Испорченные сказания. Том I. Бремя крови

Памятка (главные действующие лица)

Аалия Старскай – дочь Мертора, сестра Райана, Ласса и Клейса, мать Аурона, бывшая королева, супруга Гийера Старская. На данный момент мертва.

Арло Флейм – писарь из Новых Земель.

Аурон Старскай – наследник Гийера Старская, принц.

Боуэн Хайтхорс – один из вассалов Форестов, лучший друг и советник Райана Фореста.

Брейв Бладсворд – сын и наследник Арелла Бладсворда, брат Эрин. Более десяти лет назад лишился жены, в чем до сих пор себя обвиняет. Имеет взрослую дочь Эризу Редгласс. Нынешний правитель Бладсвордов.

Велес Лоудбелл – наследник рода, мечтает стать рыцарем. Наследник Ветви Лоудбелл.

Велес, Вилла и Венс – тройняшки, родственники Вихта Вайткроу, ныне проживающие в Новых Землях. Дети лорда Тхага Вайткроу и Таллимии, дикарки, принявшей все традиции и обряды захватчиков.

Верд Флейм – старший сын и наследник Дарона Флейма.

Вихт Вайткроу – правитель Великой Династии, старший брат Леоны Вайткроу и родственник Виллы, Велеса и Венса из Новых Земель.

Гартон Глейгрим – жена правителя Раяла Глейгрима, проживает в Этернитифелле.

Гилар Форест – жена регента Клейса Фореста, любовных отношений с мужем не имеет.

Грогар – бастард Эрин Бладсворд, рожденный в браке матери и бродячего музыканта.

Даффа Старскай – сестра Гийера Старская, душевнобольная, многие годы находится на лечении на острове Фейт.

Дариа Флейм – дочь Зейира Флейма, жена Хагсона Глейгрима.

Дарон Флейм – правитель Великой Династии, друг Экрога Редгласса, отец Верда Флейма.

Дейяра Глейгрим – мать Раяла и Хагсона.

Зейир Флейм – брат Дарона Флейма, дядя Верда. Имеет давний конфликт со Слипингвишами, в ходе которого был вынужден отдать сына Ласса на воспитание врагам.

сирЗэуран Независимый – бывший рыцарь Серого Ордена, отправленный на остров Фейт для лечения.

Кайрус – королевский потомственный палач, исполнительный и преданный правителям.

Кейдс Форест – супруга Райана Фореста, мать Фейг Форест. Сестра Брейва и Эрин Бладсворд.

Клейс Форест – регент при юном принце, младший сын Мертора Фореста, добрый друг и главный сторонник усопшего Гийера Старская. Формально управляет Ферстлендом.

Лайтор – моряк, капитан корабля, частый гость в Новых Землях.

Леон – рыцарь, лучший друг и преданный соратник Отто Тихого Лоудбелла. Оставил Санфелл и прибыл жить в Ворнингбелл для того, чтобы помогать другу и его супруге. Выступал в качестве наставника Велеса, обучал его и сопровождал на турнир.

Леона Вайткроу – сестра Вихта Вайткроу.

Либби Вайткроу – тетя Вихта Вайткроу, младшая сестра его отца.

Лилан Флейм – мать Верда, Марлы и Фейлна. Глубоко верующая женщина, жена Дарона Флейма.

Мортон Бладсворд – младший брат Арелла Бладсворда, дядя Эрин и Брейва.

Ниллс – слуга и потомственный Магистр Шпионажа у Редглассов, простолюдин.

Олира Лонгтейл – кузина Раяла Глейгрима, сестра Эттена Глейгрима. Не смогла остаться в стороне, когда разразилась война между Флеймами и Глейгримами.

Райан Форест – правитель Династии, старший сын Мертора Фореста, брат Клейса и Ласса. Отец Фейг Форест, старый приятель Рогора Холдбиста. Уважаемый народом мужчина.

Раял Глейгрим – правитель Великой Династии Глейгрим, брат Хагсона.

Ренрог Холдбист – младший брат Рогора Холдбиста, дядя Рирза, Ротра, Робсона, Рисса и Рианы. В юности прослыл чрезмерно жестоким человеком, забивал людей до смерти, из-за чего вселял страх даже в старших братьев и отца. Отправился завоевывать Новые Земли.

Рирз – бастард Рогора Холдбиста, брат Ротра, Рисса, к смерти которого причастен, Робсона и Рианы. Был сослан отцом в Новые Земли строить замок.

Рогор Холдбист –правитель Великой Династии Холдбист, отец Ротра, Робсона, Рианы, Рисса и Рирза, к последнему испытывает лишь неприязнь, переходящую в ненависть. Ведет север и семью к процветанию, не ввязывался в войны, которые не могут принести пользы.

Рорри Дримленс – наследник Великой Династии Дримленс, сын Тормера. После смерти родителей долгое время жил замкнуто в главном замке запада Профисайфелле.

Таллимия – дикарка из Новых Земель, дочь вождя, отправившаяся жить в замок и ставшая женой одного из завоевателей, Тхага Вайткроу. Мать тройняшек Виллы, Велеса и Венса.

Тоб – юноша из простого народа, родился в деревне в семье, где кроме него были лишь дочери. Ради родителей и самого себя отправился на обучение к лекарям в Цитадель, после был отправлен на Остров Фейт, чтобы заботиться о душевнобольных.

сирТордж Проницательный – среднего возраста рыцарь из Серого Ордена, преданно служащий королю и регенту. Некогда был одним из наставников и помощников Клейса Фореста.

Фейг Вайткроу – дочь Райана Фореста, любимая племянница Клейса Фореста, невеста Вихта Вайткроу.

Хагсон Глейгрим – младший брат Раяла Глейгрима, с поступка которого разгорелась война Глейгримов и Флеймов.

Харг Редгласс – старший сын и наследник Экрога Редгласса. Не терпит кровопролитий и жестокости.

Шау Лоудбелл – глава Ветви Лоудбелл, вышедшая замуж за сира Отто Тихого и добившаяся, чтобы тому даровали свободу от рыцарства и титул. Мать Велеса и Сэйры Лоудбелл.

Экрог Редгласс – правитель Великой Династии Редгласс, затеявший войну Глейгримов и Флеймов.

Эрин Бладсворд – сестра Брейва Бладсворда и Кейдс Форест, мать Грогара. Сбежала из дома, чтобы стать лекарем.

Пролог

Король ждал.

Коронованный всего пять дней назад, Фалин из Великой Династии Старскай, бывший некогда четвертым в очереди на престол, дал слово брату покончить с Культом Первых и теперь его победа была близка.

Долгие десятилетия поданные Его Величества боролись с еретиками, многие погибли, защищая истинную веру и оберегая людей от неверного пути. Последний из безумцев был пойман три цикла назад и отдан палачам для допроса.

Дверь в Большой зал открылась, и слуга возвестил о прибытии палача.

– Ларс, – король поднялся с трона и сошел по ступеням вниз, – С хорошими ли ты новостями?

– Ваше Величество, – мужчина преклонил колено, – Он желает говорить лишь с вами.

– Что ж, пусть его приведут.

Последний предводитель Культа, мужчина безродный, но статный, даже сейчас держался так, словно на его плечах лежал груз ответственности за весь мир, но эта тяжкая ноша была лишь в радость ему.

– Ты хотел говорить со мной, и я внял твоей просьбе. Говори.

– Ваше Величество, – мужчина рухнул вниз для поклона. Подняться ему помогли стражники, – Вы совершаете ошибку. Вы приняли меня не за того человека – я не принадлежу к Культу Первых, а лишь такой же их враг, как и вы.

Король молчал.

– Моя семья, мой Орден, уже много столетий борется против идеи о возрождении Первых и поддерживает баланс в Ферстленде. Я последний представитель моего Ордена и, поскольку я не успел провести ритуал посвящения, некому занять мое место. С того самого дня, как моя душа покинет тело, все в привычном вам мире изменится, вернется то, что мы сдерживали всеми силами. Мои друзья и близкие положили свои жизни, чтобы все люди могли жить, как должно и не бояться.

– О каком Ордене ты говоришь?

– Орден Тринадцати, Ваше Величество. Силы потомков Первых затуманивали им разум, они несли лишь боль и страдания, непрекращающиеся войны и сотни тысяч смертей простых людей. Но их жажду крови ничто не могло усмирить. И тогда они создали нас – Орден Тринадцати – и объяснили, что делать. Мы призваны сдерживать наследие Первых, чтобы все не вернулось вновь. Древние писания, что имеются у нас помогали всем поколениям, они переписывались из раза в раз – Орден должен продолжать свою жизнь, должен оберегать народ, а для этого необходимо заставить людей поверить в нечто такое, что не принесет вреда.

Фалин Старскай не понимал, почему этот культист отличается от других своих братьев. Он говорил удивительно безумные слова, безоговорочно веруя в сказанное, однако, при этом казался самым обычным человеком. Бог мучений не коснулся его души и разума, мужчина излагал мысли связанно и степенно.

– Орден Тринадцати, Культ Первых – ваши названия разнятся, но вы говорите о Первых, давно сгинувших, если они вообще были, и о великой цели. Вы убиваете людей, ради нее, возглавляете бунты и сеете сомнения в душах верующих в Богов. Вы – яд королевства. И в вас должен поверить мой народ?

– Нет-нет, мы не желали, чтобы о нас знали. Культ Первых является нашим главным врагом, как и вашим. Мы вовсе не желали раскрываться людям – нам это не требуется. Первые из нашего Ордена сделали все, чтобы люди поверили в несуществующую высшую силу – в Тринадцать Богов.

– По-вашему, Боги не существуют? Это слова еретика, и они грозят вам казнью.

– Пусть так, Ваше Величество. Боги лишь выдумка Ордена, лучшая из всех исполненных. Люди оправдывали Богами все чудеса, что случались, то, чему не могли найти другого, более достойного оправдания. И это дало нам время – бесценное время, необходимое для ритуалов, что мы повторяем каждый год во всех местах, отмеченных первыми из нашего Ордена. С каждым новым проведением ритуала те силы, что великие рода унаследовали от прародителей – Первых, те, что способны уничтожить все живое, уходили все глубже в землю. Дар стал проявляться все реже и реже и являлся лишь жалким отголоском прошлого могущества. Вера в Богов захватила внимание всего человечества и вместо попыток разобраться в чудесах, люди начали искать им оправдание в божественной воле, в проклятиях и благословениях.

– Твои слова – речь безумца.

– Для вас, но не для меня. Я лишь хочу объяснить вам, что Орден и Культ Первых давние враги и я никогда не желал причинять вред кому-либо.

– Я выслушал тебя. Надеюсь, в твоих словах была хоть доля правды и ты на деле последний из своего Ордена. За твои слова и разведение смуты тебя ожидает казнь. Как и другие еретики ты отправишься на костер.

– Ваше Величество, молю вас лишь об одном – позвольте мне провести обряд посвящения!

– Нет.

Стража подняла безумца и повела прочь. Спокойный, достойно продержавшийся в течение всего разговора с королем, пленник потерял самообладание – он вертелся как змей в попытках поймать взгляд Фалина.

– Мир погрузится в хаос, Ваше Величество! Если не продолжать наше дело, Ферстленд будет уничтожен, привычный уклад нарушится и силы, что надежно сокрыты в земле, вновь пробудятся!

Король оставался непреклонным. Он смотрел, как культиста уводят и отдал приказ об утренней казни.

Его Величеству и представителям королевской семьи не полагалось находится на площади при проведении казней, телесных наказаниях, появляться в тюрьмах и присутствовать на обряде погребения – представители высшей власти не должны показывать, что их можно осудить, заточить и, тем более, демонстрировать свою человеческую смертность подданным.

Из окна король Фалин Старскай наблюдал как безумца привязывают к столбу, как палач поджигает сено, он слышал крик. Последний из Ордена не мог его видеть, но будто чувствовал, где он находится, и смотрел на короля, до тех пор, пока боль не поглотила его полностью.

Стены и пол задрожали, это сопровождалось гулом, который, казалось, проникал в разум и душу короля. Фалин впился пальцами в подоконник, чтобы не упасть и выглянул на улицу. Землетрясение поразило всех – люди с криком разбегались, прислуга бросилась прочь из замка, а гул становился всё более невыносимым, и в какой-то момент король испугался, что его голова разлетится на куски, словно брошенный на пол переспелый фрукт.

Все прекратилось в один миг, гул исчез, будто его и не было. Люди поднимались на ноги, озирались, рассчитывая увидеть повреждения домов, но их не оказалось.

Костер еще горел.

Глава I. Рирз

Море штормило все десять дней плаванья и лишь теперь, когда корабль вошел в небольшую бухту, путешествующие нашли в себе храбрость выбраться на палубу. Молитвы Богам все еще звучали то тут, то там, но стали заметно тише. Лишь отдельные люди шептали слова благодарности перед тем, как садиться в лодку, что должна была доставить их до берега.

На месте, где должен будет воздымать башни к небу новый замок Династии Холдбист, сейчас были только холмы, деревья, камни и высокая трава. Эти земли, весь этот материк, начали исследовать и заселять всего четыре поколения назад. Раньше междоусобные войны, пиры и иные способы проведения досуга мешали лордам смотреть дальше границ своих владений – так говорили.

Рирз был уверен в другом – лорды не нуждались в новых землях, пока смертность среди них не начала стремительно падать. Веками из четырех детей выживало лишь двое, а обзавестись своими детьми, здоровыми и способными дать жизнь следующему поколению, как правило, получалось лишь у одного. Но все изменилось.

Отец и дед нынешнего короля тратили немало денег на лекарей и их обучение, они разрешили многие споры, начали контролировать все стычки Династий и Ветвей. И лордам стало скучно. Когда запрещено убивать своих соседей, приходится или смириться, или искать себе новые способы развлечься, в том числе, и проливая кровь.

Знать отправилась искать то, что удовлетворит всем их требованиям. Новые дикие земли были населены многочисленными, совершенно раздробленными племенами, не имевшими единого правителя, хорошего оружия и доспехов, не строившими крепкие стены. Их вотчина оказалась плодородна, на ней обнаружились золотые прииски, а сами жители, на радость захватчиков, были куда выносливее крестьян Ферстленда, и представляли собой хорошую рабочую силу.

Рирз наблюдал с безопасного расстояния, как к берегу причаливает первая лодка. Он не стремился идти впереди, прежде него оправлялись разведчики. Опасные земли всегда встречали захватчиков враждебно, местные жители всеми силами боролись за свою свободу. Некоторые из Великих Династий уже прошли весь путь – от первых высадок до обустройства лагеря и даже возведения стен, и теперь разосланные всем письма с предостережениями и их опыт помогали остальным не повторять ошибок. В этом деле у лордов не было вражды – огромные просторы сулили приумножение богатств каждому роду, а младшим из семей или незаконнорожденным – получение в свои руки власти и возможности добиться почета и оставить свое имя в истории.

Вторая и третья лодки причалили почти одновременно. Первый отряд ждал подкрепления прежде, чем отправляться на разведку. Каменисто-песчаный берег встретил первых захватчиков с севера удивительным радушием: насколько мог судить Рирз, наблюдая с палубы корабля, никого крупнее крабов вблизи кромки прибоя не наблюдалось. В высокой же и густой поросли, верхние части которой отличались по цвету, могла таиться опасность. Только когда разведчики подошли ближе к траве, бастард понял, что прогадал с высотой – большинству заросли доставали до груди.

Мучительные минуты ожидания тянулись. Люди бродили по траве, раздвигали ее руками, лучники стояли у самой кромки воды, готовые стрелять в первого появившегося врага. Арбалетчики, как и было положено, расположились несколько ближе. Их оружие уже было полностью готово к бою. Со своего места Рирз не мог разглядеть их лиц, но предполагал, что они более, чем напряженные.

Юноша привалился к борту, впился в него руками и начал напряженно вглядываться. Наконец, трава снова зашевелилась, лучники единым и хорошо отточенным движением натянули тетиву, несколько тяжеловооруженных воинов в доспехах отступили на пару шагов, чтобы не быть застигнутыми врасплох… Из зарослей появились лишь те же самые северяне и никого более. Рирз считал – один, два, три, четыре… На десятом он оставил это занятие. Ничего с его людьми не произошло, засады не было, и теперь он мог отправляться лично – командир войска должен его возглавлять, что на войне, что в походе. За дни, проведенные в море, непривычный к этому, хоть и стойко выдержавший все юноша, устал и желал поскорее добраться до суши. Конечно, он бы с большим удовольствием предпочел оставаться дома, за безопасностью стен, а не рисковать шкурой каждый день.

На берегу все по-прежнему было тихо.

Рирз понимал, почему здесь именно он. Для его отца – лорда Рогора Холдбиста, правителя Великой Династии, человека жесткого, амбициозного и хитрого, это было наилучшим решением. Одним махом он продемонстрировал свой род с наилучшей стороны – его рука теперь тоже приложена к освоению земель, и, что важнее, убрал с глаз долой вечное напоминание о своих человеческих слабостях – бастарда.

Юноша пошел умом и жаждой добиться большего в своего отца. Да, пока многочисленное семейство живет и процветает, ему, незаконнорожденному, не достанется ничего, кроме учителей, меча, доспехов и хорошей кобылы, да и то, лишь по доброй воле щедрого лорда. Отец видел его насквозь, читал, как открытую книгу, и, казалось, знал все, о чем Рирз мечтал.

Рогор любил своих детей, и стоило бастарду начать сближаться с наследником Династии, Ротром, как лорд Холдбист нашел способ разорвать братскую дружбу и отгородить первенца от плохого влияния, а свою ошибку молодости и последствие глупой страсти к служанке – от возможности медленно уничтожить всех конкурентов.

– Милорд, вам помочь?

– Нет, не стоит.

Лодка причалила к каменистому берегу, даже среди валунов росли высокие кусты, а между мелкими камушками то там, то тут торчали зеленые островки свежей и сочной травы. Казавшееся издалека обычными зарослями травяные джунгли теперь выглядели еще более пугающе. Настоящее зеленое море. Желтоватые шишечки с семенами, образовавшиеся на концах травы и раскачивающиеся на ветру, были похожи на морскую пену. Заросли волновались, гнулись, выпрямлялись и шелестели нижними подсохшими листьями. Позади слышался плеск волн о камни, но он не заглушал шелест, а лишь дополнял его. Место высадки походило на небольшой островок, с которого некуда было отступать. Беспокойство проникало в душу.

Гребцы пересели, и все лодки дружно отправились обратно к кораблю, чтобы доставить следующую часть войска. Северный бастард хмурился, наблюдая за тем, как они отдаляются – надо было настоять и приказать одной дежурить здесь. Кто знает, что на самом деле может быть спрятано в траве? Может, враг затаился, и потому его не нашли?

Рирз не мог прослыть трусом и потому не стал настаивать. В конце концов, ему пора было учиться доверять своим подданным и не искать опасность под каждым камнем. Может быть, хищники и вовсе не водятся в этой части, предпочитая леса камням, а дикари испугались приближающихся кораблей? Юноша сомневался, что местные жители в самом деле умеют грамотно ловить рыбу или лакомятся крабами, которых оказалось в избытке. Несколько уже вовсю изучали стоящего на одном месте лорда, передвигали своими тонкими ножками, двигаясь вдоль ботинка и щелкали толстыми клешнями. По крайней мере, в ближайшие дни голодать им не придется. На севере Рирзу не приходилось пробовать подобную пищу, но он много слышал об изысканном вкусе этого мяса от братьев-лордов, когда те возвращались с праздников на юге.

– Милорд, думаю, что нам стоит дождаться, пока прибудут еще люди.

Мужской голос, что отвлек его, принадлежал Герту Невозмутимому – долгие годы тот служил Рогору Холдбисту верой и правдой, но в качестве благодарности, под старость лет, был сослан подальше. Будущий кастелян замка, скорее всего, не сумеет дожить до вступления в должность.

– Я еще не лорд, – Рирз выбрался на берег, где уже находилась часть выделенных ему людей, а лодка, как и несколько других, отправилась обратно к кораблям.

– В Ферстленде да, но не здесь.

Герт поддерживал Рирза все годы, его жена прекрасно готовила, а его дети, выбравшие путь воинов, в детстве обучали бастарда управляться с оружием.

– Я рад, что ты здесь, Герт. Это прозвучало эгоистично, понимаю. Мне тоже жаль, что твоя семья осталась в Фиендхолле.

– Немного эгоистично, да. Я знаю, кто передал тебе по наследству эгоизм. Рирз, не забывай: пусть твоя мать не была женщиной знатного происхождения, но ты в первую очередь сын своего отца – хочет того лорд Холдбист или нет. Я понимаю, все это, – кастелян кивнул в сторону серо-зеленого пейзажа, – не то, чего бы ты желал, но здесь ты можешь устанавливать свои правила. Не стоит горевать. Тем более о том, что моя семья сейчас не здесь – я рад, что мне не придется бояться за них каждый день.

– Меня печалит лишь одно – здесь нет ни одного борделя. Я подумываю это исправить – не понимаю, почему все начинают с обустройства лагеря и строительства замка, если есть вещи поважнее?

– Как пожелаешь. В письме лорду Холдбисту, среди прочего необходимого, я укажу и бордель. Или тебя удовлетворит какая-нибудь леди из Ветви?

– Скорее, из Малой Ветви. Та, чья самооценка не позволит ей отказать мне, пожалуй.

Трава снова зашевелилась. Рирз выхватил оружие, будущий кастелян достал свой клинок и попытался встать перед бастардом, чтобы в случае чего защитить его. Подавить желание назвать старика глупцом было нелегко.

Когда лучники уже готовились выпустить первые стрелы, из зарослей выбрался северянин. Воин яростно размахивал дубиной, надеясь таким образом покончить с ненавистной травой. Мужчина громко и со вкусом ругался, вспоминая всех своих предков, которые решили остаться на службе у Холдбистов и были повинны в том, что теперь он должен был страдать в Новых Землях. Когда же незадачливый вояка споткнулся об особенно выступающий камень и с размаху опустился одним коленом на твердый берег, его ругательства на время переросли в подвывания.

– Тише ты! – вооруженный хорошо сделанным цепом воин в тяжелых доспехах подал руку своему товарищу. Рирз не успел запомнить имена всех, но этого бритоголового, презирающего шлемы, кажется, звали Боф, – Нам внимание пока не нужно.

Неуклюжий предпочел вместо благодарности за помощь вступить в перепалку. Бастард вздохнул и снова обернулся к лодкам. Они почти добрались до корабля – одна немного отстала. Вдалеке виднелось еще одно судно, а за ним – третье. Лорд Холдбист отправил куда больше людей, чем на самом деле хотел, и это давало надежду, что хоть кто-то переживет переселение в Новые Земли. К сожалению Рирза, с таким малым количеством рабочих, способных возводить замок, строительство займет с полсотни лет.

Для того, чтобы переправить всех людей, материалы для строительства, оружие, инструменты и провизию, отец выделил целых десять кораблей. Щедро. Рирз думал, что Холдбист соизволит отдать разве что три, может, пять. Вероятно, репутация лорду была важнее, чем желание отсрочить возвращение сына. И все же, прежде чем у Рирза будет все необходимое, пройдет не один цикл. Одна корольера могла перевезти около пятидесяти-шестидесяти человек, несколько лошадей, небольшой запас провизии для морского путешествия и на первые дни пребывания в Новых Землях, минимальный набор инструментов для кузнецов и каменщиков, оружие и доспехи для воинов и ограниченный запас трав и всего необходимого для лекарей.

Путешествие в одну сторону, при попутном ветре и хорошей погоде, составило чуть меньше одного цикла – десять дней. Если удача не отвернется от них, то за четыре цикла, то есть пятьдесят два дня, у него и его людей будет минимум, что обеспечит плодотворную работу. Рирз не верил в такую удачу.

Рогор Холдбист планировал позже, когда пройдет первое обустройство, отправить остальные семьи подданных Рирза, а также тех, кто изъявит желание поступить на службу к его отпрыску. Но прежде необходимо было решить вопрос с пропитанием и безопасностью – в такой траве, на чужой земле, непривычной и незнакомой, их легко перебьют по одному, сколько бы воинов ни прибыло. Бастард вспомнил, что они проплывали мимо очень выгодного горного возвышения, всего в паре миль от места высадки.

– Герт, – Рирз с неудовольствием отметил, что желающему защитить нового правителя мужчине трава достает лишь до груди, в то время как у него самого над зарослями может выглядывать одна голова, – Я не обесцениваю твой опыт, но твои обязанности – не защищать меня, а помогать советом. Может быть, тебе следовало пока остаться на корабле?

– И что бы я там делал? Стоял на палубе, как трус и просил благословления для каждой лодки? – кастелян покачал головой, – За свои годы я уже изрядно поднадоел своими просьбами Богам.

– Ты мог бы послушать увлекательные истории Айдина. Мне кажется, у него в запасе еще на пару таких приключений смело насобираться может.

– Он до смерти надоел мне, – седеющий мужчина, крепкий и высокий, превосходивший ростом своего лорда, говорил громко, четко, словно отдавая приказы, но при этом не повышая тона и уж точно не пытаясь распугать зверье в округе. Рирзу следовало поучиться командовать так же, – Земля б его поглотила!

– Это было бы некстати, он опытнее любого из лекарей.

– И болтливее! Не затыкался всю дорогу… Он не сможет объяснять, как и что делать, если сотрет себе язык.

– Я уверен, у него есть специальное снадобье на такой случай. Что ж, мы здесь.

– Нас запомнят, Рирз, как людей, что в начале пятьсот семидесятого года Эпохи Королей прибыли осваивать территорию и возводить новый величественный замок для потомков.

– Или как тех, кто погиб в пятьсот семидесятый год Эпохи королей. Думаю, в первую очередь мы должны найти удобное место для лагеря рядом с источником воды. И сжечь эту ненавистную траву!

– Мне кажется, что мы отправляли больше людей, кого-то не достает? – Герт Невозмутимый оправдывал свое прозвище и не поддавался панике. Он, вероятно, никогда не замечал неудобств, а за все плаванье бастард не слышал от него ни единого возражения или высказывания недовольства своей участью. Лишь один раз он пожалел, что не успел починить стол дома, в Фиендхолле, и понадеялся, что жених его дочери поможет оставшейся в одиночестве жене кастеляна.

– Я не считал, – признался бастард, – но мне кажется, все в сборе. Скоро к нам прибудут еще люди. Лодки уже у кораблей. Надо бы гребцов сменить?

– Сменят, не дураки. Отправить людей на разведку еще раз?

– Да, – будущий лорд вздохнул, – Да, пожалуй.

Герт отдавал распоряжения вместо него и хорошо справлялся. Рирз так и не убрал меч и теперь мог найти ему достойное применение. Рано или поздно им придется прокладывать путь в сторону будущего лагеря, так почему бы не начать это делать прямо сейчас? Он не хотел тупить оружие об толстые стебли травы, но бездействие вместе с не прекращающим нарастать беспокойством утомляли его – он был уверен, что все не может быть так просто.

Увлекшийся занятием, приставшим более крестьянину, сын лорда Холдбиста не сразу заметил, как трава снова зашевелилась. Воин с окровавленным топором в руках вышагнул из зарослей. На его поясе в ножнах не было меча, он успел его где-то потерять. Рирз не успел возмутиться оплошности, как мужчина упал перед ним на колени. Несколько грубо сделанных дротиков с ярко-желтым оперением торчали в задней части шеи.

Никто не успел поднять тревогу и понять, что происходит, как из травы начали лететь стрелы. Простенькие, с деревянными наконечниками, они разбивались о жесткие доспехи с металлическими пластинами, отскакивали от шлемов, не причиняли вреда кольчужным перчаткам. Боф, единственный, кто предпочел обходиться без шлема, грозно закричав что-то нечленораздельное, бросился на кусты, размахивая дубиной. Он не добежал всего пары шагов – в незащищенное лицо и часть шеи вошло сразу с полдесятка стрел и столько же ярких дротиков.

Лучники и арбалетчики рассредоточились так, чтобы покрывать всю ту зону, откуда в них стреляют. После нескольких их выстрелов послышались тихие стоны – снаряды находили цель. Невыгодная позиция мешала воинам, они не знали, куда наступать, не ориентировались в траве и, зачастую, даже не успевали до нее добраться. Когда четвертый человек, защищая отступающего милорда, упал, Рирз тихо выругался. Он еще не участвовал в настоящих сражениях, а то, что называлось турнирами, подразумевало, что противника хорошо видно.

– Отступаем! – закричал юноша. Вариантов для отступления было немного, берег тянулся на мили в любую из сторон. Когда юноша пытался посмотреть, где же запропастились проклятые лодки с подкреплением, ему на глаза попались несколько здоровенных валунов почти в человеческий рост в сотне шагов от него. – К камням!

Не все люди услышали его и послушались, но большая часть все же последовала к валунам. Герт отчеканил его приказ еще дважды, и его командный голос сумел достичь цели.

Небольшое укрытие помогало скрыться от метательных снарядов и вынудило дикарей покидать свои насиженные места. Семь человек, одетых в кожи и шкуры, с непонятной обувью, а то и босыми ногами, тряся в воздухе деревянными копьями и топорами из камня, понеслись в сторону валунов. Им хватило ума рассредоточиться и нападать со всех сторон разом, но этого было недостаточно для победы. Бравые северные воины, облаченные в железо, обученные действовать заодно, уничтожили первую волну дикарей в считанные секунды.

Вторая попытка аборигенов, на этот раз состоящих из более разумных и готовых тратить время на то, чтобы подкрадываться, а не нестись сломя голову, была уничтожена еще быстрее – тяжелые арбалетные болты прекрасно пробивали шкуры, кожу и плоть. Пока стрелки перезаряжали свое оружие, лучники продолжали их дело.

Лодки с новыми гребцами, которые старались изо всех сил, еще не успели прибыть на помощь, как все сражение вдруг закончилось. Трава тихо шевелилась на ветру, ни один дротик более не вылетал из нее. Отряды из храбрецов-разведчиков, которых Герт, продолжавший вместе с Рирзом сидеть за камнями, тихо поносил за некомпетентность, слепоту и тугодумие, вновь прочесали заросли. В этот раз бастард пересчитывал их. Они обшаривали каждый куст, но врагов так и не обнаружили.

– Может, мы всех перебили? – поинтересовался один из арбалетчиков, – Их уже который год бьют, не размножаются же они как кролики?

– Почем нам знать, как они размножаются? – Герт положил руку на плечо Рирза, когда тот решил вынырнуть и посмотреть, что да как, и настойчиво нажал. Он не хотел, чтобы будущий правитель рисковал, но не понимал, что только возглавляя народ, тот сумеет добиться признания и послушания, – Может за все это время они только и делали что рожали и растили детей? Мы не знаем и сколько их было. Милорд, не стоит…

– Они ушли, ты же и сам это видишь, – бастард выпрямился. На всякий случай он натянул на голову кольчужный капюшон. Он не любил носить шлемы, как и Боф, – его металлический, искусно сделанный и внешне привлекательный, а по удобству похожий на ведро с прорезями головной убор остался на корабле. Это было опрометчиво. – Я думаю, в ближайшие пару часов мы можем быть спокойны. А может и дней.

– Почему ты так в этом уверен? Они додумались напасть на нас, когда лодки далеко, и у нас не было пути отступления. Они додумались стрелять по нам из травы, а до этого сидели так тихо, что их никто не обнаружил. Кроме Гуара, но тот поздновато нас предупредил.

– Своба все еще нет. Наверное, дикари убили его, – оповестил лорда арбалетчик. Своб был его родственником – то ли кузеном, то ли кем-то более дальним.

– Додумались. Они не первый раз сталкиваются с такими как мы, наверное, они заметили наши корабли. Сейчас мы расправились с полутора десятком их бойцов в ближнем бою за минуту. Больше десятка убили наши стрелки, хотя у врагов было преимущество – они успели найти себе укрытие и выжидали. Скольких из наших они убили всеми своими силами? Пятерых?

– Со Свобом шестерых, – стрелок не унимался, – Похоронить бы его, как полагается… Найти и похоронить.

– Мы так и сделаем, как только к нам прибудет подкрепление, – сказал Рирз. Он наблюдал, как от остальных кораблей, бросивших якорь рядом с первым, начали отплывать лодки. Бухта заполнилась ими, и каждая везла на подмогу людей, – Скорее всего, они станут за нами наблюдать и ждать удачного времени.

– Например, ночи, – поддержал его мысль Герт.

– Да, например. А значит, нам следует успеть до этого подыскать себе более подходящее место на возвышенности и ждать нападения. Выставим охрану, подготовимся к отступлению, если что. Оставим пока всех женщин, лекарей и тех, кто не умеет сражаться на кораблях.

– Мы выбьемся из графика, милорд, – напомнил будущий кастелян, – Дольше двух дней мы продержать их не сможем.

– Значит нам надо успеть за эти два дня подготовить лагерь. Первая группа отправится сразу же, как причалят лодки.

Глава II. Гийер

В день, когда Его Величество Гийер Старскай впервые почувствовал себя неважно, шла королевская охота. Монарх не любил, когда люди поддавались ему и всегда громко высказывал свое уважение победителям. Пожалуй, через чур яро, но лишь затем, чтобы продемонстрировать – он не желает выигрывать нечестно.

Гийер еще в юности прославился как лучший стрелок королевства – тогда он твердо знал, что когда-нибудь займет престол после отца и надеялся перед этим повидать мир. Власть не столько давала силы и привилегии, как говорил его предок, сколько привязывала к месту. А прежде, чем он мог получить разрешение на веселую жизнь, отец обязал его научиться защищать себя и обзавестись всеми навыками, необходимыми для выживания.

В тот день стрелок промахнулся и, пусть он уже перешагнул черту молодости, это было невероятным событием. Гийер не просто не попал в пригнанного загонщиками оленя, но выстрелил куда-то в сторону и едва не ранил пса из собственной своры. Он помнил, как целился, как натягивал тетиву, как смотрел на рогатого, как после в глазах вдруг потемнело, мир закружился и пальцы стали слабыми, чужими и непослушными. Король хотел убрать руку от уха, но вместо этого случайно отпустил стрелу и начал заваливаться на бок.

Что происходило после этого, королю уже рассказывали. Ему поведали, как подоспел его верный подданный, хороший друг и советник Клейс Форест. Он был первым, кто поддержал короля и не позволил ему упасть. Затем подоспели гостившие в то время лорд Брейв Бладсворд и лорд Тормер Дримленс, привезший с собой единственного сына Рорри. Гийеру казалось, что он даже слышал вскрик ребенка прежде, чем мир полностью погрузился во тьму.

Теперь темнота окружала его постоянно. Когда-то он ее не любил, но, по иронии судьбы, только она была способна помочь ему. Яркий солнечный свет причинял боль, и из-за этого шторы были всё время плотно задернуты. В последние дни король даже не вставал с кровати, болезнь совсем его истощила.

Случай на охоте был первым тревожным звонком, однако, в то время никто, кроме друга Фореста не придал этому большого значения. Лекари твердили про переутомление, лорды предполагали, что король мог перегреться или что-то не то съесть, а уж учитывая пир за два дня до охоты, ни у кого не было сомнений, что обморок – закономерное явление. Пожалуй, люди и сам король тут же позабыли бы об этом, будь приступ единичным.

Через три цикла Гийер уже оправился, получил одобрение от лекарей жить привычной жизнью и вернулся к исполнению своих обязанностей. Окрыленный правитель издал указ о проведении рыцарского турнира в честь своего выздоровления и призывал всех лордов явиться на праздник. Королевский отпрыск, принц Аурон, должен был впервые выступить перед зрителями и Гийер хотел, чтобы ребенку рукоплескала вся знать.

Превосходный пир, на который успели прибыть почти все лорды, состоялся почти через семь циклов после приступа. Лишь сам Гийер знал, что слабость никуда не делась, а лишь предпочитала не проявлять себя. Мужчина, в свою очередь, решил не говорить о ней даже лекарям. Переутомление было хорошим оправданием состояния, а потемнения в глазах, которые теперь могли застигнуть врасплох почти в любом месте – во время приема просителей, на пиру, на охоте, в покоях во время умывания или пока король шел по коридорам или спускался по лестницам, было не столь сильными, как в первый раз. Всего на несколько секунд Гийеру приходилось зажмуриваться – он даже научился не покачиваться при этом.

Переломный момент случился через два дня после большого застолья, во время турнира. Два лекаря, которые все это время были приставлены к королю, и мало того, что следили за ним денно и нощно, но и вдобавок заставляли своих помощников следовать за Его Величеством даже в уборную, убедили его, что продемонстрировать свою мощь, пусть и немного поугасшую с возрастом и из-за сидячего образа жизни, было бы совсем неплохо. Его телу нужна была встряска – утверждали врачеватели, и король был с ними согласен. Он хотел послужить примером для сына и вспомнить былое.

Королевские доспехи были ему все еще в пору, быть может, их пришлось лишь немного расширить на поясе. Что было тому виной – пиры, возраст или последние три цикла без движения при неплохом аппетите, сказать было сложно.

– Его Величество Гийер Старскай! – продекламировал герольд в тот последний раз, когда король вышел на ристалище. Монарху подали шлем и копье с наконечником, который для сражений знати делали специально в виде двух деревянных кругов с проложенными между ними слоями травы и кожи. Перехватив оружие поудобнее, Гийер почувствовал недомогание. Он выпил слишком много вина прежде, чем решил вспомнить молодость и надеялся, что это не помешает.

От внезапного звона в ушах Гийер даже не услышал, кому предстояло быть его противником. Он начал задыхаться в темном доспехе, ему казалось, что шлем сдавливает голову. Упрямо направив коня вперед, на место, с которого он должен был взять разбег, король почувствовал, как силы снова покидают его. Уже довольно поздно, когда протрубили начало поединка, Его Величество понял, что руки больше не могут удержать копье. Его конь занервничал, почувствовав страх всадника, на миг подумавшего, что он умирает.

В этот раз позорное падение и то, как правителя вынуждены были выуживать из доспехов и нести в покои, чтобы там снова отпаивать, видели все лорды. Через день Гийер уже смог вставать с постели и даже поучаствовал еще в нескольких пирах, но он чувствовал на себе пристальные взгляды, полные сомнений в способности Старская продолжать правление. В этот раз, чтобы набраться сил и на самом деле вылечиться, Гийеру потребовалось намного больше времени.

Все ложе, мебель, и даже стены покоев, в которых лежал Его Величество впитали в себя запахи жира, масел и трав от десятков лечебных настоев, компрессов и мазей. И все то время, пока не мог встать король, советник Форест вел дела. Никто не назначал его, Гийер не подписывал никаких бумаг, но этого и не требовалось.

Весь простой люд и вся знать понимали, что управление перейдет к другу правителя Ферстленда в любом подобном случае. Когда Гийер проводил время с сыном или уезжал по приглашению на свадьбу, Форест садился на трон и командовал. Кто-то говорил, что Клейс – всего лишь марионетка в руках короля. В чем-то злые языки были правы – король любил брата своей погибшей жены как собственного, и младший из Форестов платил ему взаимностью. Даже женить Клейса, отослав в собственный замок, стоило королю большого труда.

Его Величество тогда совершил глупость, в чем он убедился, осознав, что готовый на все ради королевства и правителя Форест был способен в одиночку следить за тем, для чего королю требовался целый отряд помощников.

Долгие дни в провонявших лекарями покоях не излечили правителя – ему становилось то лучше, то хуже, но с каждым разом возвращающиеся обмороки становились длиннее, а периоды просветления – короче.

За вторым приступом последовал третий, зачем четвертый, пятый… Сложно было поверить, что совсем недавно король разъезжал по своим владениям, принимал у себя гостей, устраивал пиры, развлекал себя и своего близкого друга и советника охотой, устраивал праздники, решал вопросы с землями Династии Дримленс и чувствовал себя полным сил.

Былую мощь Гийер уж и не надеялся вернуть. Сначала он отменил дальние поездки – дорога в седле стала утомлять его. Со временем правитель стал отказываться от охоты и турниров, от пиров и многочисленных гостей.

Когда монарх ослаб настолько, что приступы стали уже привычным делом, а руки потеряли способность держать даже кубок, до помощника дошли слухи обо всем этом. Король сам же этому поспособствовал, не желая выказывать слабость напрямую – и Форест вернулся, едва не забыв взять в столицу жену. Король благодарил за это всех Богов, а должен был скорее молить о выздоровлении.

Гийер познакомился со своим советником очень давно – на свадьбе. Аалия, королева Ферстленда и сердца правителя, была старшей сестрой Клейса, которого любила, пожалуй, материнской любовью. Мальчишка был смышленым и веселым, он, хоть и прожил на этом свете всего семь лет, казалось, понимает, что его участь – стать вассалом брата и взять в жены леди, на которую ему укажут. Гийер помнил рассказы отца, Фалина, получившего прозвище Добрый – он был четвертым в очереди на престол, но пережил всех братьев и стал королем. Фалин рассказывал, что в детстве не знал, чем хотел заняться, потому что его семье все время было не до него. Та же участь постигла и маленького Фореста, но, если отец короля предпочитал набираться мудрости из книг и трактатов, то Клейс рос бойким, шустрым и чрезмерно хитрым мальчиком.

Чтобы привить брату Аалии хоть какие-то стремления, после уговоров жены Гийер решил сделал младшему Форесту подарок и вселить в ребенка веру, что у него все обязательно получится, сложится наилучшим образом, если приложить усилия. Мальчику нужна была цель и небольшой толчок в нужном направлении. Кто ж знал, к чему это приведет?

Младший из Форестов в самом деле задумался. И решил, что хочет прославиться во что бы то ни стало. Правитель Ферстленда надеялся, что их редкие беседы убедят Клейса взяться за ум, но совсем не ожидал, что спустя годы этот молодой человек стает лучшим из его советников, начнет развивать королевство и вносить разумные и новаторские предложения.

После похорон королевы Аалии Старскай правитель не захотел оставаться один. Может быть, жестоко было играть на братской любви, но именно её использовал Гийер, чтобы убедить лорда остаться при дворе. Доверенный человек, преданный, как собака, в память о сестре и в благодарность за поддержку в прошлом – такой помощник нужен любому королю. И Гийер поддался искушению использовать доверчивого Фореста.

В какой-то момент король перестал покидать замок, а после и вовсе начал выходить за пределы покоев только при поддержке Клейса. Гийер знал, что умирает. Он понял это давно, и сколько бы лекарей ни пригонял его советник, это ничего не могло изменить. Чуть более чем за год до этого, когда он впервые потерял сознание на час, а то и больше, он все осознал. Король сумел мужественно признать, что его смерть неизбежна. Оставлять управлять землями своего сына, еще мальчишку, которому на тот момент едва пошел десятый год, да еще и без поддержки, означало дать повод Династиям начать борьбу за трон. Достойных стать помощниками Аурону Старскаю, тех, кто фактически будет управлять королевством, было много. Но мало тех, в ком король мог быть уверен целиком и полностью, тех, кто, когда придет время, наденет на голову его сына корону, провозгласит его королем и будет рядом, сколько потребуется.

Он знал – ни у одного короля до него не было такого друга, в котором нельзя было бы усомниться хоть на минуту. А у него был Клейс. Даже отец Его Величества, Фалин Добрый, никому не мог доверять полностью. А уж он успел стать самым известным правителем последних сотен лет.

Фалин Старскай был удивительным человеком – его и любили, и считали умалишенным и душевнобольным, и осуждали, и, возможно, кто-то даже его ненавидел. Однако, больше все же любили.

Добрый король не должен был занимать престол, однако, достигнув двадцати трех лет, Фалин, на тот момент заядлый путешественник, верный вассал старших членов семьи и покоритель Новых Земель, узнал, что теперь ему предстоит управлять Ферстлендом. Гийер понимал – его отец успел увидеть многое, пока путешествовал. В детстве он часто слышал рассказы о том, как его отец, влекомый неизведанной далью, хотел увидеть больше, посмотреть мир, но был вынужден сидеть на троне. Гийер к своей участи относился более спокойно, неизведанное не манило его. Он знал, многие интересные вещи могут быть еще и очень опасными.

Насмотревшись на жизнь простолюдин, и только пройдя коронацию и все необходимые процедуры, Фалин стал оказывать помощь людям. Первые его указы закрепили право крестьян подавать жалобы на лордов. Затем Фалин издал еще один указ, обязывающий землевладельцев оставлять своим людям часть доходов с земель, достаточную для прокорма всей семьи крестьянина или ремесленника в течение года, а также позволяющую людям продолжать их дело, будь то засев полей или содержание орудий труда.

Добрый понимал, его слова не возымеют силы, если не будет контроля. Фалин собрал отряды из Серых рыцарей и своих доверенных лиц и назначил им круглый год разъезжать по всем землям, проверяя, насколько выполняются приказы правителя.

Более трех десятков лет назад Фалин Добрый приравнял к мудрецам тех, кого считали обманщиками и шарлатанами. Занимающихся темной магией, алхимиков, любителей создавать непонятные людям вещи, всех, кого считали колдунами и ведьмами, он назвал изобретателями и ученными и издал указ, что теперь они могут учиться в Гильдии Мудрости наравне с лекарями, разумеется, за счет пожертвований. Тогда это вызвало настоящее разделение людей на два враждующих лагеря, даже между членами одной Династии происходили ссоры. Все бунты Фалин Старскай подавлял – где-то силой, где-то – словом, а где-то и монетой. Гийер гордился умным и целеустремленным отцом.

Спустя всего год, когда население королевства еще не успело успокоиться, отец Гийера заявил, что почти закончена подготовка и достройка старого замка на острове Фейт, и он открывает там лазарет для душевнобольных. Это заявление вызвало серию новых волнений и осуждений, Фалин Добрый решал в этот раз все долгими и нудными проповедями от глашатаев, разъезжающих по всем краям. В речах этих говорилось, что умалишенные не прокляты Богом мучений, а лишь больны, почти как тяжелораненые на поле боя воины.

А после пришлось взяться за оружие, чтобы убедить всех в словах, что пробовали втолковывать глашатаи.

Еще одним решительным шагом в новую жизнь стало разрешение лекарям не только облегчать страдания душевнобольных, но и изучать их, писать трактаты для своих коллег. Кроме того, все обучающиеся лекарскому делу стали иметь законное право изучать тела. Раньше это могли делать лишь опытные лекари, Гроссмейстеры и их доверенные помощники.

Гийер знал, что и сейчас есть недовольные, даже спустя столько лет. Он знал, что первые годы были самыми тяжелыми, но Фалин Добрый не сдался. Он понимал – Добрый король старался ради будущего. И Гийер преклонялся перед своим отцом.

Сам умирающий правитель, хоть и шел по стопам предка, понимал его мотивы и стремился сделать жизнь еще лучше, тем не менее, не был таким любезным с друзьями, настолько же щедрым с подданными и удивительно всепрощающим с врагами. Гийер заслужил куда менее славное в глазах народа, но более правильное прозвище. Он стремился именно к этому. Его прозвали Справедливым королем.

Сейчас, когда мир терял очертания и мужчина мог видеть только то, что было внутри него, он проживал свою жизнь заново. Да, он, на самом деле, сделал слишком мало. Он боялся, что не войдет в историю, как его отец, его запишут как справедливого короля, который не привнес ничего нового и вскоре позабудут.

Король смотрел в прошлое и понимал – он лишь исполнитель.

Он не решил ни одного серьезного конфликта – все решилось до него, он не сделал никакого прорыва, не издал ни одного закона, что повлиял бы на жизни его подданных. Гийер Старскай не запомнится с хорошей стороны, а с плохой… Он не позволял себе ничего, что показало бы его не в том свете. Он – сын великого Фалина Доброго, и никто более.

Может быть, все пронеслось как один миг, а может, он пролежал несколько часов – Гийер давно перестал следить за временем. Сейчас его было слишком мало, и оно бежало, бежало, бежало. Никто не способен был его остановить и вернуть.

Лежавший в своей постели изможденный, исхудавший, едва способный шевелиться, Гийер понимал это особенно хорошо. Его время, его часы, минуты, которые были отведены лично ему, неумолимо утекали. Страх стал неизменной составляющей жизни короля, от него было не избавиться. Одиночество утомляло, и лишь будущий регент находил способы поддержать умирающего. Король привык, что стоило ему открыть глаза, как он мог лицезреть встревоженное лицо друга. Поначалу он предпочитал переживать все в одиночестве, но сейчас страх не покидал Его Величество. Сколько бы жрецы ни рассказывали про лучший мир, переступать черту, не зная, что там на самом деле, было страшно.

Гийер открыл глаза. Его зрение испортилось от болезни, но не настолько, чтобы не понять – Клейса рядом не было. Наверное, он проснулся слишком рано. Его Величество давно убедился, что советника, друга и защитника лучше ему было не сыскать. Более того, оказалось, что Династия Форестов вырастила еще и безупречного слугу, помощника для тяжелобольных.

Правитель смог признаться самому себе в этом – да и какая разница, если смерть уже близко?

Лорд Форест взвалил на себя непосильную для любого другого человека ношу, не рассчитывая ни на какие благодарности и почести, лишь потому, что хотел помочь. Чем хуже становилось правителю, тем больше работы делал Клейс. Как он успевал найти время на все? На все, кроме своей жены.

– Почему ты избегаешь леди Гилар, Клейс? – спросил король. Кажется, это было около полугода назад, а может и трех сезонов – последний год слился в одно бесконечное угасание. Гийер твердо знал, что тогда он еще самостоятельно ходил, пусть и быстро уставал.

– Она непривлекательна и у меня нет времени на ее капризы – осень скоро, пора отправлять помощь крестьянам, собирать урожай и…

– Разумеется, ты весь в делах. Возьми себе помощника, а лучше нескольких.

– Я считаю, что сделаю все сам куда лучше. И не придется переделывать.

– И все же, вернемся к леди Гилар. Ветвь Айсрок всегда показывала себя с лучшей стороны. Твоя жена весьма недурна собой, воспитана, по достоинству ценит оказанную ей честь стать гордостью рода и связать себя с Династией.

– Я младший в нашему роду.

– Ты лорд Великой Династии, Клейс. Ты – Форест. Твоя леди-жена тебя уважает и понимает, что ты занят. Но я видел, как ты разбирался с множеством писем – неужели они лучше, чем леди Гилар?

– Она жаловалась тебе? Не понимаю, чего ей не хватает – здесь происходит больше интересного, чем в ее собственном доме, и уж тем более в замке, что нам подарил Райан. Я не хочу удовлетворять все ее капризы. Мы можем сменить тему?

– Райан… Тебе не по нраву, что тебя заставил жениться твой старший брат, и это единственная ее вина?

– Я знаю, что могу сам отвечать за свой выбор и решать, что делать. Ты это заметил, когда мне было семь, а он не замечает и теперь, хотя мне пошел двадцать пятый год!

Форест всегда шел против всех. Его излюбленное с детства развлечение – противостоять мнению большинства, особенно если среди этого большинства был Райан Форест, старший брат Клейса. Гийер слышал историю про то, как правитель Династии, когда они оба были младше, смеялся над самым низким и щуплым из их семьи – сам Райан походил ростом и телом на Бладсвордов – сильный, возвышающийся почти на голову над другими лордами, покрытый густыми волосами, наверное, во всех местах, а теперь еще и с бородой. Клейс на его фоне смотрелся ребенком даже тогда, когда они оба выросли.

Лорд Форест тихо отворил дверь, король понял, что друг боялся разбудить его.

– Клейс… – его собственный голос, мелодичный и проникновенный до болезни, сейчас был тихим, хрипловатым и дрожал. Он не хотел верить, что этот голос слабого и умирающего человека принадлежит ему, но увы.

– Ваше Величество!

Клейс как всегда учтив и взволнован.

– Подойди.

Силуэт двинулся к нему, стал четче, у него появились детали и лицо.

– Ваше самочувствие?.. Вам лучше?

Изо дня в день он задает этот вопрос и знает на него ответ. Каждый день, а уж в последние пару циклов и подавно, грозил стать последним.

– Ты сам знаешь. Ты снова за своё, – приходилось делать паузы между словами, иначе короля начинал терзать кашель и ему не хватало воздуха, – Я, в первую очередь, твой друг. У меня есть имя.

– Гийер.

В помещении стало тихо.

Гийер не знал, с чего начать этот разговор – он хотел успеть очень многое, но осталось недостаточно времени.

– Гийер, – Клейс нарушил тишину. Он горевал, однако выполнение своих обязанностей было для него куда важнее, – Приказать подать вам завтрак?

– Не стоит, сомневаюсь, что смогу проглотить хотя бы кусок. Лучше помоги мне сесть. И сядь рядом. Нам есть, что обсудить. Садись, Клейс. Хорошо, – он попытался улыбнуться, когда советник сел на край кровати, – расскажи мне, что с лордом Династии Дримленс.

– Ваши люди уже отправили весточку, что добрались до его земель восемь дней назад и сейчас, вместе с лордом Рорри Дримленсом они направляются в замок.

– Сколько человек его сопровождают?

– Кроме его слуг и советника, с которым мальчик не пожелал расставаться, немногим больше шести десятков. В тех землях мало разбойников, но даже если и найдутся, то предпочтут обойти отряд стороной.

– Ты должен будешь присматривать за маленьким лордом Дримленс.

– Гийер, я уверен, что лекари смогут…

– Довольно, – эти слова он слышал уже очень много раз, – Клейс, прошу, хватит об этом.

Лорд Форест нахмурился, так, будто это он лежал прикованный к кровати и надеялся продлить свою жизнь еще на день-другой.

– Почему этот мальчишка нужен вам?

– Нам, – поправил его король, – Он наследник земель своего рода. Да, после той старой истории с моим отцом и братьями Вердом и Дароном Дримленс, часть их земель перешла под мое управление и была роздана другим Династиям. Однако, эти земли не стали отбирать у них навсегда, уверен, еще мой отец хотел вернуть их настоящим хозяевам, и я хотел, но делать это придется тебе. Наследство лорда Рорри занимает очень выгодную позицию, земли плодородны, и золотые прииски у них в достатке. Этот мальчик…

Правитель говорил долго и кашель одолел его. Несколько минут он приходил в себя, маленькими глотками пил из поднесенной ко рту чаши и снова кашлял.

– Если мальчика убьют, то за земли начнется война. Ты не хочешь войны между Династиями.

– Ни один король не избавит свои земли от кровопролитий. Клейс, ты слишком молод и не знаешь, какими жестокими могут быть войны. Ты не видел. Я хочу верить, что ты не увидишь ни одну настоящую войну.

– Я прослежу, чтобы лорда Дримленса разместили в замке и отправлю управлять землями хороших и знающих людей. До тех пор, пока Рорри не повзрослеет и не сможет управлять своей Династией самостоятельно.

– Я рад. Друг мой, – король понизил голос – так ему казалось. Он говорил по-прежнему тихо, но теперь, чтобы изменить звучание, ему пришлось приложить нечеловеческие усилия.

Советник склонился ниже.

– Наша тайна… Я верю, ты сможешь. Присматривай за «моим сыном», пока не придет срок. Он должен знать все, прежде чем. Прежде…

– Я понял. Я все сделаю, Гийер.

– И помни, ездить к нашим друзьям очень часто опасно – по пути можно встретить недругов.

Король перестал чувствовать свои руки – сначала отнялись пальцы, теперь он не мог и вовсе пошевелить ими. У него почти нет времени.

– Ты регент, мой друг. Пока Аурон не наберется опыта, правь. Так, как считаешь правильным. Я знаю, ты со всем справишься. Не покидай его, ни сейчас, ни когда-либо после. Я знаю, что ты способен привести моего сына и все наши земли к величию. Дай мне слово.

– Я клянусь.

Глава III. Рорри

Мальчик не понимал, зачем ему покидать свой дом. Замок, в котором он жил все эти годы был хорошим. Когда его отец погиб, по нему Рорри очень скучал, ему стали помогать добрые советники и друзья его родителей. Рорри узнал, что теперь он единственный наследник очень хороших земель великой Династии Дримленс. Все государственные дела за него пока решал Его Величество и советники, а юного правителя заставляли много учиться. Это занятие казалось ему скучным. Пока отец, лорд Тормер, был жив, он брал Дримленса-младшего с собой на охоту. И они вместе ездили в гости к друзьям отца и другим лордам. А два года назад они даже побывали у Династии Вайткроу в их очень красивом замке на пиру. Рорри там танцевал, танцы ему всегда нравились, а учителя танцев хвалили его.

Его хвалили и рыцари, дети всех лордов учились у них – такова традиция, как объяснил ему отец. Рыцари всегда считались лучшими бойцами. Их нельзя приравнивать к обычным воинам или стражникам, каждый рыцарь всю жизнь совершенствовался, с самого детства и до смерти. Лорд-правитель Дримленс в свое время говорил, что один рыцарь стоит десяти хороших воинов, сотни молодых бойцов и тысячи простых крестьян, которым только дали в руки мечи. Советник Уоррк всегда смеялся над этими словами, считал, что отец любит приукрашать. Но Рорри тогда верил лорду.

Уже многие десятилетия рыцарей уважали и ценили, сиры отдавали свою жизнь службе и не могли иметь семей и своих детей. Их жизнь не была легкой, некоторые предпочитали путь странствующих рыцарей, что служили то одному лорду, то другому – их нередко нанимали бедные Малые Ветви, если не получали от короля других учителей. Большая часть выбирала своего правителя и приносила ему клятву верности, хотя, в первую очередь, они служили королю. Братство чтило свою репутацию, рыцарская клятва была не рушима. У этих людей могли быть друзья, никто не мог запретить им любить и ненавидеть, но главное место в их жизни занимал их правитель. Может быть, именно из-за отсутствия собственной семьи, они привязывались к маленьким лордам и порой отказывались покидать дом, даже по королевскому призыву.

Подул сильный ветер и Рорри поежился. Они оставили в Профисайфелле много тех, к кому привык маленький лорд. Ему было всего двенадцать и последние полтора года он не покидал пределов столицы. Рорри нравилось в замке и в окружавшем его городе – развлечений хватало, приятелей тоже, а все продавцы всегда встречали правителя улыбками и дарили подарки. Он не хотел ехать ни к какому королю и жить в гостях.

– Дядюшка Уоррк, я хочу домой. Ты говорил, здесь опасно, меня могут убить, а дома меня защитят.

Советник улыбнулся. Он всегда ему улыбается, Рорри любил Уоррка и знал его с самого детства – старик служил еще лорду Тормеру.

– Посмотри, как много рыцарей с нами едет! Лорд Дримленс, не бойся. Мы быстро доберемся до земель Старскаев, а там на нас никто не посмеет напасть.

– Зачем мы поехали? – мальчик капризно протянул, – Я хочу домой. Там тепло и там мои друзья.

– Дети кухарок, псаря и служанок? Это недостойная к�