И.О. Злой Королевы
Глава 1
Я ждала Мишу в прихожей. В свой день рождения сидела на банкетке, обитой натуральной кожей, под подлинником Петрова-Водкина и ждала.
Так уж получилось, что я родилась в новогоднюю ночь. В детстве всегда получала двойной подарок. И вот сегодня получу… может, даже тройной.
Старинные напольные часы (антиквариат, восемнадцатый век) пробили одиннадцать.
В квартире было темно и впервые за двенадцать лет вместе с Мишей в новогодний сочельник не пахло едой. Только уныло мерцала елка в гостиной. За ту цену, что заплатил за нее муж, какая-нибудь маленькая семья могла бы жить целый месяц.
Праздник не удался. Письмо я обнаружила днем, когда принесли заказ из супермаркета. Открыла дверь, и к ногам упал простой белый конверт с огромным восклицательным знаком и моим именем.
Я уже догадывалась, что в нем фотографии. Миши и его любовницы. Это ее духами пахло от Михаила в последнее время, терпкими, чувственными.
Мне такие ароматы никогда не шли, не вязались с образом добропорядочной домохозяйки. Любовница Миши вообще перестала стесняться и иногда подбрасывала в карманы мужа чеки из ювелирного и шелковые трусики.
Я давно нашла ее в интернете. Эта девушка носила облегающие платья, не стесняясь демонстрировать идеальную фигуру, вела соцсети с достижениями в области фитнесса и диет, путешествовала (полагаю, за счет Миши) и нигде не демонстрировала отношения с генеральным директором крупной компании.
До последнего времени не демонстрировала. Сегодня она выложила совместную фотографию в обнимку с моим мужем на своей странице, как раз через час после того, как я прочитала послание.
«Дорогая Марина! Это не дань вежливости – вы действительно «дорогая», так как весьма дорого мне обходитесь. Конспирация… тайные встречи… три года уже. Никаких нервов не хватит.
Признайте, наконец, поражение, уйдите достойно. Миша обеспечит вам безбедную жизнь. А я беременна и хочу семью. Умолять не буду, все равно получу свое. Мне просто вас жалко. И себя. Вы потратите время на скандалы, а мне нельзя волноваться. И Мише тоже, он все-таки уже не мальчик
Надеюсь на понимание,
Валерия».
Даже после этого я пыталась, честно. Старалась найти оправдания.
Я приелась Мише. И детей у меня никогда не будет. И вообще, когда я выходила за него замуж, дочка академика, обученная игре на виолончели, пению романсов, вышивке, этикету, кулинарии и бальным танцам, цели у него были совсем иными.
Тогда ему нужна была интеллигентная спутница, сейчас – молодая красивая стервочка. Приоритеты поменялись. Имидж опять же поддерживать надо, дескать, мужик еще ого-го. Интересно, он когда-нибудь меня любил?
Миша ввалился в дверь в полночь, когда небо озарилось блеском фейерверков.
Пьяный.
Протянул мне потрепанную гвоздичку, издевательски подмигнул:
– Дорогая! С днюхой и наступившим! – кивнул на инкрустированный перламутром столик, на котором я разложила фото. – А, знаешь уже?
– Давно.
– И терпела. В этом вся ты. Лера настояла, чтоб сегодня… Ну сегодня так сегодня…
Конечно, ведь сегодня больнее всего.
– Жрать будем? Весело, весело встретим Новый Год… в последний раз вместе.
– Нет.
– И даже не скажешь, чтобы я отправлялся к своей молоденькой дуре, и пусть она мне готовит? Лера не молоденькая и не дура, и кашеварит классно, – муж упал на пуф, вытянув ноги в дорогих ботинках. – И я никуда не отправлюсь. Квартира моя. С тобой из совместно нажитого только мигрень.
Я молчала. Миша с трудом поднял отяжелевшие веки и посмотрел на меня со смесью досады и удивления:
– И все такая же. Молчишь. Я об тебя ноги вытираю, а ты молчишь. Как же ты мне надоела, Мариночка! Какая же ты… зануда! Хочешь спросить, что ты делала не так? Да все! Богиня на кухне, рукодельница, красавица… бревно в постели. Лучше бы наоборот: еду я всегда закажу, одежду отдам в химчистку, а вот проституток не люблю, брезгую.
– Но ты же нашел выход, – сказала я. – И всегда находил.
– О, наконец, нормально заговорила, блин! Находил. Теперь твой выход, зайка, прости за каламбур. Предъявляй претензии. А, догадался, их у тебя нет. Ты ж мышь безропотная. Тихоня! Никогда никому слова поперек! С обслуживающим персоналом на «вы»… детишек в приютах опекаешь, кошечек, собачек… вежливая, с манерами… Сказать «нет» – это ж не твое, да? Другая бы уже требовала, а ты… тоска ходячая. Ну почему ты такая… такая…?
Тоска была в голосе Миши, а у меня внутри было пусто и тихо. Ничего. Анестезия. Сколько лет я в ней прожила? Зачем? И какие, кстати, претензии к кошечкам и собачкам?
Я развернулась и ушла в комнату. Надела каракулевую шубу, подарок Миши, подумала, сняла, упаковалась в старое пальто, подхватила заранее собранную сумку.
Михаил встретил меня смехом:
– Ну конечно! Мы же гордые! Мы уходим! Куда собралась? К родителям? На что жить будете, интеллигенция? Марин, ну скажи что-нибудь! Ну побудь стервой хоть немного!
– Пропусти.
Но Миша поднялся с пуфа и заслонил дверь. И все-таки, какой же он… статный, красивый. И прав во всем. Как он вообще со мной жил, бревном?
Кажется, до Михаила дошло, что я действительно ухожу. Выражение его лица изменилось. Наконец-то я начала его узнавать. То неузнаваемое гадкое существо, явившееся мне несколько минут назад, спряталось:
– Марин, ты с ума сошла. Куда на мороз? Там ветер, снегопад! Ну извини, вспылил. Думал, ты плакать будешь. Лучшая защита – нападение. Давай сядем, поговорим нормально. Все разводятся, ничего страшного в этом нет.
– Согласна. Ничего страшного. С Новым Годом. Уйди с дороги.
– Марина!
Я сумела выгадать момент и со всей силы оттолкнула Михаила. Пьяный, он не удержался на ногах и упал животом на банкетку. Трезвым я бы не сдвинула его с места. Вот и новое оправдание: не бил же, а мог бы, одним мизинчиком пнул – мне б хватило.
Я вдруг не на шутку разозлилась и изо всех сил сама пнула мужа ногой в зад. Тот изумленно охнул и сполз на пол. Хотел стерву – получи. Понравилось?
Ругаясь, Миша начал подниматься, но я уже была за дверью, благо Михаил ее не запер и возиться с замком не пришлось.
Лифт? Нет. Долго. Я припустила вниз по лестнице. Слышала, как Миша кричит вслед:
– Дура! Я же все равно люблю тебя! Я же просто не мог так дальше! Марина, твою дивизию, вернись! Давай просто поговорим!
Выскочила, чуть не врезавшись в толпу подростков. Поскользнулась на ступеньках, но удержалась на ногах. Наш элитный комплекс сдержанно праздновал наступление нового года. Сосед из квартиры над нами щедро разливал шампанское. Предложил и мне, но я отказалась, тревожно оглядываясь. А потом вдруг передумала и жадно осушила бокал.
– На, держи! – его разрумянившаяся от игристого жена (Света? Катя? Так и не познакомились толком) сунула мне в руки какой-то пищащий комок. – Пацан. Нашли на парковке. Черный кот – это на удачу. Заберешь?
Я машинально приняла подарок. Котенок? Совсем крошечный, только глазки открыл. Вот и хорошо. Теперь я хотя бы не одна. И папа кошек любит.
Опомнилась, поблагодарила бывших соседей и припустила к выходу. Машину я не водила (необходимости не было, у Миши был шофер), о чем сейчас сильно жалела.
Приложение такси на телефоне показало гигантскую сумму. Ну и ладно. Переночую на вокзале и первой электричкой – к родителям. Потом? Придумаю. Миша протрезвеет, и мы поговорим. Или не поговорим. Нет, у родителей долго нельзя, с ума сойду от их «заботы». Мне бы нору, чтобы зализать раны… подумать, измениться… не хочу больше быть… как там Миша выразился?… затравленной мышью. И котику имя нужно дать.
С этими мыслями я пошла к остановке, к которой вызвала такси. Котеныш попискивал под пальто. Я шла и удивлялась. Город вокруг, а звуки все тише, снег глубже. Ветер поднимает его в воздух, кружит, заслоняя дорогу.
Ворота. Высокие, в два моих роста или выше – снегопад не давал рассмотреть ничего дальше метра – уперлась в них на том месте, где, по моему предположению, должна была находиться остановка. Что за…
– Ваше ве… Госпожа! – позвали меня сзади. – Что вы здесь делаете? Вернитесь в тепло! Ее величество будут недовольны, если вы простудитесь!
Чего? Какие вежливые таксисты пошли! Высокую мужскую фигуру наполовину скрывал снег. Незнакомец устало продолжил:
– Вам все равно не сбежать, госпожа. Ваша падчерица известна своей добротой. Вас не казнят, наказание… вы просто должны его принять. Смиритесь и ожидайте решения королевы Камиллы.
Да что вы говорите!
– Никогда! – изо рта у меня вырвалось… злобное шипение. Словно заранее выученная фраза из сценария.
Кто это сказал? Это не я сказала! Что вообще тут происходит?
… Уже через несколько минут я поняла, что сошла с ума. Окончательно спятила – видимо, по причине стресса. Он накапливался, накапливался, стресс, и ударил по психике. Депрессии у меня были и раньше, так что ничего удивительного.
Никто и никогда, даже Миша с его деньгами и желанием мне досадить, не придумал бы такую театральную постановку ради розыгрыша одного-единственного человека, меня.
Мужчина с усталым голосом повел меня по двору к дому, освещенному пламенем костров, которые горели то тут то там. Возле них сидели мрачного вида парни, закутанные в темные плащи. Сквозь снегопад доносилось приглушенное ржание лошадей. Люди у костров поглядывали на меня со смесью подозрительности и страха. Некоторые выписывали пальцами странные знаки вокруг лба.
Я шла к остановке в современном городе, а попала… в логово разбойников? Бред какой-то. Похищение ради выкупа? Зачем устраивать это… путешествие через время и пространство? Проще стукнуть по голове и запихнуть в машину. Впрочем, сейчас похитители пошли грамотные, прошаренные, справки заранее наводят. Никто в здравом уме не украдет женщину, с которой ее богатый муж собирается разводиться.
Меня завели в деревянный дом, хорошо прогретый и светлый от множества свечей. Простая обстановка, полное отсутствие современной техники. И свечи, везде, как будто тут боялись тьмы больше, чем пожара.
Котенок не выдержал и выскочил из-за пазухи. Он спрыгнул на пол и издал громкий негодующий вопль.
Человек рядом, судя по голосу, немного смягчился и проговорил:
– Так вы за этим выходили? Какой странный зверь. Впрочем, зная вас…
Мужчина бросил на меня пристальный взгляд и пожал плечами.
Я, наконец, сумела его рассмотреть. Он был уже не молод, но еще не стар. Одет так же, как люди во дворе – как чертов толкиенист или кто-то в этом роде.
Самым странным оказалось то, что и на мне была совершенно другая одежда. Я выскочила из дома в пальто поверх домашнего спортивного костюма. А сейчас красовалась в необычном наряде: длинное черное с красным платье с пышной юбкой, расшитое черным же жемчугом и красными бусинами (хоть сейчас на бал), и плащ, мехом внутрь. Впрочем, платье носило следы явного нецелевого использования. Покрытое подозрительными пятнами, местами порванное, оно годилось разве что на тряпки. Они тут театральную гримерку обчистили, что ли?
Мужчина помог снять плащ, из-под капюшона на мои грудь и плечи рассыпались длинные черные пряди. Вот тут-то я окончательно удостоверилась, что прекрасно подхожу в пациенты психиатрического заведения. Уже много лет я носила скромную короткую прическу и красилась в платиновый оттенок.
Миша неоднократно повторял, что ему нравится блондинки. А вот Лерочка была шатенкой. Козел ты, Миша.
И почему мое безумие приняло такие странные формы? Кто я в своем представлении? Героиня романтического романа? Никогда особо их не любила.
На пальцах остались незагорелые полоски кожи. В этом… хм… образе я носила кольца, много колец. Кожа на руках была ужасно шершавой, покрытой цыпками и царапинами. Чем я здесь занималась в последнее время? Вернее, что со мной тут делали?
В большой, хорошо протопленной комнате с огромным камином мое внимание привлекло зеркало на стене в массивной раме. Я взглянула на свое отражение.
Нет, все-таки крыша у меня ехала в удивительном странном направлении.
Мне как-то рассказывали, что большинство психов представляло себя «наполеонами» или «мариями-антуанеттами».
Мое же подсознание выдало хрупкую даму, скорее девушку среднего роста с огромными зелеными глазами, окаймленными пышными черными ресницами. Пухлые губы… тонкий, чуть вздернутый носик…
Красивая. Очень. Знойная, если так выразиться. Только… замученная какая-то. Помимо убитой кожи на руках, волосы, сбитые в паклю, бледные щеки и круги под глазами. Привести бы все это в порядок – и будет просто девушка-персик. Вот только салонов красоты тут не наблюдается.
Я подвигала бровями, тоже пышными и смоляными. Отражение ответило мне гримасой, как будто передразнило. Кстати, зеркала тоже относятся к символам подсознания. Как же глубоко я в него влезла!
Тяжело вздохнула. Мужчина рядом понял меня по-своему:
– Мы постарались сделать все так, как вам было привычно. Ваше зеркало… посуда… гребень для волос. Покормят вас чуть погодя. Хозяева этого дома не были готовы к гостям. Слава богам, нас хотя бы пустили, иначе пришлось бы пережидать ураган в лесу.
Да, в желудке посасывает. Как давно я ела?
– А это? – я перевела взгляд на ноющие запястья, они были покрыты синяками.
– Во время магического сна вы были… связаны, – сухо напомнил… слуга? охранник? – Вы сопротивлялись.
– Понятно.
Что ничего не понятно. Наверное, я как-то нехорошо это протянула, потому что мужчина в плаще слегка побледнел.
– Госпожа, я уже говорил, что вам следует смириться. Сейчас это единственный выход. Вы сами понимаете, что в силу своей должности я подчиняюсь королеве Камилле.
– Она еще не королева! – вырвалось у меня.
– Да, – признал охранник, – но скоро ею станет. Я вам не враг. Забудьте о своей магии, у вас ее полностью забрали. Просто потерпите. Скоро приедет Королева со свитой. Состоится разговор. Скорее всего, вас перевезут в ваш родной дом. Это самое лучшее, что может предложить ее величество Камилла, дабы не вызвать гнев подданных, требующих для вас смертного наказания.
– Понятно, – повторила я, и это опять прозвучало… зловеще.
Дело ясное, что дело темное. Я какая-то преступница. Неудивительно, поскольку внешность у меня довольно стервозная. Поняла! Это отражение слов Михаила! И что мне делать дальше? Где я сейчас на самом деле? Сплю? Умерла?
– Как вас зовут? – спросила я у своего собеседника.
– Карон, – выдавил тот, округлив глаза и даже отступив. – Но я должен поставить вас в известность, что это не полное мое имя. Я не могу сообщить вам свое полное имя… Ведь вы…
– Кто? – заинтересовалась я.– Можешь сказать, я не обижусь.
– Вы…
– Ну же!
– Вы… Морра Этерия, в девичестве Катарина тейр Вайслан, – выдавил Карон, – вдова его величества Эрхарда Второго. Но люди больше знают вас как Черную Королеву и… Великую колдунью Моргату.
Ого! Вот это я образ придумала! Куда до меня «мариям-антуанеттам»?
… Домик, в который эту самую Катарину-Моргату пустили сердобольные селяне, при ближайшем рассмотрении оказался довольно скромным. Тем не менее мне приготовили горячую ванну и ужин.
Я избавилась от грязного пованивающего наряда и с благодарностью приняла от хозяйки дома, суетливой пожилой дамы, старенькое, но чистое полотняное платье с аккуратной вышивкой на лифе, штопаные чулки и грубо сшитые сапожки. Плащ мне почистили, а все остальное постирали и развесили у камина.
Мне даже досталась горничная – единственная служанка хозяев. Она расчесала мне волосы, заплела их в четыре тяжелые косы и соорудила аккуратную прическу.
– У нас есть какие-нибудь деньги? – спросила я у Карона, приведя себя в порядок. – Эти милые люди, несомненно, ждут вознаграждения за свои труды.
– «Милые люди»? – с оторопью повторил за мной страж. – Вы хорошо себя чувствуете?
– Плохо. Все болит. Меня еще и били?
– Нет, что вы! – Карон помялся. – Но тяготы пребывания в темнице в течение месяца…
– Месяца? Ого! Теперь понятно, почему от меня так воняло!
Страж вжал голову в плечи и пробормотал, отведя взгляд:
– Тут, госпожа, видите ли, дело такое: на все про все у вас десять золотых, которые из милости выдала мне Королева на ваше содержание. Вам бы о своих нуждах подумать. Если все пойдет, как я предполагаю, и ее величество отправят вас в замок Вайсдан, ваше родовое гнездо, протянуть на них вы сможете недолго.
– Сколько у вас стоит… м-м-м… дойная корова? – спросила я, подумав. Цены на буренок у нас я знаю, есть с чем сравнить.
Глаза Карона грозили превратиться в блюдца:
– Корова? Ну-у-у… за два золотых можно взять молодую телочку… но не в столице, конечно, а где-нибудь…
– … в селе? Так мы туда и едем, верно? – приободрилась я.
Каждое лето до замужества я ездила в деревню к маминой сестре, тете Дарье. Тетка считала, что настоящая хозяйка (а меня с детства готовили в невесты какому-нибудь академику, ну в крайнем случае, профессору или… ладно уж, предпринимателю от науки) должна уметь не только пыль с пианино вытирать.
Тетя Дарья, которая к удивлению всей маминой семьи потомственных музыкантов предпочла ферму, а не место в оркестре, всегда утверждала, что главный друг девушки – это не бриллиант, а… корова. Поэтому я умела доить и даже однажды принимала коровьи роды.
Правда, в семейной жизни пригодилось лишь умение выбирать правильное молоко на фермерском рынке и готовить из него творог, сметану и незамысловатый сыр а-ля моцарелла, но Миша был вполне доволен. И пока мои взбрыки подсознания (или кома, или… хм… путешествие по светлому коридору в Вечность) не закончатся, я знаю, чем заняться на досуге.
– А хозяевам все-таки заплатите, – попросила я Карона. – Неудобно как-то…
– Неудобно?!
Он что, повторялкой заделался, этот охранник? Что ни слово из моих уст, то бурная реакция. Или я настолько не совпадаю по темпераменту со своим образом? Или…
Мне впервые пришла в голову совершенно шальная, но вполне логичная мысль: что если я не сошла с ума, а переместилась в параллельный мир? Он похож на наш, столетия эдак тринадцатого-пятнадцатого, но в нем верят в магию.
А моя душа… а вдруг она заняла место в чужом теле, и Катарина-Моргата – вполне себе живой человек? Была. Потому что, сдается мне, две души в одном теле – это как-то перебор.
Катарина… Камилла… эти имена что-то мне напоминают. И сюжет – тоже.
Меня уложили спать на тюфяк, набитый чем-то хрустким и пахнущий мышами. О простынях, видимо, здесь не слышали. Котеныш, наевшийся каши с прожилками мяса, растянулся рядом.
Кажется, хозяева его побаивались. Я спросила, водятся ли здесь кошки, и горничная ответила отрицательно. Хорошо, что мурзик попался спокойный: поел и весь вечер просидел у камина. Как же его назвать?
Прослежу, чтобы Карон заплатил за постой, обязательно. Но если он откажется… Какая у меня над ним власть? Никакой. Я пленница. Всякие там магические регалии… я так понимаю, у Моргаты они в прошлом. За что ж ее так?
Хотелось пить. Я встала и подошла к столу с кувшином воды и медным стаканом. Сквозь приоткрытую дверь с кухни до меня донеслось бормотание хозяина и хозяйки.
Мужчина опасался «санкций». Мол, семья пустила к себе изгнанницу да еще и известную своими кровавыми деяниями колдунью.
Кровавыми? Серьезно? Моргате от силы двадцать два – двадцать три. Когда б она успела тиранию развести?
– Тише ты, – отрезала хозяйка. – Тебе при короле нашем, прислужниками Света святым признанном, хорошо жилось? Понравилось на одни налоги трудиться, спины не разгибая?
Мужик что-то пробормотал в том смысле, что не понравилось – при святом-то короле половина населения королевства чуть не загнулась.
– А Черная королева хоть падчерицу и ненавидела, и извести, говорят, пыталась, и с соседями повоевала, и порядки свои навела – землю захваченную общинникам раздала, а не храмам, – напомнила ему жена. – И драконы, говорят, к ней так и ластились. От нас не убудет колдунью в последний путь проводить. В конце концов, жрецы королевские ее магии лишили, опасаться нам нечего. Да и трудно предсказать, что там дальше будет. Говорят, Белоснежка наша пыталась мачеху казнить, но не смогла – боги не дали, – женщина помолчала и добавила еще тише, я едва сумела разобрать ее слова. – И еще неизвестно, кто лучше: вдова короля или его доченька, плоть от плоти.
Дальше разговор зашел о неожиданно налетевшем снежном урагане (мол, ничто не предвещало, совпадение?), и я поспешила убраться со сквозняка и лечь.
Белоснежка и ее мачеха? Ну дела!
Глава 2
Открыла глаза – и тут же их закрыла. Виденье, сон… что бы это ни было, оно продолжалось. За ночь дом выстудился, прогулка босиком в ночной рубашке к столу с водой превратилась в пытку.
Миска каши и травяной отвар, сырое яйцо для котеныша. Ноющие руки и ноги, сухость во рту, муть в голове – мне тут еще авитаминоза не хватало. Его еще не видно, а он есть. И неудивительно, после месяца-то в тюрьме. Вряд ли Моргате давали в ней фрукты и овощи.
И вообще, в метро я иногда почитывала фэнтези о попаданках. В книгах они обычно были красивы, умны, ловки и мужики к ним липли, как и удача. Где все это? Что-то не наблюдается. Из мужиков один Карон, да и тот от меня скорее шарахается.
Кстати, вот он, собственной персоной, вошел, зло хмурясь. Кинул:
– Оставайтесь в доме. Кортеж будущей королевы и ее жениха атаковали разбойники. Уже пару месяцев сладу с ними нет. Совсем обнаглели, волчье племя.
«А вот Моргата с ними справлялась», – подсказал еле слышный голос в голове. Даже не голос, обрывок воспоминаний.
Камиллу-Белоснежку мы все-таки дождались. Я услышала шум со двора, и в эту минуту меня как будто что-то подбросило: подняло с лавки, заставило распрямить шею и гордо поднять подбородок. Вопреки приказу Карона я вышла во двор – встречать падчерицу.
Карон не стал меня останавливать, только поскрипел зубами. Котеныш припустил за мной, возмущенно мяукнул, выскочив на холод, но возвращаться в тепло не стал – устроился на сапоге под юбкой. Хозяева и служанка почтительно выстроились на крыльце.
Разумеется, будущая королева Камилла была прекрасна: юная, хрупкая, словно статуэтка, с дивными чертами и длинной шеей, подчеркнутой меховым воротником и какой-то тяжелой серебряной блямбой на груди. Только волосы были не черными, как в сказке, а ослепительно белыми… снежными. Смоляные брови и ресницы контрастировали с облаком волос. И губы… алые, щеки неестественно румяные – или проблемы со здоровьем, или перебор с косметикой.
В нашем облике имелось нечто похожее. Наверняка муж Моргаты, покойный король, выбирал молодую жену по образу и подобию матери Белоснежки. Психология, однако.
Девица восседала на белой лошади, богатая серебряная упряжь которой не уступала наряду всадницы. Чуть позади на черном скакуне гарцевал молодой красавчик в щегольском охотничьем наряде. В том, как он посматривал на меня, пытаясь успокоить коня, было нечто странное.
Жених. Принц из сказки? А где тогда… ?
Во двор въехала повозка – огромная «фура», обитая железными листами, с острыми шипами, торчащими из бортов. Из нее посыпались люди, и я изумленно раскрыла рот.
Гномы. Один, два, три… юркие маленькие человечки числом семь. С длинными ушами и бородами разной длины, все вооруженные до зубов, даже удивительно, как такие коротышки таскают на себе столько оружия. В оригинале, помнится, они были мирными шахтерами, а не боевым отрядом.
Все сложилось в единую картину. Белоснежка, семь гномов, принц… злая мачеха. Если верить сказке, жестокая королева натворила столько всего, что удивительно, как она до сих пор жива. И я теперь ОНА? Злая мачеха Белоснежки?
Кажется, по одной из версий она танцевала в заколдованных туфельках на свадьбе Белоснежки, пока не упала замертво. По другой наелась своих же отравленных яблок. По третьей… как-то и вспоминать не хочется. Сплошной позитив, в общем.
Руки мои как-то сами собой вызывающе скрестились на груди, брови надменно поползли вверх.
– Катарина, – Белоснежка доброжелательно кивнула. – Рада видеть тебя в добром здравии.
– И тебе не хворать, – мрачно ответила я.
– Чтобы не тянуть время, скажу сразу: ты возвращаешься в Вайсдан, вернее, в то, что от него осталось. Живи и постарайся раскаяться. Мне больших трудов стоило уговорить Совет тебя пощадить…
«Ой ли. Что там хозяйка дома говорила о воле богов?»
– … но я смогла выхлопотать замену казни изгнанием. Замок Вайсдан… говорят, земли тейр Вайсланов совсем опустели, – девушка виновато улыбнулась. – Люди уходят из деревень, в Долине еще теплится жизнь, но… Извини, Катарина, я ничем больше не могу тебе помочь. Скоро официальная коронация, и мне нужно расположение Совета. Если они узнают, что я тебе помогала… И все-таки, прими.
Белоснежка щелкнула пальцами, и один из гномов, с уродливым горбом и белой клокастой бородой, швырнул в меня тугой мешочек. Я не стала его ловить, лишь аккуратно отступила в сторону, не потревожив котеныша и позволив кошелю удариться о стену дома и упасть в снег. Карон поднял подношение, заглянул внутрь и кивнул.
Тело Моргаты помнило то, на что я сама вряд ли была способна – уж не на подобную ловкость точно. Еще немного – и мешочек зазвездил бы мне в нос. Нужно почаще прибегать к телесной памяти, авось выживу.
– Не слишком щедро, – продолжила падчерица Моргаты, неумело оправдываясь, – но на первое время хватит.
– И ради этого ты проделала такой путь? – голос моей «реципиентки» прозвучал глухо. – Могла бы просто передать.
– Но я хотела обнять тебя напоследок, – девица спрыгнула с лошадки, воспользовавшись помощью подоспевшего принца, и подошла ко мне. Действительно обняла, обхватив мою шею тонкими руками. От нее пахло розовым маслом и яблоками… и чем-то кислым. – Прощай, Моргата. Вряд ли мы еще увидимся. Я не держу на тебя зла. Жаль, что у нас не сложилась настоящая семья, но буду за тебя молиться.
Вот я, Марина Солонцова, готова была размякнуть и расчувствоваться, но Злая мачеха – нет. Она ни на грош не поверила падчерице и, подозреваю, основания для того у нее имелись.
– Я бы хотела увидеть твоего зверька, – Белоснежка покрутила головой, смахнув бриллиантовую слезинку с румяной щечки. – Мне сказали, он забавный. Магический?
– Ни разу, просто… кролик-уродец, – соврала я, подхватывая котеныша и демонстрируя его девушке. Еще не хватало, чтобы черного малыша признали тут порождением Тьмы… или как-то так. – Уши не выросли, а хвост – наоборот. В руки не дам, кусается.
Мелкий подтверждающе зашипел, показав острые зубки. Он, несомненно, окреп со вчерашнего дня. Глаза, еще голубенькие, смотрели на мир с подозрительным прищуром.
Белоснежка окинула котенка профессионально алчным взглядом:
– Такой черный, как сама тьма, – медленно произнесла она, протянув руку к котенышу, но затем тряхнула волосами и отступила, готовясь вскарабкаться в седло. – Жаль, мне уродец не подойдет. Подданные не поймут.
– Угу, – пробурчала я под нос, вспомнив, что в сказке Белоснежка умела говорить со зверьем и всячески на этом пиарилась, – иди играйся со своими оленятами, поднимай рейтинг, лайки зарабатывай.
– Прощай, Моргата! – донеслось до меня.
Обоз Белоснежки развернулся и исчез в снежной пелене, ощетинившись шипами. По крайней мере, понятно стало, как они отбились от разбойников. Но зачем она приезжала, а?
… Мы двинулись в путь спустя несколько часов. Ничего не понимая в местных реалиях, я полностью доверилась Карону: позволила упаковать себя и котеныша в теплые сани, «поверила» заверениям, что дорога безопасна.
В мешочке-подаянии обнаружилось тридцать золотых монет. Его Карон оставил себе (хотя один золотой отдал-таки гостеприимным хозяевам).
Я уныло проследила, как мои деньги исчезают в небольшом сундучке. Кроме золота там находились какие-то свитки и что-то серебряное. Сундучок показался мне знакомым, вернее, не мне, а Моргате. Раньше он явно принадлежал ей.
Несколько медных монет перекочевало, правда, в мой поясной кошель. Вдруг в дороге госпоже колдунье захочется леденец на палочке, с едва заметной издевкой объяснил Карон. После отъезда Белоснежки он заметно осмелел… и охамел. Видно, удостоверился, что магию мне возвращать не будут.
Теперь можно было вполне ожидать, что в лучшем случае мне станут выдавать по грошику в день, чисто для поддержания едва теплящейся жизни. Что-то подсказывало, что толком оправиться от заключения Катарине не дадут.
Мне действительно было как-то… нехорошо. А в дороге стало еще хуже. Несмотря на теплые шкуры, которыми застелили и укрыли сани, холод проникал внутрь. От дикого оленя, убитого одним из людей Карона, мне достался лишь небольшой кусочек мяса. А я бы сейчас целую оленью ляжку заточила. Сырую. С кровью.
Но самое интересное произошло на шестой день пути.
Впереди нашего небольшого обоза ехали мрачные типы в плащах. Выяснилось, что это маги. Благодаря им тракт впереди расчищался каким-то особым магическим методом: снег взлетал и осыпался по обочине. Так я удостоверилась, что попала в мир с волшебством.
Однако в середине дня оба мага, по свисту Карона, вдруг застыли как вкопанные на своих черных конях. Обоз остановился. Карон спешился и подошел к моим саням. С трудом сдерживая злорадство, сообщил:
– Ну что, ваше величество, прибыли.
Я приподнялась и огляделась. Вокруг был заснеженный лес. Ни одного просвета в чаще, только черные во́роны перелетают с ветки на ветку, сбивая снежные шапки, внимательно наблюдая за вторженцами в лесное царство.
– А где замок? – наивно спросила я.
Карон загоготал. Однако остальные его люди даже не улыбнулись, несколько человек снова боязливо сотворили какой-то знак надо лбом.
– Замок?! Вы и впрямь думали, что я повезу вас в Вайсдан? Рисковать своими людьми в том поганом колдовском местечке? Нет уж. Казнить вас не велено, так я и не буду, просто оставлю здесь. Воронье вон, уже собирается. Вы же их любите, ваше бывшее ведьмовское величество.
– Это ведь она приказала, моя падчерица, – предположила я, осознавая всю глубину непрухи, но как-то… не до конца, как будто все происходило понарошку.
Нет уж, взгляда не опущу – буду смотреть прямо в глаза предателю.
Карон свой взгляд отвел. Буркнул:
– Кто бы ни приказал, вы останетесь здесь. Навсегда. Магии у вас нет, нечисти, – предатель шумно втянул носом воздух, – здесь хоть отбавляй. Молитесь своим богам, госпожа. Может, примут-таки вашу черную душу.
– Карон, – предателя осторожно окликнул молодой парень из его команды. – Может, не стоит? Накличем беду. Во́роны… собираются, кружат. Плохой знак.
– Для нее – плохой, не для нас, – мужчина плюнул в мою сторону. – По коням. Засветло доберемся до ближайшего жилья – всем выпивка! Праздник за счет нашей госпожи, пусть упокоится она с миром.
И опять особой радости в рядах обозников я не увидела. Только маги равнодушно переглянулись. Я увидела, что один из них кивнул другому, а тот принялся разминать пальцы.
Я сидела в санях, беспомощная кукла, и прислушивалась к удаляющемуся шуму. Котенок беспечно дрых на коленях. И это все? Путешествие в параллельный мир вышло коротким. Финал получился тривиальным, со смертью главной героини.
Но я еще была жива. Насчет повоевать сомневалась, но на чудо надеялась. И не напрасно.
… Пегую лошадку, запряженную в сани, предатели не забрали. Видимо, не увидели смысла возиться. Но мы с коняшкой прекрасно понимали, что не проедем по заснеженному тракту ни вперед, ни уже назад – крупные снежинки срывались с низких плотных облаков, начинался снегопад.
Лошадка грустно оглянулась.
– Прости, – виновато сказала я ей.
Вылезла из саней, огляделась. Если вытащить шкуры, забраться в лес, найти укрытие под сосной или выворотнем… шанс крохотный, вряд ли моего тепла хватит, чтобы согреться, но я попытаюсь выжить. В юности в походы ходила, в деревне жила, в голове что-то вроде осталось. Не герлскаут, конечно, но и не беспомощный городской диванодавитель.
Лишь бы пережить ночь. Дальше? Дальше будет новый день… если повезет. Что там Карон о нечисти говорил? Нечисть это… упыри всякие, да?
Котенок высунул наружу любопытный носик, вопросительно мяукнул.
– Молчи уже, – буркнула я. – А то запла́чу.
Потянулась к шкуре…
Земля задрожала под ногами, осыпался снег с еловых веток… Со стороны поворота, за которым исчезли Карон и его люди, донесся сильный гул… и крики… скорее, дикий вой.
Марина Солонцова только в кино слышала, как молят о пощаде обреченные люди, а Моргате этот заунывный вопль был хорошо знаком. За поворотом пировала смерть. Ветер принес сладковатый запах паленого мяса.
Я похолодела, замерев. Земля продолжала дрожать. Звук глухого удара… взрыва? Как будто несколько деревьев разом рухнуло. Что там происходит?
– Мама, – пискнула я, пригнувшись.
Бежать я не могла – слишком ослабла без нормальной еды. Да и смысла в бегстве не видела. Кричали люди из моей бывшей «свиты», крепкие умелые воины, и если с ними произошло что-то плохое, то меня настигнуть – раз плюнуть. Это может быть что угодно: чудовища из чащи, магия, в конце концов…
Звуки затихли, и долгое время ничего не происходило. В голове, отмеряя секунды, стучала кровь. Во́роны возвращались на свои елки, деловито «переговаривались», но затем взлетали и улетали в сторону поворота. Они не боялись.
– Что бы это ни было, – клацая зубами, сказала я котенку, – но мы должны сходить и посмотреть. А вдруг…
Я не договорила. У нас с лошадкой и котом оставалось так мало шансов на выживание, что любое более-менее значимое событие могло перевесить чашу в лучшую сторону. Или худшую, но какая уже разница, как умирать?
… Наверное, это зрелище должно было меня испугать, ужаснуть, но в первые минуты я ничего не почувствовала. Просто стояла и оглядывалась. Несколько рухнувших деревьев, черный взрытый снег, ямы-пепелища. Поляна превратилась в месиво.
Люди. Мертвые. Одежда на груди прогорела до обожженной кожи. У всех мертвецов серые лица с черными прожилками. На месте глаз запеклась кровь. Кони разбежались, бродят по тракту. С него к поляне ведут следы.
Прошлась по свежевытоптанной тропе туда и обратно.
Они почему-то остановились, спешились и углубились в лес. И тут… Я пересчитала покойников. Тринадцать. А было пятнадцать. Сразу поняла, кого нет. Магов. И коней их, жутковатых, иссиня-черной масти, тоже не наблюдается. Разборки? Золото не поделили? А я? Почему жива до сих пор? Я тоже свидетель.
Карон лежал под покореженной осиной. Символично. Предатель – под проклятым деревом. Глаза его остались при нем, только мертво глядели в небо. Тут самообладание меня покинуло. Если бы в желудке что-нибудь было, меня бы вывернуло, а так затошнило до икоты.
– Ик! Ик!
Села в снег, обтерла им лицо. Что делать? Разум, плюнув на эмоции, принялся деловито вычислять: найти деньги и еду, залезть на коня и спасаться. Но тело отказывалось подчиняться. Паника волнами захлестывала мозг. Я обреченно ждала: маги вот-вот вернутся, и тогда мне крышка.
Под руку попалось что-то твердое. Лук. А вон и знакомый колчан со стрелами. Я видела его у Карона. Тиснение на коже – черная роза в лапе ворона. Видимо, Карон в последнюю секунду пытался выстрелить.
Я встала и подобрала оружие. Руки как-то сами вынули стрелу, ладонь привычно обхватила гладкую рукоять. И тот же знак на ней – выжженный черным розовый бутон в птичьей лапе.
Надо же, какое удивительное чувство. Как будто это оружие когда-то принадлежало мне. Даже сердце кольнуло. И эти стрелы… специальные, против нежити… у них наконечники из чистого серебра – я откуда-то это знала.
Достала стрелу и убедилась в своей правоте – серебро, уж я в нем понимаю. Когда-то мечтала делать серебряные и медные авторские украшения, но Миша не одобрил.
Краем глаза отметила какое-то шевеление справа. Развернулась и выстрелила, не успев еще понять, что делаю.
Мертвец – это явно был уже не человек, а существо без глаз, зато с великолепными алыми клыками – как подкошенный пал в снег. Стрела торчала из его груди, словно осиновый кол. В десяточку.
Твою ж дивизию! Марина, куда ты попала?!
Несколько минут стояла, переводя дыхание. Но никто из убитых воскреснуть больше не пытался. Похолодев, вдруг осознала, что восставшим был тот самый осторожный парень, что предупреждал Карона о во́ронах. Только волосы у него стали… белыми, как снег.
Вороны, кстати, одобрительно поглядывали на меня с елок. Мертвецы их почему-то не интересовали. А вот с меня они глаз не сводили.
Я ждала, мелко дрожа. Но из живых на поляне по-прежнему оставались только я, кот, вороны… и кто-то еще, поскольку из леса донеслось слабое поскуливание.
Глава 3
Я, разумеется, пошла посмотреть, кто там подвывает. Ох, чую, со своим любопытством попаду когда-нибудь в переделку.
За сугробом пряталась крошечная старушка, закутанная в рванину. Увидев меня, она охнула и воткнулась головой в снег.
– Госпожа, госпожа, пощадите!
Из неразборчивого бормотания я уяснила, что женщина пряталась в лесу, чтобы посмотреть, как мимо будут везти «проклятую королеву». Посмотрела. Понадеялась, что вернувшаяся свита остановится на поляне на отдых, а Кларе, так звали старушку, повезет подобрать у кострища чуток объедков, хлеба или мяса.
А потом… потом…
Все это старушка рассказала, согнув спину в поклоне.
– Эй, вы там не простудитесь? – осведомилась я, наклонившись к сугробу.
Клара разогнулась, а котенок, храбро спрыгнув с моего плеча, поскакал к ней по бревну.
– Ох, зверь невиданный, колдовской! – старушка было отпрянула, но потом тоже потянулась к малышу, погладила его за ушком. – Большой вырастешь, грозный.
Кошатник плохим человеком быть не может, решила я и вытянула бабулю из снега. К слову, она меня не особо боялась и знала, кто перед ней. В селенье, куда она возила на продажу глиняную посуду, староста накануне объявил, что по тракту повезут ведьму Моргату «и чтоб все сидели по избам и не высовывались».
Но Клара жила в лесу неподалеку, «доживала последние денечки», и ей, откровенно говоря, было наплевать на мнимую опасность. Голод погнал ее в лес. А потом случилось это…
– Что «это»? – беспомощно поинтересовалась я. – Простите, но я сегодня туплю… и всю неделю тоже.
– Идем, – Клара отряхнулась, как собака, и деловито поковыляла на поляну. – Вот, – она ткнула пальцем в мертвеца с моей стрелой в груди, – вурдалак народился. Такое бывает лишь с тринадцатым убитым проклятой магией. Два мага перебили остальных черными рунами. Они готовились: как на поляну вышли – так и ударили. Никто толком защититься не успел. Да и какая от нее защита, от проклятой ворожбы?
Я сразу приуныла:
– Ну вот, обвинят, конечно, меня.
– Ну-у-у… – Клара почесала бородавку на носу, – может, и не обвинят. Тебя же, девочка, обезмажили. Это даже я чувствую.
– А кто разбираться-то будет? – мрачно предрекла я.
– И то верно, – согласилась старуха. – Нужно прибраться тут и ноги уносить. Снегопад все заметет. Пока кто спохватится… время еще есть. Ты замерзла, деточка? Пойдем, отведу тебя к себе, а здесь… здесь добра много, не оставлять же.
– Сани и лошадь, – напомнила я.
– Сани пока закидаем еловыми лапами, лошадку заберем, постоит у меня в пристройке.
Так мы и сделали. А потом шли по узкой тропке, нагрузив на Глорию – так я назвала терпеливую коняшку – все, что смогли унести. Я нашла заветный сундучок в седельных сумках Карона и помимо лука прихватила кинжал с ножнами. Да, и кинжал этот я тоже «помнила», а ножны легли на бедро как родные. Складывалось впечатление, что Моргату здорово обобрали.
По дороге Клара рассказала о себе. Она довольно рано овдовела, оставшись бездетной, но нашла такого же одинокого мужчину и вышла за него замуж. Его сыновья знать о нем не желали много лет, пока он был беден и одинок, а как появилась в доме новая хозяйка и подняла хозяйство – завела коз и корову, птицу и свиней, завезла хорошую землю на огород – так начали вертеться неподалеку и приглядываться.
Второй муж тоже был старше Клары. И когда он умер, его родня просто выгнала вдову из дома. К тому времени она накопила немало добра. Ничегошеньки ей не досталось, козу только тайком увезти смогла, да и та в лесу долго не протянула. Родня мужа подкупила старосту, и тот не позволил бедной женщине остаться в селе, где ей, возможно, и удалось бы найти приют у друзей.
Клара сама немного ведала магию и могла бы постоять за себя, но обе невестки пользовали черное волшебство и наверняка скоро навели бы на нее смертельную порчу. Вот и пришлось уносить ноги.
– Неужели управа на них не нашлась? – возмутилась я.
– Нашлась, – старушка оглянулась и странно на меня поглядела. – От тебя и нашлась.
Вот сейчас как выяснится, что я тиранию проявила и бабушку обидела! А я в густом лесу с еще крепкой шустрой старушенцией и ноги еле волочу. Один раз приложит бревнышком – и ага.
– Ты, Моргатушка, меня приняла в своем замке, выслушала, правду мою разглядела и велела беззаконников наказать плетьми и выгнать, а их подельниц обезмажить.
– И что? – затаила дыхание я.
– А ничего. Приказники не успели до старосты повеление донести. Белоснежка в замок вернулась, по ее приказу схватили тебя – и в темницу, – Клара тяжело вздохнула.
Вот с этого места хотелось бы поподробнее, но не сейчас, голова кружится.
– Извините, не помню, – призналась я. – Мне, наверное, память отшибло.
– Так обезмаживание всегда памяти лишает, кого больше, кого меньше, – пожала плечами Клара. – Вот мы и пришли, заходи, гостья, грейся, а я еще раз на тракт сбегаю, соберу там… чего-нибудь.
– Оружие только не берите и личные ценности, – посоветовала я, разглядывая залитую льдом, засыпанную снегом хижину из палок и глины. – По ним нас легко отыщут.
– Знаю, – бабуля улыбнулась с видом опытного мародера и исчезла в чаще.
… Внутри хибары, к моему удивлению, поместились очаг, полки, гончарный круг и самодельный стол из чурбана. В углу валялась куча тряпья, видимо, спальное место Клары.
Глория отправилась в пристройку, где когда-то жила коза. Тепло проходило туда поверх перегородки, и я перестала волноваться за коняшку, слыша, как она, пофыркивая, жует сено и булькает водой из деревянного ведерка.
В хижине было довольно уютно, а вой поднявшегося ветра за ледяными окошками лачуги напоминал, какой опасности я избежала. В очаге тлели угли.
Я проявила инициативу и добавила в очаг пару поленьев. Пламя поднялось, дрова весело затрещали. Стало намного теплее, и я сбросила накидку, впитывая целительный жар от огня. Почувствовала себя живой, но очень слабой.
Котенок вылез из-под шкуры и принялся осторожно обходить хижину. В одном углу он «завис», присев и смешно дергая хвостиком, видимо, за ивовыми корзинами притаилась мышь. Надо же, такой маленький, а уже охотник. В целом, мне казалось, что в этом мире коты растут куда быстрее, чем в моем.
Я уже начала волноваться за Клару, но старушка вернулась с оленьей ногой из запасов людей Карона, мешочком крупы и серебром. Из каждого поясного кошеля убитых пожилая женщина из осторожности взяла всего по паре монет. На большее она не решилась, сославшись на королевских «псов», приказников, исполняющих тут роль правоохранительных органов. Правда, ни «прав», ни «охраны» они традиционно не гарантировали.
Клара с гордостью протянула мне деньги.
– Госпожа, возьмите, сейчас вам даже это пригодится.
Но я раздумывала, глядя на мешочек с монетами в руке спасительницы.
У меня есть золото, сорок монет, по местным понятиям – целое состояние, а Кларе придется гораздо хуже, чем мне. Я хотя бы знаю, куда направиться. А она после сегодняшнего события вынуждена будет спасаться бегством в неизвестность.
Эти самые… королевские приказники непременно хватятся Карона и его команду, найдут трупы, а потом обыщут лес. Магия Клары не так сильна, чтобы укрыть ею свое жилье – это она мне по дороге объяснила. Пусть не завтра, но дня через четыре здесь точно станет опасно.
В общем, по стечению обстоятельств я оказалась причастна к постигшим Клару неприятностям.
– Пойдешь со мной? – спросила я. – Не знаю, смогу ли гарантировать спокойную безбедную старость. Боюсь, я и себе ничего гарантировать не могу. Но вместе в любом случае веселее.
Лицо пожилой женщины осветилось счастливой улыбкой, полной облегчения. Она сразу же согласилась отправиться со мной в замок. Не найдем убежища в Вайсдане, попробуем другой вариант.
Мы отложили организационные моменты на потом. Страшно хотелось есть.
Я с нетерпением наблюдала, как Клара готовит ужин. Попыталась помочь, но исхудавшие руки-веточки не смогли даже удержать нож.
Часть оленьего мяса бабуля подвесила над углями, но несколько кусков мякоти отправились в котелок. Туда же Клара покрошила кореньев и добавила крупы. Вскоре по хижине поплыл дивный запах.
Желудок у меня подвывал в такт заунывной песенки Клары. Честно говоря, она немного напоминала ритуальные песнопения или… наговор, но мне уже было плевать.
Первый же глоток супа оживил разум и тело.
Жадно припала к миске. Как же вкусно! Дома я часто пыталась разнообразить меню новыми, иногда даже экзотическими блюдами, но и я, и муж становились все капризнее. Простой суп с крупой показался мне изысканнее самого мудреного рецепта, сухая лепешка – невиданным деликатесом.
Клара ела аккуратно и не спеша. Она отрывала длинные волокна от мяса и тщательно пережевывала их остатками зубов. Немного оленины она покрошила ножом, смешала с бульоном и дала котенку. Тот старательно учился есть из миски, больше пролил, конечно, но остался доволен – ушел к очагу и начал вылизываться, поклевывая носом. Вскоре его сморил сон.
Помимо супа мне достался кусок жареного мяса. Он окончательно меня воскресил. Но руки еще дрожали, а голова побаливала.
Клара сморщенными пальцами коснулась моих волос:
– Ничего, ваше величество, красота еще к вам вернется. Вот еще кое-что, – старушка, наклонившись, вынула что-то из корзины. – Ваше зеркало. В отряде-то одни мужики были, вот я и подумала, кому еще оно принадлежать может. И гребень.
Я узнала личные предметы Моргаты, о которых перед отъездом упоминал Карон. Зеркало и гребень. Вот же… жадный народ. Даже женские безделушки присвоили.
Впрочем, зеркало совсем не выглядело безделицей: серебряная оправа, камни, кажется, самоцветные. Не произведение искусства, но и не дешевка. Продадим, если потребуется. Не самая важная вещь в хозяйстве.
Зеркало отразило исхудавшую девицу с паклей на голове. Зато скулы стали просто голливудские. Надеюсь, Клара права, и я еще отъемся.
Захотелось спать. Я честно поделила шкуры из саней на двоих. И Кларе стало теплее, и мне хватило. Хоть их Карон не пожалел. Видимо, не самый дорогой актив.
Ветер неистовствовал всю ночь. Сквозь сон я прислушивалась к скрипу деревьев и похрапыванию Глории за перегородкой. Лошадь, кот, пожилая леди и я. Интересная собралась компания. Немного золота и серебра, запас еды еще на один день. Не так уж мало, если подумать.
Мы позавтракали остатками оленины, и Клара принялась раскладывать по корзинам свой нехитрый скарб. Я видела, как тяжело дается женщине расставание с хижиной. Пусть и на короткое время, но она стала ей домом, убежищем. Клара даже с любовью погладила глиняную плитку, которой был выложен пол.
Я наклонилась и рассмотрела плитку поближе. Удивительная красота, хотя и самоделка. На каждой или птица, или лесной зверь. Такой вот самобытный примитивизм. Хоть выковыривай и с собой забирай.
Горшки, которые делала Клара, тоже были хороши. Однако в короб под сиденьем саней влезало не много. Пришлось выбирать.
Кое-что мы положили в седельные сумки Глории, но Клара, как и я, жалела лошадку. Старушка прошлась по саням камнем и посбивала позолоченные завитушки, которые слишком привлекали внимание.
Мы договорились, что будем изображать пожилую тетушку и ее племянницу. Дамы из уважаемой семьи ремесленников едут на север посетить святые места. Все чинно-благородно. Проблема только в одежде. В обносках Клара за почтенную даму не сойдет.
Комплектов одежды у меня было два: королевский наряд, в котором меня, по-видимому, и заточили в темнице (покрытый пятнами он, к счастью, был вычищен и залатан перед поездкой), и подарок от добрых селян, простое платье: нижняя сорочка, верхняя плотная рубаха, длинный жилет со шнуровкой на боках и косынка.
Клара объяснила, что чем больше слоев одежды, тем больше человек уважаем. И наоборот. Но низшие сословия тоже не отстают, рядятся, как капуста. Правда, у них ткани и украшения победнее.
Оценивающе цокая языком, Клара изучила нехитрый выбор одежды и приняла решение. В тускловатом свете зимнего утра мы сели за переделку. Старушка спорола с роскошного черного с алым платья бусины натурального граната, кружева и золотые пуговки.
Полудрагоценные камни и позументы отправились в мешочек на продажу (мы решили, что запас золота пока останется неприкосновенным, продадим все, что можно).
Я украсила свой простой жилет споротым с платья кружевом, а длинную золотую ленту приспособила как пояс. Клара быстрым швом ушила королевский наряд по бокам и отрезала широкую полосу по подолу, пустив ее на головное украшение.
Не то чтобы ушитое платье село на нее как влитое, скорее, это напоминало одежду, которая висит на похудевшей хозяйке. Но добровольные мытарства, посты и прочие благочестивые жертвы двух женщин в духовном странствии оправдывали все нюансы.
Теперь мы выглядели скромно, но прилично. Клара так просто преобразилась. Из жалкой старушки она превратилась в почтенную даму. Выражение лица, осанка, походка сразу изменились. Исчезли суетливость и страх в глазах. Я поняла, что такой Клара была до изгнания из дома – респектабельной, неторопливой.
– Спасибо тебе, девочка, – сказала она, с достоинством поклонившись. – Я думала, что так и умру посреди леса, и если найдут мое тело, то нескоро. А с тобой у меня появилась надежда.
– Ну вы… сильно не обольщайтесь, – смутилась я.
– Боги с нами, я чувствую, – возразила Клара.
Правда, головной убор пожилой женщины – необычным образом намотанный на волосы кусок алой ткани – все еще скрывал грязные космы, а кожа на лице напоминала пергамент, но я сама не выглядела образцом ухоженности. Нам нужны были ванна и средства по уходу, например, зубные щетки. У меня, однако, имелись некоторые сомнения, что мы заполучим их в ближайшее время.
Но Клара меня успокоила. По дороге остановимся на постоялом дворе. Жители Гессланда довольно чистоплотны. К тому же сейчас повсюду распространяется мода на бани, пришедшая из соседних королевств.
Кстати, Моргата больше всех топила за здоровый образ жизни, а вот будущая королева, ходят слухи, воды побаивается, мол, откроются от влаги поры – и зараза всякая попадет в кровь.
– Полный привет, – тихо заметила я. – Может, она вообще немытое яблоко съела и слегла в гроб на почве интоксикации, что немудрено: гномы-то ее точно лет сто не мылись. А все претензии – ко мне.
Ладно, я пока потреплю. Но мы едем на север, как там с удобствами? Клара этого не знала, сказала только, что замок Вайсдан когда-то был резиденцией независимых герцогов, а род тейр Вайсланов прославился своей религиозностью.
Также я выяснила, что Катарину в четырнадцать лет отправили ко двору, а в шестнадцать она приглянулась недавно овдовевшему королю Эрхарду. И было это семь лет назад.
Получается, Моргате сейчас двадцать три?! У нас в этом возрасте у молодых людей только мозг отрастает, а бедняжке уже пришлось и замуж сходить, и овдоветь, и королевством поуправлять, и славу Злой королевы заслужить. А еще в изгнание отправиться и пережить покушение.
В санях мы устроились со всеми удобствами. Снегопад прекратился, и несколько прошедших перед нами обозов утрамбовали тракт. Глория бодро ступала под выглянувшим солнышком.
Клара настояла, чтобы мы поторопились, так как утром немного времени было потеряно на перешивку одежды. Она сама села на облучок и подгоняла лошадку.
К вечеру мы добрались до постоялого двора с гордым именем «У королевы». На вывеске была намалевана чернявая девица с вытаращенными глазами. Я с трудом узнала в ней Моргату. Оказалось, в редкие визиты в замок Вайсдан злая мачеха Белоснежки останавливалась именно в этой таверне.
Получив несколько медяков, слуга увел Глорию в стойла. А мы с Кларой, переглянувшись, вошли в таверну.
Глава 4
Войдя, я поклонилась и сделала особый знак надо лбом. Заранее, сославшись на потерю памяти, выспросила у Клары, как себя вести. Эти знаком я как бы выказывала уважение заведению и показывала, что я человек, а не нежить.
Помещение таверны представляло собой закопченный зал со столами в форме буквы «Г» вокруг монументальной стойки. Сбоку находились лестницы, ведущие на второй этаж. По залу сновали девицы с подносами. Никто не обратил на нас особого внимания, постояльцы оценили наш вид и вернулись к еде, а выглядели мы как две уставшие, особо не приметные дамы.
Женщин тут тоже было много. Я сделала вывод, что их пускают в публичные, если так можно выразиться, места наравне с мужчинами. Одна молодая девица даже расположилась у стойки на небольшом подиуме. В руках она держала что-то вроде лютни и перебирала струны, тихо напевая.
– Матушка? – к нам подбежал молодой человек с талией, обмотанной кожаным фартуком, точь в точь официант из моей любимой кофейни. – Клэй к вашим услугам. Добро пожаловать в таверну «У королевы».
Парень поклонился Кларе. Все-таки правильно мы сделали, что не стали изображать госпожу и служанку, а притворяемся тетушкой и племянницей. Я бы точно растерялась, не зная местных реалий, обратись ко мне с вопросом.
Клара слегка склонила голову в ответ на глубокий (но не очень) поклон «администратора». Тот четко определил статус гостьи: не госпожа и не чернь, почтенная представительница ремесленного сословия, стоящего наравне с купечеством.
– Мы с племянницей путешествуем по святым местами, посещаем Драконьи храмы (а вот это для меня новость!). Нам нужны комната с двумя кроватями и амулетами от кровососов, хорошая мясная еда и доступ в помывочную.
– Сколько дней? – деловито осведомился молодой человек.
– Один.
– Оставайтесь подольше, сюда идет снежный шторм.
Клара тревожно нахмурилась:
– Тогда… поживем, пока не распогодится.
Клэй назвал сумму: двести медных койнов. Клара заплатила ему серебром. У них ловко и быстро получилось рассчитаться к взаимному удовольствию (судя по широкой улыбке на лице парня, без чаевых не обошлось), а я тут же сбилась в пересчете меди на серебро. Нужно будет как следует изучить тутошнюю систему расчетов.
Пока мы ждали, когда освободится столик, Клэй повел нас наверх. Клара безошибочно повернула налево.
– Я уже у вас бывала, давно, правда, – пояснила она, – а вот моя племянница Мара тут впервые.
Клэй окинул меня равнодушным взглядом. Мной вообще никто особо не заинтересовался, даже пожилой владелец таверны, встретившийся на лестнице �