Предвестники: Сердце Жертвенницы

Космическое пространство,

словно ткань,

состоящая из множества невидимых сот, представляет собой

безграничное множество

разновидностей миров.

Большая часть из них –

проекции Земли,

вращающиеся на той же орбите,

что и голубая планета,

но живущие полностью

по своим законам.

Часть I

Скованные одной цепью

<1>

– Вот это буря, – подметил старый монах, выглядывая из окна трапезной.

– Да, вы правы, такого сильного ливня я давно не видывал, – ответил молодой монах, подходя к нему.

Дождь, действительно, был сильным. А из-за невероятно густых туч тьма была непроницаемой. Они, скорее, слушали ненастье, чем созерцали его. Но через секунду перед ними раскрылась краса природы. Раскаты грома. Они будто порождали новые и новые свирепые и яркие молнии. В эти доли секунды зрителям представлялась одноврАеменно устрашающая и завораживающая картина грозы. Перед ними расстилались поля, леса и горы в исключительно другом свете.

Зазвучал звон колокола. На несколько секунд старый монах забыл обо всём. О громе, молнии и даже о своем собеседнике. В этом монастыре он прожил почти всю свою жизнь, но слышал этот сигнал второй раз за всё это время.

Это был не обычный звон, а чётко выверенная звонкая композиция на основе пяти нот, которая использовалась издавна, он был уверен, что кроме него не осталось в живых ни одного человека, кто помнил бы её. Выходит, он ошибался…

– Случилось что-то очень серьёзное, – проговорил младший монах, возвращая старшего к действительности.

К тому моменту, как они вошли в общий зал, там уже были все. Все двадцать два монаха. И женщина.

– Это возмутительно…

– Здесь? Она не может находится здесь!

– Кто она?

– Она материализовалась из воздуха, я сам видел!

– Тихо! – крикнула женщина настолько громко, что огонь некоторых настенных факелов возле неё качнулся, – У меня к вам дело.

Её коричневые ботинки, брюки и жакет были в грязи, её черная мантия и длинная каштановая коса, доходящая ей до пояса, были мокрыми. Вокруг неё быстро образовывалась лужица. Однако никаких мокрых следов вокруг неё не было, а она находилась в центре комнаты.

– Здравствуй, Морона, – поприветствовал её старый монах, протиснувшись сквозь толпу.

Молодой монах следовал за ним. Когда он приблизился, то увидел корзину у ног женщины.

– Ах! Старик. Ты ещё жив. Приятно видеть, – ответила ему Морона.

– Я слышал, ты борешься против гражданской войны в Цикаре?

– Да. Мне понадобилось немало времени, чтобы найти виновника этого раздора.

– И как успехи?

– Я нашла его. Это всё, что от него осталось, – и она легонько толкнула корзинку к ногам старца.

Послышались удивленные вздохи. Но причиной их были не слова о Цикаре, ведь всем монахам было известно, что эту страну раздирают кровопролитные войны вот уже не один десяток лет и что находится она на другом материке за Великим морем. В эту минуту общее внимание было приковано к корзинке. В ней лежал младенец, совершенно не вписывающийся в мрачноватый монастырский антураж.

– И что же великая ведьма, победившая не менее великое зло, хочет от нас, простых монахов? – нисколько не изменившийся в лице старый монах подошел ближе. Он был единственным, на чьём лице не возникали сотни немых вопросов. Он спокойно спросил: – Повелительница времени и, как мы видим, пространства, чем же мы можем помочь тебе?

– Я и не знала, что монахи способны на такие комплименты! – улыбнулась женщина. – Но мне, действительно, нужна ваша помощь. Моя сила помогла мне продлевать свою жизнь многие годы, но, как ни парадоксально, она же её и отнимает. Я позволю тебе жить вечно, старец, но ты должен будешь выполнить одно условие.

– Я бы рад служить тебе, но время моё скоро придёт, я не готов обманывать природу и самого Создателя. И я не думаю, что кто-то здесь поможет тебе.

На мгновение воцарилась тишина.

– Я готов! – вышел, а точнее, выпрыгнул из неровного строя монахов юнец, стоявший не так давно в трапезной со своим наставником.

– Ты готов пойти на это, Ри? – удивленно обернулся к нему старец.

Но молодой монах уже уверенно встал перед Мороной.

– А, нашёлся всё-таки смельчак в ваших рядах, господа, – улыбнулась ведьма. Она вытащила из нагрудного кармана прозрачный сосуд с чёрной жидкостью и дала его молодому монаху. – Это малая часть моей силы. Ты должен будешь каждые три года давать этому малышу три капли, а сам принимать одну. Это не даст тебе вечную молодость, но даст вечную старость, чтобы ты мог служить в защиту этого мира.

– Я буду должен следить за ребенком? – удивился Ри.

– Это не просто ребенок, это первая весточка зла, внёсшая свой вклад в свержение нашего мира. Он не должен вырасти и закончить то, что начал.

– Почему бы просто не убить его? Я понимаю, что это ребенок, но если это само зло во плоти…

По лицу Мороны проскользнула тень сомнения. То ли от такой неожиданной идеи из уст монаха, то ли по каким-то своим соображениям. Затем после небольшой паузы она сказала: – Если его физическая оболочка умрёт, то он закончит свой логический цикл, и за этим последует второй этап.

– И что тогда? – монах уже начинал сожалеть о своем выборе.

– К концу четвёртого этапа нас всех ждет Смерть.

Женщина отдала флакон с чёрной жидкостью и сложенный клочок пергамента монаху, затем отошла от него и сжала кулак перед своим лицом. Тело её начало искривляться, отдельные части то увеличивались, то уменьшались в размерах, словно в отражении кривого зеркала, а затем она и вовсе исчезла.

<2>

Одинокий путник сидел у костра, играя на губной гармошке. Единственными слушателями были лишь подпевалы-сверчки, не попадавшие в такт человеческой музыки, и ночные звери, выходящие на охоту в тёмное время суток.

Путник свернул с дороги и забрёл поглубже, чтобы переночевать, поэтому он не боялся других людей, которые могут увидеть свет или дым от его костра. Никто не рискнет идти ночью через лес ради сомнительного улова. Лесные обитатели также не пугали этого человека. Он мог найти общий язык со многими зверьми. Для остальных же – рядом лежали лук и остро наточенный короткий меч.

Единственной серьезной угрозой в данный момент он считал непогоду. Наверху погромыхивало уже около часа, однако дождь так и не начинался. Перспектива вымокнуть была непритягательной, однако идти до ближайшего ночлега оставалось ещё довольно долго, а он уже порядком вымотался за этот день. Поэтому возможность долгожданного отдыха казалась способна оправдать любые риски.

Сунув гармошку в карман, путник подложил свою небольшую сумку под голову и улёгся спать. Пока ещё было тепло, и если ему повезёт и дождь не начнётся, то ночь будет прекрасной. Жаль лишь, что за тучами не было видно восхитительного звёздного полотна и так красиво сияющих в ночи осколков луны. По религиозным верованиям, её разбили на две части Боги в своей глупой войне.

Ветки в костре потрескивали, сверчки, несмотря на молчание диковинного духового инструмента, продолжали стрекотать. А выжидающая свою жертву сова иногда приглушённо вскрикивала.

И уже когда сновидение подкралось совсем близко, а сознание начало падать в приятную пустоту, послышался глухой удар о землю и треск дерева. Земля будто задрожала от прокатившегося грома.

Путник одним резким движением вскочил на ноги, выхватил лук и приготовил стрелу. Он огляделся. Перед ним красовалось сваленное молнией дерево и горящий пень, у подножия которого лежал человек. Рядом с ним, перпендикулярно воткнувшись в землю, торчал меч. Таких мечей охотник в своей жизни не видел: длиной метра в полтора, а шириной в две мужские ладони. Трудно представить, как вообще можно управляться с такой махиной, но самым странным было не это. Под грязью и копотью можно было разглядеть, из чего был изготовлен меч, – из золота.

Тело возле меча дёрнулось. Затем пришелец медленно поднялся, отряхнулся. Сначала он посмотрел в небо, затем огляделся по сторонам.

Заметив человека перед собой, он поздоровался: – Здравствуй, не подскажешь, где я? – Затем, секунду подумав, добавил: – Начнём с материка, и, да, скажи, какой сейчас год?

Ответа от собеседника он дождался не сразу. Тот стоял застывший, не веря собственным глазам. Бывалый охотник видел перед собой нечто: оно было похоже на человека, ростом около двух метров. На удивление пышные волосы были светло-жёлтыми, ниспадающими чуть ниже плеч. Под рваными кожаными серыми доспехами просматривалось крепкое телосложение воина. На запястьях красовались два широких серебряных расписных браслета.

Это могучее существо можно было бы с натяжкой назвать сказочным принцем, если бы не одно «но». И дело не в рваных одеждах и взлохмаченном виде, а в лице. Оно было похоже на фарфоровую белую маску, которую мастер делал по образу прекраснейшего лица. Но в процессе создания шедевра что-то пошло не так, и ремесленник, не в силах справиться с эмоциями, разбил своё творение.

Лицо это двигалось, треснувшие фарфоровые осколки изображали мимику, щель на месте рта изобразила ехидную улыбку, обнажив белоснежные зубы, которые были больше человеческих и походили на клыки хищника. Из верхних щелей выглядывали веселые желтоватые глаза.

– Понятно, – сказал пришелец, не переставая улыбаться, – Покажи, в какую сторону идти до ближайшего места, где можно встретить людей, умеющих разговаривать.

Ошеломлённый путник указал головой на юг, не опуская лука и не отводя взгляда от странного гостя.

– Благодарю вас, сударь, – учтиво ответил необычный странник, закинул огромный меч за спину и скрылся в лесу.

Простояв неподвижно минут пять, охотник сел. Пытаясь убедить себя, что всё это последствия грибного супа, съеденного только что, он снова лёг, но лук из рук не выпустил. Прошло около часа, прежде чем он снова смог расслабиться.

Однако стоило ему закрыть глаза, как он почувствовал на руках жжение. Мгновенно очнувшись, он посмотрел на них: на запястьях виднелись золотые толстые цепи. Не успел он сообразить, что происходит, как неведомая сила потащила его в сторону юга.

Его волокло по земле несколько метров, он врезался в какой-то ствол. Вокруг всё плыло. Он не понимал, сколько прошло времени. Вдруг невдалеке послышались грязные ругательства – пришелец вернулся.

– Что ты со мной сделал? –поднявшись на ноги, проорал путник. Его уже не пугало существо, несмотря на то, что лук и меч были далеко. В этот момент он заметил, что никаких цепей нет.

– Так ты умеешь говорить, – холодно протянул странный тип.

– Кто ты? Откуда ты? И что ты сделал со мной? – не унимался путник.

– Как много вопросов для человека, который совсем недавно не мог вымолвить ни слова.

– Отвечай!

– Начнём с того, что здесь я не по своей воле, – он указал в сторону горящего в дали дерева, – Меня сюда прислали, не спрашивая моего желания.

– Кто прислал? Зачем? И вообще, это не то, о чём я тебя спрашивал.

– Просто прими за аксиому, – но, увидев непонимание собеседника, он поправился, – Прими как должное, что этот мир не единственный, я пришёл из другого измерения, сейчас там война, и я нужен там. Благо, что преимущество межпространственных дыр в том, что есть возможность попасть в то же самое место, из которого меня выкинули.

– Ммм…, – невольно промычал охотник.

– Да, для твоего разума это сложно, однако послушай: почему-то меня выбросило именно сюда, к тебе, и нас связало, – он погладил своё запястье. – Я не могу отойти от тебя, а ты от меня. Это, насколько я знаю, побочный эффект перемещения. Ему нужна опорная точка, которой почему-то оказался ты, и, как побочный эффект, как ошибка в расчётах, нас связало. Что-нибудь понял?

– Да, немного.

– Правда? – пришелец казался действительно удивленным. – Так вот. Я не силён в этой области магии и не знаю точно, что будет, если я тебя убью. Либо мне придётся таскать твоё тело с собой, что не очень удобно, но позволительно или же, что хуже, меня привяжет к месту твоей смерти. А из этой глуши мне не достать то, что нужно.

– Так ты зна-ешь…, – парень запинался, ему было впервой разговаривать со страшным фарфоровым лицом, – Знаешь, как исправить это?

– Да, знаю. И тогда цепи разорвёт, и мы избавимся друг от друга. Так что тебе придётся идти со мной.

– А если я не захочу тебе помогать, просто сяду тут и всё?

Пришелец расплылся в своей омерзительной улыбке, которая пугала сильнее оскала волка, и расхохотался.

– Во-первых, я не прошу помощи. Ты мой балласт. Я прошу идти со мной. Во-вторых, ты видел, что будет, нас просто будет стягивать обратно при преодолении определенного расстояния. Мне кажется, это порядка двести метров.

– Просто отличные перспективы, – сказал путник и выругался.

– Я рад, что ты согласен, – улыбнулся пришелец. – А теперь позволь представиться! – Левую руку он положил на грудь, правую отвел в сторону и сделал своего рода реверанс: – Рэус Рав Беллум!

– Арней, – подавать руку мужчина не стал.

Они вернулись к костру. Пришелец осмотрел своего нового компаньона: молодой мужчина, наверняка ему ещё не было тридцати, поношенная тёмно-серая рубаха, поверх неё кожаный жилет бурого цвета, сшит он был довольно неряшливо, шея обмотана платком. Грязные штаны также из кожи, похоже, что этот человек много времени проводил в лесу и на охоте. Чёрные волосы собраны в короткий хвост на затылке.

– Что ж, Арней, теперь, когда мы научились разговаривать, поведай мне, где мы и какой сейчас год.

– Насчет местоположения скажу: на юго-востоке от нас Каркодес, в противоположной стороне Глациес. А вот за годом я не слежу, да и никто не следит уже, кроме придворного писаря.

– То есть мы сейчас в Бенаге́е? –обрадовался Рэус.

–Ты знаешь название этого материка? Узнаёшь города?

– Да, я был здесь когда-то. Пытаюсь понять, когда. Сколько поколений королей сменилось с правления Америна Первого.

– Америна Первого? – Арней был поражён. – С тех пор правило четыре короля, сейчас пятый. Прошло уже более двухсот пятидесяти лет. Каков же твой возраст, чудовище?

– Ты и чисел таких не знаешь, да и восприятие времени у нас с тобой значительно отличается, – слова про чудовище его явно не задели. – Скажи, есть ли поблизости место, где можно отдохнуть, поесть и выпить? Нам есть что обсудить. Затем мы двинемся в Каркодес.

– Вообще-то, у меня были другие планы, – Арней помедлил, осознавая всю тщетность возражений. Затем продолжил: – К югу отсюда находится таверна «Бычий Дом». Правда, место не из лучших, да и ты привлечёшь внимание.

Рэус подошёл к сумке Арнея, покопался в ней, вытащил походный плащ и накинул на себя, натянув капюшон, как можно ниже.

– Вообще, неплохо, однако твой меч слегка заметен.

– Это не проблема, – странный воин провёл рукой по своему оружию, закинул на спину, и оно исчезло, – Я могу скрывать свой кладенец, пока он в ножнах. Тем временем клинок просто укрепился на спине хозяина без каких-либо приспособлений, но что именно подразумевал под «ножнами» пришелец, в данный момент Арнея интересовало в последнюю очередь. – Ну что, выдвигаемся?

– Сейчас? – удивился Арней. – Я ведь собирался здесь переночевать.

– Ах, это не проблема, ложись, я подожду. Рэус показательно отвернулся и начал насвистывать мелодию.

И тут до путника дошло, что заснуть посреди леса, наедине с этим существом у него вряд ли получится. Он собрал вещи, затушил костер и пошёл в сторону юга.

– Отлично, я в тебе не сомневался, – губы Рэуса расплылись в улыбке, – Только вот ходить – это долго…

Он прокричал что-то на непонятном Арнею языке: – Celer, pati, forti, ctltr, pati, forti….

Из-под земли, раскидывая куски почвы, вырвался рыжий конь и подбежал к хозяину.

– Кто ты, чёрт возьми? – охотник в очередной раз замер в изумлении.

– Ох, – ухмылка скользнула по лицу пришельца, – Надейся, что никогда этого не узнаешь.

<3>

У места они оказались довольно быстро. Арней хоть и был знаком с верховой ездой, но не считал это любимым занятием. Его быстро укачивало. Сейчас же они промчались на невероятной скорости. Охотник спрыгнул на землю, как только они остановились, его мутило, он еле стоял на ногах.

– А ты крепкий парень, как я погляжу! – в голосе Рэуса была слышна издёвка.

– Я… ненавижу… лошадей…

Будь его желудок не пуст, Арнея бы, наверное, вывернуло в этот момент. Он поднял глаза и увидел перед собой таверну.

Это было большое двухэтажное здание. Первый этаж выложен камнем, второй, видимо, построенный немного позже, был из дерева. Крыша была покрыта сланцевым шифером. Над входом висела вывеска «Бычий Дом» (буква «д» была недавно подправлена, поэтому выделялась ярче других) с нарисованным быком, который с жадностью пил пиво из огромной кружки. Разбитая, подвешенная над входом лампа качалась из стороны в сторону. Однако темно не было: из каждого окна сочился свет, и вкупе со смехом, доносящимся изнутри, это говорило о приятной обстановке внутри заведения.

Из дверей вывалился какой-то пьянчуга и зашагал быстрым шагом прочь. Новоиспеченные друзья вошли внутрь. Конь за их спинами будто провалился сквозь землю. Атмосфера и правда была приятной. Помещение было просторным, повсюду разместились столы в произвольном порядке, уютно потрескивал огонь в огромном камине, в укреплённом в нём котелке закипала очередная порция похлебки. За стойкой стоял управляющий и тщательно протирал чистой тряпицей кружки, при этом вслушиваясь в доносящиеся до его ушей разговоры посетителей, пытаясь пополнить свои запасы новым товаром – слухами. Официантки разносили пиво и еду, пытаясь не подставляться под шлепки захмелевших мужчин, и мило улыбались. Публику в этот раз больше привлекали места за центральным столом, там и расположилась большая часть посетителей. Тем, кто не смог поместиться на лавках, пришлось вставать позади спин сидящих, пролезать под ногами других, забираться на соседнюю лавку.

– Что там происходит? – спросил Арней у ближайшей официантки.

Девушка улыбнулась, посмотрела на одного путника, затем на второго. Её явно настораживало, что второй не снял капюшон.

– Там два брата показывают магические фокусы, говорят, что их предки были могущественными колдунами и что им передалась их сила.

Дальнейших разъяснений не требовалось. Толпа в передних рядах представления отшатнулась, произошёл небольшой огненный взрыв. Все охнули, кто-то отступил, затем снова собрались в кучку.

– Можно вас попросить, – Рэус подошёл поближе к официантке и протянул три золотые монеты. Голос его стал доверительным и немного шипящим, – Мне и моему спутнику налить лучшего вина, если у вас такое найдется, немного еды и комнату на ночь.

Глаза девушки заблестели. Золотые монеты приятным грузом легли в её хрупкую ладонь. Она боялась, что не найдется то, что сможет удовлетворить гостей за такую цену, но не успела она ничего ответить, как путники уже сидели за столом в самом неприметном углу таверны.

– Значит, так у вас сейчас выглядят великие маги и колдуны? – усмехнулся Рэус.

– Магия запрещена, – коротко ответил Арней.

– Так вот чем закончилась та великая война, которую мне посчастливилось наблюдать.

– Так ты был на войне с магами?

– Да, я видел многое своими глазами. Зрелище не из приятных.

–Ты сам зрелище не из приятных, – Арней заметно осмелел в многолюдном месте, – Если у тебя столько важных дел в своём мире, что ты здесь делал тогда?

Рэус засмеялся, он оценил шутку, ни тени обиды не было на его «лице».

– В тот момент моя цель находилась именно в этом мире. У меня была, так сказать, командировка сюда. Но всё пошло не по плану, и меня вернули.

Арней не понял слова «командировка», но уже начинал мириться, что не все слова его нового спутника будут ему понятны.

– Расскажи про то, что случилось в те времена. Об этом так много слухов, но какие из них правдивы, не известно.

Рэус улыбнулся. Ему нравилось внимание, он любил рассказывать истории и когда его слушают. А сейчас его собеседник был само внимание. И тогда он начал: – Сейчас мы находимся на материке Бенагея, в одноимённом государстве. Когда-то сюда приплыла знаменитая ведьма Анита Эзерлье, представительница знатного рода. Поговаривали, что она спасалась от своего очень навязчивого ухажёра. Но эта причина больше подходит для романистов. Она обожала страну, в которой родилась и выросла – Ландезию. Но напряжённая ситуация с соседним государством Пелеон вызывала у неё множество проблем. В Пелеоне начались гонения на людей, владеющих сильными магическими способностями, и этот опыт страна передавала своей соседке –Ландезии. Великие маги притворялись обычными фокусниками, сродни нашим с тобой сегодняшним соседям, и прятались. Анита была слишком горда, чтобы прятать свои выдающиеся силы, поэтому она переплыла море и приехала в страну, о которой многие говорили: «Рай для магов».

Благодаря своему незаурядному уму и магическим способностям она быстро доросла до приближённой короля. А ещё потому, что она была очень хороша собой. – Рэус поднял глаза, предаваясь воспоминаниям, и облизнул губы своим невероятно длинным змеиным языком. – Король был сражён её красотой и талантами, и между ними случился роман. Однако ни к чему хорошему это не привело. Как я сказал, Анита была слишком горда, чтобы оставаться просто любовницей, она хотела власти. Но король не мог отказаться от своей жены, наследницы самого знатного и богатого рода в Глациесе – столице Бенагеи. Но у Аниты уже появлялись свои сподвижники. Почти все сильнейшие маги Бенагеи считали её своим лидером. Той, кто продвинет их, магов, на государственные посты. В стране начались волнения. Король понимал, что нужно всё решать миром и попытался прогнать Аниту. Она уехала, но через девять месяцев вернулась.

– Это лучшая бутылка вина из нашего погреба, господин, – любезно улыбаясь, сказала официантка, – Как только зажарится баран, я тотчас же принесу вам самый лучший кусок.

– Благодарю, сударыня, – слегка поклонился Рэус.

Как только она скрылась за пивной стойкой, он продолжил: – Да, она принесла ему дитя. Ах, я забыл упомянуть, что король уже долгие годы не мог зачать ребенка со своей собственной женой, и престол после его смерти должен был перейти к его младшему брату. Что, кстати говоря, и произошло в конечном итоге. Но обо всем по порядку.

Рэус откупорил вино, понюхал и налил в бокалы.

– Король сначала растерялся и заперся у себя на несколько дней. Анита с малышом всё это время жила в замке, стараясь как можно чаще попадаться на глаза королеве. На четвертый день король позвал к себе Аниту. Она была готова ко многому, даже к изгнанию, на что у неё был припасен запасной план. Но вот на что у неё не было плана, так это на измученный и нездоровый вид короля. Увидев её, он подошёл. Казалось, что величественный повелитель сейчас расплачется и упадёт на колени. Этим она была сбита с толку. Но, поравнявшись с ней, он неожиданно всадил стилет ей прямо в грудь. Служанки слышали крик женщины, затем плач ребёнка. Через четверть часа король вышел из своих покоев. Один.

– Это звучит безумно, – признался Арней, – Я слышал, что она штурмовала замок, что король героически отбился от атаки магов. Никакой любви, никого ребенка!

Рэус, удовлетворённый реакцией собеседника, вальяжно отпил вина:

– Первым же распоряжением короля был указ привести в боеготовность армию. С этим он не прогадал. После вести о смерти наставницы среди магов вспыхнула волна гнева. К ночи этого же дня они отправились на штурм замка. Королева была убита. Погибло много слуг и воинов короля, методов борьбы с магией было мало. Несколько колдунов могли уничтожить большой отряд хорошо вооружённых солдат. Но, как это и случается, нашёлся предатель. Маг, которого ни во что не ставили, его силы были ограничены. И только благодаря влиянию отца его звали на значимые в мире магов мероприятия. Король пообещал, что за добрую службу оставит его при дворе и он станет королевским магом, единственным живым в стране, а следовательно, самым сильным. Это право должны были получить все его потомки, однако больше одного ребёнка ему иметь запретили. Он согласился.

Позже, вместе с группой лучших воинов, он пришёл в секретное убежище магов, в котором они праздновали очередную победу. Они были настолько самоуверенны, что к концу празднества разлеглись, кто где. Маги, за счёт свойств своего тела, быстро пьянели, поэтому опытные элитные воины быстро выполнили грязную работу, с которой бы справились и юнцы, – перебить полсотни спящих людей. В разгар именно этого события мне и пришлось уйти. Раз магия до сих пор запрещена, значит, победа осталась за королём.

– Это многое объясняет, – кивнул Арней, – Маги сейчас не у дел. Тех, что ловят, как правило, казнят, но есть счастливчики, которым просто отрубают руку – вроде как это лишает их силы. Кстати, при дворе сейчас живет один маг, и он, действительно, единственный оставшийся на этом материке колдун. Но официально его называют повелителем стихий. И оправдывают этим его малую причастность к магии. Как говорят, он может только пускать молнии. Хотя он гордится и этим. Он дал себе имя Зевс.

– Какое он дал себе имя? – Рэус расхохотался, хотя в смехе чувствовались нотки злости. – Да он хоть знает…, хотя ладно, не важно.

Подошла официантка с бараниной. Когда они насытились, она приблизилась к ним и протянула ключ: – Это от вашей комнаты наверху, когда захотите отдохнуть от всего этого шума.

– Отлично, – сказал Рэус и опустошил последний бокал вина, – Пойдём сразу наверх, а ты, милая, принеси нам ещё чего-нибудь выпить через часок.

Он поднялся и отправился в комнату. Арней последовал за ним.

Комната не была слишком просторной, хоть и считалась самой большой в таверне. Предложение отдохнуть от шума звучало сомнительно, ибо в полу у дальней стены их жилища красовалась приличная щель. Слышимость разговоров в общем зале тут была лучше, чем когда они сидели у столика.

– Что ты там делал в лесу посреди ночи, ты путешественник или охотник? – спросил Рэус спутника, развалившись на спрессованной соломе, покрытой рогожей и исполняющей роль матраса.

– Я охочусь в этих лесах, – ответил Арней, устраиваясь на соседнюю «кровать», – У меня есть договорённость с кое-какими людьми.

– Да не волнуйся ты, кому я могу тебя выдать? Выкладывай всё.

– Это не то чтобы секрет. Иногда приезжают офицеры из Глациеса, из столицы. Там у себя они говорят, что едут охотиться на опасных огромных кабанов. Быть человеком, охотившимся с луком на кабана, не используя новомодные ружья и пистолеты, которые они себе могут позволить, – это вызывает к ним в их рядах уважение. На самом же деле, они платят мне, а сами отдыхают в своих резиденциях. Я так неплохо зарабатываю себе на жизнь.

– У тебя есть семья, жена, дети?

Арней притих на секунду. Он явно не хотел вдаваться в подробности своей жизни. Но то ли под властью вина, то ли от желания поддержать разговор, чтобы узнать что-то ещё, он ответил:

– Нет. Я вырос в Лигнуме, это большое поселение. Язык не поворачивается назвать его городом, ведь находится всё это в лесах, ближе к западным горам.

– Туда не ведут дороги?

– Те, по которым сможет пройти хотя бы повозка, – нет.

– Почему?

– Весь материк Бенагея поделен горами на две части. На правой его части, собственно, находимся мы и всё государство Бенагея. На севере столица, Глациес, на юге портовый город – Каркодес. Мы сейчас между ними. Я к тому, что крупные поселения ближе к морю, чем к горам. Ведь с той стороны гор живут дикие народы, и многие боятся, что они смогут преодолеть вершины, поэтому там никто не живёт. Кроме нас.

– А они могут? Перелезть через горы?

– Однажды, когда мне было лет пятнадцать, я гулял в горах и нашёл тело. Это точно был один из диких. Его кожа была почти что серой, он был в лохмотьях, внешне дикари не совсем похожи на людей. Но у этого при себе был лук высочайшего уровня обработки. Позже я понял, что он пытался пересечь горы и разбился.

– То есть вы с ними даже не можете общаться?

– Почему же. Многие на кораблях пробовали обогнуть материк и как-то взаимодействовать с ними. Кто-то по-доброму, кто-то не очень. Некоторые сильные воины из «чужих» согласились плыть сюда, и сейчас они служат охранниками разных господ, ведь они крупнее, сильнее и выносливее любого из нас. Каждый случай уникален, прямого контакта с их народами мы не наладили.

– Что же в тебе такого особенного? – вдруг переменив тему, спросил Рэус, скорее сам у себя, нежели у собеседника. – Почему меня привязало к тебе, к обычному человеку?

Снизу послышался грохот. Затем тишина.

Арней лёг на пол и начал вглядываться в щель. Его взору предстал тот самый пьянчуга, который выбежал из таверны ровно перед тем, как они вошли. Рядом с ним стояли три солдата в тяжёлой броне и человек десять с ружьями. Охотник знаками подозвал Рэуса к месту наблюдения.

Тем временем один рыцарь подошёл ближе к толпе:

– Эй, посторонись! Выдайте нам двух колдунов или пострадают все!

– Но они ушли несколько минут назад, господин, – стоя на коленях, плакала официантка.

Солдат, который возвышался над ней, ударил её со всей силы кулаком в железной перчатке. Девушка тут же потеряла сознание.

– Горазд ты девушек-то бить, – вышел из толпы парень. Он был коротко стрижен, на нём были только грязные чёрные штаны, обвязанные веревкой, и белый тканевый жилет. На вид ему было не более восемнадцати лет, а то и меньше, но сложён он был безупречно. По взгляду было заметно: он не раз бывал в драках и выходил оттуда победителем. Хотя в глубине его души осознание того, что королевские солдаты – это далеко не уличная шпана, нагоняло страху.

Рыцарь повернулся к нему. Снял шлем, обнажив свою украшенную шрамами лысую голову.

– Да ладно! – шёпотом, но как-то слишком громко сказал Арней. – Это же правая рука генерала армии, по кличке Молот. Что он тут делает?

– Дай угадаю: он любит драться молотом? – усмехнулся Рэус.

– Зря смеёшься, он выдвинулся в рыцари Глациеса, но по закону рыцарство передается только по роду. Либо в поединке. Нечестном поединке. У рыцаря будет всё его обмундирование, а заявитель может взять с собой только свой ремесленный инструмент.

Молот был кузнецом, и он вызвал на бой самого сильного воина Глациеса. И победил.

– Какое банальное клише: «самого сильного воина» и бла-бла-бла… – закатил глаза Рэус, – Сам он, наверное, это и придумал после того, как огрел чайником в переулке мимо проходящего подвыпившего рыцаря.

– Тихо… – прошептал Арней.

– А ты ещё кто такой? – тем временем внизу спрашивал Молот у неожиданно появившегося героя.

– Меня кличут Гончий Пёс Каркодеса, ты, наверное, слышал обо мне?

Молот вопросительно посмотрел на своих солдат. Но те молчали. Он снова повернулся к оппоненту. И вдруг раздался крик: – Это же один из разыскиваемых преступников! Так солдаты чаще всего называли партизан, которые вели революционную деятельность на территории Бенагеи в целях переворота власти.

– Значит так, да? – криво улыбнулся Молот.

Гончий Пёс выхватил кинжал, заткнутый сзади за пояс, и мгновенно приблизился к Молоту. Но тот успел отбить атаку. Одной рукой он схватил нож железной перчаткой, а второй схватил парня за шею и поднял над полом.

– Значит, это штаб восстания, – многозначительно протянул рыцарь. Он с силой выбросил парня в окно. Затем громко скомандовал: – Убить тут всех!

– У нас проблемы, – взволновано произнёс Арней, – Мы в комнате без окна, единственный выход через дверь. Ты сможешь своим мечом убить всех этих солдат?

Внизу начали раздаваться звуки выстрелов, человеческие крики и треск ломающейся мебели.

Рыцари и солдаты убивали людей, отрубая им руки, перерезая глотки, кого-то просто застрелили.

–– Я, конечно, хороший воин, – Рэус поднялся с колен и отошёл от щели, – Но, боюсь, это слишком и для меня.

Он достал свой меч, материализовавшийся в воздухе. Немного постоял. И рубанул что есть сил в стену. Через образовавшийся проём они выбрались на крышу.

– И что теперь? – непонимающе смотрел вниз Арней.

– Прыгай! – и Рэус решительно сиганул с крыши таверны в копну свежего сена, хоть и находилась она на некотором расстоянии.

Арней рисковать не стал, дотянулся до ближайшего дерева, затем с него аккуратно слез по стволу.

Из заведения не переставали раздаваться звуки выстрелов, крики и мольбы о пощаде.

– А теперь уходим, – Рэус зашагал в обычном темпе прочь.

Арней уже хотел было двинутся за ним, как увидел под окном лежащего ничком парня. Глаза его были закрыты, но грудная клетка двигалась.

Ты серьезно? – простонал Рэус с интонацией мамы маленькой девочки, которая не вовремя просит купить ей очередную куклу.

– Да он единственный хороший человек, которого я видел в этом проклятом мире за последние годы.

Рэус закатил глаза, но быстро подошёл и с лёгкостью закинул парня на плечо.

– А теперь вызовешь своего коня?

– Не могу, ему нужно время.

– Какое, к чёрту, время?!

Из окна выглянул солдат: – Эй, там ещё двое!

Не дожидаясь продолжения, они ринулись в лес под звуки выстрелов.

Отбежав на достаточное расстояние, они остановились.

– Парень-то живой? – спросил Арней.

Рэус скинул ношу с плеча. Упав на мох, юноша застонал от боли.

– О-о-о, с добрым утром, проснулся, – протянул пришелец.

Арней укоризненно посмотрел на него, затем подошел к парню: – Ты как?

Он поудобнее устроил пострадавшего возле ствола дерева. Понемногу тот стал приходить в себя. Вернулась и память о недавних событиях.

– Они убили там всех? – его лицо залилось слезами. – Из-за меня? Ах, зачем я решил выйти! – рыдания душили его.

– Ты не виноват, был донос. Я видел того, кто привел их. И этого человека я уже где-то видел, но не припомню где. – Арней положил ему на плечо руку: – Молот собственной персоной не пришёл бы за фокусниками, он явно знал, что где-то поблизости будет сходка повстанцев

– Для решительного восстания мы ещё не готовы, силы не те, – паренёк отбросил со лба волосы и вытер рукой глаза. Он медленно поднялся на ноги. Его голова сильно болела от падения, и ныла ссадина на виске, но его повреждения от полета через окно были не опасны для жизни, ему здорово повезло.

– Восстание? А против чего вы протестуете? – поинтересовался Рэус.

– Король восседает в Глациесе и подминает под него все земли. Всё продовольствие подчистую идёт туда. Они там в столице пируют, пока мы умираем с голоду. Мы в своей стране живем так, будто нас захватили инородцы. Угрожают убить семьи, если мы перестанем на них горбатиться. Впрочем, я могу привести вас к нашему главарю, он всё объяснит куда как подробнее. Он в Каркодесе.

– Нам как раз туда и нужно, – улыбнулся Рэус. – Скажи только, как тебя зовут?

Парень выпрямился несмотря на вспыхнувшую в висках боль и чётко заявил: – Меня зовут Гончий Пёс из Каркодеса!

Воцарилась пауза. Вдруг Рэус рассмеялся, обвёл парня оценивающим взглядом и сказал нарочито серьёзно: – Малютка, я буду звать тебя Пёсик.

– Какое твоё настоящее имя? – спросил Арней у покрасневшего от смущения собеседника.

– Меня зовут Муо, – грустно ответил он, опуская плечи.

<4>

– Арней, Арней!

–Тихо ты! – буркнул маленький мальчик с пухлым личиком.

Арней проснулся, сел на кровати, протёр глаза. Перед ним стояли его друзья.

– Вы чего? Ещё даже не рассвело! – он и так не любил рано вставать, когда Мать звала всех на ранний завтрак, после удачной ночной охоты, хоть это и были те единственные дни, когда сиротам доставался хоть кусочек мяса.

– Мы хотим сегодня погулять за границей города, – сказала Мири, – Пока Мать ещё спит.

Матерью дети называли хозяйку сиротского приюта в Лигнуме. Им было строго запрещено покидать территорию города, впрочем, не все взрослые осмеливались заходить далеко в лес.

– Зачем? – зевнул Арней. – Дайте поспать.

– А ну, пойдём! – приказала девочка и стянула с него одеяло. Арней поворчал ещё какое-то время, но, когда понял, что от него не отстанут, согласился.

Троица прокралась через весь приютский коридор к выходу. Вдалеке уже начинало вставать солнце, но все красоты утренней зари скрывал густой туман, который в силу заболоченной местности вокруг поселения был здесь не редкостью.

– Что-то мне страшно, – сказал Бомо, в его маленьких глазах на пухлом лице был испуг.

– Мы только вошли в лес, не бойся, –успокаивала его Мири. —Там за опушкой леса должно быть поле.

Они добирались до него дольше, чем она предполагала.

– Как тут красиво! – Арней искренне дивился красоте природы.

Это было просторное пшеничное поле, раскинувшееся до горизонта. Колоски пшеницы нежно переливались под первыми лучами солнца.

– Давайте, когда вырастем, построим тут дом и будем все вместе в нём жить, – предложил Бомо. В его взгляде читались мечты о счастливом будущем. Когда он ложился на траву, казалось, что он уже представляет, как усаживается на свой личный диван, закидывая на него ноги.

– Я буду жить на втором этаже, выше всех, – сказал Арней.

– Ха, вот ещё! – возмутилась Мири. – Я, как настоящая принцесса, буду жить в самой высокой башне и ждать принца!

Оба мальчика расхохотались: – Да, точно, башня в обычном доме!

Девочка надулась.

– Не переживай, Мири, построим мы тебе башню, – не переставали смеяться ребята.

– И построите! – она сорвала колосок пшеницы, отделила от него семена и кинула в катающихся от смеха мальчишек.

Около часа они бегали, прыгали, кидались пшеницей и играли.

– Пора возвращаться, а то Мать будет ругаться, – вспомнил наконец Арней.

Обратно они шли в приподнятом настроении. Лес уже не казался таким страшным.

– Бомо, а ты… – увидев испуганный вид своего друга, Арней не договорил фразу и обернулся. Позади стоял то ли молодой волк, то ли дикая собака.

– Это волк, да? – с ужасом спросила Мири.

Арней ничего не ответил. Он не был уверен, кто это. Он оцепенел от ужаса. В двух метрах от него лежала палка. Он понимал, что если бросится к ней, то животное атакует.

Хищник рычал. Арней думал. Справа палка. Слева друзья.

Следующие пять секунд растянулись на часы. Сердце каждого билось в темпе барабанной дроби. Зверь прыгнул на Бомо. Арней не знал, сможет ли оттащить его руками, и поэтому рванул к палке. «Три шага в одну сторону, взять палку, три шага обратно и ещё два до Бомо, я успею!»

Он не успел.

<5>

Арней проснулся. Солнце уже давно поднялось, костёр потух. Он, как всегда, проспал до обеда.

– Как спалось? – спросил Рэус. Он ел баранью ногу.

– Это баранина из трактира? Ты всё это время таскал её с собой?! – удивился Арней.

Рэус наигранно удивился:

– Да, а что?

Арней махнул рукой.

Слева сидел Муо и обрабатывал рану.

– Долго же ты спишь, – заметил парень.

– Слушай, я больше суток был на ногах. Как только я надеюсь отдохнуть, на меня то чудо с небес падает, то королевская стража решает порубить всех в кашу.

Тут он заметил, что Рэус сидит без капюшона.

– Рэус, ты ему объяснил, кто ты?

– Да, он вполне здраво воспринял мои слова. Он же один из тех фанатиков, которые следуют религии своих предков, а они это вполне допускали.

– Все имеют право на существование, все мы равны пред заботливым взором Икаана, – пожал плечами Муо. – А что значит «фанатики»?

– До чего я докатился, – положил ладонь на лицо Арней, – Путешествую с монстром и психом.

– Эй, – возмутился Рэус, – Я совершенно адекватен, честно!

Уже к вечеру они подошли к Каркодесу. Это был портовый город. Его окружала стена, точнее то, что от неё осталось. Это были развалины, которые защищали разве что от животных. Вместо ворот была часть забора, которой на ночь заслоняли проход.

Небольшая компания успела вовремя пройти.

Внутри город выглядел не лучше, чем снаружи. Повсюду пахло сырой рыбой. Люди слонялись туда-сюда. Из различных заведений то и дело выкидывали пьяниц, не способных больше заплатить за выпивку. По улицам ходили неопрятные куртизанки, предлагающие свои услуги. А по всем стенам были развешаны объявления о розыске людей. Самым заметным было изображение пирата в треугольной шляпе и с золотыми зубами. На рисунке у него не было левого уха. А на носу красовался горизонтальный шрам.

Город был не очень большим, но в глаза бросалось то, что все здания выстроены так, что тянулись ровными линиями друг за другом. Слишком аккуратно для такого грязного города, где такая симметрия смотрелась даже слишком вычурно. Домики были невысокими, в два-три этажа. Все они были выстроены на руинах старого города, из того, что было под рукой. Поэтому на величественных и расписанных изящными узорами цоколях лепились надстройки из камня и дерева, созданные безо всякого вкуса и, похоже, без какой-либо надежды устоять хоть несколько десятков лет. У некоторых построек виднелись сохранившиеся веранды. Кто-то застраивал их, увеличивая жилплощадь, кто-то же, наоборот, старался сохранить их первозданный вид, как ещё одну каплю былого изящества.

Таким был Каркодес – руины архитектурного шедевра, на которых по-простолюдински крепились разномастные заплатки.

– В общем, вот мы и пришли, – сказал Муо, – Если я вам понадоблюсь, то ищите меня в харчевне «Котелок у моря». На входе скажите «варенье».

– Хорошо, – сказал Арней, повернулся к Рэусу, но тот уже ушел на несколько метров вперед.

Молча прошагав мимо десятка домов, Рэус остановился у сгоревшего здания. Затем он миновал ещё несколько построек и встал рядом с дверью, над которой красовалась выцветшая вывеска с неразборчивыми буквами и зашёл внутрь.

Там сидел старик очень маленького роста.

Это, как показалось Арнею, была барахолка. Множество непонятных вещей, больше походивших на хлам, были расставлены на полках, кое-какие даже на земле.

«Очередной шарлатан, продающий безделушки под видом волшебных артефактов доверчивым людям», – подумал Арней.

– Рэус Рав Беллум, – отозвался старичок, – Неужели это ты!

– Ты ждал меня? —удивился Рэус.

– Мой прапрадед рассказывал о тебе моему прадеду, а тот моему деду, а тот моему отцу, и вот именно я увидел тебя.

– Тогда ты знаешь, зачем я здесь.

Старичок быстро забежал в свою коморку. Пару минут оттуда доносился грохот, видимо, он там что-то искал под завалами. Затем он вышел обратно и что-то протянул Рэусу.

Пришелец откинул капюшон. Старик явно был шокирован, но старался не подавать виду.

Распрощавшись с продавцом, Рэус вышел на улицу, щурясь от яркого света, где его дожидался спутник. В его руке Арней разглядел маску. Это была белая маска, точнее, её нижняя половина, кривая, едва достающая до глаза с правой стороны.

Рэус надел её.

Сначала он стал как будто ниже. Затем немного уже в плечах. Пышные светлые длинные волосы превратились в грязные и запутанные. Лицо его обрело человеческий цвет, зубы стали мельче.

– Да ты теперь почти похож на человека, – подытожил Арней.

Рэус широко улыбнулся. И тут стало понятно, что мимика его лица совершенно неестественна. Вместо множества мускулов на лице у него были как будто двигающиеся пластины, пытающиеся изобразить нужные эмоции. Внезапно он развернулся и снова взялся за ручку двери, кивком подзывая спутника за собой.

– Мне нужно ещё кое-что, – обратился Рэус к старику, – Твой прапрадед торговал разными магическими штуками, которые он находил возле разных городов. Обычно около мест, где маги создавали стоянки для отдыха. Мне нужна ещё одна вещь.

Арней с удивлением озирался по сторонам и уже хотел взять ближайший к нему предмет в руки, но Рэус не позволил этого сделать.

Через какое-то время они вышли из магазинчика.

–Теперь ты сможешь развязать нас… или как назвать этот процесс? – Арней понимал, что его путешествие затягивается. У него не было столько времени шляться по городам.

– Терпение, – Рэус пытался улыбаться, но даже в маске это выглядело весьма странно, – Я тоже не горю желанием здесь находиться, но всё не так просто.

– Ты сказал, что в Каркодесе всё исправишь.

– Я сказал, что нам сюда нужно, не более. Здесь мы за информацией, потом мы отправимся в другое место.

– Насколько долгий поход ты мне будешь устраивать? – Арней остановился и встал прямо перед спутником. – Что мы ищем, где ищем? Я не деревенский фермер. Я не буду молча следовать за тобой, мне нужны пояснения. К тому же, я могу помочь в поисках.

Рэус остановился и посмотрел на Арнея.

– Нам нужна очень редкая вещь, – Рэус был серьёзен, – Точнее, одна из вещей. Либо очень сильный магический катализатор, либо мощная магическая квинтэссенция. А учитывая, что нынче вместо могущественных колдунов нас окружают фокусники-самоучки, способные только девиц в тавернах клеить своими фокусами, то это будет непростая задача.

– И сколько времени займет поиск твоих этих… квинтезаторов?

– Не знаю, – впервые в глазах этого игривого существа читалась грусть или хотя бы намёк на неё.

<6>

– Когда ты спал сегодня, что тебе снилось? – спросил Рэус. Они шли вдоль набережной, где находился местный рынок. Ночью там продавались другие товары, нежели днем.

– Почему ты спрашиваешь? –удивился Арней.

–Ты постоянно ворочался и называл чьи-то имена.

– Мне снова снился один момент из детства. Я мог спасти друга, но не справился.

– Ого! Какая прелесть! – закричал полностью потерявший интерес к беседе человекоподобный Рэус.

Они стояли около лавки с огнестрельным оружием. Тут были однозарядные пистолеты, двухзарядные и даже четырёхзарядные. Количество зарядов зависело от количества дул. Перезарядка такого пистолета занимала немалое время, поэтому в течение боя обычно стреляли столько раз, сколько у тебя зарядов в пистолете. К ружьям, однако, это не относилось. Классическое ружьё вмещало три патрона, требовалось передёргивать затвор после каждого выстрела, а затем его с легкостью можно было зарядить снова. Но вещь эта была безумно дорогая, как и патроны к ней.

– Я, пожалуй, возьму пару таких, – протянул Рэус пару золотых монет продавцу и забрал два четырёхзарядных пистолета.

– Неплохо, – поразился Арней, – Спасибо.

– За что? – удивился Рэус, запихивая себе под ремень оба пистолета.

– Я думал, один мне?

– У тебя же есть лук.

Арней недовольно закатил глаза, но промолчал.

– Та-а-ак, а это у нас что такое? – поинтересовался Рэус, глядя на маленькое ветхое здание, откуда доносился запах свечей и древности.

– Местное церковное представительство, судя по всему. У нас в Бенагее не очень-то любят религию. Её к нам завезли из Ландезии. Они там на этом совсем помешанные. Хотя в Глациесе стоит довольно красивый храм.

Рэус уже не слушал спутника, он с любопытством двинулся внутрь.

В аскетичном и слабо освещённом помещении, походившем больше на обустроенный под жильё подвал, находилось трое человек. Старец с добрым взглядом в коричневой длинной мантии и с длинной седой бородой, и двое детей, лет шести.

– Дедушка, расскажи нам ещё раз свою историю! – выпрашивала девочка.

– Но ты уже знаешь её наизусть, дорогая, – улыбнулся старик. Затем поднял взгляд ко входу. – Тем более, у нас новые гости.

– Не обращай на нас внимания, старик, мы здесь явно по ошибке, – сказал пренебрежительно Арней.

– Почему же, – подмигнул Рэус, – Мне бы очень хотелось послушать эту вашу «историю».

Арней огляделся. Вокруг были пустые столы, только на одном стояли две свечи и рядом лежала одна затрёпанная книга. Не было даже стульев, дети сидели на каких-то циновках. Через открытую дверь в соседнюю комнату виднелась небольшая коморка с ветхой кроватью. На ней не было ни подушки, ни настила.

– Неужели ради этого вы покинули прекрасную Ландезию, ваше первосвятейшество? – высокомерно спросил Арней.

– Зовите меня Орлон, – спокойно сказал проповедник. – Кто-то же должен нести «Путь Икаана» в эти безбожные земли.

– Нам некогда молиться, нам нужно выживать. Пусть молятся богачи в Глациесе. Им всё равно больше нечем заняться.

– Это чистейшая профанация! – заявил ему на это Рэус.

– Что ты сейчас сказал? – Арней бросил на него вопросительный взгляд.

– Ну это, – усмехнулся Рэус – Неосознанное святотатство!

– Хм, не согласен, – хмыкнул Арней, – Святотатство было вполне осознанным.

– Я всё ещё жду «историю», – нетерпеливо потирая руки, сказал Рэус, отворачиваясь от своего спутника, давая понять, что полемика окончена.

– Миа, дорогая, расскажи гостям о том, как мы появились на сей бренной земле, а я пока заварю чай из трав.

– О, нет, спасибо, – поморщился Арней, – Неведомые травы у некого деда в странном доме, я воздержусь.

– А я бы не отказался! Особенно если вы плеснёте в заварку рома.

Рэус сел на полу напротив девочки: – Что же, малышка, начинай.

Арней с недовольным видом прошептал что-то о том, что у них нет на это времени, но всё же сел, разложив свободную циновку. Он знал, что за история их ждет. Он ненавидел церковников. Напыщенные болваны, которые считают, что помогают людям, хотя на деле лишь бесполезно читают стишки, бормоча их в стену.

– Давным-давно, – начала девочка, активно жестикулируя руками, – Не было на свете ничего!

– О, как интересно, а насколько давно? – весело улыбаясь, спросил Рэус. Ему очень нравилось, что ребёнок его не боится.

– Рэус! Не перебивай её, быстрее начнёт, быстрее закончит, – возмутился Арней.

Очень давно! – ответила Миа. И продолжила: –Так вот, не было ничего! Только два брата и пустота. Звали их Икаан и Узера. И создали они Землю – красивую, полную полей, гор, рек, морей и прочих чудес, создали звёзды, чтобы можно было любоваться ими по ночам, и, наконец, создали жизнь, чтобы кто-то мог наслаждаться всем этим. Так появились мы – люди. Себе же они сотворили Луну – огромный шар в небе. Оттуда они наблюдали за своим творением. Но поспорили они. Икаан считал, что нужно помогать людям и направлять их на пусть истинный, а Узера был против этого. Он думал, что человечество будет сильным и стойким лишь в том случае, если добьётся всего самостоятельно.

Разошлись они по разные стороны Луны и созерцали Землю по очереди. Днём Узера смотрел на неудачи людей, на злость, на войны и болезни и ничего не делал. Лишь ждал и верил – самые крепкие и стойкие создадут лучших среди себе подобных, а жалость и помощь ослабит их, превратив в никчёмных существ. Ночью же небо озаряла другая сторона Луны, и Икаан порой спускался к людям. Он не хотел противиться решению брата, он знал, что их раздор погубит и их творение, и их самих, поэтому помогал лишь крохотной деревне на самом краю света. С веками эта деревня стала процветать, люди в ней были счастливы: они не знали ни войн, ни болезней, ни страданий. Но как бы Икаан ни прятал это место, однажды Узера узнал про него. Он впал в ярость и был готов стереть его с лица земли. Одним очень жарким днём он снизошёл на землю и направился в это не тронутое горем место. Намерения его были кровожадны и страшны. Но первой ему встретилась девушка. Небывалой красоты. Она приняла его, как лучшего гостя, накормила лучшей едой, напоила лучшим вином и выделила лучшую комнату в доме для сна и отдыха. Она была невероятной художницей и нарисовала портрет его, и был он так красив и точен, что был сравним с отражением в озере. Узера почувствовал то, что никогда доселе не чувствовал – любовь. Вся злость утихла в его сердце, все былые намерения пропали. Он умолял её вернуться с ним на Луну. Обещал, что возведёт для неё дворец, где она будет в прекраснейших белоснежных одеяниях гулять по собственным садам, где её будет окружать тепло и забота, у неё будет всё, что она только пожелает. Но девушка отвергла его предложения. Она уже любила и была счастлива. Избранник её, может, и не возведёт ей дворец на Луне, но он мил и дорог ей, никогда она не предаст его.

Узера снова ощутил новые чувства. Боль, ревность. За ними пришли знакомые злость и ненависть. Но вдруг увидел он на стене ещё один портрет, красоты невиданной. И узнал он лицо это. Его брат, потворствуя человеческим повадкам, и был её суженым.

Вскоре, уже на Луне, вошел он во владения своего брата. Икаан обрадовался, ожидая, наконец, примирения, но то было лишь начало войны. Узера попросил отдать ему девушку, отдать ему её любовь. Икаан пытался убедить брата, что это невозможно, что это чувство сильнее них, сильнее всего. Но Узера не верил: – Нет ничего сильнее нас с тобой, брат, – сказал он. И возжелал он остаться самым сильным на свете. Бой их длился годами, никто из братьев не уступал. От сражений их трескалась Луна, по Земле шли смерчи, землетрясения и ураганы. Но не было в Икаане той ненависти, той обиды, что была у его брата. Не смог он нанести решающий удар в битве, дрогнула его рука, воспользовался этим Узера и убил своего брата.

Вернулся он к прекрасной девушке, бросил к её ногам мёртвое тело брата: – Он не достоин тебя, я победил, ты будешь моей, – сказал он. – Но девушка лишь рыдала и страдала. – Если это не помогло тебе сделать правильный выбор, то я буду убивать по одному из всех братьев твоих и сестёр, пока не завладею твоим сердцем, твоей любовью, – грозно сказал он.

Девушка поднялась. Слезы её пересохли. Она шагнула к нему навстречу…, затем вырвала своё сердце и протянула ему.

И только тогда Узера понял, что такое любовь, он понял, что его брат был всегда прав. Тоска и боль о совершённых им деяниях была настолько сильна, что окончательно разломила Луну на две части. Удалился Узера в другие миры, оставив Землю. Лишь изредка за многие тысячелетия напоминая о себе, посылая к нам тварей неведомых.

Братья и сёстры той прекрасной девушки, что прозвали в писаниях Жертвенницей, имя которой, к нашей скорби, не дожило до наших дней, стали первыми проповедниками Пути Икаана. Они написали эту книгу, – она показала на старинный фолиант на столе, – И направились по всем сторонам Земли нести Слово о том, что нужно помогать друг другу и направлять на пусть истинный. А равнодушие сильных к слабым лишь породит ненависть и злобу, которая может уничтожить мир.

– Потрясающе! – захлопал в ладоши Рэус.

От хлопков будто очнулся Арней: – О, на этом всё?

– Спасибо, милая, – Рэус протянул девочке звонкую монету. И обратился к Орлону: – Я проникся сутью вашей религии. Обязательно зайду снова.

– Всегда будем рады вас видеть. Каждый вечер я читаю отрывки из «Путей Икаана», – Орлон с любовью посмотрел на дряхлую книгу, – Её написали братья и сёстры нашей Мученицы много тысячелетий назад. И мы до сих пор несём эту истину. Помогай другим. Не люби себя больше всякого другого. И если каждый будет следовать заветам этой книги, мир будет прекрасен, таким, каким его мечтал видеть Икаан. И он обязательно увидит. Ведь невозможно убить бога. Он сейчас наблюдает за нами, даруя подсказки и советы, направляя на верный путь.

– Полностью с вами согласен, мы сделаем всё, чтобы достичь высшего блага для общества, – серьёзно сказал Рэус, – А теперь нам нужно идти.

– Надеюсь, после этой богадельни – в бордель! – встал на ноги Арней.

– О, в место, которое гораздо лучше, – Рэус улыбнулся, – Орлон, вы же наверняка знаете, где находится заведение, в котором полно пропащих душ, нас там ждет приятель. Не подскажете дорогу?

<7>

Харчевня «Котелок у моря» находилась, как ни странно, у моря. Отсюда открывался вид на тот самый знаменитый порт Каркодеса. Множество кораблей появлялись и пропадали на горизонте, каждая пристань была переполнена людьми, торговля шла полным ходом.

Перед дверью стоял громила с каменным лицом. Он остановил пытающегося пройти Рэуса.

– Что в котелке? – заявил он.

– Что? – удивился Рэус.

– Я спрашиваю, что в котелке? – повторил здоровяк.

– Я не понимаю, о чём ты. Но вот, похоже, с твоим-то котелком проблемы.

– Варенье, чтоб его! – вспомнил Арней, – Варенье!

– Проходите, – сказал великан.

– А я подумал, что ему мой дресс-код не понравился и он не захотел меня пускать, – сказал Рэус, когда они вошли внутрь.

Это была классическая харчевня, выделялся тут только народ. Обычные моряки сидели за одним столом с вооруженными до зубов пиратами и играли в кости.

Оглядевшись, Арней увидел Муо и пошёл в его сторону. Он стоял у дальнего окна, рядом с ним спорили двое. Один был смуглым, но говорил без акцента. У него был длинный нос и волевой подбородок. Его собеседник был примечательным пиратом. У него не хватало одного уха, а на носу красовался шрам.

– Я не стану вам помогать, мои силы в море, там я владыка, а на земле нет, – кричал пират, —Да и денег у вас не хватит.

– Послушай, Нерим, – кипятился первый, – С этого года они плотно занялись нами. Раньше у нас было множество штабов в каждом городе, сейчас же наше число сократилось втрое. Как только