Бастион – N

Посвящается Марине. Пусть эта история получается совсем не такой, как предполагалось, но без тебя она никогда не увидела бы свет.

Глава 1

Незыблемое правило любой незаконной деятельности гласит: «Не попадайся».

Я неукоснительно следую ему на протяжении почти шести лет. Но в течение прошедших пары месяцев придерживаться единственного уважаемого мною закона становится все сложнее, а каждая новая вылазка за периметр грозит стать последней.

И этому есть две одинаково неприятные причины.

Первая – новый комендант и его постановление об укреплении границы А́лерта. Благодаря ему должна не только максимально снизиться угроза проникновения на территорию города, но и попытки выбраться за его пределы, которые постоянно предпринимают контрабандисты.

Вторая – Ксандер Рид – первый помощник главы службы безопасности. Офицер Рид задался благородной целью изловить любого нарушителя закона, и у меня есть все основания полагать, что я нахожусь у него под прицелом. А это в первую очередь подразумевает еще более осторожное поведение, чем обычно.

В данный момент я как раз максимально сосредоточена на том, чтобы не нарушить свою самую главную заповедь. Прежде чем выбраться из подвала, используемого в качестве укрытия, перейти дорогу и оказаться у стены, еще раз с особым вниманием оглядываю пустынную на вид улицу, и в итоге не двигаюсь с места. И дело вовсе не в том, что я заметила кого-то нежелательного. Интуиция подсказывает – сейчас не самое подходящее время, чтобы высунуться на открытую местность. Я привыкла доверять ей во всем и в любой другой день вовсе отказалась бы от рискованного предприятия, но сейчас не тот случай. Мне жизненно необходимо оказаться за стеной и уничтожить хотя бы одну серую тварь, иначе уже через неделю я столкнусь с последствиями, с которыми не справлюсь без посторонней помощи. А помогать мне некому.

Выжидаю еще несколько минут и вскоре замечаю тех, на кого намекала интуиция. В самом конце улицы появляется патруль, состоящий из трех человек. Поднимаю левую руку и пристально смотрю на часы. Стеклянная крышка, прикрывающая циферблат, давно пошла мелкими трещинами, и из-за скудности освещения мне с трудом удается разглядеть стрелки. Слишком рано для обхода, а это крайне подозрительно.

Знать истинную причину происходящего я не могу, но предполагаю, что тут либо замешано новое постановление от коменданта, либо меня засекли. Во второй вариант верить не хочется. Тем не менее, я напрягаюсь и мысленно готовлюсь в любой момент вступить в схватку с пограничной охраной или бежать прочь от стены. Оба исхода мне не нравятся, потому как в случае воплощения их в жизнь, за пределы города я сегодня не выберусь. А это недопустимо.

Патрульные медленно приближаются, о чем-то тихо переговариваясь и не забывая беспрестанно крутить головами, цепкими взглядами выискивая предполагаемых нарушителей. Мимо моего убежища они проходят в том же темпе, не выказав при этом ни капли настороженности, и я с облегчением выдыхаю, но для верности выжидаю еще некоторое время.

Как только охрана удаляется на достаточно приличное, по моему мнению, расстояние, отлепляюсь от стеллажа, за ним я и скрывалась все это время, и уже через несколько секунд бесшумно сдвигаю в сторону решетку подвального окна старого дома, который пограничная охрана раньше использовала в качестве госпиталя. Но с тех пор, как для этих целей построили новое большое здание недалеко от главных ворот, это место забросили и используют только в самых крайних случаях. С каждым годом на охрану границ выделяется непомерное количество ресурсов, а стену постоянно укрепляют, делая все более неприступной. Случаи нападения, а уж тем более проникновения серых сократились до нуля. Именно по этой причине здание старого госпиталя стоит без дела. Охранники даже перестали проверять его, ведь они свято верят, что на их территорию не посмеет проникнуть ни один человек, ведь иначе безумца, дерзнувшего нарушить строгие порядки Алерта, отправят на пожизненные общественные работы или вывезут за пределы города, и посадят за решетку в одной из тюрем, а оттуда он уже никогда не вернется домой. Таков суровый закон современности всего с двумя формами наказания.

Упираюсь ладонями в узкий подоконник, подтягиваюсь и выбираюсь из укрытия, не забывая при этом поглядывать по сторонам. Аккуратно возвращаю решетку на место и без лишних промедлений бросаюсь к пограничной стене. Безошибочно нахожу знакомый каменный выступ и давлю на него обеими руками, с усилием сдвигая с места и открывая потайную дверь, которую чуть больше шести лет назад показал папа, когда впервые взял меня на охоту. Еще раз быстро оглядываюсь, после чего протискиваюсь в проход, легким движением возвращаю дверь в исходное положение, вынимаю карманный фонарик и включаю свет.

Глубоко вдыхаю, ощущая знакомый запах затхлости и вековой пыли, луч света скользит по стенам мрачного коридора, находящегося прямо внутри стены. К счастью, о его существовании практически никому неизвестно, в этом меня заверил отец, и я действительно ни разу не встретила здесь ни одного постороннего. В свое время папе повезло оказаться в кругу контрабандистов, на свой страх и риск выходивших за пределы Алерта, чтобы сбыть награбленное в соседних городах. Но со временем поголовье серых тварей на прилегающих территориях разрослось до непомерных размеров, и большую часть группы нарушителей закона разорвали на куски и сожрали. Кроме папы, в группе осталось всего пятеро преступников. По причине нехватки людей, они вынуждены были сменить род деятельности и переквалифицироваться в охотников на серых. Бывшие контрабандисты искали способы более безопасного выхода за пределы Алерта, нежели постоянное лазание через стену. Вскоре они объединились с таким же малочисленным отрядом нарушителей закона, стали вместе промышлять охотой на тварей и наладили совместный сбыт обсидиановых дисков. Новые союзники как раз и рассказали про этот проход, предусмотренный строителями неизвестно для чего. Честно говоря, меня это не особо волнует, главное, что я могу покинуть Алерт и вернуться обратно, не рискуя попасться представителям закона, перебираясь через стену в любом другом месте. Вернее, так было раньше, пока в город не приехал некто Дэрил Шеффилд, назначенный комендантом, и не начал вводить свои бредовые порядки.

Отбрасываю прочь лишние мысли и направляюсь налево, пора уже выбираться из города, если я хочу нормально поохотиться и вернуться до наступления рассвета. Коридор преодолеваю быстро, потому как его протяженность не больше сотни метров. Остановившись у тупика, освещаю нужный выступ, прикладываю к нему ладонь, кожей ощутив шершавую поверхность стены. Выключаю ненужный больше фонарик и убираю его в карман, после чего подключаю вторую руку и открываю проход. Дверь поддается легко и без единого скрипа, ведь я пользуюсь ею достаточно часто.

Лица касается теплый ветерок, который тут же забирается под капюшон, отчего одна из светлых прядей выбивается наружу. На автомате заправляю ее обратно, делаю глубокий вдох, наслаждаясь чистым лесным воздухом, и ступаю на территорию серых. Вопреки тому, что по меркам современного мира я оказалась в смертельно опасном месте, чувствую, как постепенно расслабляются плечи и сходит внутреннее напряжение. Патрули не выходят за стену, значит со стороны людей мне ничего не грозит. А серые… им следует бояться меня, а не наоборот.

Решительным шагом направляюсь по знакомой тропе в сторону тайника, в котором храню набор метательных ножей и короткое копье. Отец вручил мне их перед первой вылазкой за стену. До сих пор в подробностях помню тот разговор и весь ужас, что испытывала, когда родитель обрушил на семнадцатилетнюю дочь неприглядное будущее и поставил перед фактом.

«Тебе придется стать охотницей, Хэтти», – мрачным тоном сообщил он. – «Мне немного осталось, а долг перед Тедом Органа слишком велик. Я не успею расплатиться, и когда меня не станет, его семья возьмется за тебя. Если ты не сможешь платить, они навсегда закроют тебя в борделе, а я не желаю своей дочери подобной участи».

При воспоминании о том пресловутом разговоре тихо выдыхаю, поджимаю губы и ускоряю шаг. Не то чтобы я была против отцовского решения, но, очевидно, он предпочел бы мою смерть, чем участь стать бесплатной шлюхой семьи Органа – главной преступной организации Алерта, против нее даже представители власти не выступают. То ли у законников не хватает ума собрать на них достаточно компромата и засадить ублюдков за решетку, то ли кому-то наверху хорошо приплачивают, чтобы они этого не сделали. Ставлю на второе.

Факт в том, что по прихоти отца я все-таки стала охотницей и не так давно выплатила все долги, наконец, избавившись от необходимости пересекаться с семейством Органа. Но для меня ничего не изменилось. Из-за решения, когда-то принятого не мной, я все равно вынуждена слишком часто выбираться за стену, иначе меня ждет неизбежный откат – нестерпимая боль и невыносимые страдания, а затем смерть.

Постепенно стена скрывается из вида, а я так и продолжаю шагать по укрытому ночью лесу, прислушиваясь к стрекоту цикад, доносящемуся со всех сторон, и шелесту листьев под напором неугомонного ветерка, гуляющего в кронах и иногда пытающегося растрепать мои волосы. Ловлю себя на том, что улыбаюсь. За стеной мне нравится гораздо больше, чем в городе, и, если бы было куда, я давно покинула бы Алерт и отправилась на поиски лучшего места. Проблема в том, что такого места нет. До наших дней дошли только обнесенные стенами города и кишащие тварями территории. Серых я не боюсь, но уйти на неподконтрольные людям земли, значит расстаться с комфортом, а я пока не готова к такому шагу. Что же касается других городов, их порядки и законы мало чем отличаются от тех, что действуют в Алерте. Поэтому я раз за разом продолжаю выбирать знакомое зло.

До тайника остается не больше сотни метров, когда происходит то, чего я ждала только утром. Перед глазами все внезапно расплывается, и я едва не заваливаюсь прямо на тропу. Голова кружится, а верх меняется с низом. Меня ведет в сторону, боком врезаюсь в дерево, и это помогает устоять на подкашивающихся ногах. Закрываю глаза, но это не спасает от непрерывного головокружения. Кажется, становится только хуже.

Одной рукой с трудом удерживаюсь за шершавый ствол, вторую опускаю к поясу, но она дрожит так сильно, что не с первого раза нащупывает крохотную фляжку, надежно пристегнутую металлическим карабином к шлевке для ремня.

– Дерьмо, – шиплю сдавленным тоном, потому как непослушные пальцы не могут справиться с тугим креплением.

С силой потираюсь щекой о твердую кору, но боль не помогает прийти в чувство, и я снова приглушенно ругаюсь. Сползаю вниз по стволу, прилагая все усилия, чтобы не завалиться на землю и не потерять сознание.

Мне нужно чертово противоядие, и я его достану!

У меня не больше пяти минут до того, как все тело охватит пламя, а мышцы окончательно перестанут подчиняться командам мозга.

Приняв сидячее положение и освободив вторую руку, тяжело опираюсь спиной о спасительное дерево и кое-как справляюсь с карабином двумя руками. Глаза открывать не рискую, потому как головокружение и без того с каждой секундой становится все сильнее, если к нему добавится еще и полуслепота, меня точно вывернет наизнанку.

На то, чтобы открыть фляжку, трачу непозволительно много времени, но трясущиеся пальцы вообще не помощник в столь ювелирном деле. Как только раздается тихий щелчок, без промедления откидываю крышку, подношу фляжку ко рту и делаю торопливый глоток обжигающей горло противной гадости.

Обессиленно роняю руки, стараясь не двигаться и судорожно втягивая носом воздух, жду, когда сработает противоядие. Ничего другого мне не остается.

Проходит всего несколько минут, и я начинаю ощущать действие дряни, постепенно возвращающей меня в реальность.

Распахиваю слезящиеся глаза.

Зрение проясняется, а руки перестают трястись как в лихорадке. Падаю на бок и тяжело дышу, справляясь с колотящимся сердцем, пережившим утроенную нагрузку. Безразлично смотрю на траву, колышущуюся прямо перед лицом. Она выглядит неестественно яркой, впрочем, как и все вокруг. Опускаю веки, не желая разглядывать раскрашенную картину мира, которая на самом деле таковой не является. Ненавижу это чувство, но мне от него не избавиться, ведь моя потребность в противоядии – пожизненное проклятие.

Пока лежу на прохладной земле и пытаюсь взять все чувства под контроль, не могу не думать об одном тревожном факте.

Слишком рано. Это должно было случиться только ближе к утру, а я, в свою очередь, встретила бы приступ, лежа в постели, а не по пути на охоту. Какого черта это произошло сейчас? За шесть лет не было никаких временны́х сдвигов. Ни разу. И я не понимаю, что изменилось. Но в одном уверена на все сто процентов, ни к чему хорошему это не приведет. Проблема в том, что мне даже не на что опереться, ведь перед глазами нет чужого опыта. А мой собственный подсказывает, что эта ситуация – полное дерьмо.

Медленно открываю глаза. Мир все еще сияет, но не так ярко, как в первые секунды после принятия противоядия. Эффект продлится не меньше трех часов, и раз уж я оказалась за стеной, надо этим воспользоваться.

Выпрямляюсь, без резких движений принимая сидячее положение, краем рукава вытираю рот, поднимаю совершенно пустую фляжку, валяющуюся рядом. Захлопываю крышку и без труда цепляю ее обратно к карабину на поясе. Уверенно поднимаюсь на ноги, ощущая каждую налитую силой мышцу. Ни боли, ни дискомфорта нет. Тело полно энергией и рвется в бой.

Сглатываю противный кислый привкус, оставшийся после крошечного глотка спасительной жидкости, и глубоко вдыхаю, в стотысячный раз мысленно смирившись со своей незавидной участью. Отправляюсь к тайнику, до которого не дошла-то всего ничего. Забираю ножи и копье, после чего иду в сторону ручья. Шанс встретить там пару серых всегда выше, чем просто шастая по лесу. Понятия не имею, почему они всегда возвращаются к тем же местам, где когда-то были убиты, но мне это только на руку.

В данный момент охота последнее, чем я хотела бы заниматься, потому как тревожные мысли о наступившем слишком рано приступе никуда не делись. Но если не убить хотя бы одну серую тварь и не добыть обсидиановый диск, мне негде будет достать новую порцию противоядия, и следующий раз может стать последним в этой жизни.

Услышав плеск воды, замедляю шаг и достаю из специального крепления на поясе сразу пару метательных ножей. Мне даже не приходится особо напрягать все еще обостренный слух, чтобы расслышать предостерегающее рычание. Прекрасно.

Звук доносится не со стороны ручья, а из-за спины. На миг прикрываю глаза, сосредоточившись на всех чувствах, не утративших чуткости из-за того, что в крови до сих пор бушует мощнейшая дрянь, способная свалить с ног даже крепкого парня. Но не меня.

Резко разворачиваюсь, отступаю назад и оглядываю местность.

Всего две твари, но обе слишком близко. Та, что справа, оказывается более нетерпеливой и миг спустя отталкивается от земли, отправляя тело в грациозный полет.

Не медля ни секунды, швыряю нож в летящее на меня гибкое тело серой. Лезвие входит между ребер, тварь с визгом заваливается на землю, давая мне драгоценное время, чтобы разобраться со второй.

Действуя на инстинктах, бросаю еще один нож и ловко снимаю копье с поясной петли, приспособленной специально для него. Вовремя.

Нож пролетает мимо, по касательной проходя по гладкой шкуре второй серой. Тварь пару секунд смотрит на рану, затем переводит горящие злобой глаза на зажатое в моей ладони копье, а после и на мое лицо. Некоторое время под аккомпанемент завываний раненой особи мы, не двигаясь, стоим друг напротив друга.

Пытаюсь припомнить, видела ли уже эту тварь, точнее, убивала ли ее. Скорее всего да, темные пятна на передних лапах кажутся знакомыми. И она, очевидно, не забыла, что мы уже встречались. Обычно незнакомые серые твари обходят меня стороной, а вот когда-то обиженные норовят отомстить.

Отец всегда утверждал, что они неглупые создания, но я не совсем согласна с этим утверждением. Безусловно, они умнее даже некоторых представителей человечества. Но, если тебя раз за разом убивают в одном и том же месте, зачем ты туда возвращаешься? В любом случае, я не против данных обстоятельств, иначе пришлось бы искать новые места для охоты.

Нервы твари не выдерживают быстрее, и она бросается в атаку. Ухожу в сторону и выставляю перед собой копье, но несмотря на ускоренную реакцию, движения серой столь стремительны, что она успевает поднырнуть под него. Мне не остается ничего иного, как отбросить бесполезное сейчас оружие, выхватить более удобный нож и встречать противницу на максимально короткой дистанции. Острые как бритва когти впиваются в предплечье, и я едва не вою от боли. Вонзаю клинок прямо в открытую пасть, почти успевшую сомкнуться на моей шее, и стряхиваю агонизирующее тело с руки. Крепко стискиваю зубы и сдерживаю грязные ругательства.

Времени на отдых нет, бросаюсь к валяющемуся на земле копью, хватаю его, разворачиваюсь и с размаха вонзаю острие в голову первой твари, что как раз поднялась с земли. Одного удара хватает, чтобы окончательно добить ее.

Перевожу дыхание и прислушиваюсь, но вокруг тихо. Скорее всего убитые на прошлой вылазке серые еще не успели вернуться, но расслабляться все равно не следует. Собираю оставшееся оружие и прохожу к ручью, где сначала занимаюсь ранами от когтей, хорошо еще, что они не ядовиты, в отличие от зубов. Промываю и обеззараживаю раны, решив не бинтовать. Противоядие все еще в активной фазе, поэтому все заживет в считанные часы, поврежденная о кору дерева щека тому подтверждение. Сейчас я уже не вспомню, какую именно сторону лица разодрала, пытаясь прийти в себя в начале приступа.

Смываю с оружия алую кровь серых и усаживаюсь под одно из деревьев, чтобы заточить лезвия и дождаться, когда тела тварей обернутся прахом. Они уже слегка деформировались, но все еще напоминают крупных, лишенных шерсти собак. Только когти и зубы гораздо острее и длиннее, а уши и хвост почти отсутствуют. То еще зрелище. Но я привыкла к серым гораздо сильнее, чем к виду тех же собак, которых в современном мире практически не осталось. Может, в других городах дело обстоит иначе, но вот в Алерте почти нет домашних питомцев. Зато серых за пределами защитных стен предостаточно. В этой части леса их чуть меньше, но это объяснимо тем, что я здесь довольно частый гость. А твари не обделены интеллектом.

Откуда они взялись? Предположений так много, и все они настолько разные, что не знаешь, чему можно верить, а чему – нет.

Сторонники первой теории говорят, что серые – это вырвавшиеся на свободу демоны Ада.

Я в это не верю, потому как, если бы существовал Ад, был бы и Рай. Но с приходом серых, ангелы не снизошли с небес, чтобы уничтожить своих главных врагов. Так что эта версия – полнейшая чушь.

Вторые утверждают, что они – вышедший из-под контроля жестокий эксперимент ученых.

По мне, тоже маловероятно, но настаивать на неправоте тех, кто предлагает эту вероятность, не буду. Я далека от науки современного мира, а уж о той, что существовала века назад, и говорить нечего.

Третьи выдвигают совсем уж невероятную идею о том, что эти существа пришли с другой планеты.

Абсолютный бред. Наличие очагов пепла ясное тому доказательство.

И, наконец, четвертые говорят, что таким образом природа решила избавиться от людей, которые не приносили ей ничего, кроме вреда.

А вот в это я уже готова поверить. Но все равно неясно, как именно появились серые и по какой причине от них невозможно избавиться.

Достоверно известно лишь то, что твари бессмертны. Нет, убить их можно, для этого особой науки не надо, но они всегда возвращаются живыми и невредимыми, а еще злыми. После смерти, которую в их случае так можно назвать лишь условно, серые рассыпаются прахом, а затем возрождаются в одном из ближайших пепельных очагов. Именно в этих местах они появились впервые.

Несколько сотен лет назад ни с того ни с сего по всему Континенту появились серые пятна, словно нарывы на теле, они разрастались, обращая в пепел все, что находилось на их пути. Достигнув с десяток километров в диаметре, очаги прекратили рост, и вскоре из их недр вышли серые твари.

Страшные были времена, Континент потерял большую часть населения, а выжившие вынуждены были прятаться по закрытым городам и укреплять стены, чтобы не исчезнуть как вид. Прошло столько времени, но никто так и не нашел способа избавиться от тварей навсегда. По этой простой причине, большая часть оставшегося население Континента до сих пор безвылазно сидит за крепкими стенами, преодолеть которые ни одна серая не в состоянии. Разумеется, при условии, что они достаточно высокие и не имеют серьезных брешей.

Отрываюсь от заточки лезвия и перевожу внимание на трупы. Их нет. Убираю оружие и поднимаюсь. Действие противоядия практически сошло на нет, и мир выглядит почти нормальным. По серой горстке праха безошибочно нахожу место, где умерла первая тварь. Без брезгливости, которая присутствовала после моих первых убийств, запускаю руку в почти невесомый песок и рассеиваю его, пока не обнаруживаю то, для чего выбралась сегодня за стену. Обсидиановый диск. Понятия не имею, откуда берется эта дрянь, ведь в теле живой твари ничего подобного нет.

Отец рассказывал, что по незнанию в первое время охотники вскрывали тела серых, грязным способом пытаясь обнаружить то, ради чего все и затевалось. Но все было бесполезно до тех самых пор, пока трупы не обращались в прах. А вот в нем уже неизменно можно найти один, а то и два угольно-черных диска размером с ладонь, а если повезет, то и чуть больше.

Осматриваю место смерти второй серой. Обнаруживаю еще один диск. Открываю фляжку и, с трудом ломая на части тот, что поменьше, запихиваю его внутрь. Второй убираю в рюкзак и отправляюсь в обратный путь. На сегодня достаточно.

До стены добираюсь без происшествий, по пути не забыв посетить тайник и припрятать оружие.

Оказавшись в темном коридоре, расположенном в стене, включаю фонарик и тут же направляюсь в сторону выхода. Добравшись, сверяюсь с часами. Убедившись, что ближайший патруль будет еще нескоро, выключаю свет и осторожно приоткрываю дверь. Проверяю улицу на наличие свидетелей. Вокруг пусто. Тем не менее интуиция подсказывает – что-то не так.

Передо мной стоит выбор – переждать и попытать счастья чуть позже или рискнуть и поскорее убраться.

Я так устала и морально, и физически, что не имею ни малейшего желания находиться в этом затхлом помещении ни минутой дольше. Поэтому пока никого нет, выбираю второй вариант.

Выскальзываю за пределы стены, осторожно прикрываю потайную дверь и бегу в сторону зарешеченного окна, ведущего в подвал старого госпиталя. В очередной раз быстро осмотрев местность, сдвигаю решетку в сторону и спрыгиваю на бетонный пол. Еще до того, как зрение успевает привыкнуть к темноте, понимаю – надо было слушать интуицию.

В лицо летит приклад автомата. Отшатываюсь влево, выхватывая из горизонтального крепления на поясе короткий нож, с которым не расстаюсь ни при каких обстоятельствах. А в следующий миг получаю жесткий удар в висок, моментально выключающий меня из реальности.

Глава 2

Пронзительный металлический лязг словно удар током проходит по нервам, заставляя меня разлепить веки, но они тут же смыкаются вновь из-за бьющего по глазам яркого света. Едва сдерживаю раздосадованный стон, за пару мгновений оценив незавидное положение, в котором оказалась.

Болит… да все болит.

Голова раскалывается, от ушибленного виска расходится мучительная пульсация, отдающаяся по всему телу. Вся правая сторона тела, начиная от плеча и заканчивая голенью, ноет после падения с высоты моего роста, не превышающего ста семидесяти сантиметров.

И это еще не все.

Я привязана к стулу, что доставляет телу еще больший дискомфорт. Ноги плотно прижаты к металлическим ножкам и надежно зафиксированы, а запястья туго стянуты за спиной. В кожу врезается что-то твердое. Не веревка и не клейкая лента. Возможно, кабельные стяжки. Хотя для меня разницы никакой. Без лишних телодвижений ясно и так – самостоятельно мне не освободиться.

Предпринимаю еще одну попытку открыть глаза, на этот раз с большим успехом. Голова свисает вперед, практически касаясь подбородком груди, отчего в шее уже образовался дискомфорт, который с каждым мгновением становится только сильнее. Кто-то снял с меня капюшон, и длины стриженных в каре волос хватает, чтобы полностью скрыть лицо. Так что, если в помещении находится кто-то кроме меня, есть шанс, что он все еще не заметил моего пробуждения. Можно воспользоваться этим.

Не меняя положения, прислушиваюсь и прохожусь затуманенным взглядом по тому небольшому участку, что могу рассмотреть. Кроме собственных коленей и на удивление довольно чистого бетонного пола, ничего не вижу. Органы слуха тоже особо не радуют, потому как вокруг царит тишина, не нарушаемая ни единым звуком. Приведший меня в чувство лязг не повторяется, и мне остается только догадываться о его источнике.

Решаю рискнуть и осмотреться. Медленно поднимаю голову, не меняя положения несмотря на максимально неприятные ощущения в вывернутых плечевых суставах. Быстро оглядываю видимый участок довольно просторного и совершенно пустого помещения. Судя по всему, представители закона не имеют никакого отношения к происходящему, хотя поначалу я решила иначе. Кому еще бы пришло в голову на меня нападать? По всей видимости, кому-то все же пришло. Место, в котором меня держат, похоже на подвал, а не на пункт временного размещения заключенных. Так что вряд ли меня арестовали и посадят за решетку.

С одной стороны, это обнадеживающий факт. А вот с другой – до сих пор ничего непонятно. Кому понадобилось пленить меня, а главное – зачем? Отец остался должен кому-то еще, кроме Органа? Маловероятно. Иначе, ко мне пришли бы сразу после его смерти, как это сделали представители группировки Теда.

Рискую выпрямиться, чтобы хоть немного уменьшить напряжение в руках и проверить, что находится за спиной. Поворачиваю голову вправо и замираю, обнаружив, что нахожусь в подвале не одна. На полу у самой стены лежит человек. То ли мертв, то ли без сознания – неясно. Все из-за натянутого на его голову холщового мешка. Запястья мужчины, а судя по комплекции и одежде, это именно он, стянуты пластиковыми хомутами. Если он не мертв, то ему повезло больше, чем мне, так как его руки не завели за спину. С этим можно работать.

Несколько минут трачу на то, чтобы осмотреть несчастного, но не замечаю ничего, что дало бы мне подсказку о его личности. Единственное, за что цепляется внимание – одежда. Она дорогая и стильная. В подобной не ходят простые обыватели Алерта, так что можно с уверенностью заявить, что мужчина довольно состоятельный.

Но вопрос о том, как мы связаны, раз нас заперли в одном помещении, не теряет своей актуальности.

Наконец, отрываюсь от бесполезного глазения на незнакомца, осматриваю оставшуюся часть помещения и убеждаюсь, что это действительно подвал. Ни одного окна, яркая лампа под потолком и широкие каменные ступени, ведущие к надежной на вид двери – вот и все, что удается разглядеть.

Пытаюсь заглянуть через плечо, чтобы рассмотреть, чем связаны руки, но терплю оглушительное фиаско. Кроме того, зарабатываю новую вспышку боли в шее. Шевелю запястьями, но крепкие путы только сильнее впиваются в кожу, и я бросаю бесполезные попытки. Вместо этого вновь смотрю на мужчину, который кажется мертвым, но все равно зачем-то шепотом окликаю его:

– Эй? Слышишь меня?

Никакой реакции.

Открываю рот, собираясь попробовать еще раз только чуть громче.

За спиной раздается тихий скрип двери, и я тут же роняю голову, возвращаясь в то положение, в котором очнулась несколько минут назад, и вся обращаюсь в слух. Спустя пару секунд доносится низкий мужской голос:

– Что там с пленниками?

– Все еще в отключке, – следует незамедлительный ответ, данный слегка взволнованным тоном.

Еще один мужчина.

Настороженно прислушиваюсь, стараясь не напрягать онемевшие пальцы и вообще не шевелиться. Возможно, удастся собрать больше информации. Но моим планам не суждено сбыться, потому как снова звучит первый голос, обладатель которого кажется весьма недовольным.

– Нужно привести девчонку в чувство, босс уже в пути.

Босс?

На ум приходит только один человек, которого при мне так называли. Тед Органа. Его люди меня схватили? За каким чертом? Я рассчиталась со всеми долгами, что оставил на меня отец, после чего мы с Органа вполне мирно разошлись. Что им еще могло понадобиться? Хотя ответ вполне очевиден. Я стабильно снабжала группировку обсидиановыми дисками, а пару месяцев назад поставки прекратились. Кейд – сын Теда – мог прийти ко мне и договориться без столь крайних мер, предложив продолжить доставать для них диски, только в этот раз за деньги, а не в счет долга. Но они, очевидно, решили действовать по-другому. И что-то подсказывает, что ничем хорошим это не закончится. Гребаное дерьмо!

Несколько бесконечно долгих секунд у меня за спиной ничего не происходит, затем доносятся приближающиеся тяжелые шаги. Смысла притворяться больше не вижу, поэтому собираюсь дать понять, что уже пришла в себя. Предыдущего удара по голове вполне хватило, от нового, пожалуй, откажусь. В области виска до сих пор ощущается легкая пульсация, и, если бы не принятое несколько часов назад противоядие, валяться бы мне в отключке гораздо дольше.

Поднимаю голову, и в тот же миг в лицо прилетает поток ледяной воды, попадающей в рот и в нос. От неожиданности отшатываюсь, отчего стул предательски наклоняется, и едва не заваливается вместе со мной. Надсадно закашливаюсь, ощущая нестерпимое жжение в носоглотке. Отплевываю воду и встряхиваю головой, чтобы хоть как-то убрать мешающие обзору волосы, с которых продолжает стекать вода, заливающая и без того мокрые толстовку и брюки.

– Готово, – со смешком сообщает довольно молодой парень, стоящий напротив с пустым пластиковым ведром в руках.

Он смотрит мне за спину, явно обращаясь к кому-то другому. Впервые его вижу, не знала, что Тед набирает новеньких.

Прокашливаюсь и хриплым голосом выдаю вопрос, ответ на который вряд ли будет что-то для меня значить:

– Кто ты?

Парень переводит внимание на мое лицо, секунд пять сканирует меня насмешливым взглядом. И не отвечает. Просто уходит мне за спину.

Раз уж больше не нужно делать вид, что я без сознания, поворачиваю голову в том же направлении, мельком взглянув при этом на второго пленника. Тот все еще без сознания, ну или хорошо притворяется.

Замечаю несколько таких же молодых парней, как тот, что привел меня в чувство. Они толпятся у выхода из подвала и с любопытством поглядывают в мою сторону.

Уделяю внимание каждому. Все мне незнакомы.

Ну и какого, спрашивается, дьявола тут происходит?

Слабо верится в то, что за два месяца с последней встречи Органа набрали целый выводок молодняка, а теперь натравили их на меня. Но кто тогда это такие? Новая группировка? Вряд ли. Тед не потерпит конкуренции.

Что-то подсказывает, что задавать вопросы бесполезно. Это так – мелкие шавки. Загадочный босс, вот кого надо дождаться.

Отворачиваюсь от непомерно большой для меня одной толпы надзирателей и еще раз оглядываю полутемный подвал. Ничего, что могло бы поспособствовать освобождению. Но, признаться честно, сейчас мне даже интересно, кто меня схватил и зачем. Стараюсь поудобнее устроиться на непредназначенном для подобного времяпрепровождения сиденье, но со связанными руками и ногами сделать это не так-то просто.

Склоняю голову вправо, плечом убираю волосы от лица и мимоходом пытаюсь стереть с него влагу, но терплю поражение из-за того, что толстовка в этом месте промокла насквозь. Бросив бесполезные попытки вытереться, оглядываю себя. Оружие, понятное дело, забрали, а вот фляжка до сих пор пристегнута к карабину, и я тихо выдыхаю от облегчения. Надеюсь только, что из нее не вытащили обломки обсидианового диска. Хотя это последнее, о чем следует думать в сложившемся положении. Новый приступ случится не раньше, чем через неделю, хотя полной уверенности в этом нет. Сегодняшний сбой до сих пор для меня загадка. Но все это не имеет никакого значения, потому как до следующего приступа я могу и не дожить. Вряд ли меня притащили сюда для дружеских посиделок.

За спиной начинается какое-то оживление, оборачиваюсь одновременно с новым скрипом открываемой пошире двери и застываю, увидев вошедшего.

«Мне конец», – проносится неутешительная мысль, но я все равно с максимально показным безразличием продолжаю наблюдать за приближением мужчины, которого никогда не ожидала увидеть так близко.

Лучше бы сюда заявился Тед Органа со всей своей свитой и потребовал возобновления сотрудничества на бесплатной основе. По крайней мере, я хотя бы знаю, какими методами действовать с преступной группировкой, с которой имела дело в течение нескольких лет. А вот о том, чтобы договориться с представителем закона, и речи быть не может. А раз сюда явился сам комендант… мне конец.

Дэрил Шеффилд, одетый в строгий черный костюм, уверенной походкой направляется прямиком ко мне. На его довольно молодом для главы такого большого города лице застыло нечитаемое выражение. На вид Шеффилду лет тридцать пять-сорок. Предыдущий комендант был старше раза в полтора, если не в два. Но старик ушел на покой, и его место занял более молодой кандидат, которому какого-то черта потребовалось от меня. Я уже упоминала, что мне конец?

В голубых глазах коменданта, пристально рассматривающих мою скрюченную в неудобной позе фигуру, замечаю сдержанное любопытство. Провожаемый моим неотрывным взглядом, Шеффилд проходит мимо, останавливается напротив, примерно в паре метров и еще раз с особым вниманием проходится по моему непрезентабельному внешнему виду. На бессознательного мужчину у стены не обращает никакого внимания, словно того здесь нет.

Комендант молчит, нагнетая обстановку, и я догадываюсь, что таким образом он рассчитывает запугать меня. Жаль его разочаровывать, но страх – не то чувство, которое входит в короткий список того, что я способна испытывать. В данную секунду мной владеет только любопытство. Хочется узнать, чем я заслужила внимание столь важной шишки. Вряд ли он приказал схватить меня и доставить в какой-то подвал, чтобы объявить, что меня отправят в тюрьму за злостное нарушение законов Континента.

Но спрашивать об этом я не собираюсь, поэтому молча таращусь на главу Алерта, ожидая, что он заговорит первым. Комендант, в свою очередь, в течение бесконечно долгих минут продолжает изучающе наблюдать за мной, словно я музейный экспонат, сохранившийся из мира до появления серых.

Что ж, подождем.

До слуха доносится какое-то дребезжание, раздающееся за спиной, но я и не думаю отвести взгляд от босса. Десять секунд спустя в поле зрения появляется все тот же парень, что окатил меня водой, и источник звука становится очевидным. Он катит передвижное кресло на колесиках, и оно выглядит ни в пример удобнее стула, к которому привязали меня. Добравшись до коменданта, парень останавливается и замирает в ожидании приказаний. На его лице застыло столь подобострастное выражение, что сразу становится понятно – пацан боготворит своего босса. Едва сдерживаюсь, чтобы презрительно не фыркнуть. Видимо, на моем лице все же проскальзывает отголосок эмоции, потому как в глазах Шеффилда появляется еще более заинтересованное выражение. На миг он переводит внимание на подчиненного и говорит ровным тоном:

– Благодарю, Гарри. Пока можешь быть свободен.

Парень бессловно склоняет голову и исчезает так же быстро, как появился.

Комендант усаживается в кресло, расслабленно откидывается на спинку и задает вопрос тем же ни капли незаинтересованным тоном:

– Знаешь, кто я?

Медленно киваю, неотрывно глядя в лицо собеседника.

– Да.

– В таком случае, обращайся ко мне комендант Шеффилд.

Безразлично пожимаю плечами и решаю прощупать почву, без разрешения переходя на ты:

– Как скажешь.

Уголок его губ дергается, но мужчина тут же возвращает себе самообладание и никак не комментирует мое бесцеремонное поведение.

– Тебя зовут Хэтти Хоффман?

– Да.

Пару секунд он молчит, возможно, ожидая, когда я добавлю «комендант Шеффилд», но я не собираюсь этого делать. Так и не дождавшись от меня ни единого лишнего слова, он снова заговаривает, не выказывая при этом ни словом, ни мимикой того, что недоволен моими манерами.

– Отлично. Итак, Хэтти, мне нужно знать, с какой целью ты два раза в неделю покидаешь пределы Алерта.

Между нами повисает молчание. На всей территории подвала не слышно ни единого звука. Даже надзиратели заткнулись, чтобы не нарушать тишину. На миг у меня проскальзывает желание обернуться, чтобы убедиться, что они вообще здесь. Но я не делаю ничего подобного, ведь комендант продолжает терпеливо смотреть на меня в ожидании ответа.

Что я должна ему сказать? Наверняка, он и так знает правду, раз осведомлен не только о том, кто я, но и о частоте моих вылазок. Врать нет никакого смысла.

К тому же, я понятия не имею, какую могла бы назвать причину, чтобы в итоге избежать наказания. Это невозможно. Я нарушила закон просто ступив за пределы Алерта и в любом случае буду отвечать. А выставлять себя идиоткой, сочиняя оправдания, которые никому не нужны, не в моих правилах.

– Я охочусь на серых, – сообщаю со всем безразличием, на какое только способна.

Дэрил удовлетворенно кивает, после чего достает из кармана безупречно отглаженного пиджака обсидиановый диск. Могу поспорить на что угодно, но наверняка это тот самый, что я добыла сегодня и положила в рюкзак.

– Знакомая вещь? – спрашивает Дэрил, заметив мой интерес.

С шумом выдыхаю. Мне надоел этот бессмысленный разговор, где всем и так все известно, поэтому я решаю перейти ближе к делу.

– Что ты хочешь?

На этот раз Шеффилд не скрывает улыбку, и она остается на его лице гораздо дольше первой.

– Мне нужны такие диски. Все, что у тебя есть.

Медленно моргаю. Раз. Второй и третий.

Честно говоря, такого я вообще не ожидала. Этот человек прибыл в Алерт пару месяцев назад и успел ввести огромный список новых правил, которым волей-неволей приходится подчиняться всем. А теперь он собирается нарушить по крайней мере несколько из них. И, похоже, совесть его по этому поводу не мучает.

– Этот единственный, что у меня есть, – даю почти честный ответ.

Рассказывать о том, что у меня при себе есть еще один диск, я не собираюсь. Он мне и самой нужен.

– Ты не поняла, – серьезно произносит он. – Мне нужны все диски, что ты не успела сбыть.

Спокойно выдерживаю его проницательный взгляд и повторяю:

– Этот диск единственный. Больше у меня ничего нет.

Комендант задумчиво потирает подбородок и ненадолго поворачивает голову в сторону лежащего без движения мужчины, после чего вновь обращается ко мне:

– У меня другие сведения.

– Они неверны, – сообщаю твердо.

Шеффилд слегка склоняет голову набок, но ничто не выдает его нетерпения или злости. Вообще никаких эмоций.

– Твой бывший наниматель, – он небрежным жестом указывает на бессознательного, и я холодею, не в силах заставить себя перестать лихорадочно осматривать человека с мешком на голове, а комендант преспокойно продолжает, – утверждает, что вы прекратили сотрудничество два месяца назад. Но выходить за стену ты не перестала. Сбывала диски кому-то другому?

Медленно отвожу взгляд от второго пленника и останавливаю его на наполненных безразличием голубых глазах Дэрила Шеффилда.

– Это Тед Органа? – спрашиваю недоверчиво, начисто проигнорировав вопрос.

Комендант смотрит куда-то поверх моего плеча и коротко кивает. Тут же в поле зрения возникает услужливый Гарри, который чуть ли не бегом направляется к пленнику и три удара сердца спустя сдергивает с его головы мешок.

Меня начинает мутить, потому что это и правда мистер Органа собственной персоной. Нам всем конец. И коменданту в том числе. Кейд поднимет на уши весь город и достанет из-под земли отца, а также его похитителей. А если я не уберусь из поля зрения, достанется и мне. Этот псих не пощадит никого, кто пошел против группировки.

– Теперь, когда ты убедилась, что перед нами и правда Теодор Органа, – вырывает меня из мыслей голос Шеффилда, – предлагаю вернуться к насущному. Обсидиановые диски. Они все еще у тебя?

Отрицательно качаю головой, пытаясь хотя бы краем сознания понять, как все это, дьявол разбери, произошло и чем грозит лично мне. Нужно сваливать отсюда, но как?

– Этот диск единственный, что у меня есть, – повторяю, как заведенная.

– Кому ты сбыла остальные? – спрашивает комендант, сохраняя удивительное терпение.

Едва сдерживаюсь, чтобы истерически не рассмеяться. Что я должна ему сказать? За два месяца я не сбыла ни одного обсидианового диска, но у меня их тоже нет. Причина проста – они нужны мне для приготовления противоядия. Но признаться в этом я не могу, потому что придется рассказывать и о том, с какой целью я принимаю его раз в неделю.

Шеффилд не поймет. Никто не способен осознать правду.

Смотрю в ледяные глаза мужчины, на лице которого наконец проступает хорошо сдерживаемое нетерпение. У меня нет заготовленного вранья на такой случай, потому как по закону не должно быть никаких разговоров. Нарушителя ловят, судят и назначают одно из двух наказаний. А тяжесть моих преступлений такова, что я должна была отправиться в тюрьму. Но действовать со мной по закону, похоже, никто не собирается.

За спиной раздается знакомый металлический лязг, и я едва не подпрыгиваю от неожиданности, а следом помещение в одну секунду наполняется громкими голосами. Дэрил поднимается на ноги так резко, что кресло откатывается на несколько метров прочь.

– Комендант Шеффилд, сэр, нужно уходить, – частит Гарри, подбегая к своему боссу и нервно вытаскивая из кобуры пистолет.

– Что происходит? – раздраженно спрашивает тот, мгновенно растеряв всю свою показную холодность.

– Служба безопасности, сэр. Они будут здесь через пару минут.

Дэрил бросает на меня раздосадованный взгляд, после чего отправляется прочь, на ходу распоряжаясь:

– Приступайте к плану Б.

Он размашистым шагом удаляется к выходу из подвала, в мою сторону бегут несколько человек, и я напрягаюсь, ожидая самого худшего. Но меня никто даже пальцем не трогает. Один из парней возвращает на место отъехавшее кресло, в котором минуту назад с комфортом располагался их босс. Двое других подхватывают все еще бесчувственное тело Теда, без особой осторожности тащат его к креслу, после чего практически укладывают на него. Гарри ловко срезает с запястий пленника путы и до упора натягивает рукава пиджака, чтобы скрыть следы от них. Еще одна шавка вынимает из кармана продолговатый черный предмет, в котором я узнаю электрошокер, и резким движением прижимает его к боку Органа. Следует громкий треск, и тело Теда трясется, прошибаемое разрядом тока.

Гарри перекрывает обзор на моего бывшего босса, вынуждая сосредоточиться на нем. Шестерка Шеффилда склоняется почти вплотную к моему лицу и тараторит, напряженно скалясь:

– Ты нас не видела, поняла? Иначе тебе крышка.

Не добавляя больше ни слова и не дожидаясь ответа, Гарри срывается с места и несется в сторону выхода из подвала, который уже покинули все его дружки. Смотрю на растекшегося в кресле и совершенно дезориентированного Теда. Он медленно моргает, приходя в себя, но осмысленности в его затуманенных болью глазах не наблюдается.

В следующий миг помещение погружается в непроглядный мрак, а я сижу, не в силах осознать реальность происходящего, похожего на бредовый сон.

Может, я до сих пор в отключке после приступа? Не похоже, ведь отголоски боли во всем теле, что я продолжаю испытывать, четко дают понять – я не сплю.

Шевелю онемевшими запястьями, но избавиться от пут это, естественно, не помогает. Освободить меня может только один человек, и тот сейчас в неадеквате.

– Тед? – зову громко.

Он издает нечленораздельное мычание, после чего выдает невнятное:

– К-к-кто?..

С досадой стискиваю зубы, но несмотря ни на что, все равно собираюсь предпринять еще одну попытку достучаться до мужчины, а затем еще столько, сколько понадобится, чтобы Органа пришел в себя и освободил меня. Но планам и в этот раз не суждено сбыться.

Где-то за пределами склада раздается какой-то шум, который постепенно нарастает и приближается. На миг обреченно прикрываю глаза, предвкушая полнейшее дерьмо. И оно не заставляет себя долго ждать.

В подвал врывается целая толпа по всей видимости представителей службы безопасности. Они наперебой выкрикивают приказания лечь на пол и не двигаться. По стенам и потолку прыгают световые пятна от фонариков, а когда ни я, ни Тед, каждый по своим причинам, не исполняем приказа, отряд открывает огонь.

Чувствую болезненный укол в задней части плеча и на автомате поворачиваю голову, и, хотя в плавающем освещении не могу ничего разглядеть, уверена, в меня всадили дротик со снотворным.

– Все чисто, сэр, – совсем рядом раздается приглушенный маской голос одного из представителей закона. – Ллойд докладывает, что в надземной части здания никого нет.

– Держите периметр, – следует ответ, произнесенный властным тоном. – Группа Четыре и Восемь, проверить окрестности.

Голос говорящего свободен от помех, а это значит, что на нем нет маски. Поднимаю голову и сквозь начавшую застилать глаза пелену подбирающейся ко мне отключки вижу того, с кем никогда в жизни не хотела бы оказаться в одной комнате. Ни при каких обстоятельствах.

Чертов праведник, закон для которого превыше всего.

Ксандер Рид.

– Этих двоих в машину и доставить в центр, – распоряжается он, даже не взглянув в мою сторону, и это последнее, что я помню, прежде чем меня накрывает забытье. Снова.

Глава 3

Да сколько можно, дьявол побери! Второй раз за сутки впасть в беспамятство в недружелюбной обстановке. Браво, Хэтти, делаешь успехи, мать твою!

С ненавистью оглядываю крохотную камеру, в которой пришла в себя не больше минуты назад, и испускаю тяжкий вздох.

Я в дерьме.

На этот раз влипла окончательно и бесповоротно.

Выбраться из подвала шанс был. Если бы нас с комендантом не прервали, уверена на семьдесят процентов, в итоге мы бы пришли к какому-то подобию соглашения по поводу обсидиановых дисков, которые я могла достать для него, скажем, в обмен на свободу.

А вот отсюда меня никто не выпустит. Нереально. Вот что я скажу о возможности договориться с офицером Ридом, а он явно не привиделся мне в том подвале в порядке бреда из-за начавшегося действия снотворного.

Также не стоит рассчитывать на то, что у представителей закона на меня ничего нет, и я в их глазах выгляжу как жертва, что логично, учитывая обстоятельства, при которых меня обнаружили.

Если бы меня ни в чем не подозревали, то я лежала бы сейчас на кушетке в больничной палате, а не на твердой лежанке в камере пункта временного размещения заключенных. Судя по всему, раны обработали, потому как я чувствую повязки на запястьях и пластырь на виске. Скорее всего мне еще вкололи обезболивающее, потому как никакого дискомфорта в настрадавшемся теле вообще не ощущается. А еще я больше не связана. На этом плюсы заканчиваются.

Я за решеткой, и на этот раз спасительной фляжки на поясе нет, ее забрали вместе с карабином. В этом я убедилась первым делом. Ремня на мне тоже нет, как и обуви. Ничего, что я могла бы использовать в качестве оружия. Будто у меня есть хоть один шанс справиться с хорошо подготовленными представителями службы безопасности.

Без резких движений принимаю сидячее положение, опасаясь болезненных ощущений в ушибленных местах, но их нет. Не знаю, что за это следует благодарить, – противоядие, непрерывно гуляющее в крови и, пусть и медленно, делающее свое дело даже после окончания трехчасовой активной фазы, или обезболивающее, без которого явно не обошлось.

Касаюсь ногами бетонного пола, сквозь тонкие носки ощущая его прохладу, и поднимаюсь. Подхожу к решетке и прислоняюсь к металлическим прутьям, желая подробнее разглядеть, что находится за пределами полутемной камеры. Ничего интересного. Длинный коридор, стены окрашены в темно-зеленый, на белом потолке расположены вытянутые овальные лампы, часть из них в данный момент отключена, но света вполне достаточно, чтобы проникать в место заточения.

С моей позиции выхода не видно, как и других камер, поэтому узнать, есть ли здесь часовые или другие заключенные возможности нет. Возвращаюсь к узкой лежанке, забираюсь на нее с ногами, подтягиваю колени к груди и откидываюсь спиной на жесткую стену. Мне не остается ничего иного, как ждать, когда за мной придут.

По внутренним ощущениям проходит по меньшей мере часа три, точнее говорить не могу, потому как часы у меня тоже забрали. Но за время заточения брюки, толстовка и волосы, которые я кое-как пригладила и расчесала пальцами, практически высохли.

Из коридора доносится металлический скрежет, а затем и приближающиеся шаги. Не двигаюсь с места, просто поворачиваю голову в сторону решетки, и вскоре напротив нее останавливается парень лет тридцати, облаченный в темно-синюю форму, что носят все члены службы безопасности Алерта.

– Проснулась, – констатирует он, оглядывает меня с головы до ног и удовлетворенно кивает. – Вставай, прогуляемся.

Молча поднимаюсь с места и, сохраняя невозмутимость, становлюсь рядом с решеткой. Представитель закона слегка приподнимает брови и многозначительно смотрит мне в глаза, явно чего-то ожидая. Понятия не имею чего.

– Если тебя интересует, куда мы пойдем, – начинает парень, так и не дождавшись от меня никакой реакции, достает из кармана брюк ключи и принимается открывать дверь, – здесь недалеко.

Безразлично киваю, не совсем понимая, с чего ему докладывать мне такие подробности, выхожу в коридор и вопросительно смотрю на сопровождающего.

– Ты первая, – говорит он и взмахом руки указывает в ту сторону, откуда явился.

Не дожидаясь дальнейших указаний, прихожу в движение, направляясь к металлической двери, ее нижняя половина представляет собой сплошное полотно, а верхняя – решетку. Камеры, мимо которых мы проходим, по большей части оказываются пусты, только в нескольких замечаю мирно спящих заключенных. Все они мужчины, но моего бывшего босса среди них нет. Интересно, Теда заперли где-то в другом месте или уже отпустили. Уверена, Кейд весь город на уши поставил.

– Ты немая? – вдруг спрашивает парень, когда до выхода остается не больше пяти метров.

Бросаю на него косой взгляд и даю короткий ответ:

– Нет.

Он усмехается.

– Отлично. А то я уж подумал, что придется искать переводчика с языка жестов. Встань к стене справа от двери.

Выполняю, краем глаза наблюдая, как конвоир отпирает замок, а после жестом указывает на выход. За дверью оказывается такой же пустой коридор, только без камер. На пути нам попадается всего одна дверь с решетчатым окном, за которым сидит пожилой мужчина в такой же, как у моего провожатого, темно-синей форме. Судя по стеллажам, заставленным разнокалиберными ящиками, за его спиной, за этой дверью находится хранилище улик. Заметив мой интерес, хранитель награждает меня неодобрительным взглядом. Отворачиваюсь и продолжаю путь, но замедляю шаг, оказавшись перед развилкой.

– Налево, – подсказывает сопровождающий, и я безропотно выполняю.

До слуха долетает гомон голосов и смех, и вскоре мы покидаем коридор и оказываемся в просторном помещении, заставленном рядами прямоугольных столов, за которыми расположились сотрудники службы безопасности. На наше появление никто не обращает внимания, все чем-то заняты. Кто-то сосредоточенно вчитывается в бумаги, другие, наоборот, заполняют какие-то бланки, ну, а третьи просто болтают, перекрикивая друг друга, отчего в помещении стоит непрерывный гул.

– Нам туда, – слегка повысив голос, указывает направление парень, и мы продолжаем путь.

Пересекаем помещение, минуя столы и сотрудников, облаченных в темно-синее. По большей части всем на нас наплевать, замечаю интерес только со стороны пары человек, но ни один из них не пытается вступить в разговор ни с моим сопровождающим, ни уж тем более со мной. Выходим в очередной коридор, но он оказывается значительно короче того, где располагаются камеры. Здесь тоже немало дверей, но ни на одной из них нет решетки. Минуем все, пока не останавливаемся у самой последней. Провожатый распахивает ее и взмахом руки показывает, что я должна зайти первой.

Медлю на пороге, чтобы как следует осмотреться. Внутри оказывается комната размером четыре на четыре метра, не больше. Прямо посередине располагается прямоугольный стол с двумя стульями, стоящими друг напротив друга, возле одного из них замечаю свои ботинки и слегка хмурюсь, продолжая осматриваться. Большую часть правой стены занимает квадратное зеркало. Бросаю на него короткий взгляд и прохожу к столу. Не спрашивая разрешения, обуваюсь и усаживаюсь на стул, уперевшись взглядом в зеркало, которое наверняка является простой обманкой, потому как я кожей ощущаю, что за мной наблюдают. Делаю вид, что меня это не волнует.

К моему удивлению, сопровождающий никуда не уходит, он закрывает за собой дверь, но второй стул не занимает. Вместо этого встает справа от зеркала, складывает руки на груди и неотрывно смотрит на меня. Это какой-то способ психологического давления? Легкое волнение, сосущее под ложечкой, доказывает, что способ рабочий, но я не собираюсь никому показывать свою слабость.

Двигаю стул поближе, складываю руки на столешницу, сцепляю пальцы в замок и безразлично смотрю на приведшего меня сюда парня. Больше его на разговоры не тянет. В молчании проходит не меньше десяти минут, и я уже начинаю готовиться к многочасовому ожиданию, прежде чем кто-то из офицерского состава изъявит желание побеседовать со мной. Но, на удивление, ничего подобного не происходит. По моим подсчетам, дверь открывается на исходе одиннадцатой минуты, и в допросную заходит не кто иной, как сам Ксандер Рид.

Непроизвольно распрямляю плечи и морально готовлюсь к беседе с тем, кто наконец добился своего и задержал очередного нарушителя закона. Серо-зеленые глаза Рида вмиг находят мои, и мы секунд пять неотрывно смотрим друг на друга, после чего он направляется прямиком к столу, а я бесцеремонно оглядываю его фигуру, которая вблизи еще мощнее, чем с того расстояния, с которого я имела честь наблюдать за офицером Ридом, когда он попадал в поле моего зрения в последние полгода. Ростом он не меньше метра восьмидесяти, что всего на десять сантиметров выше моего, но при его комплекции Ксандер кажется гораздо выше. В данный момент на нем темно-синие форменные брюки и голубая футболка с короткими рукавами, благодаря чему я могу рассмотреть татуировку с геометрическим орнаментом, начинающуюся от запястья левой руки и далеко уходящую под край рукава. Из-за светлой одежды слегка растрепанные, будто Рид неоднократно запускал в них пальцы, короткие темные волосы кажутся почти черными, а двухдневная щетина, покрывающая скулы и подбородок, дает понять, что у обычно педантичного и гладко выбритого офицера выдались непростые дни.

Офицер Рид мельком смотрит на своего коллегу, но не говорит ему ни слова, усаживается на свободный стул напротив меня и кладет на стол тонкую папку. Перевожу внимание на его лицо, на котором застыла маска спокойствия и непоколебимости. Жду, что он заговорит первым, мне пока бессмысленно открывать рот. Да и что я ему скажу?

– Мы не обнаружили при вас удостоверение личности, – ровным тоном сообщает Рид, но в голосе все равно проскальзывают властные нотки, которые я сумела различить на грани отключки. – Пожалуйста, представьтесь.

Едва сдерживаю рвущийся из горла смешок. Многозначительно приподнимаю брови, задавая немой вопрос: «Так вот какую тактику ты выбрал? Игра в незнакомцев?».

Ксандер делает вид, что ничего не замечает, и я вздыхаю. Похоже, у меня нет иного выхода, кроме как подыграть.

Что ж, пусть будет так.

– Хэтти Хоффман, – отвечаю я и тут же делаю ответный ход. – А вы, простите, кто?

Ксандер едва заметно склоняет голову вправо, в его глазах мелькает какая-то эмоция, но исчезает так быстро, что я не успеваю ее распознать.

– Александр Рид, первый помощник главы службы безопасности Алерта и тот, кому в руки попало дело, по которому вы проходите свидетелем.

Недоуменно хмурюсь и с трудом возвращаю себе невозмутимость.

Мне ведь не послышалось?

– Свидетелем? – уточняю на всякий случай.

Он смеряет меня испытующим взглядом, после чего уточняет:

– А что вас смущает?

Убираю руки со стола и откидываюсь на спинку стула, продолжая при этом неотрывно наблюдать за скудными эмоциями на лице Рида.

– Не знала, что, прежде чем привести свидетеля на допрос, его сначала нужно подержать в камере.

Александр, который всегда предпочитал, чтобы его звали коротким именем, но мне, уверена, чисто из вредности назвал полное, медленно моргает и оборачивается к парню, так и стоящему рядом со смотровым окном. Рид не говорит ни слова, а тот начинает оправдываться, приходя в волнение:

– Что? А где я должен был ее разместить? Не в комнате отдыха же. Она в отключке была, я решил – пусть проспится.

Ксандер с шумом выдыхает и раздраженно приказывает:

– Уйди.

– Что? – удивленно переспрашивает парень, поменявшись в лице.

– Ты свободен, Колт. Поговорим позже.

Колт слегка поджимает губы и, не говоря ни слова, покидает помещение, тихо прикрыв за собой дверь. Я думала хлопнет. Ошиблась. Мне даже становится немного жаль беднягу, но оправдывать его я не собираюсь, у меня и своих проблем хватает.

– Итак, ближе к делу, – первым нарушает тишину Рид. – Расскажите, при каких обстоятельствах вы оказались в подвале заброшенного дома в компании главаря преступной организации.

Слегка прикусываю щеку изнутри, размышляя, какую стратегию поведения выбрать. Врать? Рассказывать правду? В любом случае, нужно с осторожностью подбирать каждое слово, потому как сидящий напротив представитель закона непременно использует любую, даже самую крохотную оплошность, чтобы упечь меня за решетку. Свидетель, как же. Мне достоверно известно, что Рид по-серьезному начал копать под меня около полугода назад.

– В компании с кем? – переспрашиваю, слегка округлив глаза и изобразив удивление. – Я не знаю этого мужчину.

Ксандер и бровью не ведет, ведь ему прекрасно известно – это ложь. Но, как бы то ни было, я не собираюсь стучать на Органа. Пойти против этого семейства, значит подписать себе смертный приговор, а смерть не входит в мои ближайшие планы.

– В