Темнородный: Испытание Элунарис

ПРОЛОГ

Близилась полночь. Тронный зал был наполнен встревоженными голосами, слуги носились взад-вперед, стараясь привести замок в порядок перед предстоящей церемонией коронации. С самого утра к королю жаловали гости, приносили с собой подарки, выражали слова благодарности за прошедшее правление. Все прощались с королем, ведь сегодня, в ночь летнего солнцестояния, состоится избрание нового короля. Над планетой – Несторой – пролетит Яркая Звезда и опустит свой свет на следующего наследника престола. Вот только Тирон не собирался сегодня расставаться с троном. Он затеял коварный план, о котором знали только он и его верные адепты.

Когда закончили с приготовлениями и каждый уголок тронного зала блестел от чистоты, а воздух звенел от гуляющей по коридорам темной магии, на часах уже было без пяти полночь. Тирон ощущал приятную дрожь по всему телу в предвкушении чего-то грандиозного. Он знал, что сегодня все пройдет именно так, как он и задумывал. Иначе и быть не должно.

Стоя в королевских покоях и позволяя слугам заканчивать работы с его костюмом, Тирон с загадочным видом глядел на свое отражение в напольном овальном зеркале. Его старая, слегка мутная поверхность отражала черные волосы мужчины, доходящие практически до плеч, черные холодные глаза, высокие скулы. Бледная кожа Тирона сияла в приглушенном свете луны, сочившимся в комнату сквозь тонкие занавески на окне. Легкий летний ветер колыхал полупрозрачную ткань, изготовленную светлыми эльфами, что жили немного восточнее королевства Тенебрис, из такой же был сделан и балдахин над широкой двуспальной кроватью Тирона. Вся мебель в покоях короля была сделана из особого черного дерева, что росло только на отдаленном острове Монткоур и обладало редкой и даже пугающей способностью – накапливать в себе темную магию, а затем наполнять ею окружающее пространство.

Тирон вдохнул полной грудью воздух летней ночи и блаженно зажмурился. Он чувствовал, что его наполняет сила и уверенность, каждая клеточка тела трепещет в предвкушении церемонии коронации. Тирону уже не терпелось взглянуть в глаза своих подданных, своего народа, и увидеть в них собственное надменное отражение вперемежку со страхом и отчаянием.

Когда суетливый слуга – жалкий паренек, на вид лет восемнадцати, с длинными серыми волосами, закрывающими его худое лицо и длинные эльфийские уши – наконец закончил работать с плащом, Тирон спустился со специального табурета и шагнул к зеркалу. Длинный черный плащ, воротник и полы которого обрамлены коротким черным мехом, буквально поглощал свет свечей – настолько он был темным. Корона на голове Тирона, представляющая собой сплетение нескольких десятков золотых и черных металлических нитей, торжественно блестела, плотно сидела на макушке. Плащ был запахнут на груди, и пуговицу, скрепляющую две его половины, украшал большой черный камень, сверкающий своими острыми гранями. Тирона все устраивало, даже радовало то, как он выглядел – величественно и богато, – поэтому, еще раз взглянув на свое лицо в отражении зеркала, он развернулся на каблуках черных сапог и покинул свои покои.

Под ногами петлял его неизменный спутник – волшебный плющ, неисчерпаемый источник темной магии. Растение было старше всего живого на Несторе, оно было хозяином этого мира, пустив свои корни в каждом его уголке. Тирон аккуратно, почти благоговейно коснулся кончиками пальцев плюща, что полз вверх по стене, и почувствовал, как темная сильная энергия хлынула по его венам и обожгла все внутри груди. Стебли извивались, вставали на дыбы, отзываясь на прикосновения Тирона, а после ползли дальше, стремясь завоевать каждый свободный сантиметр королевского замка.

– Чудесно, просто превосходно, – прошептал Тирон, прижимая к груди раскрытую ладонь. – Ты получишь новую порцию темной магии чуть позже, когда мы разберемся со всем остальным.

Демон внутри него недовольно заурчал, но все же улегся обратно и больше не беспокоил своего хозяина.

Спустившись по нескольким лестницам, попетляв по узким коридорам с каменными стенами, украшенными бесчисленными картинами, гобеленами, факелами в канделябрах, Тирон наконец оказался в тронном зале. На входе, перед высокими крепкими дверями его встретили двое гвардейцев, которые в тут же почтении склонили головы при виде своего короля. Когда Тирон смерил их властным колючим взглядом, эльфы выпрямились в струнку и наконец распахнули тяжелые створки дверей с золотыми ручками.

Тирона охватил приятный мандраж от вида того, как в преддверии торжества были до блеска начищены полы в зале, гобелены на стенах избавлены от пыли, а под потолком сверкала громадная люстра с тысячью зажженных на ней свечами. Толстые каменные колонны поддерживали высокий сводчатый потолок, который уходил далеко вверх и терялся в непроглядной тьме, куда не проникал свет даже такого количества свечей на люстре. Плющ и здесь хозяйничал – обвил своими усиками черные каменные стены, неровные поверхности колон, забрался под каждую узкую лавку, что стояли под высокими прямоугольными окнами, украшенными яркими витражами.

Тут же в тронном зале уже стояло десять человек. Все они были облачены в одинаковые черные плащи, а их головы покрывали свободные капюшоны, скрывающие лица. Адепты Тирона занимали строго определенные места по обе стороны от выхода на главный балкон, стоя друг за другом и образуя две ровные линии. Их руки едва заметно светились от магии в полумраке тронного зала, и даже за просторными плащами было видно, как напряжены их тела.

Тирон подошел ближе, встав напротив выхода на балкон, и оглядел своих адептов надменным пристальным взглядом.

– Я надеюсь, вы готовы, господа?

Люди незамедлительно кивнули и еще ниже склонили головы. Никто из них не проронил ни слова, то ли от волнения, то ли от страха. Никто не посмел поднять глаза и взглянуть на своего короля. Но это было и неважно, главное, что Тирон остался доволен их готовностью и покорностью. Он не сомневался в их верности.

За пару минут до полуночи королю полагалось выйти на главный балкон, выходящий прямо из тронного зала, явиться народу и произнести перед ним прощальную речь. Тирон одернул длинный бархатный черный плащ с меховой оборкой, поправил на голове корону, которая итак сидела плотно, и шагнул вперед. Сердце билось совершенно спокойно, не ускоряя, а даже замедляя свой ход. Все пройдет именно так, как задумал Тирон, и ничего не помешает ему достичь своей цели.

Ночь стояла теплая, даже можно сказать душная. Большая круглая луна заливала далекие голубые горы с заснеженными вершинами и макушки хвойных деревьев призрачным белым светом. У подножия замка раскинулся целый город, полный каменных и деревянных домов, рыночных площадей, аллей и зеленых пастбищ за ним. На главной площади королевства Тенебрис собрался народ, но, несмотря на такое большое скопление людей, над городом стояла мертвая тишина. Воздух был плотный, его буквально можно ощутить физически – в настолько сильном напряжении находились люди и эльфы и, казалось, уже догадывались, какой итог избрания нового короля их ждет. Тирон с наслаждением вдохнул этот терпкий аромат ужаса и зажмурился от удовольствия. Как же ему нравилось чувствовать страх и отчаяние других.

– Уважаемые жители столицы, я приветствую вас!

В ответ все та же тишина. Тирон не спеша обвел всех собравшихся на площади из-под опущенных ресниц, облокотился ладонями о низкий каменный бортик, что с трех сторон огораживал балкон, и продолжил, хищно ухмыльнувшись:

– Сегодня, в ночь летнего солнцестояния, я прощаюсь с вами! Но прощаюсь только лишь для того, чтобы уступить место новому королю из династии. Правда, династия Нестора давно иссякла, и не осталось иных ее представителей. – На этом Тирон едва подавил рвущийся наружу смешок. – Но Яркая Звезда не так глупа, она выбирает мудро и выбирает именно достойного кандидата, которым может быть кто угодно. Возможно, даже кто-нибудь из собравшихся на площади! Давайте пожелаем все, чтобы правление его, кем бы он ни был, было долгим и справедливым!

Ниже, у подножия замка на главных ступенях стояли другие претенденты на трон – все, кто так или иначе касался королевской династии, например, десница бывшей королевы и иные ее приближенные. Но кандидатов было немного, ведь шестнадцать лет назад последние прямые потомки Не́стора – первого короля, с которого началась династия и в честь которого назвали планету – погибли в пожаре, а вместе с ними и их дети. Ужасная трагедия случилась с королевской семьей, а Тирон, только недавно появившийся при дворе, имел тесные деловые и дружественные связи с королевой и ее сестрой, и, как итог, оказался единственным возможным кандидатом на трон. Так и началось его неожиданное правление, если оно, конечно, таковым вообще было.

В нетерпении наконец начать ритуал, Тирон резко растерял все настроение говорить что-либо еще. Его всегда раздражали формальности в разговорах, длинные речи, тем более если нужно было обращаться к народу, этим жалким плебеям – средствам достижения целей короля. Ему уже хотелось скорее перейти к церемонии коронации и осуществить задуманное.

Махнув своим плащом, как бы давая понять, что обращение закончено, Тирон сделал два шага назад и замер, напряженно вглядываясь в темное ночное небо. Он был настолько сосредоточен, что на его лбу набухла жила, точно такая же запульсировала на шее. Руки сжались в нетерпении в кулаки, а алые губы тронула хищная ухмылка. Туч на небе не было, и это хорошо, ведь ничто не должно помешать Яркой Звезде сделать свое дело.

Огромные часы в тронном зале загудели, пробив полночь, и небо в ту же секунду озарилось яркой вспышкой. На долю секунды Тирону показалось, что он ослеп от такого яркого света, но в следующее мгновение зрение вернулось и мужчина четко различил на небе светящийся силуэт звезды.

Она была прекрасна, словно богиня, спустившаяся с небес и дарующая всему живому свои внимание и свет. Изящно сделав в небе полукруг, Яркая Звезда на мгновение застыла на месте. Словно огромный прожектор, она замерла высоко в небе, не сводя свой немигающий одинокий глаз с бледного лица Тирона. Он почувствовал, что адепты позади него постепенно начали делать свое дело, магия мягкой волной обдала его тело и закружилась вверх по воздуху.

Яркая Звезда замигала, сопротивляясь, но все же скинула с себя, словно фату, белоснежное сияние. Ее светлая магия медленно заскользила, раскачиваясь, вниз, но в какой-то момент стала двигаться рывками, то отдаляясь от застывшего в предвкушении Тирона, то снова приближаясь к нему. Свет, его тонкая материя, заструилась сквозь воздух и практически достигла балкона, на котором стоял король. Мужчина ухмыльнулся, довольный тем, что его план работает, закрыл глаза и выпятил грудь вперед. И когда он уже был готов принять на себя благословенную магию, Звезда неожиданно крутанулась в небе, заложив невероятный вираж, и устремила свой свет совсем в другую сторону, куда-то на юг.

Все длилось чуть больше секунды, но этого было достаточно, чтобы Тирон потерял самообладание. Воздух вокруг резко похолодел, лицо Тирона исказила нечеловеческая ярость, руки задрожали, сжимаясь в кулаки до такой степени, что на ладонях остались кровавые следы от ногтей. Однако не успел он предпринять ничего ужасного, как Яркая Звезда уже вернулась на нужный курс и наконец окутала Тирона с ног до головы своей магией. Словно инопланетная жидкость, свет мощным потоком, густой пеленой охватил все тело мужчины, покрыл собой каждый сантиметр кожи, не оставив снаружи ни одного волоска. Сама жизнь влилась внутрь Тирона и потекла по его венам, и его внутренний демон болезненно сжался где-то глубоко в груди.

Спустя минуту свет погас, магия померкла, высвободив Тирона и лишив его своего тепла. Подданные короля, его адепты, справились со своей задачей, перетянули внимание Звезды обратно на него, но все равно позволили случиться непоправимому, этого им Тирон не простит. Уж точно не сегодня, не после такого важного события, к которому он так долго готовился и чуть не потерял все за несколько жалких минут. Все, кто не был лишен зрения, прекрасно видели, что произошло только что. Яркая Звезда не пожелала избирать Тирона новым королем, и ему пришлось прибегнуть к обману. Даже несмотря на то, что это случилось на глазах тысячи его подданных.

Яркая Звезда, словно обидевшись, что ее так просто обдурили, не дали выполнить свой долг так, как нужно было, мигнула напоследок, померкла, а затем начала стремительно отдаляться от Несто́ры. Все вокруг снова накрыла ночная тьма, гробовая тишина сковала пространство. На небо вернулась его единственная ночная королева – Луна, – засияла ровными круглыми боками. Но, казалось, и она разочарована произошедшим, так как свет ее стал намного тусклее, чем был до церемонии коронации.

Тирон, довольный результатом и произведенным впечатлением, снова сделал шаг вперед и гордо выпрямился. Хоть оплошность его слуг и испортила Тирону настроение и чуть не погубила все его планы, но это все равно не могло омрачить столь важный момент в истории Несторы. Из-за спины короля вышел десница – его отец, Дмитрий, – и громко объявил:

– Да здравствует Тирон – его величество король Тенебриса!

По правилам полагались аплодисменты и овации после объявления нового короля, но никто из людей и эльфов на площади не поддержал это объявление даже бурными возгласами. Все стояли с ошеломленным выражением лица, словно только что жизни сотен, нет, тысячи людей оборвались и уже не было места надежде на лучший исход.

Тирону и не требовались овации. Все, что ему сейчас было нужно, это разобраться со своими неумелыми адептами, которые так подло поставили его. А также не стоит забывать о маленькой проблеме, поджидающей его где-то на юге Тенебриса. На лице короля сверкнула кровожадная ухмылка, которая не скрылась ни от народа, ни от его слуг и десницы. Отец Тирона гордился своим сыном, так как и сам принимал участие в подготовке его коварного плана. Природа обделила Дмитрия мощной темной магией, зато сполна отыгралась на его сыне. И он сделает что угодно, чтобы помочь Тирону обрести все, что он пожелает, будь то трон королевства Тенебрис или господство над всем миром.

Кинув к подножию замка последний надменный взгляд победителя, Тирон скрылся с глаз людей и эльфов в тронном зале, где его уже ожидали побледневшие от страха адепты. Они готовились к худшему исходу событий, который Тирон готов был им обеспечить.

ГЛАВА 1. Бушующее пламя

Пока жители королевства Тенебрис ожидали итогов избрания нового короля на главной площади, Рем зашел в свою комнату и рухнул на не заправленную кровать прямо в одежде. Он только что вернулся с очередного задания, на которое его послал глава клана наемников Ночные Мечи. Все тело ныло, ноги гудели, а правое запястье и вовсе стреляло резкой колючей болью между равными промежутками времени, так как при помощи именно этой руки Рем орудовал своим мечом.

Комнату заливал нежный серебряный свет луны – Рем не удосужился даже зажечь масляную лампу, стоящую на письменном столе у окна, настолько утомился. Гоняться по соседнему совершенно незнакомому городу за местным воришкой, перебежавшим дорогу очень влиятельным эльфам, задачкой было не из легких. И все же Рем справился с заданием, передал своим заказчикам преступника и получил от них кругленькую сумму в карман. Правда, две трети заработанных кронсов – так называлась валюта в королевстве – положено было отдавать главе клана, в общий бюджет Ночных Мечей, но этот факт не сильно огорчал Рема: даже та сумма, что оставалась после своеобразного местного налога была достаточной для мелких карманных расходов. А если еще и подкопить…

Рем, лежа на животе лицом в подушку, расплылся в мечтательной улыбке. Думать о том, куда он мог бы потратить накопленные деньги, конечно, было приятно, но все же нужно было переодеться и подготовиться ко сну. Итак время уже клонило к полночи, а то, что творилось прямо сейчас на главной площади королевства его мало волновало. И без него как-нибудь разберутся.

Медленно сев на кровати, Рем стянул сначала один ботинок, потом второй, и с наслаждением пошевелил пальцами ног, оказавшимися наконец на свободе. Мельком глянув на часы, Рем заметил, что минутная стрелка ползет к двенадцати. Значит, ровно через минуту в Тенебрисе будет объявлен король, и следующие шестнадцать лет народ будет склонять головы перед каким-нибудь новым заносчивым эльфом или богатой эльфийкой. Людей в короли не брали, это было противоестественно, да и королевская династия никогда не позволяла себе подобных проплешин в своем роду. В прочем это и не важно, ведь никого королевских кровей не осталось в замке, они погибли в жутком пожаре еще шестнадцать лет назад. В ту самую ночь, когда родился Рем, как объяснил ему его неродной отец. И в ту же ночь на престол взошел темный эльф Тирон – ужас всея Несторы, живой кошмар, или просто Темный король, как его называли в народе.

Будучи Темнородным – так называли темных эльфов, а светлых, соответственно, светлородными, – Тирон не переставал запугивать своих подданных, закрывал глаза на многие проблемы в королевстве. Да и в принципе не сильно интересовался благосостоянием Тенебриса, как и его жителей, впрочем. Он просто правил, упивался собственной властью, которую считал безграничной, и, конечно же, как и любой темнородный, стремился к ее расширению. Дай ему волю, уверен Рем, так и вовсе всю Нестору завоевал бы. Только кто бы ему позволил подобное, но это уже другой вопрос.

Опустив на пол возле кровати ботинки, Рем вдруг услышал странный шум за окном. Его комната располагалась на втором этаже небольшого домика, и единственное окно – квадратное и довольно просторное – выходило на задний двор. Палисадник, раскинувшийся под окнами, был огорожен забором, поэтому Рема особенно заинтересовал шум внизу. Неужто кто-то пробрался к ним на участок?

Отворив одну половину окна в деревянной раме, Рем опасно высунулся наружу, одной рукой придерживаясь за подоконник, а другой нервно пощипывая двумя пальцами нижнюю губу. Шум больше не повторился, но Рем все же спросил в темноту:

– Кто здесь?

И тут произошло что-то странное. Непонятно откуда взявшийся ослепительный свет ударил Рема прямо в лицо, и он, резко зажмурившись, едва не потерял равновесие и не полетел вниз со второго этажа. Вовремя ухватившись второй рукой за деревянный подоконник, парень отклонился назад. Рем сделал несколько шагов, пятясь, и все равно не смог раскрыть глаз. Его ослепило, под веками разгорался настоящий пожар, и он накрыл лицо ладонями, справляясь с невыносимой болью. Жгучее чувство в глазах то вспыхивало, то снова угасало, пока Рем, ничего не видя, не споткнулся о низкое изножье кровати и не повалился на спину. Голова закружилась, мысли сбились в кучу, а в ушах сильно зашумело, и Рем, не отнимая ладоней от лица, вдруг потерял сознание.

***

Рему снился странный сон, как перед его взором скакали неясные тени, картинка вокруг расплывалась, а потом сжималась до невероятно маленькой точки. Одна из теней, самая большая, черная, угрожающе сверкала красными глазами в сторону Рема, но ее быстро отогнала другая, светлая тень. Она, как прекрасный цветок, раскрывшийся под солнечным светом, устремилась к Рему и распростерла руки, будто стремилась обнять его и сказать что-то. Но вдруг сон закончился, и парень пришел в сознание.

Голова раскалывалась на две половины, и боль, пульсируя, еще долго не хотела отступать. Распахнув глаза, Рем резко сел на кровати и огляделся. Как он оказался на кровати? Совершенно не помнил этого. И он что, уснул? Быстро кинув взгляд на настенные часы, Рем увидел, что новые сутки начались уже как минут десять назад. Получается, он провалялся в неясном трансе несколько минут! Но что это было там, за окном? Его кто-то будто ослепил светлой магией, наложил заклятие, которое и нагнало эти странные видения. Словно пытаясь найти ответы на свои вопросы, Рем поднялся с кровати и подлетел к подоконнику, вновь выглядывая наружу. Но среди густых приземистых кустов малины и ярких цветов всех размеров и окрасок в палисаднике никого не оказалось.

В дверь комнаты Рема постучали, тихо, но настойчиво. Преодолев короткое расстояние, разделявшее его от окна до двери, Рем схватился за круглую ручку и, повернув ее, увидел на пороге светловолосую эльфийку. Она встревоженно смотрела на него своими зелеными глазами и нервно теребила пальцами белый конверт, что крепко сжимала в руках.

– Мам? Что-то случилось? – осторожно поинтересовался Рем, все еще чувствуя легкое головокружение.

– Тебе письмо от отца, – сухо ответила она, протягивая конверт Рему. – Он срочно вызывает тебя на задание.

– А они сейчас где-то на задании? – удивился Рем и почесал в затылке. – Я-то думаю, чего никого нет в нашем штаб-доме.

Приняв конверт из неплотной дешевой бумаги, Рем аккуратно вскрыл его и, подойдя к окну, в которое все еще заглядывала любопытная луна, прочитал содержимое вложенного в него письма.

«Жду тебя на юге от столицы, письмо волшебное, проведет тебя. Дело срочное», – значилось в нем.

Сложив бумагу в несколько раз, Рем сунул ее в нагрудный карман белой рубашки и принялся спешно обуваться в ботинки. Мать продолжала стоять в дверном проеме и с тревогой глядеть на собирающегося Рема. Когда он подхватил с кровати свой увесистый меч в ножнах, все же не выдержал ее пристального взгляда и спросил:

– Что-то еще, Алиса?

– Нет-нет, Рем, все в порядке, – мягко отмахнулась женщина.

На ней было ночное платье, поверх которого она накинула теплую кофту. Несмотря на духоту летней ночи, ее почему-то трясло, как от холода.

– Тогда я пошел? – так же мягко спросил Рем, обходя мать, которая словно вросла ногами в пол.

– Да, иди, – выдохнула Алиса и наконец посторонилась, давая ему пройти. – И будь аккуратен.

– Как скажешь! – отозвался Рем и побежал вниз по деревянной скрипучей лестнице.

***

Рем несся сквозь колючие кусты и низкие ветви деревьев со всех ног, иногда забывая уворачиваться от острых тонких веток, за что получал царапины на лице. Белый кусок бумаги и вправду оказался волшебным – напитанный светлой магией, он притягивался к своему хозяину, летя прямо по воздуху, и тем самым вел в нужном направлении Рема. Парень изо всех сил старался не выпускать его из виду, насколько это было возможно в непроходимом дремучем лесу, по которому почему-то повело его письмо. Нужно будет обсудить этот момент с отцом, чтобы тот отработал свое заклинание и снабдил в следующий раз посланника картой. Иначе еще одного такого спешного похода по лесу Рем не переживет, не сломав себе что-нибудь или не выколов глаза.

Ночной лес тяжелым одеялом давил на плечи Рема, мрак обступал со всех сторон, и дорогу было практически не разобрать. Путь освещал лишь кусок бумаги, немного мерцающий от переполняющей его магической силы, и редкие древние и высокие деревья, на последнем издыхании пульсирующие светлой магией. Такие деревья называли Священными источниками – единственными точками сосредоточения Светлой магии на Несторе. Их обнаженные ветви вяло тянулись к небу, тускло светились белесым светом и безвольно раскачивались, когда на них дул ветер. Их плачевное состояние лишний раз подтверждало страшную теорию, что привычный порядок на Несторе давно нарушен, и грядет что-то ужасное, с чем невозможно справиться в одиночку никому из ныне живущих на этой планете. Что-то или кто-то стремительно высасывал из мира всю светлую магию, и ничем хорошим это не могло закончиться.

Когда впереди наконец стал виднеться просвет между деревьями, Рем замедлился, а потом и вовсе перешел на быстрый шаг. Письмо, посланное ему отцом, резко юркнуло куда-то вперед, и Рем не стал его останавливать. За деревьями скрывалась деревня эльфов, названия которой парень не знал. Но после того, что он увидел перед собой, в его голове возникла мысль о том, что этой деревне больше и не нужно название. Оно просто не имело смысла, ведь здесь уже нечего было называть.

В лицо ударил нестерпимый жар, как только Рем вышел из-за деревьев, что заставило его пошатнуться и отступить назад на несколько шагов. Ошеломленно оглядевшись вокруг себя, он остановился, как вкопанный, не в силах пошевелить даже пальцем. Все вокруг него полыхало, обгоревшие до черноты бревна, из которых некогда были сложены дома, валились на землю, погребая под собой почерневшие от копоти тела мертвых эльфов. Пламя бушевало, словно дикий зверь, которого разбудили во время спячки, и теперь ничто не могло утешить его. Глаза заслезились от едкого плотного дыма, стелящегося по широкой поляне густыми облаками. Закашлявшись, Рем наконец справился с оцепенением и нерешительно шагнул вперед, аккуратно обходя большие и опасные очаги огня.

Под ногами что-то омерзительно хрустнуло, и парень, опустив взгляд вниз, с ужасом обнаружил под своим ботинком чью-то обгоревшую кость. Поморщившись, он отшатнулся назад, а в горле застыл крик ужаса. Мрачный дух смерти витал прямо в воздухе и из-за этого перехватывало дыхание. Пыль и копоть, жар от пламени, запах железа. Воздух был буквально пронизан болью, утратами и редкими мольбами о пощаде.

Юноша медленно зашагал вперед, крепко сжав рукоять меча, лежащего в ножнах на его поясе. Повсюду была кровь, она едко пахла железом, оставалась на ботинках, липла к ним, словно разлитая смола. Рем старался больше не смотреть себе под ноги, так как не хотел видеть, что может лежать на земле. Его едва заметно тошнило, но чувство того, что содержимое желудка вот-вот вырвется наружу, с каждым шагом становилось все сильнее и сильнее. Однако тошнота – единственное, что возвращало его в реальность из транса, в который он провалился от увиденного. В конечном счете ему все же хватило мужества, чтобы удержать недавний ужин внутри себя и продолжить идти вперед, аккуратно ступая перед собой.

Неожиданно ног юноши что-то коснулось. Что-то настойчиво оттягивало его штанину вниз, касалось голой кожи под ней чем-то мокрым и холодным. Опустив глаза вниз, он с ужасом понял, что это что-то было кем-то. Немолодой мужчина в рваных одеждах медленно полз вперед, жадно хватая пересохшим ртом воздух. Лицо его было полностью измазано грязью и кровью, да так сильно, что едва угадывались черты лица. Раненый, он продолжал двигаться вперед, надеялся, что найдет спасение где-то там, впереди. На его спине темнели два глубоких пореза, сквозь которые, казалось, было видно ребра бедолаги. Мужчина отчаянно цеплялся за штанину парня, словно она могла вытащить его отсюда, спасти. Но этого никогда не случилось бы, уже точно нет, особенно с его смертельными ранениями на спине.

– Не надо… – прошептал Рем, остановившись перед мужчиной и тем самым преградив ему путь. – Перестаньте, иначе кто-нибудь заставит меня это сделать. Довести начатое до конца. Прошу, остановитесь…

Раненый человек остановился, уперся локтями в рыхлую землю, приподнялся и посмотрел наверх, прямо на него. Рем увидел его голубые глаза, которые на фоне грязного лица казались настолько светлыми, словно были двумя кусками льда. Лицо мужчины исказила гримаса боли, рот изогнулся в нечеловеческом оскале, а глаза, ставшие стеклянными от боли, наполнились слезами.

– Пощади, – прохрипел мужчина, – мои дети…

– Нет у тебя больше детей. Они… мы убили всех в этой деревне. Боже, мы убили всех здесь…

К горлу юноши подступил ком, который не удалось прогнать даже после того, как он несколько раз сглотнул. Тело пробила мелкая дрожь, что-то глубоко в груди болезненно сжалось, заставив согнуться практически напополам. Только сейчас на Рема накатило осознание того, что произошло в этой несчастной деревне. Отдышавшись как следует, он наконец смог выпрямиться и сжать руки в кулаки, чтобы хоть как-то унять бившую их дрожь. Не в силах больше смотреть на умирающего эльфа, у которого явно не оставалось шансов выжить, Рем развернулся и на негнущихся ногах хотел было уйти, но вдруг ему на плечо опустилась чья-та тяжелая рука в плотных кожаных доспехах.

– Здорово, Рем!

Рем застыл на месте, обернулся и смирил тяжелым взглядом соклановца. Это был Марк, заместитель главы клана. Высокий крепкий эльф двадцати пяти лет с бледным надменным лицом, выразительными, всегда презрительно прищуренными светло-серыми глазами. Свои длинные светлые волосы он собрал в высокий хвост, по лицу блуждала странная ухмылка, от которой исходил холод, практически замогильный. Он никогда не нравился Рему, но его высокое положение в клане заставляло подчиняться ему и иногда выполнять его приказы. Энергия, исходившая от Марка, заставляла каждый раз содрогаться и держаться от него подальше, насколько это вообще было возможно, учитывая, что практически каждое важное задание в клане возглавлял именно он.

Марк посмотрел куда-то в сторону, повернув голову вбок, и Рем увидел, что его волосы почти полностью покрыты запекшейся кровью. Кровь явно была чужая, и парень невольно опустил взгляд вниз. Его тело снова охватила дрожь, и такая реакция была вовсе не из-за того, что Рем боялся крови. Отнюдь, он видел ее столько раз за свою короткую жизнь, что ни один целитель и рядом не стоял. Дрожь вызывало именно осознание того, что сотворил его клан в этой деревне, и то, что теперь это уже никак не исправить. Содеянное ярлыком ляжет на репутацию клана. Как глава мог такое допустить…

– Чего ты здесь мнешься? Только пришел? – жестко спросил Марк, но при этом не перестал ухмыляться.

– Да, – коротко ответил Рем и немного напрягся.

Он всегда чувствовал себя как-то скованно рядом с Марком, но не мог понять, что вызывало у него такую реакцию. Может то, что веяло от заместителя главы чем-то мрачным и холодным, отчего мурашки по коже бежали. К тому же он был тем еще задирой и вечно донимал младших в клане, не давал спокойно продохнуть и влиться в коллектив.

– Этот твой? – Марк махнул куда-то вниз рукой и Рем понял, что он говорит про того умирающего мужчину.

Эльф выжидательно склонил голову набок, и Рем поспешил ответить ему:

– Нет.

И сразу же после этого развернулся на пятках и зашагал прочь. Он знал, что сейчас будет, что последует за его ответом, и не хотел становиться свидетелем. Марк лишь недоуменно пожал плечами и выхватил из-за спины боевой топор с длинной крепкой рукоятью. А потом Рем услышал тошнотворный влажный хруст, с которым обычно лезвие оружия пронзает плоть, и поморщился. Стараясь уйти как можно дальше от Марка и того, что он захочет сделать дальше с остальными выжившими в этой деревне, Рем припустил вперед, наплевав на свои ватные ноги и негнущиеся колени.

Оказавшись на противоположной стороне деревни, Рем увидел своего друга и напарника – Авеля. Парень выглядел не менее удивленным, ошеломленным и растерянным, чем Рем, и было видно даже на таком порядочном расстоянии, как его руки трясутся. Он нервно оглядывался по сторонам, пока не увидел приближающегося Рема, а затем напрягся всем телом, всматриваясь в лицо друга.

– Рем, ты тоже здесь! – практически облегченно выдохнул Авель, приближаясь к другу. – Что произошло?

Авель обвел руками вокруг себя, имея в виду обстановку, царившую в разгромленной деревне. Он поспешно сглотнул подступивший к горлу ком и взялся за живот, отчего Рем сделал вывод, что и его слегка подташнивало от такой картины и запаха горелого дерева и плоти, стоявшего над деревней плотным облаком.

– Если честно, не знаю. Я сам прибыл сюда только что, Ликой послал мне письмо, которое привело меня сюда. В подробности не вдавался.

– Черт, да тут же всю деревню вырезали! – с нажимом промолвил Авель, и в его голосе Рем услышал истерические нотки. – Что за фигня творится?! Я разыщу отца, ты со мной?

Рем коротко кивнул, направляясь за Авелем, который уже побежал куда-то в сторону. Парни двинулись вперед, лавируя между остовами сгоревших домов и многочисленными трупами эльфов. Голодные языки пламени кое-где еще подъедали доски, бревна, оконные рамы – все, что осталось от домов и сараев. Было тяжело дышать из-за плотного черного дыма, накрывшего деревню, и парни прикрыли носы и рты рукавами одежды. Пахло горелыми кожей и костями, Рем и раньше слышал подобный запах, но чтобы он был настолько едким – никогда. Глаза слезились, видимость стала практически нулевой, но, когда они добрались до окраины деревни, дышать стало легче, так как дым еще не успел сюда добраться. В любой момент могла возникнуть опасность перебрасывания огня на деревья в лесу, но Рем с облегчением заметил, как в центр деревни уже спешили несколько его соклановцев – эльфов, – владевших магией воды. Значит, огонь скоро потушат, хоть какая-то положительная новость за последние несколько минут.

– Отец!

Авель вдруг ускорил шаг и, сорвавшись с места, побежал куда-то вперед. Рем, конечно же, поспешил за ним. У самой кромки леса среди деревьев стоял высокий мужчина средних лет и с кем-то разговаривал. Все его лицо наискось пересекал розовый рубец – трофей с прошлых битв, – зеленые глаза сверкали во тьме ночи и отражали далекое пламя. На его поясе поблескивал внушительный боевой топор с острым лезвием в форме полумесяца. Как только парни приблизились к нему, Ликой тут же закончил разговор со своим подчиненным и развернулся к ним, скрестив руки на крепкой мускулистой груди.

– Отец, что за чертовщина тут произошла? Почему мирные жители мертвы, все до последнего?! Мы же никогда такого…

– Успокойся, сын, – перебил его Ликой, выставляя перед ним раскрытую ладонь. – Все это, – он обвел рукой развалины за их спинами, – приказ короля Тирона.

– И что с того? – задохнулся от такого ответа Авель, мгновенно покраснев до кончиков ушей. – Почему ты согласился на такое задание? Мы же никогда не трогаем мирных, а разбираемся только с преступниками. Какого черта!

Авель разозлился не на шутку. Его зеленые глаза, совсем как у Ликоя, сверкали в ночи не хуже двух факелов, а рот исказил жуткий оскал. Зрачки его глаз настолько сильно расширились, что зеленая радужка практически исчезла за ними. Рем никогда прежде не видел своего напарника в таком состоянии. Казалось, еще немного и от него во все стороны рассыплются молнии, а сам он лопнет от напряжения – настолько Авель был зол прямо сейчас.

– Успокоился?! – внезапно рассвирепел Ликой. Его внешний вид сейчас был ничем не лучше, чем у Авеля.

Выше практически на пять сантиметров своего сына, Ликой был крепким мужчиной. Мускулистые руки, все в шрамах от прошлых битв, стройная фигура, сильные длинные ноги. При желании, он мог бы справиться с любым противником, даже не прикасаясь к оружию, и Рем всегда в тайне брал с него пример. Но только не сейчас, только не после того, что он натворил в этой деревне, напрочь растоптав все уважение Рема к нему и клану Ночные Мечи.

Выждав небольшую паузу, пока его сын утвердительно кивнет, глава клана продолжил:

– Если ты не расслышал с первого раза: это был приказ короля. Отказаться от него – лишиться головы. Я не готов был рисковать жизнями своих подчиненных. Или мне стоило послать Тирону весточку о том, чтобы он пошел к черту со своими приказами?!

– Да я лучше сдохну, чем буду выполнять такие приказы! – Авель в сердцах сплюнул себе под ноги и диким взглядом звереныша посмотрел на отца.

Рем все еще не мог его узнать. Авель в их с ним дуэте всегда отвечал за позитив, легкость и непринужденность, часто даже за дурачество, но сегодня его привычное поведение дало сбой и наружу вылилось все, что накипело. Ликоя это вывело из себя окончательно. Он сгреб за шкирку сына и грубо тряхнул его над землей, да так, что у того аж зубы клацнули. Смерив своего отпрыска пристальным взглядом, он наконец заговорил:

– Ты и не выполнял этот приказ, тебя здесь не было. Все, что ты видишь вокруг, – не моя прихоть! Мне дали приказ, мне дали деньги, причем не маленькие, и я выполнил свою работу. Я и мои ребята. Тебя и Рема здесь не было, на что я и рассчитывал. Я специально подгадал время, когда отправлять письма с посланием, так, чтобы вы оба прибыли сюда уже под конец. Я знал вашу реакцию, и вы могли все испортить. Думаешь я сильно горел желанием убивать всех этих стариков, женщин и детей?!

– Мы могли все исправить… Ты их убил, – процедил сквозь зубы Авель и резко дернулся в сторону, чтобы хватка отца ослабла.

Это помогло, и в следующую секунду Авель уже твердо шагал к противоположному концу деревни. Попутно сплюнув на землю, он громко выругался себе под нос, что даже со стремительно увеличивавшегося между ними расстояния расслышал Рем. Болезненно поморщившись, он посмотрел себе под ноги и лишь крепче сжал кулаки. Он был абсолютно согласен с другом, это не в стиле их клана – убивать мирных жителей и сжигать их дома.

– А ты что скажешь, дружок? – уже более мягко спросил Ликой, глядя на Рема.

Ликой, он же Алик, смерил Рема тяжелым взглядом, который придавил его к месту, словно камень. Его светло-русые волосы с густой проседью были немного растрепаны, а шрам на лице казался в тени ночи еще глубже и внушительнее. Получил он его, когда однажды во время очередного задания, на него напал волк. Ликой вышел из битвы победителем, а в качестве трофеев ему достались шкура животного, шрам на все лицо от острых клыков и кличка, прилипшая к нему так крепко, что ее произносили чаще, чем его настоящее имя.

– Пойду найду Авеля, – лишь ответил на это Рем и двинулся следом за другом.

Ликой не стал останавливать его, а лишь задумчиво посмотрел вслед и устало прислонился спиной к стволу ближайшей сосны.

Куда точно направился Авель, Рем не видел, но запомнил направление. Зашагав к противоположному концу поляны, на которой располагалась деревня, Рем поправил на поясе ножны меча и смахнул со лба крупные капли пота. Ночь стояла итак душная, а из-за дыма и жара, разлившегося вокруг, так и вовсе дышать было невозможно.

Проходя вдоль кромки деревьев, Рем вдруг заметил какое-то едва уловимое движение справа от себя и вздрогнул. Остановившись, он замер и прислушался. Сначала никаких звуков не доносилось со стороны леса, но потом Рем услышал тихий протяжный стон. Это было настолько неожиданно, что он подпрыгнул на месте. Собравшись с духом, Рем сделал шаг вперед и пристально всмотрелся в темноту, пытаясь рассмотреть источник звуков, что было очень нелегко из-за висевшего в воздухе плотным облаком дыма.

За поваленным деревом, уже практически полностью заросшим ярко-зеленым мхом, что-то слабо шевелилось, движения были вялые и едва заметные. Рем спустился по небольшому склону в густую траву, на небольшом расстоянии обошел лежащий на земле ствол дерева да так и замер, широко распахнув глаза от удивления.

Перед ним на голой земле лежала девушка в белом платье, которое в районе предплечья окрасилось алым цветом. Эльфийка. Рем понял это по острым ушам раненой и длинным светлым волосам, которые легкими волнами спускались до самой земли. Ее бледная кожа, казалось, светится в темноте, и вся ее хрупкая маленькая фигурка выдавала в ней ее совсем юный возраст. Она была такой беззащитной, а комочек, в который девушка сжалась, был самым крошечным на свете.

Девушка прижимала руку к левому плечу и болезненно морщилась каждый раз, когда шевелилась. Рядом с ней в траве лежала наполовину раскрытая небольшая черная сумка из плотной кожи. Подлее нее среди густо разросшегося папоротника виднелся какой-то клочок бумаги, который трепал еле заметный теплый ветерок.

Видимо, это одна из жителей деревни, от которой и камня на камне не осталось. Интересно, как ей удалось сбежать и выжить среди такого большого количества наемников в поселении. Рем огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, и сделал едва заметный шаг по направлению к эльфийке, чтобы помочь той подняться и спросить, нужна ли ей помощь. Но под его ногой предательски хрустнула сухая ветка, что напугало раненую девушку и заставило ее поднять на Рема глаза.

Такие огромные глаза. Они были голубыми, но настолько светлыми, что даже небо в ясную погоду не сравнится с ними своей красотой и яркостью. Пушистые светлые ресницы обрамляли глаза незнакомки, делая их еще больше, а пухлые розовые губы были слегка приоткрыты от испуга. Она тряслась всем телом, и яркое красное пятно на ее плече становилось все больше и больше. Липкий пот покрывал лицо эльфийки, блестел в отблесках далекого жадного пламени, и Рем понял, что ее, возможно, лихорадит от полученного ранения.

– Прости, я не хотел тебя пугать, я лишь думал помочь…

Но договорить Рем не успел. Едва он сделал пару шагов в сторону эльфийки, как вдруг навершие его меча ярко засветилось. То же самое произошло и у девушки – только светился ее кулон, висящий на тонкой металлической цепочке на ее бледной тонкой шее. Недоуменно уставившись на свой меч, Рем потер навершие большим пальцем, будто это могло исправить ситуацию. Светился небольшой белесый камушек, которым была инкрустирована рукоять его меча. От камня исходило тепло, он едва заметно пульсировал под пальцами Рема, и ему это почему-то не сильно понравилось.

Свет становился все ярче и ярче, Рем зажмурился и по инерции сделал еще шаг вперед, как вдруг раздался оглушительный хлопок. Взрывной волной парня подбросило в воздух, а затем он со всего маха влетел спиной в дерево, росшее позади. Удар был такой силы, что смог выбить дух из Рема, затылок вспыхнул жгучей болью и у него перед глазами все поплыло, замерцали черные звезды. Последнее, что Рем увидел, это то, как девушка, которую тоже отбросило на приличное расстояние, медленно поднялась на ноги и нетвердой походкой побрела прочь. Она оглянулась на Рема, посмотрела прямо ему в глаза, словно хотела о чем-то предупредить, но потом все же побрела вперед, при этом сильно хромая. Рем хотел остановить ее, крикнуть ей что-нибудь вслед, но все же окончательно потерял контроль над своим разумом и провалился в беспамятство.

ГЛАВА 2. Священные узы

Рем снова очутился в своей кровати. Только на этот раз за окном было светло, как днем, пели птицы и их трель залетала в приоткрытое окно. Влажный лоб Рема обдувал прохладный ветерок, играл с распущенными волосами и нежно гладил по щекам. Он нехотя разлепил веки и осмотрелся вокруг себя мутным взглядом. Обилием мебели и вещей комната Рема никогда не отличалась: дальнюю стену занимал высокий шкаф с книгами, у окна стоял крепкий деревянный стол, возле него – два стула с мягким сидением, у двери расположился комод с вещами. Посередине комнаты стояла узкая односпальная кровать, на которой Рем в последние ночи оказывался все реже и реже из-за заданий, которые ему стали чаще давать в клане после окончания школы. В родном городе он мог отсутствовать по несколько дней подряд, что совсем не нравилось Алисе – его неродной матери. Но она ничего не могла с этим поделать, ведь Рем обожал свою работу, любил справедливость, которую вершили Ночные Мечи. Правда, так было только до сегодняшней ночи.

Переводя все еще мутный взгляд со шкафа на стол, со стола на окно и обратно, Рем совсем не заметил, что возле его кровати кто-то сидел. Он вздрогнул от неожиданности, когда сфокусировался на неожиданном госте, но, узнав в нем Авеля, тут же расслабился и облегченно выдохнул.

– Ты меня здорово напугал, – пробурчал Рем и нахмурился.

– А я все сижу и думаю, когда же ты проснешься!

От того обозленного дикаря, что ночью на всеуслышание ругался и метал из глаз молнии, не осталось ни следа, и Авель вернулся в свой привычный образ. Он вновь сверкал широкой, немного глуповатой улыбкой, подергивал острыми ушами, что выдавало в нем хорошее настроение. Зеленые глаза Авеля лукаво блестели, веснушки россыпью расположились на носу и щеках. Светлые золотистые волосы падали на лоб, прикрывали уши, и в последнее время эльф собирал особо длинные пряди на макушке в крохотный небрежный хвостик, чтобы не мешали на заданиях. На предложения просто подстричься Авель отказывался и ссылался на то, что все великие эльфы, о подвигах которых он читал в книгах, всегда носили длинные волосы, это было олицетворением их чести и силы.

– Когда-нибудь и я стану таким, мам. Великим воином, сильным эльфом-магом! А ты все испортишь, если подстрижешь меня, – в который раз огрызался он, когда Алиса подкрадывалась к нему с ножницами.

Авель как-то странно посмотрел на Рема и сдержал подступивший то ли смешок, то ли кашель. Не понимая, что вызвало у эльфа такую реакцию, он мгновенно насупился и спросил:

– Чего?

– Ох, даже не знаю, как тебе сказать! – деланно загрустил Авель, опуская голову и качая ей из стороны в сторону. Золотистые пряди при этом скрыли его конопатое лицо.

– Что сказать? – тут же напрягся Рем, и в голову полезла целая туча тревожных мыслей.

Авель, пододвинув ближе к кровати стул, на котором сидел, успокаивающе положил руку на предплечье Рему и тяжело вздохнул. Из его глаз моментально пропали веселые искры, что основательно выбило почву из-под Рема.

– Послушай, – аккуратно начал эльф, крепче сжимая его руку. – Ты только не пугайся, в этом нет ничего страшного.

– Да говори уже! – прикрикнул на Авеля Рем, но не из злости, а больше от страха услышать что-нибудь плохое.

– В общем, ты пробыл без сознания целый год, – аккуратно произнес Авель, выждав до этого паузу, как показалось Рему, в целую вечность. – И за время, пока ты спал, многое изменилось. Например, я поступил в магическую академию, хорошо учился и меня за это назначили старостой факультета! А еще я стал главой Ночных Мечей и теперь ты у меня в подчинении.

Рем смирил Авеля долгим пристальным взглядом, а потом закатил глаза кверху.

– Вот если бы ты опустил пару последних предложения, я, может, и поверил бы, – проворчал Рем, выдергивая свою руку из-под цепких пальцев Авеля. – Обязательно было так шутить именно сейчас, когда у нас итак проблем полно?

– Да блин, хотелось напугать тебя! – с досадой цокнул языком Авель. – А ты как всегда оказался слишком умным, чтобы попасться на мою удочку. Но скажи же, напрягся, да? Нагнал я на тебя ужаса?

– Спасибо, мне хватило и сегодняшней ночи.

Перед взором Рема внезапно возникли картинки сгоревшей деревни, ее мертвых жителей. В носу снова как будто стоял запах гари, а в ушах звучали крики и мольбы о помощи. Что-то внутри его груди неприятно ворочалось от этих страшных воспоминаний, поэтому Рем, поморщившись, постарался отогнать их от себя как можно дальше.

– Ну ладно, извини, – наконец сдался Авель и поудобнее устроился на своем стуле. Только сейчас Рем заметил, что эльф держал все это время в руках толстую книгу в кожаном переплете. – Как ты себя вообще чувствуешь?

– Вроде нормально, – пожал он плечами и тут же поморщился.

Правое плечо отдало болью, которая, однако, тут же утихла. Еще что-то неприятно пульсировало в районе затылка, да и голова немного кружилась, отчего Рема даже стало подташнивать.

– Да, вижу, что нормально, – съязвил Авель, при этом цокая языком. – Ты еще свое лицо не видел просто. Что там вообще случилось? Я оставил тебя только на минуту, а когда вернулся, то увидел, что наши парни вытаскивают тебя без сознания из леса.

– Если бы я сам знал, что там произошло, – тяжело вздохнул Рем, складывая руки на груди. – Помню только то, что пошел искать тебя, но вдруг увидел, что в лесу кто-то есть. Я подумал, что это может быть кто-то из выживших жителей деревни, и так оно и оказалось. Там среди кустов лежала девушка, эльфийка, ее рука была вся в крови. Я хотел помочь, но она вырубила меня при помощи какого-то странного мощного заклинания.

– Ты что, увернуться не смог? Я думал, вас в человеческих школах учили, как сражаться с эльфами, – удивился Авель.

Действительно, на девятом, выпускном, году обучения у них в школе был предмет под названием «Основы самозащиты», где их, людей, учили по большей части избегать столкновений с эльфами, нежели драться с ними. Уж так вышло, что людей на Несторе осталось совсем мало, каждая жизнь была на счету, и чтобы целая раса не вымерла, детей с детства учили не тягаться с эльфами. По большей части драться со светлородными Рем научился в клане во время многочисленных тренировок, но сегодня ночью потерял бдительность. Впервые в жизни на лопатки его уложила девчонка.

– Магия у нее была какая-то странная, не такая, как твоя, – смутился Рем и отвел взгляд в сторону.

– Это еще что значит? – вскинул брови вверх Авель.

– То и значит! Как только я решил к ней приблизиться, странная яркая вспышка заполонила все вокруг. А потом раздался оглушительный грохот, после чего меня впечатало в дерево, и я отключился.

Похожая вспышка была и раньше, когда Рем еще находился в своей комнате, сразу после полуночи. Но чем именно это было, он так и не понял, и пока что решил не рассказывать Авелю. Сначала он сам во всем разберется, и потом уже обсудит это с другом.

Авель убрал книгу из рук, положив ее на стол, и, слегка наклонившись вперед, положил согнутые в локтях руки к себе на колени. Он крепко задумался – это выдали его светлые брови, которые он сводил к переносице каждый раз, когда о чем-то усердно размышлял. Лицо Авеля почему-то приняло очень серьезное выражение, и Рем не понял, что могло вызвать в друге такие изменения.

– Ты что-то еще странное заметил?

Рем отвел взгляд в сторону, пытаясь вспомнить события минувшей ночи. В его сознании вспыхнула одна делать, очень странная, о которой, вероятно, и спрашивал Авель.

– Мой меч. Он засветился, как только я приблизился к девчонке. А у нее засветился ее кулон… да, вроде бы это был кулон.

– Как интересно, – пробормотал Авель. – И странно…

– Что ты там бормочешь себе под нос? – Рем слегка приподнялся на локтях. Все его тело ломило, мышцы словно превратились в тугую резину, но любопытство брало верх, заставляя на время позабыть о всех недугах.

– Я говорю, что это что-то интересное. То есть, по твоим словам, вспышка, а потом и взрыв произошли именно из-за того, что твой меч таким образом отреагировал на ее кулон?

– Ну, такого я не говорил, но, похоже, так оно и было. Другого объяснения я не могу найти. Ты что-то знаешь об этом? – догадался вдруг Рем.

– Невероятно! В это трудно поверить, но кто-то связал ваши вещи светлой магией, видимо, еще до того, как они появились у вас, представляешь? А может уже и позже, тут я не могу сказать наверняка, – хмыкнул Авель, и его глаза заблестели пуще прежнего.

– Чего?

Рем нахмурил свои брови. О какой магической связи он говорит? Меч подарил ему Ликой на его тринадцатый день рождения. До этого оружие всегда висело на стене в его рабочем кабинете в штаб-квартире Ночных Мечей, который они сокращенно называли общаг. Что могло быть особенного в этом мече, Рем не знал. По его мнению, это было обычное оружие, не тяжелое и не легкое, идеально лежащее в его руке, а также из хорошей крепкой стали, которую не требовалось затачивать так часто, как у других мечей. Оружие словно было специально для него создано, настолько легко Рему было с ним управляться и одерживать победу практически в каждом бою.

– Ты не читал «Основы светлой магии»? – Авель удивился так, будто Рем не знал, что небо голубое. – Там же сказано, насколько помню, в главе пятой: «Вещи, освященные светлой магией и окропленные кровью, будут связаны на веки, и чувствовать друг друга, притягиваться. Но если подойти слишком близко, концентрация магии может стать максимальной, что спровоцирует взрыв». Вроде бы так. Да еще повезло, что вам головы не поотрывало от такого сильного хлопка. А ты отделался лишь ушибами и небольшим сотрясением, уж не знаю, как там себя чувствует та загадочная девчонка. Красивая хоть?

Рем не поспевал за быстротечными мыслями Авеля, а перескакивать с темы на тему он умел хорошо. У него голова пошла кругом, то ли от большого количества информации, которую на него только что вылили, то ли из-за легкого сотрясения, о котором упомянул Авель. Зажмурившись, Рем постарался собраться с мыслями, а когда открыл глаза, спросил:

– Такое вообще возможно? Как совпало так, что мой меч и ее кулон как-то связаны между собой? И для чего вообще это было сделано?

– Ну, этому может быть много объяснений, начиная с простого совпадения и заканчивая тем, что эти вещи когда-то принадлежали одному роду, одной семье, и их кто-то разъединил. Вещи пометили светлой магией для того, чтобы можно было знать, кому они принадлежат на данный момент и в случае чего без труда их найти. Снять заклинание невозможно, но вот ослабить, чтобы его хозяина каждый раз не впечатывало в стены, можно.

– Но я не знаю, кто моя семья, – Рем развел руками. – Я не знал ни своей матери, ни отца, как теперь и не могу знать, что за чертовщина произошла ночью. Кто эта девчонка, и почему у нее вещь, связанная с моим мечом. Значит, ее кулон и мой меч раньше принадлежали кому-то одному? Фигня, если честно, какая-то.

– Если хочешь, можем выяснить, в чем тут дело, – пожал плечами Авель, будто его предложение не имело никакого веса и сделать подобное – раз плюнуть.

– И как мы это сделаем? – не понял Рем.

– Не знаю, – искренне ответил Авель, уставившись на него пустым взглядом. – Но для начала нам надо поговорить с отцом. Он ждет нас внизу, на кухне. И сегодня он явно выглядит лучше, чем вчера. Ночью я даже не мог смотреть в его глаза – столько злости в них было. На миг мне даже показалось, что его подменили и перед нами его злой двойник.

– А мне показалось, что в его глазах было много страха.

– Чего говоришь?

Авель уже практически вышел из комнаты, когда обернулся и вопросительно посмотрел на Рема. Сегодня он по обыкновению был одет в свои любимые коричневые штаны с множеством ремешков и заклепок и белую рубашку с длинными, расширяющимися к запястьям рукавами. Одежда выгодно подчеркивала его высокую крепкую фигуру, хоть Авель и был немного худоватым для своего роста.

– Говорю, а где мое кольцо? – тут же поправил себя Рем и неловко закашлялся.

– М-м, не знаю. Тебя принесли сюда уже без него вроде бы. Не обратил внимания.

Авель развел руками в стороны и вышел из комнаты.

Кольцо. Рем всегда носил его на безымянном пальце левой руки, а когда был помладше и оно спадало с него, просто нанизывал его на нитку и носил на шее. Как-то раз Рем спросил Ликоя, откуда у него это кольцо, но тот лишь ответил, что оно было с ним, когда он его нашел на пороге своего дома. Рема подбросили чужим людям еще в младенчестве, словно котенка, и кто-то положил золотое кольцо в складки его пеленки. Ликой решил сохранить эту вещицу. Также он сказал Рему никогда не расставаться с кольцом, носить его при себе на всякий случай. Ему показался этот совет странным, Ликой так и не объяснил, что за «случай» может наступить, что ему понадобится его кольцо. Однако Рем все же решил к нему прислушаться.

Должно быть Рем обронил кольцо там, в лесу, когда случился взрыв. В таком случае следовало сегодня же отправиться на место ночного кошмара и поискать драгоценную вещь. А пока что ему предстоял разговор с отцом, и Рем не сильно радовался этому.

Собравшись с духом, он аккуратно сел на кровати, коснулся пальцами висков, и, когда понял, что голова больше не кружится, встал на ноги и медленно побрел на кухню.

***

На кухне его уже ждал Ликой. Он сидел за столом и что-то внимательно читал в еженедельном вестнике. Сегодня его светлые с проседью волосы были зачесаны назад и завязаны в низкий короткий хвост на затылке, а передние пряди, не захваченные резинкой, заправлены за заостренные на концах уши. За спиной Ликоя тихо копошилась в тумбе Алиса, его жена и приемная мать Авеля и Рема. По кухне витал невероятный аромат свежей выпечки, и у Рема невольно скрутило от голода живот – часы на стене показывали уже двенадцать дня, а ел он последний раз аж в девять вечера.

Алиса – стройная белокурая эльфийка средних лет – заметила их появление первая. Она приветливо заулыбалась парням, еле заметно подмигнув, а потом принялась мыть посуду в металлической раковине, расположенной в столешнице прямо под окном. Ликой оторвался от вестника и смирил Рема внимательным взглядом цепких зеленых глаз, точно таких же, как у Авеля. После он подпер могучий подбородок кулаком и о чем-то глубоко задумался.

– Пап, ты хотел поговорить с нами о чем-то, – напомнил отцу Авель и сел за стол напротив Ликоя.

– Вы прямо не разлей вода, – засмеялась Алиса. А потом, когда поймала на себе немного недоуменный взгляд Авеля пояснила: – Вы практически всегда говорите «мы», «нас», вместо «я», «меня». Это так забавно, будто вы одно целое!

– Так и есть, мы ведь с пеленок вместе, – ничуть не смутился Авель, украдкой глянув на застывшего в проходе Рема. – Наш дуэт поэтому и прозвали «близнецы». Мы, как ты выразилась, действительно не разлей вода.

Рем закатил глаза при упоминании названия их с Авелем дуэта. Его придумал Марк, который вечно подкалывал из созависимость в бою. Так уж вышло, что с самого детства Рема и Авеля тренировали вместе, однако они смогли почерпнуть для себя из этого много полезного – теперь «близнецов» считали одним из самых сильных дуэтов в Ночных Мечах, на зло Марку.

Рем продолжал стоять в проходе, словно не решаясь зайти в кухню. Его пригвоздил к месту пристальный взгляд Ликоя, в котором читалась что-то такое, от чего холодок невольно пробегал по спине. Рем смотрел ему в глаза в ответ – с вызовом, злостью и каплей обиды за то, что он посмел так подло предать его и всех своих подчиненных в клане. Никогда прежде отец – Рем отчего-то так не любил это слово, особенно сейчас, – не глядел на него пристальнее, чем сейчас. В его глазах клубилось что-то глубокое и тревожное, на лбу Ликоя залегла горизонтальная складка, выдавая его напряжение.

Алиса словно тоже чувствовала настроение Рема и Ликоя, и было видно, что ее с виду жизнерадостная улыбка на самом деле давалась ей с трудом. Она цепляла ее на лицо каждый раз, когда обстановка в доме накалялась, выступая своеобразным маяком мира и добра, к которому всегда можно было примкнуть и почувствовать умиротворение. За это Рем и любил ее. Главный плюс Алисы – ненавязчивость. Она была доброй и мягкой женщиной, не любила перечить мужу, за что Ликой буквально носил ее на руках. Алиса – тот самый образ жены и матери, о котором грезил каждый мужчина в королевстве.

– Рем, как ты себя чувствуешь? – наконец подал голос Ликой, разрывая их зрительный контакт.

– Нормально, – пробурчал Рем, все еще не собираясь тушить злость в своих глазах.

– Ага, твоя рядовая фраза, – отец