вопить.
На экране высвечивается "муж".
А на лице у дамочки за доли секунды мелькает целый замес из боли, усталости и какого-то…отвращения.
Обреченно вздохнув, она уже собирается ответить, но я успеваю перехватить аппарат.
– А ну отставить! Телефонные разговоры у нас в колонии запрещены, мадам!
– Но – смотрит на меня растеряно. – Может у него что-то срочное…
– Ты сказала, что ушла. Так? – уточняю раздраженно.
И сам не пойму, с чего так сильно бешусь.
– Так, но…
– Без "но". Время на часах – минута первого. А этот хрен уже потерял возможность звонить тебе, когда ему вздумается. У тебя сейчас – личное время. Поняла?
– Но…
– Без "но", мадам! Потерял возможность! – рявкаю я.
И, отключив вызов, отставляю телефон подальше.
А мадам – немедля возвращаю к себе на грудь.
– Знай свое место, женщина – комментирую недовольно.
А то нечего мне тут ностальгию обламывать.
– Ты вообще-то наказана.
Мадам в ответ тихонечко, пьяно хихикает. И от этого звука мотор в моей груди заводится на полную мощность.
Ох, женщина, пощади…
Это еще что за номера?
– Знаете, а мне вообще-то нравится у вас в колонии – шепчет и опускает голову чуть ниже, засыпая. – И наказания ваши мне тоже нравятся…
А через минуту она уже безмятежно, непорочно сопит на моей груди.
Ну что, вкусно тебе, Камолов? Прямо редкий деликатес у тебя сегодня, да?
Ага.
Смотри, не обожрись там…
Глава 9
Вера
Смутно осознаю, что лежу в теплой постели.
За окном еще темно, мрачно и холодно, а в кровати – уютно и хорошо.
Сонно хмурюсь, обнимая свою мягонькую подушку.
А почему я сплю в одежде? Под одеялом уже так жарко…
Не открывая глаз, стаскиваю с себя свитер и джинсы, и отпихиваю их куда-то подальше, вниз, оставаясь в одном только нижнем белье.
Теперь – всё просто восхитительно.
М-м-м…
Не помню, когда я успела купить себе такой шикарный матрас, но, определенно, это было одно из лучших решений в моей жизни.
И сейчас, ворочаясь в полудреме, я блаженно исследую свои владения. Ровно до тех пор, пока не утыкаюсь телом во что-то очень горячее и очень большое…
Это еще что за…
Мамочки!
Не успеваю я даже пискнуть, как меня уже коварно утягивают в плен.
– Добро утро, рецидивист… – звучит хриплое у уха.
И я просыпаюсь окончательно!
– Доброе – нервно сглатываю, пытаясь сползти с кровати.
Куда там!
Нахальные руки только ближе притягивают меня к себе.
– И куда же ты собралась, мадам-заложник? – вкрадчиво спрашивают у меня.
Горячее дыхание щекочет шею, теплая ладонь бесстыдно поглаживает живот.
Ох, боже мой…
Ощущение, будто я – бедная лань, которая попала в плен к коварному Шер-хану.
И он – ни за что меня не отпустит.
Он меня вот-вот сожрет!
В теплой постели.
Рано утром.
Когда за окном – темно, сыро и туманно…
– Д-домой – лепечу я.
Стыд-то какой, Вера! .
Ты без одежды, в постели совершенно постороннего человека…
Ужас!
– М-м-м… – трется носом о мои волосы – А зачем?
– Мне…Нужно.
Сбиваюсь, затаив дыхание, когда губы моего «тюремщика» начинают скользить по голой коже.
Целуют в спину…В шею…В плечи…
– Запрещено, мадам. У нас сейчас как раз утренний досмотр опасного…рецидивиста.
Его горячие ладони уже вовсю исследуют мое тело.
Тискают, сжимают в самых чувствительных местах. Будто играясь, распаляют до невозможного предела.
Боже…
Это хлеще вина.
Это что-то давно забытое. Теплое и нежное…
С утра, когда ты еще не успел надеть на чувства броню, когда все ощущения обнажены до предела…
Мамочки, спасите!
У кого-то сейчас случится инфаркт.
В целях самосохранения, снова пытаюсь отстраниться от своего нахального «тюремщика».
– Тише, заложник… Не бунтуй…
Его голос звучит мягко.
Будто убаюкивая и затягивая в сонное царство наслаждений, в котором нет ни "стыдно", ни "запрещено".
Всё можно!
– Просто расслабься и получай удовольствие… – искусительно шепчет он, заваливая меня на спину.
И, не успеваю я опомниться, как нахальные губы уже требовательно впиваются в мои, пока блудливые руки – так и шарят по телу в самых чувствительных местах.
Господи, Вера, да тебя тискают под одеялом, как какую-то легкомысленную девицу…
Приди в себя! Еще немного – и тебя разложат прямо здесь.
Реагируй!
Но от этих жадных поцелуев меня уже уносит в какую-то параллельную вселенную.
В ту, в которой я – уже не бесполое существо с набором хозяйственных функций, а женщина, которая тоже кое-чего хочет.
Очень сильно!
До бесстыдного стона, который неожиданно срывается с губ.
Как раз тогда, когда на телефоне моего «тюремщика» начинает громко звонить будильник.
– Блядь… – срывается у него.
Максимально искренне.
– Мне отъехать нужно. Дела.
Отключив звук, он утыкается носом в мою шею и тяжело, сбивчиво дышит.
– Сожру тебя сегодня… – угрожающе шепчет на ухо. – Сожру. Вечером. Поймаю, и…
И сжав на мгновение мои бедра, еще раз, бешено впивается в мои губы.
Проталкивается внутрь языком, весь вибрирует, прижимая меня к своему мощному телу, двигает бедрами вперед, будто заранее намекая, что меня ждет.
Сердце истошно колотится где-то в горле.
По коже ползут мурашки.
Они скопом охватывают все тело – от пяток до самой головы.
Боже, Вера, стыдно…
Стыдно отвечать на этот поцелуй – ты ведь подписываешь пакт о полной капитуляции, Вера!
Тебя только что ясно предупредили.
Но тело решает, что будущее – пока что туманно, размыто, и вообще – может никогда не наступить. А вот сейчас…
А сейчас – мне до безумия хочется забыть обо все на свете и просто утонуть в этих ощущениях.
И я отвечаю…
Медленно, с наслаждением, сама прижимаясь к нему всем телом. А когда он поднимется с постели, закутывая меня в одеяло, снова проваливаюсь в сладкий сон.
До тех пор, пока меня в очередной раз не касаются наглые, просто бессовестные губы.
Сонно моргаю, глядя на своего «тюремщика».
Он уже одет в темную рубашку и брюки. От него исходит свежий, хвойный и по-мужски тяжелый аромат.
– Там, в холодильнике, пирожные есть. Кофе на столе оставил. Если уйдешь – закрой дверь на ключ – говорит буднично. – Он висит в прихожей.
Цепляет пальцами мой подбородок и приподнимает лицо.
– Поняла?
Слегка заторможено, шокировано киваю.
"Если уйдешь"?
В смысле "если"?"
Да я отсюда сбегу, сверкая пятками!
– Умница…Тогда до вечера, мадам-заложник – с усмешкой щелкает меня по носу. – Веди себя хорошо. А ночью – будем вести себя плохо.
Через минуту за ним уже захлопывается входная дверь.
А я натягиваю на себя одеяло, стыдливо прячась от всего мира.
Всё, Вера…
Кажется, ты капитально влипла.
Глава 10
Меня лихорадит, как преступника, который пытается скрыться с места преступления. У меня горят щеки, уши и шея, которую совсем недавно шпарили поцелуями…
Ох, Вера…
Ты ведь тридцать два года была порядочной женщиной.
Даже в мыслях не изменяла своему мужу!
Никогда!
Нужно же теперь как-то культурно оплакать предстоящий развод. Побыть в трауре, в конце концов. А вот так бессовестно совать язык в рот совершенно постороннему мужчине…
Стыдно!
Краснею, прикусывая губу и вспоминая…
Стыдно – это да…
Но ведь как приятно-то, Господи Боже…
И ведь Рустам – совершенно не похож на Диму.
Я не могу представить, как он говорит о масонах, цитирует Ницше и обсуждает связь египетских пирамид с космосом… А вот представить, как он, пристроившись сзади, в совершенно животной манере выбивает из моей груди громкие стоны…
Нет, даже не стоны....Хрипы!
Это могу.
И потому – пулей вылетаю из соседского дома в шесть часов утра.
Черт, ключ....
Куда деть этот проклятый ключ, чтобы с чистой совестью затаится дома и избежать встречи с соседом?
Может, вечером поехать куда-нибудь в отель и отправить ключ доставкой на такси?
Тут же осекаю саму себя.
Окстись, Вера!
Не потащит же он тебя в постель силой. Ведь не в каменном веке живем…
Нет ведь?!
Немного успокоившись, кладу ключ в карман и возвращаюсь домой.
Катя до сих пор спит, развалившись прямо на диване в гостиной, а кот, насупившись, недовольно восседает рядом. На соседнем кресле.
Принюхиваюсь.
Удивительно, но ничем криминальным не воняет…
– Ты давно проснулась? – сонно бормочет подруга, когда я поправляю сползший с неё плед. – Я даже не слышала, как ты пришла вчера…Прости, меня вырубило.
– Бывает – хмыкаю я.
Ну.
Похоже моего исчезновения даже не заметили.
А я лучше пока помолчу.
И дело не в том, что я не доверяю Кате. Она – моя самая близкая подруга.
Просто мне сейчас кажется, что если начну вслух говорить об всем, что произошло, то просто сгорю от стыда!
– Боже, кажется, я вчера капитально перебрала…
Катя утыкается лицом в подушку.
– Сделать алкоголику кофе? – предлагаю я.
– Алкоголик был бы счастлив и очень благодарен – отвечает воистину замогильным голосом. – Кстати… – поднимает вверх указательный палец. – Ущерб беру на себя! Виновата. Это помню. Сосед не сильно лютовал?
В горле моментально пересыхает, лицо снова обжигает стыдом…
– Нет… – бормочу, разворачиваясь к кухне.
Ох, Катерина!
Знала бы ты, что меня хотят заставить расплачиваться за твои грехи натурой!
Вот только это – упрямо не воспринимается моей головой , как угроза. И мне вдруг очень хочется, чтобы с меня содрали хоть за все грехи мира.
Дотошно, требовательно и о-очень строго…
Вздрагиваю от собственных мыслей и воровато озираюсь по сторонам, как неверная жена, которая только что проводила любовника.
Тьфу-тьфу-тьфу…
Хватит, Вера, приди уже в себя!
Не жили развратно, нечего и начинать!
Пока сосредоточенно варю кофе, пытаясь прогнать из головы похабные образы, на кухню забегает кот.
Трется об мои ноги, мурчит, явно чего-то требуя…
Понимаю, что его нужно выпустить на улицу, но почему-то чувствую странную ответственность за этого пушистика.
Вдруг этот бандит снова побежит на криминальные разборки?
И так уже весь подратый.
Ладно…
Я передам его из рук в руки вместе с ключом…
Сугубо в целях безопасности самого пушистика!
Вернувшись в гостиную, ставлю кофе на стол, а коту кидаю мясо со вчерашнего мангала.
– А ну-ка двигай булочками… – требую у подруги, забираясь под плед рядом с ней.
Тепло…
– Кстати, вот этот пушистый варвар ночью царапнул меня по пятке! – жалуется подруга, задирая ногу и демонстрируя мне царапину. – Кажется, после этого мы с ним ходили в туалет. Но это не точно.
– Надо же… Какой он культурный – смеюсь я.
Катя укоряюще трясет передо мной своей травмированной ногой.
– Ты вот это называешь культурой, Брут? Я ранена!
– Он просто хотел в туалет – оправдываю я кота. – И понимал, что дома этого делать нельзя.
– Дожили… – бормочет Катерина. – Никакого сочувствия к жертве абьюза.
Улыбаюсь.
С Катей хорошо и легко.
Мы пьем вкусный кофе и болтаем о чем угодно, кроме предстоящего развода.
Подруга пытается меня отвлечь. Без остановки что-то рассказывает, шутит, заряжая меня своим настроением.
И вот…
Мы уже смеемся, представляя, как в семьдесят пять рванем куда-нибудь в Италию.
Будем пить на пляже просекко, оттопыривая мизинчик, брать уроки танго, и подмигивать молодым итальянцам , которые будут открещиваться от нас, как от прокаженных.
К четырём часам провожаю подругу на такси, выношу мусор к баку в конце улицы…
И останавливаюсь, так и не доходя до дома.
По телу бьет ледяной озноб и меня моментально замораживает на месте, как статую.
У моего забора стоит автомобиль мужа. А мой благоверный, заметив меня, уже движется в мою сторону.
Глава 11
Одет он, как всегда, безупречно. С иголочки. Черный костюм, синяя рубашка, начищенные до блеска туфли.
И сейчас, учитывая, что на мне домашнее платье в цветочек, а волосы растрепаны от ветра, его безупречность воспринимается мной, как никогда, паршиво.
– Вер! Здравствуй… – он останавливается напротив.
– Привет – отвечаю ровно.
А сердце уже бешено тарабанит в груди, не давая дышать.
Боже, помоги мне не выглядеть жалкой…Умоляю!
– Как узнал, где я живу?
Муж пожимает плечами, заинтересовано оглядываясь по сторонам.
– Так у меня же твоя геолокация есть.
Ах да.
Та, которую он установил, когда думал, что я ему изменяю.
Сейчас от этого смешно.
Всё уже давно было шито белыми нитками.
Ты, Вера, думала, что он тебя любит, и потому – так сильно ревнует, а он просто оценивал людей по себе. Как банально-то, Господи…
– Ты не отвечаешь на мои звонки. Я звонил тебе ночью…Сегодня тоже звонил. Несколько раз.
– Неужели так беспокоился? – спрашиваю холодно.
– Разумеется – отвечает важно. – Ты уехала из дома в ужасном состоянии…Тебя всю трясло. Мало ли, что ты могла сделать с собой в таком ужасном состоянии.
Слышу, как позади останавливается машина.
Прямо за моей спиной.
Отхожу чуть в сторону с дороги, на тротуар, чтобы никому не мешать. А сама – не свожу взгляда со своего пока еще мужа.
– Я польщена твоей заботой. Но, будь добр, переходи к делу – требую спокойно. – Я тороплюсь.
– Неужели… – хмыкает он.
– Представь себе.
– Уж не на свидание ли? – спрашивает с издёвкой.
– Похвальная сообразительность…
Муж печально усмехается, с вселенским сожалением глядя мне в глаза.
– Вер… – говорит снисходительно. – Я понимаю, что тебе больно и паршиво. Но пытаться вызывать у меня ревность таким смешным образом – глупо. Мы ведь уже не дети.
– К делу – чеканю я.
Он разводит руками и тяжко вздыхает.
– Что ж. Как скажешь. Если ты не против, я хотел бы обсудить твои права на эту машину – кивает в строну моего шевроле. – Напомню, что это была моя покупка.
– Выражайся точнее, милый. Это был твой подарок.
– Боюсь, ты трактовала мои действия ошибочно – деловито поправляет свой галстук. – Это было приобретение для всей семьи. Мое вложение. Но ты больше не часть моей семьи. Поэтому, с твоей стороны было бы честнее…
– Не тебе говорить мне о честности! – вспыхиваю я. – Если ты не забыл, я десять лет работала в твоей компании. Бесплатно.
Муж снова удрученно вздыхает.
– Вер, я понимаю, что ты сейчас не можешь взглянуть на ситуацию объективно. В тебе говорит обида. Но, знаешь… Если тебе будет легче, я скажу как есть. Я не хотел, чтобы у нас с тобой вот так вышло.
Улыбаюсь.
– О, правда?
– Правда! Я искренне верил, что смогу без детей. Даже смирился, что ты у меня такая…
Меня передергивает от этих слов.
От отвращения, от отчаяния, злости…
И я вдруг ясно осознаю, что уже давно не испытываю никаких чувств к этому человеку.
Они умерли, похороненные под всеми "смирился" , "я люблю тебя даже неполноценной" и "я всё равно готов быть рядом".
– А потом с Юлей как-то само получилось. И… Вер, я просто не смог от этого отказаться. Я когда услышал, как у моего ребенка сердце бьется…Это такое нереальное ощущение! Я знаю, что ты не сможешь меня понять. Понимаю, что тебе это просто не дано. Но твой цинизм в этой ситуации… Он совершенно неуместен!
Сжимаю челюсти до скрипа.
Как он всегда умел…
Быть культурным и вежливым , и, вроде ни сказать ничего явно оскорбительного, но ты чувствуешь себя так , будто тебе всю душу ножами истыкали.
Прямо по болевым точкам.
И дышать!
Дышать нечем…
– Я всё понимаю, Дим – отвечаю устало. – И желаю вам счастья. Правда. Но имущество будем делить через суд. Больше приезжать не нужно.
Разворачиваюсь, чтобы уйти.
Сбежать!
Но муж останавливает меня, схватив за руку.
– Вер – его голос становится мягче – давай не будем так плохо расставаться. Я понимаю, что у тебя ко мне чувства. Знаю, что тебе больно… Но я готов помочь. Готов быть рядом… Может, мы зайдем в дом, выпьем вина и еще раз все обсудим? Попытаемся найти компромисс.
Возмущенно открываю рот, чтобы послать его к чертовой матери, но не успеваю.
Хлопает дверь авто…
И муж резко отпускает мою руку, глядя куда-то мне за спину. А я вдруг четко и безошибочно улавливаю аромат мужского парфюма из своего бесстыдного утра. Он обволакивает, проникает под кожу, посылая по телу сотни сладких импульсов…
– Надо же. Какая встреча – хрипит знакомый голос.
Пальцы на миг сжимаются на моей талии. И следом тяжелая ладонь уже собственнически опускается мне на ягодицы…
– Давно просил Верочку познакомить меня со своим мужем. Но она боялась, что мы с тобой не поладим… – ладонь бессовестно сжимается. – Да, моя прекрасная мадам?
Глава 12
Сначала мне непроизвольно хочется оттолкнуть его от себя, в панике покачать головой, оправдаться…
Нет-нет-нет.
Я ведь – порядочная женщина, и никогда не позволяла себе ничего подобного…
Это клевета! И даже шутки о подобном неуместны.
Но я забываю про все эти доводы, когда вижу, как поменялся в лице мой супруг. При виде Рустама с него моментально слетело то самодовольное, надменное выражение, которое заставляло меня чувствовать себя рядом с ним ничтожной и жалкой.
Теперь – жалким выглядит именно он.
И, Господи Боже, именно это его обалделое выражение лица мне хочется запомнить на всю оставшуюся жизнь!
– Что все это значит? – выдавливает он наконец. – Вы что… Спали с моей женой?
Рустам лениво усмехается, вскидывая подбородок.
– Ну… Спали мы редко, парень.
У мужа нервно дергается щека.
К такому обращению он явно не привык. К таким ситуациям – тем более.
Но теперь его не спасает ни идеальный костюм с эмблемой дорого бренда, ни начищенные до блеска туфли. С него окончательно слетел весь налет самоуверенности и превосходства – он потерялся.
А сосед, войдя в кураж, азартно продолжает играть со своей жертвой дальше, как коварный хищник, который уже почуял первую кровь.
– Кстати, матрас у тебя в спальне хреновый – добавляет он. – Даже не представляю, как на нем вообще можно спать. Поменял бы, дружище, а то ведь никакого гостеприимства…
Лицо Димы выразительно краснеет от злости.
Но мой муж – трус.
Он прекрасно понимает, что соперник ему явно не по зубам и, надменно делая вид, что просто не желает с ним разговаривать , нападает уже на меня.
– Вера… Ты что, встречалась с ним в нашем доме? В нашей кровати?! – его голос вдруг надламывается, переходя на непривычный визг.
Сосед презрительно усмехается.
И, как только я хочу ответить на вопрос мужа, резко щипает меня за ягодицы, мол "молчи, женщина, я разберусь сам".
Чувствую, как щеки моментально обжигает огнем.
Вот же нахал!
Ну просто невозможный!
– На кровати, парень. На полу, в душе, в машине… Вот в этой, кстати – указывает на мой шевроле и затем переводит взгляд на меня.
В карих глаза пляшут озорные черти.
– Так ведь , Верочка? Или я что-то упустил?