По эту сторону. Гости в доме с секретом
Глава 1. Самый необычный ветеринар
Всякий раз, когда Таня подходила к своему дому, она удивлялась – как же так удивительно получилось, что она его нашла, не прошагала решительно мимо, не потеряла эту удивительную возможность отыскать своё место в жизни.
– Да ещё какой интересной жизни… Я ветеринар с самыми интересными, необычными и экзотическими пациентами в Москве, а возможно, даже в России, – рассмеялась она, коснувшись рукой решётки палисадника, отгораживающего обычную московскую улочку от совершенно необычного домовладения.
Именно тут, несмотря на ноябрь месяц, деревья до сих пор стояли зелёные, ничуть не смущались выпавшего снега и нипочём не соглашались желтеть, буреть и облетать, а внутри этого дома и пары соседних, примыкающих к нему, жили и работали крайне необычные обитатели.
– Тань! Ну что ты за человек, а? Ну зачем было одной сумки тащить? Я уж не говорю о том, что у тебя я есть, так ещё и доставка продуктов имеется – можно же всё заказать! – довольно-таки ворчливый голос, раздавшийся справа, вызвал у Тани улыбку.
– Да я и не собиралась много брать, просто вдруг вспомнила, что у нас сыра маловато и орехи закончились, и курицу я купила, и…
– И не оправдывайся ты постоянно! – продолжил ворчание Танин…
Ну, сложно сходу описать, кто он. По официальной версии – квартирант, а по нормальной, домашней – названый младший брат сложного роду-племени, непростого характера, крайне ответственной натуры, да ещё и студент исключительно зубодробительного «физико-летательного» факультета авиационного института.
Ворчание Врана, в человеческой среде носящего имя Роман, проистекало из-за того, что он, внезапно попав к Тане, вдруг осознал, что уже вполне взрослый, получил признание родни, исполнил свою мечту жить самостоятельно и… понял, что может и должен защищать Таню. Вот он и защищал как мог. В данный момент от тяжёлых сумок – просто решительно забрал их и поволок сам.
Дом их ждал – он всегда ждал и встречал тех, кого любит. Впрочем, все нормальные дома так себя ведут, просто не все могут так наглядно это показать, да не все люди это замечают.
Дверь подъезда распахнулась легко и без скрипа, ступени сами стелились под ноги, стараясь облегчить подъём на второй этаж, а дверь в квартиру открылась, стоило только Тане её коснуться.
– Норушный дом – дело такое! Заботливое! – сформулировал Танин спутник. – Уж так старается.
– Так Таня пришла, конечно, будешь тут стараться! – раздался со стула около двери негромкий голосок – там сидела норушь Шушана – хозяйка норушного дома и Танина подруга.
На первый взгляд, норуши похожи на мышей, но только на первый… Они крупнее, аккуратнее, полны чувства собственного достоинства и обладают многочисленными возможностями и способностями. Один дар говорить по-человечески чего стоит! А ведь это совсем не самый удивительный из их талантов. Кроме того, не самый и уникальный, что уж там… И некоторые другие могут говорить, вон Терентий, например.
Рыжий, яркий и лоснящийся от хорошего питания и комфортной жизни Терентий вальяжно выкатился из кухни, непринуждённо зевнул и вместо приветствия полез в Танины сумки.
– Возьму и выкину на дерево! – в пространство пригрозил Вран.
– За фффто? – возмутился Терентий, уже успевший откусить что-то для себя привлекательное.
– За хамство! Ты даже с Таней не поздоровался, а уже почти целиком в сумку просочился.
– Целиком я там не поместился, не преувеличивай! – с достоинством возразил кот. – А здороваться постоянно – полинять можно! Я ж даже спал с Таней – ноги ей грел. И завтракал с ней, и обедал, и ужинать сейчас буду! И…
– Зачем ты включил этого балабола? – укоризненно покачала головой Шушана, на самом деле получающая от общения массу удовольствия. – Выключи обратно.
– Это просто! Терентий, а что ты там себе отгрыз? Кусок мяса? Лучше лопай сразу, а то я возьму и отберу.
Терентий моментально замолк, пережёвывая мясо и укоризненно поглядывая на всю честную компанию.
За ужином Шушана развлекала компанию рассказами о том, как она пробиралась в клинику, где работает Таня, и шуршала в углу у входа, где работает новый администратор Настя.
– Эта самая чудачка панически боится мышей! Как можно, а? – Шушана развела лапками. – Волкодавов здоровенных она не боится, а от сереньких, маленьких и славных мышек чуть на стол свой не полезла.
– И сколько сереньких, маленьких и славных ты ей показала? – уточнил Терентий.
– Ээээ, ну, много… а что? Если нервы слабые, в таком месте, как тут, работать нельзя! – строго заявила Шушана и прислушалась, насторожившись.
– Так… Соколовский вернулся! – пискнула она. – Сейчас идёт в гостиницу.
Ещё бы ей не знать – на своей территории норуши знают и слышат всё, что происходит. А под изящными лапочками Шушаны был и этот дом – её родовые владения, и соседнее здание, примыкающее к дому. В нём знаменитый актёр Соколовский устроил гостиницу для особых гостей и пациентов. А ещё в категорию норушного владения попал третий дом, тоже выкупленный Соколовским – собственно ветеринарная клиника, в которой и работает Таня.
– Интересно, где его всё это время так мотало, что он сюда и клюва… в смысле, носа не показывал? – пожал плечами Вран.
– Да тебе же проще. Начальство не трогало! Ты ещё не забыл, что у него работаешь? – осведомился Терентий.
– Нет, конечно! Я же оплаченные им курсы по программированию экстерном заканчиваю, – гордо заявил Вран. – Так что теперь и айтишником у него буду, а не просто мальчиком на полетушках.
– Вот и доложишь ему сейчас, – Терентий с удовольствием облизал правую лапу, явно наслаждаясь тем, что у него-то никаких работодателей нет вообще и в частности – он же кот!
Таня вообще-то Враном гордилась. Она была совсем не уверена, что он справится и с достаточно сложными курсами, и с обучением в институте – первый семестр всё-таки, но Вран оказался реально талантливым, с превосходной памятью и великолепным уровнем обучаемости.
Сейчас ей странно было вспоминать, что совсем недавно – в начале весны, она его вообще не знала, а когда узнала, он был взъерошенным, мелким, очень несчастным и задиристым от этого.
За это время столько всего изменилось – она развелась, познакомилась с удивительнейшими созданиями, стала работать с Соколовским, получила в собственность квартиру, приняла Врана, подружилась с Крыланой, да столько всего было…
Пока она раздумывала и вспоминала, Шушана открыла дверь в соседний дом, и они услышали уверенные шаги Соколовского, который уверенно шагнул в Танину кухню, поздоровался со всеми присутствующими, отказался от предложения поужинать и обратился к Тане:
– Танечка, я хотел с вами поговорить, зайдите ко мне, пожалуйста!
Таня знала, что Соколовский был очень занят на съёмках, поэтому запланированная им поездка куда-то за Урал всё откладывалась и откладывалась, и догадалась, что разговор пойдёт именно о ней. Правда, никак не ожидала, что этот разговор начнётся так необычно.
Соколовский подождал, пока она войдёт в его кабинет, тактично закрыв дверь прямо перед любопытными гусиными клювами его гостиничных сторожей, указал ей на кресло у его стола и…
Достал из мягкого замшевого мешочка слиток золота, установив его прямо перед Таней.
Она недоумённо воззрилась на начальство, потом покосилась на слиток, пожала плечами.
Соколовский хмыкнул, достал второй замшевый мешочек и водрузил рядом ещё один слиток, а потом ещё и ещё один.
При этом он внимательнейшим образом наблюдал за Таниной реакцией, не пропуская ни единого движения лицевых мышц, ни единого взгляда.
Таня недоумевала и… и всё. Не было ни восхищения, переходящего в алчность, ни внезапно вспыхнувшего желания обладать солидной горкой золота, выложенной перед её носом, ни безуминки во взгляде, которая иногда проскакивает даже у самых уравновешенных людей, которые первый раз встречаются с драконовой приманкой.
– Прекрасно! – наконец поставил диагноз Соколовский. – Вы не среагировали.
– Филипп Иванович, я, может быть, не очень поняла… а что я должна была сделать? – Таня чувствовала себя неловко.
– Вы всё сделали замечательно, Танечка! Понимаете, там, куда я вас командирую, ваша реакция на золото будет самой лучшей вашей страховкой. Там с иным восприятием этого, – он небрежно щёлкнул ногтем по верхнему слитку и продолжил: – и появляться нельзя. Особенно в это время года.
– Что-то я уже волнуюсь…
– Нет-нет, не переживайте. Тем более что я сейчас немного разобрался с делами и могу вас сопроводить. И, кстати, а где Крылана?
– У себя. Она же снимает квартиру рядом с моей.
– Свободолюбие наше всё… – рассмеялся Соколовский, приходя в расчудесное настроение и укладывая слитки назад в мешочки. – Вы ей скажите, что недельки через две мы отправимся в путь.
– А её сопровождение тоже будет нужно? Ну… я думала, что если вы поедете, то…
– Нет-нет, её компания будет очень нелишней! – заверил подчинённую Соколовский. – Я бы ещё и Врана взял, но он учится, так что не стоит его срывать.
Разговор мало что прояснил, и Таня выходила из кабинета озадаченная. Машинально погладила обоих гусей, не замечая одобрительного взгляда Соколовского, и отправилась обратно к себе в квартиру. Она шла и думала, что страшновато как-то ехать непонятно куда, непонятно зачем, да ещё это золото… Даже с медведем, к которому Соколовский её отправлял этой весной, было как-то попроще. Медведь он и есть медведь!
Правда, за следующие две недели шли такие клиенты, что Тане хотелось поскорее уехать, пусть даже в неизвестность Зауралья!
– Они что, сговорились? Осеннее обострение? – шипела Танина коллега Вероника, провожая взглядом мужчину, нежно прижимавшего к себе прозрачную пластиковую переноску с…
– Краба припёр! Ну что нормальный вет должен сделать с радужным крабом? – изумлялась она.
Однако Таня держалась молодцом… Даже горестный рассказ мужчины её не смутил, хотя интонации больше подходили к повествованию о члене семьи.
– Вы понимаете, да? Он мягкий! Он полинял и МЯГКИЙ до сих пор! Я не понимаю… Я всё сделал, как в инструкциях из зоомагазина было написано, но он сначала не ел, потом полинял, я чуть не помер, когда увидел пустую шкурку без краба внутри, а теперь вот никак не твердеет!
– А вы в тот зоомагазин обращались? Может быть, там вас проконсультируют? – мягко уточнила Таня.
– Уволился тот тип, который ракообразными у них занимался, а остальные ни бельмеса не понимают! – печально поведал клиент.
– Тогда… тогда давайте разбираться! – Тане очень помогло то, что она как-то забрела на форум любителей экзотики. – Вы воду ему подсаливали?
– Нет. А зачем? Он же в пресной живёт!
– Они предпочитают линять в солоноватой воде. И жёсткой.
– Жёсткой? А я воду фильтрую… Но я же ему пищу кальцием посыпаю!
– Но он же её не ел! – парировала Таня. – Это вполне нормально. Перед линькой они не едят, а кальций получают из воды.
– А я её очистил от кальция… – дошло до клиента.
– Именно! Так что сейчас вы идёте домой, возвращаете краба на его место жительства, подсыпаете ему в воду содержащие кальций элементы – коралловый грунт или кусочки кораллов – в зоомагазинах такое есть, и спокойно ждёте – панцирь у него скоро окрепнет.
Следующим номером шёл тип с…
– Настя, а что это у клиента в руке? Он чего, сучок приволок на приём? Уже пора психиатрию приглашать? – тихо уточняли у администратора сотрудники клиники.
– Это… это палочник! – возмущённо ответила Настя, которая вообще последнее время была на взводе – то мыши, марширующие на задних лапах, ровными рядами ей мерещатся, то психи с насекомыми ходят! – Ну, насекомое такое!
– Надо же… А странности-то кучно пошли! – среагировали коллеги.
Таня, рассмотрев пациента и выслушав его хозяина, только вздохнула про себя, припомнив закон парных случаев…
– Понимаете, я его недавно купил. Он взрослый и… похоже, больной! Посмотрите, он посветлел сильно, как-то… набух. Отёки у него, да? А потом, так неуклюже стал двигаться! Продавец сказал, что он здоров, но я же вижу, что что-то не так!
– Отёков у них не бывает. Он действительно здоров, просто собирается линять, – успокоила нервного типа Таня и продолжила: – Это всё так и бывает при линьке. Расспросите продавца поподробнее, только не начинайте с обвинений – насекомое вполне здорово.
«Интересно, а кто будет следующий? Крокодил с линькой? Или вомбата принесут с жалобой на то, что у него помёт кубической формы? – Таня представила изумление гипотетического владельца вомбата и рассмеялась: – Вот удивительно… у всех есть интернет, но почитать о животном, которое ты купил, почему-то многим влом. А ведь несложно найти информацию о жёсткой воде для крабов, о том, как выглядит линька у палочников, и, да… о том, что помёт вомбатов действительно в форме куба».
Впрочем, Таня предпочла бы и дальше принимать подобных клиентов, чем общаться с очень приятной на вид, любезно сияющей улыбкой и приятностью женщиной средних лет, пришедшей с чудесным чёрным котёночком в модной переносочке…
Татьяна поначалу даже обрадовалась обычному котёнку, потом попыталась было задавать уточняющие вопросы, а под конец просто машинально кивала, слушая высказывания клиентки.
– Понимаете, он такой славный, такой чудесный, он всем так понравился! И мне, и мужу, и сыну. Он нас просто покорил.
– Я понимаю, котёнок очарователен, но что вас всё-таки беспокоит?
Клиентка как не слышала – похоже, что у неё была какая-то программа высказываний, и пока она её не отыграет, до следующего пункта им так и не добраться.
– Мне многие мои подруги говорили, что он мрачный… ну, что чёрный цвет – это негативно. А я им говорила, что это ерунда! У нас даже шторы в гостиной чёрные, и ничего!
– Правильно вы говорили, так что с котёнком?
– Понимаете, я считаю, что нет источника зла – все страхи и всё зло это только начинка в голове человека. И всё! Поэтому каждому своё! И это нормально. Мир основан на контрастах, и у каждого всегда есть выбор! Это моя жизненная философия. Я живу в позитиве и стараюсь видеть только хорошее, от плохого отворачиваюсь. Вот так легко и просто. Поэтому, да, я взрослый человек и говорю такие вещи. И я знаю, что я говорю.
Таня слушала, слушала и не выдержала… Помимо того что дама говорила ерунду, перемежая её пустой трескотнёй и вставками про выбор и философию, она ничуть не приблизилась к тому, ради чего, собственно, и пришла к ветеринару.
– Простите! Я бы хотела услышать, что именно произошло с вашим животным! – прервала клиентку Таня.
– А! Вы об этом, понимаете, он… ну, у него… – дама замялась, но воспряла, вспомнив свою ключевую позицию: – Мы живём на позитиве!
– Да, я помню, вы уже об этом упоминали! – заметила Таня.
– Вот! Это моё жизненное кредо! Я стараюсь видеть только хорошее!
– И от плохого отворачиваетесь! – подсказала ей Таня.
– Да! – обрадовалась клиентка. – Вот именно! Вот в том-то и проблема! Он нам очень нравился, но он…
Ларчик открывался просто и банально… У котёнка возникла проблема с пищеварением. Какая-то такая непозитивная, дурно пахнущая и прямо-таки не вписывающаяся в жизненную философию дамы. А если сложить её высказывания о том, что она отворачивается от всего негативного и видит только хорошее, логика была элементарна – котёнок перестал приносить позитивные эмоции, значит, надо сделать так, чтобы он не приносил негативные.
Но… выкинуть это как-то совсем негативно, а как быть?
Именно для того, чтобы уменьшить это неприятное ощущение, и была выбрана Таня.
– Погодите… ничего страшного с котёнком не произошло. Это просто лёгкий колит. Он лечится без проблем!
Ах, ну как Таня не поняла самого главного? Дело-то было в том, что котёнок стал источником негатива! Ассоциации такие возникли! А раз так, то с колитом или без него, несчастному глупышу чёрного цвета уже не было места рядом с философствующей дамой.
– Я заплачу́, вы не думайте! Но мы просто не можем соседствовать с этим животным, тем более что моя знакомая уже обещала нам щенка от своей собаки. Понимаете, всё-таки главное – жить на позитиве! – мило улыбнулась симпатичная и приятная на вид женщина.
Таня едва сдержалась. Ужасно хотелось уточнить: «А вы уверены, позитив согласен на то, чтобы вы на нём жили?»
Но профессиональная закалка позволила смолчать об этом и перейти к конкретике.
– Видите ли… мы не занимаемся пристройством животных. Это обязанность владельца – если он по какой-то причине не может содержать питомца, найти того, кто будет продолжать о нём заботиться.
– Но Лютик болен… Как же я его пристрою?
– Хорошо, давайте лечить Лютика.
– Только я… я не могу вернуть его домой – нам сегодня уже щенка привезут!
Таня стиснула зубы, чтобы не уточнить, куда денется щенок, если и от него чуткая натура хозяйки учует какой-то негатив.
– Тогда вы можете оформить его в стационар! – корректно просветила она владелицу Лютика. – И начинать искать ему новых хозяев.
Она покосилась в карточку котика, и брови невольно поползли вверх:
– Полное имя Лютокот? Какое оно, однако, позитивное…
– Да, мы тоже так решили! – не ощущая сарказма, обрадовалась дама. – А щенка хотим назвать Волколаком. Понимаете, зло – это только то, что в голове! А мы воспринимаем всё радостно!
После ухода дамы с котёнком, которую администратор Настя повела оформляться в стационар, Таня решила, что если она ещё раз сегодня услышит что-то о позитиве, то просто завизжит, хотя бы про себя!
Через три дня, когда Лютик был абсолютно здоров, дама заявилась в клинику со своей коллегой, которая, к счастью, мыслила более приземлённо, но мечтала завести чёрного котика.
– Юля, хватит. Я о твоей философии наслышана более чем! Девушка, нужно исправить в его ветпаспорте – хозяйкой котёнка теперь буду я! – заявила решительная и здравомыслящая женщина.
Лютик, наскучавшийся по ласке, с удовольствием вышел из бокса на руки к новой своей владелице, и Таня было решила, что история на этом закончилась, да как бы не так!
Ещё через неделю та же самая «дама с философией» приволокла на приём к Тане щенка Волколака.
– Понимаете… я не могу! – расстроенно вздыхала клиентка. – Я живу на…
– Я помню, на чём именно вы живёте! – остановила её Таня. – Давайте ближе к делу. Что беспокоит щенка?
– Да это меня! Меня беспокоит! Я не чувствую от него пози…
– Простите… у него что-то болит? Что-то не так со стулом? Он невесёлый?
– Нет-нет… но… что-то не так!
Таня пинками загнала раздражение в угол – мало ли, может, какой-то симптом беспокоит хозяйку щенка, а она так привыкла излагать своим мысли подобным способом, что иначе у неё не получается.
– Слушаю вас!
Да лучше бы и не слушала! Продираясь в дебрях позитивно-негативных эмоций и философий, удалось выяснить, что щенок оказался как-то… не нужен. Неинтересен. Гулять с ним надо, он лает, грызёт обувь, делает лужи. Это вот всё не есть хорошо, а следовательно, от этого надо немедленно избавиться – философия такая, понимаете, да?
– Вернуть заводчице? – предложила Таня, которой стало отчаянно жалко щенка.
– Нет, она не берёт! Мы пробовали!
– Ну, тогда пристраивать! – пожала плечами Таня.
– А… а можно и его в ваш стационар?
– Зачем? Он же здоров, – Таня покосилась на добродушного собачьего малыша на смотровом столике.
– Ну, понимаете… Он погрыз дорогие вещи. Я бы не хотела возвращать его в нашу квартиру. Мы собирались завести игуану – это такой милый дракончик… А тут эти негативные ощущения…
Щенок шпица – это не самое сложное животное в пристройстве, так что за него Таня не очень переживала – наоборот, ему повезло быстро и дёшево отделаться от «позитивщицы», но, предвкушая скорую встречу с игуаной, ставшей источником отрицательных эмоций, Таня взяла себя в руки и постаралась описать в подробностях все «прелести» содержания этих животных.
– Прааавда? Ой… и что мне теперь делать? И муж, и сын так загорелись, так мечтают об игуане!
– А может, лучше заказать… гм… авторскую фигурку? Знаете, можно сделать подвижного зверя, недёшево, правда, но если сравнивать эти расходы с покупкой животного, террариума, освещения и обогрева, питания, лечения, витаминов и прочего, то уникальная, очень позитивная и удобная фигурка будет значительно дешевле! – Таня была почти уверена, что услышала в углу за шкафом тихий смешок, но сделала вид, что ничего такого не было.
После выхода из кабинета особы со спецццфицццким мышлением, отправившейся сдавать абсолютно здорового щенка в стационар, Татьяна ощущала себя так, словно мешки с кирпичами таскала.
«Ну, надеюсь, что больше мы с ней не встретимся! – выдохнула она. – А с игрушечными игуанами, пусть даже авторскими и в смешанной технике, к ветеринарам не ходят – их продать проще и лечить не надо. Ой, скорее бы в командировку, хоть отдохну от этого… позитива, а то от меня прямо искры летят, чуть сдержалась».
Глава 2. О кречетах и сырниках
Когда красивая, изумительно красивая изящная, черноволосая и черноглазая женщина с фарфоровой кожей, чуть тронутой нежным румянцем, сидит на фоне огромного окна в кафе и смотрит на бесконечно летящие мимо снежные хлопья, вполне-вполне можно залюбоваться!
Павел Сергеевич именно это и делал. Любовался и страдал.
Первое действие было понятно любому мужчине, хотя бы мало-мальски имеющему возможность безмятежного созерцания, а вот второе…
Второе проистекало от невозможности с ней познакомиться! Нет, он пытался… неоднократно и вполне креативно, но…
«Кремень, а не женщина! – с восхищением выдыхал он. – Мечта, чудо!»
Павел Сергеевич кроме того, что умел видеть неординарную красоту, ещё и был слегка, самую малость избалован – любил в женщинах некую строптивость, разжигающую основной инстинкт мужчины. Да нет… не размножения, а азарт охоты. Догнать и победить, впечатлить так, чтобы сама к ногам пала, а потом уже мчаться за новой добычей. Это он на полном серьёзе считал исконным мужским правом.
Неудивительно, что с таким подходом к сорока пяти годам Павел Сергеевич был уже дважды разведён, имел за плечами трёх детей и кучу разъярённых его отношением когда-то покорённых красавиц.
Да, разумеется, такой образ жизни требовал приличных денег, но это проблемой не было – Павел Сергеевич, как вполне успешный пластический хирург, хорошо зарабатывал и был уверен в том, что на его век с избытком хватит желающих улучшить себя любой ценой.
«А уж после работы некоторых горе-косметологов… эээ, это мне и на хлеб с маслом хватит, и на икру с осетриной», – при этом этапе рассуждений Павел Сергеевич с неким свойственным его профессии цинизмом всегда машинально пожимал плечами.
Надо отдать ему должное, он сам всегда крайне щепетильно относился к возможным последствиям вмешательств, подробно расписывая, что и как может пойти не так, и теряя при этом некоторую часть клиенток. Нет-нет, он никогда не жалел об этом – частенько они возвращались с оплывшими после «уколов красоты» лицами, с потерей чувствительности нервных окончаний, с «поехавшими» бровями или уголком рта, с обызвествлением препаратов в глубоких слоях кожи и мышц, и это не говоря уже о последствиях самих вмешательств, которые производились менее совестливыми и умелыми хирургами.
Павел по долгу профессии подмечал малейшие «улучшения» во внешности и особенно ценил «объекты охоты», обладающие природной красотой.
Вот эта самая, которая каждое утро приходит в кафе, садится за столик у окна и смотрит на оживлённую улицу, как раз из таких.
Павел перепробовал уже много способов – от банальнейшего «Девушка, а можно с вами познакомиться» до охапки роз и элегантного признания в симпатии. Правда, всё это ни малейшего эффекта не имело – его рассматривали очень спокойно, с лёгким любопытством, без малейшей искры интереса или попытки покоситься на себя в зеркало или на оконное отражение, без улыбки или пренебрежительного фырканья, просто как на объект, который помешал завтраку.
«Невыносимая красавица! – вывел Павел Сергеевич окончательный диагноз. – Да кто же она такая?»
Скорее всего, ответ на этот вопрос его изумил бы до глубины охотничьей души… Но не было рядом никого, кто был бы в курсе истинной личности загадочной особы.
А между тем, Кира Клювастова просто наслаждалась завтраком и видом из окна. Нет, она умела готовить что-то несложное, да и к Тане всегда можно было заглянуть – у неё-то всегда есть что-то вкусное, но…
Было в этом что-то такое, для неё особенно приятное – флёр приключения, ощущения себя новой, чуть более свободной, чем вчера. А кроме того… Ну куда деваться от исконной родовой привычки наблюдать за людьми? Все во́роны мира, любого роду-племени, всегда были, есть и будут чрезвычайно любопытны – натура такая, никуда не деться.
Чудак, который постоянно пытался с ней познакомиться, Крылану, а именно так её звали по-настоящему, слегка забавлял… так, самую малость. Она преотлично видела, как он отделывался, небрежно взмахивая кистью руки в дорогой перчатке, от красивой девицы, как пренебрежительно и брезгливо кривил губы, когда с ней разговаривал.
«Ишь ты, кррэээчет, – насмешливо произнесла она про себя. – А на деле-то – индюк надутый. Те тоже за индюшками бегают, соплю, ой, простите, амарант раздувают, горлопанят чего-то».
Этого хватило, чтобы при первых же звуках голоса приставучего типа Крылане фоном неизменно слышалось индюшачье «бл-бл-бл-был». Вот и сейчас, когда мужчина в очередной раз встал из-за стола и решительно направился к ней, она прямо-таки видела в стекле топающего рядом с типом здоровенного индюка.
– Доброе утро! Мы с вами уже столько встречаемся тут, что я осмелился ещё раз…
– Мы не встречаемся, мы завтракаем. Каждый за своим столиком, – лениво отозвалась Крылана. – И я бы хотела продолжить свой завтрак в одиночестве.
– Но почему? Я вам так неприятен? – Павел Сергеевич точно знал, что он весьма привлекателен.
– Вы? Да я вас как-то в этом плане не рассматривала. Зачем вы мне нужны?
Этот вопрос заставил Павла опешить. Как это, зачем он нужен? Ну, клиенткам он нужен как превосходный пластический хирург, маме он нужен как любимый сын, бывшим жёнам – как источник алиментов, детям… ну, это тоже понятно! Девам, которые брошены им, – по-разному. Кому-то – чтобы он к ним непременно вернулся, а кому-то – чтобы максимально осложнить ему жизнь. А вот этой красавице он зачем нужен?
– Ну… это… как бы… – растерянно замямлил он, пытаясь объяснить очевидное – ясно же, зачем нужен прекрасный образец мужчины в полном расцвете сил и здоровья!
– Нет, для ЭТОГО вы мне не нужны! – покачала головой красавица. – Вы не моей порроды!
Она тихонько усмехнулась от того, что сказала истинную правду, но этот чудак ничего не понял и не поймёт.
«Так ведь и будет таскаться за мной… хотя нет, не будет – скоро мы улетаем в Сибирь, и этот "охотничек" найдёт себе другой объект, поморочит ей голову, возможно даже, птенцом обеспечит… Будет потом бегать от проблем и очередной разъярённой "дичи". Ну… каждый развлекается как может. У этого такой способ. Наверное, ему адреналина не хватает, вот и ищет приключения на своё охвостье!»
Крылана подняла голову и уставилась в упор на замершего в раздумьях Павла Сергеевича.
– У вас сыррники стынут. Идите и завтрракайте! Ешьте их! – приказала она – надоел, чего стоит-то?
И Павел послушно и исполнительно пошёл к сырникам, недоумевая, как это он оставил такое вкусное на тарелке и не доел сразу.
Он не спеша, наслаждаясь каждым кусочком, вдумчиво и с удовольствием завтракал сырниками до обеда… Ел бы и дальше, но пришлось прерваться – ему объяснили, что это блюдо уже закончилось!
А Крылана между тем проводила это время очень и очень успешно – она работала.
«Кто бы мог подумать, что люди горрраздо, несоизмерримо легче поддаются внушению, чем ворроны!» – изумлялась Крылана, попробовав первый раз оказать услуги по своему профилю.
С одной стороны, денег ей хватало и она могла бы вообще ничего не делать, а с другой – семья постоянно намекала на её возвращение, с подробным перечнем интересных и перспективных воронов, которые интересуются, когда же она приедет.
«А я не хочу! Нет, домой съездить это с радостью, я их всех очень люблю, но оставаться… Да и потом, что мне там делать?»
Дома все были заняты работой, а она? Нет, по её профилю заказы бывали, но не часто. Конечно, они прекрасно оплачивались, только вот сидеть и наблюдать, как остальные работают, Крылане отчаянно надоело. Насиделась уже!
Она задумала остаться в Москве и жить тут, но для этого надо было что-то решать с жильём. Когда Крылана осторожно уточнила, сколько стоит та квартира, которую она снимает, то только вздохнула – её накоплений однозначно не хватит. Нет, снимать можно ещё долго, но это как-то… ненадёжно. А вороны её рода всегда предпочитали «строить гнёзда на прочном основании», то есть иметь хорошие дома в собственности.
«Надо зарработать! Интерресно, а на людей моё воздействие будет прродолжительным?»
Она смотрела в окно кафе не просто так, а наблюдала за первым своим «подопытным». Этот тип жил неподалёку, пил практически не просыхая, в короткие периоды просветления зарабатывал какие-то деньги и потом снова нырял в свои алкогольные заплывы.
«Отлично! И понаблюдать можно – он живёт недалеко, и повторрить, если что, несложно – искать не пррридётся».
Тип так ничего и не понял… На следующее утро после встречи с Крыланой он проснулся, смутно припоминая отрывки сна, где фигурировала очень красивая женщина, лица которой он не рассмотрел, она что-то ему говорила, летели по ветру чёрные как смоль волосы.
Впрочем, сон был типом забыт тут же, после того как он понял – ему не хочется выпить… Вообще! Никак! Совсем! Более того, при попытке это сделать чисто по привычке ему резко стало нехорошо.
– Фу, даже пахнет погано! Заболел я, что ли? – удивился он.
Именно этим он и отговаривался от приглашений приятелей, неизменно повторяя: «Мужики, болею – с души воротит, не принимает организм, и всё».
Опыт был признан удачным, и Крылана, поразмыслив, дала объявление, которое отличалось от всех прочих подобных последней фразой: «Оплата по результату».
Ей позвонила измученная женщина, которая перепробовала уже всё, что только можно, и от полной безнадёги позвонила по странному объявлению. Денег у неё было немного, но Крылану это ничуть не смутило.
– Это невероятно! Это невозможно! Вы же с ним только поговорили, пообщались и… Он… он даже на юбилее отца не стал напиваться – просто пригубил, и всё. Сказал, что ему вкус сильно разонравился. Неприятно стало очень.
На юбилее, где было множество родни и знакомых, эти изменения были замечены, нужные вопросы заданы, а ответы получены.
– Оплата по результату? Да ладно? Такое бывает? – ахали любопытствующие.
Кроме того, и на объявление потихоньку откликались…
К концу месяца Крылана сняла крошечный офис напротив дома Тани и начала принимать клиентов там.
«Оказалось, что память людей и их сознание так несложно завязать нужным узелком – берёшь самое противное воспоминание и крепенько схлёстываешь его с привычкой… И вуаля – готов условный рефлекс. Главное, набросить иллюзию нечувствительности к требованиям тела, привыкшего к постоянной порции, но это мне и вовсе нетрудно», – рассуждала Крылана.
Заработанные деньги внушали надежду на то, что у неё всё получится. Да, не сию секунду – она не заламывала огромные расценки, а брала «по полёту» – по возможностям. Правда, и уставала сильно – не привыкла так много общаться с людьми.
Отдыхала она или в съёмной квартире, или выбиралась на крышу через открытый Шушаной проход и летала над городом, или приходила к Тане. Сначала она сильно опасалась надоесть, забивалась в уголок и молча там сидела, а потом освоилась, азартно спорила и дразнила своего «женишка» – Врана, дискутировала с Терентием, причём удовольствие от этих бесед получали оба, или общалась с Таней, расспрашивая её о клиентах – интересно же воронице, что тут поделать с родовым любопытством.
Шушана относилась к ней покровительственно, как добрая тётушка к племяннице, но без излишней навязчивости, и это тоже было приятно… как-то успокаивало.
Жизнь влетела в воздушный поток, который легко держал Крылану на своих невидимых, но таких надёжных ладонях, так что не нужно было уже тратить лишние силы на торопливые взмахи крыльев. Короче говоря, Крылана парила и наслаждалась этим.
Узнав, что скоро они отправляются в командировку, Крылана временно прекратила запись клиентов и с нетерпением принялась ждать команды отправляться в путь.
Очередной визит Соколовского принёс некоторую ясность…
– Вам лететь своим ходом? Крылана, что вы! Самолёт – наше всё, – рассмеялся Филипп. – Надо заказать билеты и купить зимнюю одежду. Нет, Татьяна, ваш пуховик не годится – это только для Москвы. А мы с вами едем в тайгу. В Нижневартовске сейчас холодно…
– Ого… так мы в Нижневартовск летим? – Таня первый раз получила какую-то привязку своей командировки к местности.
– Сначала туда, а потом в тайгу, – хмыкнул Соколовский. – Далеко в тайгу.
«Золото… да, там есть месторождения, – машинально вспоминала Таня. – Но какое отношение оно имеет к животным? Ой, ладно, всё равно не отгадаю, надо уточнять. Хорошо хоть, Филипп Иванович с нами едет, там такие просторы – это вам не лес под Смоленском, хотя я и там заблудилась бы запросто, в первые же три минуты».
– Филипп Иванович, а какие препараты брать? – спросила Таня, когда билеты были заказаны, а Крылана отправилась выбирать им тёплую одежду и обувь. – К кому мы летим?
Соколовский внимательно посмотрел на неё, вздохнул, признавая вопрос законным, и начал объяснять:
– Понимаете… в нашей стране много кто живёт, так скажем… Кое-кто из этого много кого имеют особенности. Родовые способности, как Вран и Крылана, причём это необязательно вороны и вообще птицы.
Он покосился на Таню, но она молча внимала.
– И это не оборотни. Вы знаете, чем оборотни отличаются от… ну, к примеру, от Крыланы?
– Нет, если честно.
– То-то и оно… Оборотень – это человек, который из-за некоего злого воздействия, собственных действий или укуса подобного существа принимает форму зверя или птицы. Чаще зверя. С его обликом связано множество проблем – это и привязка к лунному циклу, и часто невозможность вернуться по желанию в людской облик. Но главное… главное источник этого. Попытка изменить себя или кого-то путём обращения к злу ничего хорошего никогда не несёт. Страдает не только внешность, но и всё остальное. Такие люди медленно, но верно меняются, становятся жестокими, кровожадными. Короче, беда с ними.
Соколовский помолчал, словно припоминая что-то, а потом мотнул головой и продолжил:
– А есть те, кто пришли с исконных земель и остались тут, прижились, да так и живут – от рождения имеющие способность принимать вид человека, когда им это нужно. Есть люди, умеющие принимать иной вид и получившие эту способность в дар за какую-то заслугу от исконных зверей или птиц. А ещё есть животные, которые менять облик не умеют, но чем-то отличаются от своих сородичей, к которым вы привыкли.
– Как Терентий, лиса, медведь, ёж и ваши гуси? – Таня изо всех сил старалась слушать внимательно и не фыркать с пренебрежением. В конце-то концов, она уже такое видела собственными глазами!
– Да, именно так. Кстати, Шушана тоже из таких. Правда, норуши – это отдельная песня, у них свои особенности.
Соколовский внимательно осмотрел своего ветеринара и, видимо, счёл её реакцию вполне допустимой – а что? В обморок не падает, о том, что «фффсёэтосказочки», не выражается, нос пренебрежительно не вздёргивает. Да, силится как можно серьёзнее выглядеть, но это ничего, это с непривычки. В конце-то концов, он и сам регулярно изумляется многообразию мира вокруг, куда уж этой девочке сразу проникнуться.
– Итак, с матчастью, как говорил один мой знакомый программист, мы закончили, переходим к конкретике… – решительно заявил он.
Глава 3. Откровения
– Вы должны брать препараты из расчёта на стадо крупных копытных. Не смотрите так на меня – я не виноват. У них что-то серьёзное с мордами – зуд и отекает всё, глаза слезятся, носы тоже не в порядке. За ушами зудит, и шеи тоже беспокоят…
– Ээээ, – Таня моментально припомнила лису. – А там что-то могли обрабатывать химией? И крупные копытные – это кто?
– Олени. Северные олени, – объяснил Соколовский. – Химия… Нет, исключено – там тайга, заповедные места. Их… гм… попечитель, так скажем, утверждает, что над ними даже самолёты с вертолётами давным-давно не пролетали. И, да, Танечка, при них о попечительстве ни слова – они животные серьёзные, если что, могут и поохотиться.
– Поохотиться? На кого? – Таня знала, что олени вообще-то не гнушаются мышкой закусить, да и птичкой тоже, если поймают, конечно. Но что-то ей показалось, что речь не о такой охоте.
– Ну, на того, кто их, как они считают, обидел. Против огнестрельного оружия им, конечно, не выстоять, но безоружного человека, как бы поаккуратнее сказать… слопать могут. Только не пугайтесь – им никто не позволит вас обидеть, просто осторожнее в выражениях. Договорились?
– Конечно, – непринуждённо улыбнулась Таня. – А они… говорящие?
Вполне логичное предположение, если учесть необходимость осторожности в разговорах.
– Да, конечно, – уверенно кивнул Соколовский, словно говорил о том, что солнце всходит на востоке. – Есть и ещё сложности. Собственно, там сплошные сложности, если честно.
– И какие же? – Таня бодро улыбнулась начальству.
– Да, видите ли… – Соколовский глубоко вздохнул. – Тип, который за ними присматривает, тоже весьма и весьма непрост. Собственно, их двое – один местный лесничий, а второй…
– Тот самый попечитель, которого при оленях так называть не стоит? – подсказала Таня.
– Именно. Он там и живёт – у него роскошный дом в тайге, с кучей всевозможных удобств и прочего. Так вот – к нему в дом ни в коем случае заходить нельзя. Обратно я вас оттуда просто не достану, – выдал Соколовский.
Таня с опаской посмотрела на актёра, но тот и не думал шутить.
– Он что? Маньяк какой-то? А если он меня просто в дом втолкнёт?
Соколовский потёр лоб, явно взвешивая свои дальнейшие слова.
– Хорошо… я вам объясню, как есть. У этого типа, Геннадий его зовут, есть некая особенность – он не переносит холод. Совсем. То есть выйти из дома он не может.
– Что? Всю зиму?
– Да, и не только… Минусовая температура для него весьма неприятна. Проще говоря, он теряет сознание. Отключается. Понимаете?
– И живёт в Ханты-Мансийском автономном округе? Он мазохист? – не выдержала Таня.
– Нет, просто там у него находится источник доходов. Поэтому он там и живёт. Впрочем, он устроился весьма комфортно – дом огромный, оборудован прекрасно, тёплый.
– А продукты, дрова… чем он там топит?
– Всё это ему подвозит лесничий Иван Иванович. У них взаимовыгодное сотрудничество.
– А почему он меня может захотеть запереть у себя дома? И не опасно ли туда лететь Крылане?
– Нет, его только люди интересуют.
– Погодите… так он что? Тоже не…
– Тоже… – кивнул Соколовский. – Я же начал с того, что у нас много кто может быть!
– Если вы мне сейчас скажете, что там и лесничий не совсем человек… – нервно рассмеялась Таня, но смех стих, стоило ей всмотреться в лицо Соколовского.
– Ну… выглядит он как человек… почти всегда, – неохотно признал он.
– Филипп Иванович, простите меня, но я боюсь туда ехать! Глухая тайга, двое непонятно кого, олени хищные, которые могут слопать, если лишнее им сказать, нет, для меня это перебор! – решительно заявила Татьяна.
– Я могу вас понять, если честно… – вздохнул Соколовский. – Много всего, да? Только, понимаете, какое дело, даже люди, с которыми вы нос к носу находитесь, общаетесь каждый день, думаете, что их знаете, могут оказаться совсем незнакомыми, чужими. Подчас гораздо страшнее наших непонятно кого. Я вас могу заверить, что Иван точно не станет ничего плохого делать – не в его интересах. Я с него просто шкуру спущу. А Геннадий от него слишком зависит, чтобы рисковать. Главное, сами в его дом не входите, и всё будет чудесно!
– Да кто они такие? – Таня воззрилась на начальство. – И почему Крылане вы этого не говорите?
– Она и так учует, – пожал плечами Соколовский. – Понимаете, у нас страна огромная…
– Много кто может жить, – в тон ему протянула Таня.
– Точно так. Короче, воронов вы уже видели, а вот лис пока нет.
– Лисы? И кто из них… А! Наверное, лесник? – Таня покосилась на кивнувшего ей Соколовского, припоминая сказки, где лиса становилась человеком. – Это скорее где-то восточнее было, да?
– Да, именно, – кивнул Филипп. – А второго отгадаете? Давайте подскажу – такие, как он, описывались в сказке «Волшебное кольцо».
Таня довольно давно читала сказки последний раз, но мультфильм помнила. Ещё помнила об особенности Геннадия, так что два и два сложила быстро, а потом уставилась на Соколовского в состоянии, близком к панике.
– Он что, змея? Погодите… Урал… Полоз?
– Нет-нет, Полоз дома, в исконных землях. Да и не жил он никогда на вашем Урале – просто раньше открывались проходы, вот люди отсюда и могли бывать на его территории, а он и рад был позабавиться, почему нет? Потом, когда людей стало больше, жажда золота и прочего усилилась и начали делать попытки что-то всерьёз в исконных землях разведывать да разрабатывать, проходы начали один за другим закрываться. Это же касается и Хозяйки Медной горы и некоторых других. Я не знаю, понимал ли это Бажов… Вряд ли. Но и он описывал, как жилы уходили, а месторождения внезапно иссякали.
– Ой, там же было написано, что места менялись… Ну, то есть где-то было, что шёл-шёл человек, а места-то вокруг стали незнакомые! – вспомнила Таня, сама уже не очень понимающая, в какой она реальности. Пришлось даже за окошко покоситься – да, там тот же самый вид, Москва, всё нормально.
Соколовский взгляд уловил, чуть улыбнулся, но кивнул одобрительно – по его мнению, в Татьяне он не ошибся, она вполне неплохо реагирует.
– Да, вы, Танечка, умница. Всё так и было. А что касается Гены – он здешний. Ну, в смысле, на свет появился уже тут. Кстати, зовут его по-настоящему Ххорш. Но золото он любит, как тот самый Полоз, правда, особой власти над ним не имеет, просто жадноват, так скажем.
– Ээээ, и какого он размера, когда змея?
– Приличного, – вздохнул Соколовский. – А так как при этом ещё и ипохондрик, то вам, как нормальной тёплой женщине, да ещё и ветеринару, к нему в дом категорически нельзя – не выпустит!
Таня сходу поняла, почему речь зашла о её температуре тела – змеи хладнокровные и очень любят источники тепла.
– Бррр! Озолотите, но я в этот дом ни ногой! – решительно заявила она.
– Вот как раз озолотить он может, поэтому я и проверял вашу реакцию на золото. Например, вдруг расстелится перед вами дорожка из самородков, что вы будете делать?
– Посмотрю, куда она ведёт! – мрачновато ответила Таня.
– Замечательно! – просиял Соколовский. – Именно это меня больше всего и тревожило, а всё остальное мы решим!
– А лис…
– Тявин? Это его настоящее имя, а так зовут Иван – он, когда думал, какое людское имя хочет, заявил, что всегда мечтал понять, как себя чувствуют Иваны, вот и назвался так, – усмехнулся Соколовский и продолжил: – Тявин хитрец, очень себе на уме, как и положено его роду, но всегда точно знает, где его выгода. В данный момент – ему крайне выгодно обеспечить наш благополучный приезд и отъезд в полном составе. Иначе ему лично сильно не поздоровится.
Вечером, после разговора с Соколовским, Таня долго сидела на кухне, обнимая ладонями кружку с горячим чаем, смотрела в окно, за которым белой завесой колыхался снегопад, слушала, как поёт сверчок, сбежавший из зоомагазина, где он числился живым кормом, и прирученный Шушаной в качестве домашнего питомца.
– Что ты так переживаешь? – норушь появилась на кухонном диванчике и уселась поудобнее рядом с Таней. – Он тебя напугал?
– Есть такое, если честно… – вздохнула Таня. – Понимаешь, я… ну, я обычный ветеринарный врач, ничего странного в жизни не делала, да и не мечтала ни о чём таком. А тут – змей, который превращается в человека и может меня украсть, лис-оборотень, ой, ну ладно, не оборотень, но тоже меняющий облик. Олени, которые могут сожрать… Да и зачем они нужны этому змею? Он их для еды разводит, что ли?
– А тебе Соколовский не рассказал? – фыркнула норушь.
– Нет! А что? Что-то ЕЩЁ есть? – обречённо уточнила Таня.
– Они златорогие.
– Какие?
– Златорогие! У них золотые рога. Не позолоченные, не кажущиеся золотыми, а настоящие золотые! И растут очень быстро, если оленям это нужно. Мне про них когда-то моя бабушка рассказывала. Они опасные – могут сожрать, так что всех норушат предупреждали на всякий случай…
– Так как же могут выжить в наше время златорогие олени? – Таня ни на миг не засомневалась в словах Шушаны. – На них бы охотились все поголовно!
– А это я тебе могу объяснить – я разговор Соколовского слышала. Тот тип, который змей, он с оленями заключил договор – он их защищает и скрывает, а они ему рога дарят. Насколько я поняла, он рога оленям попросту чем-то красит.
– Краска по металлу? – предположила Таня. – Тогда… тогда, если учесть зону поражения, скорее всего у них аллергия на краску. Может, какую-то новую попробовали…
У неё мелькнула мысль рассказать о своей догадке начальству и никуда не ехать, но она сообразила, что всё равно надо определить, какое лекарство лучше, рассчитать дозы, уколоть каждого пострадавшего… Короче говоря, всё равно надо ехать – никуда ей не деться.
Опять стало холодно, а уютная кухня её квартиры показалась единственно безопасным местом на земле. И тут она вспомнила, что, если бы не Соколовский, не было бы у неё этого.
«В лучшем случае я бы её снимала, и то если б не продали кому-то другому, тому, кто не стал бы особо впечатляться норушной защитой, а купил бы, чтобы сдавать! И не было бы у меня ничего этого! Раз так, хочешь – не хочешь, отказываться было нельзя!»
Таня обвела взглядом кухню, терпеливо ожидающую её решения Шушану, крепко спящего в корзине у батареи Терентия, увидела в дверях мрачную и озабоченную физиономию Врана.
«Плевать я хотела на всех лис, змей и оленей до кучи! Чего я паникую – съезжу, полечу оленей, в дом к змею соваться не буду, а просто вернусь назад, и всё. Да, существа необычные… Только вот я в собственном доме с тремя такими живу! И ведь хорошо живу. Гораздо лучше, чем с мужем или у матери…»
– И чего ты глазами как сова сверкаешь? – заинтересовался Вран. – Ты уже знаешь, куда едешь?
– Да, в Нижневартовск, – Таня прекрасно понимала, что Врану подробности лучше не говорить. Или бросит учёбу и рванёт за ней, или изведётся от беспокойства – натура такая.
– Ого… далеко и холодно! Это поэтому Крылана тебе какую-то супер-тёплую одежду приволокла?
– Да, именно поэтому, – согласилась Таня, повеселев. Крылана-то с ней, да и Соколовский тоже. Если уж он того медведя уговорил угомониться, то ничего страшного, справится и сейчас. – Иди спать, чего ты вскочил?
– Да сам не знаю… Показалось, что ты испугалась чего-то. Всё нормально?
Таня уверенно покивала головой, Вран пожал плечами и буркнул что-то вроде «спкночи» и ушёл в свою комнату.
– Чует уже! – уважительно покивала Шушана. – Умный мальчик, одарённый.
– Чует что?
– Ну как что? Тебя. Ты испугалась, а он учуял и проснулся. У них такое бывает – вещуны, что поделать.
– Вот ещё проблема… Теперь и не побоишься вдоволь! – проворчала Таня, покосившись на Терентия, который завозился в корзине, вывалился из неё, а потом с закрытыми глазами безошибочно дошёл до мисок, сунул морду в одну из них и уснул опять.
– Кото-едо-лунатик! – вздохнула Шушана. – Хотя это на него так холод действует. Послушал, куда ты едешь, и впал в зимнюю спячку.
Она хихикнула, а потом уже серьёзно пояснила:
– Он рассказывал, как мёрз и голодал в прошлом году, когда его никто в дом не пускал, вот и перемещается между батареей и мисками. К весне, наверное, перекатываться будет, как шарик.
– Я попрошу котика не оссскорблять! – невнятно прогудел Терентий и уснул ещё крепче.
Тикали часы, Шушана ушла проведать сверчка, Терентий начал уютно посапывать, а Таня всё думала о предстоящей поездке.
«Ладно, рискну. Куда деваться-то? А потом… давай начистоту! Разве я себе простила бы такое – иметь возможность посмотреть на златорогих оленей и не воспользоваться этим?»
Поездка выдалась нелёгкой – перелёт, пересадка, длительный перелёт… Таня устала, затекли ноги, она нервничала. Правда, похоже, только она одна так относилась к полётам – Соколовский вёл себя так, словно в небе родился, – ему, похоже, ничего не доставляло неудобства, хотя его узнавали, просили автографы, рассказывали, какие фильмы с его участием смотрели.
Таня его даже зауважала ещё больше! Хотя Крылана, похоже, тоже получала удовольствие от перелётов – попросила пустить её к окошку, да так и сидела, не отрывая взгляда от неба.
Прилетели рано-прерано… Можно сказать, что ещё ночью. Когда объявили температуру, Таню пробрал крупный озноб.
«Мамочки, ужас какой! Хххолллодддно!» – только эти мысли и метались в голове.
Правда, одежда, купленная Крыланой, проверку выдержала – замёрзли только нос и щёки.
– Сейчас едем в гостиницу, вечером у меня концерт во Дворце искусств, а утром выезжаем… Можете пока погулять по городу.
Таню на прогулку вытащила Крылана.
– Пошли-пошли! Заодно посмотрим, достаточно ли тепло мы одеты. Глупо будет доехать до места и в тайге обнаружить, что замерзаем!
Пошла и не пожалела. Да, мороз, конечно, но появилась какая-то бесшабашная весёлость, что ли… Слишком большое небо было распахнуто над головой, слишком много снега и под ногами, и на каждой веточке деревьев, слишком громко и радостно, как в детстве, похрустывал под ногами снег, чтобы жалеть о знакомстве с этим городом.
Посмотрели достопримечательности, вернулись в гостиницу голодные как волки, успев краем глаза увидеть, как Соколовский, сияя собственным светом, уезжает на концерт.
Чего Таня совсем не ожидала, так это того, что рано утром они снова полетят… но уже на вертолёте.
– Филипп Иванович! Вы не предупреждали! – строго покосилась на него Таня.
– Да? Неужели? Запамятовал, наверное! – рассмеялся возмутительно довольный, свежий и бодрый Соколовский. – Нам вообще-то ещё далековато… так что только на вертолёте и можно. А потом немножечко – машиной. Что поделать, расстояния такие!
«Немножечко – это сколько?» – хотелось уточнить Тане, но… назвался груздем, лезь в вертолёт, куда ж деваться-то?
Доехали до места уже после обеда. Соколовский сам вёл здоровенный вездеход, который ему пригнали к вертолётной площадке, и Татьяна сначала пыталась хотя бы какое-то впечатление составить о том месте, куда попала, но вокруг была тайга…
– Красиво как! – время от времени мечтательно вздыхала Крылана. – Ты спишь, что ли?
– Дремлю…– отзывалась Таня, на самом деле прикрывшая глаза и пытающаяся прикинуть, всё ли она правильно угадала с лекарствами, хватит ли их?
Когда машина свернула, с трассы на расчищенную узкую дорогу, а потом, следуя её изгибам, поворачивала вновь и вновь, Таня как-то подсобралась – конец пути явно был где-то близко.
Так и оказалось – машина выехала на довольно большую опушку, в глубине которой высился здоровенный забор с распахнутыми настежь воротами.
У ворот переминался с ноги на ногу какой-то тип среднего роста, придерживая створку, которую сбивало ветром.
– Какая встреча, Филипп Иванович! – заорал он, перекрикивая шум ветра. – Рад вас видеть.
– Ещё бы… – хмыкнул Соколовский. – И вам здрасте, Иван Иванович. Как наш глубокоуважаемый Геннадий поживает?
– Да что ему будет? Сидит в доме, носа не кажет. Как всегда, – фыркнул Иван Иванович.
Таня покосилась на Крылану, раздувшую крылья носа, словно она принюхивалась. На Танин взгляд Иван был нормальным человеком. Разве что… разве что глаза не совсем обычные – радужка янтарная. Но какого только цвета глаз не бывает у людей.
– Ну, с этим всё понятно – он действительно лис, – шепнула Тане Крылана, которую по пути просветил Соколовский. – Интересно со змеем… даже жаль, что я его не увижу – никогда вживую не встречала. Слышала, да, но так, чтобы лично – нет.
– А лис таких встречала? – беззвучно поинтересовалась Таня.
– Да, конечно. Они не очень редкие, – спокойно подтвердила Крылана.
Иван подошёл поближе, и Таня могла бы на деньги поспорить, что он, несмотря на то что они говорили очень тихо, всё слышал.
– Я рад вас приветствовать! К сожалению, владелец дома мороз не переносит, выйти и поздороваться как следует с вами не может, поэтому я за него! – улыбнулся он, мимолётно покосившись на Крылану и чуть поклонившись ей – видимо, тоже опознал, кто перед ним. – А вот ваши пациенты. Я специально их пригласил во двор, чтобы вам удобнее было их осматривать.
Первая оленья морда уже выглядывала из-за угла дома, а когда Иван взмахнул рукой, олени начали выходить к Татьяне.
Таня подошла к оленям, явно крупноватым для северных, и внимательно осмотрела морду ближайшего…
– Явное воспаление слизистых… – пробормотала она.
А потом обратилась к самому оленю:
– Извини… те, – кто их знает, этих хищных копытных, а ну как на «тыканье» оскорбятся. – Извините, позволите вас осмотреть?
Олень явно разрешил – шагнул вперёд и шею вытянул. Соколовский предупреждал, что с незнакомыми людьми они не откровенничают, так что шансов на то, что сами начнут говорить, немного.
– Так… под шерстью явно тоже воспалено, за ушами, шея, ноздри… что-то сильно раздражает не только слизистые, но и кожу.
Она покосилась на ещё один олений нос, который высунулся из-за её плеча, осмотрела и его заодно.
– То же самое. Интересно, а давали оленям какие-то пищевые добавки? Ну, хоть что-то новое? Или из новой партии?
– Нет, ничего не давали. Всё как всегда, – пожал плечами Иван Иванович, посвёркивая яркими янтарными глазами. – Разве что Геннадий что-то придумал. Погодите, я ему позвоню.
Голос в смартфоне, поставленном на громкую связь, был совершенно обычным, разве что довольно капризным.
– Ну что ты там удумал? Почему не приглашаешь девушку в дом? Заходите в гости…
– Спасибо, я на работе! – решительно отказалась Таня. – Что нового было в рационе оленей?
– Абсолютно ничего! Да я ж их и не докармливаю дополнительно – они самодобывающие.
– Это явная аллергия, но на что? – Таня покосилась на дом и пожала плечами. – Даже краска свежая может спровоцировать аллергию. – Вы что-нибудь красили до наступления холодов?
Глубокое молчание было ей ответом…
– Хх… в смысле, Гена, ты ж… – ахнул Иван Иванович. – А ты чем рога им обрабатывал?
– Новой… новой краской! Из баллончика. Я устал каждый год им просто так рога красить, а тут новая…
– Ну ты и… – лесничий мрачно воззрился на оленей, а они – на него. – Зззз… зараза! И как теперь быть?
Таня покосилась на Соколовского, живо заинтересовавшегося просчётом Геннадия.
– Дааа, и как это вы, глубокоуважаемый, так просчитались… А ведь этой своей ленностью вы подставили под удар жизни стада уникальных оленей, которые вам доверились!
– Молчи! Ты хоть не начинай! – раздражённый голос из смартфона вызвал волнение в стаде оленей. Они были явно недовольны. – Лучше скажи, что делать? Вот… вот пусть девушка скажет, как быть?
– Если краска вызывает такую реакцию, её надо убрать. Правда, растворители тоже не очень-то полезная штука, прямо скажем. Но можно взять плёнку для ремонта, обернуть вокруг рогов и смывать краску.
– Неее. С этим можно так не возиться. Это пусть Генчик на досуге возится. Как раз до весны успеет! – рассмеялся Иван Иванович. – Я тебе специально три ведра растворителя куплю, слышишь, страдалец?
Страдалец явно слышал и даже жалобно что-то бормотал.
– Эх, ты… Короче, старая краска у меня в сторожке есть, мне будешь должен за покраску стада! – Иван весело потёр руки. Видимо, планировал запросить ого-го какую стоимость!
Таня ничего не понимала…
– Погодите, но рога нужно очистить от краски. Им же хуже будет.
– Да вы не волнуйтесь, они сейчас просто их скинут, отрастят новые, а вот с ними мне придётся повозится, то ещё удовольствие на морозе с краской бултыхаться.
Таня прекрасно помнила, что находится в окружении не совсем обычных существ, но вот поверила в то, о чём говорил Иван, который на самом деле звался Тявином, только после того как пара оленей отделилась от стада, разошлась в разные стороны и рванула друг навстречу другу. Сухого треска, который ожидала Таня, не было – раздался звон, и рога оленей, обломившись, упали на землю, посвёркивая золотыми искорками там, где краска оказалась содрана, и у основания.
Таня не обратила на это внимания, но за ней очень пристально наблюдали – и Иван, и смутный силуэт у окна, а за ними, в свою очередь, – Соколовский и Крылана.
Сама она поспешила к животным, которые оказались без рогов.
– Да, прямо у основания аж язвочки образовались! – запереживала она, обратив внимание, что у важенок этого необычного вида рогов нет. – Только… только у самочек и оленят, у них же такого сильного раздражения не было, верно? Разве что их самцы рогами касались.
– Кто их знает? Олени ревнивые, к важенкам и малышам прямо не подойди! – пояснил Иван, оттягивая рога к дому – от греха подальше. – Они сами жаловались, сказали, что у всех.
Ещё одна пара отделилась от стада и поспешила избавиться от рогов.
Правда, Таня на это уже не обращала внимания – она занималась теми оленями-самцами, кто нуждался в помощи, очищала глаза, ноздри – обычная работа, а потом отправилась в машину, чтобы в тепле набрать антигистаминные препараты в шприцы.
Когда она