Волчонок. Путь домой. Том 1

Глава 1

Привет, я Аксель Крапивников. Мои родители познакомились в турпоходе. Она была молодой студенткой, жаждущей приключений и романтики, а он начинающим геологоразведчиком, который что-то бренчал на гитаре у вечернего костра. Это знакомство подарило им несколько незабываемых восходов и закатов, а вернувшись в город они решили продолжить отношения что привело к появлению некоторого недоразумения. То есть – меня.

Вообще, мои родители меня любят и даже ссор у нас нет. Батя почти всё время проводит в походах и экспедициях, в которые по возможности берёт меня и мать. Мать, работая учителем музыки в местной школе в свободное время даёт уроки фортепиано на дому на возмездной основе. Мне же доставалась двойная порция и бесплатно. Она говорила, что готовит меня для поступления в филармонь.

Однажды я сказал слово «филармонь» вслух, чем спровоцировал домашний скандал и ушёл в лес. Один. Мне было лет девять. Взял нож, спички, соль и ушёл. Мол взрослый уже, сам проживу. Не в первой. Стояла поздняя осень. Оделся я конечно же по погоде. Гулял по тайге несколько дней, ставил силки и питался чем лес пошлёт, было хоть и не густо, но и не голодал. Честно признаться, тропить зверя у меня получалось хорошо, в чём я не раз уже уделывал бывалых охотников из группы отца. То ли талант у меня, то ли просто везло или поддавались мне – мнения ходили разные. Так вот, скучно мне стало просто по лесу гулять и мелочью всякой питаться. Решил добыть себе чего покрупнее. Нет ружья, зато есть нож. И смекалка. И выдержка. Нашёл звериную тропу похожую на оленью и походив по ней туда-сюда присмотрел себе подходящее дерево – большое и крепкое и с подходящей веткой над тропой. Залез значит и стал ждать… Дня два ждал, как вытерпел – не знаю, но  молодую косулю таки подкараулил. Дождался как она мимо меня проходить стала и камнем рухнул вниз, поудобнее взяв нож. Попал точно в основание черепа и в обнимку с косулей камнем упал на землю.

Оттащив добычу на примеченную ранее поляну, принялся было за разделку, но тут почуял на себе взгляд и поднял голову. На меня смотрела она – мать! Только это была не моя мать, а волчица!! А рядом с нею три подросших волчонка. Понять, что у неё свои планы на добытую мною тушу было не сложно и я в эти планы не входил. Надо было что-то делать. Накормить волчье семейство я был не против, всё равно всё не съем, но не собою же. Волчата ещё не настолько крупные что бы представлять проблему, сами если только на мышей охотиться могут, а волчицу стоит уважать. Подняв нож так что бы его было видно я сначала ткнул в задний окорок пальцем и потом показал на себя, а потом ткнул в остальную тушу и показал на волчицу. Заметив, как она легла на землю, я понял, что мы пришили к пониманию, и, отчекрыжив свою долю отошёл к ближе к центру поляны оставив остальное с края. Волки звери лютые, но и умные. Мне это уже говорили и не раз. Да и сам наблюдал издали разок. Угрозы я для неё не представлял, а от ранить её мог. Даже если случайно. Так что решили разойтись миром. Через какое-то время сварганив себе костерок стал готовить себе обед. Или ужин. Часов я с собою не взял, а небо было покрыто свинцовыми облаками. Так их батя называл. Собственно, за этим делом меня и нашли спасатели. Волчье семейство, заслышав вертолёт, поспешило ретироваться, но я по какому-то наитию решил их окликнуть и скорее жестами, чем словами сказал им забирать тушу, и волчица, взвалив её на себя скрылась в тайге. Всё это не укрылось от спасателей на вертолёте и с тех пор иначе чем волчонком меня мало кто называл.

Дома меня встретили ни без восторгов, ни без истерик опасаясь усугублять ситуацию, а вечер разразился дождём. Только наблюдая за сплошным потоком воды с неба я стал понимать, что эта лесная прогулка была всё-таки плохой идеей. И почему-то вспоминал волчицу надеясь, что она смогла найти сухое логово. Лишь позднее я узнал, что все экспедиции геологов согласовывались в том числе и с метеослужбой.

Однако, то было уже как два года назад, а сегодня, ясным весенним днём мать, приехавшая с трёхмесячной командировки в областной центр, сказала отцу, что носит под сердцем дитя от другого мужчины и уходит жить к нему. То есть уезжает. Из нашего душного районного центра в областной к мужчине, который всегда дома, а не от случая к случаю, как мой отец-геолог. Меня она забирала с собой оставляя нам последнее лето попрощаться, если будет такое желание. Но в сентябре я уже должен был идти в новую школу.

Батя, по редкому случаю на тот момент был дома и ходил сильно задумчивый, а после того, как мать высказалась, вообще конкретно задумался. Хотя не сильно похоже его это расстроило. Не сказать, что наша семья трещала по швам, но отец месяцами лазил по горам, лесам и пещерам бывая дома не так уж и часто. Даром что не моряк. Скандалов по этому поводу между ними не было, у каждого было любимое дело в которые оба уходили с головой по случаю прихватывая ещё и мою. А тут матушка свезла своих воспитанников в областной центр на конкурс, где правдами и неправдами на месяц и зависла. Я тогда только-только вернулся с отцом из экспедиции и потому остался дома, по обыкновению нагонять школьную программу.

Ребята на репетициях и в школе шептались о большом городе и о том, как некий «видный мужчина» уговорил матушку задержаться и взялся взять оплату лишки на себя, чему все были только рады – когда ещё подвернётся такой случай на областной центр посмотреть. Потом были и одиночные поездки на выходные с ночёвкой, поход в поликлинику, долгий разговор по телефону и вот улучив момент единения семьи мать обозначила во всей этой истории закономерный финал. К концу учебного года она завершит юридические формальности, оставит работу в школе и уедет туда, где её любят и ждут, а мне давалось время до осени определиться с кем я буду жить. Учитывая, что большую часть года отец был в походах – ответ был самоочевиден. Утром батя пропал. Я уж было думал, что в запой ушёл, чего за ним, к слову ни разу замечено не было, но на третий день объявился и позвал меня на прогулку в парк. Парк был на половину диким и по сути, представлял из себя скорее облагороженный прилесок.

Мы гуляли долго и молча. Слова он что ли подбирает или с духом собирается. На дальней лавке мы сели отдохнуть. Не сказать, что устали, но дальше была речушка, за которой уже начинался лес. И вот сидя на лавочке у реки в дали от случайных прохожих он решился на разговор.

– Меня тут намедни пригласили в интересный проект. Затянется на несколько месяцев и очень-очень секретный. Что искать будем пока не говорят, но даже куратор с самого верха сам участвовать будет. Так что о нашем разговоре никому и ни-ни. Ни маме, ни друзьям, ни вообще никому.

– Буду молчать как вобла об стол.

– Хе-х, ладно, верить тебе можно – знаю. Говорил я с Павлом Альбертовичем, это «чекист» из центра, не местный, а из столицы. Он мужик бывалый, а потому свойский. В общем в порядке исключения разрешил тебя на лето взять с собой. Наверное, под эту сурдинку хочет сам на линейку к внукам попасть. Или ещё чего удумал. Я буду давать подписку о неразглашении, а тебя официально там вообще не будет. Понял?

– Куда ж тут понятнее…

– Пойдёшь? Или сразу с мамкой в город поедешь?

– Да куда ж он денется тот город, когда идём?

– Через неделю выход. Сразу после майских праздников. Учти, меня обратно, не факт что отпустят, обратно тебя Пал-Альбертыч повезёт. А я хорошо если к следующему лету управлюсь. Долго думал соглашаться или нет, но раз наша мамка всё упростила, то чего мне терять.

Батя в задумчивой мечтательности уставился на небо думая о чём то о своём, а я смотрел на гладь реки не зная радоваться или грустить от таких перемен. Я и так жил по переменно то с мамой, то с батей. Раньше я с ним в походы ходил, теперь он станет «воскресным папой». Ещё и в новой экспедиции пропадёт дольше чем обычно. Я бы с ума сошёл от тоски. Привык уже что полгода где-то в лесу брожу с ним. А тут всё же новая обстановка как-никак. Не сказать что бы я радовался разводу родителей, но кто я такой что бы влезать в дела взрослых. Слишком часто я оставался в лесу один, что бы начать переживать о таких вот несуразностях жизни.

Глава 2

Ехали мы тремя вахтовками. И это только первая группа геологов плюс сопровождающие. Через месяц будут группы ещё – лабы, штабы и возможно что-то ещё, в подробности я не вслушивался, да и зачем они мне. С нами были собственно коллеги отца – геологоразведчики и строители, которые будут готовить место для лабораторий и опорной штаб-базы. Павел Альбертович будет там ждать наших первых результатов, на основе которых будет формировать запрос в центр, который сам же и повезёт. Моё совсем не официальное присутствие в этой экспедиции задавало удобные для всех временные рамки. Батя перед выходом подписал все нужные бумаги. Какого-то большого имущества у нас не было и делить особо было нечего. Квартира, в которой мы жили оставалось за отцом, а всё остальное он оставил на усмотрение матери. Ей, в свою очередь, заниматься организацией переезда не хотелось чуть больше, чем полностью, и рассудив, что пианино проще купить новый, чем перевозить и заново настраивать старый, мама решила ограничиться несколькими баулами. Не дожидаясь окончания всей этой эпопеи с разводом, мы с отцом укатили в закат. Точнее в рассвет.

Ехали три дня без отдыха, не считая «санитарных остановок». Последние километры мотор чихал и кашлял. Началось это после того, как сквозь туман проехали. Как и предупреждал глава экспедиции пришлось ещё полдня идти до лагеря пешком. Мне подобные походы были не в новинку, потому темп я держал, чем заслужил одобрительный кивок глав-босса и уважение от строительной бригады, а с большинством геологоразведчиков я был «шапочно» знаком. К вечеру мы пришли к полупустому палаточному городку. А уже утром, чуть свет, мы, позавтракав, отправились снова в путь. Но уже узкоспециализированной группой. Не считая провожатых во главе с Фролом Сергеевичем Бязевым. Вроде как военные.

Геологи двумя группами разошлись по разным сторонам. У каждого был свой профессиональный инструмент, а мне достался отцовский карабин. Патронов к нему, кстати, отсыпал Пал-Альбертович, покупать такое их количество, что бы хватило на всё лето в оружейных магазинах было чревато, а поход в совершенно незнакомое место выступал скорее множителем, чем делителем. Вопрос с провиантом взяла на себя «приглашающая сторона», потому все шли налегке, только нехитрый профессиональный инструмент и сменное бельё. У меня же была личная берданка. Формально то она числилась за отцом, но он ею даже не пытался научиться пользоваться. Мне отсыпали штук двести патронов, за одно списав на меня норматив по отработке стрельбы или что-то вроде того. Дел местным воякам и без того хватало, а романтики в стрельбе по мишеням уже давно не было, если вообще когда-то была.

Гуляли по окресту мы больше двух недель. Батя с коллегами грыз, нюхал и лизал камни, кристаллы и прочие минералы, в общем всё то чем обычно геологи в походах и занимаются. Разве что нефть пить никогда не пытался, но её тут и не было, по крайней мере при мне. Я же, в свою очередь добывал дичь, иной раз уходя от основной группы дня на три тропя зверя. Группа, кстати, особо тоже не кучковалась.

А дичь, надо сказать, тут была очень интересная. Взять хотя бы обычного зайца, к примеру, потому что местные зайцы были очень необычными. В частности, они были немножко рогатыми и чуть крупнее чем привычные мне. Подбив по случаю четырёх, я одного оставил как есть, двух разделал и погрузил всё это на понягу, а четвёртого, пока занимался грязной работой приготовил тут же на костре – проверить на сколько они вкусные и съедобные. В общем они и вкусные, и съедобные. С ружьём на перевес и увесистой ношей за спиной приволок, можно сказать всё это в лагерь. Мужики долго удивлялись рогатому зайцу включая чекиста-картографа в нашей компании и даже опасались всё это есть. Однако увидев у меня печёное мясо, а частично погрызенное за время моего пути до лагеря решено было приготовить необычную зайчатину на ужин, который, к слову, уже начинали готовить. Раз я не помер при дегустации, то и остальным бояться нечего.

Набрав полные карманы и сумки проб всего и вся, включая образцы дичи, что я приносил, мы принесли всё это на главную базу, с которой стартовали. Кстати, благодаря мне глав-босс решил выделить нам с папаней отдельную палатку, в то время как все остальные в массе своей делили одну на четверых или шестерых. Даже стало немножко жаль, что я уеду отсюда в конце лета, офигенская была палатка.  За четыре дня я заметил, как папаня сначала положил глаз на одну из молодых и перспективных лаборанток, а потом даже начал подбивать к ней клинья. На мой вопрос он сказал, что уже официально в разводе, даже сорок дней минуло, а значит имеет полное право делать всё что хочет и с кем хочет. Попросив не терять голову и напросившись на свадьбу, я поспешил сменить тему.  А спустя четыре дня мы снова выдвинулись в поход. Впереди было ещё два месяца, и мы шли в дальние дали за новой порцией проб всего. Принесённые пробы, включая мою добычу, показали, что приносить нужно решительно всё. Подивившись про себя, что в нашей стране всё ещё попадаются такие неизведанные места, как это, я осторожно не стал ничего говорить или спрашивать, мало ли чего я ещё не знаю в силу невеликого возраста, да и экспедиция в обычное место вряд ли была бы секретной.

Второй наш поход занял чуть больше месяца. Из примечательного было то, что зверь стал попадаться крупнее, а у некоторых из них попадались странного вида «горошины». В выданный мне завлабом перечень биологических проб они не входили, а потому сразу шли в мою коллекцию. Уж не знаю зачем они мне, но карман не тянут и ладно. Оставлю себе на память хоть что-то с этого похода. Не патроны же домой забирать. Батя с этого похода кроме проб принёс целый букет не пойми чего, для своей новой пассии, может быть поможет. Девушка ему сильно удивилась, но выкинуть не дала – взяла на экспертизу. Видимо не только я не понял из чего был букет, вот и решили изучить. Не удивлюсь если выяснится, что и пробы воздуха брали. Тем же вечером батя намёком попросил меня на денёк срулить в туман, в том смысле что бы к кому-нибудь съехать если подвернётся такая возможность. Лёгкая придурковатость, возможно напускная, в нём сочетались с профессиональной въедливостью, смекалкой и цепким умом. Наверное, этим он и покорял сердца, сначала матери, а теперь вот и…

Лаборатории были загружены под завязку и ближайшие недели новых походов не планировалось, а если и будет, то уже без меня и я стал думать, как помочь батьке и при этом себя не обидеть. Бродя по лагерю, который уже в самом деле напоминал самый настоящий палаточный городок с улицами, аллеями и проспектами, при чём из палаток, в которые и взрослый мог входить не нагибаясь, ноги сами собой вывели меня на глав-босса, и идея родилась сама собою.

– Павел Альбертович, а когда планируете возвращать меня домой?

– Что, уже соскучился?

– Нет, но тут в лагере для меня дела нет, а походы пока не предвидятся, может я, вместо того что бы под ногами мешаться, по лесу погуляю какое-то время…

– А заблудиться не боишься?

– Тропить то ведь можно не только зверя, но и себя самого. Не скажу, что местный лес мне как дом родной, но я уже к нему привык. К тому же мне уже не впервой днями и ночами в нём пропадать одному.

– Историю как ты волчицу подкармливал я уже слышал. При чём два раза. Так что нотаций читать не буду, у тебя есть две-три недели и то, что собираешься занять себя, а не мешаться у других под ногами меня устраивает – чай тут не пионерлагерь, а я не пионервожатый. Вот возьми ещё это.

– А это что?

– Сигнальный пистолет. Попадёшь в беду – стреляй им в небо, я направлю людей. Места тут может тихие, но случиться может всякое. И в сторону нашего лагеря поглядывай почаще. Увидишь сигнальную ракету – это значит общий сбор. Тебя он тоже касается. Понял?

– Яснее не бывает, Павел Андреевич.

– Куда хоть намылился?

– Я тут с тропы озеро заприметил – глянуть хочу, вон в той стороне.

– Ладно ступай, только с водой аккуратнее…

– Не зная брода – не лезь в воду. Это мне ещё при первых походах объяснили, когда на болота в экспедицию брали, да и по берегам рек и озёр не раз бродили.

– Тогда не теряйся на долго, три недели максимум. Потом расскажешь, что за озеро. Моим тоже не помешает отвлечься.

– Понял.

В лагере меня ничего не держало – единственный подросток во взрослом мирке с заметно армейским уклоном был явно лишним элементом. Не сказать, что бы незнакомый лес мне был как дом родной, но сейчас там всяко лучше, чем тут. Угрозой от него не веяло и было понятно, чего опасаться. Там я сам себе хозяин, а тут… Захватив свою верную походную котомку, ружьё, ставшее мне как родное, предупредил отца и попросил у интенданта по кухне соль, забрал патронов и ушёл. К соли мне выдали специй, несколько сухпайков и протеиновых батончиков. За всей этой суетой заметно свечерело. Но пользуясь отсутствием изгороди и разрешением руководства лагеря я растворился в ночном лесу плавно переходя на бег и выдерживая нужное направление. Выдерживать нужное направление и ориентироваться относительно его это умение, которое въелось в меня на уровне подкорки не только за прошедшее лето. Ясное небо, яркие звёзды и луна не дадут мне заблудиться.

Озеро я приметил, когда во время второго похода, когда увлёкся охотой и ушёл от группы далеко влево. Пятнадцать человек тогда только вышли на маршрут в сторону рабочего региона, до которого было дней пять только идти, прежде чем рассеяться на рабочие пары и тройки для сбора проб. Утром первого дня, сразу после завтрака, прихватив ружьё, самодельную понягу и котомку, в которой по обыкновению складывал сменное бельё с носками, соль, спички, моток бечёвки и прочие походные мелочи, я отправился в путь. Воображаемая тропа маршрута, которая на деле была не более чем строго выдерживаемым направлением, пролегала сквозь деревья редкого леса и плавно забирала вверх. Местность напоминала холмистое предгорье, только без самих гор. Мой путь за дичью шёл сначала перпендикулярно маршруту и сперва в исходном уровне относительно высоты, а затем без обрыва, но резко уходил далеко вниз. С такого если спускаться шею себе сломать можно запросто. Приметил я там следы и последовал по ним. Где-то там я и заприметил блеск воды лесного озера. Потом уже на обратном пути я снова отклонился в нужную сторону что бы сориентироваться на местности и получше его рассмотреть. Оно было круглым и с одного краю, как раз чуть в направлении лагеря было покрыто не то странной ряской, не то чем-то ещё и напоминало круглое винтажное зеркало в обрамлении ажурного узора. Сквозь ветви деревьев хорошо рассмотреть его было трудно, но были видны берега по всему периметру озера или пустые, или со скудной растительностью на несколько метров, чем добавляли сходства со словно оброненным великаном зеркалом.

В этот раз, подойдя к зеркалу озера я увидел, что его «узор» состоял из россыпи каменных чаш, наполненных водой и только чуть в отдалении был большой водоём. По кромке воды, то там, то здесь, рос редкими пучками камыш. Я бежал всю ночь на пролёт. Сильно не разгонялся, но сравнительно редкие деревья позволяли поддерживать темп. Атмосфера ночи придавала происходящему мистических красок будя в памяти сюжеты прочитанных и услышанных сказок. Встретить тут фею или единорога я, конечно же, не надеялся, но всякий раз ночи, проведённые в лесу, по особому ложились мне на сердце. Особенно когда удалялся от группы и оставался один на несколько дней. После той встречи с волчицей я перестал бояться леса. Относился к нему уважительно и с почтением, не допуская фамильярности, но без опасений. Как к суровому старшему товарищу, с которым не забалуешь, но так же и договориться завсегда можно было. Это ежели не наглеть.

Сидя на валуне наиболее сильно возвышающемся над всеми остальными, я смотрел на отражающиеся в зеркале озёрной глади гаснущие звёзды в занимающемся рассветном мареве утреннего неба. Когда уже и последние звёзды погасли я соорудил не хитрый шалаш в ближайших подходящих для этого кустах я сгрузил в него свой нехитрый скарб и босиком, в обнимку с винтовкой, прогуливался вдоль озера. Все каменные чаши были с моей стороны, а идти к большой воде желания не было. Все берега и перешейки между чаш были словно мощёные валунами различных размеров и форм. Редкий из них торчал чуть выше, чем на полметра над остальными, в то время как основная их масса представляла собою булыжную мостовую из огромных валунов и камней поменьше. Вода была умеренно прохладной и спрятав подле шалаша ружьё и раздевшись я, срубив топориком ветку подлиннее, пошёл искать себе ванну для купания. Каменные чаши были самой разной формы и как выяснилось глубины. Занимательным было то, что глубина чаши не зависела от её расположения относительно других. Были такие, что напоминали вкопанный стакан глубиной больше двух метров и находились при этом в первом ряду, а следом была «лужа по колено». Найдя для себя идеальный вариант, я приступил к незамысловатым водным процедурам свойственным каждому школьнику на природе. Только теперь, когда я выкупался и, сидя голышом на камнях, поел протеиновых батончиков, запивая их чаем из термоса, меня начало клонить в сон.

Ночь была ясная. Оставив всё лишнее в шалаше, я собрался на ночную охоту. Поставлю пару силков, а к утру, если повезёт выслежу и добуду зверя покрупнее. Глядишь и за одну ночь обеспечу себя на неделю вперёд. Мясо здешних зверей хранилось чуть лучше привычного. По крайней мере те дни что я возвращался с добычей к стоянке оно сохранялось отменно, правда это занимало дня три-четыре максимум, после чего его готовили и даже образцы или сушили, или заспиртовывали. Но за эти дни оно ни пахнуть, ни «сопливить» не начинало и это без всяких термосумок и прочих современных приблуд, а значит и неделю продержаться должно. В крайнем случае и закоптить можно.

Старый охотник приучил меня держать при себе в лесу четыре ножа, один на бедре, другой на ремне на поясе за спиной – большие крепкие ножи универсального назначения. Третий я таскал на плече, он был маленьким, точнее средним – им я разделывал добытого зверя, что бы не тащить в лагерь ещё и потроха. Четвёртый нож и был самым маленьким – его легко можно было спрятать даже в моей ладони, а пользовался я им редко, но как запасной третьему держал при себе во всех выходах на охоту или в поход с батей, иной раз и пригождался чего подскоблить, да подрезать. Потом уже сам начал брать ещё и туристических топорик.

Охотиться я стал учиться ещё до того, как в школу пошёл, и в той учёбе имел большой талант. Так старый охотник бате сказал. Он отшельником на том пригорье жил, где батины наниматели свой большой интерес имели. Меня с ним недели на две и оставили. Отец с напарником выше в горы пошёл, а меня на того охотника и оставил. Ну как на две, это он старику сказал, что на две, планировал на месяц, а по итогу забыли на полгода. Что-то они в тот раз особо ценное нашли и повезли в лабораторию, а про меня только в вертолёте и вспомнили. Кружить не стали, всё равно через день-два возвращаться планировали продолжать многообещающие изыскания. А как вернулись сразу в горы ушли. К нам только пилот и заглянул на чай, принёс чего-то и предупредил за одно. Геологи у того старика не единожды гостили и друг-друга знали крепко. Домик его и как зимовку по случаю использовали и снаряжение оставляли что бы лишний раз не возить. Ну как домик, добротный двор с огородиком, только лес вместо забора.

Тот старик мне весь свой охотничий опыт и передал, по крайней мере, и в той части, которую я понять сумел да за лето освоить. Он меня и из ружья научил стрелять. Сначала дал пару раз стрельнуть. Дал в руки берданку, прижал к себе и пальнул вместе со мной. Руки у меня еле куда-то там доставали. Но второй выстрел делал я сам, старик только ружьё придерживал, что бы не улетело. Синяк потом ещё две недели болел. Тот раз он, наверное, решил на мне отыграться за батин обман, а потом уже стрельбе всерьёз учить стал. Матери про то решили не говорить, а что на больше чем на месяц в первый класс опоздал – так получилось. Пришлось школьную программу дома навёрстывать. Мне за молчание батя ружьё пообещал при первой возможности купить и мать подарками порадовал. Следующее лето я шёл с батей в поход имея собственное ружьё. Он сперва на это опасливо глядел, но с каждым днём доверял мне всё больше, а отпускал всё дальше. И ему меньше головной боли со мной, да и мне раздолье. Окорот я сам себе давал, что бы свободу не терять.

Глава 3

В лучах едва занимающегося восхода я крался по следам местных косуль предвкушая добычу. Вот на кустарнике надломлены ветви, а притоптанная трава повернула направо. Следуя тропке, я миновал кусты и вышел на поляну. Косули были тут, на дальнем её краю. Как так получилось, что они были не одни и как так получилось, что они были уже мертвы? А мне что делать теперь? Те, кто постарался и умертвил зверя, которого я тропил, стояли рядом с тушами и смотрели на меня, оторвавшись от трапезы, которую видно, что только что начали. Три зверя чуть больше овчарки с сизым окрасом, даром что шерсть, а не перья… То, что тут водятся и хищники, тоже, я подозревал и раньше, но повстречать их довелось только сейчас.

Звери сорвались с места и начали движение в мою сторону. Вскинув берданку, я выстрелил в того, что был ближе и отбросил ружьё в сторону, передёрнуть затвор я уже не успевал. Выхватив нож, я поднырнул под уже прыгающего на меня зверя. Хоть мне и получилось ударить его в корпус, но он вырвал у меня нож увлекая его своим весом.

Поднявшись на ноги, я достал второй нож и нашёл глазами третьего. Он следовал за вторым и сейчас был чуть левее того места, где я стоял в начале всего этого замеса, и, глядя на меня, стал приближаться, обходя по дуге. Я следил за ним приготавливаясь к дальнейшему развитию ситуации. Не знаю, что случилось с первыми двумя сизыми «лесными псами», но на виду они не появлялись, оставалось надеяться, что они достаточно ранены, что бы не вмешиваться в наш своеобразный танец. Держа последний длинный нож в правой руке обратным хватом на уровне головы, я двигался на полуприсогнутых ногах по дуге в обратную от зверя сторону, не пытаясь отдалиться или приблизиться. «Партнёр» поступал так же, видимо понимая, что проиграет тот, кто первым ошибётся. Пригнувшись чуть ниже, что бы не слишком высокая трава скрывала моё тело чуть выше пупка и взял в левую руку свой «разделочный» нож. Собаковолк почуяв не ладное решился на бросок. Подставив под его пасть нож в правой руке, я наотмашь ударил его ножом в левой в бок, а когда он неловко извернулся, пытаясь отскочить, ударил его ещё и в глотку. Нож застрял где-то за нижней челюстью. Зверь обмяк, а я, пользуясь моментом сел сверху и нанёс несколько ударов чуть ниже головы пока не понял, что он не двигается и не дышит. Сердце бешено колотилось. Ничего кроме шума слабого ветра в ветвях деревьев не нарушало больше тишину. Рука саднила от ран. Хоть пасть на его руке и не захлопнулась клыки всё же своё дело сделали, благо едва задели. Выдохнув, я осмотрелся. Желающих атаковать больше не было. Надо было проверить куда делись первые два зверя. У кустов нашёлся второй с ножом между рёбрами. Неудачно упав на землю, он своим весом пошевелил нож в ране и вспорол себе нутро. Забрав нож и подобрав ружьё, направился в сторону первого сизого собаковолка. Его тело я обнаружил около двух туш косуль, задранных стаей до моего прихода. Пуля попала вожаку в глаз и вышла из затылка сразив его наповал.

Немного подумав, решил взять мясо косуль и снять с них шкуры. Домой их не забрать, но спрячу тут у шалаша. Вот же ш привычка. Будем считать тренировка. А чем ещё заниматься тут две недели?! В косулях обнаружились две горошины серых оттенков. Проверив клыкастых, я пополнил коллекцию ещё тремя – эти были с серыми с грязно алым оттенком. У вожака была самая яркая. С него же и единственную не порченную шкуру забрал. Всего у меня уже четырнадцать горошин набралось разных оттенков серого цвета. Буду потом по одной доставать и вспоминать проведённое тут лето. И ведь никому не покажешь – секретность, блин горелый! Да и скажи кому – всё одно не поверят. Это батины друзья знают, что я в лес как домой хожу, а даже уже одноклассники считают тот случай с волчицей городской байкой которую спасатели для красного словца сочинили. А горошины мне как объяснять, если я сам не знаю что это. Всё одно не отдам. Пусть сами добывают. Не нанимался я снабженцем местных лабораторий. Меня, официально тут вообще и нет как бы.

Силки принесли мне одну куропатку. С таким количеством мяса можно и не охотиться больше. Недели на две точно хватит, а с сухпайками так и вообще за глаза. К стоянке я вернулся без приключений. Шкуры растянул между деревьями сушиться и пошёл собирать дрова. Сухостоя в этих местах было заметно меньше обычного, но кое-что собрать удалось. На это ушло ещё пол дня. В конце концов часть мяса была приготовлена для вяления, а часть ждала, когда костёр даст угли для запекания. Все хлопоты были закончены, когда небо украсилось звёздами. Ночь была ясной, а дожди в этих краях были не менее редкими чем сушняк в местных лесах. Тёплая ночь и сытое брюхо, что же ещё надо для крепкого сна после насыщенного дня.

Утро было хмурым. Нет, погода стаяла такая же что и вчера, а вот мне было как-то хреново, заметно знобило и слегка лихорадило. Припасы радовали глаз так как делать ничего не хотелось. Проверив вялящееся мясо, вернулся в шалаш отсыпаться. При следующем пробуждении слабость всё ещё была, однако самочувствие было явно лучше, только в глазах темнело. Попробовав проморгаться и покрутив головой, разминая за одно шею, я с облегчением понял, что это не в глазах темно, а снова наступила ночь. Решительно хотелось смыть остатки пота и только голод останавливал устремиться к озеру.

Найдя достаточно большую каменную чашу у озера, в которой воды мне было по шею и даже немного больше, так что бы я стоял, задрав голову к звёздам, держа над водой только лицо, и тщательно обтирал под водою своё тело травой. Вот же ёжик, всё взял, а мыло забыл. Ну конечно, я же ведь его никогда в походы и не брал, то была батина забота. Из чистящих средств была только вода. Много воды. А ещё пучок травы вместо мочалки. Пользоваться мочалкой из травы мне было не впервой. Все действия происходили в толще воды и ничто не нарушало тишины. Раны на руке уже почти полностью зажили.

Где-то за спиной вдруг раздался всплеск воды, а затем чей-то вздох блаженства, хорошо слышимый в тиши ночи. Можно было бы подумать, что кто-то из лагеря решился присоединиться ко мне если бы не тот факт, что звуки пришли с дальнего стороны приямков, а мимо меня никто не проходил. Вроде бы. Или я кого-то пропустил пока спал? Закончив свои водные процедуры, которые в силу понятных причин не производили шума, я словно крокодил вылез из воды максимально стараясь не шуметь и крадучись пошёл смотреть кто же там решил ко мне присоседиться. Догадок кто бы это мог быть у меня не было, да и следов иных людей я тут до этого не встречал.

Красться помогали камни под ногами и ночь. Используя редкие заросли камыша как укрытие, я приближался к виднеющемуся на фоне блеска воды силуэту. Внезапно меня накрыло странное чувство словно всё моё нутро окунули в липкую патоку. Неведомая сила влекла меня вперёд и двигаясь словно пластилиновый человечек, которым заботливые руки анимировали какую-то постановку, моё тело, не таясь словно само шло к своей цели помимо моей воли. Мысли слиплись разварившимися макаронами в неповоротливый комок и прилипли к стенкам моего черепа.

В одном из приямков передо мной словно вися на бортике ванной из воды торчала голова подбородком опираясь на руку. Личико головы было симпатичным, но одновременно напоминало и аниме-девочку, и неведомую зверушку. Глаза казались чуть крупнее обычных и были чуть скошены в бока как у грызунов или неведомой зверушки, но при этом общего впечатления не портили, а только добавляли «милоты».

– Ты вообще кто? – акцент у неё был не менее странным чем вид.

– Я Аксель Крапивников…

– Кра..? Ладно, Кра, что ты тут делаешь и сколько вас тут?

– Один я. Купался, а потом услышав, что в воду что-то упало. Вот и пришёл посмотреть.

– И откуда же ты тут взялся?

– Из лагеря, у меня вроде как каникулы, вот и решил отдохнуть у озера.

– Какого ещё лагеря!? Где он?

– Если не спешить дня за два дойти можно.

– И тебя одного отпустили?

– А что мне станется? Места тут тихие…

– Тихие говоришь? Значится искать не будут, может тебя съесть…

– Нет будут, если через две недели не вернусь за мной армейские поисковую команду вышлют…

– Хм-м, ладно, не с руки мне ссориться ещё и с местной армией, две недели говоришь? Ладно, поможешь мне, немножко, а потом я тебя отпущу.

– Что надо будет сделать?

– О не волнуйся, раз съесть тебя нельзя, подпитаешь меня другим способом. И не боись, про съесть я шутила, людей я не ем… Пока что…

Нырнув, она тут же вылезла по более пологому противоположному берегу приямка и пошла в сторону леса. Неведомая сила повлекла меня следом. Судя по очертаниям фигуры и грациозным движениям, это была девушка, и она была не очень сильно старше меня по возрасту. За деревьями на поляне обнаружилась хижина. И как только я её раньше не заметил… Не за день же она тут выросла. Войдя внутрь, она взмахнула рукой и по комнате полетели светлячки. Стало видно контуры предметов. Баба Яга, не иначе. Ладно, внучка еёшняя. Пропустив экскурсию, мы направились к топчану. Опрокинув меня на спину, она уселась сверху. Только сейчас я осознал две вещи. Что мы оба были нагишом и что то на что она села всю дорогу было в.. «боевом положении». Девушка двигалась медленно попутно водя по моему торсу пальцами и иногда словно нажимала на воображаемые или видимые только ей «кнопки». На эти нажатия моё тело давало свою реакцию. Я ощущал себя водоёмом, в котором зарождались течения на разной глубине и разной интенсивности. Меня снова обуял жар, но в этот раз он был совершенно иным чем накануне. Словно я был костром и колдовским котлом одновременно. Таинственная незнакомка то подбрасывает хворост следя за нужной температурой, то что-то помешивала во мне.

Не могу сказать сколько это всё продолжалось, помню только, что пришёл в себя уже поздним утром. Хижину заливал солнечный свет проходящий словно сквозь стены и крышу. Тело ломило так словно меня пытали на электрическом стуле и выжимали, при этом душевная слабость и опустошённость сочетались с некоторой телесной бодростью и разбитостью одновременно. Незнакомка сидела у хитрого вида очага и колдовала над котелком подбрасывая в него корешки и грибочки. Большей частью сушёные. Выглядела она действительно весьма странно. Схожесть с девушкой из японских аниме никуда не делась, но её дополняла ещё и одновременная схожесть с антропоморфной мышью из старых европейских или не менее старых американских мультфильмов. И вот ведь какая оказия, у неё даже настоящий хвостик был пониже спины. Петляя, он вился вокруг левой ноги словно плющ. Растрёпанные волосы нечёсанным водопадом ниспадающие на её плечи заканчивались на уровне лопаток и имели зеленовато чёрный цвет. Атласная кожа обнажённого гимнастически развитого тела девушки была вроде и обычного цвета, почти как у меня или других людей, но в то же имела пепельный отлив. Радужная оболочка глаза была больше обычной раза в два и имела окрас необычного цвета, которому я даже названия не знал и в котором сочетались все оттенки фиалковых цветов и что-то ещё, а зрачки напоминали печатную запятую с двумя хвостиками которую написали сразу вверх и вниз.

– Сейчас бульон доварится и будем завтракать…

– Бульоном из корешков что-ли?!

– Уж извини, но больше ничего нет…

– У меня есть…

– В лагере что-ли? Сбежать удумал?!

– Зачем в лагере? Тут у озера. У меня шалаш рядом был. Я же не с лагеря голышом купаться прибежал. Там и мясо есть, вяленое и сырое…

– Хм-м, может и сходим…

Хоть она и старалась всем своим голосом и видом выказать безразличие и сомнения, но появившийся в глазах хищный огонёк выдавал её настоящие чувства… Надеюсь она действительно не ест людей, потому как большая часть зубов в её рту были клыками. Да, это скорее были человеческие клыки, а не звериные. Да, они по большей части добавляли девушке шарма, завершая её образ, но ничего не говорили о её гастрономических предпочтениях, кроме того, что она была кем угодно, но не вегетарианцем.

Глава 4

Доварив бульон из корешков, мы выдвинулись к моему шалашу. Она оделась в лёгкую блузку с изысканной вышивкой и рюшечками и простые просторные шаровары. А я как был в неглиже, так и остался. Мыслил я хоть и вяло, но как обычно и теперь я осознавал всю глубину своей ситуации, в которой оказался. До этого я ведь даже не целовался, а тут… Честно говоря с нею я тоже не целовался. Она проделывала со мною всякое, но вот поцелуев не было. Вот даже не знаю радоваться с этого или печалиться. Моего побега она явно не боялась. Видимо знала, что всё равно догонит. Испытывать судьбу я не стал, а решился заговорить. И для того что бы лучше узнать своё положение пленника или гостя, и для того что бы мысли в порядок привести.

– Ты что, украла свою одежду?

– С чего ты это решил?!

– Потому что она настолько не сочетается по стилю, что даже я это вижу.

– Стилю?! О чём ты?

– Эм… Представь себе воина, одетого с верху в форму одной армии, а снизу – другой. Что ты подумаешь?

– Решу, что он мародёрничал на поле боя.

– У тебя может и не одеяние воина, но принцип тут тот же, только это уже не мародёрство…

– Хм-м… И как нужно правильно подбирать одежду?

– Тут я тебе не советчик. Найди себе подружку из состоятельной семьи которая тебе будет подсказывать…

– Как будто кто-то из состоятельной семьи будет дружить с уличной воровкой…

– За стол тебя, конечно, вряд ли позовут, а вот дружить возможно и будут. Тебе же ведь не обязательно обворовывать всех. Можешь что-то украсть для неё, свадебное соглашение или не выгодную закладную. Или не украсть, а подбросить. А если это кто-то из торговых или банковских людей можешь ещё и белым взломом подрабатывать.

– Белый взлом?! Что это?

– Заключаешь соглашение с торговцем или банкиром, потом проникаешь в его хранилище и вместо того, что бы его обносить, оставляешь там орешки рядом с ценными вещами, а после приходишь к нанимателю и сообщаешь об уязвимых местах.

– Надо бы об этом подумать как-нибудь.

Вчера я только-только отошёл от лихорадки, а ночью меня ещё и «выжали» досуха. С какой тоской я смотрел на бульон из грибочков и корешков не передать словами. Голышом по лесу не побегаешь, Да и она, подозреваю, что побыстрее меня будет. Так что на побег можно сильно не рассчитывать, но вот на хорошую кормёжку надежда была, вряд ли пленительнице нужен спутник в состоянии овоща. Для чего-то она меня использовала, не похоже это было на женский каприз… Закинутая удочка про схрон с мясом сработала даже лучше, чем задумывалась. Было видно, что девушка чуть ли не слюной исходила, доваривая бульон, и только бережливость и собранность не дала ей бросить всё и пойти к моему шалашу сразу.  Но вот мы уже шли между приямками у озера и надо полагать, что оба старались отвлечь себя от мыслей о еде по схожим причинам.

– Скажи, а имя у тебя есть или как мне тебя называть? Моё то имя ты уже знаешь. А мне как к тебе обращаться?

-?!.. Кош…

– Кошь?

– Кош!

– Ясно. Кош.

– Это и есть твой шалаш? Мило. А мясо где?

На скорую руку мы перекусили протеиновыми батончиками из сухпайка и остатками запечённого мяса после вчерашнего ужина, после чего собрали все мои пожитки, и двинулись обратно к хижине. Не то что бы я сильно стеснялся, но одетым мне было комфортнее и привычнее. Обратно шли молча каждый думая о своём. Мне было понятно, что на двоих моих запасов на долго не хватит, а мысли о том, успею ли я завершить это маленькое приключение, о котором никому не расскажешь до того, как мне надо будет беспокоиться о возвращении, гнались решительно прочь, вернусь к ним хотя бы через неделю, а сейчас не до того. Скорее всего придётся снова охотиться. К ружью девушка отнеслась спокойно, только предупредила, чтобы я не шалил.

В хижине Кош откуда-то достала две уже знакомые мне горошины и стала с ними что-то делать. Девушка повернула ладонь, словно хотела их сбросить на пол, но вместо того, чтобы скатиться с её руки, они повисли в воздухе. Держа руку так, словно прикрывая от ветра пламя свечи, она смотрела на два серых шарика, которые стали распадаться, образуя облачко пыли.

– Ты так смотришь, будто никогда не видел ядра зверя?

– Видел. У меня даже небольшая коллекция есть…

– О как! Покажешь?

– Вот, смотри.

– Где ты их умудрился столько достать?!

– Из зверей выковыривал, где же ещё…

– Охотник значит…

– Кра, ты самое ценное приобретение что у меня были…

– Э-э…

– Завтра мы идём на охоту, а сегодня я приготовлю себе снадобье из того что уже есть. Ты ведь не против поделиться с сестрёнкой Кош добытыми тобою ядрами зверей?

– А то у меня выбор есть. Что вообще такое эти ядра? Никогда их раньше не видел, а тут попадаются иногда…

– В зависимости от слоя домена в некоторых животных и зверях могут формироваться ядра силы накапливающие природное ци той или иной стихии и повышающие их живучесть. Высокоуровневые звери благодаря им могут использовать магию, но они водятся на более высоких слоях доменов…

– Домены?! Что это?

– Не знаешь где находишься?! Заблудился?

– Меня отец взял с собой в секретную экспедицию и просил не задавать лишних вопросов…

– Ах-ха-х… Ну ты даёшь. Так тот лагерь людей исследуют второй слой?! У вас что, слияние начинается?

– Почему чем больше ты говоришь, тем меньше я понимаю?

– Эм… Ты что, вообще ничего не знаешь?

– Что я знать должен?!

–  Раз тебе ничего не сказали, то, наверное, и ничего ты не должен знать. Стоит ли тебе рассказывать… Секрета то в этом никакого и нет. Ладно слушай. Есть большой мир, он состоит из всяких разных доменов. Есть домены развитые, есть дикие как твой, а есть закрытые, это те у которых слияние или ещё не начиналось или давно провалено. Твой домен, вероятно, в самом начале слияния. Домены состоят из трёх слоёв. Как правило. Но бывают и исключения. Мне попадались домены и из двух слоёв, а ещё я слышала… хотя не важно, да и тебе ни к чему все эти карманные миры. Есть мнение, что домены состоят из пяти слоёв, но вот считать ядро и оболочку домена отдельными слоями или нет… Все домены плавают в океане атры. Атра, это такая лучистая высоконасыщенная энергия. Очень высоконасыщенная! Проходя через ядро домена, она преобразуется в привычную нам ци из которой и состоит весь окружающий мир. На первом слое домена часто зарождаются цивилизации, а излишки изливающейся ци образуют и наполняют второй и третий слой. Когда слои созревают начинается слияние. Это то как объясняли мне. Ещё вопросы есть?

У меня было ещё много вопросов, но голова уже пухла от полученной информации, да и Кош явно не тот человек, которому их следует задавать. Стали понятны и причина секретности этой экспедиции, и рогатые кролики. В новостях о таком не объявишь, тем паче что похоже никто из причастных и сам не знает, что это за место. Для чего и собрали тут и местных геологоразведчиков и кого-то из учёных, как я понял. Так вот откуда все местные странности.

Весь оставшийся день она что-то делала с ядрами и с собою, а я, подрёмывая вполглаза, наблюдал за нею, совершенно не вникая в происходящее. На ужин она сварила новый бульон добавив в него порошок, получавшийся из ядер. Он был нам вместо чая. Остатки своего давно остывшего чая я вылил под дерево ещё у шалаша, даже термос успел пополоскать. Новый бульон она называла стимулирующим и укрепляющим зельем, и активно мне его подливала. Мол мне ещё сегодня силы понадобятся, а мои силы, это её силы.

После ужина, оставив одежду в хижине, мы пошли купаться. Кош по известной только ей критериям тщательно выбирала, где окунуться. Мы миновали несколько каменных чаш, которые она разве что не обнюхивала, пока ей не понравилось то, что она там высматривала. Вода тут действительно отличалась от той в которой купался я. Но вряд ли у меня получится объяснить, чем именно. В лучах заходящего солнца мы плескались до первых звёзд, а затем вернулись в хижину, где меня подвергли той же процедуре, что и накануне. Тело и мысли снова были словно в пластилиновые и мне оставалось только наблюдать и терпеть.

Пробуждение было таким же мучительным, как и вчера. В голове слегка кружилось, а тело напоминало стакан с ядрёной газировкой, в котором постоянно лопались пузырьки, кости звенели словно хрустальные колокольчики. При этом ощущения как после хорошей физической нагрузки. Словно меня снова заставили отрабатывать все пропущенные уроки по физре и сдать надо было на отлично. Преодолевая сопротивление измученного тела, я поднялся и сел на лежанке пытаясь разлепить глаза. Когда мне это удалось я увидел свою пленительницу. Она снова была голышом и готовила нехитрый завтрак из того, что было. Но удивило мне не это, а то, что всё вокруг светилось разноцветными всполохами. Сначала было впечатление, что кто-то плеснул щедрой рукой спирт и поджёг его. Но присмотревшись, я понял, что это свечение распространялось во все стороны, а огонь горел только вверх. К тому же Кош никак на это не реагировала, занимаясь своими делами. Присматриваясь, я обнаружил, что всё сияет совершенно по-своему, и с разной интенсивностью. Многие, казалось бы, привычные, вещи были сплетены из тусклых светящихся потоков, словно шерстяные носки. Ну почти как шерстяные носки, лучших слов я всё равно не найду. Некоторые предметы сияли словно иллюминация. Стены хижины переливались приглушённым светом, словно припорошенные или прикрытые вуалью. Посмотрев на свои руки и ноги, увидел, что сияю так же, как и всё вокруг. Кош так же по-своему светилась. В отличии от моего свечения, в котором было больше зеленовато салатовых ноток, тело девушки светилось пепельным и перламутровым светом. При чём пепельный был не оттенком перламутрового, а как бы производил впечатления тлеющей ткани или бумаги. Производилось некоторое впечатление, что её кожа обгорела на солнце и облазит, но это была не кожа…

– Что-то случилось?!

– Ты… светишься… Всё светится, я не понимаю, что происходит…

– Я что?! А-а! Похоже я лишила тебя невинности не только в постели, но тут мы квиты, у меня ты тоже первый! Свечение что ты видишь это и есть истечение стихийной ци. Я же тебе это вчера объясняла. Видимо ты случайно прошёл инициацию и теперь будешь видеть всё это как и я… Извини-и…

В её голосе не было ни капли сожаления или чего-то вроде того, ничего кроме кокетства. Мысли едва ворочались и понять. что вообще происходит я был не в состоянии. Оставалось принимать происходящее как данность. Во-первых, мной она игралась как кошка с мышкой. А во-вторых, у этой игры был побочный результат. Ладно, я не в обиде. Живой – уже хорошо. Да и моральных сил обижаться сейчас никаких не было. Продолжая внимательно осматриваться, я заметил марево разлитое словно дымок по комнате. Присматриваясь, я кое как научился различать ту «картинку», какую я видел ещё вчера, и наслоение «спецэффектов». Это помогло мне примириться с новой действительностью и добавило мыслям хоть какой-то ясности.

– Ты какой-то варёный, сейчас позавтракаем и сил прибавится. Я для тебя так расстаралась, пальчики оближешь, подсаживайся.

Кош явно забавлялась ситуацией. Её настроение было заметно лучше вчерашнего. На импровизированном столе было мясо, весьма хитрым способом приготовленное. Бульон светился словно радиоактивный. Меня успокаивало две вещи. Во-первых, я знал, что радиация не светится, а её так в кино обозначали. А во-вторых, это было свечение «ци», как его обозвала Кош. Сил он мне действительно прибавил. Словно во мне были заиленные реки, а он размыл запруды и чутка прочистил их русла. Тарелками нам служили широкие листья какого-то местного растения, так что убирать со стола было не сложно, и после завтрака мы, не одеваясь сходили ополоснуться. Там, где мы ходили вчера тянулись едва различимые дымчатые шлейфы. А ещё теперь мне стало понятно, как она выбирала приямки. Оказывается, они не только отличались по интенсивности свечения, но и источали что-то, что я мог бы теперь почувствовать, даже закрыв глаза. Получается, что она не только гигиены и удовольствия ради тут плескалась, а имела и какую-то иную цель?! Возможно, это как-то связано с её пепельными пятнами, которые медленно дрейфовали по её телу.

Как Кош и обещала мы пошли на охоту сразу как завершили все утренние процедуры. Вода окончательно смыла с меня ночную усталость и наполнила бодростью. В добавлении к бульонному «зелью» эффект был просто бомбическим. Погода как обычно стояла солнечная и тёплая. Лес переливался всеми оттенками зелёного, особенно это касалось сиятельной новоприобретённой составляющей зрительного спектра или как это там правильно называется…

– А это можно будет убрать?

– Что именно?

– То, что я теперь вижу эти самые стихиальное истечение ци…

– А как ты это собираешься убирать?! Привыкнешь со временем.

– Привыкну?!.. Что, вообще никак?

– Зачем тебе это?

– В глазах рябит, как будто на какую-то нелепую ярмарку попал или грибов объелся.

– О, ты настолько остро видишь истечения ци?! Это редкость! Радоваться надо. Но как бы ты с этим не планировал поступить дальше, тебе всё равно придётся привыкнуть и освоиться, а уже потом искать способы справиться. Тебе же оно не мешает ориентироваться? Скоро и плюсы сможешь из этого извлекать.

– И какие у этого могут быть плюсы?

– Сможешь различать съедобное, несъедобное и ядовитое, к примеру, а это уже не мало. Со временем и навыки сможешь выработать.

– Ладно. Я понял. По крайней мере в общих чертах. Смотри, вон там чьи-то следы, интересно?

– Где?..

В стороне были следы зверя и дымка шлейфа ци в которой ещё угадывались какие-то цвета. Забавно, теперь я словно пёсик смогу идти по следу на запах зверя и не страшно, что это не запах, а шлейф стихиальной ци. Впредь тропить дичь будет проще. Может новое зрение не настолько плохое и действительно следует привыкнуть.

В тот день мы смогли добыть двух зверей с ядрами. Одного кабанчика и косулю. Звери с ядрами для меня теперь визуально отличались от прочих, особенно на фоне стаи или стада своим свечением. Не то что бы они светились словно факел или как-то ещё по-особенному, просто если обычные звери излучали ци словно экран планшета с выкрученной на минимум яркостью, то звери с ядрами светились будто дешёвый светодиод в ночи. Не так что бы ярко, но и не заметить трудно. Других зверей мы не трогали. Следующие дни были похожими и нам удалось добыть ещё пять ядер. Честно говоря, Кош просто следовала рядом словно меня стерегла и хорошо хоть помогала в разделке. В замен я попросил её научить меня готовить то, что она называла «бодрящим зельем», немного помявшись, скорее для вида Кош согласилась, но в другой раз.

– Кра, скажи, а ты сможешь охотиться, если у тебя не будет этой бум-палки?

– Ружья? Думаю да. Если ты будешь загонять дичь, а я в засаде прятаться. Только зачем всё это?!

– Хорошо. Завтра потренируемся. Возьми себе этот нож.

– Красивый, но зачем не ещё один?!

– Думаешь всех зверей на верхних слоях легко убить? Некоторых твоими ножами разве что пощекотать удастся, а нам нужен гарантированный результат. Я его, между прочем, словно от сердца отрываю, знаешь какою ценой он мне достался…

– Эм… Ладно, спасибо…

– Осторожнее с ним, он острее чем может показаться на первый взгляд.

– И как же мне его носить если он такой острый? В руке всё время носить?!

Порывшись где-то в своих вещах, она протянула мне похожее на оловянное простенького вида кольцо с незамысловатым узором. Если бы не узор, я бы подумал его быкам в нос вставляют…

– Что мне с этим делать?!

– Это кольцо с пространственным хранилищем. Одень его на палец.

– Как? Оно слишком большое…

– Просто одень на нужный палец и подай в него немного своей ци добавив намерение, с таким даже ты справишься.

– Намерение?!

– Да. Захоти, чтобы оно стало нужного размера.

– Желание загадать?

– Нет. Оно желаний не исполняет. Ты руку как сгибаешь? Хочешь и сгибаешь, ведь так? Вот и тут так же.

Следуя её рекомендациям, я нацепил кольцо на большой палец правой руки и подал на него ци как бы приказывая ужаться до нужного размера. Кольцо, что удивительно, послушалось и удобно расположилось на фаланге пальца приняв размер для комфортного ношения и можно было даже его легко снять, не прибегая к предыдущей манипуляции. Всё произошло так быстро, что среагировал я, не сразу продолжая ещё подавать на него ци, при этом у меня возникло ощущение сквозняка в пустой комнате, если так можно выразиться.

– Во-от. А теперь помести в него нож тем же способом как надевал кольцо.

Выполнив сказанное, у меня снова возникло ощущение некоего пустого пространства, в котором то ли плавал, то ли висел нож. Сосредоточившись, я позвал нож обратно в руку. Это был цельнометаллический нож со слегка изогнутым на восточный манер лезвием. На первый взгляд он мог показаться декоративной безделушкой из серебра. Тонкая и изящная выделка. Его размер внушал уважение, держа его близко к декоративного вида гарде обратным хватом кончик его лезвия на пол ладони выдавался дальше моего локтя. Одинаково хорошо подходил и для грубой разделки, и для метания в цель. Материал был тёплым на ощупь и лёгким. Всматриваясь в него, я словно проваливался внутрь. Сияние его ци было словно вывернуто наизнанку. Снаружи спокойное и тусклое, но чем глубже я всматривался, тем большее он на меня производил впечатление. Борясь с наваждением, я словно от липкой ленты оторвал от него взгляд. Убрав его снова в кольцо, я смотрел на пустую ладонь, которая так же обретала свою «глубину», но уже без гипнотического эффекта. Собирая руку в кулак, опять «позвал» в него нож.

– Прикольно!!

– Это простенькое пространственное кольцо, которое позволяет хранить разные вещи, вплоть до артефактов средней руки вроде того ножа, который я тебе дала. А ещё в нём не портятся продукты и холодное останется холодным, а горячее горячим даже если ты их поместишь в него одновременно. Только не спрашивай, как вся эта магия работает, пространственная магия хоть и значительно проще магии пустоты, но всё ещё остаётся прилично сложнее остальных направлений. А пространственные хранилища вроде этого вообще сочетают в себе и то и другое.

– Украла?

– Что значит украла?! Честно купила!

– На ворованные деньги…

– Не нравится можешь вернуть…

Кош фыркнула и скуксила мордочку… или личико… кем на самом деле является девушка я не знал и даже не хотел думать об этом. Ведь не спросишь же о таком. Скорее из любопытства и тренировки для, я поместил в кольцо и остальные свои ножи и даже не без удивления поместил туда ружьё и патроны к нему. Попросив у меня один из моих ножей, моя спутница обстругала палку придав ей грубое подобие ножика и позвала меня на улицу тренироваться, протянув мне мой. В ответ на моё беспокойство, что нож может и не такой острый как ей, но и не игрушечный она взяла его, подбросила и поймала на кончик пальца. Нож стоял вертикально лишь слегка продавливая своим весом её кожу…

– Малыш, чтобы поранить меня этим тебе придётся сильно постараться, понял? Вот и старайся, я тут не забавляться собираюсь.

Попытавшись её атаковать лишь раз, я быстро ушёл в оборону и едва успевал уворачиваться от её выпадов. Имитация ножа у неё в руке вращалась так, что я едва успевал отслеживать в каком она положении. Перехватывая свою поделку то прямым то обратным хватом Кош осыпала меня градом колющих ударов и рубящих замахов вспарывая воздух в миллиметрах от моего тела. И это был мой лучший результат увернуться от атаки выигрывая миллиметры дистанции. Одежда спасала от серьёзных травм, но даже так тело постепенно покрывалось ссадинами и синяками. Она была явно опытнее меня и начав с уворотов, я быстро перешёл банальному к убеганию по кругу и всё же продержавшись чуть более часа, просто рухнул ничком, оставшись без сил. Спутница даже не запыхалась. Приказав мне раздеваться, она сама сбросив свою одежду лениво направилась в сторону озера. Нехотя я поплёлся за ней и выбрав ближайший «энергонасыщенный» я рухнул в воду. Умеренная прохлада воды успокаивала моё измученное тело. Мы долго сидели рядом и молча думали каждый о своём.

Следующие дня дв