Поцелуй для спящей принцессы

Глава 1

В этом дворце на каждой двери висела табличка, чтобы никто не заблудился. Как-то так получилось, что в него часто наведывались принцы, самые разнообразные: и из соседних королевств, и с других материков, и молодые (мало), и старые (много), и красивые (мало), и уродливые (много), почти всегда безгранично уверенные в своей неповторимости и всякий раз – совершенно бесполезные.

Этажей во дворце было четыре, на каждом комнат по пять, и все закрывались на двери, украшенные табличками – прежде никто не терялся.

Все таблички были отлиты из серебра (пошлого металла, по мнению заведующей этим местом, но сидели таблички намертво и замене не подлежали).

Однако же на одной из дверей пыльно поблескивала табличка золотая.

Белое дверное полотно. Позолоченная же ручка. Пафосный металл. Но такова была воля короля сея королевства – выделить эту дверь среди остальных. Наперекор не пойдешь.

Правда, войти в эту дверь в любом случае мог не каждый, но это уже совсем другая история, потому что Риччи – самая настоящая фея с двумя парами стрекозиных темно-красных крыльев – могла. Более того, именно она когда-то, уже так давно, поколдовала над этой дверью, несколько ограничив свободу перемещений через нее…

Риччи потянулась к ручке, плавно опустила ее вниз. Щелкнул замок. Лицо обдал легкий поток прохладного воздуха, отбросил за спину вишневые кудри. И дверь распахнулась.

Фея шагнула внутрь, в уютный полумрак.

Эта комната, самая таинственная во дворце, была выполнена в нежно-розовых, цвета утренней дымки, тонах. Здесь были будто подрумяненные стены, и на той, что справа – выведенная умелой рукой мастера композиция, напоминающая что-то цветочное; ковер белый, точно составленный из лепестков яблони; шкаф скромный, чуть приоткрытый (словно из него вот-вот кто-то выглянет) – вместо ручек у этого шкафа прозрачные кристаллы, что преломляют солнечные лучи, создавая вокруг себя радужный ореол; кровать с резными спинками и невесомым балдахином, который почти всегда откинут в сторону.

Мебель казалась наивно-девичьей, быть может, но не приторной. Риччи знала наверняка – хозяйке этой комнаты понравилось. Бы. Поделиться своим мнением она пока что не успела.

И вот почему.

В кровати, на белоснежных простынях, в горе однотонных подушек, лежало прекрасное создание – девушка лет шестнадцати с волнами золотистых волос, спускающимися до пояса. Светлая кожа, совсем не тронутая загаром, губы – спелая земляника, чуть вздернутый нос, полагающийся каждой настоящей принцессе. На щеках с едва заметными светло-рыжими веснушками – румянец. Грудь, прикрытая одеялом, тихо вздымается. Глаза с длинными светло-коричневыми ресницами закрыты – не заглянешь. Хотя хотелось бы.

Прекрасная девушка спит.

Достаточно долго спит, на самом деле. Долго настолько, что за время её сна мимо этой комнаты успели пройти сотни принцев, – а дверь разглядеть ни один из них так и не смог.

Уснула она лет эдак десять назад, если не вдаваться в подробности. И все эти десять лет остается восхитительной и ясной, как солнышко. Слишком красивой даже для принцессы. И чересчур хорошо заколдованной для лучших королевских магов, что первое время пытались её разбудить.

Риччи прошлась по комнате – ковер щекотал ступни ног. Приблизилась к окну, отодвинула в сторону одну из штор. Внутрь проникли солнечные лучи, зажгли алый огонь в волосах Риччи (но не в душе, нет, не в душе…), коснулись бледных пальцев принцессы, отразились от белого шкафа.

В воздух поднялась пыль. Надо будет убраться. Пожалуй, завтра.

Фея прислушалась. За окном звучало мерное чириканье птиц – главный признак наступившего дня. В остальном было тихо. Последний принц, с которым Риччи не повезло вступить в беседу, отбыл вчера. Принц был бестолковее прежних, слишком обильно сверкал зубами, над которыми явно поработал лучший дантист его королевства, и создавал много шуму. Но ничего. После его отъезда дворец вновь накрыло спокойствие. Гармония была восстановлена. И обо всей той суете и истериках, что пришлось лицезреть, Риччи забудет дня через четыре. Хорошо, через четыре с половиной. Не стоит забывать, что она уже не так молода и устойчива к творящейся вокруг суматохе, как прежде.

Риччи резко задернула штору – все равно принцесса не почувствует, как Солнце нежит ее пальцы. Погас огонь. Свет умолк.

Риччи шагнула к кровати, села на её край. Вздохнула непроизвольно. И тут же поругала себя. Придумала тоже… Если бы это увидела принцесса, в восторг не пришла бы. И всё же горечь неудач и тоску о потраченных ресурсах так сложно было постоянно сохранять в себе… Столько жизненных сил потрачено на то, чтобы разбудить принцессу… Со столькими принцами переговорено… С ума можно сойти. Но всё напрасно.

Все десять лет.

Хотя, конечно, совсем не следует отчаиваться. Это как с рисованием. С сочинением музыки. С написанием стихов. Без первых штрихов ты не придешь к полноценной картине. Если сдашься в самом начале, так никогда и не узнаешь, чего ты мог бы достигнуть, продолжая творить.

Вот только если картины, мелодии и рифмы с каждым годом становятся лучше, образуют некую лестницу, где каждая ступень означает переход на новый уровень, то десять лет борьбы за пробуждение принцессы, в общем-то, до сих пор не сдвинули положение дел с мертвой точки.

В свое время принцесса очень любила сказки. В сказках всегда хороший конец, даже если начало грустное. Оттого они и сказки – что хочется в них верить, но верится с трудом. Настоящая жизнь слишком многогранна и непредсказуема, её не уместишь на страницах книги.

В коридоре зашумели. Это, если так можно сказать, был знак – Риччи ждут. Пора покидать свой безмолвный пост. И она, легко оттолкнувшись от угла кровати, поднялась и потянулась, разминая мышцы спины и крыльев.

А ждал Риччи её личный помощник. Вообще-то не каждой фее доступна такая честь. Помощник Риччи был под стать ей – фей. А честь быть феем доступна и вовсе только ему одному, Ниилу, если брать в учёт всех живых существ, что когда-то встречала Риччи. Крылья у него были зелеными, малахитовыми даже – очень приятный цвет, противоположный цвету крыльев Риччи. Если когда-то Риччи и Ниил принадлежали одному роду, он разошелся давным-давно, так что Риччи в лучшем случае приходилась Ниилу теткой в пятьсот тридцатом поколении. Тем не менее, однажды он согласился стать ее помощником. Но рассказывать об этом тоже пока что слишком рано.

Риччи покинула комнату принцессы, плавно придержав за собой дверь. Ниил тут же уставился на нее. Дверь он, к слову, тоже видел (такие вот издержки волшебства), но заглянуть внутрь никогда не решался – не позволяло Нечто, невидимая стена, отгораживающая Ниила от дверной ручки.

На вид он был чуть старше принцессы, которую совсем недавно разглядывала Риччи. Принцесса за последние десять лет совсем не повзрослела, но и Ниил взрослел раза в три медленее человека (считай, тоже остался прежним, таким, каким Риччи запомнила его при знакомстве). Завязанная на магии жизнь – удивительная штука.

У Ниила были ржаво-рыжие волосы, россыпь ярких веснушек по всему лицу, красиво очерченные губы и удивительные глаза – еще более зеленые, чем крылья. А крылья его, меж тем, подрагивали. Волнуется. Что случилось?..

– С превеликим удовольствием выслушаю тебя, Ниил, – фея чуть склонила голову. – Что ты хочешь мне сообщить?

Ниил опустил голову. Потом поднял. Приоткрыл рот, подумал пару мгновений и произнес:

– Помните вчерашнего принца?

– Еще б я так быстро его забыла.

Ниил потрепал волосы. Хотя и без этого, признаться честно, выглядел вполне себя помятым. Феи встают рано, хотя бы вместе с Сиитой, выпускающей на прогулку верное Солнце, и сразу начинают неугомонную деятельность, но Ниил за всю свою жизнь к этому так и не привык и живым становился к обеду, в лучшем случае. А сейчас едва закончился рассвет.

– Обнаружилось, что принца не устроил ваш отказ. Ночью он выразил своё недовольство.

– Это, в общем-то, неудивительное явление, – Риччи крутанулась на месте. – Но почему именно ночью?

– Когда все спали, он устроил погром в саду! Пойдемте, я покажу вам.

И Ниил сорвался с места. А Риччи ничего не оставалось, кроме как побежать следом. Вообще-то она чуть-чуть умела летать, как и любая уважающая себя фея. Скорее даже, парила в воздухе, чтобы сократить лишнюю ступеньку и при этом слегка опередить существ, магией обделенных. Однако коридоры этого дворца были слишком узкими для подобных чудес. Не для такого они строились. Приходилось передвигаться на человеческих двоих.

Но вот позади остался коридор; Риччи и Ниил оказались в гостевом холле. Сравнительно просторном – можно было, наконец, размять крылья. Вверх вела лакированная винтовая лестница. Впереди виднелась столовая, чуть позади которой, в отдельном здании, располагалась кухня. А прямо по центру левой стены (если смотреть по ходу движения) возвышалась величественная арка, оплетенная множеством живых роз. Розы цвели и благоухали, разносили по всему холлу нежный, истинно летний аромат. На одном из невысоких витиевых фонарей устроилась птица – сама синяя, но под солнечными лучами поблескивает всеми цветами радуги. Она жизнерадостно исполняла незатейливую мелодию.

Постоянно соприкасаясь с прекрасным, перестаешь его замечать. Так и сейчас – ни Ниил, ни Риччи не остановились, чтобы хотя бы окинуть взглядом всю эту красоту. Впрочем, по ту сторону арки красота их ждала еще большая.

Со всех сторон (а их было аж пять, святое число фей) дворец окружал сад, полный самых невероятных роз. Королевство, в коем происходит все действие, в принципе славилось именно своими цветами, изревне его называли Цветославией, пока некто криворукий, переписывая бумаги, не заменил “цвет” на “свет” (поэтому последние веков семь все прославляли королевство именно “светом”). Повелось так, что каждое поселение выращивало преимущественно свой цветок. Для столицы это были розы. Поистине королевские цветы.

Ах, розы!.. Сколько бед они принесли Светославии, сколько принесут впредь… Разве позволено им быть настолько совершенными?..

– Так что же все-таки случилось? – Риччи замерла на самой границе тротуара, после которого начинался сад. Она редко заходила внутрь, хотя, как истинная фея, должна была сходить по цветам с ума. – Ниил, я устала за тобой гнаться.

Но Ниил уже и сам сбавил движение. Крикнул:

– Динко!

И из-за низенького куста роз бесшумно появился очень грузный, высокий мужчина в просторной рабочей одежде.

Это был садовник. Один из лучших садовников всей Светославии, который, несмотря на множество выгодных предложений, продолжал создавать прекрасное именно здесь, где мало кто мог это прекрасное оценить.

– Заборчики, ваше сиятельство, – сказал он. Динко был выше Риччи на две головы и знаком с ней лет уже как двадцать, но до сих пор продолжал относился к ней с уважением. – Испинали. На той стороне. Сломали по три куста роз двух цветов. Белые и красные.

– Белые и красные, – повторила Риччи. – Как символично. Разбойников словить не удалось?

– За принцами я еще не бегал…

– Так это был сам принц? – признаться честно, фея удивилась. – Небось, сверкал улыбкой во все зубы?

– Успел заметить лишь краешек, но все равно чуть не ослеп, – отозвался Динко. – Я, конечно, восстановлю… Но захотел вас оповестить. Вы простите, уважаемая фея… За беспокойство.

– Правильно сделал, – Риччи вздохнула. – Прямо сейчас, как только вернусь во дворец, напишу письмецо. Однажды отец нашего уважаемого принца, будь неладны они оба, кое-что мне задолжал. Теперь к этому долгу прибавилось еще и возмещение причиненного ущерба – и работа по его восстановлению, конечно. Да, прямо сейчас напишу… Не знаете, сам принц уже отбыл?

– Отбыл, – отозвался Ниил. – Карета в соседнем лесу больше не прячется.

– Как с детьми, – заметила Риччи. Покачала головой. Повторила медленно: – Как с деть-ми…

Крутанулась, взмахнув крыльями, и собралась уже исполнить свои намерение, но ей помешали.

Вообще-то к дворцу вела довольно-таки запутанная тропа – небольшое подобие лабиринта. Изначально задумывалось, что пройти его может только достойный, истинно смелый и отважный принц, но за первую сотню дней от того момента, как принцесса переместилась во Дворец роз, никто отыскать путь так и не смог, поэтому решено было повесить указатели.

На самом деле, в Светославии солнечно и тепло круглый год (всё же не так далек был от истины тот неаккуратный книгописец). Но сейчас стояло лето – точнее, стремительно близилось к завершению: местность пуще прежнего заросла высокой травой, бутоны роз поражали воображение своими размерами и прочее, прочее, поэтому указатели работали не так хорошо, как предполагалось. И принцы вновь начали блудить. Впрочем, что таить – сейчас каких-либо странников было куда меньше, чем в самом начале. Из-за этого обитатели дворца никак не могли отыскать время и мотивацию, чтобы поправить указатели…

Но вот появился он. Вышел из леса, уставший и замученный, но всё-таки отыскавший верную дорогу к дворцу.

Не просто какой-то принц, а особенный. Риччи всегда говорила Ниилу – для нас важен каждый принц, не следует никого выделять, чтобы случайно не оскорбить остальных и не нагнать на себя их гнев. Однако другого слова для описания этого принца Риччи подобрать не смогла. И этим сама нарушила свой же Кодекс, довольно-таки объемную книжечку с очень мелкими буквами и слегка заумными фразами, в которой хранился ответ на каждую претензию особ королевских кровей. Ричиэлла написала его, еще когда не потеряла весь свой энтузиазм…

Итак.

Это был особенный принц.

Риччи узнала его сразу же, хотя не видела уже больше десяти лет. Они втроем – фея, её помощник и садовник, – смотрели на принца, а он даже несколько мгновений смотрел в ответ, пока не опустил взгляд. На принце были кое-где порванные штаны, белая рубашка казалась серовато-зеленой, будто принц что только не преодолел. И все же, едва взглянув на такого, понимаешь – принц. Темные кудри волос, прикрывающие уши до середины. Чётко очерченный подбородок. Выразительные брови. Глаза – небо синющее, от таких девушки и барды сходят с ума.

Молчание длилось недолго. И нарушила его, конечно же, Риччи.

– Рада приветствовать вас, ваше высочество. Вы налегке?

– О, – принц поднял голову. Правда, ненадолго. – Мое имя – Дариэл…

– Я прекрасно помню, кто вы и как вас зовут.

– И я тоже рад приветствовать… вас, уважаемая Ричиэлла Миренесса Далелифия.

Издавна истинным знаком уважения к фее считалось не слово "уважаемая" перед её именем, а, собственно, само имя, которое значит очень многое для каждой феи. Причем имя это обязательно невообразимо длинное, потребуется целое утро, чтобы его произнести, поскольку с каждым новым поколением имя становится все длиннее и длиннее, а счёт фейских поколений давно перешёл на тысячи… Риччи сама временами забывает последнюю четверть своего собственного. Так что в нынешнее время уважением считается назвать хотя бы три первые составляющие фейского имени. И Дариэл с этим справился.

А его самого вообще-то обычно называли Даром.

И он был сыном короля Идвига, который правит за пару королевств отсюда, в Сведрии. Одни славят то королевство рыбой. Другие кораблями. Оно полуволной выстроилось вокруг Северного моря, построило на его берегу множество портов. Не ошибешься, если скажешь, что половина мужчин Сведрии на воде проводят большую часть своей жизни, скитаясь по морю с младых лет.

– Что привело вас к нам, Дар? Да и выглядите вы неважно, честно говоря. Впрочем, не спешите начинать свой рассказ. Я думаю, сначала вам нужно прийти в себя. Похоже, дорога была тяжелой.

– Да, конечно, – согласился Дар. Замялся. – Но я… Я пришел не просто так. С просьбой.

– Представляю, – фея кивнула. – Просто так к нам и не приходят. По каким-то причинам нас любят не настолько сильно. И все же…

Риччи многозначительно замолчала, но Дар намеков не внял. Посмотрел в сторону, но потом перевёл взгляд прямо на Риччи:

– Я ушёл от отца.

И в его благородно-бездонных глазах на мгновение зажегся самый настоящий огонь.

– Вы, уважаемый принц, ушли от отца? – Риччи даже удивление скрывать не стала.

– Я поведаю вам эту историю. Как только приведу себя в порядок, – он на мгновение приподнял подбородок, замашки принца, но почти тут же опустил голову.

– Считайте, что вы меня заинтриговали. Ниил? Отведешь нашего непревзойденного Дариэла… куда-нибудь? Водички ему нагрей. Посмотри, какие богатства остались от предыдущих жильцов, и подбери что-нибудь по размеру. Уже после этого поговорим. И поймем, насколько долго ты здесь останешься.

Чтобы несколько смягчить свои слова, Риччи улыбнулась. Улыбка получилась жалостливая. Почему-то за много лет Риччи разучилась показывать своей улыбкой какие-либо чувства, кроме жалости и легкого снисходительства.

Пожалуй, здесь следует сделать отступление. Касаться оно будет, конечно же, не улыбок, пусть это и довольно плодотворная тема для разговора. А принца, по стечению обстоятельств оказавшегося особенным для окруженного розами дворца.

Вообще-то Риччи знала его еще ребенком. В те времена, когда прекрасная принцесса еще не погрузилась в сон, Риччи уже успела познакомиться с Даром. И сейчас обращалась к нему на “вы” только из-за врожденной фейской вежливости (эта вежливость часто граничит с издевкой, но что уж тут поделаешь).

Дар был младшим в семье – четвертым из четырех. И если третьи сыновья считаются глупыми (что третий сын Идвига, в общем-то, подтверждал), то Дар, четвертый, был несколько странным. Он сторонился пиров и кораблей – двух главных страстей в жизни каждого мужчины его королевства. Зато неплохо держался верхом. И, кажется, занимался искусством. То ли рисовал картинки, то ли пытался сочетать слова – никто не знал наверняка.

А еще – когда-то это была одной из любимых тем для обмусоливания, – он точно никак не мог быть сыном северной королевы. Во-первых, в отличие от короля, королевы и трех старших братьев с волосами цвета дорогого жемчуга, Дар носил волосы темные, словно стволы одиноких деревьев, которые на севере растут неохотно. Во-вторых, он родился уже после того, как первая королева отошла в мир иной, а вторая еще не успела завладеть сердцем его отца и казной его королевства.

Кто же был матушкой Дара, никто понятия не имел. Могли лишь предполагать.

Собственно, и Риччи привлекала именно эта его тайна – вот и все. До того момента как принцесса уснула, Риччи очень много путешествовала и общалась с людьми – и не совсем людьми, так что успела накопить багаж наблюдений и замечаний. Относительно Дара – тоже.

Сейчас предстоит либо опровергнуть их, либо подтвердить.

Когда долгое время не можешь что-то осуществить, начинаешь самому себе придумывать испытания, чтобы двигаться вперёд было немного интересней. Ставишь перед собой цели, часто недостижимые, и стремишься к ним с завидным упорством. Иногда год. А иногда и десяток лет.

Дар был маяком – пронзительным лучом света, который так сильно хотелось достигнуть, чтобы узнать, какие тайны этот принц скрывает внутри себя. И вот он наконец оказался прямо по курсу.

***

Если бы Дар имел собственное королевство, он бы ни за что не пришел в другое. Но беда вот в чём – собственного королевства у Дара совершенно никогда не было.

А последний месяц у него не было еще и отца. По словам самого отца. Терпение кончилось – можно его понять. Сорвался. Сказал, что такой сын, как Дар, ему не нужен. Но ведь и Дар не может постоянно терпеть. Слушать молча, опустив глаза.

И он исчез.

Точнее, сбежал, подло прикрываясь темнотой, но все равно собой гордился. Прежде он не решался ни на что подобное.

Куда идти? Перед Даром были открыты все дороги – огромное множество путей. Выбирать ни один не хотелось. На первое время деньги нашлись – от голода не умрешь. Дальше можно было бы отыскать себе какой-нибудь заработок… Затеряться в одной из деревень, напахаться вдоволь во всех смыслах и состариться. Прекрасный план на жизнь.

Однако Дара почему-то потянуло на юг.

Как будто это было заложено у него в крови.

И уже по пути Дар вспомнил легенды о прекрасной принцессе, спящей волшебным сном уже столько лет. Легенд и вправду было предостаточно. И принцесса в самом деле спала под защитой ее феи-крестной. Насколько была прекрасной – вопрос второстепенный. Может, повезет посмотреть…

Но сначала – всякие бытовые вопросы. Почему-то даже великие истории о любви, долге и смерти не обходятся без бытовухи. Ни один герой не откажется от обеда, если предстоит великая битва; никакой мудрец не даст верный совет, прежде не выспавшись хорошенько.

Фея озвучила поручение и осталась стоять, о чем-то крепко задумавшись. А помощник феи – его, кажется, звали Ниил, – кивнул Дару и двинулся в сторону дворца. Дару ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

С Риччи Дар был знаком давно. Она приезжала к его отцу (бывшему), еще когда Дар учился читать. И после – когда ему стукнул первый десяток. Они даже о чем-то разговаривали, – сейчас уже не вспомнить, о чем. В эту же, последнюю встречу король Идвиг и Риччи крепко поссорились, и с тех пор Дар ее не видел.

Он знал, что встретит Риччи здесь.

Именно ее, а не какую-то другую фею, стоящую на страже покоя принцессы. Был уверен, что узнает. И узнал. Завистники шепчут – феи не стареют, годами остаются молодыми, – далеко не светлая магия в этом замешана. Но Дар разглядел морщинки в уголках губ и глаз. И взгляд – смертельно уставший. Раньше Риччи была другой. По крайней мере, такой казалась.

А вот с помощником феи Дар встретился впервые. Даже несколько удивился. Раньше Риччи всегда была одна. Ни на кого не полагалась – вспоминается, что и маленькому Дару она говорила что-то такое. А теперь – пожалуйста. Помощник. Странный помощник фейской наружности.

Феи мужского пола не встречаются. Это известно наверняка, согласно переписям населения. А Нилл встретился. Неправильный он какой-то, это сразу понятно, с первого взгляда.

Вообще, у фей очень интересные родственные связи – каждая из них имеет множеством сестер и тёть. Интересно, насколько Ниил богат на сестричек? Братьев-то у него наверняка нет – если в семье и встречается уродец, то, по законам, только один. А ведь с братьями, особенно старшими, жить сложно – Дар испытал на себе. А с сестрами, интересно, как?

У неправильного Ниила была странная рубашка слишком яркого изумрудного цвета – сливалась с крыльями, чересчур широкие брюки (спасибо, что не настолько сильно слепящие глаза), ботинки с загнутыми вверх носами. В бывшем королевстве Дара такой одежды не носили. Впрочем, теперь об этом беспокоиться уже как-то глупо.

Ниил прошел через арку, оплетенную розами, и даже не удостоил ее взглядом. Крылья за его спиной держались напряженно, не двигаясь.

Дар задержался на мгновение. Не удержал восхищенный вздох. Хотя, честно говоря, не слишком понимал всю эту вычурность. Привык к другой. Или даже так: когда-то пытался привыкнуть, но так и не смог. Он в целом мало что понимал в сочетании оттенков, изгибах форм. Дар не наблюдал особой красоты в платьях или сооружениях. Даже корабли короля Идвига, от которых все приходили в восторг, у Дара вызывали только тошноту, например. Зато иногда, в тайне от всех, бывший принц ловил себя на том, что слишком долго стоит, наблюдая за бушующими волнами или, напротив, бликами на мирной воде, так похожими на серебро. Но тут же отворачивался, будто был пойман на чём-то неприличном.

Дальнейший путь Ниила и Дара лежал через лестницу. Лестница была прямо-таки чудесной: резко закрученной, узкой по диаметру и воистину бесконечной. А Ниил мелочиться не стал – повел его сразу на верхний этаж. Причем поднимался так легко и уверенно, будто всю жизнь скакал по мачтам.

Пока Дар заканчивал подъем, Ниил смог оббежать все комнаты на этом этаже. На нём было пять одинаковых дверей. Впрочем, экстравагантности добавлял зигзаг стены, так что каждые две пары дверей либо увлеченно о чем-то шептались, либо, напротив, с обидой отворачивались друг от друга. Напротив дверей возвышались высокие окна, через которые можно было видеть сад с розами, будто стоит сделать шаг – и ты окажешься в чудесной оранжерее, а не полетишь вниз.

Ниил не стал ничего объяснять. Молча вернулся на лестницу.

(Хотя, вроде как, должен был уметь разговаривать, иначе фея не взяла бы его на работу).

В этот раз путь был короче – спускались всего на этаж ниже. И опаснее —при взгляде под ноги спираль лестницы казалась уходящей в бескрайнюю пропасть, что любит обедать юными бывшими принцами. К обеду как раз и край можно будет все-таки обнаружить, сейчас-то раннее-раннее утро…

Увы, и в этот раз Ниил не произнёс ничего обнадеживающего, хотя Дару так сильно хотелось бы услышать что-нибудь вроде: «А вот здесь, уважаемый принц, вы проведете ближайшие денечки своей славной жизни». Более того, лицо у фея стало мрачным. Такое мрачное лицо на фоне яркой одежды казалось грозовой тучей посреди яркого, безоблачного неба.

Дар не верил в удачу. Она всегда от него отворачивалась. Вот и сейчас. Ни на втором, ни на третьем этажах комнат тоже не нашлось. А первый Ниил и проверять не стал, хотя в одной из сторон тоже виднелся коридор. Кажется, фей был наверняка уверен, что и там ничего не обнаружит.

– Спросим у Ричиэллы, – сказал Ниил скорее самому себе. И вновь прошел через восхитительную арку, оплетенную розами.

Как-то так получилось, что даже в чужом королевстве места для Дара не нашлось.

***

– Покои прошлого принца на четвертом этаже пока не убрали. – Ниил старательно перечислял причины, по которым не смог выполнить поручение Риччи. – Из дальней комнаты в прошлом году сделали склад одежды – помните? А ещё один – следом, продовольствия… На третьем этаже до сих пор остались неприбранными покои предпрошлого принца, а в ближайшей комнате мы… я решил устроить склад корреспонденции, как вы просили, а второй этаж покрылся пылью, там давно никто не бывал, и поселить туда принца…

Риччи слушала молча, изредка кивая.

Потом сказала:

– Освобождай мою, Ниил.

Прежде на подобное приходилось идти уже четыре раза. Все они выпали на первые годы существования Дворца роз, когда фея, ещё не наученная горьким опытом, на что-то надеялась. Принцы попадались как один капризные, маленькие комнаты их душили, зато покои Риччи – самые просторные во дворце – хоть как-то позволяли мириться с ограниченностью фейских построек. И Риччи уступала. В этот раз принц заявить о тесноте постеснялся бы, ясное дело, хотя наверняка испытал бы ее, как и все прочие. Но теперь проблема была другой – дворец превратился в склад. Надо разобраться с этим вопросом (и ещё – с хламом), но где найти силы…

Вещей у Риччи почти не было.

С годами приходит знание: для жизни нужно не так уж много. Несколько комплектов одежды, пять бутыльков цветочных духов и самые дорогие глупому сердцу вещицы, подаренные близкими людьми и феями из прошлого. От остального Риччи избавлялась без сожаления.

Теперь кивнул Ниил, принимая новое поручение.

А Дар внезапно удивился такому великодушию.

– А как же вы? – не удержался он от вопроса.

– Вы обо мне, Дариэл, не беспокойтесь, – фея повела плечом, а вместе с ним качнулось и крыло. От феи повеяло горько-сладким ароматом с нотками цитрусов и малины: он навевал мысли одновременно и о надежде на светлое будущее, и о тоске из-за ошибок прошлого. – У меня есть запасное помещение, свободное от всякого хлама. А сейчас я должна подготовиться. Вы ведь не просто так пришли просить убежище именно у меня, уважаемый принц? – Риччи рассмеялась. Получилось наигранно, даже, кажется, слишком. – Пока Ниил освобождает комнату, вы можете прогуляться. Только – прошу! – без разрушений. На сегодня нам хватит. Ну и не заглядывайте туда, куда вас никто не звал.

Дар кивнул.

– Я благодарен вам, – признал он искреннее, от всего сердца.

А следующие слова феи заставили его сердце биться чуть быстрее:

– Это я буду благодарна вам, Дариэл, если… если вы пришли не просто так.

И Риччи направилась в сторону дворца, не проронив больше ни слова.

Ниил устремился за ней следом. Готовить комнату для Дара. Подумать только. Невероятное гостеприимство. Заявиться в гости и выселить хозяйку. Стыдно до невозможности. Вся эта ситуация и без того невероятно глупа, и степень глупости с каждой новой сценой все только возрастает.

Дар сбежал от отца. Оставил всё материальное, что нажил за почти семнадцать лет жизни, зато духовное забрал с собой. Если оно было, это духовное…

Конечно, он пришел сюда не просто так. Он двигался вперёд под влиянием великой цели. Иначе зачем бы столько издевательств над собой…

Добраться сюда было непросто. Приходилось спать, где попало, и употреблять пищу не первой свежести и сомнительных вкусовых качеств. На одной из стоянок (на самой первой) у Дара украли кошелек, в котором хранилась основная часть его сбережений. Спасибо, что в кармане плаща нашлось несколько монет, но несколько монет на путь длиною в тридцать дней – так себе благословение свыше.

И вот сейчас он пришел, весь такой несчастный и не нужный никому, и просит у феи места в ее дворце. А она, конечно, должна попросить что-то взамен, потому что даже за добро (тем более за добро) нужно платить. А всё, что умеет Дар – это портить настроение великому королю Идвигу, своему бывшему отцу, срывать пирушки и навлекать неудачу на корабли.

Столько дней пути непонятно чего ради – и Дар достиг своей не то цели, не то мечты, скажем честно, весьма наивной.

А теперь его отправили гулять, как будто он совсем не успел нагуляться. Хотя Дар, между прочим, впервые за всю жизнь покрылся загаром – в северные края Сиита с Солнцем забредали слишком редко. Зимой и вовсе могли исчезнуть на пару месяцев.

Впрочем, позади столько не самых приятных открытий, что жаловаться на невинную просьбу – даже смешно. Нужно воспринимать её не как наказание, а как подарок – возможностью выдохнуть наконец и оглядеться вокруг.

Где здесь вообще гулять разрешается?

Фея с ее помощником оставили Дара совсем неподалеку от цветочной арки, и, так как гулять ему точно предлагают не внутри, нужно углубиться в сад. Сад, полный самых прекрасных роз. Они уходят вдаль, насколько хватает глаз. Как будто из роз можно получить продукт жизненной важности – хлеб, или масло, или лекарство от кашля. Иногда встречаются деревья – они нависают над розовыми кустами с тихими покровительственными улыбками, бросают на тропинки ласковую тень. Не обошлось и без возведенных руками декоративных элементов: витиеватых арок, за которые розы цепляются кучерявыми усами, или фонарей, сейчас мирно дремлющих, или композиций, не выражающих ничего определенного – это просто сочетания изогнутого металла и полупрозрачного разноцветного стекла. Они особенно нравятся птицам. Маленькие и большие, молчаливые и болтливые, птицы сидят на этих композициях целыми группами и наслаждаются мгновениями тепла.

Дар шагнул на широкую тропинку. Замер на мгновение, потом вновь сдвинулся с места.

Нахлынули воспоминания. Далекие и не слишком ясные – как звезды в ночном небе, утепленном облаками. Дар вспомнил, как когда-то, лет четырнадцать назад, отец показал Дару сад, тайный для всех. Почти.

Там он проводил время с мамой,

существом совершенно неземным,

она приходила в сад через дверь из стекла – прозрачную – но маму все равно нельзя было различить до того мгновения, пока не опустится ручка. Так что каждое появление мамы являлось для Дара чудом.

Это все давно осталось в прошлом.

Все эти прятки и бесконечные ожидания. Просто закончилось однажды, да так и не вернулось.

На светских приемах рядом с Даром стояла женщина с длинными ногтями и острыми бровями – это была новая жена короля Идвига. Во взгляде ее звенела сталь. А у его настоящей мамы взгляд был синим и обволакивающим, как молодая ночь. Вот вам и весь секрет, от кого у младшего принца северного королевства такие глаза…

Дариэл вздрогнул, заслышав шорох в стороне. И на мгновение оставил воспоминания.

Это был садовник – он копошился над одним из кустов, бормоча себе под нос нечто неразборчивое. Выделяющийся своими габаритами среди обитателей этого дворца, словно шмель среди пчел, он, тем не менее, ловко орудовал специальными садовыми ножницами.

Мама любила цветы.

И розы в том числе.

Отец так и не признался ни в чем, но Дар и сам понимал, в честь кого он вообще возвел этот сад. И в честь кого же разрушил.

Мама вместе с Даром содержали этот сад в гармонии, и розы цвели независимо от того, какая погода царила в королевстве, цвели, несмотря на мрак и холод.

Сейчас Дар, конечно, мало что помнит из подаренных мамой знаний… но ведь руки должны были сохранить тяжесть садовых инструментов (что сейчас уже и не покажутся такими тяжелыми), а чувствительные клетки носа – запомнить кисловатый запах сползающего по стеблю сока.

И Дар, сам себе не веря, направился к садовнику.

– Я прошу прощения… – пробормотал он, оказавшись у садовника за спиной.

Садовник развернулся – медленно и непреклонно. Грозно сверкнул темными глазами.

– Ещё один? Только начал разгребать результаты последнего погрома.

– Простите, – прошептал Дар. Решительность испарилась мгновенно. Впрочем, так всегда происходило. – Я хотел помочь… – Шагнул назад, и ещё раз, но вовремя успел остановиться. Иначе, затоптав один из кустов, оставил бы свой отпечаток в этом саду и добавил садовнику новой работы.

Несколько мгновений садовник смотрел на Дара, потом произнес:

– Помочь, говоришь? И что же ты умеешь? – он смерил Дара внимательным взглядом. – Принц? Или так?

– Принц, – подтвердил Дар.

– Не люблю принцев.

– Бывший, – добавил он.

На лице садовника расплылась улыбка, даже усмешка, судя по всему, непроизвольная:

– Бывших принцев не бывает. Смешной ты… Что же, давай посмотрим, на что ты пригоден. В любом случае, не одному здесь торчать. Но учти, – и снова этот хитрый-хитрый взгляд. – Если сделаешь что-то не так, будешь виноват. Звать-то тебя как, принц?

– Дар, – ответил Дариэл.

Заслышав это имя, садовник будто попытался увидеть в Даре нечто, прежде незамеченное, и Дар поспешил опустить глаза. Разговаривать с феей было одновременно и сложнее, и проще.

– Динко, – садовник вдруг протянул ему руку, и Дар пожал её в ответ. Аристократичная ладонь Дара с тонкими пальцами едва не потонула в крепкой хватке садовника. – Побывал, значит, до тебя ещё один – и ты посмотри, что он сделал с кустом!

Дар послушно посмотрел.

Куст белых роз стоял покосившийся, с помятыми листьями и несколькими вялыми бутонами на погнутых стебельках.

– От поврежденного будем избавляться. Я уже начал… – он указал на соседний куст, красный, и только сейчас принц заметил, что тот чуть менее пышный, чем остальные. – Давай браться за второй. Секатор хотя бы раз в руках держал, Дар?

И он протянул принцу инструмент, который змеёй скользнул из одной руки в другую. И вправду легкий… Годы морских путешествий не прошли зря? Чтобы управлять штурвалом, тоже нужно достаточно сил иметь. Дару, правда, редко доверяли штурвал, но все же и ему когда-то приходилось заниматься управлением корабля. Отрастил себе мышцы…

Он присел вслед за Динко.

Очень сильно постарался вспомнить, как управляла этим инструментом мама. Но так и не вспомнил. Решил действовать по наитию. И подсказкам мастера свыше.

Получалось у Дара неплохо.

Так сказал Динко, когда Дар с третьего раза правильно срезал сломанную веточку. И ещё одну. Увлекательное оказалось занятие. Только руки дрожали ужасно. Будь это не секатор, а корабль, он бы давным-давно уже закружился в безумном вальсе.

Пару раз Дар подумывал над тем, чтобы заговорить с Динко. Узнать что-нибудь о фее, о ее помощнике, о спящей принцессе, в конце концов. Но садовник ограничивался восторгами касательно работы Дара, и принц не посмел задать хотя бы один вопрос.

Впрочем, спешить Дару было некуда. У него больше не имеется дома, а принцесса подождет… она ведь и без того ждет очень долго – уснула ещё тогда, когда Дар только научился читать и пока лишь начинал покорять корабли. Она ведь древняя, если так посудить, эта ваша принцесса. Женщины ее возраста уже возятся с детьми. Или возглавляют войска – как повезет.

Столько лет прошло, а про принцессу до сих пор легенды слагают. Про сон ее – и красоту, про злой рок – и великую возможность победить колдовство. И это хорошо. Пока о тебе помнят, ещё не поздно вернуться.

…Ниил вышел из дворца, когда работа над кустом почти закончилась, так грамотно выбрав момент. Но, конечно, он этого не знал. И лишь выполнял очередное указание.

Фей тревожно огляделся вокруг. В первое мгновение не заметил принца – сердце пропустило удар. В следующее – всмотрелся в местность внимательнее. И с облегчением увидел, как Дариэл поднимается над кустом роз, щеголяя рубашкой, белой в прошлые славные времена, а сейчас – темно-серой.

Следом за Даром поднялся и садовник, донельзя несговорчивый, по скромному мнению Ниила, тип. И похлопал Дариэлу по плечу. Впрочем, рубашке-то уже было все равно…

Удивляло другое.

Новый принц уже сдружился с садовником, с которым фей пытался найти общий язык больше трех лет, с тех самых пор, как появился здесь, но так и не нашел. Господин Динко, видимо, посчитал, что встретил родственную душу – ну а как ещё объяснить тот факт, что он доверил Дариэлу один из личных садовых инструментов, который прежде не доверял никому?..

И что же они все так носятся с этим Даром? Как будто он в самом деле дар, послание с небес, шанс всё исправить, а не очередной зазнавшийся мальчишка. Спасибо хотя бы, что мальчишка, а не лишенный ума старик, позарившийся ни то на богатство Светославии, ни то на красоту его спящей принцессы.

Ниил поправил яркие рыжие волосы – он часто так делал, прикасался к волосам постоянно, это помогало Ниилу сосредоточиться, и Риччи иной раз не стеснялась ему на это указать, мол, она своим кудрям уделяет куда меньше времени. Хотя кудри у нее всё равно остаются чудесными. Деваться было некуда, и фей направился в сад.

По этой несчастной тропинке Ниил сегодня пробежался уже раз двадцать, успел выучить орнамент камешков наизусть. Вот бы не видеть её ещё месяц. Ниил, в общем-то, всегда любил цветы, этим он от своих сестер-фей не отличался. Но конкретно к этому саду относился с настороженностью и лишний раз (когда не нужно было решать проблемы после избалованных принцев) старался к нему не приближаться. Слишком он напоминал ему ту цветочную клумбу, которую разбивают в память о ком-то, безнадёжно утерянном.

– Принц, – произнес Ниил, остановившись за спиной у Дариэла.

Садовник даже не шелохнулся – он заметил фея еще издалека (и не стал сообщать об этом своему новому лучшему другу, родственной душе и всему такому прекрасному).

Зато Дариэл обернулся и вздрогнул. Потом быстро взял себя в руки – и посмотрел на Ниила более-менее уверенно, даже самонадеянно, будто наконец вспомнил, что рождён принцем.

У великой-великолепной начальницы Ниила, Ричиэллы, имеется кодекс, описывающий буквально все возможные ситуации, которые могут устроить принцы, и выход из них; улыбки, коими стоит принцев награждать, и взгляды, от которых лучше удержаться.

Глав там – штук под двести.

В первой (единственной главе, которую Ниил все-таки прочитал) сообщается, что настоящие мастера не должны показывать свое истинное отношение к любой передряге, вещи, фразе, выражению лица и прочее, строчек на десять. Но Ниилу так хотелось… вздохнуть, по крайней мере, наблюдая эту вот гордость, что внезапно проснулась в принце. Да, тяжело вздохнуть, как умеют только те, у кого жизнь в три раза длиннее человеческой; кто вдоволь успевает почувствовать ее тяжести и чуть лучше понять её законы.

Хотя они с принцем почти ровесники. Даже так, это один из немногочисленных случаев, когда Ниил превосходит принца по возрасту. Стареет… Мог бы, наверное, и понять мотивы поведения Дара. Вспомнить недавнюю юность, на протяжении которой он так яростно пытался что-то доказать кому-то— и себе в первую очередь.

За те три лета, что Ниил помогал Ричиэлле, он успел выяснить: принцы мало чем отличаются от обычных людей. Такие же неуверенные в себе, временами лживые и безответственные. Разве что гордости им не занимать. Ну а как же. Древний род, влиятельные предки.

Ниил думал обо всем этом, глядя на Дариэла.

– Чем можем быть полезны? – прервал поток его мыслей Динко.

– Да, – Ниил покачал головой. И заправил кончик передней прядки волос за ухо. – Пройдемте за мной. Для вас уже готова ванна и новая одежда. И почти готова комната. Или вы предпочтете еще какое-то время побыть здесь?

…Дар некоторое время рассматривал его лицо – все-таки, какие удивительно-яркие у жителей Светославии лица, не идут ни в какое сравнение с его северной Сведрией.

Затем виновато посмотрел на Динко:

– Кажется, мне пора.

– Рад был поработать с тобой плечо-об-плечо, принц, – садовник чуть склонил голову, то ли шутя, а то ли говоря эти слова на полном серьезе. – Если задержишься в нашем дворце – приходи, работа всегда найдется.

– Задержусь, да уж, – пробормотал Дар. И вдруг признался, сам от себя такого не ожидая: – На самом деле, моя матушка прекрасно умела работать с цветами. Особенно с розами.

Динко на мгновение прикрыл глаза, будто выражал свое почтение. Почтение памяти… ибо от его внимания точно не ускользнула эта печальная прошедшая форма – «умела». Динко оказался гораздо более проницательным, чем можно было предположить на первый взгляд. И Дара это восхитило.

Он поднялся, отряхнул со штанов невидимую пыль.

Ладони были зелеными от цветочного сока, и фея, конечно, не постесняется это заметить. С другой стороны, Дару обещали нечто вроде ванны – расслабить мышцы и избавиться от грязи; ладони он тоже отмоет со всей тщательностью.

Внутри дворца царила тень и прохлада, что было очень кстати после Солнца, упорно карабкающегося к зениту. Все же Дар не привык к такому количеству Солнца.

– Нам на второй этаж, – заметил Ниил.

– Там же склад, – не постеснялся заметить Дар. Фей наградил его очень недобрым взглядом, но все-таки заметил:

– Склады на других этажах. На этом – пыль. Во всех комнатах, кроме купальни.

Ниил привёл в неё Дара, как и обещал. На выступах стен горели свечи и висели какие-то весьма своеобразно пахнущие травки. Пол был гладкий-гладкий и скользкий. А в самом центре значилась огромная бежевая ванна. Её наполняла притягательно бликующая водица, окутанная облаками из едва заметного пара.

– С той стороны – мыло и всякие склянки, – заметил Ниил, основательно обходя купальню по контуру. Шел в самом деле уверенно, даже ни разу не споткнулся, лишь только чуть подрагивали зеленые крылышки. – На стуле – чистая одежда. Я постараюсь вас дождаться, но на всякий случай – комната феи на первом этаже, первая справа.

И он покинул комнату, осторожно прикрыв дверь.

Дар наконец стянул с себя надоедливые брюки и рубашку, – за время путешествия, казалось, они приросли к коже намертво, так что даже начали вызывать нестерпимый зуд. И опустился в воду.

Какое-то время он провел, погрузившись под воду с головой. Какие бы противоречия не преследовали Дара всю жизнь, вода все-таки оставалась его стихией.

Дару много о чем хотелось подумать. Еще бы, – пожалуй, впервые за месяц он наконец почувствовал себя в безопасности. В безопасности ему обычно хорошо думается. Зато при слишком стремительных событиях голова отключается мгновенно.

Но увы.

Безопасность оказалась настолько притягательной, что он уснул самым невинным, пролетающим за одно мгновение без всяких картинок сном… Давно он не спал так чудесно. Разве что, может, в далеком-далеком детстве.

А проснулся резко, в одно мгновение. Как будто кто-то сверху, не скупясь на ехидство, шепнул, что Дар пришел сюда не спать, а по кое-каким другим делам, более великим. А каким – не уточняется.

Вода была ледянющая, как в их Северном море. Дар натянул любезно предложенный комплект одежды, надеясь, что тот поможет ему согреться. Но тело все равно мгновенно покрылось мурашками.

И да, Ниил Дара не дождался – коридор пустовал. Обнимая себя за туловище, Дар отправился на поиски своего временного жилища самостоятельно.

Лестницу приметил сразу же.

Спустился.

А дальше было сложнее …

Первый этаж.

Первая дверь.

Направо, кажется, но это ведь с какой стороны посмотреть. Правое очень легко меняется на левое, а левое на правое. Стоит только взглянуть на проблему с другой стороны – и пожалуйста, все, во что ты верил, вдруг становится подлой ложью.

Правое-левое, левое-правое.

Но левая (если смотреть со стороны входа в дворец) дверь с пыльной золотой табличкой была приоткрытой, тогда как правая – наглухо захлопнутой. И Дар, не решаясь дергать ручку и портить фейское имущество, решил сначала пойти по легкому пути и заглянул в комнату, располагающуюся слева. То есть справа, если смотреть с противоположной стороны коридора.

Внутри все было невнятно-розовое, местами глазированное, как пряник, который Дар �