Щекотка ревности. Книга четвертая
Пролог
Давным-давно в одном чудесном далеком мире, в одной прекрасной стране правил умный, добрый, красивый и всеми любимый король. Легенда гласит, что он был образцом рыцарственности и мудрости, был отважен, решителен и осторожен, удачлив, милостив и смел. Все поданные, начиная от могучих герцогов и заканчивая самыми бедными крестьянами, беззаветно любили своего монарха. Под его правлением страна процветала, земля щедро делилась своими плодами, а в каждом доме звучали счастливые детские голоса…
Примечание 1: История, точнее легенда, полностью, то есть совершенно полностью, умалчивает о том, как один из королей Агалорна заслужил столько красочных эпитетов, учитывая, что последние три тысячелетия эта страна (как и все окружающие её (и даже не окружающие!!) ) не вела никаких войн. Не была завоевана. Голода и чумы тоже не бывало. Случались неурожаи, это факт, но помощь соседей и торговля всегда исправляли этот недостаток без каких-либо серьезных неудобств. Далее – в стране не было катастроф. Бедствий. Не сходили с ума волшебники. Не прилетали драконы (без приглашения). Такие дела. Однако, король был умен, мудр, красив, справедлив, добр и смел. Насчет смелости вообще непонятно, но куда деваться?
…это же легенда.
Король Конрад Первый из династии Арвистеров правил страной долгие двадцать два года, и лишь очень немногие обитатели королевского дворца знали, что их король, как и королева Фестралия, его первая и единственная любовь, не могут завести детей. Попытки, начавшиеся с первой брачной ночи, не останавливались ни на день, но и не приносили желанного потомства, в каком бы виде и с какой частотой бы они не повторялись. Высочайшая чета проверялась у медиков, прибегла к помощи целителей и алхимиков, по королевскому приказу были вызваны мудрецы из отдаленных земель и, как молвит легенда… были даже призваны демоны.
Ответа не было ни у кого. Годы шли, как шли и поиски исцеления, тайна хранилась королевской четой и членами их династии пока… скрывать дальше стало просто опасно. Народ Аргалона, смиренно ждавший, робко спрашивавший, открыто интересовавшийся, и уже под конец, мрачно требовавший наследника, открыто демонстрировал своё нетерпение. Именно после одного из этих событий, когда выборные люди столицы открыто подошли к дворцу, королева Фестралия не вынесла тяжкого бремени жизни… и отринула его.
Примечание 2: Хроники династии Арвистеров утверждают, что всё случилось не за один день, и что король с королевой давным-давно были в «большом горе», то есть жуткой депрессии, но забывают уточнить самый важный момент – а именно, от чего умерла Фестралия Арвистер. Там, на этих древних страницах, лишь подробно указан один момент – печаль королевской пары была столь велика, что запечатлевший её в виршах бард, назвавший своё творение «Песнь слёз», мог бы прославиться на весь мир, но, к сожалению, умер ужасной смертью при невыясненных обстоятельствах. Также в хрониках есть сноска о том, что рядом с бардом на колу в течение недели умирал сенешаль, проведший своего музыкального родственника в замок для сбора подробностей, но больше не приведено никаких деталей.
В ту же ночь, когда лик королевы Фестралии скрылся за белым полотном последнего венца, потерявший свою любовь король сказал в кругу семьи, что вторично жениться не будет. Конрад Первый хотел уйти за своей супругой, но не мог это сделать, пока занимает трон. Клятвы, что давал каждый из монархов Агалорна, воспрещали подобный исход. Будучи дееспособным и здоровым, он не мог отречься от престола в пользу родственников, не мог его передать, не мог даже назначить консорта. Все это запрещала магия. Ритуалов под такую ситуацию не было составлено.
Уговоры на короля не действовали. Он не хотел править и не хотел жить. Единственным решением для Слейда, его младшего брата, было занять престол самому, но для этого Конрад должен был умереть. Однако, Арвистеры никогда бы не посмели взвалить на себя клеймо кинслееров, убийц родной крови, поэтому само королевство, не зная о грозящей ему участи, оказалось на пороге краха. Знание о состоянии монарха в самом скором времени стало бы всеобщим достоянием, а это могло кончиться как бунтом, так и междоусобной войной.
Примечание 3: Существует мнение, что причины и следствия, приведшие к такой ситуации, несколько иные… но никаких доказательств с тех времен не осталось. В одном только сходятся все хроники мира Сомния – в любом цивилизованном или не очень государстве этого мира, во все века, тяжелейшим грехом было убийство родственника, kin slaying. Проблема, спокойно решаемая в большинстве миров с помощью найма специалиста со стороны, но увы, в данном мире скидок на подобное не было и нет. Агалорн действительно остался под предводительством монарха, который отказывался функционировать.
Было объявлено, что король ушёл в годовой траур, закрывший в башне Трех Звезд, но в тот же миг, под звуки слов глашатаев, полных горечи, которыми они объявляли народу о смерти королевы, копыта скакуна у особого королевского дворца последний раз высекли искры из мостовой столицы. Он отправился очень далеко, за тридевять земель, в скрытое туманами царство промеж огромных крутых холмов, где возвышается великий Черный замок, в котором на каменном троне сидело существо, забывшее, что такое смерть…
Через три седмицы после того, как колени гонца ощутили холод черных плит, знавших так мало прикосновений смертных, в дверь башни Трех Звезд постучался некто, имевший очень бледную кожу.
С тех пор короля Конрада Первого никто не видел, он пропал, бесследно исчез. Некоторые говорили, что он, не выдержав разлуки с супругой, наложил на себя руки несмотря на все обеты, некоторые твердили, что его пожрало ужасное чудовище, таившееся в башне… кто-то весьма похожий на безутешных друзей умершего на колу барда утверждал, что сама Фестралия явилась забрать своего мужа на тот свет…
Примечание 4: eдинственное, что сохранили публичные хроники с тех времен – это неожиданно суровые кары от короля Слейда Арвистера по отношению к тем, кто позволял себе хулить память его покойного царственного брата. Ну еще осталась «Песнь Слёз», пережившая самого творца и его имя.
Хотя это лишь то, что мы знаем…
Глава 1. Ножи в спине
Что я могу рассказать вам о предательстве…?
Предают все. Это не вопрос моральных качеств разумного, поверьте. Смертные предают, ибо их век короток, а соблазны сильны. Бессмертные предают куда реже, и только по весомым поводам, поэтому довольно надежны. А если так посудить, то предательства, как такового, нет, не так ли? Общение – это мама политики, а в политике есть только свои интересы.
От знания всей этой фигни – вот ни разу не легче.
– Сволочь, – сказал я с глубоким убеждением в своем слове.
– Конрад, – чуть нагнувшись, бычья голова посмотрела на меня с укоризной, – Не муди.
– Это ведь ты всё подстроил! – уверенно бросил я обвинение, – Ульяна знала!
– Подстроил? – недоуменно моргнул минотавр, – Нет, Конрад, ты что-то путаешь. Когда ко мне пришла делегация сомнийцев… я им отказал. У нас слишком много проблем, чтобы обращать внимание на столь мелкие дрязги этого мира.
– Да? – ни разу не поверил я, закидывая ногу на ногу, – И именно поэтому под моими окнами разбит натуральный гребаный рыцарский лагерь? И лошади срут?! Это так ты им отказал?!
– А не пошёл бы на хрен?! – взъярился начальник Управления, недавно восстановленный на должности самим собой, – Ты меня отвлекаешь, потому что у тебя лошади срут?! Катись к демонам Иерихона, Арвистер! Тебя никто не заставляет слушать просьбы твоих бывших подданных!
– Вот именно!!! – заорал я, подскакивая, – Эти гребаные человеки на полгорода орут о том, кем я был! Откуда они узнали, Оргар?!!
– Иди – и выясни это у них, кровосос! Пошёл с глаз моих, акосов гражданский! Нам Эмму искать надо и твоих придурков! У меня очередная инспекция с Мундуса на носу! Вот когда они придут – я тебе обещаю, что первым делом натравлю на тебя! Пока ты будешь изворачиваться, как макабрский мозговой слизень, у меня будет передышка!
Хм, минотавр выглядел сердитым и честным. Это, конечно же, ничего не значило, но в его словах определенно была логика. Сомния – мир, в котором по определению не может быть проблем, он номер один с конца в списке забот Управления. Точка.
– Да катись ты уже! – взвыл Оргар Волл-третий, – Хватит тратить моё время! Делай с сомнийцами что захочешь, ты свободен, слышишь?!
– Свобода…, – протянул я, не зная, что и сказать.
– СВОБОДЕН!!! – вымел ревом меня из кабинета начальник Управления.
Очень странно. Я ожидал манипуляций, уговоров, шантажа, прямого приказа, просьбы, но… вот так? Наверное, впервые в жизни меня просто… выкинули? Но так же не бывает. Меня задержали в госпитале, затем, только я надел домашний халат, к порогу явился рыцарский табор, мои соседи, язви их демоны Иерихона в печень, заявили вызванной мной полиции, что рыцари получили их одобрение расположиться на Малиновой улице, а тут минотавр на голубом (ладно, красном) глазу заявляет, что он ни при чем! А кто причем?! Мелкая юная гоблинша, составлявшая мне компанию в больнице?! Эмма?!
А… к демонам! Попросту буду жить, как и раньше, пока эти придурки не уберутся назад в свой мир! Один звонок, тряхну мошной, и еду будут доставлять готовой к моему порогу прекрасные татуированные орчанки! Прямо мимо этих рыцарских морд! Но сначала навещу-ка Джоггера. Он должен мне хоть что-то рассказать.
– Иди в жопу, Арвистер! Ты бросил меня! Ты оставил меня в заложниках среди дюжины старых вонючих гномов, а сам вышел из здания! Просто ушёл! Не оборачиваясь! Я видел тебя! Катись отсюда!
Ну какие все нежные, ты посмотри. «Я не хочу, чтобы меня спасал молодой и красивый вампир через полчасика, хочу, чтобы меня спас друг Арвистер прямо сейчас!». Капризничают они.
На этом, впрочем, мои сегодняшние злоключения не кончились. Возвращаясь домой, я был вынужден пройти мимо двух рядов поспешно коленоприклонившихся рыцарей, да еще и под фанфары, а затем, мучимый серьезным желанием приложить себе руку к лицу со всей доступной мощью, проигнорировал два жадных, гадких и сочащихся преступным любопытством женских взгляда. Проигнорировать двух котов, вставших на задние лапы и одновременно изобразивших глубокий человеческий поклон, было невозможно, что добавило мне душевных мук. Это было еще не всё.
– Конрад, – раздался в телефонной трубке укоризненный голос ангела, – Ты грубо и громко послал моих клиентов. Боюсь, я вынужден тебе отказать в твоей просьбе.
– Вы сговорились, да? – обреченно спросил я, заранее зная ответ.
– Не уверен…, – с сомнением откликнулся падший, – Кажется, я вижу, как почтенный Йаг Таг Каббази что-то продает стоящим у его порога моим почтенным гостям. Возможно, ты прав.
Предатели. Кругом одни предатели. Я попытался забыться в просмотре телевизора, но лицезрение ехидно-умильной рожи «птенца», то и дело проходящей мимо, меня доконало. Вот как, скажите мне, как можно корчить такую рожу, если ты ни-че-го не знаешь?!
Ладно, Конрад, ты сильный, ты матёрый, ты не знаешь, что такое отступать и сдаваться. У тебя есть подвал, там тихо и спокойно, поиграй в компьютерную игру.
…в подвале сидела монашка и рубилась в стратегию. Кажется, что-то новое, связанное с развитием цивилизации. Выбираешь себе нацию, возглавляешь её, и вперед, с каменного века до ядрен бато…
ЭТО ЗАГОВОР!
Ноги моей не будет в этом доме! Неделю!
Поспешно одевшись в уличное, зашагал на выход, но не тут-то было! В дверях я столкнулся носом к носу с Джарредом Гарру, снова припершимся ко мне за каким-то половым органом, но нервов на волчатину уже не было. Я прижал коготь к его черной носопырке.
– Ни! Слова! – изо рта вылетело прямо шипение какое-то, – Пропусти!
Протолкавшись мимо сдающего назад волчера, одетого как-то почти празднично, я отправился дальше, вниз по улице. Снова демоновы коленопреклоненные… и флаги эти… и вымпелы… АРРРГХ!
Ворвавшись в таверну, я тут же засек того самого багроволицего толстяка, что обращался ко мне вчера со своей речью, дошагал до него, хлебающего какой-то суп в окружении вельмож, причем быстрее, чем кто-либо вообще успел среагировать на мое появление, а затем, грохнув обоими кулаками об столешницу, зарычал ему прямо в лицо:
– ЧТО У ВАС ТАМ ПРОИСХОДИТ?!
Да, Конрад Арвистер никому из близких не лжет, это принципиально. Но это не значит, что он не лжет и себе!
А еще он очень… очень мстителен и считает, что месть нужно подавать горячей.
Как чай.
Да, спустя три часа я сидел у себя на кухне и пил чай. Вдумчиво, неторопливо, медленно смакуя шоколадные конфеты и с удовольствием сёрбая из чашечки. А еще слушал. Внимал гудящему от напряжения воздуху, чьи вибрации порождали изнывающие в муке неведения фибры душ разных мелких и подлых баб, а также одного не менее подлого волчера. Вина последнего была еще не доказана, но мне, претерпевшему столько предательств за один дел, было практически всё равно.
Наконец, самое слабое звено не выдержало и лопнуло. В щель между стеной и дверью на кухню осторожно протиснулась рыжая гадкая голова Тарасовой. Убедившись, что в неё ничего не летит, голова принялась моргать глазищами и пялиться на меня.
Я пил чай, мечтательно осматривая потолок и поглядывая в окошко. Конфеты были вкусными. Голова боялась и мучилась, а еще, кажется, кто-то ей мешал с тыла.
Чай пился, сознание отрешалось от суеты, возня букашек за дверью и на улице уже не представляла для меня какого-либо интереса. Жужжащий в кармане мобильный телефон не вызывал ни малейшего желания трогать сейчас его ядовитый хромантий. Есть чай, есть я, есть покой…
Что-то крякнуло, пискнуло, зашипело, после чего дверь распахнулась полностью, позволяя телу Тарасовой плюхнуться на пол, придавившись двумя висевшими у неё на плечах котами. На котах красовалась Мыш во всём её великолепии, а уже на Мыши расположилась Виолика Радиган, которая, судя по всему, и послужила причиной терминальной неустойчивости данной конструкции.
Пав до уровня плинтуса, эти смертные уставились на меня как питекантроп на балалайку.
Я пил чай. Проблемы неустойчивости среди этих жалких созданий меня не волновали совершенно. Было немного интересно наблюдать, как аккуратно выглянувший волчер взял Мыш за кончик хвоста и потянул, а та, удерживая сиськами и весом нижележащих, поехала назад, везя на себе и под собой всю конструкцию… но всё-таки недостаточно, чтобы хоть как-то реагировать.
Нужно было быть царственным, холодным и отстраненным. Позволить судорожной страсти любопытства, этой поганому огненному червю, жрать предателей со страшной силой.
Это получилось даже излишне хорошо, потому как совсем вскоре весь этот табор из рыцарей, трубачей и вельмож, уже собравший изрядно зевак, столпившихся в конце Малиновой, начал собирать манатки и даже говно (лошадиное), чтобы удалиться своим средневековым гей-парадом с глаз наших долой. И мои-то ладно, но вот потеряв этот раздражитель, нахлебники и заговорщики, скооперировавшиеся против вампира в самый черный из его дней, тут же возбудились, загомонили и начали строить теории. Я невозмутимо сидел у себя в комнате под канделябром с зажжёнными свечами, и читал детектив.
Под дверью шуршали и страдали. Там, в темноте невежества и коварства, творились заговоры и предположения. Там не было покоя, порядочности и верности.
Меня продали и предали, все. Ангел, Учитель, родная дочь, неродная дочь, коты-фамильяры, даже волчер (хотя насчет него сомнения). Кто? Кто мог сплести эту паутину лжи? Что он им пообещал? Как режиссировал мой нервный срыв, окончившийся разговором в таверне? И, черт побери, что это за существо? Нет никого, знающего меня лучше Старри, а та сейчас вроде как пропала на З’Враасе… да и помнит она меня совсем другим.
Самое главное – для чего?
Скоро выясню…
Через три часа терпение у рыжей окончательно лопнуло, и она решилась на вопиющую наглость – поскреблась ко мне в дверь. Тут же метко кинутый тапок громко грохнул, отпугивая изменщицу, она убежала делиться обидой с остальными. Этим, или чем-то другим, они занимались до самого утра.
А уж когда оно наступило я, весело насвистывая, неторопливо собирал чемодан под веселые трели каких-то пташек за окном. Ярко светило солнышко, утренний кофе был чудо как хорош, пять невыспавшихся физиономий, лишь две из которых были без шерсти, лучились предчувствием чего-то очень плохого, рассматривая меня из коридора. Наконец, рыжая, как самая бесстыжая, решилась.
– К-конрад…, – пробормотала юная вампирическая фройляйн, рассматривающая мои манипуляции с напряжением и испугом, – Ты… чего?
– Я? О, Алиса! Доброе утро! – облучил я присутствующих улыбкой, – Остальным тоже! Ничего особенного, мне нужно съездить в командировку. Где-то на три месяца… плюс-минус неделька. Смотрите не сожгите дом в мое отсутствие!
Их хватило всего лишь на минуту.
– Ты…
– Мы…
– Кон…
Смешались в кучу люди, кони… и тут как хлопнет чемодан. Конрад Арвистер готов выдвигаться!
Как я и думал, к такому они не были готовы. Совершенно.
– Т-три месяца?! – с ужасом задала Тарасова мне вопрос в спину, – Без тебя?!
– Да всё у вас будет хорошо! – бодро откликнулся я, спускаясь по ступенькам, – Я следил за вами из больницы. Вы отлично справлялись всё это время! Я вами горжусь, дети!
Под взлохмаченной шевелюрой Тарасовой особо мыслительных процессов уже не шло, поэтому ей на выручку пришла Мыш, крикнувшая мне вслед:
– Конрад! Мы же даже не поговорили! После того, что ты сделал!!!
Остановившись, я обернулся, недоуменно лупнув глазами.
– Да всё в порядке, Ассоль. Если ты всё знаешь – то и хорошо. Теперь это твой дом, самый настоящий. А об остальном поговорим, когда приеду! Не водите сюда мужиков! Правила есть правила!
Оп, и Мыш реально Мыш, только трудно какающая и на беззвучном режиме. Отдельное спасибо одной болтливой собаке, которая растрепала Лаудберг о том, что я её удочерил. Затем, правда, чтобы спасти от карающей длани Омниполиса, но Конрад Арвистер никогда не принимает такие решения на полшишки.
Я бы так и вышел, но онемевшим чучундрам пришёл на помощь демон.
– Конрад! – с душой выдала в обтягивающую короткую майку на босое тело Виолика, – Ты…
– Знаю, что тебе выделили комнату, – благосклонно покивал я, выполняя тот же трюк, – Совсем не против. Ты друг нашей семьи, Виолика!
Еще бы не друг. Я знаю истинное имя демона, живущего в этом теле. И обязательно использую это знание позже, потому что в доме Конрада Арвистера запрещено ходить в обнаженном и полуобнаженном виде!
– Конрад! – не дала загнуть себе мозги демонетка, – Ты должен взять нас с собой в Сомнию!
Вот оно. Вот она, мякотка.
– Должен? – вкрадчиво спросил я, ставя чемодан и разворачиваясь к стоящим наверху девчонкам, – Кому должен? Кто это вам такое сказал? И кто это решил, что я собираюсь в Сомнию, м…?
…и тишина.
– Мы… с-сами узнали! – побледнев, вякнула рыжая, сжимая кулачки, – Мы… вышли…
– Так, Алиса точно никуда не едет, – деловито объявил я, – Следующая версия!
Как и повелось, Мыш мухой списала рыжую со счетов и принялась умоляюще смотреть на подыскивающую слова Виолику, но перед этим как-то очень быстро стрельнула взглядом в очень странное место… настолько прозаичное и пустое, что это не могло остаться мной незамеченным и необдуманным.
Тааак…
– Ну, я не буду ждать вашего ответа стоя, как бедный родственник, – хмыкнул я, поднимая чемодан, – Пойду, присяду. Дам вам на объяснения… не тебе, Тарасова, ты дома железно, десять минут. Да.
– Да почему я крайняя-то?! – отчаянно взвыла вампиресса, – Всех оставляй!
«Все» тут же вызверились на Алису, начав по-женски шуметь и ругаться. Коты тоже шипели. А эти-то чего…
– Я еще не сказал, что кого-то беру и что вообще еду в тот мир, – лукаво улыбнувшись, уточнил мелкие детали, – Так что…
Не закончив фразу, метнулся к дивану, задирая одной рукой его сидушку, а второй выдергивая за шкирку притаившегося под ней незваного гостя.
Точнее, гостью.
Шум тут же умолк.
– Ага, – удовлетворенно выдал я, – Так вот кто у нас тут заговоры строит. Интриги плетёт. Это всё ты…
– Я, – пыхтя, тут же призналась висящая у меня в руке молодая гоблинша, делая большие жалобные глаза, – Это всё – я.
– Ульяна…, зачем?
Именно эта мелкая зараза, задержавшая меня в госпитале, и устроила весь этот кавардак. Кто еще имел бы выход на моих девчонок? Да никто. Кто обо мне знает куда больше, чем нужно? Да никто. Она же первейшая сплетница Управления, влезшая под кожу вообще всем, она даже с самим Оргаром Воллом-третьим периодически чай пьет!
Было бы у меня больше времени, догадался бы и без мышиных подсказок (кстати, молодец, хвостатая, переобулась даже не в прыжке, а в моменте, чуть за зад себя не укусила!), но имеем, что имеем. А именно – подругу, товарища, любовницу, основного поставщика информации и сексуальных девиаций в одном маленьком тридцатипятикиллограммовом флаконе.
– Это всё ты виноват! – неожиданно заорала гоблинша, размахивая ножками, ручками и сиськами, – Ты и никто другой, Конрад Арвистер!!
– Скажи ему, Ульяна! – прямо вот вообще ни к месту вякнула Тарасова, вынуждая гоблиншу прекратить телодвижения и недоуменно уставиться на неё, – А то чё он?!
– Сейчас я вас всех свяжу, засуну в подвал и уеду нафиг, – у меня внезапно кончилось терпение, – Говорят только зеленые, но без нагнетания пафоса и страсти. А то получат по жопе. Все получат.
Гоблинша сдалась и начала вещать. История оказалась короткой и прозаичной, но полной грусти и безысходности. Всё было так – совсем недавно мы с Ульяной отрабатывали одну небольшую роль в корпорации «Ультрон», но нашли там не то, что искали, а нечто покрупнее и более вонючее. Из-за этого завертелась целая история, которая кончилась травлей целого рода крысолюдей и репрессиями по отношению к гномьим кланам Омниполиса. Последние Оргаром Воллом-третьим толкались изо всех его сил, что в итоге послужило поводом для формирования в главном офисе огромной корпорации надзорного органа от Управления.
Логично? Конечно. А вот теперь вопрос – кого ставить во главе этого надзорного органа? Выбор минотавра пал на… Ульяну. Ну а как иначе? Относительно свободна, компетентна, коммуникабельна, обладает как репутацией, так и какой-то черной тетрадкой, которую гномы боятся до судорог. Тетрадка да, была моим изобретением…
В общем, гоблинша себе такой судьбы не желала, а сказать «нет» такому представительному мужчине как Волл – не могла. Ноженьки у неё против него не держали. Поэтому девушка спряталась у некоего вампира в больнице, наврав тому, что взяла отпуск. Поначалу зеленая просто хотела взять от жизни всё, перед тем как та уронит её к бородатым хитрюгам на неопределенный срок, но, случайно узнав о представителе такого интересного мира как Сомния, нанесшего визит в Управление…
– Моё заявление об отпуске послезавтрашним числом уже подписано, – вещала висящая в воздухе засранка, – Оставалось только чуть-чуть тебя подтолкнуть, чтобы ты выслушал посланцев побыстрее. А то мурыжил бы их месяц, а то и два…
– Ульяна…
Что-то в моем голосе встревожило многоопытную гоблиншу, от чего она снова начала крутиться и визжать:
– Да ты бы все равно согласился, Конрад! Ну кого ты обманываешь?!! Ты все равно бы согласился! Ты бы поехал! Я просто помогла тебе принять решение быстрее! Сэкономила тебе месяц!! Слышишь!? Месяц!
– А то и два! – Тарасова явно своей смертью не умрёт…
– А в больнице, значит, удерживала, чтобы у меня невзначай никаких дел не образовалось, да? – я улыбался так, что кончики губ уже болели.
– Ну Конрааааад!!! – заскулила зеленая негодяйка еще сильнее, – Я не хочу в «Ультрон»!! Я всегда мечтала увидеть Сомнию!!!
– Мы все мечта…! – вяк Алисы был прерван чьим-то мудрым подзатыльником, – Ай!
Коты молча тёрлись у моих ног, преданно заглядывая в глаза. Это меня слегка подкосило. Нет, такую коварную комбинацию от женщин я понять могу, она целиком и полностью как в их духе, так и в дилетантском исполнении (хотя дилетантском ли?), но вот зачем в Сомнию хотят макабрские душеловы?
Загадочновое…
– Ладно, следующий вопрос, – прекратил я дозволенные речи юной гоблинши, – Одно дело – ты. Но зачем мне брать их?
Да, я злой. Могу понять мотивы товарища, тем более, такого, хм, полезного и лояльного как Ульяна… но понять и простить предательство близких, буквально семьи? Не-ет…
– Как? – Ульяна недоуменно моргнула, – Ты согласился поехать в самый волшебный, самый сказочный, самый рыцарственный из всех Срединных миров, чтобы пару месяцев просто загорать в бомбической роскоши на троне, который когда-то был твоим, но при этом не собирался брать с собой дочерей, их лучшую подругу и двух милых котиков?
Ъуъ… Мне стоило больших усилий не посмотреть на второй этаж, где у перил выстроились все эти дочери. Прямо очень больших. Огромных. Конечно, я не планировал. Да и не очень собирался, вчера все сгоряча решилось именно потому, что у меня на руках не было ни единого дела, прямо вот вообще ничего… ах Ульяна, ах ты ж хитрая жопа.
– Валеру и Каббази ты же подговорила, да? – уже зная ответ, спросил я, – И этим подсказала, как с ними контакт наладить?
– Конрад, я не хочу к гномам…, – сейчас, при виде умоляющих глазок повесившей уши гоблинши, не выдержало бы сердце и у более матёрого вампира, – Ты же знаешь Оргара… Он…
– Тот еще Муудень, – цыкнул зубом я, отпуская любовницу на паркет.
Вот же обложили, сучки мелкие, подумал я, оглядывая весь этот карманный бордель с хвостатой вышибалой. Ну ничего-ничего, мы еще посмотрим, кто будет смеяться как последняя лошадь. Мы еще посмотрим на кузькину мать из первых рядов.
У меня тоже есть план. И кое-кто в нём играет важную роль. Ну а гоблинша… она придётся очень кстати.
Никому не позволено безнаказанно ворошить прошлое. Хотя, наказание Ульяне будет не слишком суровым. Всё-таки, она не назвала настоящую причину, почему я бы в конце концов откликнулся на этот зов о помощи.
Глава 2. Любопытство и кошки
– Ваше величество! – вопль в кают-компании прозвучал вовсе не так эпично, как должен был. Весь этот надрыв, вся эта мука, они должны были иметь эхо. Но увы, имеем что имеем.
– Вы ко мне пришли, не я к вам, – зевнул пытающийся проснуться вампир, одетый в любимый фиолетовый халат, – Если что-то не нравится – разворачивайте «Александрию», Брахиус. Я с удовольствием вернусь домой.
– Но в…
Мне пришлось заткнуть его взглядом.
– Ти-ши-на. Я, если вы, внезапно, не забыли, являюсь вашим королем, который только что получил известия, что верные слуги Агалорна не уберегли правящую династию, сократившуюся всего до одного ребенка. Раз. Допустили столь существенную свару между герцогскими домами, что над страной нависла угроза гражданской войны. Два. Не уберегли своего короля от вампира… триста лет назад. Три. И это всё, заметьте, еще до того, как у нас с вами состоялся хоть насколько-то серьезный разговор. А теперь вы, с утра, презрев желание монарха хотя бы проснуться, врываетесь ко мне со столь нелепым и вопиющим требованием?
– Ва…
– Я разрешал вам отвечать? Я говорил, что закончил? Нет, – заключил я, отхлебывая кофе, – Так что молчите и слушайте дальше, чтобы потом не говорить, что не слышали. Мне есть, что вам сказать. А именно: если вас не устраивает то, как выглядит моя дочь – разворачивайте «Александрию». Если вас не устроит то, что вторая моя дочь, та самая, чей внешний вид не вызвал у вас нареканий, имеет своим происхождением Нижний мир… разворачивайте «Александрию». И если вас, Брахиус, не устроит то, что моя духовница, та самая милая леди с пистолетами, является одержимой демоном… разворачивайте «Александрию». НЕ СМЕТЬ ПАДАТЬ В ОБМОРОК В МОЕМ ПРИСУТСТВИИ! ВОН ЗА ДВЕРЬ!
Слабак, я даже про гоблиншу ничего не сказал. А их в Агалорне тоже не любят… ну, как не любят? Не считают за разумных.
– Что случилось?!! – на мой рёв ожидаемо выскочили четыре фемины, делящие со мной гостевые каюты на этом прекрасном судне. Как я и ожидал, одежды на всех четверых было приблизительно на одну штанину…
– Я же вам говорил?! – злобно заорал я, – Носите ночнушки! Спите в них! Мы не в городе! Правило номер один – вы всегда должны быть прикрыты!
Умная гоблинша тут же шмыгнула назад, а в позу неожиданно встала Мыш.
– Нас что – сожгут, если увидят? – поинтересовалась она, недовольно дергая носом.
– Четвертуют и скормят свиньям как бесноватых шлюх, – процедил я, наблюдая, как она испуганно хватается за свои сиськи-письки, – Это другой мир, Ассоль. И порядки в нем не изменяются тысячелетиями. Прикрой эту жопу!
– Она не толстая! – привычно взвизгнула хвостатая девушка, пускаясь в бегство наравне с остальными.
Смотри-ка, еще сидят бурчат, мол вот откуда у Арвистера такая нелюбовь к открытым частям тела, он у нас, оказывается, ретроград из мхом поросшего мира, в котором еще поди не все обезьяны с деревьев слезли. И, вместо того чтобы просвятить заблудших, пинал половые органы черте-где, а те как были дураками, так и остались. Про горькие вопросы некоей монахини, мол, а как ей тогда вообще соблазнять этого вашего Арвистера, я вообще молчу.
Никак!
…Ульяна, заткнись уже!!
Проверив, выжил ли Брахиус, я объявил остальным агалорнцам, разместившимся на других палубах этого корабля, что сегодня не принимаю никого, кроме матроса с ужином. Пришлось, правда, успокоить пару ходоков от рыцарского народа, волнующихся за лошадей, но я заверил их, что те прибудут к порталу в целости и даже успеют сутки пожрать свежей травы, отдыхая от рыцарского общества. Распределение действительно выдалось смешное: мы по реке на судне, а лошади в грузовых вагонах, но куда лучше, чем две недели провести на ахорсе, глотая пыль. И это только до портала…
Дальше было самое важное. Ликвидация безграмотности.
– Итак, всё внимание сюда. Мы направляемся в мир Сомнию, королевство Агалорн. Что вам нужно знать в общих чертах – Ульяна уже ответила. Это натуральный сказочный мир. Короли, рыцари, эльфийские леса, гномьи подземелья, много-много магии, несколько сотен тысяч видов волшебных существ, начиная от горшечных фей и заканчивая драконами. Полный комплект из этих ваших сказок. Однако…, – я обвел слушательниц предельно строгим взглядом, – Это. Ни. Разу. Не. Сказка.
На Сомнии, во всех её сотнях королевств, султанатов и прочих халифатов, тотальная монархия. Баронства объединены в графства, те в марки, курфюрства и прочую тряхомудию повыше, вроде герцогства, из них слагается королевство, из последних получается империя. Точка. Так было прежде, так есть сейчас, так будет постоянно. Каким образом? Студент Ульяна, объясните.
– В мире Сомния всё регулируется искусственно, – говорит гоблинша в ночнушке, – Детально я в вопросе не шарю, но вроде бы все главные паханы, вроде того, кем работал Конрад, как-то делают так, что технический прогресс стоит на одном месте, традиции не меняются и вообще… ничего не меняется.
– Не только «паханы», – киваю я, – Гномы и эльфы помогают, эти расы терпеть не могут перемены. Но в целом да, ты совершенно права. Сомния тысячелетия назад застыла во времени. Какой вывод из этого сделать можно?
– Нам нужно будет быть очень осторожными? – подала голос Виолика.
– И это тоже. Но, уясните себе здесь и сейчас – если я что-то говорю, то это обязательно к исполнению. Понятно?
– А ты много говорить будешь? – опасливо пробурчала Мыш, – Что-то уже и вернуться хочется. Я внезапно так поняла, что не на блины едем…
– Немного, – хмыкнул я, – По отношению к вам действует старый всеобщий Уклад «О созданиях дивных издалека». Никакого обнажения тела прилюдно, никаких ругательств, благородных называть «добрый сэр» и «добрая леди», простолюдинов «ты». Меня – «мой добрый король». При людях, разумеется. Любых, включая слуг. Без сокращений, понятно? Если назовёте «добрый король», то это будет значить, что вы отказываетесь от моего покровительства. А если добавите «мой» по отношению к кому-то другому… не делайте так. Ни в коем случае.
– А как мы отличим простолюдина от благородного? – тут же деловито спросила гоблинша, тыкая явно желавшую ляпнуть глупость Алису в бок.
– Просто, – кивнул я, поощряя правильный вопрос, – Простолюдинам запрещено носить золото и серебро. База понятна?
– Есть вопрос, – Виолика подняла руку как примерная школьница, – Я слышала, что ты сказал тому толстому человеку. Наши особенности… проблема?
– Да, кстати, – поддакнула ей Мыш, взяв в руку кончик хвоста, – Я же рэтчед. Даже хуже. Полукровка.
– Проблемы будут, – легко признал правоту заданного вопроса я, тыкая пальцем в Тарасову, – Особенно с ней.
– Со мной?! – офигела самая человекоподобная из присутствующих.
– Ага, – улыбнулся я, – Ты из Нижнего мира, Тарасова. Для Сомнии это легендарное место, куда попадают души настолько грешные, что даже демоны их боятся.
– Аааа?!?
– И да, кстати, чтобы вы не подумали лишнего, – окинул я взглядом Мыш и Алису, – Вы – не принцессы, не надо тут думать разную фигню. Я, может быть, и король, но моё время давно прошло. Института приемных детей у королевской династии нет, так что у вас четверых одинаковый статус благородной спутницы, гостьи Агалорна. Не надо таких вытянувшихся лиц, а то я попрошу слугу Брахиуса прочесть вам краткую выжимку полевого курса принцессы Агалорна. Может быть, он успеет к моменту, когда мы подъедем к замку.
– А сколько до замка, Конрад? – гоблинша ухмылялась как пират.
– Недели полторы…, если я правильно помню. Давно не был в Агалорне. Ладно, с этим всё ясно, туристические вы мои? А теперь марш, заваривайте чай, кофе, несите вкусняшки. Сейчас мы с вами нырнем в эту тему поглубже…
Тяжелый счетверенный девичий вздох был мне ответом. Их я услышу еще не один и не два, пока мы будем тащиться на «Александрии» по реке в сторону портала. Впрочем, о этих нескольких днях девчонки скоро будут вспоминать с ностальгией, потому что спустя четверо суток, проведенных на тесноватом, но комфортабельном корабле, мы выйдем в чистое поле, на котором будут пастись рыцарские лошади и… пятёрка ахорсов.
Я с огромным наслаждением, лучась улыбкой, скрывающей боль, организовал девушкам (само организовалось) мастер-класс жизни Блюстителя. Простой как три копейки! Сиди, скачи. Завтра еще сиди, скачи. Ну послезавтра тоже, но уже ищи помыться. Рыцарям хуже, у них лошади живые, благо что было несколько сменных. И сидеть-скакать они умеют с самого детства. Мыши на лошади тоже не сложно, она лошадь хвостом под пузом обнимает, облегчая себе посадку и удерживание в седле, а вот остальным трём горожанкам пришлось несладко.
Правда, это не было настолько ужасно, насколько у меня обычно бывало. Как только наша группа, прошагав через портал, оказалась на сочных зеленых пажитях мира Сомния, Брахиус и некоторые другие рыцари принялись зачитывать заклинания. От них, этих заклинаний, тела и волосы сэров рыцарей (а заодно и наши) очищались и начинали лосниться, с лошадями приключилась та же фигня, впрочем, как и от магического массажа, вызванного очередной начиткой. К нам пришли бодрость духа и крепость тела, чистота шмотья и помыслов, мы укрепились в своей вере в светлое будущее…
– Што это?! – пискнула мягко и ненавязчиво насилуемая неизвестными силами Алиса.
– Это магия, Тарасова, – буркнул в ответ я, – Настоящая. И это – Сомния.
Волшебный мир. Волшебство тут было везде, в воде, в воздухе, в почве, может быть, даже в космосе. Мир был пропитан магией как хороший бабушкин пирожок повидлом. Дышать стало легко и свободно, органы чувств вспомнили, как они работали в самые светлые моменты детства, а ветерок ласкался к коже как опытная любовница, желающая свежую шубу или в «Шнеппорс». Если бы не уже отбитые задницы, девчонки бы воспарили на воздусях, а так – просто начали улыбаться как дурочки. Алисе, правда, было не очень удобно в глухом одеянии с глубоким капюшоном, но она смотрела на меня и брала пример. Вампирам тут днём иначе никак.
Рыцари, пропердоленные манасферой родины, тоже ободрились и возмудели, заорали нечто радостное и жизнеутверждающее под дудение труб, а затем стали строиться в походные колонны на тракте. Подёргав ахорса за узду, я присоединился к ним. Новый турне отбитых жоп было не за горами.
Увы, задострадал один я, если не считать непоколебимых рыцарей. Они, конечно, не дураки были ехать в полных доспехах, а обходились вполне приличными камзолами, вынуждая тащить железо ни в чем не повинных лошадок, но зады у них от этого крепче вампирского не становились. А вот девчонки свои тылы не берегли – они глазели по сторонам!
Сомния – она да, она производит впечатление. Не просто так можно заработать звание «сказочного» мира. Она именно он и есть. Если трава, то пышная, зеленая, буквально бурлящая жизненной силой. Если дятел, то всем дятлам дятел, долбит так, что крошево из кроны вылетает, а не вниз сыпется! Запах от цветов, выглядящих так, что любой армянин бы душу в теле не удержал – с ног валит! Морды у рыцарей, слегка отошедших от бедности Омниполиса, красные стали, глазёнки засверкали, мышцы силой налились! У лошадей аппетит появился! И говно попёрло так, что из колонны мы в атакующий ряд перестроились!
Шучу…? Нет, не шучу. Сомния один из самых прекраснейших Срединных миров, причем красота этого старого мира отнюдь не утонченная, выточенная эволюцией до фиг знает каких высот, а неизменно грубоватая, брызжущая жизнью, магией и волей. Сохранять всё тут в этом неизменном великолепии стоит очень больших трудов… но стоит.
– Это, кстати, один из немногих миров, который можно покинуть рядовом жителю, – рассказывал я уставшим глазеть по сторонам девчонкам, когда мы расположились на привал, – Любому, кто выразит желание, предоставляется выбор из восьмидесяти миров, где его примут с распростертыми объятиями. Единственное условие – назад вернуться нельзя ни при каких обстоятельствах.
– А зачем это местным? – тут же поинтересовалась Виолика, – Ну тем, кто уходит и тем, кто помогает?
– Борются с перенаселением, – пояснил я, – Здесь крайне не любят масштабные войны, бывает очень мало эпидемий, народ здоровый и средний срок жизни около ста лет. Запрет более чем на трех детей плюс вот такая вот иммиграция. Долгоживущие расы даже не воюют, им только переселенцев хватает отправлять…
Наша мирная лекция внезапно была прервана криками дозорных.
– Опасность! К мечу! К мечу!!
– Агалорн! К бою!! – заорали одно и то же, но вразнобой, рыцари, подскакивающие с лежанок один за другим.
Это был не просто вопль ради души, а вполне себе работающая кодовая фраза. Повскакивавшие девчонки квадратными глазами наблюдали, как из разложенных куч багажа срываются части доспехов и летят к привычно подставляющим нужные части тела воякам, и как их лошади невозмутимо окутываются в прилетающую броню. Через десяток секунд мы уже были окружены стеной полностью готовых к бою воинов, закутанных в великолепную сталь.
– Абыр! – выдала Тарасова, вопросительно глядя на меня, – Ык?
– Это магия, Тарасова, – закатил глаза я, а потом, быстро вытащив из кармана плаща «грунт», попытался пальнуть в кусты, показавшиеся мне подозрительными. Пистолет, разумеется, клацнул вхолостую, так что мне пришлось гавкнуть во всю глотку, – Меч мне! Сейчас!
Его я получил от одного из оруженосцев как раз в тот момент, когда из кустов выбежали сначала двое дозорных (хорошо, что не выстрелил пистолет!), а затем, сразу же за ними, повалили орущие гоблины в кожаных доспехах, размахивающие копьями и большими кинжалами. Они бесстрашно кинулись на рыцарей, что, с их стороны, было очень логичным поступком – следом за ордой зеленокожих топали несколько минотавров с ну очень большими секирами.
В обычной ситуации я бы уже драпал, не чуя ног и таща на себе весь свой бабский багаж, но тут, увы и ах, надо было соответствовать, так что Конрад Арвистер, как и триста лет назад, попёр в атаку, маша мечом как придурок и нарезая сородичей Ульяны как колбасу в салат «оливье». Это было несложно, благо, что за триста лет, проведенных в Срединных мирах, я насобачился драться холодняком куда ловчее, чем стрелять, а вот лютое завывание «Агалорн!» … это уже, простите, профессиональная деформация из глубокого детства.
Минотавры, они были слегка в другой весовой категории, их надо было предоставить нашим арбалетчикам и Брахиусу, творящему какое-то колдунство, но старине Конраду в голову ударила детская моча, так что, поднырнув под размашистый удар секирой одного мясистого гиганта, я отрубил ему ухо, а затем прыгнул вперед, перекатываясь по траве. Маневр позволил мне воткнуть длинный клинок под ребра второму куску говядины, да так, что кончик меча показался из ключицы. Вовремя бросив застрявшее оружие, я швырнул гоблином в одноухую скотину, кинувшуюся мне мстить, и, в принципе, имел все шансы успокоить взбешенного быка, но тут у того, ревущего в бешеной ярости, на загривке нарисовалась злая Алиса с когтями наголо и оскалом из-под капюшона…
Раз – и у минотавра нет глаз. Оп, и сонная артерия перерезана. Вжух, и второе ухо удалено… а это-то зачем?
Вопрос у меня остался без ответа, возникла необходимость добить пытающихся удрать гоблинов, а вот причина, по которой они впали в столь резкую панику, была не только в том, что мы положили всех рогатых, но и в наличии присутствия моей скромной милой духовницы, Виолики Радиган. Одержимая, как умная девочка, не стала бросаться с неработающими пистолетами в драку, она одолжила где-то арбалет, выстрелила из него, а вот уже потом, по рассказам очевидцев, обнаружила, что приблуда еще раз стрелять отказывается. И пошла в рукопашную с арбалетом. У нее получилось.
Несколько гоблинов этого не пережили в очень… специфичной манере. Мыш и Ульяна, тактически грамотно спрятавшиеся за слегка бледным Брахиусом, который так и не успел подготовить никакого заклинания, тоже пережили вот это всё не ахти. Они пучили на нас глаза и вовсю боялись.
– Вот какой черт вас понёс в драку? – сварливо спрашивал я двух окровавленных с ног до головы девчонок, – Вам что, больше всех надо?
– Ты побежал, и я побежала, – честно ответила Алиса, всегда отличавшаяся здравомыслием и трусливостью.
– Она побежала, и я побежала, – сняла с монашеского клобука часть какого-то гоблинского внутреннего органа Виолика, – А что?
– Мне надо, я король, – попытался объяснить я политику партии, – А вы – девушки. Хрупкие, нежные и красивые. Вам не надо.
– Правда?! – внезапно облучила нас радостной улыбкой Виолика, что смотрелось довольно диковато из-под всей этой засыхающей крови. Где-то сзади сильно закашлялась Мыш.
Ой, всё. Проехали.
– Кстати, а кто это вообще был? – задала Ульяна вопрос, когда мы уже отмылись и привели себя в порядок, – Почему напали?
– Это? Гм, обычные разбойники. Дикари, – сказал я чистую правду, указывая на грубоватые доспехи, снимаемые с трупов, – Цивилизованных гоблинов, орков и миносов у нас нет, а вот нецивилизиованные есть. Вот они.
– А. Эм. Конрад. Ой, то есть мой добрый король, – покосилась бывшая секретарша на мимопроходящих агалорнцев, – А зачем они есть? Я видела, как с ними расправились эти вояки. Не сильно хуже, чем вы.
– Разбойники – важная часть культуры и экономики Сомнии, – вздохнув, признался я, – Во-первых, эта ниша позволяет выживать примитивным расам, а во-вторых – выступает достаточным ограничивающим и стимулирующим фактором для поддержания статуса-кво, компренде?
– Не-а, – честно призналась гоблинша.
– Да даже я поняла, – фыркнула Алиса, – Вспомни, кто перед тобой. Это же Арвистер. Если где-то здесь творится какое-то плохое зло, то оно творится по делу! Всё же просто! Вы же сами такие!
Видеть озадаченную гоблиншу, варившуюся до этого во многих котлах Управления, было забавно. Алиса не ошиблась. Местная идиллия, во всем её великолепии, таила целую кучу скелетов в шкафу. Сказка не бывает просто так. За кулисами любой красивой истории существуют грязь, труд, смысл и повод. Именно так были созданы такие великие и прекрасные вещи, как Сомния… ну, или Дисней. Мы, правда, успели раньше.
И нет, не смотрите на меня, не надо. К Диснею я не имею ни малейшего отношения!
…во всяком случае, так мне велит говорить мой адвокат.
///
Ассоль ущипнули за ягодицу. Возмущенно зашипев, она дёрнулась, отодвигаясь от сердито глядящей на неё гоблинши.
– Ты чего?!
– Хватит глазеть на них, как на мясников, хвостатая, – буркнула та, скаля зубы, – Конрад не просто так вперед полетел, а специально, чтобы до нас точно никто не добрался. Работа у него такая, понимаешь? И у рыжей тоже. Он ей особо ничего не говорит, но девка неглупая, сама всё понимает.
Девушка поёжилась. Поездка ей очень нравилась до этого кровавого момента. Агалорнцы косились на неё куда меньше, чем на гоблиншу, что вызывало приятный контраст по сравнению с Омниполисом, только вот сопровождение бывшего короля волшебной страны как-то плохо сочеталось у Мыши с внезапными кровавыми банями. Причем, тут еще Виолика выдала. Их милая, добрая Виолика, у которой так много друзей-орков…
С кем она связалась?!
– Папочка вас просто любит, – угадала её мысли несносная зеленая, вновь пристроившаяся рядом на своей лошади, – Жизнь намного херовее, чем может показаться из окошка вампирского дома, хвостатая, поэтому прекрати страдать фигней. Мы – это мы, какие есть. Просто ты увидела чуть-чуть больше. Я вот раньше не подозревала, что Конрад может быть таким.
Таким.
Люди Агалорна с ними пока крайне мало общались, но это, по словам Конрада, было из-за того, что инициатива Брахиуса, как человека, отправившегося за бывшим королём, еще не была официально подтверждена. Рыцари и прочие вельможи, при всем своем желании, просто не могли определиться с регламентом отношений как с вампиром, так и с его чрезвычайно странной свитой. Однако, так было до момента, когда трое из них устроили кровавую засеку среди диких гоблинов.
Боевой клич Конрада, взявшего в руку меч, чем-то глубоко откликнулся в сердцах сопровождающих их людей. Острый слух рэтчеда докладывал Мыши о том, что слово «король» и «наш король» принялось звучать куда чаще среди перешептывающихся всадников. Да и сам он…
Пусть одетый в эту глухую рясу, да еще и с капюшоном, но Арвистер даже так выглядел… куда представительнее, чем обычно. Вампир, предпочитающий везде таскаться в костюме и плаще, а дома в этом ужасном вырвиглазном халате, сейчас производил совершенно другое впечатление. Небрежно восседая на своей полудохлой лошади, таком же странном чудовище, какие он взял и для них, вампир ехал вперед, излучая ауру непоколебимой уверенности во всем. Любой мог бы подкрасться к нему сзади и сорвать капюшон, что грозило бы Конраду жуткими ожогами, но он игнорировал этот момент… доверяя агалорнцам?
– Он король, – негромко пробормотала Ульяна, вновь догадавшаяся, о чем думает крысодевушка, – И он возвращается домой.
Глава 3. Возвращение короля
За три сотни лет я зверски отвык от фанфар. Отвратительная вещь, особенно с точки зрения Блюстителя и вампира. Ты должен тихо заходить куда надо, делать то, зачем пришёл, потом уходить так, как будто бы тебя там вообще не стояло. Идеально. А вот все эти трубы, крики, тысячи глаз по бокам от дороги, долбанные лепестки цветов… и ты, как дурак. Не потому дурак, что на ахорсе, а потом, что на тебе тяжелый плащ с глубоким капюшоном, а позади пачка девчонок с разинутыми ротовыми отверстиями. Ну ладно, Алиса-то разинула под капюшоном, но почему я их на всех не попросил?!
Эх, все мы крепки задним умом.
В общем, Крейзен приветствовал нового короля. Столица Агалорна была празднично украшена, мостовые помыты (я подавил желание повернуть ахорса и посмотреть на соседнюю улицу), женщины румяны, чепчики постираны… правда, дети не очень улыбались, но их понять можно. Когда обещали короля, а едет какой-то мрачный страхуил в капюшоне…, пусть даже и машет рукой, но улыбки-то не видно! Недостоверненько! В общем, дети были показателем. Ну и Мыш, конечно же. Нет, она приятная, даже хорошенькая, но проблема в том, что мы её приодели, а со спрятанными женскими достоинствами Ассоль не могла сражать харизмой всех подряд. Да еще и рот раззявила.
В общем, на мой взгляд въезд был не более трёх из пяти.
Ну хоть Крейзен по-прежнему стоит.
Представьте себе большой фэнтезийный город. Натурально большой, не менее, чем на полмиллиона населения. Звучит как не очень большой, да? Ну если забыть, что многоэтажек тут нет, а потолки в двух-трехэтажных капитальных домах достигают трех с половиной метров. Столица Агалорна огромна по местным меркам. В ней шесть колец стен, шесть районов, все это застроено сплошным камнем. Не слишком красиво, если брать в расчет другие миры, но зато на века. И это только то, что видит невооруженный взгляд.
Еще мой прадед опустошил казну королевства, наняв три гномьих клана, которые вырыли под городом еще один город, вдобавок к имеющейся там канализации. Это было нужно хотя бы затем, чтобы фонарщик Мавродий не тратил три часа жизни, топая пешком из пригорода в центральные районы, а просто поднялся бы на пару-тройку десятков пролетов вверх и приступил к своим обязанностям. Смекаете, да? Ну что поделать, метро тут нет. Зато есть все успевающие, хотя и бледные от недостатка солнца, фонарщики.
– Конрад! – тихо, но очень страстно прошипела подобравшаяся ко мне Ульяна, когда мы переходили через врата одного из районов, – А ничего, что нас сопровождают вояки герцогских Домов? Тех самых Домов, которые собираются устроить тут гражданскую войну?! Тех, кому ты собираешься помешать?!
– Да всё нормально, не переживай, – отмахнулся я, – Как будто бы они хотели этим заниматься. По законам и чести вынуждены были. Ранее. Пока я не появился.
От бывшей секретарши Старри стали раздаваться звуки подавившейся гоблинши. Я ухмыльнулся. Прямо как будто бы и не в сказку попала.
– Ульян, да ты сравни Джоггера и Волла. Наш рогатый босс могуч, велик и страшен, но кому из них живется лучше? У Гантрема масса порнухи на рабочих компьютерах, он может спокойно пройти в Граильню и за пригоршню талеров буквально искупаться в молоденьких голых гоблиншах, которые ему позволят всё. Молчу уже про «искорку», «камушки» или «дзынь-траву». Зарплаты нашего мелкого лузера хватило бы на три-четыре семьи любовниц, а свободного времени, благодаря Алисе, у него теперь хватит, чтобы придумать что-нибудь куда хлеще, чем все, что только перечислил я. И всем будет чхать, потому что это Джоггер. Однако, стоит Оргару хотя бы пукнуть на рабочем месте, как ты и твои подружки разнесете это по всей Управе…, теперь понимаешь?
– Ну, э…
– Ваше величество, – к нам сзади неслышно подкрался на кобыле Брахиус, – Прошу помнить, что простой народ не знает о том, кто вы есть на самом деле. Могу ли я попросить вас вести себя менее… по-королевски? Всё-таки, добрые горожане Крейзена могут не совсем понять столь великолепно держащегося бастарда…
– Учту, спасибо, – покивал я вовремя данному совету.
Действительно, народ надо беречь от таких новостей. Им совершенно незачем знать, кто я на самом деле, хватит и того, что Арвистер. Даже Конрад Арвистер, названный в честь того самого, таинственно пропавшего, монарха. С меня не убудет. Тем более, что спрос с «внезапно найденного королевского бастарда» будет куда ниже. А оплата та же.
– Оплата? – глаза у гоблинши стали очень круглые и большие.
– Конечно, – удивился я, – Ты что, думаешь я на шару сюда приперся?
Брахиус негодующе поперхнулся. Человек искренне надеялся, что эту деталь наших переговоров в «Отвернувшемся слоне» я буду хранить как зеницу ока. Вообще, нравится мне этот человек. Высокая должность придворного, на которой он уже десяток лет, не отняла у него ни патриотизма, ни воли на самостоятельные решения. А вот некоторый идеализм… ну ладно, это мы вылечим.
Чем ближе к королевскому дворцу, расположенному в самом центре города, мы подъезжали, тем меньше встречающих было на улицах. Исключение составили лишь два места – окрестности Академии Брайзен, одного из старейших заведений Сомнии, выпускающего широкий спектр магов, колдунов, звездочетов и прочих лиц магической национальности, и преддверие Квартала Мастеров, откуда вылезла тьма народу. В обоих местах я увидел куда больше нечеловеческих лиц, чем мог бы ожидать, чему сильно удивился. В мои времена ксенофобия была ксенофобнее.
Напали на меня не из толпы веселых и пьяных студентов магических искусств, даже не из толпы не менее пьяных мастеров и умельцев, а прямо перед въездом во дворец. Два арбалетных болта в спину, три мимо. Еще три в грудь, из невидимости. Убийца стоял прямо перед воротами, наглый в своей полной маскировке. Крайне дорогая штука, развеивающаяся после любого движения, подумал я, слегка гудя от попаданий. Вибрировала надетая под плащ заколдованная кираса, а вместе с ней и шлем, нахлобученный на рожу под капюшоном… что было совсем неплохо. Потерявшего невидимость эльфа с жутким на вид трехзарядным арбалетом тут же принялись догонять, а я остался.
Вибрировать под охи, ахи и пуки окружающих.
Нас, разумеется, тут же затолкали на территорию дворца, окружающие погнались за эльфом и за теми, кто стрелял мне в спину, девчонки заохали и закрякали вокруг, но не найдя торчащих во мне посторонних предметов, прекратили щупать и стали возмущаться, почему это их не предупредили.
– Вы же взрослые женщины! – в ответ возмутился я, – Понимать должны, что происходит, когда внезапно находится неучтенный король!
– Что понимать? – Мыш была очень недовольна и прижимала руку к уху, – В меня чуть не попали!
– Именно это, – пожал я плечами, – Вы сами сюда хотели.
Кажется, это было слегка не то, что они хотели услышать. Странные эти женщины. «О, ты король сказочного королевства! Забери меня с собой в свою страну оленью!». Ну на, чего уж там. Ой, тут опасно! Ну да, я же король, а не директор мясокомбината. Л-ладно, бывший, очень бывший! Плохой Конрад, фу! И почему первые профессии оставляют такой глубокий след на душе? Демоны Иерихона…
В самом дворце, ни грамма не изменившимся за время моего отсутствия, приема не было. Нас встретила пара сотен слуг, одетых по-парадному, десятков пять мужиков, похожих на гвардейцев, половина из которых ускакала помогать ловить покусившихся на священную бастардовскую особу, несколько вельмож с придворными дамами, да шут. Последний мне сразу не понравился, это был жутко тощий мужик с лихо закрученными усами, с набеленным лицом и пустым ме�