Двойная игра

Пролог

Предлагаю к вашему прослушиванию Panic! At The Disco – I Write Sins Not Tragedies.

Музыка громко играет во всем доме, заглушая бешеный стук сердца. Бас проходит по полу, по стенам, по мне, будто дом дышит вразнобой с моим телом. Облизываю пересохшие губы и не могу поверить своим глазам.

Всего в нескольких метрах стоит мой парень и целует в шею какую-то блондинку. На ней джерси хоккейного клуба «Ледокол», а он лапает ее задницу, обтянутую короткими шортами.

Я не могу перестать на них смотреть. Это как наблюдать за жуткой аварией. Дашка сжимает мою ладонь. С трудом перевожу на нее взгляд. Ее пальцы теплые, а мои почему-то ледяные.

– Маш, ты только не переживай, – произносит она, будто квалифицированный психолог, а я даже не могу понять, что здесь происходит.

Даша Жулина – моя лучшая подруга, единственный человек, за чью руку я сейчас цепляюсь, чтобы окончательно не развалиться.

Мне пришлось опоздать на вечеринку по случаю дня рождения Андрея, потому что брат переходит в другой хоккейный клуб, и родители повезли его в аэропорт.

Замечаю, что он отлипает от девчонки, оставляя поцелуй на ее губах, и направляется на кухню. С трудом сглатываю колючий ком в горле, словно глотаю стекло, и на негнущихся ногах следую за ним.

Обведя взглядом помещение, подмечаю, что кроме нас никого нет. Отлично. Не хватало еще устраивать представление из нашего разговора. Андрей, стоя ко мне спиной, наводит в стакане какой-то коктейль. Видимо, для той самой девчонки.

– Ничего не хочешь мне объяснить? – интересуюсь сбивчивым голосом, ощущая, как все тело обдает огнем.

Он поворачивает голову в мою сторону, удивленно выгибая бровь. Оглядев меня с головы до ног колючим взглядом, от которого по спине змеится холодок, Андрей возвращается к приготовлению коктейля.

Грудь вздымается и опускается из-за учащенного дыхания. Ощущение, словно у меня внутри натянутая струна, которая готова порваться в любую секунду. Подхожу ближе, прижимаюсь бедром к краю стола и складываю руки на груди.

– А ты ничего не хочешь мне объяснить? – отвечает Андрей вопросом на вопрос.

Кажется, будто я на уроке химии: пропустила несколько занятий и теперь не понимаю, что происходит. Он делает шаг, опирается о стол руками по краям от меня и нависает сверху. Карие глаза впиваются, подобно острым ножам, а я инстинктивно отстраняюсь. Сейчас эта близость не заставляет моих бабочек летать в животе. Она травит их, как дихлофос, и вселяет чувство дискомфорта, словно передо мной совершенно чужой человек.

– Что, Мармеладова, передо мной строила невинность, на которую я легко купился, а сама отжигала не по-детски? – грубый тон режет слух.

Быстро моргаю несколько раз и свожу брови на переносице, не понимая, о чем он говорит.

– Ч-что? – переспрашиваю.

– Не строй из себя дурочку, – скалится он.

Достав из кармана телефон, Андрей кликает по экрану и поворачивает дисплей в мою сторону. В ушах появляется тихий и противный писк. На фотографии отчетливо видно, как Виталик, его друг по команде, целует меня в губы.

– Думала, я не узнаю, что ты трахаешься направо и налево? А я, как полный кретин, верил твоим сказкам.

– Откуда у тебя эта фотография? – задаю единственный вопрос, впиваясь взглядом в снимок.

Ладони моментально становятся влажными, глаза жжет, словно в них песок, а горло сдавливает невидимой бичевкой.

– Я свои секреты не выдаю.

– Андрей, я сейчас все объясню, – голос звучит тихо и сипло, а картинка перед глазами сливается в разноцветные пятна.

– Не утруждай себя.

Вот и все. Разговор окончен без моего участия.

– Сегодня я намерен наверстать все, от чего отказывался, пока мы больше года были вместе.

Взгляд Андрея скользит вниз и останавливается на груди. Ухмыльнувшись, он наклоняется ниже и, сжав пятерней мою ягодицу, шепчет на ухо:

– Зови, если захочешь развлечься.

Я глотаю ртом воздух от возмущения не в силах что-либо ответить. Чувства застряли где-то между сердцем и горлом. Внутри меня вихрь эмоций, но голос словно выключен регулятором громкости. Заглянув ему в глаза, не нахожу в них ни капли понимания.

Андрей отталкивается от стола, хватает рядом стоящий стакан с коктейлем и выходит из кухни. Прижимаю руку к груди и оседаю на пол. Запустив пальцы в волосы, упираюсь локтями в колени.

Это все кошмарный сон. Я сплю. Я обязательно проснусь. Сейчас. Вот-вот. Андрей не мог просто так взять и поверить какой-то фотографии. Он ведь знает, что я люблю только его. Но тень сомнения, видимо, способна затмить даже самые яркие чувства.

– Маш, – трясет меня за плечо Дашка.

Поворачиваю голову и хмурюсь. Я в таком отрешенном состоянии, что даже не заметила, когда она успела войти.

Даша садится рядом и сжимает мою ладонь.

– Ты в порядке? Что у вас с Шишковым случилось? – поглаживая ладонью по распущенным волосам, она оглядывает меня широко раскрытыми глазами.

– Поцелуй… Помнишь, я рассказывала, что несколько дней назад меня Виталик поцеловал?

– Помню. Этот придурок неугомонный уже год за тобой бегает. Его даже не смущает, что ты с Андреем встречаешься.

– Кто-то сделал фотографию и скинул ее Андрею. Теперь он думает, что я ему изменяла.

– Погоди. Но кому это понадобилось? – хмурится она.

– Не знаю, Даш, – неуверенно пожимаю плечами и верчу головой. – Может, его фанатке. Может, моей антифанатке. Хочешь сказать, мало девушек, мечтающих встречаться с хоккеистом?

– Даже не думай об этом. Вы были и остаетесь самой красивой и счастливой парой. Андрей не идиот, чтобы слепо верить непонятной фотографии.

– Там очень даже хорошо все видно.

– Неважно! Он сейчас просто пьяный и не понимает, что делает. Проспится и завтра вы с ним обо всем поговорите. Давай, поднимайся, там уже многие спать ушли или по домам разъехались.

Дашка встает на ноги и протягивает мне руку. Хватаюсь за нее, выпрямляясь в полный рост, и одергиваю джинсовую юбку. Мы проходим в гостиную, где стало существенно меньше людей, а музыка тихо играет на фоне. Глазами нахожу Андрея. Чувствую, как в сердце появляются трещины. Не образно. Физически.

Сжимая в ладонях задницу блондинки, он целует ее в засос, а несколько парней из команды подбадривают его, выкрикивая: «Давай! Давай!»

Когда их шоу заканчивается, Андрей встречается со мной взглядом и на его лице появляется хищный оскал. Он подхватывает девчонку, перекидывая через плечо, и поднимается на второй этаж. Мне хочется побежать следом за ним, но вместо этого я стою, будто замороженная, и провожаю их взглядом.

– Эй, Мармеладова, не хочешь последовать их примеру и тоже пойти развлечься? – приторно-сладко задает вопрос Виталик.

– Земцов, закрой свой рот! – рычит на него Дашка, а я просто пропускаю его слова мимо ушей.

– Даш, я лучше пойду домой, – предупреждаю ее тихо.

Дом сейчас единственное место, где можно развалиться окончательно.

– Я с тобой.

– Нет, я справлюсь… – не успеваю договорить, потому что замолкаю, стоя с открытым ртом.

Отчетливые стоны, доносящиеся со второго этажа, разносятся по всему дому. Этот звук безжалостно добивает. Следом проносится гул парней, которые, поднимая руки, начинают скандировать: «Шишков! Шишков!»

Я встречаюсь взглядом с Дашкой и, развернувшись, мчусь на улицу. Желудок сжимается так сильно, будто создает вакуум внутри меня. Слезы градом стекают по лицу, размазывая тушь. Сердце колотится о грудную клетку, с каждым ударом оставляя более глубокие трещины. Андрей вонзил в меня огромный острый нож с такой же точностью, с какой забивает шайбы в ворота соперников.

Даша нагоняет меня через пару минут, берет за руку, крепко сжимая ее, и, не говоря ни слова, идет рядом, за что я ей благодарна. Весь мой мир кажется разрушенным, словно после апокалипсиса.

В тишине ночной улицы раздается мелодия мобильного телефона. С замиранием сердца достаю его из кармана, надеясь услышать голос Андрея, что все произошедшее не больше, чем затянувшаяся шутка. Смотрю на дисплей, и внутри все скручивается.

Мировая женщина.

– Да, бабуль, – стараюсь через силу улыбнуться.

Ее надломленный голос рвет внутри тонкую нить и что-то тяжелое, подобно наковальне, падает в желудок. Вместе с этим приходит осознание: больнее уже не будет.

Теперь мой мир действительно разрушен…

Глава 1

Мария

Сидя рядом с Дашкой на диване на кухне, слышу, как сестры Тарасютины, ее однокурсницы и соседки по совместительству, носятся по квартире. В большой комнате живут сестры, а ей досталась вторая – поменьше, но зато полностью ее личное пространство.

Даша сняла отдельное жилье после поступления в университет. Стандартная двушка с простеньким ремонтом оливкового цвета во всех комнатах. Она устраивала мне экскурсию по видеосвязи, но вживую я нахожусь здесь впервые.

С ее соседками я тоже была знакома только заочно. При встрече они оказались очень веселыми и милыми. Девчонки, с русыми волосами ниже плеч и серыми глазами похожи так, словно одну из них положили на большой принтер и сделали копию. Одинаковая мимика, одинаковые жесты, даже смех звучит почти синхронно.

– До сих пор не могу поверить, что нас снова не будет разделять расстояние в больше тысячу километров, – улыбается Даша.

За время моего отсутствия она совсем не изменилась. Все те же черные густые волосы, подстриженные по плечи, темно-карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, и тонкие аккуратные брови.

Она – мой якорь. Точка стабильности в мире, который год назад треснул под ногами.

– А я не могу поверить, что ты меня уговорила полететь на море.

Вернувшись в родной город, я не планировала снова так быстро его покидать. Мне казалось, что нужно время: привыкнуть, выдохнуть, научиться снова просто существовать. Но сейчас меня успокаивает то, что это ненадолго. Предложение об отпуске было спонтанным, но я даже не задумывалась, когда приняла его.

Из прихожей доносится ворчание, и мы с Дашкой обмениваемся непонимающими взглядами. Кликнув по экрану телефона, лежащего на подлокотнике, поджимаю губы.

– Девочки, нас такси уже больше двадцати минут ждет! – кричу, глядя на то, как работает счетчик, прибавляя стоимость за длительное ожидание.

– Подождет. Мне Тася не так давно плойку отдала, – отвечает Оксана.

Она прибегает из прихожей и несется в ванную комнату.

– А ты косметичку в это время зажала, – ворчит ее сестра.

– Там, вообще-то, ожидание платное, – подает голос Дашка.

– Ну, могу написать водителю, чтобы он смартфон себе новый выбирал, – хихикаю, пожимая плечами.

На кухню вбегает Оксана с половиной кучерявых волос и останавливается напротив нас. Я очень надеюсь, что это ее прическа. У Круэллы были черно-белые, а у нее прямые и кудрявые. Хотя, глядя на ее выражение лица, ощущаю, как моя вера тает с каждой секундой.

– Может, мне лучше с прямыми? – кривит она губы, указывая пальцем на волосы.

Мы с Дашей переглядываемся и протяжно выдыхаем.

– А к новому телефону еще и чехол пусть заказывает, – продолжаю шутить.

Дашка подавляет смешок и откашливается.

– Оксан, тебе кудрявые тоже очень идут, – делает она комплимент своей соседке по квартире.

– Правда?

На лице Оксанки появляется широкая улыбка, и она убегает обратно, не дожидаясь ответа. Опасно. Думаю, она способна вернуться с еще более радикальным вариантом.

Даша кладет голову мне на плечо и крепко обнимает.

– Как же я по тебе соскучилась, – шепчет на выдохе.

– Я тоже по тебе очень скучала.

Повернув голову, целую ее в макушку и зарываюсь носом в густые черные волосы. Знакомый аромат ее духов неожиданно сжимает горло.

– Бабушка не обиделась, что ты не успела приехать и снова куда-то улетаешь?

– Нет. Она была рада. Тем более мы с тобой почти год не виделись.

– Ты на девчонок не обращай внимания, они хорошие. Просто любят быть всегда при параде.

– С плохими ты бы и общаться не стала.

Сидя в обнимку с Дашкой, я наконец чувствую себя дома. Все то время, пока я была в другом городе, мы созванивались и переписывались каждый день. Но этого было катастрофически мало. Телефон не умеет обнимать. Ночь, разделившая мою жизнь на «до» и «после», показала, что она самая настоящая подруга, которая ни за что не бросит в трудную минуту.

Когда сестры заканчивают модный приговор, мы хватаем чемоданы и выходим на улицу. Водитель помогает загрузить багаж, а мы рассаживаемся по местам.

– Шеф, поехали, – командую с улыбкой на лице, когда мужчина садится за руль.

С задних сидений раздается смех девчонок, и я откидываю голову на подголовник. Разглядывая пейзаж за окном, вспоминаю, как мне было страшно возвращаться. От мыслей, что я могу столкнуться со своим прошлым на улице, в магазине, в метро или еще где-то, внутри все холодело, а ладони становились влажными. Поменять мнение мне помогла цитата Скилефа, сказанная бабушкой: «Люди видят то, что хотят видеть; слышат то, что хотят слышать; верят в то, во что хотят верить, и отказываются верить в то, что им не нравится».

Шишков оставил в моей груди зияющую дыру, которая долго не заживала, после нанесенной ножом раны. Но благодаря ему я поняла, что не нужно стучать в закрытую дверь и что-то доказывать. Этот урок, прописанный на странице моего сердца, стал светом в темноте. Он научил меня освобождаться от лишних надежд и ожиданий, не привязываться к тому, что не предназначено мне. Каждая трещина на сердце оказалась живой картиной, напоминающей о том, что самое важное не в штурме чужих дверей, а в прислушивании к собственному сердцу.

Сильно опаздывая, мы с девчонками вбегаем в здание аэропорта. Увидев электронное табло, бегло ищу информацию о нашем рейсе.

– Нам туда, – киваю и направляюсь к стойкам для регистрации.

Отстояв небольшую очередь, мы сдаем багаж и получаем посадочные талоны.

– Мне нужно в уборную, – слышу сзади себя голос одной из сестер.

Поворачиваюсь лицом к девчонкам и, достав телефон, смотрю на время.

– Кто-то еще пойдет? – интересуюсь.

– Я, – одновременно отзываются Тася и Даша.

– Хорошо. Я тогда за кофе, встречаемся возле того магазина, – указываю на яркую неоновую вывеску.

Девчонки кивают и, развернувшись, уходят в другую сторону. Покусывая нижнюю губу, шагаю мимо кафе и магазинчиков в поисках кофейни. Заметив небольшую стойку, подхожу ближе. Изучив ассортимент, делаю заказ. Бариста, молодой человек лет двадцати, быстро делает четыре латте и ставит их в картонный подстаканник. Расплатившись, одариваю его широкой улыбкой, а он подмигивает в ответ. Вытаскиваю один стаканчик, чтобы насладиться горячим напитком, и направляюсь к месту встречи. Мне удается сделать несколько шагов, когда кто-то задевает мою руку. Латте летит вперед, пока не находит преграду.

– Твою мать! – раздается злой и басистый голос.

Я зажмуриваюсь на несколько секунд, желая стать невидимкой и избежать позора.

– Извините, я не специально, – торопливо объясняю, подходя ближе к парню.

– Мало того, что он горячий, так я теперь выгляжу, словно обоссался, – продолжает ворчать он, пока я одной рукой пытаюсь достать из рюкзака влажные салфетки.

– Вот, – победоносно машу упаковкой. – Давайте я вам помо…

Замолкаю на полуслове, потому что поднимаю глаза на парня. И поднимать их приходится довольно высоко. Мои сто семьдесят сантиметров роста, которыми я всегда гордилась, рядом с этим ним кажутся какими-то несерьезными. В нем никак не меньше ста девяноста, и из-за этой разницы я чувствую себя крошечной. Светло-русые волосы уложены на одну сторону. Зеленые глаза, обрамленные длинными и темными ресницами. Острые скулы, ямочки на обеих щеках, а еще… Рельефные мышцы и широкие плечи, выделяющиеся под серой футболкой. Взгляд скользит ниже, и я вижу, как мокрая футболка прилипает к торсу, повторяя каждый кубик пресса.

– Спасибо, сам справлюсь.

Незнакомец выхватывает у меня салфетки. Я мотаю головой, избавляясь от его чар, странного импульса и раздражающего тепла.

Птички-дебилки, сейчас не время!

– Послушайте, я правда не специально.

Замечаю рядом с парнем баул, лежащий на полу, и недовольно хмурю брови. На нем изображена эмблема – огненное кольцо и бурый медведь на коньках, который держит хоккейную клюшку.

Внутри что-то щелкает и тут же холодеет, затягиваясь ледяной коркой.

– Ты хоккеист? – вырывается из меня пренебрежительно.

– Хочешь сказать, что ты не фанатка и весь этот спектакль был не для того, чтобы познакомиться? – усмехается он, быстро посмотрев на меня.

Улыбка наглая и уверенная.

– Что?

От возмущения на некоторое время теряю дар речи. Да как он вообще мог такое подумать?

– Слушай, у меня сейчас нет времени.

Он оглядывает меня с ног до головы оценивающим взглядом. Ему не хватает только табличек для жюри, чтобы поставить баллы моему внешнему виду.

– Ты вроде ничего, поэтому можешь оставить свой номер телефона. Серьезные отношения я не завожу, но незабываемую ночь страсти готов тебе показать.

Я хватаю воздух ртом, буквально захлебываясь в возмущении. Что этот придурок вообще себе позволяет?

– Клюшке своей незабываемую ночь страсти показывай, а я терпеть не могу хоккеистов, – цежу сквозь зубы каждое слово.

Не давая последнего слова, разворачиваюсь на пятках, поправляя лямку рюкзака, и быстрым шагом направляюсь искать девчонок.

Михаил

– Ты что, не смог добежать до сортира? – слышу издевательский смешок Лео.

Леон – мой лучший друг, человек, который может позволить себе подобный тон и остаться после этого с целыми зубами.

Его голос доходит как сквозь гул. В голове все еще мелькает рыжая вспышка.

– А ты добежал и смыл свой юмор в унитаз вместе с дерьмом? – язвлю, пытаясь оттереть коричневое пятно на шортах.

Злюсь не из-за кофе, а из-за того, что меня задело. Черт бы побрал эту рыжую! Пролила на меня кофе, так еще и налетела как фурия. Она ведь даже ушла, не кокетничая и не оглядываясь.

А как же упасть в объятия, облапать всего и попытаться узнать номер телефона, чтобы попасть в мою постель? Так обычно и бывает. Но не сегодня.

– Давай, Биг босс, колись, что произошло. Или я тебе действительно куплю большие подгузники.

Поднимаю голову и, скривив губы, показываю Леону средний палец.

– Ненормальная какая-то попалась. Вылила на меня кофе и еще выставила полным придурком.

Сжимаю в руках салфетки, поднимаю с пола баул и закидываю его на плечо.

– А до этого ты был не полным придурком? – прыскает он.

– Не больше, чем ты, Язычник.

Услышав свое прозвище, он цокает языком и оглядывается по сторонам.

– Пойдем уже, а то опоздаем, – хлопаю его по плечу и следую к стойке регистрации.

Сдача багажа и получение посадочного талона не занимают у нас много времени. Мы проходим предполетный досмотр и попадаем в зону вылета.

– Давай здесь, – дергаю подбородком в сторону двух свободных, а главное – укромных мест.

– Боишься, что встретишься еще с одной фанаткой, которая прольет на тебя напиток? – хмыкает Лео.

– Не хочу оставлять много свидетелей при твоем убийстве, – скалюсь, глядя на него, потому что улыбаться нет никакого настроения.

Снимаю рюкзак и плюхаюсь на свободное место, складывая руки на груди.

– Миш, ты сегодня какой-то нервный, – констатирует Язычник и садится рядом со мной.

Задрав голову вверх, смотрю на часть крыши из стекла, через которую попадают лучи солнца, заставляя меня щуриться. Я и сам не понимаю, что со мной. Все еще переживаю из-за последней игры, где нам только на последней минуте удалось обыграть «Рубин», или меня разозлила реакция незнакомой рыжей девчонки?

Вообще, наше столкновение было подобно сцене из романтического кинофильма. Только, в отличие от него, между нами пробежала искра под названием «я-задушу-тебя-подушкой-при-первой-же-возможности», а не искра «я-буду-любить-тебя-всю-жизнь». Протяжно выдыхаю и оживленно тру ладонями лицо.

– Видимо, мне нужно…

Замолкаю и прищуриваюсь, замечая вдалеке рыжую макушку. Слежу, вытянув шею. Интересно, куда летит эта ненормальная? Чуть приподнимаюсь, пытаясь разглядеть ее, но тут же понимаю, что это не она. Я что, сейчас высматривал ту, которая меня отшила? Мне еще только беды с башкой не хватало.

– Тебе нужна девчонка на ночь, чтобы снять напряжение, – заканчивает за меня Леон.

– Пф-ф-ф… – кривлю губы от недовольства. – Мне просто нужно отдохнуть.

Он открывает рот, чтобы сказать мне что-то в ответ, но я его перебиваю:

– А если ты за время отпуска потеряешь форму, я не буду прикрывать твой зад.

– Понял, не дурак. Дурак бы не понял, – шутит он, подняв ладони.

Леон достает смартфон и заходит в социальную сеть, чтобы скоротать время до посадки на самолет, а я решаю отдохнуть и закрываю глаза.

Сначала все идет вполне даже неплохо. До того момента, пока передо мной не всплывает образ рыженькой. Щипаю себя за переносицу, сдерживая раздраженный рык, переполненный противоречивыми чувствами.

Если она мне приснится, попрошу Лео сдать меня в дурку. Ни одной обладательнице сисек и задницы не удавалось залезть ко мне в голову с первой встречи. И тут может быть только два варианта: либо я теряю хватку, либо…

– Мне нужно потрахаться, – ворчу себе под нос.

Ловлю на себе пристальный взгляд. Медленно поворачиваю голову, встречаясь с испуганным видом женщины, сидящей рядом со мной.

Давно она тут сидит?

– Не переживайте, не с вами.

Она вытягивает губы в тонкую линию и, недовольно цокнув языком, встает на ноги и уходит.

– Ты что-то сказал? – спрашивает Язычник, достав из уха наушник.

– Не-е-ет, – протягиваю, пялясь на задницу незнакомки, проходящую мимо, и провожаю ее взглядом.

Телефон в кармане вибрирует. Мотнув головой, достаю его. Новые сообщения в чате хоккейной команды.

Яйца Фаберже

Имеющий совесть: «Биг босс, я буду скучать по тебе».

Хмыкаю, вспоминая, как Серега потерял клюшку в первом периоде, и печатаю ответ.

Папочка: «Не подлизывайся. Я все еще не забыл, что ты криворукий».

Сарделька справедливости: «Мастерски подлизываться у нас может только Лео (эмодзи смеющийся смайл)».

Язычник: «Кушайте йогурт без ложки и когда-нибудь сможете достигнуть моего уровня».

Стальные кокушки: «Не поможет. У тебя это на генетическом уровне».

Папочка: «Мы только вчера виделись, а вы уже курятник в чате устроили».

На пол шишки: «Биг босс, выключай мобилу. Солнце, море и девочки ждут тебя. Тут, кстати, басик есть».

– О, объявился, – буркает Леон из-за последнего сообщения.

– Чем он тебе не нравится? – интересуюсь, поведя бровью.

– Я не говорил, что он мне не нравится. Он меня просто раздражает, – дергает он плечом, складывая руки на груди.

– И в чем же заключается различие?

– Второе намного хуже.

Короткий сигнал телефона отвлекает меня от разговора новым сообщением.

Правая палочка: «Папенька, привези ты нам с братом два цветочка аленьких из дальнего солнечного города».

Левая палочка: «Чтобы цвет его совпадал с нашей формой хоккейной».

Изгибаю бровь и поворачиваюсь к Лео.

– Идиоты? – то ли спрашиваю, то ли утверждаю.

– Идиоты, – соглашается он, кивая и сдерживая смех.

Глава 2

Мария

– Я ведь положила только самое необходимое, – ворчу себе под нос, пытаясь снять чемодан с багажной ленты, который после полета почему-то стал намного тяжелее.

– Давайте я вам помогу, – глубокий голос звучит над моей головой, посылая приятные вибрации по всему телу.

Сильная рука хватает ручку чемодана и ставит его на пол. Поворачиваюсь к своему спасителю и широко улыбаюсь. Сероглазый блондин с гладко выбритым лицом, острыми скулами и четко очерченными губами. А ты симпатичный. Взгляд скользит по рельефному телу красавчика и останавливается на его багаже.

Фух, не хоккеист.

Почему именно это первое приходит в голову – сама не понимаю.

– Спасибо, – благодарю моего спасителя.

Он приподнимает уголки губ и, подмигнув, проводит рукой по волосам.

– Для такой прекрасной леди всегда пожалуйста.

Щеки вспыхивают. Я опускаю взгляд и заправляю прядь волос за ухо. Как там нормальные девушки должны реагировать на комплимент? Шестеренки в голове работают на максимальных оборотах. Я не нахожу ничего лучше, чем просто похвалить его в ответ.

– Судя по развитой мускулатуре, ты встречаешь много прекрасных дам и помогаешь им с чемоданом, – хихикаю как дурочка.

Это не совсем тот комплимент, который я хотела сделать. Парень выгибает бровь, и на несколько секунд между нами повисает тишина, пока наконец не раздается его громкий смех.

– Маша! – слышу за спиной голос Даши и поворачиваю голову. – Мы уже такси нашли!

Она машет рукой, зазывая меня, а я киваю в ответ.

– Мне пора.

Виновато улыбаюсь незнакомцу и, не дожидаясь его ответа, хватаю чемодан и спешу к выходу.

– Кто это был? – спрашивает Дашка, пихая меня локтем в бок.

Она делает такое выражение лица, что я непроизвольно закатываю глаза.

– Понятия не имею. Он мне помог чемодан с багажной ленты достать, – поясняю, останавливаясь возле желтой машины.

– И ты даже не узнала его имя? – удивляется она, уставившись на меня.

– Нет, – пожимаю плечами и, убедившись, что водитель загрузил все наши вещи в багажник, сажусь на переднее место.

– Машка, ты где застряла? – спрашивает Тася.

– Мы тебя уже потеряли, – добавляет Оксанка.

Я поворачиваю голову назад и в который раз удивляюсь, как сестры похожи. Но моя чуйка или везение позволяют с первого раза угадывать, кто из них кто.

– Долго ждала свой чемодан. Думала, что его уже потеряли.

Пока Дашка говорит мужчине точный адрес домика, в котором мы будем жить ближайшее время, я полностью опускаю стекло со своей стороны, надеваю солнцезащитные очки и откидываюсь на спинку.

Сегодняшний день еще не закончился, а у меня уже два совершенно разных знакомства с противоположным полом. И если первый красавчик оказался полным придурком, да еще и хоккеистом, то второй произвел впечатление порядочного и надежного парня.

Но я прилетела сюда, чтобы провести время с лучшей подругой, отдохнуть и поплавать в море. Поэтому у меня есть два правила: первое – никаких парней, второе – никаких парней. Ах да, чуть не забыла третье правило – никаких парней!

Прикрыв глаза, поворачиваю голову в сторону окна и вдыхаю полной грудью. В теплом воздухе ощущается солоноватый привкус моря. Волосы развеваются, щекоча лицо, но я не собираюсь стягивать их резинкой. Каждый вдох наполняет меня энергией, каждый мускул расслабляется под южным солнцем. В этом моменте я ловлю мгновение, в котором нет ни забот, ни тревог. Все-таки провести время на море с Дашкой после долгого отсутствия в родном городе – самая лучшая идея.

Такси останавливается, когда солнце опускается к горизонту, окрашивая небо в яркие огненные цвета. Мы выходим из машины. Я осматриваю небольшой двухэтажный домик, с отделкой из голубого сайдинга, пока водитель вытаскивает наши чемоданы.

– Ключи должны быть в большом горшке возле двери, – сообщает Даша.

– Какое надежное место, – иронизирую и, наклонившись, достаю связку, прикрытую большими зелеными листьями какого-то растения.

Открыв дверь, мы проходим в дом. Надеваю очки на голову и оглядываю наше временное жилище. В небольшом коридоре умещаются только обувница, круглая вешалка и узкий шкаф. Проходная гостиная со светлым интерьером в современном стиле создает ощущение легкости, уюта и приподнятого настроения. Большой телевизор стоит на узкой длинной тумбе, два диванчика с декоративными подушками и стеклянный журнальный столик на золотых ножках, а на второй этаж ведет деревянная лестница, выкрашенная в белый цвет.

Одна из подушек привлекает мое внимание. На ней вышита девочка с ярко-оранжевыми волосами. Это вызывает у меня улыбку. Резко разворачиваюсь к девчонкам на пятках и хлопаю в ладоши.

– Предлагаю разобрать вещи, а потом решить, что будем делать с ужином.

– Мы согласны, – выпаливают сестры одновременно, одобрительно кивая.

Хмыкаю и перевожу взгляд на Дашу.

– Ты знаешь, что я за любой кипишь, – поднимает она руки.

На втором этаже мы находим большую гардеробную, комнату без ремонта и две спальни с двумя кроватями в каждой. Решив, что сестры будут жить в одной, а я с Дашкой – в другой, мы расходимся, чтобы распаковать чемоданы.

Наши комнаты, с обоями персикового цвета, идентичны. Письменный стол с обычным стулом. Две односпальные кровати параллельно друг другу. Возле каждой из них по небольшой тумбочке. А у двери большой шкаф-купе с зеркалом.

Вытаскиваю телефон из заднего кармана шорт, открываю переписку с бабушкой и быстро печатаю сообщение двумя большими пальцами.

Рыжик: «Мы уже дома, сейчас будем разбирать чемоданы. Ты как?»

Мировая женщина: «Я уже давно на пенсии и делаю что хочу. Рыжик, как ты думаешь, как я? Конечно, превосходно! А вот тебе советую не терять время на старую женщину и провести его на море с пользой».

От ее ответа на губах появляется широкая улыбка.

Рыжик: «Ты не старая, а винтажная. Люблю, целую».

Откладываю смартфон на тумбочку и, резко выдохнув, открываю чемодан. Раскладывая вещи, ловлю себя на мысли, что я собиралась не на море, а на необитаемый остров. А ведь я думала, что мне будет совсем нечего надеть.

Интересно, где принимали участие мои мозги, когда я клала с собой три пары босоножек на высоком каблуке? Две пары кроссовок взяла, потому что хотела бегать по утрам… Удивительно, насколько я была уверена в себе в тот момент. Через время, опустошив чемодан, довольно оглядываю шкаф и закрываю дверцу.

Тася уже сходила в душ. Решаю последовать ее примеру, пока Дашка с Оксанкой все еще воюют с вещами. Видимо, не я одна положила с собой только «все-самое-нужное».

Не успеваю взять косметичку, как снизу доносится громкий визг одной из сестер. Мы с Дашкой обмениваемся взглядами, широко раскрыв глаза, и срываемся с места. Схватив босоножку с самым высоким каблуком, спускаюсь по лестнице. Возле Оксаны стоит высокий ошарашенный парень с двумя пакетами. Кто-то уже успел сделать заказ? Тогда почему она кричит, увидев курьера?

– Ты кто такой? – рявкаю на незнакомца и встаю впереди Оксанки, закрывая ее спиной.

Густые брови парня сдвигаются на переносице, а черные глаза смотрят в упор. Он выше меня на голову. Каштановые кудрявые волосы с выгоревшими концами спадают на лоб, и он мотает головой, чтобы поправить их. Краем глаза замечаю, как Даша и Тася подходят ближе.

– Это вы кто, на хрен, такие?

Парень переводит взгляд с одной на другую, пока не останавливается на мне.

– Вообще-то, мы здесь живем. Поэтому, если вы сейчас же не покинете дом, я вызову полицию.

– Вов, что за крики в доме?

Со стороны заднего двора входит еще один парень и направляется в нашу сторону. Перевожу на него взгляд и получаю под дых, на мгновение лишаясь возможности дышать. Все сужается до одной фигуры, до одной пары глаз.

Этого не может быть. Я, наверное, где-то сильно ударилась головой. Или еда в самолете была не свежей, и у меня просто галлюцинации.

Быстро моргаю и снова фокусирую взгляд. Колючие карие глаза смотрят на меня с презрением, кажется, целую вечность, хотя проходит не больше пяти секунд. Русые волосы растрепаны, а на лице видна щетина.

– Это кто такие? – спрашивает Андрей у друга.

Он кивает в мою сторону, будто мы совсем незнакомые люди.

– Понятия не имею, – пожимает плечами второй. – Рыжая говорит, что они тут живут.

Неотрывно смотрю на Шишкова, в то время как он даже не удостаивает меня вторым взглядом. Картинка перед глазами расплывается. В ушах стоит звонкий противный писк. Кажется, что стены двигаются, сужая пространство, и становится труднее дышать.

– Давайте сядем и во всем разберемся, – звучит голос Дашки.

Все проходят мимо, а я все никак не могу перестать стоять как статуя, прокручивая в голове происходящее, и не веря в него. Сильные пальцы крепко обхватывают мою руку, заставляя вздрогнуть и поморщиться от боли.

– Не вздумай кому-то сказать, что мы знакомы, – зло цедит Андрей, пронзая меня острым взглядом.

Его пальцы жгут даже после того, как он отпускает. Он уходит вслед за остальными, а я остаюсь стоять на прежнем месте. Глаза щиплет от подступивших слез. В груди настолько болезненное чувство, словно кто-то приложил раскаленный кусок металла. Я даже представить не могла, что встреча с Андреем заставит кровоточить затянувшуюся рану.

– Маш, ты чего тут застряла?

Даша подходит ко мне со спины и кладет ладонь на плечо. Откашливаюсь и, натянув фальшивую улыбку, поворачиваюсь к ней лицом.

– Ты же видела, что здесь Шишков?

– Видела, конечно, – дергает она плечом.

В ее темно-карих глазах читается беспокойство.

– Дашка, никому не говори, что мы с ним встречались, – тяжело сглатываю и сипло добавляю: – Пожалуйста.

– Ничего я никому не скажу, успокойся. Сейчас нужно выяснить, как получилось, что нас заселили всех в один дом.

Михаил

Открыв дверь, мы с Леоном входим в дом. Услышав голоса девчонок, доносящиеся с кухни, переглядываемся. Я не настраивался на шум, на чужое присутствие и на вторжение в мой отдых.

– Пока мы бегали во второй магазин, Шишка уже вечеринку решил устроить? – задает вопрос Лео, а я пожимаю плечами.

– Не знаю, – раздраженно рыкаю и толкаю ногой дверь, закрывая ее.

Сегодня только гостей и пьянки не хватало. Прохожу на кухню и резко останавливаюсь перед столом. Не ожидающий моего торможения Леон врезается в спину. Мне в последнем матче шайбой или клюшкой по башке не прилетало? Какого хрена тут делает эта рыжая?

Девчонка покусывает пухлую нижнюю губу, заправляет волосы за ухо и медленно переводит на меня взгляд. Она моргает пару раз, и ее выражение лица меняется, будто перед ней большая волосатая гусеница.

– Ты? – кривит она губы.

Ее взгляд – острый, оценивающий, и от этого внутри поднимается злость вперемешку с чем-то совсем неуместным.

– Ну, привет, любительница кофе, – подхожу ближе и ставлю два пакета с продуктами на стол. – Что за шабаш ты здесь устроила? – выгнув бровь, обвожу взглядом четырех девушек.

– Что за ходячую картинную галерею ты с собой привел? – передразнивает она, недовольно посмотрев на татуировки Леона.

– Э-э-э, – возмущенно и красноречиво издает он. – Вообще-то, это искусство.

– Такое обилие татуировок может свидетельствовать о психическом расстройстве человека, – тараторят две девчонки, которые, судя по внешности, близняшки.

– Че-го? – негодует Язычник, но я тут же останавливаю его.

– Леон, сейчас не до этого. Сардель… – запинаюсь, вовремя опомнившись, что знать наши прозвища этой четверке необязательно. – Вов, что тут происходит?

– Они говорят, что живут здесь, – объявляет Горбунов с вытаращенными глазами.

– О! Можем разделиться по парочкам, – оживляется Леон и, хлопнув в ладоши, потирает руки.

– А если не понравится – поменяемся, – влезает Андрей.

– Слюни подберите, – кидаю парням через плечо и, оперевшись бедром о стол, складываю руки на груди. – Итак, с чего вы решили, что живете в этом доме? – спрашиваю у трех незнакомок и одной ненормальной.

– С того, что мы забронировали его на время отдыха, – рыжая встает из-за стола, делает шаг и в точности копирует мою позу.

Ее дерзость заставляет меня улыбнуться, а член в шортах дернуться. Это что еще за на хрен? У меня появился фетиш на ненормальных?

– Дыру проделаешь.

– Что? – переспрашиваю, возвращаясь из мыслей.

– Дыру, говорю, проделаешь, если будешь на меня так пялиться, – повторяет она.

Сбоку слышу смешок Язычника и перевожу на него убийственный взгляд.

– Значит так…

– Мария, – ехидно улыбнувшись, перебивает она меня.

– Значит так, Мария, – ее имя ложится на язык неожиданно легко и почему-то цепляется внутри, – звоните тому, кто вам дал адрес, и разбирайтесь. Потому что мы этот домик забронировали еще три месяца назад.

– По-твоему, мы похожи на идиоток, которые вломились в чужой дом? Тогда вопрос на засыпку: как бы мы зашли сюда без ключей?

– Перелезли через забор, – брякает Андрей.

Машка смотрит на него как на кретина и закатывает глаза. Я был бы очень рад, если бы теория Шишкова оказалась верной, но что-то мне подсказывает, что здесь не все так просто.

– Вов, дай номер мужика, с которым ты договаривался об аренде.

Он кликает по экрану телефона, и через несколько секунд мне приходит сообщение.

– Даш.

Рыжая поворачивается к подруге, протягивает раскрытую ладонь, а та молча кладет на нее смартфон. Понимаю, что все это время дышу полной грудью, но не из-за того, что мне не хватает воздуха. Я вдыхаю кисло-сладкий аромат вишни, который тонким шлейфом исходит от Маши.

Стоп. Я же не кабель. Да и к вишне отношусь равнодушно. А мне остается только повилять передним хвостом от радости, чтобы точно закрепить за собой гордое звание придурка. Прочищаю горло, прислонив ко рту кулак, и немного отстраняюсь.

– Вскрываемся, – иронизирую.

Мы начинаем проверять одиннадцатизначный набор цифр.

Идентичный.

Неужели арендодатель нас нае…

– Придется ему звонить, – перебивает Маша мои мысли.

– Кому?

Она выгибает бровь и смотрит на меня как на умственно отсталого.

– Тому, кто решил поселить четырех приличных девушек вместе с кретинами.

– Приличных ли, – усмехается Шишков.

Рыжая так резко поворачивает голову в его сторону, что на мгновение мне кажется, будто она сейчас отлетит и покатится по полу. Прищурившись, она несколько секунд пристально смотрит на Андрея, а затем отворачивается от него. Ну, по крайней мере, я уже не один в этом доме, кого она хочет убить. Хотя меня это почему-то не радует.

– Даш, позвони, пожалуйста.

Машка передает ей телефон, и все застывают в ожидании. Разговор длится около пяти минут. Так как Даша не додумалась включить громкую связь, остальные довольствуются только обрывками фраз арендодателя.

– Ну, – выпаливаем мы с рыжей, как только ее подруга нажимает на красную кнопку.

– Дом рассчитан на проживание восьмерых человек. Это прописано в объявлении, поэтому оплата не возвращается.

Уставляюсь на Вовку. Он вжимает голову в плечи и поднимает руки.

– Миш, там не было такого написано.

Шумно и медленно выдыхаю, потирая пальцами лоб от раздражения. Я хотел просто отдохнуть, а не соседствовать с четырьмя девчонками, главная из которых ненормальная рыжая.

– Значит так, Миша.

Машка выделяет мое имя, и это каким-то образом отдается приятной вибрацией в груди.

Чернов, мать твою! Соберись, тряпка!

– Я так понимаю, что ты главный среди этих идиотов.

– Я капитан хоккейной команды, – выдаю гордо.

Она вытягивает пухлые губы и делает полный невинности взгляд.

– Соболезную.

Я правильно ее расслышал?

Соболезную?

– Мы заняли две комнаты на втором этаже и съезжать не собираемся. Девочки, за мной.

Уходя, рыжая организовывает испытание на зрительный контроль, которое я проваливаю. Уставившись на округлую задницу, провожаю ее взглядом, пока она не исчезает за углом. Поднимаю голову и издаю протяжный стон, полный негодования.

– Это она устроила в аэропорту «горячее» знакомство? – хмыкает Леон.

– Она самая, – произношу на выдохе.

– Какое знакомство? – спрашивает Андрей, но я отмахиваюсь от его вопроса.

– Потом расскажу.

– Вечер отменяется, или мы все-таки собираемся вместе? – интересуется Горбунов.

– Все в силе. Разбираем продукты, – киваю на пакеты, – и занимаем позиции в гостиной.

Убрав еду в холодильник, мы берем с собой только напитки с закусками. Язычник подключает телефон к телевизору, и мы садимся напротив него.

Просматривая запись нашей игры с «Рубином», чтобы скорректировать неудачные стратегии, настолько входим в раж, что не замечаем, как начинаем громко разговаривать.

Остановить дискуссию нас заставляет свист со второго этажа. Подняв голову, вижу недовольную рыжую. Стоя на балюстраде, она демонстративно складывает руки на груди.

– Спешу напомнить, придурки, что вы теперь здесь живете не одни. Поэтому перестаньте орать как мартовские коты.

– Так мы ж специально орем, чтобы самок привлечь. Одна из четырех уже вышла, – парирует Шишков.

Парни начинают ржать во все горло. Ухмыльнувшись, замечаю, что Машка закатывает глаза и, развернувшись, скрывается из вида.

Оставшееся время, которое мы изучаем нашу игру, она выходит еще несколько раз, пытаясь заставить нас быть тише. Но удается ей это совсем ненадолго. Только когда стрелки часов переваливают за полночь, мы начинаем собираться спать.

– Кстати, если кому-то понравилась брюнетка, могу познакомить, – неожиданно выдает Андрей.

Он хватает со стола банку с газировкой и, встав с дивана, вместе с Вовкой направляется на кухню.

– Ты ее знаешь? – задает вопрос Лео, останавливая его на полпути.

– Да, когда-то в одной компании тусовались, – кидает он через плечо.

– А рыжую? – слова слетают с губ быстрее, чем я понимаю, что несу.

Зачем мне вообще понадобилась эта информация? Я не фанат полоумных с дерзким характером. Мне же нравятся покладистые и послушные девчонки. А она вообще полная противоположность тех, кого я причисляю к категории «мой типаж».

– Ее первый раз вижу.

Взгляд бессознательно поднимается. На балюстраде пусто.

– Пытаешься заставить выйти ее из комнаты силой мысли? – тихо произносит Язычник мне на ухо, чтобы остальные не услышали.

– Тебя на хрен давно не посылали? – фыркаю, не отводя взгляд.

– Я просто хотел тебя выручить. Покричать «Пожар» или «Спасите-помогите», – усмехается он.

– Леон, тебе сейчас самому помощь понадобиться, – скалюсь, чувствуя нарастающее раздражение.

– О-пач-ки, Папочка злится, – протараторив, он сматывается в комнату.

Спокойной ночи, рыжая. Встретимся утром. Отворачиваюсь и натыкаюсь на декоративную подушку с вышитой девчонкой, у которой ярко-оранжевые волосы. Уголки губ непроизвольно изгибаются, и я хватаюсь пальцами за переносицу.

Глава 3

Мария

– Все готовы?

Оглядываю девчонок. Внутри зудит предвкушение. Это не просто утро. Это маленькая война, в которой мы собираемся победить громко, нагло и с музыкой. Они дружно кивают, и я нажимаю на плей.

Предлагаю к вашему прослушиванию Charli XCX, Icona Pop – I Love It.

Из маленькой, но громкой переносной колонки начинает играть энергичная песня. Заранее вооружившись половниками, пустыми пластиковыми бутылками, ложками и крышками из-под кастрюль, мы начинаем барабанить в такт, готовые подпевать во все горло.

– I got this feeling on the summer day when you were gone. I crashed my car into the bridge, I watched, I let it burn. I threw your shit into a bag and pushed it down the stairs. I crashed my car into the bridge. I don't care! I love it. I don't care!

Стуча импровизированными инструментами, мы смеемся и машем головами, подобно солистам из рок-группы.

– Рыжая, мать твою! – слышу вопль помятого после сна капитана. – Вы какого хрена тут устроили?

О, проснулся. Значит, мы попали в цель. Вслед за ним выбегают остальные парни и, судя по их лицам, не до конца понимают, что вообще происходит.

– Это месть за вчерашнее ваше поведение! – перекрикиваю музыку, не переставая стучать и широко улыбаться.

Ночью эта четверка решила, что может безнаказанно орать, неоднократно пересматривая тупой хоккейный матч. А утром поплатилась за это шикарным музыкальным представлением от четырех не менее шикарных девушек.

Брови Мишки сходятся на переносице, и он медленно двигается в мою сторону. Продолжая строить невинный взгляд, пытаюсь увеличить расстояние между нами, что вызывает на его лице хищную улыбку. Вот это уже опасно.

– Мармеладова, беги! – хором кричат девчонки.

Резко разворачиваюсь и, бросив пустые бутылки, бегу, как мне кажется, в самое безопасное место – на кухню. Еще вчера вечером мне удалось ее рассмотреть. Просторная, в бело-бежевых оттенках, визуально увеличивающих пространство еще больше. Золотые вставки на плитке поблескивают от яркого освещения в темное время и от солнца в дневное. В центре кухни располагается большой обеденный стол на восьмерых человек. Вдоль одной из стен установлены панорамные окна, открывающие прекрасный вид на задний двор. Краем глаза замечаю, что Миша меня догоняет, и забегаю за стол.

– Мармеладова, значит, – ласково мурлычет он, упираясь руками в столешницу напротив меня.

– Собственной персоной, – хмыкаю и ищу глазами способы отступления. – А тебя как? – задаю вопрос, аккуратно двигаясь в сторону двери, ведущей на задний двор.

– Чернов.

Он вынуждает меня ходить вокруг стола, играясь, будто с маленькой и глупой добычей.

– Вот и познакомились. А теперь, думаю, можно расходиться.

– Но сначала я тебя накажу.

Его зеленые глаза темнеют, и в них появляется опасный блеск. Мишка легко перепрыгивает через стол, а я с визгом бросаюсь к выходу. Мне хватает пары секунд, чтобы осмотреться. Справа – крытая беседка с зоной для приготовления шашлыка или барбекю. Прямо – садовые качели и два подвесных кресла-кокона, а слева – деревянные лежаки и бассейн.

Несусь босиком по зеленому газону, обегая беседку, и слыша, как Миша меня нагоняет. Я ведь хотела начать бегать – получите, распишитесь. Остальные выходят на задний двор и с хохотом на всю улицу наблюдают за нами.

Вижу перед собой бассейн. Не успеваю повернуть, как Чернов подхватывает меня, обнимая за талию, и с разбега ныряет под воду, перед этим зажав мне нос. Прохладная вода остужает разгоряченную кожу после бега, по спине проходит ворох мурашек, и я чувствую, как одежда прилипает к телу.

– Идиот! – выкрикиваю, как только мы выныриваем.

Бью Чернова кулаком в плечо, но он даже не реагирует. Откидываю назад мокрые волосы, прилипающие к лицу и щекочущие его.

– Это говорит мне та, которая устраивает концерт в половину восьмого утра, – усмехается он.

Его пальцы сильнее сжимают талию. Температура тела на мгновение подскакивает. Это еще что такое? Я просто заболела, и у меня начинается лихорадка. Не может же мне этот придурок нравиться. Толкаю капитана в грудь двумя ладонями и, как только он меня отпускает, отплываю на безопасное расстояние.

– В следующий раз разбужу ведром холодной воды, – угрожаю.

– Следующего раза не будет.

Миша подмигивает мне, подплывает к бортику и, подтянувшись на руках, ловко вылезает из бассейна.

– Помочь?

Он садится на корточки и протягивает мне раскрытую ладонь. Смотрю на руку, затем перевожу взгляд на его лицо и вижу, как капля срывается с подбородка, падая на рельефную грудь. Струйка стекает вниз и…

Мать моя женщина, отец мой мужчина! Да у такого пресса точно есть свой собственный почтовый индекс, на который приходят письма от фанаток.

– Рыжая, ты потеряла связь с космосом? – голос Чернова – единственное, что возвращает меня из раздумий.

Да. И, кажется, с рассудком тоже. Птички-дебилки, вы не вовремя!

– Сама справлюсь, – фыркаю и, показав средний палец, плыву в сторону лестницы.

Успеваю только выбраться из воды, как ко мне тут же подлетают девчонки, давая большое махровое полотенце.

– Машка, ты как? – задает вопрос Дашка.

– Нормально. Только теперь волосы сушить придется, – недовольно поджимаю губы. – Но зато мы отомстили парням.

– Ты воды не наглоталась? – беспокоится Оксанка.

– Нет, Мишка… Мишка мне нос зажал перед тем, как нырнуть.

Свожу брови на переносице, на мгновение задумываясь о том, не могло ли мне это показаться.

Нет.

Я точно помню, что Чернов держал пальцами мой нос.

– Мы за тебя так испугались, – Тася прикладывает ладонь к груди и шумно выдыхает.

– Пойдемте в дом. Мне нужно привести себя в порядок.

Переодевшись в спальне, достаю из тумбочки фен. Быстро высушив волосы, собираю их в высокий хвост. Несмотря на то, что я потратила тридцать минут, чтобы привести себя в порядок, после незапланированного купания, это того стоило.

Поднимаю с пола мокрую одежду и несу в единственную ванную комнату на первом этаже. Закинув вещи в стиральную машину, включаю ее и собираюсь выйти, но удача дает мне большой пинок под зад. Возле дверного проема стоит Шишков, презрительно оглядывая меня.

– А ты время зря не теряешь.

Колючий голос царапает мои нервы. Но если он ждет, что я покажу страх, то зря старается.

– Решила сделать все, чтобы Чернов обратил на тебя внимание и трахнул?

Слова, как когтистая лапа, сдавливают горло, лишая возможности свободно дышать. С трудом сглатываю, вздергиваю подбородок и прищуриваюсь, с отвращением глядя на Андрея.

– Конечно. Он ведь капитан хоккейной команды. А вот ты, смотрю, потерял этот статус.

На губах играет победоносная улыбка. Выхожу из ванной. Делаю глубокий и жадный вдох. Приложив ладонь к груди, чувствую, как быстро колотится сердце.

По пути на кухню во рту ощущаю странный неприятный привкус этой стычки с Шишковым, а в голове никак не укладывается мысль, что это тот человек, которого я любила. В любом случае, это уже не имеет значения. Мои чувства к нему умерли, разбившись о суровую реальность и осталась лишь горечь разочарования.

Мы с девчонками садимся за стол и скептически смотрим на оставшиеся продукты, которые нам вчера привез курьер. Ерзаю на стуле, пытаясь отогнать ощущение рук Чернова на талии.

– Да уж, после новости о том, что нам придется жить с парнями, мы даже не подумали, чем будем завтракать, когда делали заказ.

Мы с Тасей и Оксаной переводим взгляд на Дашку и киваем. В этот момент в дверях появляется четверка хоккеистов. Сейчас мне хорошо удается рассмотреть разукрашенного. На его теле и руках очень… очень много татуировок и, кажется, все связанны с хоккеем. Часть темно-русых волос выглядывает из-под кепки. Карие глаза, густые брови и два пирсинга – один на носу, другой в ухе. Парни подходят к столу. Чернов, сложив руки на груди, встает возле меня. Я чувствую тепло его тела даже не касаясь.

Пришли позлорадствовать?

– У нас есть к вам взаимовыгодное предложение, раз уж нам предстоит весь отдых жить под одной крышей.

Переглянувшись с девчонками, выгибаю бровь. Встав со стула, копирую позу Мишки и задираю подбородок.

– Какое?

Михаил

– Сделать график дежурства по дому.

Стараюсь говорить спокойно и не выдать того, как все внутри тянется к Машке, как магнитом.

Нахмурившись, она смешно морщинит нос и фыркает.

– Крепостное право отменили…

– Остынь, рыжая. Мы предлагаем разделиться на пары мальчик-девочка. Во-первых, это снизит количество потенциальных конфликтов, во-вторых, мы не разведем срач в доме за время отдыха.

Девчонка переглядывается с подружками, а те неопределенно пожимают плечами. Она отводит взгляд в сторону и, закусив нижнюю губу, пытается осмыслить мои слова.

Собранные в высокий хвост волосы начинают подкидывать воображению совсем не детские картинки. Она на моей кровати, у стены, на столе, в душе, на стиральной машинке и во всех этих локациях ее рыжие волосы намотаны на мой кулак. Кажется, мне нужно еще раз окунуться в бассейн с прохладной водой. Или насыпать лед в трусы. Или вернуть мозги обратно.

– Мы тоже не в восторге от вашей компании, – лгу, привлекая ее внимание. – Но можно попробовать договориться на берегу.

– Ла-а-адно… – тянет Маша и, оперевшись рукой о стол, несколько раз барабанит ноготками по глянцевой поверхности. – Как будем решать, кто с кем дежурит?

Ее вопрос застает меня врасплох. Этот момент я не продумал. Поворачиваюсь к Леону, но он только разводит руками.

– Э-э-эм… есть какие-то предложения? – интересуюсь, предоставляя ей инициативу.

На какое-то время на кухне наступает неестественная тишина. Высоко подняв брови, рыжая жует нижнюю губу, поглощенная мозговой деятельностью. Ухватившись за резинку, она стягивает ее, распуская длинные волосы. До меня тут же доносится уже знакомый аромат сочной вишни, и я громко сглатываю.

Видимо, уловив на себе мой взгляд, девчонка смотрит на меня в ответ. Она поднимает глаза и, заметив бейсболку, которую я надел козырьком назад, победоносно улыбается.

– Фанты! – выкрикивает, встав на носочки, и снимает кепку.

– Играть, что ли, будем? – хмыкает Язычник.

Машка закатывает глаза.

– Нет, – язвительно отвечает она. – Мы сделаем восемь парных записок. Кому попадутся одинаковые, тот с тем и дежурит.

– А если одинаковые будут не по парам мальчик-девочка? – прищуривается Вовка.

– Тогда переиграем, – влезает в разговор Дашка.

– Раз все согласны, мы сделаем записки, – в унисон произносят две сестры и проносятся мимо, подобно Усэйну Болту1.

– А поменяться потом парой можно? Может, я хочу со всеми подежурить, – усмехается Шишков.

Сведя брови у переносицы, поворачиваю голову в его сторону. Что за херню он несет? Засунув руки в карманы, Андрей покачивается с пятки на носок и ехидно пялится на Машку.

В самом центре груди загорается огонь, опаляющий внутренности. Не знаю, что он задумал, но мне совсем не нравится то, как сверкают его глаза при взгляде на эту девчонку. Делаю глубокий вдох, пытаясь унять непреодолимое желание сейчас же повернуть ему голову до щелчка.

– Можешь руку поменять для разнообразия и представить, что это мулатка, – мой хриплый голос звучит, будто совершенно чужой.

Леон хмыкает, пихает Шишкова локтем в бок, и в этот момент из-за двери доносится крик девчонок:

– Все готово!

Все перемещаются в гостиную. Мы занимаем места возле журнального столика, посередине которого Маша кладет мою кепку и перекладывает в нее записки.

– Кто первый? – задает вопрос одна из близняшек.

– Инициатива наказуема, Тась. Тяни, – усмехается рыжая.

Тася не успевает вытащить небольшую бумажку, как следом тянется Горбунов.

– Как дикие, – бубнит Машка, цокая языком.

– Тяни давай, – подгоняю ее.

Скорчив лицо, она достает записку и откидывается на спинку дивана, перекидывая густые локоны с одного плеча на другое.

– Так, все, я следующая, – предупреждает Даша.

Как только в ее руке оказывается бумажка, за ней тянутся еще одна близняшка и Шишков. Переглянувшись с Лео, мы вынимаем последние записки. В гостиной повисает тишина.

– У меня круг нарисован, – объявляет Язычник.

Все начинают суетиться.

– У меня тоже, – Дашка вертит запиской и улыбается.

– Квадрат, – лаконично говорит Вова.

– И у меня, – отзывается близняшка напротив него.

Откашливаюсь и разворачиваю записку.

– У меня крестик, – смотрю на девчонок, ожидая ответа от своей пары.

Рыжая переводит на меня круглые, словно два блюдца, глаза. Резко выдохнуть, она соскакивает с дивана.

– Я не буду с тобой дежурить! – уперев руки в бока, возмущается она.

Ее слова почему-то больно цепляют под ребрами.

– А я с такой психованной и часа не выдержу! – выпаливаю, поднимаясь на ноги, и начинаю расхаживать по комнате.

Что за ненормальная свалилась на мою голову?

Подруги девчонки вжимаются в спинку дивана и переводят взгляды с меня на нее и обратно. Приблизившись ко мне, Лео кладет ладонь на плечо, но я ее скидываю, давая понять, что раздражен.

– Да я тебя сковородкой огрею! – всплеснув руками, продолжает бунтовать Машка, еще больше распаляя меня.

– Ведьма! – рявкаю, подходя ближе к ней на несколько шагов.

– Ха! Девушку от ведьмы отличает только настроение! Так что я могу нафеячить, а могу и палкой ткнуть!

– Это я в тебя могу своей палкой ткнуть!

Хватаюсь за пах и делаю выпад бедрами, чтобы она поняла смысл моих слов.

– Что-о-о?

Глаза рыжей становятся еще больше. Она делает глубокий вдох, а у меня возникает ощущение, что у нее сейчас дым из носа и ушей пойдет.

– Ну, держись!

Ведьма берет небольшую декоративную подушку, лежащую на диване, и кидает ее в меня. Ловким наклоном корпуса влево уворачиваюсь. Но она находит себе другую цель – лицо Леона, который стоит сзади и не успевает среагировать.

В этот момент мне тоже хочется что-нибудь кинуть. Возможно, наглую девчонку на кровать, придавив ее своим телом и заткнув дерзкий рот поцелуем.

– Вы, два психа, а ну убавили свою громкость! – вспыхивает Язычник, повышая голос. – Все, каждый дежурит со своей парой!

– Думаю, мы сегодня будем, – подает голос Горбунов.

Девушка, сидящая напротив него, оживленно кивает. Он дергает подбородком в сторону кухни, и они уходят.

– Вот и отлично.

Ведьма вскидывает руки, поворачивается и направляется к лестнице. Дашка и вторая близняшка несутся следом, словно за ними кто-то гонится. Плюхаюсь на диван, закрываю лицо руками и, откинув голову назад, раздраженно рыкаю.

Кто меня дернул предложить Машке дежурство. Она ведь меня с ума сведет, а потом еще и в психушке навещать будет!

– Биг босс, хочешь, поменяемся с тобой?

Нахмурившись, поворачиваю голову и смотрю на Шишкова. Представляю, что Ведьма будет проводить время с ним, а не со мной. В груди что-то неприятно екает и к горлу подкатывает желчь.

– Андрюх, оно тебе надо? Эта рыжая даже Мишку вывела.

Язычник широко мне ухмыляется и подмигивает. Похоже, что ему нравится мое новое положение, в котором я оказался.

Влип я по самые Фаберже…

Глава 4

Мария

Сидя на кровати по-турецки, размышляю, почему так вспылила из-за совместного дежурства с Черновым. То ли понимаю, что наших перепалок теперь точно не избежать. То ли разозлилась из-за трепещущего чувства в первые секунды, когда �